– Да недалеко от аптеки. По всей видимости, он решил, что найдет там себе очередную дозу. Мысль о том, что аптека охраняется и что он попадется, скорее всего, просто не пришла ему в голову. Ну так вот, выбил он витрину камнем, который или находился там же, или же он с собой его приволок. А как только сработала сигнализация, то он пустился в бега. Да только далеко убежать он не успел. Его нашли поблизости от этой самой аптеки. Скончался от передозировки. Но вот что странно, Тань. Этот наркоман ведь так внутрь аптеки и не зашел.

– Не успел? Услышал звук сигнализации и сбежал? – высказала я свое предположение. – Ну, вполне допустимо. Наверняка ведь понимал, что сейчас приедет полиция. Все-таки кое-какое соображение у него еще осталось. Хотя… ты знаешь, Володь, вот я сейчас подумала, а почему этот парень выбрал аптеку? Ну понятно, что почувствовал приближение ломки, вот и забеспокоился. Озаботился, где и как раздобыть дозу. Денег-то у него, скорее всего, не было.

– А без денег кто ему даст? – включился в рассуждения Кирьянов. – Наркодилер почти наверняка отпадает. К тому же если парень задолжал ему, то тогда вообще без вариантов. Если попробовать разжиться зельем в клинике, то можно нарваться на медперсонал. И тогда все пропало, хотя, конечно, наркотики там качественные. Значит, что?

– Ну, остается аптека. Ведь так, Киря?

– Да, верно. Но тут существует несколько условий. В частных аптеках наркотические препараты не реализуются без рецептов. Это является прерогативой муниципальных аптечных учреждений. У них есть право отпускать наркотические препараты. При этом необходимо учитывать еще одно немаловажное обстоятельство. Все эти аптечные точки очень хорошо охраняются, причем охрана у них солидная: это не сотрудники частных охранных агентств, а вневедомственная охрана внутренних дел. Наркоши об этом знают и вряд ли рискнут сунуться в такие места. А если в аптеке к тому же нет того, что нужно? Ведь поставки таких препаратов бесперебойностью не отличаются. И это тоже хорошо известно страждущим зелья личностям.

– Значит, получается, что в аптеку соваться – бесперспективная затея, – подхватила я. – Гораздо более реалистично выглядит вариант грабануть кого-нибудь, ну там ларек какой-нибудь, разжиться деньгами и отправиться к наркодилеру за зельем. Это не в пример проще и безопаснее, чем лезть в аптеку. И вот напрашивается вопрос: за каким, спрашивается, этот наркоман туда все-таки полез? Володь, а может быть, этот наркоман только вступил на этот путь? Ну то есть был, по сути дела, новичком?

– Да нет, Тань. Новичком он не был, – возразил Владимир. – По крайней мере, наш эксперт в этом уверен.

– А, вот оно что. То есть этот парень имел стаж употребления наркотиков, – заметила я.

– Совершенно верно, – согласился Кирьянов. – Кроме того, этот наркоман находился в долгой завязке. И смотри, какая ситуация складывается. Наш наркоман собирается обворовать аптеку, но когда ему это не удается, то он вливает себе в вену наркотик, причем доза оказалась запредельной, что и привело к летальному исходу.

– Подожди, Володь, тут какая-то нестыковка. Ведь наркоман полез в аптеку для того, чтобы разжиться наркотиком. Ему это не удалось, но он таки укололся! Так где же он взял препарат? Ничего себе сюжет! Имея наркотик, попытаться грабануть аптеку! Это что-то уже из разряда фантастики, причем ненаучной. Ты не находишь, Володь?

– В том-то и дело. Однако, Тань, в принципе, эту неувязку можно объяснить.

– Но как?

– Ну вот смотри. На первый взгляд действия наркомана лишены логики, они абсурдны. Но где ты видела логику в действиях наркоманов? Вполне возможно, что у этого парня просто отбило память и он напрочь позабыл, что в кармане у него имеется необходимая ему доза. А он взял и полез в аптеку. И когда за ним погналась полиция, он ударился в бега, случайно сунул руку в карман и нашел шприц. Побежал в сквер и укололся.

– А смертельная доза?

– Ну да, случился передоз. Может быть, парень торопился и ввел себе лишнее, – предположил Владимир.

– Послушай, Володь, ты сказал, что у этого парня была примета, – начала я.

– Да, родинка на правой ладони, она похожа на звездочку.

– Так, подожди, Володь, я сейчас позвоню, – сказала я, отключилась и набрала номер Валентины Трубниковой.

– Алло, Валентина? – сказала я в трубку, услышав женский голос.

– Да, это я. А с кем я говорю?

– Валентина, это Татьяна Иванова, частный детектив. Я была в вашем магазине. И мы с вами говорили о вашем брате, – напомнила я.

– Господи! Гриша! Вы нашли его? Что с ним?! – восклицала женщина.

– Валентина, успокойтесь, пожалуйста, и скажите: у вашего брата есть какие-нибудь приметы? – спросила я.

– Приметы? Какие приметы? Татьяна, что вы имеете в виду? Я не совсем вас понимаю… простите, – забормотала женщина.

– Приметы, имеются в виду родинки, татуировки, шрамы на теле, – пояснила я. – Теперь понимаете?

– Да, я поняла вас. Татьяна, у Гриши на ладони правой руки имеется родимое пятно. Небольшое такое, напоминает по форме маленькую звезду. Вы… вы что-то знаете? Не молчите, умоляю вас! Скажите же что-нибудь!

