Марина Сергеевна Серова

Дом раненых сердец

© Серова М.С., 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Глава 1

Дул легкий ветерок, облачка лениво плыли по небу. Я смежила веки. Вдруг ухо уловило какой-то шум.

Я открыла глаза и в ужасе снова их закрыла, потому что небо, еще секунду назад такое чистое, теперь потемнело. Прямо на меня сверху со звоном начали сыпаться какие-то тяжелые предметы. Как бы мне ни было страшно и жутко, но я все-таки пересилила себя и посмотрела наверх. Судя по всему, это были ящики. Они раскрывались в воздухе, не успев долететь до земли, и из них падали железные шары, утыканные палками с заостренными концами.

Бездействовать и дальше было равносильно ожиданию неминуемой смерти. Я лихорадочно стала искать безопасное место, где можно было бы укрыться. Мой взгляд наткнулся на небольшую крытую беседку. Скорее туда, к ней!

Я забилась под скамейку и с замиранием сердца слушала, как железный «дождь» продолжал барабанить по крыше…

Я резко встала с постели и открыла глаза. Так это был всего лишь сон? Но я же ясно слышала, как на меня сыпались неизвестно откуда взявшиеся железные предметы! Их звон… Хотя…

Это звенел телефон. Кого еще несет по мою душу в такую рань? Но, взглянув на часы, я поняла, что ошиблась. Было девять утра – время, подходящее и для визитов, и для телефонных звонков. Однако для меня, в данный момент находящейся на отдыхе после завершенного расследования, это было очень рано.

Я взяла телефон.

– Алло, – сказала я в трубку.

– Татьяна Александровна Иванова? – поинтересовался глубокий баритон.

– Да, это я, – отозвалась я и удачно, как мне показалось, завуалировала зевок, сделав вид, что закашляла.

– Татьяна Александровна, кажется, я вас разбудил, – с виноватыми нотками в голосе произнес мой собеседник.

– Нет, нет, что вы, я уже не спала, – бодро ответила я, скосив глаза на будильник, также стоявший на тумбочке.

– Татьяна Александровна, меня зовут Владимир Александрович Донников, я владелец строительной компании «Хальцедон». Татьяна Александровна, мне необходима ваша помощь. Мне вас порекомендовал… – тут Донников назвал фамилию одного моего клиента, который не так давно попал в довольно затруднительное положение, но благодаря моему расследованию вышел из него с наименьшими потерями.

Назвав фамилию своего рекомендателя, владелец строительной компании неожиданно замолчал.

– Я вас слушаю, Владимир Александрович, – проговорила я в трубку.

– Видите ли, Татьяна Александровна, это не телефонный разговор, – немного замешкавшись, ответил мужчина.

– Я совершенно с вами согласна, Владимир Александрович. Я предлагаю поступить следующим образом: давайте мы с вами встретимся, и уже при встрече вы расскажете, какого рода помощь вам требуется. Вас это устроит? – спросила я.

– Конечно! – обрадованно воскликнул Донников. – Вы как будто бы прочитали мои мысли: я ведь именно этот вариант имел в виду и хотел вам его предложить.

– Очень хорошо. Теперь давайте обсудим место, где бы мы могли пересечься для разговора. Мы можем встретиться у меня дома, я также могу подъехать к вам. Что вас больше устраивает? – спросила я.

– Для меня было бы удобным встретиться с вами у меня в офисе, – высказал пожелание владелец «Хальцедона».

– Хорошо, тогда скажите, куда мне подъехать.

– Татьяна Александровна, офис моей компании расположен в центре Тарасова, на улице Тараса Шевченко. Под номером двадцать пять находится пятиэтажное здание, это коммерческий центр, – принялся объяснять Донников. – Подниметесь на второй этаж и пойдете направо по коридору. Вторая дверь от начала – это и есть мой кабинет. Впрочем, на двери висит табличка с моей фамилией и инициалами и названием компании. Так что не ошибетесь.

– Так, координаты я ваши записала, Владимир Александрович. Теперь осталось договориться о времени встречи. Во сколько вы хотите, чтобы я к вам приехала? – спросила я.

– О, чем быстрее, тем лучше, Татьяна Александровна.

Я прикинула, сколько мне потребуется времени для того, чтобы позавтракать и привести себя в порядок, традиционную утреннюю разминку-гимнастику сегодня я решила оставить за кадром. Получилось, что не меньше часа.

– Я смогу быть у вас в офисе примерно через час, Владимир Александрович, – сообщила я Донникову.

– Очень хорошо, меня это вполне устроит. Я предупрежу свою секретаршу, и она вас сразу же проводит в кабинет, Татьяна Александровна, – пообещал владелец строительной компании.

– Ну вот и договорились. Тогда до встречи, Владимир Александрович, – сказала я.

– До встречи, вот только…

Донников неожиданно сделал паузу, но разъединения не последовало.

– Вы что-то еще хотели сказать, Владимир Александрович? – спросила я.

– Татьяна Александровна, скажите, а могу ли я быть уверен в том, что будет соблюдена… хм… – бизнесмен кашлянул, – полная конфиденциальность?

– Ну разумеется, Владимир Александрович, вы можете в этом нисколько не сомневаться, – заверила я мужчину. – Кроме того, этот пункт входит в договор на расследование, который я составляю с каждым своим клиентом.

– Тогда до встречи, Татьяна Александровна, – сказал Донников и отключился.

Я тоже положила трубку и отправилась в ванную комнату. Я приняла контрастный душ, чередуя струи холодной и горячей воды, а затем досуха растерлась махровым полотенцем.

Теперь можно заняться приготовлением завтрака. Открыв дверцу холодильника, я окинула взглядом полки: да, не густо. В последнее время я предпочитала принимать пищу в кафе. Впрочем, для этого был повод: закончив очередное расследование, я задалась целью обновить гардероб, в связи с чем неоднократно совершала набеги в свои любимые бутики, а также встречалась со своими подругами – Светкой-парикмахершей и Ленкой-француженкой. Естественно, наши посиделки происходили то в «Улье», то в «Жульене». А потом я уже и безо всякого повода забегала в эти «точки» для того, чтобы по-быстрому перекусить, а не заморачиваться с готовкой дома. Светка спокойно относилась к этой тенденции заменять домашнюю еду на общепитовскую. Зато Ленка всякий раз выказывала свое неодобрение моей ленью и пренебрежением собственным здоровьем. Сама-то она и пироги пекла, и котлеты жарила, а уж шарлотка у нее получалась просто божественная.

Один раз госпожа Истомина, войдя в педагогический раж, прочитала мне целую лекцию о том, что меня ждет, если я и дальше буду так нерационально питаться.

