– Возможно, он подумал, что ты подобралась к нему слишком близко, Эвелин, – заметил Кайл, – и уничтожил следы. А заодно решил тебя подстрелить прошлой ночью.

Если Массовик-затейник тщательно планирует все свои действия, наверняка он принял меры предосторожности на случай, если это поле найдут. Эвелин взглянула на Грэга и поняла, что ему в голову пришла та же мысль.

– Он крайне педантичен и осмотрителен, – сказал Грэг. – Об этом можно судить по местам похищений. Этот человек просчитывает каждый свой шаг. Раз он уничтожает свои отпечатки пальцев там, где держит похищенных девочек и, видимо, часто бывает, значит, он позаботился о том, чтобы не оставить вообще никаких улик.

Карли обвела взглядом приунывших полицейских:

– А это, в свою очередь, означает, что нам будет трудно предъявить ему обвинение. И очень нелегко поймать.

– Думаю, без машины он далеко не убежит. – Томас указал на седан Дарнела, стоявший на дороге там же, где он его оставил.

Карли покачала головой:

– Он мог заранее подготовиться к бегству, наверняка у него есть план. Так или иначе, мы отсюда не уйдем, пока не удастся найти его ДНК.

– Я очень удивлюсь, если мы ее найдем, – проворчал криминалист из КБРПД.

– Простыни на кровати ничего не дали? – без особой надежды спросила Эвелин.

Если Дарнел Конвей действительно убил Шарлотту Новак, значит, он насильник.

– Мы проведем анализ, – сказала Карли, – но, судя по всему, там только пятна мочи. Не думаю, что мы обнаружим ДНК преступника.

– В отличие от грязного покрывала простыни совсем новые, – добавил другой агент. – Вероятно, он менял их каждый раз, как там появлялся.

– А матрас забрали на экспертизу? – спросил его Грэг.

– Забрали, разумеется, но вряд ли анализ что-то покажет. Матрас обтянут водонепроницаемой тканью.

Эвелин обернулась и посмотрела на вход в яму, освещенный, как посадочная площадка на аэродроме. Она вспомнила о том, что успела разглядеть в доме Дарнела Конвея сквозь щелку приоткрытой двери. Там царила идеальная чистота, дорогая мебель была расставлена в идеальном порядке. Стало быть, его аккуратность должна проявляться во всем. Но откуда тогда здесь взялось грязное розовое покрывало? Судя по виду, этой тряпке много лет. Возможно, трофей? Оно принадлежало одной из похищенных восемнадцать лет назад девочек, и Массовик-затейник сохранил его из сентиментальных соображений. Как и рисунок на стене…

Эвелин снова ушла в свои мысли, отключившись от реальности, и, когда она наконец повернулась к группе, все выжидательно смотрели на нее.

– Что?

– Нам хотелось бы знать, что вы думаете об остальных девочках, – сказал Томас. – Ваше профессиональное мнение. Их держали в той же яме или нам нужно искать другие убежища? Каковы шансы, что на этом поле под землей есть еще кто-то живой?

Эвелин переглянулась с Грэгом. Она старалась мыслить рационально, отбросив эмоции, но не могла. Желание найти Касси живой не покидало ее восемнадцать лет, и Эвелин прекрасно осознавала, что оно влияет на составленный ею психологический портрет преступника, тем не менее была не в силах это преодолеть.

– Шансы есть. Если смерть Бриттани была случайностью…

Она замолчала, и Грэг подхватил:

– Согласен. Шансы есть. Кроме того, есть вероятность, что были похищения, о которых нам неизвестно, а значит, могут быть другие выжившие девочки. Нужно повнимательнее изучить биографию Дарнела Конвея и отследить его поездки, установить места жительства.

Томас взглянул на Эвелин, словно спрашивал подтверждения, и она энергично закивала. Если Дарнел Конвей – Массовик-затейник, он бездействовал два года между убийством Шарлотты Новак и первым похищением в Южной Каролине. Возможно, выжидал, пока шум вокруг этого убийства уляжется и все о нем забудут. А возможно, и нет. Не исключено, что он постепенно отрабатывал свою тактику. Мог начать с доступных жертв, чье похищение не требовало риска, и в первое время не оставлял «потешек». А год назад он расстался с Кики и теперь снова взялся за старое.

– Насколько велики шансы найти других девочек живыми? – спросила Карли.

– В процентах? Совсем невелики, даже крайне малы, – ответил Грэг. – Но мы не можем списать их со счетов. Нужно искать. Дарнел…

– Эй! – крикнул издалека кто-то из полицейских. – Шеф! Сюда!

Все повернулись на голос.

В сотне футов от того места, где было обнаружено тело Бриттани, под деревьями стояли несколько копов. Один помахал лопатой.

– Кажется, мы нашли труп!

Глава 18

Четыре часа спустя Эвелин дрожала на ночном ветру, стоя на краю ямы, которую выкопали полицейские на глубину пять футов. Рядом был Кайл, не отходивший от нее ни на шаг; напротив, на другом краю, – Грэг и Карли. Все печально смотрели в яму.

На дне стоял открытый деревянный ящик. Криминалисты собрали землю вокруг него для анализа и долго просеивали комья в поисках предметов, которые могли принадлежать жертве или убийце. Эвелин едва сдерживалась, чтобы не заорать на них, требуя поторопиться.

Но вот наконец ящик открыт. И в нем лежит скелет.