– Валентина, вы сейчас где находитесь? – вместо ответа спросила я сестру Григория.

– Я… я в своем магазине сейчас, – почти шепотом ответила Валентина.

– Валентина, оставайтесь в магазине, я сейчас к вам подъеду, – сказала и нажала на отбой.

– Володь, – я снова набрала Кирьянова, – похоже, это Григорий Трубников. Его сестра сейчас подтвердила наличие родинки на ладони правой руки.

– Но необходимо, чтобы она опознала труп, – заметил Владимир.

– Конечно, сейчас я за ней поеду.

– Ну давай, поддержи, если это возможно, конечно, – напутствовал меня Киря.

По дороге к магазинчику «Тиффани» я принялась размышлять на тему о том, имеется ли какая-то связь между произошедшим с Григорием Трубниковым и пропажей Елизаветы и ее нового бойфренда Станислава.

Если абстрагироваться от истории с Григорием Трубниковым, то можно предположить, что Елизавета Донникова, расставшись с Константином и обретя новое счастье, наслаждается сейчас со Станиславом. Да, возможно, что они оба кайфуют, употребляя наркотический дурман. Но мне необходимо найти племянницу владельца строительной компании, и я это сделаю. Однако если Валентина Трубникова опознает своего брата, то это меняет дело. Тогда следует все досконально выяснить по поводу произошедшего с Григорием. Почему это произошло после того, как я поговорила с заместителем главного врача Консультационно-лечебного центра? И да, я больше чем уверена, что все то, о чем говорил Владислав Печенковский, не соответствует действительности. Он попросту врал.

Когда я подъехала к магазинчику Валентины, женщина в сильном волнении уже стояла на улице.

– Татьяна! – бросилась она ко мне.

– Валентина, садитесь, – я открыла перед ней дверцу пассажирского сидения.

Валентина Трубникова села и сразу задала вопрос:

– Татьяна! Вы ведь уже все знаете, скажите, Гриши… больше нет?!

– Валентина, не будем опережать события. Мы сейчас поедем в…

Я не договорила.

– Куда? Куда мы поедем? В морг, да? На опознание?! – почти кричала Трубникова.

Женщина была близка к истерике.

– Да, мы поедем в морг. Это необходимая процедура, Валентина, – твердо сказала я.

Всю оставшуюся дорогу Валентина молчала. И только когда мы уже подъехали, Трубникова спросила:

– Татьяна, а почему он… в морге?

– Все неопознанные трупы, Валентина, свозятся в морг при полицейском управлении. Таков порядок, – объяснила я. – Я ведь позвонила вам потому, что стопроцентной уверенности в том, что это ваш брат, у меня нет. Получилось так, что тело неизвестного парня увидели полицейские, которые выехали, потому что сработала сигнализация в аптеке. Неизвестному удалось убежать и на время скрыться, но потом его нашли в сквере. Без признаков жизни, – добавила я.

– Без признаков жизни, – механическим голосом повторила Валентина Трубникова. – Но как же так? Почему же наступила смерть, если ему удалось скрыться? Ведь от аптеки до сквера должно быть определенное расстояние. И если этот парень его преодолел, а потом его нашли… что же послужило причиной смерти, Татьяна?

– Валентина, сейчас я не могу ответить на ваш вопрос. Все находится в стадии выяснения. Однако предварительное заключение судебных медиков свидетельствует о том, что парень погиб от слишком большой дозы наркотиков. Попросту говоря, от передоза.

– Не рассчитал дозу, получается, – пробормотала Валентина.

– Ну да, типа того, – кивнула я.

– Скажите, Татьяна, – после некоторого молчания спросила Трубникова, – а вы узнали, чей это телефон? Ну, кому он принадлежит? Мне ведь так и не удалось это выяснить.

– Телефон, с которого звонил ваш брат, принадлежал Консультационно-лечебному центру, – ответила я.

– Это точно? – Трубникова с изумлением посмотрела на меня.

– Совершенно точно, – подтвердила я.

– Тогда я ничего не понимаю! – воскликнула Валентина. – Что мог там делать Гриша? Он очень редко посещал всякие лечебные учреждения. Ну, если только в детстве. Он вообще терпеть не мог ни врачей, ни медсестер! Да его никаким калачом в больницы не заманишь!

– Валентина, заместитель главного врача этого центра, откуда сделал звонок ваш брат, был твердо уверен в том, что Григорий залез к ним для того, чтобы разжиться дозой наркотических препаратов. Он пробрался на территорию этого медицинского учреждения, затем в кабинет, где как раз и хранились необходимые ему препараты. Там его обнаружили охранники, но ему удалось от них вырваться и позвонить вам. Но звонок был прерван службой безопасности центра.

– И что же было дальше? – спросила Валентина.

– А дальше, опять же со слов заместителя главврача центра, охрана выдворила вашего брата с территории медицинского учреждения.

– И это все? Его не наказали за то, что он залез в медучреждение? Просто выставили вон и дело с концом? – эмоционально вопрошала Валентина Трубникова.

– Это официальная версия произошедшего, по словам заместителя главврача, Валентина, – заметила я.

– Но ведь такого просто не может быть! Кто же просто так отпустит злоумышленника, который чуть не совершил ограбление медицинского учреждения?! Нет, я ни за что в это не поверю! И потом, Грише не было нужды пробираться на частную территорию для того, чтобы раздобыть себе дозу, поверьте мне.

– А если у него не было денег для того, чтобы расплатиться с поставщиком наркотиков? – спросила я. – Тогда как?