– Ты, Иванова, скоро все свои гонорары будешь оставлять у гастроэнтеролога, – сделала грозный вывод подруга и поклялась, что непременно научит меня приготовлению несложных, но полезных блюд.

Но сейчас Ленки рядом не было, к тому же и время поджимало, поэтому я, недолго думая, разморозила в микроволновке два оставшихся блинчика, сделала салат, порезав немного подсохшие огурец и помидор, и сварила свою любимую арабику. Уж в чем, в чем, а в кофе я себе отказать не смогла. Я с наслаждением выпила чашечку своего любимого напитка и начала собираться на встречу с Владимиром Донниковым.

Я прошла в спальню и стала выбирать костюм. Разложив несколько комплектов одежды, я остановила свой выбор на синей юбке-карандаше с голубым приталенным жакетом и черных туфлях-лодочках на шпильке. Затем я причесалась, нанесла утренний макияж, взяла черную сумочку, перекинула через плечо легкий плащ и спустилась во двор. Подойдя к своей машине, я завела мотор и поехала к владельцу строительной компании.

Дорожная ситуация напоминала «прилив-отлив»: можно было спокойно проехать несколько кварталов, а затем застопориться в нешуточной пробке. Оказавшись в очередном заторе, я решила не терять время зря, а раскинуть свои гадательные кости, благо они всегда находились со мной. Вынув из сумочки черный кожаный мешочек, в котором хранились кости, я высыпала их на соседнее сиденье. Теперь осталось только сосредоточиться и мысленно задать вопрос, касающийся предстоящего расследования.

Подержав двенадцатигранники в руке, я метнула их. Выпало: 12+30+17. Поскольку я уже давно занимаюсь подобным гаданием, то мне не пришлось заглядывать в листок толкований. Итак, выпавшая комбинация предсказала, что меня могут ожидать неприятности.

Однако подобный результат меня ничуть не обескуражил. В конце концов, неприятности могут ожидать, а могут и обойти стороной. Хотя такое утверждение весьма проблематично. Реальность такова, что эти самые неприятности так или иначе присутствуют в жизни любого человека, а уж в жизни частного детектива и подавно. Хороша бы я была, если бы стала обращать на них внимание! Да при таком настрое вообще не распутаешь ни одно преступление.

Я посмотрела на дорогу: мы все так же стояли в пробке. Ладно, воспользуюсь этим и брошу кости еще раз. Что выпадет на этот раз?

На этот раз выпало: 5+20+27. Ну вот, уже лучше: кости пообещали, что, несмотря на грядущие неприятности, я тем не менее смогу овладеть ситуацией. Ну так а я в этом нисколько и не сомневалась. Но для чистоты эксперимента следует бросить двенадцатигранники еще раз. Как говорится, Бог троицу любит.

Итак, третий решающий раунд. Оу!

Я не смогла сдержать возглас удовлетворения: 25+7+17. Ведь это означало, что мои действия должны определяться идеями. А с наличием идей у меня всегда все было в полном порядке.

Получив благословление высших сил, я ощутила прилив сил и на физическом уровне. К тому же злополучная пробка рассосалась, и можно было продолжать свой путь.

Я довольно быстро доехала до улицы им. Тараса Шевченко и припарковалась, найдя свободное место.

Дойдя до пятиэтажного здания, в котором находился офис Владимира Донникова, я открыла входную дверь и оказалась в широком холле. Прямо передо мной стояла стойка с газетами, журналами и рекламными проспектами, а справа, за стеклянным окном, сидела женщина пенсионного возраста.

– Здравствуйте, – сказала я.

– Здравствуйте, – ответила вахтерша и тут же спросила: – Вы к кому направляетесь?

– В офис компании «Хальцедон», – ответила я.

– Пожалуйста. – Вертушка приветливо мигнула зеленым светом, и я прошла внутрь. – Второй этаж, потом направо по коридору до второй двери. – Вахтерша почти слово в слово повторила указания владельца «Хальцедона» по поводу того, как найти его кабинет.

– Поняла, спасибо, – уже на ходу проговорила я и стала подниматься по лестнице.

Пройдя несколько метров по коридору, я увидела на двери табличку «Строительная компания «Хальцедон» В. А. Донников».

Я постучала в дверь, и мелодичный женский голос пригласил:

– Войдите.

Я открыла дверь и вошла. В приемной находилась молоденькая секретарша. Она стояла у окна, но, как только я вошла, она тут же вернулась за свой стол.

Я посмотрела на нее. Внешностью девушка напоминала манекенщицу, как и большинство представителей этой должности: платиновые серебристые локоны, тонкая талия и ноги от ушей, затянутые в строгую юбку, что удивительно, ниже колен.

Секретарша посмотрела на меня и спросила:

– Вы на прием к Владимиру Александровичу?

– Да, совершенно верно, – кивнула я.

– Вам было назначено время? – последовал еще один вопрос.

– Да, мы с Владимиром Александровичем договорились о встрече в течение часа, – пояснила я.

– Как мне о вас доложить? – спросила секретарша.

– Скажите, что пришла Татьяна Александровна Иванова, – ответила я.

Секретарша кивнула и исчезла за дверью кабинета Донникова.

Буквально сразу же она вышла и пригласила в кабинет:

– Вы можете пройти, Владимир Александрович вас ждет.

Я прошла в кабинет мимо посторонившейся секретарши. Владимир Донников сидел за длинным офисным столом, предназначенным для переговоров. Это был представительный мужчина лет пятидесяти или около того в темно-синем костюме и белоснежной рубашке с галстуком. Коротко подстриженные волосы с уже заметной сединой, массивный подбородок и волевые черты лица свидетельствовали об уверенном в себе руководителе компании.

– Проходите, Татьяна Александровна, – пригласил меня Владимир Донников, – располагайтесь.

Мужчина кивнул на кресло, стоявшее справа от стола. Я села и приготовилась слушать. Однако владелец строительной компании почему-то не начинал разговор. Как мне показалось, он о чем-то размышлял.

– Владимир Александрович, я вас слушаю, – сказала я.

– Да, да, конечно, – как будто бы вернувшись от размышлений к действительности, проговорил Донников. – Понимаете, Татьяна Александровна, как я уже и обозначил в нашем телефонном разговоре, мне требуется ваша помощь.

– Я помню, Владимир Александрович. У вас что-то произошло? – спросила я.

– Да, именно так, – подтвердил бизнесмен. – У меня пропала моя племянница, дочь моего брата.

– Пропала? – переспросила я.

– Да, именно так. Она куда-то исчезла из поля моего зрения. Вот уже два дня, как я не имею о ней никаких вестей, – более подробно пояснил мужчина.