Не нужно было дожидаться мнения судмедэксперта, чтобы сказать: тело было захоронено очень давно. Даже одежда истлела – остались только молния и металлическая пуговица, которые кто-то из экспертов уже сфотографировал и положил в пакеты для хранения улик. Все мягкие ткани разложились, установлению личности могли помочь только зубы. Кости были маленькие и, очевидно, принадлежали ребенку, но определить по ним пол Эвелин не могла. Зато, увидев пуговицу и молнию, она сразу подумала, что, даже если скелет пролежал здесь восемнадцать лет, это не может быть могила Касси. Касси украли ночью из спальни, она была в пижаме без молнии и пуговиц. Нет, это не она…

Девушка посмотрела на коронера. Он едва успел отвезти в лабораторию тело Бриттани, как ему позвонили и попросили вернуться.

– Вы можете что-нибудь сказать об этих останках? – спросила Эвелин.

Коронер, сидевший на корточках у самой кромки ямы, поднял на нее мрачный взгляд, затем встал, зачем-то отряхнул безупречно чистые брюки, неторопливо снял очки длинными костлявыми пальцами и только после этого проронил:

– Захоронены много лет назад.

Он подозвал помощника, терпеливо простоявшего в сторонке уже полчаса. Скелет осторожно извлекли из могилы и перенесли в фургон коронера, чтобы отвезти в судебно-медицинскую лабораторию.

Коронер направился к Томасу, который поодаль беседовал с двумя офицерами. Грэг и Карли последовали за ним. Эвелин, нетвердо ступая, тоже побрела в ту сторону, а Кайл на всякий случай обнимал ее за талию. Вдруг решит грохнуться в обморок? Эвелин вдруг вспомнила, что он скоро улетает – самолет, кажется, в семь утра, а уже три часа ночи. Но заговорить об этом у нее не хватило энергии. Она просто шагала вперед, чувствуя его поддержку.

Томас, кивнув офицерам, пошел навстречу.

– Ну, что скажете, Оуэн? – спросил он коронера.

Тот спрятал в карман очки, пожевал губами, собираясь с мыслями. Он так долго соображал, что Эвелин с раздражением подумала: этот человек лучше умеет выведывать секреты у мертвых, чем отвечать на вопросы живых. Коронера вызвали на поле посреди ночи, но он был в безупречном деловом костюме и начищенных туфлях. Светло-голубые, казавшиеся почти белыми глаза на бледном, дряблом лице смотрели недружелюбно. Наконец он раскрыл рот:

– Я отвезу кости в лабораторию, но для их исследования нам понадобится судебный антрополог. Могу лишь сказать, что, судя по зубам и по костям таза, жертва не достигла половой зрелости. Это означает, что определить пол на глазок невозможно.

– Что-нибудь еще? – Томас ужасно постарел за последние несколько часов, каждая плохая новость как будто заставляла его сутулиться все сильнее.

– Установить причину смерти тоже будет трудно. Я не увидел переломов, которые могли бы говорить о насильственной смерти, но сам факт погребения тела на заброшенном поле подсказывает, что смерть не могла быть естественной. – Коронер потер бледными пальцами такую же бледную щеку. – Поскольку мягких тканей на костях не осталось, мы, возможно, никогда не установим причину гибели этого ребенка.

– Сколько лет тело пролежало в земле? – спросил Томас. – Можете назвать срок хотя бы приблизительно?

– Все указывает на то, что ткани разложились естественным образом. В нашем климате это могло занять несколько лет. Учитывая уровень влажности, полное разложение происходит лет за пять. Ничего более конкретного сказать не смогу, пока не будет проведен анализ, но думаю, тело пролежало здесь гораздо дольше.

– «Гораздо дольше» – это сколько? Пятьдесят лет или, скажем, восемнадцать? – уточнил шеф полиции.

– Нужно заключение судебного антрополога. Мое мнение – подчеркиваю, всего лишь мнение, пусть и профессиональное, – скорее восемнадцать, чем пятьдесят.

Эвелин закрыла глаза, чтобы сдержать слезы. В памяти в который раз возникла белокурая девочка, чей заливистый смех она не слышала уже восемнадцать лет.

Не успела Эвелин прогнать воспоминание, раздался неистовый крик:

– Шеф! Тут еще одна!

Очень не хотелось открывать глаза, но пришлось. Эвелин повернулась и увидела полицейского, размахивавшего руками. Боковым зрением она отметила, что коронер сурово поджал губы, но при этом в его взгляде проскользнуло любопытство.

Полицейский, спешивший к ним, держал в руке лопату. У него за спиной трое мужчин копали землю в пятидесяти футах от того места, где был найден скелет.

– Нет, две! – заорал один из троих.

У Эвелин скрутило живот от внезапной боли. Она не успела отбежать – ее вырвало прямо на идеально начищенные туфли Оуэна.

«Одна плюс одна плюс две. Четыре могилы, – пронеслось в голове. – Бриттани, Пенелопа, Вероника и Касси».

В глазах потемнело, только поблескивали прямо перед ней испорченные туфли коронера. Потом она почувствовала у себя на спине ладонь Кайла, он помог ей выпрямиться. Эвелин вытерла рот рукой, бормоча невнятные извинения в адрес Оуэна.

– Кайл! – услышала она голос Грэга как будто издалека.

– Я ее держу, – отозвался Кайл и, вместо того чтобы двинуться к новым могилам, повел Эвелин обратно к дороге, где их ждала машина.

– Нет, мне нужно туда… – прохрипела Эвелин.

– Полицейские без тебя справятся, ты ничем не поможешь. А Грэг будет держать нас в курсе.

Кайл был прав, но у нее почему-то возникло чувство, что, уходя сейчас, она снова каким-то образом предает Касси. Эвелин попыталась повернуть обратно, однако ноги сами послушно шли за Кайлом.

Потом у нее словно случился провал в памяти. Очнулась уже на пассажирском сиденье, кондиционированный воздух приятно холодил кожу после ночной жары. Кайл вел машину к городу, и Эвелин опять зажмурилась, боясь расплакаться.

