— Потому что это только третья глава, — постаралась объяснить писательница. — Человек не может резко измениться. Это выглядит не натурально.

— У тебя персонаж, а не человек, — спорила подруга. — Зато действие получится более активным. Экшен пойдет.

— Экшен хорош вовремя, — поддержал Алину Семен. — К нему надо читателя готовить.

— Но ведь все равно понятно, как бы изначально заявлено, что дар у героини есть, — не сдавалась Ирка. — Все равно этим кончится. Зато именно в этой сцене магия подтолкнет развитие отношений.

— А кто сказал, что их надо подталкивать? — даже удивилась Алина. — Я разве любовные романы пишу?

— Нет, — с достоинством отступила подруга. — Но сейчас модно, чтобы в романах любого жанра было больше эротики и романтики.

Алина не вовремя вспомнила последний разговор с тем следователем, ту часть, что касалась романтической фантастики. Она чуть насмешливо усмехнулась.

— Дурная это тенденция, — вступил в обсуждение Антон. — У меня в отзывах самая частая тема, спасибо, что обошлись без любовной линии. Глупо в космическом боевике совать куда-то секс.

— Нам надо избавиться от кораблей противника! — тут же начала фантазировать Алина. — Но прежде это надо отметить. И сразу скидываем скафандры.

— Экстремальный секс, — подхватил Лёня. — Ставь сразу рейтинг 18+.

— У меня эта тема зашла бы еще веселее, — заметил с грубоватым юмором Семен. — Старое кладбище, воняющий зомби, расколотая могильная плита и…

— Успокойтесь вы уже, — не выдержала Ирка. — Я говорила просто про то, что можно было бы ускорить действие и заодно чуть выделить любовную линию. И ничего плохого тут нет. Кстати, Алина. Можно подумать, ты не экспериментируешь с жанрами.

— Не с женским романом, однозначно, — твердо отозвалась писательница. — Не в любовной линии дело. Просто человек не способен изменить себя за какие-то два-три дня. Это, как я сказала, не логично. Такого в жизни не бывает. Вот ты, Ира. Ты ведешь дом, воспитываешь двух детей, а заодно и мужа.

— И нас немного, — не удержался Семен от комментария.

— Да, — спокойно кивнула Алина. — Ты живешь своей хорошо спланированной жизнью. И вдруг выясняется, что тебе надо вести в университете курс экономики. И как? За два дня подготовишься?

— Я нет, — легко отмела ее подруга такую возможность. — Но мы говорим о персонаже книги. Там все иначе. Люди и читают, чтобы было не как в реальности. Отвлечься.

— Нет, — снова заспорила писательница. — Читатель очень четко чувствует, когда нарушается логика. Возьми попаданок. Ты любишь про них читать. Сколько раз ты сама возмущалась, когда девица из нашего времени попадает в мир, живущий правилами Средневековья, и умничает там или показывает свои феминистские замашки. Ты предлагаешь мне тоже самое. Пусть и не в столь явной форме.

— Шаблоны, — напомнил Антон. — Мы все равно живем по ним. Мы все равно ожидаем от персонажей знакомых действий и мышления, близкого к нашему.

— А потому девица, живущая обычной жизнью, никак не может вдруг стать магом, — закончила Алина мысль. — Да еще и просто оттого, что узнала о возможном наличии у нее способностей к этому делу. Принятие новости, осознание, обучение. Только потом действие. И никак иначе.

— Но получится, как у тебя и в других историях, — расстроилась Ирка.

— Да у меня на этом серия построена, — напомнила писательница. — Что самые обычные люди сталкиваются со сверхъестественным. Все эти романы о том, как люди учатся принимать все это. Выход из зоны комфорта. А сюжет и мистика, это лишь декорации.

— Сюжет и герои, все равно важны, — не сдавалась подруга. — Как и атмосфера.

— Все это украшения, — подтвердил Семен. — Значение имеет только то, что хочет сказать автор читателю. Все прочее лишь форма, как подать основную мысль.

— А герои сами по себе ни о чем, — высказался Лёня. — Читателю важно их развитие, дорастание до той мысли, какую заложил в основу романа писатель.

— Потому любая сцена в книге должна быть логичной, — снова повторила Алина.

— Это просто твое жизненное кредо, — подколол ее Антон.

— Хуже, — Алина говорила с самоиронией. — Мне тут диагноз поставили. У меня логический снобизм.

— Ого! — воодушевился Леня. — Кто тебе так метко?

— Один следователь, — нехотя призналась девушка.

— Твой мистер Дарси? — Ирка тут же забыла все литературные споры. — Вы виделись?

— Да, — Алина уже жалела, что вообще вспомнила об этом Савелии.

— Новый кавалер? — полюбопытствовал Семен.

Все трое приятелей выглядели крайне заинтригованными. А еще говорят, что только женщины любят сплетни.

— Нет, он просто знакомый, — осторожно поправила писательница. — Следователь.

— Нужное знакомство! — оценил Антон. — Для твоего жанра.

— В целом, да, — тему Алина никак продолжать не хотела, но тут не вывернешься. — Он был по работе. У нас в доме случился инцидент. Следователь просто повторно опрашивал всех, уточнял детали.

Девушка надеялась, что Ирка не станет рассказывать суть \"инцидента\" друзьям. Алина не собиралась никого посвящать в подробности дела. Нет, она не поверила Савелию, что угрозы могли приходить от человека из её ближнего круга. Правда, впрямую следователь тоже такого не заявлял, но намекал очень настойчиво.

Просто писательница в принципе не любила откровенничать. Зачем заставлять близких нервничать? К тому же ей ещё и просто не хотелось в очередной раз всё это пересказывать.

К счастью, Ирка воздержалась от лишнего трепа, но только потому, что у неё на уме было совсем другое.

— Но вы же с ним встречались повторно! — хитро улыбаясь, заметила подруга. — После первого раза ты просто кипела. А сейчас спокойна. Это о чём-то говорит.

— Кипела? — заволновался Антон. — У этого следователя были к тебе претензии?

— В рамках его дела, нет, — успокоила Алина друга. — А так мы просто не сошлись характерами. Он не самый приятный в общении человек. Очень язвительный, иногда надменный. Ирка зовёт его мистером Дарси. Именно за характер. Вторая встреча прошла чуть проще, но друзьями мы явно не стали.