– Гриша мог получить деньги на свои проклятые наркотики, – твердо сказала Валентина Трубникова.

– И каким же образом ваш брат мог это сделать? Я имею в виду, получить деньги? – спросила я женщину.

– Видите ли, Татьяна, у Гриши есть знакомые во многих клубах Тарасова, – объяснила Валентина.

– А-а, то есть вы хотите сказать, что ему готовы были предложить наркотики в этих ночных заведениях, так? – уточнила я.

– Ну, почти так. Кроме того, существуют еще молодежные компании, куда Гриша был вхож. У него был достаточно широкий круг знакомств.

«Да уж, действительно, зачем было Григорию Трубникову соваться и в центр, и тем более в аптеку, если он мог добыть дозу, не прибегая к воровству», – подумала я, а вслух спросила:

– Но вам известны все эти его знакомства? С кем из знакомых вашего брата можно было бы встретиться и поговорить? – уцепилась я за эту ниточку.

Но Валентина Трубникова только грустно покачала головой:

– К сожалению, Татьяна, мне практически ничего не известно о знакомых брата. Я ведь вам уже говорила, что он слишком рано стал самостоятельным и не считал необходимым докладывать мне о том, где он живет и с кем общается.

– Понятно, – сказала я и заглушила мотор, поскольку мы уже прибыли на место.

Мы с Валентиной прошли в морг.

Да, это был Григорий Трубников, Валентина опознала своего брата. Какое-то время ушло на оформление необходимой документации, а потом мы с Валентиной вышли из здания морга.

– Татьяна, когда мне отдадут тело брата? – еле сдерживая постоянно наворачивающиеся на глаза слезы, спросила Валентина.

– Я думаю, что долго задерживать не будут. Скорее всего, уточнят все обстоятельства, предшествовавшие смерти, и тогда вы сможете его забрать. В случае чего звоните мне, телефон вы мой знаете. Мои соболезнования вам, Валентина.

Трубникова кивнула и пошла в сторону ворот.

– Валентина, – окликнула я женщину.

Трубникова обернулась.

– Валентина, я могу довезти вас до магазина, – предложила я.

– Спасибо, но не надо, не утруждайте себя, Татьяна. У вас ведь работа. Спасибо за то, что помогли отыскать Гришу, пусть даже мертвого. А я пойду.

– Хорошо. Крепитесь, Валентина.

– Куда же деваться, – Трубникова слабо улыбнулась, – жизнь-то ведь продолжается.

Женщина пошла по дороге и вскоре скрылась за воротами. А я села в свою машину и принялась составлять план дальнейших действий. Я взяла планшет, который у меня всегда находился в машине на всякий случай. Необходимо подробнее ознакомиться с профилем Консультационно-лечебного центра, откуда Григорий Трубников позвонил своей сестре.

Я набрала в поисковике центр и убедилась, что это медицинское учреждение оказывает желающим довольно широкий спектр услуг. От пластической хирургии и реабилитации после травм до оказания помощи онкологическим больным. Ну, об этом мне уже говорил Володька Кирьянов, когда я попросила его узнать, какому учреждению принадлежит телефонный номер, по которому звонил Григорий Трубников. Однако, изучив список врачей, которые работали в центре, я обнаружила, что определенная их часть – и, кстати, немаленькая – имела специализацию по наркологическому профилю.

Хм, интересно. Некоторые из врачей даже имели степени кандидатов медицинских наук. Остальные, без степеней, тем не менее имели довольно внушительный стаж работы именно в наркологических диспансерах. И это без учета младшего медицинского звена, то есть медицинских сестер. Но надо полагать, что и медсестры так или иначе тоже имели опыт обращения с такими пациентами.

Получается, что в Консультационно-лечебном центре доминирует специализация по наркомании и алкоголизму. А как же тогда пластическая хирургия, посттравматическая реабилитация и онкология? Все это, что же, для отвода глаз? Конечно, существует вероятность, что сначала все эти услуги в центре действительно оказывались в нужном объеме, а затем произошло перепрофилирование именно в сторону наркологии. Или же здесь что-то еще?

К кому бы мне обратиться по этому вопросу? Я еще раз посмотрела на список врачей – специалистов по наркологическому профилю. Так, здесь имеются данные по последнему их месту работы, перед тем как они перешли на работу в центр. Большая часть медиков ранее трудилась в Научно-исследовательском центре при кафедре психиатрии Тарасовского медицинского университета. Нужно туда наведаться.

Я завела мотор и поехала. Припарковавшись недалеко от Научно-исследовательского центра, я поднялась по ступенькам и открыла дверь вестибюля. Подойдя к вахтеру-охраннику, немолодому седовласому мужчине, я спросила, где находится кабинет руководителя учреждения.

– Пройдите по коридору до конца, там увидите дверь с табличкой «Красильников А.К». Вам, девушка, к нему.

– Красильников А. К. – повторила я. – А можно расшифровать эти А.К? Как имя и отчество вашего руководителя?

– Арсений Константинович, – сообщил мужчина.

Я кивнула и пошла по коридору. Дойдя до нужной двери, я постучала.

– Войдите, – пригласил мужской голос.

Я открыла входную дверь и увидела худощавого мужчину лет пятидесяти – пятидесяти пяти. Он сидел в кресле за столом и что-то изучал в компьютере.

– Вы ко мне? – спросил Красильников, оторвавшись от своего занятия.

– Если вы Арсений Константинович, руководитель этого центра, то тогда я к вам, – сказала я.