– Вы имеете в виду телефонную связь? – задала я вопрос.

– Да, именно так, – кивнул бизнесмен.

Похоже, что словосочетание «именно так» прочно вошло в лексикон Донникова. Интересно.

– Дело в том, что Елизавета, Лиза – это дочь моего младшего брата, трагически погибшего пятнадцать лет тому назад, – продолжал владелец «Хальцедона». – Естественно, что Лиза живет со своей матерью, но я считаю себя ответственным за ее судьбу. Вот поэтому я слежу за ее жизнью. Мы договорились с ней, что будем поддерживать связь хотя бы по телефону. Мне необходимо знать, что с Лизой все в порядке, что с ней ничего плохого не произошло. Вы ведь понимаете, время сейчас сложное, а Лизе всего двадцать лет. И вот уже два дня я не знаю о ней ничего: ни где она, ни что с ней.

– Владимир Александрович, но возможно, что о судьбе вашей племянницы знает ее мать? – предположила я. – Вы с ней говорили на эту тему?

– Ах, Татьяна Александровна, мать Лизы… к сожалению, мой брат в свое время связался не с той женщиной, – с досадой поморщился бизнесмен. – Надеюсь, вы понимаете, что я имею в виду.

Я кивнула: ну а что же здесь понимать? Женщина с пониженной социальной ответственностью, так теперь элегантно именуются разного рода эскортницы и содержанки.

Донников подтвердил мою мысль:

– Да, увы, мой брат повелся на внешность этой женщины. Да что уж теперь говорить… Вот только меня серьезно беспокоит судьба Лизы. Видите ли, у меня детей нет, поэтому Лиза мне как дочь. Но да, я позвонил матери Лизы, надеялся, что она прояснит эту ситуацию. Но ответила она не сразу. Оказалось, что она только что приземлилась в аэропорту после отдыха на курорте и совершенно не в курсе произошедшего. Так что…

– Простите, Владимир Александрович, а мать Елизаветы работает? – спросила я.

Донников выразительно посмотрел на меня:

– У нее есть косметический салон, или салон красоты, или как он еще называется. Ей его подарил один из ее спонсоров, – сухо ответил бизнесмен. – Другие источники дохода, вероятнее всего, также подобного происхождения. Так что эта женщина не бедствует.

– Понимаю. Итак, Елизавета… – Я посмотрела на бизнесмена.

– Елизавета Владиславовна Донникова, – продолжил владелец строительной компании. – Лизе двадцать лет, она студентка второго курса экономического университета.

– Елизавета, что же, поступила в вуз не сразу после окончания средней школы? – спросила я, прикинув, что в двадцать лет полагается учиться уже на втором, а то и на третьем курсе.

– Нет, Лиза поступила в вуз сразу после окончания школы. Просто сначала она училась в Академии права, но потом ушла оттуда, – пояснил бизнесмен.

– А по какой причине? – поинтересовалась я.

– Ну, видите ли, как объяснила сама племянница, ей там не понравилось. Она решила, что юриспруденция – это совсем не то, что ей нужно, – объяснил Донников. – Лиза решила попробовать получить профессию экономиста, поэтому сейчас она является студенткой второго курса этого вуза. Я переговорил с кем надо, и ее зачислили сразу на второй курс. Лиза, как это сейчас распространено у молодежи, находится в поиске. Понимаете, она ищет себя.

Я снова кивнула и вспомнила свою соседку, Ларису Геннадьевну. Ее дочь Элеонора после окончания тоже, кстати, Академии права проработала какое-то время адвокатом, причем достигла определенных успехов на этом поприще, но вдруг в одночасье «расплевалась», что называется, с юриспруденцией и подалась в психологи, окончив какие-то специальные курсы. Лариса Геннадьевна сказала мне тогда, что ее Эллочка ищет себя.

– Стало быть, ваша племянница проживает со своей матерью, а с вами только перезванивается время от времени? – спросила я.

– Да, именно так. Я хотел снять Лизе квартиру, но потом подумал, что пусть уж лучше она будет под присмотром своей матери. Уж какая-никакая, а все-таки она мать Лизы, – со вздохом произнес Донников.

– Стало быть, Елизавета периодически вам звонила и, таким образом, вы были в курсе того, что с вашей племянницей все в порядке, – констатировала я.

– Да, именно так, совершенно верно, – подтвердил владелец «Хальцедона».

– Вы, Владимир Александрович, тоже периодически звонили Елизавете, так? – решила я уточнить.

– Да, конечно. Но вот уже два дня Лиза не звонит мне. А при попытке с ней связаться звучит ответ, что абонент недоступен. – Донников озабоченно покачал головой.

– То есть телефон выключен? – спросила я.

– Получается, что да, – кивнул Донников.

– Так, а у вас, Владимир Александрович, есть какие-либо предположения относительно того, где все-таки может находиться Елизавета Владиславовна? – задала я вопрос.

– Да вы знаете… Нет, ничего конкретного предположить не могу. – Донников растерянно посмотрел на меня.

– Подруги ведь у девушки имеются? Возможно, она задержалась у кого-то из них, – высказала я пришедшую мне в голову мысль.

– Подруги? Ну, вроде бы есть, но… Татьяна Александровна, но ведь телефон-то Лизы не отвечает, он выключен. Кроме того, я даже не в курсе, кто ее подруги. Что-то мне подсказывает, что отключенный телефон – это неспроста. Возможно, что с Лизой случилось что-то серьезное.

– Так, а в полицию вы собираетесь сообщать, Владимир Александрович? – спросила я.

– Нет, – решительным тоном заявил бизнесмен. – Что они смогут? И потом, ведь раньше, чем пройдет три дня, они и заявления не примут. Кроме того, есть еще один момент: у меня хорошо налаженный, стабильный и развивающийся бизнес. Я – известная, можно сказать, медийная личность, мне совсем не нужна огласка. Поэтому я и решил обратиться к услугам частного детектива. Я в курсе того, сколько вы берете за свои услуги, и вот…

Владимир Донников положил на стол пачку купюр.

– Подождите, Владимир Александрович, – остановила я бизнесмена, – сначала мы должны подписать договор. Но я еще не прояснила некоторые нюансы. Скажите, вам не приходило в голову, что исчезновение вашей племянницы может быть связано с вашим бизнесом? Вы ведь только что сказали, что ваша компания известная, успешная и так далее.

Рю Мураками

– Вы что же, считаете, что Лизу могли похитить для того, чтобы… чтобы что, Татьяна Александровна? – обеспокоенно спросил Донников.