— Алина, он точно не глуп, потому что на язвительность и сарказм нужен интеллект, — заметила ей подруга. — Он занимает приличную должность. Да и как я понимаю, совсем не урод. Короче, у мужчины есть повод казаться гордым и надменным.

— Отлично! — в том самом саркастичном тоне откликнулась писательница. — Конечно, это не дословная цитата из Джейн Остин, там слишком много пафоса. Но смысл тот же. Только это не оправдывает его манер и замашек. Он остается отъявленным социопатом.

— Кто бы говорил! — усмехнулся Лёня. — В этом плане ты просто не переносишь конкуренцию!

Алина только рассмеялась в ответ. Друг прав, она сама не слишком любила общаться с малознакомыми людьми.

— Они созданы друг для друга! — поддержал Леонида Семён. — И кстати, есть данные, что 90 % женщин, кто прочёл \"Гордость и предубеждение\", считают мистера Дарси идеалом мужчины.

— Думаю, даже 95 %, — уточнила Алина. — Вот только я отношусь к оставшимся пяти.

— Ладно, — миролюбиво согласился Антон, но тут же выдал свою порцию иронии. — Главное, если еще придется с ним столкнуться, обойдись без классики своего жанра. Никаких трупов.

— Это было бы слишком шаблонно, — ответила писательница. — Автор детективов, кому нужно скрыть собственное преступление. Как показывает литературная практика такого сюжета, избавляться от тела и улик получается очень топорно. Но господа! Не пора ли сменить тему. Будто только у меня произошло что-то новое за неделю. Что скажете?

— Можем ввести практику отчетов в количестве написанных авторских листов, — шутливо предложил Семен.

— Я больше двух с половиной тысяч знаков в день выдать не смогу, — тут же напомнил Леонид.

В их «литературном кружке» все признавали, что именно у их фантаста самый красивый авторский стиль. Но Лёня реально всегда работал очень медленно.

— У меня на этой неделе вообще пусто, — продолжил за другом Антон. — Я не писатель, я мыслитель. Вынашиваю новую идею. Сюжет есть, герои вроде тоже, но… Чего-то не хватает. Что скажете?

Он призывно улыбнулся.

— Да! — обрадовался Семен. — По пиву и мозговой штурм!

Их «заседание» закончилось еще спустя пару часов. Антон подбросил Алину до дома на своем автомобиле. Он высадил ее у остановки общественного транспорта, в паре минутах ходьбы до Алининого дома. Девушка помахала другу ручкой, как всегда, обещала быть на следующей «сходке», пошла неторопливо к своему двору.

Как и всегда после таких встреч, писательница пребывала в отличном настроении и испытывала явный прилив вдохновения. Она вспоминала некоторые фразы и шутки, понимая, что их легко можно будет использовать в диалогах в романе.

Алина чуть улыбалась своим мыслям, вошла в родной подъезд, миновала первый короткий лестничный пролет. И только тут ей показалось, что в подъезде пахнет газом. Странно…Алина поднялась до следующей площадки между этажами. Запах стал еще более явным. Девушка нахмурилась. На ее этаже уже ощутимо воняло. Писательница поймала себя на не хорошем предчувствии. Поспешила открыть дверь в квартиру…

Савелий снова был не в духе. По мнению Владика, следователь выглядел еще мрачнее обычного, хотя улыбчивым парнем Савву никто назвать по жизни не мог.

— Странно, — заметил приятель не без иронии. — Никогда бы не подумал, что раздражение может иметь имя. Причем женское. Красивое. Алина!

На лице Савелия было все тоже каменно надменное выражение. Вот только взгляд стал совсем не хорошим.

Сам следователь подумал, что стоит напомнить Владику старую добрую народную мудрость: за правду бьют. Но… Приятель тут не причем. Он же не заставлял Савелия покупать книгу этой писательницы и таскать ее с собой в портфеле. Зачем он вообще это сделал?

Да ясно зачем. Вернее, из-за чего. Из-за того самого ужина. Да, у раздражения именно то самое красивое имя! Следователь, во-первых, считал себя теперь ее должником, чего он не любил, и во-вторых, …он почему-то беспокоился за эту женщину.

— Я уже говорил, — нехотя сказал он Владу. — С ней что-то не так. Не по жизни, тут все объяснимо, а в рамках нашего дела.

Влад подумал, что если он на пару минут отвлечется как раз от дела, и задаст пару любопытных вопросов напарнику, мир не рухнет.

— И что же в ней вдруг стало объяснимо? — поинтересовался он наигранно лениво.

— В целом, она адекватна, — сообщил суховато Савелий. — В отличие от многих других свидетелей. Ее логика — наследственность и воспитание. У нее отец прокурор. Плюс спокойное отношение к виду трупов. У нее бывший муж патологоанатом.

— О! — Влад был удивлен. — Странно, что при таком раскладе Алина сама еще не при погонах, а ограничилась только написанием детективов.

— Ее мать кандидат филологических наук, — пояснил следователь и тут же начал досадливо морщиться. — В чем и есть единственная проблема твоего любимого автора. По ходу, она живет в своих книжках. Оживляется, только когда речь идет об этой ее работе. Глаза блестеть начинают, улыбается даже. В общем, только при этом выглядит нормальной и более-менее симпатичной.

Его напарник с трудом удержался от комментариев. Савелий замечает, как у женщины блестят глаза? Назвал ее симпатичной? Кажется, женское имя носит не раздражение, а немного другие эмоции.

— Ладно, — все же решил сменить он тему. — В рамках дела ее очарование реально не интересно. Более того, все факты указывают на то, что к убийству она вообще не имеет отношения.

— Не знаю, — Савелий снова стал хмурым. — Она вспомнила, что общалась в Сети с убитым. Но да, назвать это знакомством нельзя. По-прежнему не понятно, зачем этот Капустин шел к ней. Да еще ночью. И самое непонятное, как он связан с угрозами в ее адрес.

— А это вообще могло быть совпадением, — серьезно заметил Влад. — Параллельные события. Странно, но факт. Я постоянно на связи с коллегами в Смоленске. Они там копали долго, и скажу тебе, этот мужик по жизни был не самым приятным человеком. Начнем с того, что у него несколько приводов за драки. Каждый раз он с кем-то не сходился во мнениях. Он вообще, по ходу, жил с принципом, что его слово единственное верное, остальные дураки.

Савелий вспомнил, что-то подобное говорила и Алина.

— Конечно, Капустин холост, — продолжал между тем коллега. — Друзей близких так же нет. С родными отношения натянутые. На работе с ним не любили общаться. Причины все те же. Короче, парень неприятен во всех отношениях. Так что уверен, недоброжелателей у него найдется немало.