– Присаживайтесь, – пригласил Красильников и кивком указал на стул.

– Арсений Константинович, мне необходимо с вами поговорить, – начала я, сев за стол перед мужчиной. – Я частный детектив, Татьяна Александровна Иванова, в настоящее время провожу расследование. Мне необходимо в связи с этим прояснить ситуацию с увольнением из вашего исследовательского центра ряда врачей.

С этими словами я положила перед Красильниковым список врачей, которые перешли в Консультационно-лечебный центр, и свою лицензию частного детектива.

Красильников водрузил на переносицу массивные роговые очки, которые лежали на столе рядом с компьютером, и взял в руки лицензию и лист со списком врачей.

– Ну что же, Татьяна Александровна, – начал мужчина, отложив лист и лицензию в сторону, – Вы интересуетесь, по какой причине эти люди уволились из нашего исследовательского центра и перешли в частную клинику, которая только что открылась? Причина очень простая: их переманил Аркадий Битников. Работал у нас такой врач, достаточно профессионально работал, был на хорошем счету. А потом вдруг пришел ко мне в кабинет, сюда, и положил на вот этот стол заявление на увольнение. Так мало этого, он еще и двух других врачей с собой увел и одну медсестру, представляете? Одновременно мы потеряли трех врачей, включая этого самого Битникова и медсестру. А ведь это были очень квалифицированные и ответственные люди, профессионалы. Медсестра Оксана никогда не отказывалась от просьб кого-то подменить или еще чего-то в этом роде. Отпуск, например, передвинуть, да мало ли что еще. Наш исследовательский центр числится на хорошем счету… Так вот, я не сразу подписал заявление Битникова. Решил поговорить с ним, выяснить причину. Но Аркадий сначала отмалчивался и только потом, перед самым уходом, признался, что в этой клинике, где он собирался работать, ему пообещали блестящее будущее, какие-то нереально заманчивые перспективы.

– А этот Аркадий Битников сказал, что же именно ему предложили? – спросила я.

– Нет, конкретно он ничего не сказал. Но насколько я понял, то, чем его завлекли, заманили, относилось к дальнейшему продвижению в науке. Диссертацию он собирался написать и защитить, естественно. Хотя он мог и у нас этим заниматься, препятствий никто ему не чинил.

– Может быть, на новом месте он мог более успешно собрать материал для своей научной работы? – высказала я предположение.

– Ой, я вас умоляю, – усмехнулся Красильников, – какой материал он мог там собрать? Там ведь находятся пациенты с неоперабельной формой онкологии. Да, они получают наркотические препараты в качестве обезболивающих, но этих людей нельзя считать подходящим материалом для научных исследований. Это совсем другая категория.

– Значит, Аркадий Битников был заинтересован в научной карьере. А медсестра? – задала я вопрос. – Вряд ли она стала бы писать диссертацию.

– Я так думаю, что Оксане предложили оплату, которую у нас она не смогла бы получить. Ведь не секрет, что труд медсестры оплачивается совсем не так, как труд врача. Ну что тут скажешь? Девушку нельзя осуждать за то, что она перешла на более высокооплачиваемую работу.

– Арсений Константинович, вот вы сказали, что Аркадий Битников увел врачей и медсестру, ну то есть поспособствовал тому, что эти ваши сотрудники тоже перешли в частную клинику. То есть они устроились на новую работу по рекомендации Битникова, так? – спросила я.

– Ну, прямо об этом они мне не сказали, но я на сто процентов уверен, что сами бы они не поменяли место работы на новое.

– А сам Аркадий Битников?

– А что вы имеете в виду? – Красильников недоуменно посмотрел на меня.

– Самого Битникова ведь тоже кто-то пригласил? Так? Очевидно, что это было личное приглашение. Что вы думаете по этому поводу? – спросила я.

– Я не знаю, кто именно пригласил Аркадия, но вы правы. Все говорит о том, что это было личное приглашение и предложение, – ответил мужчина.

– А чем занимался Аркадий Битников в вашем учреждении? – задала я следующий вопрос.

– Ну, у Аркадия было широкое поле деятельности. Он проводил и индивидуальное лечение наркозависимых, и групповое. У него было несколько таких групп. Кроме того, он выезжал и на дом, проводил и лечение, и реабилитацию, – объяснил Красильников.

– То есть как специалист он… – Я вопросительно посмотрела на Красильникова.

– Специалист он неплохой, не буду кривить душой. Аркадий показывал хорошие результаты. Хотя… вы знаете, в нашей области трудно говорить о том, оправдали ли себя те или иные методы.

– Вот как? – удивилась я.

– Да, наркомания, как и алкоголизм, как, в принципе, и психиатрические заболевания, неизлечима. Можно только говорить о более или менее продолжительной ремиссии. Полного излечения, как я уже сказал, к сожалению, нет и быть не может. Это состояние можно сравнить с миной замедленного действия. Вот, к примеру, приняли мы на место уволившегося Аркадия Битникова нового специалиста, так некоторые из его пациентов уже оставили этот свет, другие, правда, время от времени еще появляются. Лечим их, выполняем свою работу, – резюмировал мужчина.

– Понятно. Скажите, Арсений Константинович, а сколько времени прошло с тех пор, как уволился Аркадий Битников? – спросила я.

– Да… – Красильников задумался, вспоминая. – Года три-то уж точно прошло.

– И что стало с его карьерой? Аркадий Битников успешно защитил диссертацию, стал ученым с мировым именем? – задала я интересующий меня вопрос.