Мисо-суп

– Как вариант, Елизавету могли похитить с целью диктовать вам свои условия, – пояснила я. – Поэтому у меня к вам следующий вопрос: припомните, в последнее время были какие-то звонки с требованием чего-то или же с угрозами?

– Да нет, ничего такого не было, – уверенно ответил бизнесмен.

– Не было каких-то происшествий? Может быть, были попытки нападения? – продолжала допытываться я.

– Не припомню такого… Нет, ничего подобного со мной не происходило, Татьяна Александровна. Да, собственно, почему вы предполагаете такой сценарий? – Мужчина удивленно посмотрел на меня.

– А разве у вас нет недругов в предпринимательской среде? – вопросом на вопрос ответила я. – Конкурентов, я имею в виду.

– Конкуренты, естественно, есть, как же без них, – вздохнув, признался Донников. – Но видите ли, методы воздействия на несговорчивого бизнесмена в настоящее время уже не такие, как несколько десятилетий назад. То есть раскаленные утюги, паяльники, физическая расправа с самим бизнесменом, а также с его родственниками – все это осталось в прошлом. Сейчас в ходу совсем другое. Скажем так, экономические и политические рычаги. Кроме того, прошло два дня, а похитители – если считать, что Лизу похитили, – никак себя не проявили.

Я решила зайти с другого конца.

– Скажите, Владимир Александрович, а что вам известно об увлечениях вашей племянницы? – спросила я.

– Вы имеете в виду… э… мальчиков?

Кажется, бизнесмен несколько стушевался.

– Но видите ли, Татьяна Александровна, я… как бы это сказать, совсем не подхожу на роль подруги Лизы или… хм, дуэньи, – признался наконец мужчина.

– Ну, я вообще-то не это имела в виду, – заметила я.

Владелец «Хальцедона» посмотрел на меня с недоумением.

– Я хотела спросить, где Елизавета обычно проводит свободное от учебы время и чем интересуется, – пояснила я свой вопрос. – Где она чаще всего бывает? Возможно, что в фитнес-центрах? Или, может быть, ее привлекает живопись? Или она заядлая театралка? А возможно, она предпочитает музыку?

Глава первая

Донников задумался.

– Я не готов ответить на ваш вопрос, Татьяна Александровна. Видите ли, мы с Лизой не беседовали на такие темы. Хотя… вы знаете, Лиза интересуется современной музыкой. Да, я вспомнил, она часто посещает концерты приезжих групп. Как-то раз Лиза рассказывала мне об одном концерте, на котором она была. В Тарасов тогда приехал известный эстрадный певец, кумир молодежи.

– А как фамилия этого певца? – спросила я.

Зовите меня просто Кенжи. Рад познакомиться, меня зовут Кенжи. Я Кенжи. Вообще-то, звать меня Кенжи… В японском существует немало разных способов представиться собеседнику. «Интересно, почему так? — успел подумать я, пока говорил этому американцу: — Май-нэйм-из-Кенжи».

– Вы знаете, я не запомнил, хотя Лиза и назвала. Однако я думаю, это был все-таки сценический псевдоним. Ну, как это обычно принято в артистической среде. Это я к тому говорю, что Лиза часто, как она мне сообщала по телефону, посещала такие мероприятия. Да, а тот концерт она записала на телефон и дала мне посмотреть. Правда, я увидел лишь фрагмент, просто уж очень атмосфера на этом шоу была… как бы это сказать. Ну, какой-то полумрак, клубы табачного дыма. А когда на сцену вышел этот певец, началась какая-то фантасмагория. Этот артист уже был окружен своими фанатами, точнее сказать, фанатками, ведь в зале были в основном девушки. Правда, вели себя они… на мой взгляд, как-то дико, что ли. Они визжали как ненормальные, прыгали и скакали. Да и наряды на них были… Да они просто были в каком-то неглиже, по-другому и не скажешь. Какие-то джинсы, все сплошь в дырках, лифчики, голые животы…

Донников неодобрительно покачал головой.

— Значит, Кенжи? Прекрасно! — Пухлый турист всем своим видом старательно показывал, что рад нашей встрече.

– А что касается музыкальной составляющей всего этого действа, то, на мой взгляд, это уже просто ни в какие ворота, – продолжил бизнесмен. – Артист пел о какой-то расчлененке, причем в таких подробностях… Даже не пел, а декламировал как будто бы. Лиза сказала, что это… как же это называется? Рэп? Да, вроде это слово. Или нет?

— Приятно познакомиться. — С этими словами я пожал американцу руку.

Донников вопросительно посмотрел на меня.

Неподалеку от станции «Сэйбу-Синдзюку», в вестибюле одного из тех отелей, которые на Западе относятся к разряду двух- или трехзвездочных, состоялась наша с Фрэнком памятная встреча.

– Да, существует такое направление в современной музыке, – подтвердила я.



– На мой взгляд, это была и не музыка в привычном понимании, а что-то типа скороговорки, – продолжал бизнесмен. – Но что самое невероятное, так это то, что публике, собравшейся в зале, все это нравилось! Представляете? Просто гром аплодисментов и рев одобрения. Вот весь этот рэп, вся эта скороговорка с таким диким содержанием! И Лиза на полном серьезе сказала, что этот певец – гений и что он – будущее российской эстрады. Я, наверное, уже настолько стар и отстал от жизни…

Мне недавно исполнилось двадцать, и я работаю сопровождающим — вожу по Токио туристов-иностранцев, хоть и не слишком силен в языке. Впрочем, клиенты в основном интересуются веселыми кварталами и секс-туризмом, так что моего убогого английского вполне хватает. С тех пор как открыли СПИД, секс-туризм не то чтобы потерял популярность, но люди во всем мире стали вести себя осторожней и держаться подальше от злачных мест. Тем не менее, по Токио ходят толпы иностранцев, которые жаждут повеселиться, и моя работа состоит в том, чтобы показать этим парням более или менее приличные места для развлечений. Я вожу их в кабаре, в массажные клубы, в «садо-мазо» бары и в публичные дома, а они платят мне за это деньги. Начальства у меня нет, да и подчиненных тоже. Один журнальчик для иностранцев в каждом номере публикует незамысловатую рекламу моего бизнеса, и все, что я таким образом зарабатываю, я трачу на чистенькую однокомнатную квартирку в Мегуро, на редкие походы в яки-нику[1] со своей девушкой, на любимую музыку и книжки. Кроме того, я еще учусь на университетских подготовительных курсах, но за учебу платит моя мама, она держит в Сидзуоке небольшой магазин одежды. Когда я был в восьмом классе, умер мой отец, и с тех пор мама растила меня одна. В старших классах среди моих дружков встречались и такие, кто мог запросто и без особых угрызений совести поколотить свою родительницу, но я ни разу не поднял на маму руку. Честно говоря, хоть я и знаю, что мама расстроится, я не очень-то рвусь в университет. Для точных наук мне определенно не хватит подготовки, а гуманитарии все как один становятся служащими в корпорациях, другого выбора у них нет. Так что я почти уверен, что затея с университетом провалится. Уж лучше бы мама откладывала эти деньги на то, чтобы я мог потом поехать в Америку…

Донников покачал головой и снова вздохнул.