— До этой писательницы, — дополнил следователь. — Он доставал в Сети еще как минимум человек пять. И, по крайней мере, трое реагировали на него не так спокойно, как она. Их разборки в чатах, неприятное чтиво.

— Наверняка он нажил врагов и в жизни, — закончил Влад. — Сейчас ищем, думаю, кто-то из тех, кого Капустин успел достать, просто воспользовались его командировкой, чтобы пришить товарища. Жаль, что на нашей территории.

— Возможно, — аккуратно согласился Савелий. — Но это все не объясняет двух вещей. Снова — почему он шел к ней. И почему после его убийства прекратились угрозы в ее адрес.

— Да, — удрученно признал его коллега. — Это как-то… На совпадение это не тянет. А точно угрозы прекратились?

— Она не звонит! — выдал довольно сердито следователь. — Значит, так и есть!

Влад только кивнул. Ага… Причина нехорошего настроения приятеля именно в этом «не звонит». Главное, это не комментировать.

— Погоди, — вспомнил Влад и другой нюанс. — Но ты же сам установил, что большую часть угроз отправлял вообще не Капустин.

— И это запутывает дело еще больше, — заметил Савелий. — Как вообще все это может быть связано? Как этот настоящий хейтер мог узнать про Капустина? И даже про его смерть? Если убийца и недоброжелатель этой Алины, один и тот же человек, его мотивы вообще не понятны. Если это разные дела, как они могут так четко переплетаться?

Он раздраженно вздохнул.

— Что бы там ни было, — закончил он. — Все крутится вокруг нее. Искать надо в ее окружении. Именно среди близких ей людей. Пусть она и дальше наивно полагает, что хейтер некто из ее случайных приятелей или там…кто-то из ее же прошлого.

— Пусть, — покладисто согласился Влад. — И что она про свое окружение говорит?

Савелий опять досадливо поморщился.

— Знаешь, — выдал он уже знакомо устало. — Можно подумать, что даже ее родные и друзья, для нее персонажи ее же романов. То, как она об их рассказывает…

— Вообще, у нее довольно четко персонажи обычно выведены, — заступился за Алину Влад.

— Этих она тоже описала красочно, — признал Савелий. — Характеры, привычки, манеру общения. Но фактов мало. Мне пришлось искать информацию. У ее отца два младших брата. Разница более чем в десять лет. Егору Хореву сейчас 35, он всего на восемь лет старше племянницы. Владеет пабом «Золотой хмель». Были по малолетке приводы за мелкое хулиганство. В его заведении собираются байкеры.

— Не девяностые уже, — напомнил Влад. — Эта публика давно остепенилась. У большинства народу, кто предпочитает мотоциклы вместо автомобилей, уровень дохода выше, чем у нас с тобой вместе взятых.

— Знаю, — сообщил коротко его напарник. — Последние годы Егор тоже ни в чем замечен не был, не привлекался, не причастен. Даже штрафов за парковку не имеет. Но если слушать Алину, он будто еще не вышел из подросткового возраста. Как она выразилась, дядя не вырос из шаблонного образа «плохого парня».

— А! — понял Влад. — Это когда крутой, рисковый, но на самом деле, чаще самый сообразительный и ответственный как раз.

— Примерно так и есть, — неохотно согласился Савелий. — Его жена домохозяйка. Воспитывает двоих детей, занята собой, домом и помогает мужу в баре иногда. Хотя у нее высшее экономическое образование. В работе, на самом деле, никогда и не нуждалась, потому что у нее состоятельные родители. Ирина, опять же, по словам ее лучшей подруги, соображает лучше многих во всем, кроме литературы. Тут сбой, у дамы «шаблонное» мышление.

— И что? — это напарника сбило.

— Да понятия не имею, чем это может помочь, — признался с ехидством следователь. — Далее. Еще один дядя. Григорий Хорев. Тридцать три года. Вот тут описание было четким. По мнению его племянницы больше всего он похож на Джонатана из классического фильма «Мумия».

— А! — обрадовался Влад. — Такой… Прикольный. Брат Иви. Мелкий авантюрист.

— Я смотрел фильм, — несколько надменно заявил Савелий. — Портрет, как я уже сказал, точный. Определенного рода занятий у этого товарища нет. По образованию археолог. Долго разъезжал по раскопкам, потом занялся перегоном автомобилей, потом был какой-то мелкий бизнес на перепродаже эзотерических товаров из Китая, на чем ему повезло, и он поднял некоторый капитал. И все умудрился как-то удачно инвестировать. Сейчас живет на дивиденды, кочует по стране. Ездит снова по раскопкам, на этот раз ищет какие-то исчезнувшие города и тайны.

— Если есть на это средства… — коллега только развел руками.

— Вот именно! — оживился следователь. — Самое важное. У всех этих родственников уровень дохода выше, чем у Алины. Даже квартира, где она сейчас живет после развода, это практически подарок. Отец оплатил первый взнос в ипотеку, дядья помогли выплатить остальное. Хотя она тоже участвовала. Это все к тому, что самый обычный мотив, то есть деньги, в случае с ней не срабатывает.

— Неужели это реально как-то связано с писательством? — недоверчиво заметил Влад. — Зависть? Ну… Там… Слава, известность.

— Алина открещивается от публичности, — возразил Савелий. — И это точно факт. Она вообще не любит людей.

— Но кто-то из них может их любить, — разумно рассудил коллега. — Быть на ее месте, это …кому-то может нравиться.

— Или еще проще, кому-то, наоборот, может вообще не нравиться она и ее творчество, — насмешливо заявил Савелий. — Если она живет только своими сюжетами, кому-то просто может не хватать внимания. Но все это не объясняет, причем тут Капустин. И…если все это связано, похоже на некий слишком хитроумный план. Ради обычной зависти или ревности такое сочинять как-то странно.

— Сочинять! — ухватился Влад за слово. — Капустин тоже писатель. Известно же, что в творческой среде, там у всех свои тараканы. Возможно, это все-таки как-то связано именно с писательством. Конкуренция? Или еще что? Там, вроде, у нее были еще какие-то друзья? Тоже писатели.