– Нет, не стал. Иначе о его успехах стало бы известно нашему сообществу, – ответил мужчина.

– Понятно.

– Я ответил на все ваши вопросы, Татьяна Александровна? – спросил Красильников.

– Да, спасибо вам большое, Арсений Константинович, – сказала я, вставая. – Всего вам доброго.

– До свидания.

Я вышла из медицинского учреждения.

Итак, что же я узнала? Что некий Аркадий Битников, специалист по лечению наркологической зависимости, уволился и перешел на работу в только что открывшийся Консультационно-лечебный центр, уговорив еще несколько врачей и медсестру последовать его примеру. Понятно, что во главу угла были поставлены деньги и научная карьера. Но, судя по рассказу Арсения Красильникова, карьера выдающегося ученого у Аркадия Битникова не задалась. Вполне вероятно, что и у двух других врачей, которых увел с собой Битников, а также и у медсестры дела обстояли подобным же образом. Может быть, даже самое низшее медицинское звено, а именно санитары, тоже были, так сказать, специально «выписаны» откуда-то из других клиник.

Предположим, существует какое-то лицо или даже группа лиц, ответственных за подбор кадров, которые необходимы для открывающегося медицинского учреждения. В принципе, ничего необычного в этом не было. Ведь профессиональные, хорошо зарекомендовавшие себя работники на дороге не валяются. Однако основной профиль Консультационно-лечебного центра не был связан с наркозависимыми пациентами. Исключения, по словам Арсения Красильникова, составляли онкологические пациенты, которым были необходимы препараты, содержащие наркотические компоненты. Тогда почему же упор при подборе медицинских кадров для центра делался именно на врачах, которые специализировались по теме наркологии? Кто бы мне помог прояснить этот вопрос? Так, а что, если обратиться за разъяснением к моему знакомому журналисту Даниилу Ляховецкому? Он зарекомендовал себя как специалист широкого профиля. Насколько я помню, Данька писал и о культуре, и о науке, и о спорте. Возможно, удастся напрячь его медицинской темой. Если не он сам, то вполне вероятно, что Даня подскажет мне, кто сможет мне помочь. Решено, звоню Ляховецкому.

Я набрала знакомый номер и, подождав, услышала раскатистое:

– Слушаю!

– Дань, привет. Это я, Татьяна.

– О, Таня, сколько лет, сколько зим! Совсем меня забыла. И не стыдно? – шутливо пожурил меня Ляховецкий.

– Стыдно, Дань, признаю. Но ты же знаешь мою работу: расследование за расследованием. Иногда даже без перерыва. Так что не ругай, – попросила я смиренным тоном.

– Да ладно, чего уж там. Я рад снова услышать твой голос.

– Слушай, Дань, – начала я, когда официальная часть разговора была исчерпана. – У меня к тебе есть вопрос, точнее, несколько вопросов. Ты ведь, кажется, одно время плотно занимался медицинской темой.

– Ну, было такое дело, – признался Ляховецкий.

О, как я попала в точку! Мое предположение оказалось верным.

– А что тебя интересует, Тань? – спросил Ляховецкий.

– Консультационно-лечебный центр, открытый года три или около того назад в Ноябрьском ущелье.

В трубке воцарилось молчание.

– Алло, Дань, ты на связи? – забеспокоилась я, подумав, что нас разъединили.

– Да, да, Тань. Слушай, я вот тут подумал… не телефонный это разговор. Если тебе очень надо, то…

– Очень надо, Данечка! Ты даже не представляешь себе, как надо! Просто позарез! От этого зависит мое расследование, которым я сейчас занимаюсь.

– Ну, тогда нам с тобой надо пересечься, – предложил Ляховецкий.

– Где тебе будет удобнее, Дань? – спросила я. – Называй место.

– Ты сейчас вообще где находишься? – спросил Ляховецкий.

– В центре, на углу Ленинской и Радищева, – ответила я.

– О, вот и отлично. Там недалеко есть одно кафе, очень уютное заведение под названием «Пестрый зонт». Я смогу быть там ну… примерно минут через сорок. Тебя это устроит?

– Спрашиваешь! Конечно, устроит. Жду тебя в кафе.

– Тогда до встречи.

– Пока, до встречи.

Я отключилась и пошла к своей машине. Мне потребовалось около десяти минут для того, чтобы доехать до «Пестрого зонта».

Я припарковала машину и вошла в кафе. Интерьер оправдывал свое название: стены этого заведения были разрисованы яркими, красочными зонтиками, а на столиках стояли миниатюрные зонтики в качестве подставок для салфеток. Посетителей в «Пестром зонте» было немного.

Я выбрала столик у окна. Ко мне почти сразу же подошла миловидная официантка и, приветливо улыбаясь, спросила:

– Что будете заказывать?

Девушка подала мне меню, и я выбрала салат из помидоров и огурцов с зеленью, суп-харчо, а на десерт – кофе и пирожное «Эстерхази» с грецкими орехами.

Заказ принесли довольно быстро, и когда я увидела в окно Даниила Ляховецкого, я уже расправилась с обедом и приступила к десерту.

– Еще раз здравствуй, Даня, – сказала я, когда журналист сел за мой столик. – Ты что-нибудь закажешь?

– Только кофе, – ответил Даниил и, подозвав официантку, сделал заказ.

Вскоре девушка поставила перед Ляховецким чашку с дымящимся напитком.

– Так что тебя, Тань, интересует? – сделав глоток, спросил Даниил.