Но слез не было. Было странное оцепенение, и холод распространялся по телу откуда-то изнутри, кондиционер тут был ни при чем – словно температура ее тела постепенно снижалась, как у Касси восемнадцать лет назад. Кончики пальцев покалывало, и дышать было больно, но все эти ощущения не доходили до мозга, теряясь где-то по дороге в ледяном оцепенении. Она будто фиксировала со стороны чью-то боль.

Разумеется, Эвелин понимала, что у Касси не было шансов уцелеть. Понимала уже тогда, в двенадцать лет, когда шли дни, недели, месяцы поисков и добровольцы один за другим переставали приходить на сборные пункты. Понимала, когда бабушка заболела и пришлось переехать в другой штат, чтобы на год раньше поступить в колледж, лишь бы не возвращаться к матери. Тогда Эвелин чувствовала себя одинокой и потерянной, как будто оборвалась последняя ниточка, связывавшая ее с Роуз-Бей, и они с Касси расстались окончательно и навсегда.

Когда Эвелин пришла на службу в Бригаду поведенческого анализа, ей казалось, что она наконец-то смирилась с утратой и теперь ее цель – не вернуть Касси, а выяснить правду о том, что с ней случилось. Раз уж нельзя изменить прошлое, пусть огонек надежды превратится в источник энергии для того, чтобы она могла спасать других людей. И Эвелин была уверена, что это превращение произошло.

Но она ошибалась. Мысль о том, что Касси восемнадцать лет пролежала под землей на том поле, вызвала приступ боли, гнева и разочарования.

Экспертиза останков займет много времени, но какова вероятность, что ни в одной из тех могил нет Касси? Три девочки были похищены восемнадцать лет назад. Три скелета найдены в поле.

Так страшно было думать, что все восемнадцать лет Касси была здесь, в каких-то десяти милях от собственного дома.

Наверное, тогда поисковые отряды проходили по полю, даже не догадываясь о том, что ступают по могиле Касси. А убийца, должно быть, втайне ликовал – не только оттого, что они не нашли девочек, но и оттого, что никто никогда не узнает, что с ними случилось, дело останется нераскрытым.

– Эвелин, приехали.

Девушка отреагировала не сразу, а когда огляделась, поняла, что машина стоит на парковке отеля, а Кайл открыл дверцу с ее стороны и ждет, когда она выйдет.

Эвелин смотрела на него, а видела раскопанную могилу в поле.

Она в тысячный раз попыталась вспомнить день перед исчезновением Касси, хотя предпочла бы забыть его навсегда. Детали всплывали в памяти с необычайной легкостью: желтое платье с белыми цветочками, которое было на Касси, слишком длинные шнурки у ее собственных красных кедов, вкус лимонада миссис Байерс, запах сирени на заднем дворе. Этот запах до сих пор вызывал у нее странное, неприятное чувство, но Эвелин сама не понимала почему.

Восемнадцать лет назад у нее не возникало ощущения, что за ними с Касси кто-то следит и пристально наблюдает, выжидая удобного момента увести с собой. Она очень старалась вспомнить что-нибудь подозрительное, но в памяти осталось лишь ощущение безоблачного счастья, сопровождавшее ее в те дни, что предшествовали похищению Касси. А что-то важное, то, что могло иметь значение для расследования, все время ускользало.

Она помнила тепло ладошки Касси, когда они держались за руки, как будто это было вчера. И чувство безопасности, своей полной защищенности в Роуз-Бей. На окраинах было неуютно, это верно, но ощущения угрозы тоже не возникало. Не было такого никогда, если рядом с ней находились бабушка с дедушкой или Касси. Собственно, именно в Роуз-Бей она впервые почувствовала, что ее защищают и хранят от всех бед, и это чувство убаюкивало ее два счастливых года, прошедшие с того дня, как дедушка привез ее в город, и до исчезновения Касси.

О тех годах у нее сохранились лишь хорошие воспоминания, озаренные улыбкой Касси и согретые их детской дружбой, которая, как тогда казалось Эвелин, будет длиться до конца ее дней. Но дружба продлилась до конца дней Касси.

Эвелин всхлипнула – не смогла удержаться, – позволив Кайлу взять ее за руку и помочь выбраться из машины. Он привел ее к номеру, открыл дверь, пропустил вперед. И, только безвольно упав на кресло в углу и обведя помещение затуманенным взглядом, она поняла, что это не ее номер.

– У меня самолет через пару часов, – сказал Кайл. Его голос доносился будто издалека, хотя он присел на корточки рядом с ее креслом. – Пойду поговорю со своими ребятами. Вернусь минут через десять, хорошо?

Эвелин кивнула и осталась в комнате одна. На кровати лежала открытая сумка с оборудованием ПОЗ – пятьдесят с лишним фунтов хитрых приборов, пистолетов, светошумовых гранат и прочих приспособлений, с помощью которых можно справиться с опасными преступниками. Если бы только в ее работе годились такие простые методы…

Комната расплывалась перед глазами, а Эвелин упорно пыталась вернуться на восемнадцать лет назад и отчаянно искала в памяти какую-нибудь деталь, которая сейчас могла бы обрести иной смысл, намек на то, что Дарнел Конвей был тогда где-то поблизости, подкрадывался к ним, поджидал случая схватить обеих и утащить в свою подземную тюрьму.

Если бы восемнадцать лет назад она, Эвелин, вела себя по-другому, помогло бы это Касси? Осталась бы Касси с ней? Или она сама сейчас лежала бы рядом на том поле, в четвертой старой могиле?



– Зачем он это сделал? – спросила Эвелин, когда Кайл вернулся в номер.

Она не знала, как долго просидела в комнате одна, но потихоньку выходила из ступора и начинала мыслить рационально – главным образом о Дарнеле.