— Трое, — продолжил рассказывать следователь. — Все знакомы с университета. Но учились на разных курсах и факультетах. Алина закончила филфак, как и ее мать. Леонид Фролов, автор темного фэнтези… Не знаю, что это означает. Учился на истфаке, ровесник Алины. Сейчас возглавляет отдел исследований в местном музее. Кстати, в отличие от подруги, весьма общителен. У него активные группы в соцсетях, встречи с читателями, участие в мероприятиях и прочее. Из всего их кружка с Алиной общается чаще и плотнее всех.

— Любовник? — уточнил напарник.

— В прошлом, да, — подтвердил Савелий. — По ее словам, он стал неким катализатором ее развода. Но уже два года они только друзья. Работают в разных жанрах, имеют разные подходы к творчеству, вроде претензий друг к другу нет, как и конкуренции. Но именно Леонид имеет меньше всех публикаций, пишет долго. Хотя при этом, я смотрел, именно у него самое большое число подписчиков и самые высокие рейтинги.

— Тогда… пока он выглядит самым не подозрительным, — решил Влад. — Остальные?

— Семен Вихров, — продолжил следователь. — Тоже филфак. На два года старше Алины. По ее описанию, он самый закрытый член их кружка. Вещь в себе, как она выразилась. Еще менее общителен, чем она. Даже в Сети появляется только под псевдонимом. По жизни грубоват, любитель черного юмора. Она уверяет, что при этом, Семен больше всех ценит их кружок, так как не имеет другого общения. По жизни он работает фрилансером. На дому. Пишет сценарии к сериалам. Кстати, именно у него самый низкий уровень дохода.

— Я к нему присмотрюсь, — решил напарник Савелия. — Но это как-то…

— Шаблонно, — язвительно отреагировал следователь. — Самая подходящая кандидатура. Для литературного детектива явно не вариант.

— По пьяни топором на кухне и заснуть рядом, тоже не литературно, — отозвался Влад. — Но ведь бывает. Проверю я этого Семена. Как и ее бывшего любовника, по обратному принципу, как самого не подозрительного.

— Заодно и Антона Дягелева, — дополнил Савелий. — Автор фантастических романов о космосе. Кандидат физико-математических наук, преподаватель университета. Язвительный и раздражительный. По словам его подруги. Рейтинги у него средние. Достаток тоже. Из всех ее друзей, именно этот чаще всего полагается на помощь коллег. Алина пару раз даже вычитывала его романы. Правила диалоги.

— Но это совсем не ее жанр! — немного наивно отреагировал коллега.

— Логика, — сквозь зубы, выдал следователь. — Забыл? У нее пунктик на этом. Построение сюжета и диалогов, это схема. Жанр не причем.

— Ну… в целом, наверное, так, — подумав, признал Влад. — Ладно. И этого тоже. Только… знаешь, если дело реально в творчестве, мы с тобой с ума сойдем. Потому что убийца будет действовать именно по литературной логике. То есть заумно и запутанно.

— А сейчас уже не так? — развел руками Савелий. — И это еще одно доказательство, что дело не в деньгах. Но вот проблема. Среди них детективы пишет только Алина. Остальные…

Он не успел договорить. На столе ожил его смартфон, приняв вызов и наполняя кабинет аккордами одного из хитов «AC/DC». Следователь уставился на аппарат. Владу очень не понравилось выражение лица напарника. Будто тот ожидал неприятностей.

— Слушаю, — сухо сказал Савелий, приняв вызов.

В кабинете был хорошо слышен ответ.

— Доброго вечера! — это явно был голос Алины. Какой-то весело насмешливый, но… с явными недовольными нотами. — Вы не могли бы подъехать к моему дому, если, конечно, у вас там опять кого-то сейчас не убили.

— Что произошло? — следователь проигнорировал ее тираду.

— Я звоню, только потому, что дала вам слово, — уже серьезнее и явно раздражено отозвалась писательница. — Но это…похоже на покушение.

— На вас? — Савелий начал подниматься из-за стола. — Или вы снова нашли труп, вернее, пострадавшего?

— Во втором случае, я бы снова вызвала полицию, — сообщила она, как о само собой разумеющемся. — На меня. Если это можно расценивать, как нормальное покушение.

— А бывают не нормальные? — не выдержал следователь, тоже начиная раздражаться.

— Потому и прошу приехать, — ответила Алина. — Если начну объяснять в трубку, не удивлюсь, если просто не поверите.

— Еду, — коротко сообщил Савелий.

— Жду вас в кафе «Уют», — можно было подумать, что женщина назначает собеседование о приеме на работу. — Это рядом с моим домом, там адрес…

— Знаю! — следователь отключил вызов.

Вид у него был такой, как будто Савелий сейчас просто взорвется.

— Мне с тобой? — несколько робко поинтересовался его коллега.

Напарник лишь отрицательно мотнул головой и поспешил прочь. Влад слышал быстрые шаги в коридоре. Следователь почти бежал. Да… Дело, конечно, мутное, голову они еще поломают. Но зато наблюдение за этими двоими станет явным развлечением.

Глава четвертая

Он гнал, как дурак, всю дорогу, боялся не успеть, сам не зная, что же там стряслось. Хотя именно эта неизвестность подгоняла еще больше. Чуть ли не впервые в жизни, ему повезло, и место для парковки, прямо напротив чёртова кафе, что назвала эта женщина, оказалось свободным. И в тот момент, когда Савелий суетливо выключил зажигание, готовый бежать ей на помощь…, писательница вышла из дверей заведения, стала медленно, чуть ли не царственно, спускаться по ступеням. Живая и здоровая. Она даже помахала ему приветливо ручкой. Убил бы…

Вместо этого следователь лишь устало облокотился на руль и позволил себе на пару секунд прикрыть глаза. Нет, оно, конечно, хорошо, что с этой Алиной всё в порядке. Беспокойство резко отступило, исчез страх за неё. Только на их место вернулось то самое раздражение.

Почему он вообще должен нервничать из-за этой женщины? Кто она ему? Ведь Алина даже не в его вкусе! Вон, стоит. Яркие красные ботиночки на высоких, но устойчивых каблуках, простые голубые джинсы клеш, куртка под цвет обуви и из-под нее видна черная водолазка. Стильно и практично. Но ведь совсем не женственно. Савелий предпочитал женщин совсем иного типа. Милых, мягких, каких-то романтичных что ли. Вообще, фигура у писательницы вполне себе неплохая, лицо симпатичное. Она яркая, интересная. Кожа у девушки смугловатая, а глаза серые, кажутся особенно выразительными, а волосы светлые, контраст эффектный. Только пострижены эти самые волосы, похоже, короче, чем у самого следователя. Снова — где женственность и мягкость? Нет, в этой женщине нет ничего, что могло бы его привлекать. Это просто нервы.