– Как я уже сказала тебе по телефону, сейчас я занимаюсь расследованием. И на этом пути мне пришлось столкнуться с Консультационно-лечебным центром. Я съездила в это учреждение, пообщалась с заместителем главного врача, и у меня возникло такое чувство, что основной профиль этого центра, заявленный как оказание помощи онкологическим больным, мягко говоря, не соответствует действительности. Ну, то есть центр занимается еще и реабилитацией травм, и пластической хирургией, но центральное место принадлежит онкопациентам.

– А почему у тебя возникло такое чувство? – спросил Ляховецкий.

– Видишь ли, Дань, я изучила список врачей, которые работали в этом медицинском учреждении и, к своему удивлению, обнаружила, что среди них есть и те, которые ранее специализировались на лечении наркозависимых пациентов. Вот скажи мне, что им делать среди раковых больных? Кроме того, некоторые из этих докторов обладали научными степенями, представляешь? Помимо высшего медицинского персонала в центре работали и медсестры, а возможно, что и санитары. Я выяснила, где все эти медики работали до того, как перешли на работу в центр. Оказалось, что немалая их часть были сотрудниками Научно-исследовательского центра при кафедре психиатрии нашего медицинского университета. Я отправилась туда. И знаешь, Дань, что я там узнала? Что около трех лет назад, когда открылся этот Консультационно-лечебный центр, этих докторов туда персонально пригласили, пообещав высокие ставки и научную карьеру. И вот теперь скажи, какая научная карьера может быть при специфике данного центра, учитывая, что большинство пациентов там находятся с онкологическим диагнозом? Конечно, эти больные получают препараты с наркотическим компонентом в качестве обезболивающего. Но на них диссертацию не напишешь. И кроме того, как раз тогда, когда я начала заниматься своим расследованием, вокруг этого центра стали происходить подозрительные движения, события то есть. Что скажешь, Дань?

Ляховецкий постучал пальцами по столику и допил наполовину остывший кофе.

– Да, Тань… Ты знаешь, мне пришлось столкнуться с этим самым центром, чтоб ему…

– Даже так? Расскажи, Дань, – попросила я.

– Да тут даже и рассказывать-то не особенно хочется. Мутная какая-то история. Короче, так. Когда у нас открывался этот центр, я получил задание от своего шеф-редактора написать подробный отчет об этом событии. Ну, типа того, что главным спонсором этого медицинского заведения является очень состоятельный бизнесмен из Питера. И что благодаря его финансовой поддержке многие безнадежно больные получат квалифицированную и специализированную помощь. Кстати, этот самый бизнесмен как раз-таки и прибыл на открытие центра. Я не буду тебе, Тань, расписывать весь административный ажиотаж, все то неуемное рвение, которое всегда имеет место быть во время пребывания любой значимой «шишки». В принципе, все это можно было пропустить как неизбежное бахвальство и чинопочитание. Но мне удалось узнать то, после чего не то что писать об этом бизнесмене не захотелось, а возникло желание бежать от него куда подальше.

– Он, этот бизнесмен, что же, сам дьявол во плоти? – спросила я.

– Ты угадала, Тань. Вот прям точное определение, – кивнул Ляховецкий.

– Только не говори, что у него имеются рога и хвост, – попыталась я пошутить.

– Хуже, Тань, намного хуже. Этот тип очень богатый и обладает большой властью. Ну а что касается внешности, то даже внешне выглядит неприятно. Хмурый, злой. Даже перед нашим руководством не счел нужным спрятать свою личину. Хотя, а зачем? Ведь барин-то он.

– Но послушай, Дань, а почему этот бизнесмен решил открыть центр именно в Тарасове, в нашем городе? Что, он не мог проспонсировать подобное медицинское учреждение в славном городе Петра Первого? Должен быть какой-то очень веский аргумент, какая-то очень важная причина. Иначе как все это можно объяснить? – спросила я.

– Объясняется все это просто. Мне удалось узнать, что у этого питерского бизнесмена – спонсора центра – имеется дочь. Причем единственная дочь, по словам знающих людей, умница и красавица. Но, как и водится, очень избалованная, капризная, ни в чем не знающая отказа. Папа-бизнесмен исполнял и оплачивал все прихоти дочурки. Но, видно, ей все в конце концов приелось, и пустилась девушка во все тяжкие. Связалась с плохой компанией, в которой много чего было, а особенно наркотиков. И дочка стала закоренелой наркоманкой. Когда папа-бизнесмен об этом узнал, то развил бурную деятельность по излечению единственной наследницы от пагубного пристрастия. Но куда там! Не помогли ни самые именитые доктора, ни ясновидящие-экстрасенсы. Девушка лечилась в самых дорогих и престижных клиниках, но и там умудрялась получать вожделенную дозу. Не помогла даже суперкрутая охрана. И вот тогда, как я предполагаю, бизнесмен и обратился к специалистам, которые занимаются разработками препаратов, избавляющих от наркотической зависимости.

«А ведь Арсений Красильников говорил, что бывших наркоманов не бывает, – подумала я, – ремиссия сменяется обострением и возвратом к старому».

– Бизнесмен решил организовать центр, который бы занялся поиском способа избавить наркоманов от их пристрастия, – продолжал Ляховецкий. – Он пообещал «златые горы», в общем, любые блага тому, кто найдет средство, способное вернуть его дочь к нормальной жизни. Что конкретно удалось сделать этому бизнесмену, я не знаю. Но кажется, специалистов он все-таки отыскал, судя по твоему рассказу, Тань. Ты ведь сказала, что в кадровом составе центра преобладают как раз-таки доктора, занимающиеся лечением наркозависимых, так?