– Мне, знаете ли, Татьяна Александровна, что еще показалось? – продолжил бизнесмен. – Что большая часть аудитории была под воздействием наркотических веществ.

— Алло? Это офис «Кенжи»? Я турист из Америки. Меня зовут Фрэнк.

«Хм, определенно публика была обкурена, – подумала я, – кроме того, такие отношения между эстрадной звездой и его молодыми фанатами – это, вообще-то, само собой разумеющееся. А вот в каких «отношениях» с наркотиками племянница Донникова? У нее-то с этим как?»

Он позвонил мне двадцать девятого декабря, между одиннадцатью и двенадцатью утра. Я как раз прочитал в газете заметку об убийстве старшеклассницы, которая промышляла вместе с другими девушками в окрестностях Синдзюку и, похоже, зарабатывала неплохие деньги. Ее часто видели неподалеку от Окубо на улице лав-отелей. Тело девушки, разрезанное на куски — руки, ноги и голова отдельно, — было найдено на помойке в районе Кабуки-тё. Помойка эта, хоть и расположена в вечно кишащем людьми квартале, место довольно безлюдное.

– Владимир Александрович, а Елизавета употребляет наркотики? – прямо спросила я.

– Нет, не думаю. По крайней мере, в состоянии наркотического опьянения я ее не видел, – ответил бизнесмен.

Свидетелей пока не обнаружено, что, разумеется, замедляет расследование дела. Конечно, крайне жаль так бессмысленно погибшую девушку, но старшеклассницы должны понимать, к каким ужасным последствиям может привести то, что сейчас принято называть красивым словосочетанием эндзё ко-сай, то есть «субсидированное знакомство»[2]. Подруги убитой — также школьницы, работавшие вместе с ней, — теперь как одна заявляют, что никогда больше не будут заниматься проституцией… — было написано в газете.

«В принципе, если Елизавета Донникова пользуется наркотиками не на постоянной основе, то заметить их последствия не очень-то и просто», – подумала я.

— Привет, Фрэнк. Как дела? — как обычно сказал я в трубку, положив газету на стол.

– Владимир Александрович, для того чтобы поиски вашей племянницы были успешными, мне крайне необходимо знать круг общения Елизаветы. Например, координаты ее подруг.

— Вроде все о\'кей. Я просто хотел узнать, можно ли сегодня воспользоваться вашими услугами… У меня тут в руках журнал, вернее рекламная брошюра для иностранцев, я, собственно, звоню по номеру, который здесь указан.

– К сожалению, Татьяна Александровна, ничем не смогу помочь вам в этом. – Владелец «Хальцедона» сокрушенно развел руками. – Как я уже сказал, в силу дефицита времени наше с Лизой общение ограничивалось телефонными звонками, ну и иногда ее визитами. Сюда, в офис, или в ресторан.

— Это, что ли, «Токио Пинк Гайд»?

– Владимир Александрович, значит, обнаружив, что телефон вашей племянницы вне доступа, вы больше ничего не предпринимали? – спросила я.

— Ну да. А как вы догадались?

– Ну а что я мог предпринять? – Донников недоуменно посмотрел на меня. – По поводу полиции я вам уже высказал свои соображения.

— Да потому что реклама моего офиса есть только в этом журнале.

– А вы точно знаете, что ваша племянница исчезла? Вы уверены в этом? То, что не отвечает ее телефон, еще ни о чем не свидетельствует. Возможно, Елизавета посещает занятия в университете, – высказала я свое предположение. – А со смартфоном могло что-то случиться.

— Ясно. Тогда я хочу заказать сопровождающего, начиная с сегодняшнего вечера на три дня вперед.

– Да мне как-то не пришло такое в голову, – растерянно произнес Донников. – И потом… вы что же, предлагаете мне наведаться в университет?

— Фрэнк, ты один или вас много?

– Ну, поскольку я берусь отыскать вашу племянницу, то в университет отправлюсь я сама, – сказала я.

— Один. А вы что, только группы обслуживаете?

– Да уж, Татьяна Александровна, будьте так добры. А то я… как-то общаться со студентами мне довольно-таки затруднительно. Не получилось бы у меня найти с ними общий язык, – признался бизнесмен и пояснил: – Слишком уж большая разница в возрасте.

— Да нет. Просто на одного гораздо дороже получается. За первые три часа — с шести до девяти вечера — десять тысяч йен. За вторые три часа — с девяти до двенадцати — еще двадцать тысяч йен, а после двенадцати за каждый дополнительный час — надбавка десять тысяч. Налога на добавочную стоимость я не беру, но еда и выпивка — если мы в бар пойдем или что-нибудь в этом роде — за счет клиента.

– Владимир Александрович, вот вы сказали, что ваша племянница, проучившись год в юридическом вузе, ушла оттуда, потому что сочла, что эта специальность ей не подходит. Сейчас она учится на экономиста. И как ее успехи? Учится она с интересом? – спросила я.

— О\'кей. Нет проблем. Тогда сегодня начнем со второго тайма. То есть с девяти до двенадцати. Нормально? Я могу сделать заказ на три дня вперед?

– Я бы не сказал, Татьяна Александровна, – тяжело вздохнув, произнес Донников. – К учебе Лиза всегда относилась, мягко говоря, с прохладцей. Среднюю школу она окончила очень посредственно. А как же могло быть по-другому, если она часто прогуливала уроки? Она могла неделями не появляться в школе! А ее матери было на это совершенно наплевать! Она считала, что девочка находится в переходном возрасте, что на нее нельзя давить, и все в таком же духе. И только когда вмешался я, нарисовав картину ее будущей жизни в качестве уборщицы или чернорабочей, или… ну, вы сами понимаете все возможные варианты, так вот, только тогда Лиза взялась за ум. Но отнюдь не потому, что прониклась пониманием важности образования. Просто у нас с ней произошел очень серьезный разговор, я бы даже сказал, жесткий разговор.