Успокоив себя таким образом, Савелий всё же вышел из автомобиля.

— Ну? — осведомился он у писательницы, остановившейся рядом на тротуаре. — Следов пуль не видно, как и пятен крови.

— Идемте со мной, — Алина тут же сама отправилась в сторону своего дома. — Это надо увидеть.

Следователь мог бы возмутиться, но в её тоне было что-то такое… Похожее на сдерживаемое раздражение. Очень знакомо. И Савелию стало интересно.

Они дошли до подъезда в полном молчании. Стали подниматься по лестнице. Следователь уловил странный запах. Смутно знакомый, какой-то интуитивно настораживающий. Савелий нахмурился.

— Ага, — удовлетворенно заявила Алина. — Почувствовали.

— Утечка газа? — он опознал запах. — Похоже, у вас в квартире. Но вы же не…

— Нет, — коротко и зло, отреагировала женщина, вставляя ключ в замочную скважину. И чуть помедлив, прежде чем распахнуть дверь угрюмо добавила. — Только не вздумайте включать свет в прихожей.

Они вошли. Следователь осмотрелся. Вроде тут ничего не изменилось. Следов борьбы точно нет.

— Так что, все-таки у вас случилось? — спросил он. — Вы сказали покушение. Но я ничего не вижу. Как и что произошло?

Алина, молча, указала на потолок. Савелий поднял голову. Ну и что? Оценить её приличный ремонт и белый цвет потолочного полотна? Красивый светильник? И тут он заметил странность. Лампы в абажуре не было. Вернее, она была разбита…

Савелий опустил взгляд, стал осматривать пол. Осколков не наблюдалось. И тут только до него дошло.

— С ума сойти! — пораженно выдал следователь. — Никогда не думал, что такое бывает в реальности…

— Вот именно! — она даже повысила голос, впервые при нем растеряв всю свою холодность и невозмутимость. — Такое бывает лишь в дешевых сериалах и не слишком удачных детективных книжках! Самая тупая попытка убийства, из всех, какие можно придумать!

— Ну… — следователь даже растерялся. — Вообще, это все-таки опасно для жизни. Газ, и если включить свет…Да вы сами знаете.

— Знаю! — не успокаивалась девушка. — Именно, что знаю! Только запах газа чувствовался еще на первом этаже. А свет… Да какой, к черту, свет? Зачем? Пять часов дня! Светло же еще!

— Газ! — опомнился следователь. — Соседи могут почувствовать запах!

— Я его выключила, — устало сообщила Алина, и вдруг у нее на лице появилось виноватое выражение. — Простите. Я наверняка стерла все отпечатки пальцев, если они там были. А вам, наверное, надо было их снимать.

— Не мне, а экспертам, — чуть надменно заявил Савелий, доставая свой смартфон. — Я сейчас вызову бригаду. Идем отсюда. Воняет.

— Я еще и окна открыла, — предупредила девушка.

Он просто указал ей на выход.

Они спустились вниз, ждали, пока подъедут эксперты. Снова молча. Савелия в тот момент это не раздражало. Напротив, он поймал себя на мысли, что ему стало весело. Потому что было заметно, насколько зла сейчас Алина.

Когда группа прибыла, писательница просто отдала ключи от квартиры и направилась прочь через двор. Следователь быстро проинструктировал коллег, пошел догонять. Оказалось, девушка направляется обратно в то же кафе, возле которого они встретились в этот вечер.

Заведение Савелию понравилось. Милое тихое местечко. Отделано деревом, на стенах несколько фото с горными пейзажами. Дубовая стойка, небольшие столики. И вокруг них стулья, нормальные стулья с прямой спинкой. Не лавки, на которых сидишь, как на улице у подъезда, не барные высокие табуреты, с которых так боишься сверзнуться, и не диваны, в которых утопаешь, и уже не до еды.

Столики были так продуманно расставлены по периметру помещения, будто это маленькие кабинки, да ещё отгорожены друг от друга стилизованными ширмами.

Алина уверенно прошагала в самый дальний угол, выбрала стул, села спиной к стене.

Следователь устроился напротив.

— Сделаем заказ для приличия, — предложил он. Не столько из вежливости, сколько из желания рассчитаться за тот ужин, которым его кормила писательница.

— Пожалуйста, — Алина чуть надменно пожала плечами.

— Плачу я, — сказал он твердо. Получилось чуть ли не с угрозой.

Девушка заказала только сэндвич от шеф-повара и большой капучино. Савелий выбрал солянку и тёплый салат. Хотелось пива, но он же при исполнении. Пришлось брать апельсиновый фреш.

Когда официантка отошла, следователь посмотрел на свою подопечную.

— Вам нужно написать заявление о покушении.

Алина досадливо поморщилась.

— Никто не любит бюрократию, — с иронией заметил он. — Но… Сделайте это хотя бы из мстительности.

Девушка подумала и кивнула.

— Ну, разве что только по этой причине.

— Стоило заказать шампанского, отметить первый компромисс, — не удержался он от комментария. И всё же решился спросить. — Уже не первый раз отмечаю, что у вас не совсем обычные реакции на криминальные неурядицы в вашей жизни. Ладно, вас не пугает вид трупа у вашей двери. Но покушение на вашу жизнь должно вызвать хотя бы какое-то чувство страха.

— Неудачное покушение, — уточнила писательница. — Которое по определению не могло быть удачным!

— Я не понимаю, — честно признался следователь. — Вас злит, что оно не удалось?

— Отличная шутка! — саркастично отозвалась Алина. — Официально заявляю, что у меня нет, не было и не будет суицидальных наклонностей. Но вы же сами видели! Только полный идиот мог попасть в эту ловушку! Понимаете, это шаблонное книжно-сериальное покушение. Вы сами это отметили.

— И вы из-за этого злитесь? — несколько снисходительно уточнил Савелий. — Алина, напомню, что вы не в своём книжном мире живёте. А в реальности. И покушение, даже самое идиотское по исполнению, это серьёзно. Подумайте, что было бы, приди вы домой позже? Когда на улице уже стемнело. Вы бы включили свет, и покушение стало бы удачным.