Эвелин по-прежнему сидела в кресле, задвинутом в угол, и ее все еще трясло от холода, хотя температура за окном опустилась не намного ниже тридцати градусов. Кайл, закрыв за собой дверь, выключил кондиционер, снял с кровати одеяло и закутал в него девушку.

– Кто сделал и что? – Он раскинулся на диване напротив нее.

– Дарнел Конвей. Зачем он бросился бежать от нас по тому полю? И зачем он вообще туда поехал, зная, что мы его преследуем?

– Ну, он старался от нас оторваться, – сказал Кайл. – Он ведь прятался в траве, когда мы нашли пустую машину.

– А потом вскочил и побежал. Мы бы никогда не нашли ни погреб, ни могилы, если бы он этого не сделал.

Кайл пожал плечами, пристально глядя на девушку. Наверное, боялся, что у нее случится нервный срыв, когда она узнает, что в одной из тех могил лежала Касси.

Эвелин поежилась, поплотнее закуталась в одеяло и постаралась расслабиться. Надо было прогнать мысли о Касси и сосредоточиться на Дарнеле – это поможет ей прийти в себя и рассуждать разумно.

– Может, он хотел, чтобы мы нашли Лорен? – предположил Кайл. – Если Бриттани погибла случайно, Дарнел мог всполошиться и решил избавиться от Лорен, то есть вернуть ее родителям. Поэтому он и стер все отпечатки пальцев под землей – планировал нас туда привести.

Эвелин задумчиво кивнула. Звучало весьма правдоподобно.

– Но почему он так поспешно уехал с места поисков? И почему решил отдать Лорен живой?

Эти вопросы она адресовала самой себе, не заметив, что произнесла их вслух, но Кайл ответил:

– Наверное, он узнал, что ты поделилась своими подозрениями на его счет с полицией и добровольцами. А может, это было частью его плана. Я видел Дарнела всего один раз, в дюнах, но он показался мне очень хитрым мерзавцем.

– Это точно. – Эвелин все еще плохо соображала от недосыпа и волнений по поводу Касси. – Но я уверена, что Дарнел убивал и раньше, чтобы жертва не заявила об изнасиловании. Почему же он тогда так занервничал после несчастного случая с Бриттани? – Она покачала головой. – Что-то не сходится.

– А может, то убийство, о котором ты говоришь, тоже было несчастным случаем?

– Нет, тогда Дарнел понимал, что делает. Но возможно, он убил Шарлотту под влиянием обстоятельств, непредумышленно – просто испугался, что девочка расскажет о том, что он ее изнасиловал. – Эвелин попыталась представить себе, как думал и действовал Дарнел двадцать лет назад и каким образом те события могут быть связаны с последующими похищениями и тем, что произошло несколько часов назад.

Это было трудно, поскольку у нее не имелось ни единого доказательства тому, что Дарнел замешан хоть в каком-то преступлении. Возможно, он даже не виновен в убийстве Шарлотты Новак, однако ее смерть могла послужить для него импульсом к воплощению собственных больных фантазий.

Вероятно, Кайл по ее лицу прочитал, что она окончательно зашла в тупик.

– Давай ты немножко поспишь, а утром все обдумаешь на свежую голову? – сказал он. – Лорен в безопасности. Часы больше не тикают.

Эвелин взглянула в синие, как небо перед грозой, глаза Кайла и снова почувствовала ком в горле. Часы не тикают для Лорен. А для Бриттани и, наверное, для Касси они остановились навсегда. И хотя Касси мертва уже много лет, для Эвелин она во второй раз погибла сегодня ночью, на том поле.

Если сейчас лечь спать, какие демоны наведаются к ней во сне?

Эвелин вскочила, запуталась в одеяле, после короткой борьбы накинула его на плечи и принялась мерить шагами комнату. Надо было подумать. О чем угодно, кроме Касси и огромного заброшенного поля, которое казалось пустым лишь на первый взгляд.

– В яме не было сенсорных датчиков, так что Дарнел не мог получить оттуда сигнал. И поисковые отряды вроде бы не собирались идти к тому полю… Надо позвонить Норин.

– Эвелин, сейчас четыре утра. – Кайл ухватил ее за РУ^КУ ^и усадил рядом с собой на диван.

– Она не спит. В городе уже, наверное, все знают новость, – сказала девушка и побледнела. Родители Касси тоже знают? Может быть, они уже едут к полю? – Мне надо вернуться!

Кайл догадался, какое направление приняли ее мысли.

– Полиция еще не нашла ничего нового, мы ждем результатов экспертизы. Ты пока ничего не можешь сказать родителям Касси. Ты сейчас не в силах сделать больше, чем уже сделала, – сказал он.

А что она сделала в Роуз-Бей?

Когда позвонила миссис Байерс, Эвелин почувствовала парализующий страх и одновременно надежду. Она была уверена, что, приехав в Роуз-Бей, сможет что-то изменить. Но здесь, в городе, вокруг нее все тот же страх и та же скорбь, а она до сих пор не сумела поймать преступника, который должен за это ответить. И не нашла ответа на главный вопрос. Касси похитили в пижаме без молнии и пуговиц, значит, останки в первой могиле – не ее. Что копы нашли в двух других могилах? Тоже кости маленьких девочек?

Касси погибла в ту самую ночь, когда ее забрали из жизни Эвелин? Или она прожила еще несколько дней, запертая под землей, в темноте, и видела свет, лишь когда приходил насильник? Или он просто оставил ее там умирать от голода в полном одиночестве, пока лучшая подруга искала ее в нескольких милях оттуда.

Эвелин ослепили хлынувшие слезы, от рыданий так сдавило горло, что невозможно было вдохнуть. Она бросилась к Кайлу, прижалась к его груди, и он, крепко обняв, убаюкивал ее, пока всхлипы не прекратились и слезы не перестали извергаться потоком. Эвелин закрыла глаза, и все страшные мысли наконец исчезли.