Три дня — это значит включая ночь тридцать первого. Тут возникала одна проблема. В этом году я пообещал Джун, моей девушке, провести Рождество вместе с ней, но обещания не сдержал. Поэтому я поклялся ей, что по крайней мере в новогоднюю ночь мы обязательно сходим куда-нибудь вдвоем. Эту клятву я дал только вчера. А Джун — как раз из тех старшеклассниц, которые твердо решили не заводить больше «субсидированных знакомств», и когда она выходит из себя, то это просто туши свет. Но деньги были очень нужны… Я работал сопровождающим примерно два года, а мне все никак не удавалось ничего скопить. «Ладно. Тридцать первого вечером навру ему чего-нибудь, закончу пораньше и домой», — подумал я и сказал Фрэнку «о\'кей».

– Очевидно, это возымело свое действие, Владимир Александрович. В вуз Елизавета все-таки поступила. Сначала в один, затем в другой, – констатировала я.

— О\'кей, — сказал я, — Я буду у отеля без десяти девять.

– Да, именно так, все верно, – согласился Донников. – Если бы в школьные годы мать занималась Лизой так, как и положено матери, то Лиза, без сомнения, относилась бы к учебе совсем по-другому. Я в этом уверен. А что касается вузов, то Лиза поступила на платное отделение. И в Академии права, и в университете. Я оплатил ее учебу. Кроме того, я несколько раз серьезно поговорил с Лизой, когда узнал, что она стала пропускать занятия. Да, увы, она и в вузе стала пропускать лекции, а не только в школе.

– И как ваша племянница отреагировала на это? – спросила я.

Фрэнк, потягивая пиво, ждал меня в небольшом баре-ресторане, располагавшемся прямо в гостиничном вестибюле. Он описал себя следующим образом: «Я блондин, склонный к полноте, в профиль немного похож на Эда Харриса. На мне будет галстук с белым лебедем». Впрочем, он был единственным иностранцем в ресторане, так что я его сразу узнал.

– Начала все отрицать, отнекиваться, затем, когда Лиза поняла, что я говорю серьезно, она стала злиться и раскричалась не на шутку. Говорила, что не потерпит, чтобы с ней обращались как с ребенком и контролировали ее.

– Значит ли это, что ваша племянница резкая, что она не способна обуздать свои эмоции? – задала я вопрос.

— Кенжи, — представился я.

– Ну… да, следует это признать, чего уж тут скрывать. Хотя, когда это необходимо, Лиза вполне может держать себя в руках. Кроме того, она прекрасно чувствует обстановку и понимает, с кем можно себя не сдерживать, а от кого можно получить отпор.

– Понятно. Владимир Александрович, мне нужна фотография вашей племянницы, – сказала я.

— Фрэнк, — сказал он.

– Да, конечно. Вот, возьмите, – отозвался Донников.

Мы пожали друг другу руки, после чего я внимательно его рассмотрел. Ничего общего с Эдом Харрисом. Ни в профиль, ни анфас.

Судя по фотографии, Елизавета Донникова обладала эффектной внешностью. У девушки были роскошные длинные волосы цвета спелой пшеницы, голубые глаза, обрамленные длинными пушистыми ресницами, правильной формы нос. Да, ее можно было назвать не просто привлекательной, а красивой девушкой. Очень красивой.

— Ну что, мы уже выходим?

– Мне также нужны координаты матери вашей племянницы: телефон и адрес, – сказала я.

— Все зависит от тебя, Фрэнк. В журналах токийская ночная жизнь описана не слишком подробно, так что тебе наверняка понадобятся дополнительные объяснения, и в таком случае лучше начать прямо сейчас.

— Здорово сказано!

– Вы собираетесь встретиться с Екатериной? – удивленно спросил бизнесмен. – Но ведь я вам уже объяснил, что представляет собой эта особа, которая является матерью Лизы. По мне, так это просто трата времени.

— Что?

– И тем не менее, Владимир Александрович, мне необходимо будет с ней встретиться. Кроме того, я намерена также осмотреть комнату вашей племянницы. Возможно, удастся обнаружить что-то, что даст зацепку, подсказку, где искать Елизавету, – объяснила я.

— Токийская Ночная Жизнь! У меня прямо мурашки по коже от возбуждения!

– Хорошо, я сейчас напишу адрес.

Я подумал, что Фрэнк похож не на военного или там космонавта, которых обычно играет в фильмах Эд Харрис, а скорее на страхового агента. Правда, я никогда в жизни не видел страхового агента вживую. Так что уж не знаю почему, но любой человек в неброской одежде и с незаломинающимся лицом кажется мне похожим на страхового агента.

Владелец строительной компании взял лист из стопки, лежащей на столе в стильном контейнере для письменных принадлежностей, и начал писать.

— Кенжи, сколько тебе лет?

– Вот, возьмите, – протянул он мне листок. – Татьяна Александровна, пожалуйста, держите меня в курсе, – попросил Донников.

— Двадцать.

– Обязательно, Владимир Александрович, я сразу же вам сообщу, как только у меня появятся сведения о вашей племяннице, – пообещала я. – Если же у вас появятся новые данные, то прошу позвонить мне вот по этому номеру. – Я протянула бизнесмену визитку со своим сотовым и встала с кресла.

— Я слышал, что японцы выглядят моложе, чем на самом деле, но ты выглядишь как раз на свой возраст. Не на пятнадцать, не на тридцать, а ровно на двадцать.

Ну что же, исходные сведения о пропавшей девушке у меня есть. Правда, их очень и очень мало. Владимир Донников так и не сообщил мне о том, кто входит в круг знакомых Елизаветы. Поэтому я решила восполнить этот пробел и отправилась к матери Елизаветы, Екатерине Дмитриевне Романенковой. Какой бы безответственной родительницей, по словам владельца компании «Хальцедон», Екатерина ни была, все-таки о подругах своей дочери она должна знать. Во всяком случае, я очень на это надеялась.

На работу я обычно надеваю какой-нибудь из двух своих костюмов, купленных по дешевке где-то загородом не помню когда. Зимой поверх костюма ношу пальто и обязательно шарф. Стрижка у меня самая обычная, волосы черные, а не крашеные, как сейчас модно, пирсинга никакого нет. И вообще слишком яркий, экстравагантный стиль, свойственный почти всем работникам злачных мест, мне откровенно неприятен.

— Фрэнк, а тебе сколько?

До матери Елизаветы Донниковой я доехала сравнительно быстро, благо проживала она почти в центре Тарасова в многоэтажном доме. Я вызвала лифт и поднялась на седьмой этаж. На лестничной клетке было четыре квартиры – по две в каждом тамбуре. Я сверилась с адресом, который дал мне Владимир Донников, и позвонила в дверь под номером двадцать пять. За дверью было тихо. Решила позвонить еще раз.