— Нет, — устало возразила писательница. — Этот способ убийства настолько растиражирован, что волей неволей побоишься включить свет, когда воняет газом. А воняло жутко, не заметить невозможно. Но… Ладно… — вдруг сдалась она. — Плохо другое. Если бы я задержалась, и кто-то из соседей из-за того же запаха вызвал МЧС, квартиру бы вскрыли. И вот тогда могли погибнуть люди. Только по этой причине я вообще позвонила вам. Хотя, при этом, я жалею, что, скорее всего, стерла чужие отпечатки. Все из-за той же мстительности.

— Ну, хоть так, — смирился Савелий. — И теперь вам придется дать показания. Подробно события сегодняшнего дня.

Она молчала. Наверное, думала, как все рассказать. И в это время как раз принесли их заказ.

Савелий поблагодарил официантку, попробовал свою солянку. Очень неплохо! Прямо, домашняя. Но следователь всё же ждал рассказа.

— Встала в десять, — неохотно начала писательница. — Душ, завтрак, потом работала. В смысле, писала. До половины второго. Потом уехала в паб Егора на заседание литературного кружка.

Следователь посмотрел на нее с удивлением.

— Но по вам не видно, чтобы вы принимали алкоголь! — он уже знал, что этот «кружок» редко проходит «в сухую».

— Я выпила только один коктейль, — объяснила писательница и усмехнулась. — Что Егор теперь будет мне поминать недели две. Заказать такое в пивном пабе! Но я собиралась еще работать.

Она раздраженно вздохнула.

— А вместо этого сижу здесь!

Савелий понимал, что это довольно не тактичное замечание не в его адрес. Ее бесит ситуация в целом.

— Ладно, — продолжил он. — Кто знал о ваших сегодняшних планах?

— Да все знали, — устало, но послушно ответила Алина. — Я же с друзьями время собиралась проводить. Они не могли не знать. Плюс к тому, чем я занимаюсь в выходные между сменами, вообще общеизвестно. Дома за компьютером. Если куда и иду, это либо это кафе, либо Егоров паб, на крайний случай в магазин, заполнить холодильник. Но чаще продукты привозит снова все тот же Егор или Ирка.

— На работе ваши планы тоже были известны? — уточнил следователь.

Теперь удивилась писательница. И весьма картинно.

— А вы предполагаете, что там у кого-то есть ключи от моей квартиры? — осведомилась она. — Или возможность сделать дубликат? Мы с коллегами не настолько близки.

— Ага… — Савелий не разозлился. Скорее даже наоборот. — Я мог бы согласиться, что угрозы вам присылал кто-то из приятелей, кто общается с вами редко. Но покушение, где нужно было попасть в ваш дом, мог совершить только близкий вам человек. И я рад, что вы это понимаете.

— Мне остается только напомнить вам, насколько я ценю логику, — с самоиронией отозвалась девушка, но тут же стала серьезной. — Хотя…На работе ключи лежат в сумке, в общем шкафу. Сделать слепок не проблема. А там… Ваши эксперты могли уже установить, как кто-то попал в мою квартиру?

— Этот кто-то называется злоумышленник, — выдал следователь, доставая свой смартфон. — И вы наверняка это знаете. Минуту…

Он набрал номер старшего группы, когда тот взял трубку, задал вопрос и тут же получил короткий ответ.

— Нет, никаких слепков, — сообщил Савелий результат. — Но открывали дубликатом. Сколько вообще ключей от вашей квартиры? И у кого они?

— Понятно, что у меня, — стала перечислять Алина. — У Егора, у Грини. Еще есть комплект. Он лежит дома, в верхнем ящике тумбочки в прихожей.

Следователь отправил сообщение коллегам.

— Зачем вашим дядьям ключи? — задал он следующий вопрос писательнице, при этом фиксируя ее ответы.

— Егор закупает продукты на базах, — охотно пояснила девушка. — Заодно и мне берет. Так ведь дешевле. Да и качеством лучше. Но я работаю посменно. Вот он иногда сам и завозит. А Гриня… Где, по-вашему, ему жить в перерывах между поездками? Не у брата же. Там двое маленьких детей. Гриня любит тишину на отдыхе. Потому останавливается у меня. Тут тоже все понятно?

— Он сейчас далеко, — напомнил Савелий. — Конечно, мы это проверяли.

— А, кстати, где? — заинтересовалась писательница. — Я за ним не успеваю.

— Сейчас он в Калининградской области, — сказал следователь и тут же начал немного раздражаться. От сбора показаний они переходят на обычную беседу приятелей. Но уж начал говорить, придется дорассказать. — Ищет какой-то фашистский клад.

— Да! — оживилась Алина. — Известно, что в Кенигсберг свозили ценности во время Великой Отечественной. Вообще во время Второй мировой. Говорят, даже из Эрмитажа. А еще Янтарную комнату. Но нашли далеко не все, когда наши город взяли. Возможно, были тайники. Предполагалось, что один из них был под городской Ратушей. Но она была взорвана. В руинах ничего не нашли. Однако, могли быть и другие в бункерах вокруг города. Известно, что их было несколько. Вскрыли еще не все.

— Откуда вы это знаете? — поток сведений сбил Савелия с толку.

— Изучала, — спокойно известила писательница. — Мне это было нужно для одного моего романа.

— Понятно… — он мог бы и догадаться. И следователь уже собирался произнести это вслух с подобающей наигранно скучающей интонацией, когда ему ответили на сообщение. — Так… Запасного комплекта на месте нет. Вообще в квартире нет. Кто бывает у вас дома? Кроме родственников, конечно.

— Явно не коллеги, — упавшим тоном заявила Алина. — Весь мой кружок. Еще Ольга. Тоже подруга. Но она уже полгода в Израиле.

— Тогда вернемся к сегодняшним событиям, — решил Савелий. — Устроить все это можно было только после того, как вы уехали в паб. Сколько туда добираться от вашего дома? Минут десять на автомобиле или пятнадцать на общественном транспорте?

— Сорок минут, — сказала писательница. — Пешком. Машины у меня нет, а автобусы не люблю. Там слишком много людей. Я шла туда пешком.

— За такое время можно успеть многое, — продолжил следователь. — Когда вы пришли уже все были на месте?

— Кроме Ирки, — сразу уточнила девушка. — Она опаздывала. Но это нормально. Я бы даже испугалась, если бы подруга явилась вовремя, еще хуже — приехала раньше. Ирка просто не умеет иначе. И при этом ей пожизненно стыдно за опоздания. Она ходила на все возможные тренинги и курсы по тайм-менеджменту. Не помогает.