Мэнди Толанд встала на самокат и оттолкнулась ногой. Ей все-таки удалось уговорить няню Эмбер отпустить ее поиграть во дворе перед домом. Обернувшись, она увидела, что Эмбер с красным носом, простуженная и ужасно несчастная, смотрит на нее из окна.

Когда Мэнди проснулась, мама сказала ей, что пойдет на работу. Сразу после того, как исчезла Бриттани, она взяла отпуск и все это время не спускала с Мэнди глаз, а сегодня утром ей позвонили и рассказали, что Бриттани и Лорен нашлись, полиция уже знает, кто их похитил, и теперь ловит преступника. Очень скоро его поймают, и все опять будет хорошо.

Потом мама двадцать минут твердила Эмбер, чтобы та не упускала Мэнди из виду, а Эмбер чихала и громко сморкалась. На улице сейчас, конечно, делать нечего, но не хочется сидеть дома в обществе сопливой няни.

Доехав до конца дорожки, Мэнди перенесла самокат на траву и склонилась над клумбой с мамиными розовыми цветами. Надо попробовать сплести из них венок. Эмбер показывала ей, как это делается, на прошлой неделе, когда все еще было хорошо, задолго до того, как пропала Бриттани, а мама перестала ходить на работу, чтобы не оставлять Мэнди одну.

Сегодня, положив телефонную трубку, мама заплакала, но не сказала Мэнди, что ее так расстроило. Сообщила только, что полиция уже гонится за плохим дядей и что шеф Ламар посадит его в тюрьму.

Мэнди маме верила. Шеф Ламар приходил к ним в школу в прошлом году и говорил о том, что такое охрана правопорядка. Рассказывал, как полиция ловит плохих людей, и даже показал наручники. Мэнди тогда понравилось его слушать. Хорошо бы он пришел еще раз, когда она вместе с одноклассниками перейдет в среднюю школу.

Набрав охапку самых красивых маминых цветов, Мэнди выпрямилась – и попятилась в панике, выронив букет. Она заметила тень на земле: кто-то незаметно подошел к ней сзади. Девочка обернулась, уже раскрыв рот, чтобы позвать на помощь Эмбер, но увидела, кто перед ней, и сразу успокоилась.

– Уф, вы меня напугали!

– Прости, Мэнди. Детка, тебе нужно пойти со мной.

Твоя мама попала в аварию.

У девочки из глаз тотчас брызнули слезы.

– Она ранена?!

– Не сильно. Я отведу тебя к ней.

– Хорошо. – Мэнди вытерла слезы и доверчиво схватилась за протянутую руку.

Шеф Ламар предупреждал, что никуда нельзя ходить с незнакомцами. Но ведь с теми, кто работает в полиции, наверняка можно. С теми, кто работает в полиции, она в полной безопасности.

Глава 19

Звонок телефона настойчиво врывался в сон, заглушая голос Касси, звавшей Эвелин играть в прятки. Касси в желтом платье с белыми цветами бежала по заднему двору дома Байерсов. Эвелин барахталась в коконе из одеял, стараясь выпростать руки и заткнуть уши. Наконец ей это удалось. Во сне она тянула ладони к цветам сирени, вглядываясь сквозь ветви раскидистых кустов и размышляя, можно ли за ними спрятаться. Сиреневая пыльца садилась на пальцы, а Эвелин все вглядывалась в сиреневую темноту…

– Эвелин!

Она заморгала, с трудом разлепив веки, и убрала ладони от ушей. Эвелин лежала на кровати, уютно укрытая теплыми одеялами, прильнув к Кайлу. Еще немного поморгав, она поняла, что находится в его номере, но не смогла вспомнить, когда успела перебраться с дивана на кровать. Сколько времени проспала, она тоже не знала.

– Что? – спросила Эвелин хриплым голосом. Горло болело от рыданий.

Кайл подал ей мобильный телефон:

– Ты пропустила звонок.

На то, чтобы выпутаться из кокона и отстраниться от теплого Кайла, ушла целая минута. В комнате уже стояла жара, но так приятно было прижиматься к нему и чувствовать себя в безопасности… Едва Эвелин оторвалась от Кайла, снова нахлынули страх, печаль и злость, отпустившие ее лишь на время сна.

Девушка схватила телефон, посмотрела на часы – десять тридцать. Выходит, проспала она почти шесть часов, и казалось, что это жутко много и вместе с тем обидно мало.

Дрожащим пальцем Эвелин ткнула в значок голосовой почты. Она пропустила звонок от Томаса.

«Эвелин…» – начал он и замолчал, но по его тону девушка поняла, что опять случилось что-то ужасное.

Она села на кровати, обхватив колени одной рукой, и ждала продолжения. Экспертизу уже провели? Он будет говорить о Касси?

«Эвелин, – повторил Томас в записи, – еще одна девочка пропала сегодня утром. Приезжай в участок».

Механический голос почты три раза спросил ее, желает она сохранить это сообщение или стереть, и, не дождавшись ответа, отключился. Эвелин, отложив телефон, посмотрела на Кайла и внезапно обнаружила, что он держит ее за руку.

– Похититель забрал кого-то еще.

Слова с трудом срывались с языка, Эвелин никак не могла поверить тому, что услышала. Дарнел должен был сломя голову мчаться прочь, подальше от Роуз-Бей. И даже если он непричастен к похищениям, Массовик-затейник, встревоженный находками на поле, обязан сейчас сидеть тихо и не высовываться. Но вместо этого он вернулся в город за новой жертвой. А она, Эвелин, в это время мирно спала в отеле и видела Касси во сне…

Девушка нахмурилась, вспоминая сон. Они играли в прятки на заднем дворе, как в тот самый день перед исчезновением подруги. И во сне у нее возникло какое-то странное чувство.