— Мне тридцать пять, — натянуто улыбнувшись, ответил Фрэнк. И я вдруг заметил, что лицо у него какое-то не такое. Казалось бы, самое обычное, ничем не выдающееся лицо, но при этом абсолютно без возраста. Фрэнк сказал, что ему тридцать пять, но при определенном освещении он мог бы сойти и за двадцатилетнего, и за сорокалетнего. Честно говоря, я бы, наверное, поверил, даже если бы он утверждал, что ему пятьдесят.

За дверью раздались тихие шаги, и женский голос негромко осведомился:

– Кто там?

За всю свою жизнь я в общей сложности познакомился, может быть, с двумя сотнями иностранцев. Почти все они были американцами. Но таких лиц, как у Фрэнка, я еще никогда не встречал. В какой-то момент я понял, что меня смущает. Кожа у этого американца была как будто искусственная. Такую иногда пересаживают тем, кто получил серьезные ожоги.

– Меня зовут Татьяна Александровна Иванова, я частный детектив, – отрекомендовалась я.

Пока я над этим раздумывал, в моей голове почему-то всплыла мысль об убитой старшекласснице, про которую я днем читал в газете.

– Детектив? – удивленно переспросила женщина. – Вы, очевидно, ошиблись, Татьяна Александровна. Я не вызывала никаких частных детективов.

— А когда ты приехал в Японию? — спросил я, прихлебывая кофе.

– Вы Екатерина Дмитриевна Романенкова? – спросила я.

– Да, это я.

— Вчера, — ответил Фрэнк, который все это время продолжал медленно потягивать свое пиво. Делал он это очень своеобразно: сперва осторожно подносил стакан к губам, как если бы это был крутой кипяток, и, скосив глаза, вглядывался в белую пену. Потом набирал в рот немного пива и начинал потихоньку глотать — так обычно пьют горькое лекарство. Я подумал, что он, наверное, жуткий скряга. Практически во всех путеводителях, которыми пользуются американские туристы, написано, что в гостиничных ресторанах питаться ни в коем случае не следует: «…Поужинать вполне можно гамбургером в близлежащем фаст-фуде. Гостиничные бары и рестораны в лучшем случае подходят для того, чтобы не спеша выпить немного пива. Кофе в таких местах лучше не пить — очень дорогой напиток. Если же вы хотите сполна вкусить дороговизну первоклассных токийских отелей — закажите себе свежевыжатый апельсиновый сок. Минимальная цена за стакан жидкости, добытой из самых обыкновенных апельсинов, бережно хранимых в умопомрачительном прозрачном холодильнике, составляет восемь долларов, хотя в некоторых местах вас попросят заплатить за этот божественный напиток пятнадцать долларов. И ощущение будет такое, будто вы не сок пьете, а таможенную пошлину, взимаемую японским правительством…»

– Откройте, пожалуйста, Екатерина Дмитриевна, – попросила я. – Ваш адрес мне дал Владимир Александрович Донников.

— Ты по работе приехал?

– Вольдемар? – изумленно спросила Екатерина. – Но зачем? С какой целью?

— Ну типа того.

– Екатерина Дмитриевна! Мы так и будем переговариваться через дверь? – не скрывая раздражения, спросила я. – Если у вас есть сомнения, то позвоните своему деверю. Владимиру, – я подчеркнула имя, – Александровичу.

— Ну и как у тебя здесь дела пошли?

Раздался звук открываемых замков, и на пороге показалась элегантная женщина лет тридцати восьми в халате изумрудного цвета, расшитом золотыми драконами. Я сразу обратила внимание на то, как они похожи с дочерью. Те же черты лица, та же фигура, только у матери Елизаветы Донниковой она явно подверглась вмешательству пластического хирурга. Уж очень искусственно выглядел несоразмерный тонкой талии внушительный бюст.

— Хорошо пошли. Я вообще-то занимаюсь импортом радиаторов. Знаешь «Тойоту»? Я импортирую их радиаторы из Юго-Восточной Азии. Ну и приехал сюда по поводу лицензионного договора. До этого я уже несколько раз посылал им платежное поручение по интернету, так что все свои дела за день уладил. Представляешь, какой идеальный расклад?!

– Значит, вы – Екатерина Дмитриевна Романенкова, – еще раз утвердительно повторила я и тут же начала объяснять: – Владимир Александрович нанял меня для того, чтобы я отыскала его племянницу Елизавету.

Мне этот расклад показался подозрительным. Даже в Японии к двадцать девятому декабря у всех начинаются выходные, а уж в Америке и подавно все закрыто — рождественские праздники в самом разгаре. К тому же ни этот отель, ни сам Фрэнк никоим образом не вписывались в натюрморт с «Тойотой», интернетом и лицензионным договором. Я по своему опыту знаю, что американские бизнесмены, приехавшие по делам в Синдзюку, обычно останавливаются в одном из четырех отелей: «Парк Хайат», «Сенчюри Хайат», «Хилтон» и «Кэйо Плаза». Кроме того, если речь заходит о подписании важного договора, деловые люди всегда прилагают максимум усилий, чтобы выглядеть представительно, а костюм Фрэнка, нехорошего грязно-кремового цвета, на вид был еще дешевле, чем мой из серии «костюм-тройка-со-сменными-брюками-для-молодых-мужчин-только-у-нас-по-супер-цене-двадцать-девять-тысяч-восемьсот-йен». Брюки были почти на размер меньше, чем нужно, и казалось, вот-вот треснут по шву прямо в паху.

— Ну, главное, чтобы дела шли хорошо. А вообще, куда бы ты сегодня хотел сходить? Чем заняться? — спросил я.

– А зачем? – Екатерина недоуменно посмотрела на меня. – Зачем ему понадобилось разыскивать Бэтти?

В ответ Фрэнк смущенно улыбнулся:

Господи, что за манера у этой дамочки переиначивать имена!

– Затем, что ваша дочь, Екатерина Дмитриевна, пропала, – объявила я.

— Сексом.

– Пропала?! Как это? Что вы такое говорите? – воскликнула Екатерина.

– Екатерина Дмитриевна, мы можем с вами поговорить? – твердым тоном спросила я, потому что мне уже надоело подпирать стенку тамбура.

Такой улыбки я не видел еще ни у одного американца.

– Ох, конечно, простите, проходите, пожалуйста, – забормотала Екатерина и посторонилась, давая мне пройти. – Видите ли, я только сегодня вернулась с курорта и еще не полностью акклиматизировалась, часовые пояса, знаете ли, – продолжала женщина.

Миновав узкий, но довольно длинный коридор, я оказалась в большой и светлой комнате, выполнявшей, по-видимому, роль гостиной. Мягкая стильная мебель, дизайнерские обои, подобранные в тон шторы, пушистый ковер на полу.