— Остальные, значит, прибыли раньше вас? — продолжал уточнять Савелий.

— Да, — смиренно кивнула Алина. — Только вы сами отметили, что за то время, пока я шла до паба, любой из них мог успеть устроить это безумие и приехать раньше меня на место. Тем более, например, у Антона есть автомобиль. Да и остальные вполне умеют пользоваться общественным транспортом. Так мы ничего не добьемся.

Он досадливо поморщился. Все же отвратительно, когда она права.

— Я обязан задавать стандартные вопросы, — суховато напомнил следователь. — И следующий тот, который вы тоже, наверняка, не раз слышали или читали. Сегодня на встрече не заметили чего-то странного? Было ли что-то необычное? Вообще, о чем был разговор?

— Да… — несколько задумчиво протянула девушка. — Реально у каждой социальной группы свои шаблоны. Но мой ответ, наверное, тоже будет не оригинален. Ничего такого из ряда вон выходящего не было. Все вели себя, как обычно. Говорили…Да о чем мы можем еще говорить, если не о творчестве? Правда, у нас это принято называть работой. Потому сначала я поделилась своим нынешним сюжетом, потом был обычный батл ко всеобщему развлечению, потом намечался мозговой штурм, но он провалился. Ну, еще Семен рассказал о своем проекте.

— Батл… — Савелий тяжело вздохнул. Опять этот ее сленг. Снова разбираться. — Это переводится, как битва. Ссора? Жаркая дискуссия?

— Никаких актов агрессии, — чуть иронично заверила писательница. — И даже не спор. Все просто. Каждый раз Ирка пытается мне помочь. В творчестве. Но как мы уже говорили, это совсем не ее тема. И каждый раз я объясняю ей, почему отметаю ее идеи. Понимаете…Она, как это ни странно, отличный читатель. Потребляет любые книги, любого жанра. И отлично разбирает материал. Как сделано, как прописаны диалоги, насколько хорошо созданы герои, есть ли их развитие, какие были интересные повороты. Кстати, это бывает весьма полезно. Но вот при этом, как я уже говорила, она не способна сама продумывать такие вещи.

— Как это выглядит? — следователь честно не знал, зачем ему эта информация, и как она может помочь делу, но было искренне любопытно.

— Хорошо, — подумав, решила Алина. — Попробую на примере объяснить. Вот сейчас у меня в работе новый роман. По сюжету главная героиня, девушка, которая перебивалась от зарплаты до зарплаты, вдруг получает наследство. Некоторую сумму. Для нее большую. И с ней тут же связывается некий адвокат, кто сообщает, что в течение следующих месяцев она получит еще такие же транши. Так же у нее есть шанс получить и все огромное состояние, если она выполнит некоторые условия. Точнее, проживет как раз эти три месяца в доме своего прадеда, кого девушка в глаза не видела.

— А там куча призраков и прочих ужасов? — предположил Савелий немного насмешливо. — Не ново.

— Вот! — обрадовалась писательница. — Нет там ничего такого. Простой криминал и гонка за наследством. А тех четырех претендентов, кто побывал в доме до нее, убили как раз из-за денег.

— Ну, так оно лучше, — признал следователь. — Хотя бы не шаблонная мистика. Но только мотив более чем шаблонен. По мне, так 85 % убийств совершают из-за денег.

— Значит, жизненно, — удовлетворенно заметила Алина. — А теперь добавим немного той самой мистики. Прадед был колдуном. И условие для получения всего наследства было таким, не просто открыть в себе дар, но и уметь его контролировать. Это если коротко. И мотивов у преступника будет два. Не только деньги, но и доказательство своей избранности.

— Ладно, — сдался Савелий. — В принципе, неожиданно…Но к чему все это?

— Все это к тому, — покладисто и снова почти радостно заявила писательница. — Что даже вы, не писатель, легко просчитали шаблоны. Ну… правда, тема детектива вам все же близка. Вернемся к Ирке. По ее предложению надо было остановиться на первом же варианте и создать свою версию «Дома на холме». То есть сюжет с призраками. Далее был вариант, что в девице просыпается дар, и с его помощью она всех сразу разоблачает. А! И конечно, жирная любовная линия с главным героем, поверенным ее деда, кого девица с помощью того же дара спасает.

— И что? — не понял он. — Таких сюжетов куча. Не столь витиевато, но…

— Дело не в этом, — девушка всплеснула руками. — Не в сюжете вообще. Просто… Понимаете, никто не пишет ради сюжета. Должна быть цель. История, которую надо рассказать. В конце концов, некий пунктик в мозгах персонажа, чтобы читатель прочел и сказал, что-то вроде: «бывает же». Или чтобы задумался о банальных старых истинах и морали. Снова задумался. В этом цель. Неужели вы думаете, что детектив важен тем, кто, кого и за что убил, и как его поймали? Важен тот самый мотив, потому что это человек, личность, чьи-то личные тараканы. И вот именно они интересны. И если написать вариант, где девица приехала в дом с призраками, резко стала крутым магом, победила всех и спасла любовь своей жизни, это…пустышка. Вот в этом и суть. Ирка предлагает всегда только канву, только сюжет, но не идею.

— Ага… — Савелий кивнул.

Вообще, он никогда не задумывался о таких вещах, какие сейчас говорила ему эта женщина. О смысле творчества и прочем. Вообще, это интересно в целом. И сама эта Алина…Она более целостная и глубокая личность, получается. А еще она снова права. Он сам ежедневно расследует преступления. Схема работы всегда похожа. Допросы, улики, сведение концов с концами. Только… преступники всегда разные, как и причины убийства. Даже если мотив тот же — деньги, каждому они нужны по разным причинам. Только вот сейчас это все ему зачем? И как неумение этой Ирины думать, как писатель, поможет конкретно этому делу? Он слишком отвлекся.

— Ладно. С вашей подругой понятно. Вы, как я понял, сегодня снова обсуждали с ней какой-то там сюжетный поворот или нюанс, — резюмировал Савелий. — А кстати! Насколько остро ваша подруга реагирует на ваши эти дискуссии?

— Вы имеете в виду, насколько она обижается? — уточнила писательница. — Не думаю. Я всегда отказываю ей очень осторожно, тактично.

Он позволил себе скептически хмыкнуть.