– Да, все правильно, Дань, – сказала я, не в силах отделаться от мысли, которая вдруг пришла мне в голову.

Что же это получается? Значит, в центре разрабатываются способы лечения наркоманов и для этого производятся опыты на… наркоманах? Ну да. Пример с Григорием Трубниковым очень нагляден и показателен. Ведь он же звонил сестре и просил спасти его! Кто-то привез наркомана Григория в центр, какое-то время он там побыл, потом улучил момент и позвонил Валентине. Но во избежание раскрытия всей преступной группы медиков, производящих опыты над наркоманами, от Григория просто-напросто избавились, представив дело так, что якобы он полез в аптеку для того, чтобы заполучить наркотические препараты. Ага, а потом побежал от патруля и закинулся наркотиком, который находился у него в кармане! И как же мне врал заместитель главного врача Владислав Печенковский, рассказывая байку о том, что Григорий якобы сам пробрался на территорию центра, опять же, с целью раздобыть наркотик.

Да, похоже, что в центре действительно проводятся опыты, а кто-то поставляет в это медицинское учреждение наркоманов. Естественно, что и Печенковский, и его начальник, то есть главврач, – все они связаны одной цепью, точнее сказать, они – звенья одной цепи. И все это делается только ради того, чтобы избавить дочь влиятельного бизнесмена от наркомании. Надо полагать, что папа не пожалеет никаких денег, да и вообще будет биться до конца ради своего ребенка.

– Дань, а где сейчас находится дочь этого питерского бизнесмена? – спросила я.

– Совершенно не в курсе, – покачал головой Ляховецкий. – Вот уж чего не знаю, того не знаю. Правда, однажды до меня дошел слух, что девушка куда-то исчезла.

– Как это «исчезла»? – спросила я.

– Ну как, как. Вроде бы как-то вышла из дома, а обратно не вернулась. И никто не знает, где она. Однако отец не стал ее искать. Странно, не правда ли? Ты не находишь? – спросил Ляховецкий.

– Так, может быть… Дань, а что, если девушка находится в клинике? – предположила я.

– Мне эта мысль тоже приходила в голову. Смотри, ведь если бы бизнесмен и правда не знал, где может находиться его чадо, то он бы нанял с десяток частных сыщиков, а может быть, и прибегнул к помощи полиции, хотя едва ли. Все-таки дочь-то – наркоманка.

– Ну, так это вряд ли является тайной за семью печатями, – возразила я, – шила ведь в мешке не утаишь. Я считаю, что бизнесмен не отступился бы и заставил отыскать дочь. Ну а раз он не стал никого привлекать, то, скорее всего, он все-таки держит девушку в надежном месте. Там, где есть решетки на окнах, прочная дверь, хорошая звукоизоляция.

– Да, Тань, ты права, скорее всего, именно так все и есть, – подхватил Ляховецкий. – Возможно, к девушке пригласили личного врача и медсестру. Они проводят необходимые мероприятия для того, чтобы снизить неизбежную в таких случаях интоксикацию организма. И вообще, как мне кажется, обо всей этой ситуации с дочерью бизнесмена знает очень узкий круг лиц.

– То есть бизнесмен выжидает, когда же будет создано это волшебное лекарство? – спросила я.

Даниил кивнул.

– Дань, а ты не назовешь мне имя этого питерского бизнесмена? – спросила я.

– Нет, Тань, – твердо ответил Ляховецкий. – Как говорится, плетью обуха не перешибешь. Тебе лучше не знать, поверь мне. У тебя ведь есть твое расследование, вот и занимайся им.

– Пожалуй, ты прав, Даня, – задумчиво сказала я. – В любом случае большое тебе спасибо, ты мне очень помог. Теперь, после твоего рассказа, очень многое прояснилось и встало на свои места.

– Я рад, Таня, что смог помочь тебе. Ну, удачи тебе.

– Спасибо, Даня.

После разговора с Ляховецким я подумала и решила, что есть смысл снова наведаться в ночной клуб «Оазис». Ведь именно там видели Елизавету Донникову, а после она нигде больше не появлялась, ни дома, ни в университете. Можно допустить, что учеба и получение высшего образования Елизавету не интересовали от слова «совсем». Возможно, что ее новое увлечение – Станислав Сошественский – вовлекло девушку в любовный водоворот настолько, что ей не хотелось никакой связи с внешним миром. Отключила Елизавета свой смартфон и наслаждается сейчас где-нибудь новыми отношениями. Но с другой стороны, нельзя сбрасывать со счетов то, что Станислав принимает наркотики, об этом уверенно говорил Константин Стародубников – экс-друг Станислава и экс-бойфренд Елизаветы. Возможно, что Елизавета уже успела, как говорится, «подсесть» на наркотическое зелье. Конечно, срок употребления наркотиков у девушки не такой уж и большой, но тем не менее помощь ей определенно требуется.

Я завела мотор и поехала к ночному клубу. Я подъехала на парковку, но сразу выходить из машины не стала. Надо было составить план, к кому конкретно мне лучше обратиться. В принципе, нужные мне вопросы я уже задавала и бармену, и охранникам. Однако сколько-нибудь определенных ответов на них я так и не получила.