Не только в Америке, но и в любой другой стране мира люди далеки от совершенства. У всех есть достоинства и недостатки. Это я твердо усвоил после двух лет работы сопровождающим. К достоинствам американцев в целом можно отнести их открытость и наивность, а к недостаткам — полное неприятие ими мировых, внеамериканских ценностей. Нечто похожее свойственно и японцам, но не в такой степени. Все-таки американцы уж слишком активно навязывают другим то, что кажется им правильным и хорошим. Именно поэтому, когда я работаю с ними, они запрещают мне курить, а иногда почти силой тащат с собой на вечернюю пробежку.

А если в двух словах, то американцы ведут себя как дети. И улыбаются тоже как дети — широко и дружелюбно. Вид смущенно улыбающегося американца меня всегда умиляет. Роберт Де Ниро, Кевин Костнер, Брэд Питт и другие американские актеры наглядно доказывают своим примером, что умение обаятельно улыбаться — это основная черта национального характера.

Екатерина села на кожаный диван шоколадного цвета, я расположилась в кресле напротив.

Однако смущенная улыбка Фрэнка меня нисколько не умилила. Скорее напугала. Искусственная кожа задвигалась, покрылась замысловатыми морщинами, и на какой-то миг мне показалось, что его лицо разваливается на куски.

– Татьяна Александровна, вы сказали, что Вольдемар нанял вас для того, чтобы найти Бэтти, – начала Екатерина. – Но разве моя дочь пропала? Не понимаю…

— Ты знаешь, я читал в «Токио Пинк Гайд» о всяких интересных местах…

— Фрэнк, скажи мне, ты какой «Токио Пинк Гайд» читал? Журнал или нет?

– Екатерина Дмитриевна, как давно вы были на связи с Елизаветой? – спросила я.

— Журнал. Но книгу я тоже читал. Только в книге не было твоего телефона.

– Как я уже сказала вам, я совсем недавно вернулась из поездки, – ответила Екатерина и, взяв с винтажного комода брендовую сумку, вынула из нее смартфон.

«Токио Пинк Гайд» — это классика. Эту книгу написал Стивен Лэнгхорн Клеменс, автор, обладающий отличным чувством юмора. Он знакомит читателя со злачными районами Токио, описывает хостесс-бары, хост-бары, пип-шоу, стриптиз-клубы, массажные кабинеты, отели со специфическими услугами для постояльцев и прочие заведения самой разной направленности — от садо-мазо баров до мест, где собираются геи и лесбиянки. Единственная проблема в том, что книга уже устарела. Увеселительные заведения появляются и исчезают каждые три месяца. Правда, существует журнал с таким же названием, в котором я и разместил свою рекламу, но он выходит только раз в полгода. Так что совсем свежей информации в нем тоже не найдешь.

Мать Елизаветы набрала номер.

Понятно, что если бы журналы для иностранцев могли писать обо всех новинках, да еще и вовремя, то не было бы нужды в таких, как я, но мне кажется, что в Японии никогда не будут издавать ежемесячные детальные путеводители вроде «Токио Уолкер» на английском. Это просто нереально. В этой стране вообще никто не заботится об иностранцах. Если возникают какие-то проблемы, иностранца по-быстрому высылают отсюда, и дело с концом. Собственно говоря, именно поэтому и появляется спрос на услуги сопровождающих. Впрочем, несмотря на резко выросшее число больных среди самих японцев, шумиха вокруг СПИДа привела к тому, что подавляющее большинство заведений вообще предпочитают не обслуживать иностранцев.

– Не отвечает, – растерянно произнесла женщина. – Странно.

— Я много куда хочу сходить. Хорошенько все распробовать, развлечься, — сообщил Фрэнк и снова смущенно улыбнулся. Я инстинктивно отвел глаза в сторону. — Если верить книге и тому журналу, то тут у вас огромный выбор развлечений. Прямо секс-универмаг какой-то. Разве не так? — С этими словами Фрэнк порылся в темно-коричневой сумке, лежавшей на соседнем стуле, извлек из нее «Токио Пинк Гайд» и положил на стол. Это был журнал, а не книга. Тоненький такой, на обложке фотографии — ужасного качества. Я уверен, достаточно одного только взгляда на этот журнал, чтобы понять, что внутри описываются всякие гадости. Эту… мм… скажем так, брошюру издавал некто Ёкояма, бодрый дядечка лет пятидесяти, который раньше работал в информационном отделе на телевидении.

– Странно что? Обычно ваша дочь находится на связи? – поинтересовалась я.

Ёкояма всегда относился ко мне очень хорошо. Он абсолютно ничего на мне не зарабатывал — даже не брал с меня плату за рекламное объявление. У него была довольно своеобразная идеология. Он считал, что Япония должна гораздо активней презентовать себя иностранцам. «Наиболее эффективная презентация, — говорил он, — это спорт, музыка и секс. Секс раскрепощает, и поэтому секс — самый лучший способ познакомить иностранцев с Японией». Ёкояма занимался изданием журнала, практически не получая никакой прибыли, и частенько называл себя «волонтером», но вообще-то он, конечно, был самым натуральным старым извращенцем.

– Обычно да, – подтвердила Екатерина. – Но возможно, Бэтти сейчас неудобно говорить. Этим все и объясняется.

— Просто удивительно, сколько разных способов удовлетворить свои потребности существует в этой стране… Я обязательно хочу пойти в Кабуки-тё[3]! Я, пока тебя ждал, по карте посмотрел — это отсюда в двух шагах. Вот, посмотри сам. На этой карте значками отмечены всякие интересные заведения. Кабуки-тё прямо как созвездие Андромеды. Видишь, сколько значков? — Фрэнк сунул журнал мне под нос.

Это был так называемый «Секс-план Токио». Заведения обозначались специальным значком, изображающим голую женскую грудь. Значки довольно густо покрывали карту в районе Роппонги, в Шибуя, в Кинситё и в Ёсивара. Немало значков было и в Синдзюку-Нитёмэ, а также в близлежащих от Токио Каквасаки, Чибе и Иокогаме. Но, разумеется, все эти районы ни в какое сравнение не шли с Кабуки-тё. В промежутке между театром «Кома» и зданием районной администрации скопления нарисованных сисек напоминали огромные виноградные гроздья.

– Увы, Екатерина Дмитриевна, если бы это было так, – я покачала головой. – Владимир Александрович уже два дня не может связаться с Елизаветой. Ее телефон находится вне доступа. Именно поэтому он и нанял меня для того, чтобы я разыскала Елизавету. Он считает, что с Елизаветой что-то случилось. Скажите, Елизавета живет здесь, с вами?