Эвелин откинулась на спинку кровати. Она столько раз восстанавливала в голове события того дня – сначала в полицейском участке, когда Джек Баллок заставлял ее повторять это снова и снова, затем уже по собственной воле, пытаясь вычленить мельчайшие подробности, которые тогда могла упустить. А теперь она убедилась, что упустила самое важное. Восемнадцать лет назад девочка Эвелин почувствовала: что-то не так, за ними наблюдают. Это ощущение присутствовало в ее сне, основанном на воспоминании, оно было вполне реальным. Если бы она тогда предупредила Касси, могло бы все сложиться по-другому?

К горлу опять подкатили рыдания, но Эвелин сдержалась, крепче сжав руку Кайла. Сейчас нельзя казнить себя за ошибки – это помешает действовать. Отбросив одеяла, которыми ночью ее укрыл Кайл, Эвелин вскочила с кровати. Ноги чуть не подкосились – и не только от эмоций. Она вдруг поняла, что не помнит, когда ела в последний раз.

Туфли валялись под диваном. Она обулась, припоминая, удалось ли ей вчера хотя бы пообедать, и пришла к выводу, что нет. Отражение в зеркале посоветовало срочно бежать к себе в номер, принять душ и переодеться: одежда была измята и испачкана в земле, волосы растрепались.

Она бросилась к двери, но Кайл ее опередил, удержав за руку, и озабоченно заглянул в глаза. И только в этот момент до Эвелин дошло, что его не должно быть в городе.

– Ты пропустил рейс?

– Нет, Эвелин. Моя команда улетела несколько часов назад, а я получил разрешение остаться здесь с тобой. Я уже говорил: у меня есть несколько отгулов, босс все оформит официально.

Взять отгул в ФБР не так уж просто, и предупреждать об этом надо заранее, если случай не экстренный. Значит, Кайл только что заслужил неприятную запись в личном деле, и пошел он на это ради нее… Простого «спасибо» тут было мало, но у Эвелин не хватило бы энергии на искренние слова благодарности.

– Ты пока прими душ и переоденься, Эвелин, а я принесу что-нибудь поесть к тебе в номер минут через двадцать. Потом вместе поедем в участок. О\'кей? – сказал Кайл.

Она кивнула и вышла в коридор на слабых ногах. А спустя полчаса, шагая по парковке к арендованной машине и дожевывая на ходу сэндвич, который Кайл купил в кофейне отеля, она чувствовала себя уже более или менее дееспособной.

Кайл, севший за руль, выглядел бодрым и отдохнувшим, несмотря на позапрошлую бессонную ночь, проведенную на задании, весь день на ногах, погоню за Дарнелом и всего несколько часов сна после этого.

Эвелин запила сэндвич крепким сладким чаем. Желудок, за сутки отвыкший от пищи, бурно возмущался, зато в голове прояснилось, и, когда Кайл выруливал на шоссе, она позвонила напарнику.

– Грэг, есть какие-нибудь новости?

В участке было шумно, ему пришлось повысить голос:

– Надеюсь, вы с Кайлом уже в пути. Ты лучше, чем я, знаешь подозреваемых, а нам нужно заново пересмотреть все данные.

– Мы скоро будем, Грэг. Кто новая жертва?

– Девочка по имени Мэнди Толанд. Двенадцать лет, как и остальным. Ее похитили, когда она гуляла во дворе перед домом, полтора часа назад. Няня сказала, что смотрела из окна, как Мэнди собирает цветы, затем отошла за бумажными платками, высморкалась, вернулась – а девочки нет. Няня выскочила во двор и нашла стишок.

Эвелин невольно сжала стаканчик, смяв его и пролив остатки горячего чая на колени. Не обратив на лужу внимания, она сказала:

– Это самое рискованное похищение из всех, если он воспользовался промежутком времени, когда няня отошла от окна. Сколько это заняло? Три минуты? Меньше?

– И еще нужно учесть, что на улицах полно копов с фотографией Дарнела Конвея.

– А почему имя жертвы кажется мне знакомым? – спохватилась Эвелин.

Грэг вздохнул:

– Потому что Мэнди Толанд – одна из девочек, которых ты узнала по снимкам, найденным в ванной Уолтера Уиггинса. Именно поэтому тебе и нужно срочно приехать в участок.

– О, черт…

– И еще кое-что. Коронер закончил вскрытие Бриттани. Признаков изнасилования нет.

– Что? – вырвалось у Эвелин. До сих пор она считала Дарнела Конвея педофилом. Неужели ошиблась?

– Да, это странно, но факт. Не задерживайтесь, пожалуйста. Мы вас ждем.

– Уже подъезжаем.

Кайл покосился на нее и прибавил скорости.

– Что говорит Лорен? – спросила Эвелин. – Она опознала Дарнела?

– Лорен не произнесла ни слова с тех пор, как ты вывела ее из ямы. У девочки тяжелый психологический шок. Извини, меня зовут, потом продолжим.

Грэг дал «отбой», и Эвелин молча уставилась в лобовое стекло.

Как Дарнел – или кто-то другой – осмелился на похищение сейчас? И зачем Дарнел похищает девочек, если не ради сексуального насилия? Может, это Уолтер Уиггинс? У него была фотография Мэнди. Но у Уолтера должен быть тот же мотив, что и у Дарнела. Тогда Фрэнк Эббот? Поле недалеко от его дома. Но как Дарнел узнал, где находится подземная тюрьма, если он не Массовик-затейник?

Что она упустила?

Бриттани погибла. Удастся ли вернуть Мэнди живой?

«Где она?! Где моя дочь?!»


Мать Мэнди Толанд привозили в участок час назад, чтобы взять показания, но ее голос до сих пор звучал в ушах Томаса. И звучал он точно так же, как голоса матерей Бриттани и Лорен.