— Да, я умею быть тактичной, — иронично повторила Алина. — Трудно отрицать очевидное, я не люблю людей. Именно поэтому я всю свою жизнь выбираю себе работу, связанную с общением. Можно сказать, работаю над собой. Я много лет в продажах. Так что уговаривать умею хорошо. В целом, как раз и получается, что я общаюсь с Иркой, как с покупателем. Аккуратно. И еще я всегда с терпением все подробно объясняю подруге, почему не пройдет та или иная ее идея. Так что обид нет. Мы вообще с ней всего раз в жизни поссорились.

— Интересно, по какому поводу? — в тон поинтересовался Савелий. — И как давно?

— Из-за моего мужа, — охотно поделилась Алина. — Он был ее парнем сначала. А потом она нас познакомила. Ирку работа Миши совсем не интересовала. А меня даже очень. Так на разговорах и сошлись. Она обижалась. Недели две. Как потом выяснилось, Егор давно по ней сох. Вот и использовал их расставание в свою пользу. Утешал Ирку, был рядом. Дальше и так все понятно.

— Почти сюжет, — усмехнулся следователь. — Снова в чем-то шаблонный. Кстати, о муже. Конечно, я проверил, его нет в городе, но… Как вы расстались?

— Забудьте, — коротко и твердо велела девушка. — Начнем с того, что квартиру эту я купила как раз после развода. У Мишки не то, чтобы ключей, у него адреса моего даже нет. К тому же, да, он тогда и уехал. Расстались мирно. Вообще, наш брак…Нет, ошибкой он не был. Просто сошел на нет. В какой-то момент стало понятно, что мы с мужем чаще видимся в его анатомичке, чем дома. Оба слишком увлечены своей работой. А тут ему предложили эту должность. Я-то никуда ехать не собиралась. Потому быстро все оформили и разошлись. Иногда переписываемся в соцсетях или обмениваемся SMS.

— Ладно, — устало сдался Савелий. — Наверное, хватит. Я все больше убеждаюсь, что мы в пустую тратим время.

— Именно так, — согласилась серьезно писательница. — Мы можем перебрать целую кучу людей. Не только друзей, даже тех, кого можно считать недоброжелателями. Я не дурочка, не буду убеждать вас, что со всеми живу в мире и согласии. Человеческие отношения дело сложное. И что там у кого в голове, вообще не понятно. Важно, как я думаю, другое. То, на чем строятся все мои сюжеты. И на этот раз, как мне кажется, это не только литературный миф. У нас нет мотива.

— Ну, вообще, — заметил следователь так же даже без улыбки. — Все мои стандартные вопросы как раз и были направлены на выяснение именно мотива. Я же не знаю этих людей. Но начинаю понимать, что хоть вы их и знаете, все равно причин для ненависти к вам в ком-то из них не видите.

— Если честно, — призналась откровенно Алина. — Когда я сегодня поняла, что на меня покушались, и что это уже точно не какой-то там полумифический хейтер, а один из близких мне людей, меня это взбесило не меньше, чем сам тупой вариант покушения. Я все же не законченный параноик. И сейчас вспоминать какие-то там бытовые стычки или споры, ища за ними глубинную ненависть, не буду. Это глупо. Но … с чего вдруг? И почему сейчас? А причем тут вообще этот несчастный Капустин? Его-то зачем убили?

— Вы огласили весь список причин моей головой боли, — отозвался Савелий. — Надо бы порадоваться, что наконец-то я разделю свой диагноз с вами, но… От этого вопросы не исчезнут.

Как ни странно, на этот раз писательница на его насмешливые слова никак не отреагировала. Сейчас женщина смотрела на него… Непривычно спокойно и даже дружелюбно.

— Слушайте, но хоть что-то у вас есть? — спросила она. — Зацепки? Или как там это на вашем языке называется? Версии? Если уж у нас общая болезнь, хотелось бы еще и рассчитывать на общую терапию. Я не прошу раскрывать тайну следствия. Просто подскажите, мне в каком направлении думать? Вдруг это поможет?

И снова она была до жути логична. Но сейчас это не раздражало. Все равно без нее Савелию не распутать этот клубок.

— Если честно, версий нет, — признал он. — Но… Мотив. Вы сами злитесь, что это покушение слишком шаблонно и литературно. Я думаю, все это дело все-таки связано именно с творчеством. Причем именно с вашим. Но как конкретно, не понимаю.

— Литературная логика? — подумав, уточнила писательница. — Не знаю… Это уж как-то совсем…странно. Хотя да, дело напоминает именно дешевый детектив. Спасибо, что подлились.

— Пожалуйста, — суховато отозвался он. — Я думаю, нам пора. Или хотите еще что-то заказать?

И сам же тут же напрягся, что фраза прозвучала так, будто у них свидание, а не дело.

— Пойдем, — решила девушка. — У меня еще есть шанс сегодня поработать.

Следователь жестом подозвал официантку. Счет был готов. Савелий тупо смотрел на цифры…

— По-моему, я сразу сказал, что оплачу, — угрюмо напомнил он. — Здесь только мой обед.

— Конечно, — легко отозвалась Алина. — Я совладелица этого кафе. Мой заказ не учитывают.

Она не может, чтобы его не злить! Он все равно остался должен ей за тот ужин! Она специально?

— Я говорила вам, что у меня есть еще подруга, — ожидая, пока он расплатится, рассказывала писательница. — Ольга. Которая сейчас в Израиле. Ей нужно вылечить сына. Она создала это место. Мне понравилось. Когда ей были нужны деньги на развитие, я помогла. Теперь просто присматриваю за кафе, до ее возвращения. И сразу к нашей теме. У нее претензий ко мне нет. Тем более литературных. Оля читает только любовные романы.

— Да хоть комиксы, — буркнул следователь. — Идем.

Савелию показалось, или ее и правда развлекает его раздражение?

Он проводил ее до подъезда, посмотрел, как эксперты передали писательнице ключи от квартиры. Собрался сопровождать ее до двери.

— У вас ко мне еще вопросы? — осведомилась Алина не слишком довольным тоном.

— Заявление, — коротко напомнил следователь.

— А… — она тут же явно расстроилась. — Мне придется начать вечер с письменного текста. А вам придется мне диктовать. При любом виде пустого листа, и при необходимости составлять какой-то документ, я моментально забываю все. Даже свое имя.

Он только смиренно кивнул. Устало ждал, пока она отопрет дверь. Девушка уже повернула ключ, оставалось просто дернуть ручку и войти, когда раздался какой-то тихий писк. Алина досадливо поморщилась, одной рукой все же открыла дверь, другой извлекла телефон из кармана.