Прошлой ночью именно Томас взял на себя скорбный труд сообщить Марку и Хитер Дуглас о том, что их девочка никогда не вернется домой. Джек был рядом – он пытался удержать Хитер, набросившуюся на Томаса с кулаками. Она так кричала…

Томас не защищался. Она колотила его ослабевшими руками, пока окончательно не выбилась из сил, и тогда кто-то из ветеранов участка повез ее и Марка в офис коронера на опознание.

Томас считал, что заслужил худшей кары. Он виноват перед Дугласами. Виноват перед всеми.

Похоже, Эвелин была права с самого начала. Теперь шеф полиции ясно видел собственные ошибки: он не верил в обоснованность ее подозрений по поводу Дарнела, потому что Дарнел не соответствовал профайлу, потом он невовремя снял наблюдение у дома в Трейтоне, поэтому ублюдок все еще на свободе и даже ухитрился украсть третью девочку.

Как ему, черт возьми, это удалось?!

Томас потер воспаленные глаза. В участке было шумно: полицейские и агенты из КБРПД обсуждали стратегию поимки преступника, который всегда был на шаг впереди последние восемнадцать лет. Новый профайлер Грэг – Томас забыл фамилию – в кабинете для инструктажа давал федералам советы по опросу подозреваемых. Агенты из КБРПД будут снимать предварительные показания, а найти улики и доставить подозреваемых сюда – задача полиции.

Эмбер Элерт, няню Мэнди, уже отпустили, полицейские стали покидать участок, отправляясь на поиски Дарнела Конвея. Пока они заняты этим мерзавцем, нужно сосредоточиться на других версиях.

Маловероятно, что Дарнел случайно набрел на старый погреб, в котором кто-то другой запер Лорен. Маловероятно, но возможно. Или Эвелин ошибается, и у Дарнела есть соучастник. А еще весьма подозрительно, что у Уолтера Уиггинса была фотография Мэнди. Но поскольку Эвелин нашла фотографию незаконным путем, взять Уолтера под стражу и допросить на этом основании нельзя.

Томас, тяжело вздохнув, вышел в общее помещение участка.

– Где Джек?

Сейчас там осталось всего несколько человек, да и те уже спешили к выходу. Один новобранец сообщил:

– Он сказал, ему надо проверить одну версию, и уехал еще до того, как поступил сигнал насчет Мэнди Толанд.

– Что за версия? – спросил Томас. – Это связано с Уолтером Уиггинсом?

Парень пожал плечами:

– Джек сказал только, что дело важное, но он скоро вернется.

Чертов Джек! Он собирался унаследовать в полиции должность своего отца, а когда этого не случилось, жутко разозлился. В хорошем настроении этот коп был для Томаса занозой в заднице, в плохом – заклятым врагом и действовал так, будто он сам тут начальник и может себе выдавать задания, никого не ставя в известность.

Только этого сегодня Томасу и не хватало.

– Где Эвелин? – спросил он Грэга.

– Здесь, – прозвучал ее голос за спиной.

Томас обернулся. Эвелин вошла в участок с федералом из другого подразделения, крепким парнем, похожим на бывшего спецназовца, который теперь назначил себя ее телохранителем.

Томас кивнул парню – у него не было ни желания, ни причин выставлять его за дверь – и обратился к Эвелин:

– Я послал двух офицеров к Уиггинсу. Грэг сейчас работает с агентами из КБРПД над стратегией расследования, я хочу, чтобы ты к ним присоединилась.

– Привезите сюда Фрэнка Эббота.

– Кого?..

– Сестра Норин погибла девятнадцать лет назад.

Томас помрачнел, переваривая новость. Норин изредка упоминала в разговорах о своей сестре, но так, будто сестра жива и здорова. И Эрл тоже так о ней говорил. Зачем им понадобилось держать смерть девочки в секрете?

– Фрэнк в моем списке не главный подозреваемый, – добавила Эвелин, – но он живет по соседству с тем полем.

– Нет, – возразил Томас, – между его участком и полем старого Баллока есть пустой дом.

– Я имею в виду, что Фрэнк живет ближе других подозреваемых.

– Я вообще в первый раз слышу, что Фрэнк у нас подозреваемый, – проворчал Томас.

– Его биографией занимаются агенты из КБРПД. Вероятность, что он причастен к похищениям, мала, но ее нужно учесть.

Она даже не сделала вид, что ей стыдно! Не доложить шефу полиции о новой версии – надо же! Впрочем, Томаса сейчас заботило другое: главное, чтобы Мэнди поскорее нашлась и все федералы убрались к чертовой матери из Роуз-Бей.

– Ти-Джей! – позвал он. – Привези сюда Фрэнка Эббота.

– Под каким предлогом? – удивился Ти-Джей, но в этот момент из коридора вышла Норин.

– Лучше я его привезу, – тихо сказала она, заметно побледнев.

– Нет, – покачал головой шеф полиции. – Если хочешь, можешь поехать с Ти-Джеем и попробовать уговорить Фрэнка явиться в участок добровольно. Но одну я тебя не отпущу.

– Он ничего плохого не сделал, Томас…

Норин выглядела ужасно напуганной, маленькой и беззащитной. Томасу сразу вспомнился тот день, когда его только назначили шефом полиции Роуз-Бей. Норин тогда пришла к нему в кабинет, представилась и спросила, когда он собирается ее уволить. И Томас сразу понял, почему отец Джека взял на работу в полицию девочку без образования и опыта: просто пожалел. А вскоре стало ясно и то, почему ее оставили на этой работе и почему поручали все больше обязанностей. Норин была трудягой. И еще она была очень умна и беззаветно предана полицейским, которым помогала изо всех сил, и городу Роуз-Бей. Насколько знал Томас, личной жизни у девушки не было, все свое время она посвящала работе.

– Почему вы не рассказали мне о сестре, Норин? – ласково спросил шеф полиции.

Она уставилась на свои туфли.

– Отец не хотел, чтобы люди об этом знали. А когда он умер… – Девушка подняла на Томаса виноватый взгляд. – Я не знала, как сказать о том, что скрывала долгое время.

– Я понимаю, Норин, Фрэнк – твой родной дядя, но постарайся взглянуть на ситуацию непредвзято. Есть хоть малейшая вероятность, что Фрэнк – похититель, решивший таким образом отомстить за Маргарет?

Норин покачала головой, но лишь спустя пару секунд – было ясно, что она не уверена.

– Поезжай с Ти-Джеем. Попроси дядю добровольно последовать за вами в участок и ответить на несколько вопросов, хорошо? И получи у него разрешение еще раз осмотреть дом.

Норин, судорожно кивнув, пошла за Ти-Джеем к выходу.

– По-вашему, это хорошая идея – отправить ее к Фрэнку? – спросила Эвелин.

– Она уговорит его приехать сюда. – Томас указал на дверь кабинета для инструктажа, где совещались Грэг и агенты из КБРПД. – Ты должна быть там. Поделись своими соображениями с агентами, расскажи все, что знаешь о преступнике, чтобы они могли задавать правильные вопросы подозреваемым. Уиггинса уже везут сюда. Да, вот еще что… Грэг сказал тебе о результатах вскрытия Бриттани?

Эвелин кивнула.

– Лорен осмотрели врачи в больнице, – продолжил Томас. – Никаких признаков изнасилования тоже не обнаружено. Ты уверена, что мы взяли верное направление?

Эвелин переступила с ноги на ногу, как будто устала стоять, и отхлебнула чаю. Выглядела она ужасно, еще хуже, чем прошлой ночью, хотя ей вроде бы удалось немного поспать. Томас мысленно взмолился, чтобы она не грохнулась в обморок прямо к его ногам, потому что полиции очень нужна была ее помощь. До назначения начальником участка в Роуз-Бей он много лет работал с уголовными делами, но то, что творилось в городе сейчас, выходило за рамки его понимания.

– У Уиггинса особая модель поведения. Он приманивал детей постепенно, пытался завоевать их доверие, в Вашингтоне потратил на это несколько месяцев.

– Я читал досье, – нетерпеливо взмахнул рукой Томас.

– Так вот, даже если бы девочки полностью оказались в его власти, он, вероятно, действовал бы так же – старался добиться их симпатии.

– Симпатии?! – воззрился на нее Томас. – Он держал их взаперти под землей!

– Да, тут нет логики, но в глубине собственной больной души Уолтер нуждается в оправдании за то, что делает. Он убеждает себя в том, что девочки сами этого хотят.

Томас выругался.

– Это…

– Отвратительно, да. Но раньше он вел себя именно так, и, если Уолтер Уиггинс – наш похититель, сейчас он придерживается той же линии поведения. Разница в том, что теперь он держит своих жертв в плену, но по-прежнему пытается добиться их доверия.

– А Бриттани?

– Все свидетельствует о том, что это был несчастный случай. Возможно, Уолтер поторопился, решив, что уже завоевал ее сердце.

Томас на мгновение прикрыл глаза.

– А что насчет Дарнела Конвея?

Эвелин снова переступила с ноги на ногу.

– Я с самого начала подозревала его в похищениях, поскольку была уверена, что это он изнасиловал и убил Шарлотту Новак, дочь своей любовницы, двадцать лет назад. Но если я права и Дарнел действительно насильник и убийца, это означает, что он, в отличие от Уолтера, не стал бы ждать и получил свое сразу, оказавшись с жертвой наедине. Поскольку признаков изнасилования не обнаружено, возможны две версии.

Девушка замолчала, и Томас ее поторопил:

– Какие?

– Первая: я ошиблась, и Дарнел непричастен к похищениям.

– Но он сам приехал на поле!

– Да, и это не может быть простым совпадением. Поэтому вторая версия: Дарнел невиновен только в убийстве Шарлотты.

Томас с недоумением покачал головой:

– Но если он не убивал Шарлотту, почему тогда…

– Возможно, Шарлотта Новак не была жертвой Дарнела, но ее смерть послужила импульсом к реализации его собственных больных фантазий. Найдя дочь подруги и увидев, что с ней сотворили, он и сам решил перейти к действиям. А в таком случае у него может быть такая же модель поведения, как у Уолтера, что объясняет отсутствие следов сексуального насилия.

– Проклятье, – выдохнул Томас. – И сколько же в мире таких уродов?

– Очень много, – сказал Кайл, до этого молча слушавший их диалог.

Томас бросил на него быстрый взгляд, задумавшись на секунду, чем занимается на работе этот человек, и снова обратился к Эвелин:

– Мы разослали по всему округу ориентировку на Дарнела Конвея. Большинство моих людей сейчас его ищут.

– Кажется, я знаю, где он прячется.

Томас оглядел участок. Здесь остались только несколько агентов из КБРПД, они разговаривали с родителями Мэнди и ждали, когда привезут подозреваемых, чтобы их допросить. Послать за Дарнелом было некого.

– Я поеду, – сказала Эвелин, будто прочитав его мысли.

– Вы шутите? – хмыкнул Томас, но он знал, что других вариантов нет.

– Возьму с собой Кайла.

Шеф полиции нахмурился, однако подумал, что так и правда будет быстрее, чем отзывать из патруля кого-то из полицейских.

– Ладно. Езжайте. Но не вздумайте делать ничего незаконного, иначе мы не сможем представить улики в суде и предъявить ему обвинение. Если этот ублюдок виновен, я хочу, чтобы он сидел за решеткой.