Был еще один момент, который не давал мне покоя: ведь никто из тех, с кем я беседовала, не видел, как Елизавета ушла из «Оазиса». А что это может означать? То, что Донникова еще может находиться в этом заведении. А в каком качестве Елизавета может находиться в «Оазисе»? Если «Оазис» не просто ночной клуб, где развлекаются молодые люди, то это одно дело. Но что, если это подпольный притон, где торгуют женским телом? Не исключено, что Донникову могли там удерживать насильно, вопреки ее воле. Схема здесь очень простая: Елизавету могли накачать наркотиками, а потом, когда произошло привыкание, она уже будет готова работать проституткой просто ради того, чтобы получить дозу.

Я набрала Владимира Кирьянова.

– Володь, привет, это я, Татьяна. Послушай, тебе известно что-нибудь о ночном клубе «Оазис» в плане подпольной проституции? Не фигурирует ли это заведение как нелегальный бордель? – спросила я.

– Вроде бы нет. Во всяком случае, мне ничего об этом не известно.

– Слушай, а может, спросишь, кто курирует эту тему?

– Спрошу, но тебе придется подождать.

– Само собой.

– Тогда жди.

Я отключилась, но вскоре мой сотовый запиликал.

– Алло, – сказала я.

– Тань, слушай, я тут пообщался с ребятами по твоему вопросу, – сказал Владимир.

– И? – воскликнула я в нетерпении.

– Да нет, ничего такого криминального в отношении этого заведения замечено не было. Да, конечно, разжиться наркотой в «Оазисе» вполне возможно, но это дело не приняло серьезный оборот. По мелочи, само собой, там происходит такое. Просто, понимаешь, уследить за каждой мелочью нет никакой возможности. Ну а что касается проституции, то случаев таких не было. Вот и все, что я могу тебе сказать.

– Спасибо тебе, Володь, – поблагодарила я друга и нажала на отбой.

Но то, что никто не сигнализировал о наличии в «Оазисе» подпольного борделя, еще не является свидетельством того, что он не существует. Возможно, что бордель тщательно законспирирован. И если допустить, что Елизавета Донникова не выходила из ночного клуба, то…

Я не успела сформулировать мысль, потому что заметила, что из двери ночного клуба, расположенной в стороне от парадного входа, вышел молодой человек. Я пригляделась: это был Константин Стародубников – бывший возлюбленный Елизаветы Донниковой.

Я немного сползла с сиденья вниз для того, чтобы парень меня не заметил. Впрочем, между нами было довольно приличное расстояние, поскольку я припарковалась почти у самого главного входа ночного клуба, благо машин было не очень много.

Искоса наблюдая за Константином, я поняла по его позе и нетерпеливым взглядам в сторону черного входа, что Стародубников кого-то ожидает.

Спустя минут пять-семь на территорию «Оазиса» въехала «Тойота» темно-синего цвета. Машина остановилась совсем близко от Константина. Я думала, что Стародубников ожидал шофера «Тойоты», но он не вышел. Вместо этого сам Константин подошел к водительскому окошку и начал о чем-то разговаривать с тем, кто находился за рулем.

Говорили они недолго. После этого Константин отошел от «Тойоты» и снова вошел в ночной клуб через тот же запасной вход.

Я хотела пойти вслед за Константином и по мере возможности понаблюдать за его действиями. Можно было попытаться проследить за Стародубниковым, хотя сделать это было нелегко, ведь я не знала всех ходов-выходов этого заведения. Однако, поразмыслив, я решила не выходить из своей машины и не упускать из виду приехавшую «Тойоту». Ведь вполне был возможен такой вариант, при котором шофер, не дожидаясь Константина, мог взять и уехать. И где его тогда искать? По крайней мере, Константина Стародубникова я всегда найду. Либо в загородном коттедже, либо в городской квартире.

Ждать Константина мне, а также и шоферу, который оставался в «Тойоте», пришлось довольно долго. Но вот наконец двери черного хода распахнулись, и из них вышел Константин. Но он был не один: рядом с ним, покачиваясь, показался молодой и очень худой парень. Он сделал пару шагов и едва не свалился, если бы Стародубников его не поддержал. Вероятно, шофер «Тойоты» тоже увидел Константина, потому что тут же вышел из машины и быстрым шагом направился к двери черного хода, откуда только что вышли Константин и его спутник. Я было подумала, что шофер пошел на подмогу Константину, но тут вдруг произошло то, чего увидеть я никак не ожидала. Мужчина вдруг оглушил парня ударом кулака в голову. Парень замотал головой и превратился в тряпичную куклу. Константин держал его с одной стороны, а шофер подхватил с другой. Втроем они стали двигаться к машине.

Что же это такое происходит? Парень, которого вывел Константин из ночного клуба, производил впечатление пьяного. Возможно, ему стало плохо, и оказаться на свежем воздухе было, в принципе, хорошей идеей. Однако действия шофера «Тойоты» никак не увязывались с помощью, которую оказывают подвыпившему приятелю. И почему Константин занял такую непонятную позицию? Кем приходится Стародубникову этот парень? Явно не другом, с друзьями так себя не ведут.

Я открыла дверцу машину, выбежала на территорию ночного клуба и погналась за этой троицей. Между тем Константин и шофер уже довели парня до «Тойоты». Мужчина открыл багажник и затолкал в него парня, а затем закрыл на замок. Пожав Константину руку, он подошел к водительскому месту и открыл дверцу. Я была недалеко от них.

Недолго думая, я крикнула:

– Константин! Стойте! Не двигайтесь!

Стародубников обернулся и, увидев меня, приготовился бежать. Он даже сделал несколько шагов по направлению к ночному клубу. Но скрыться Стародубникову не дал шофер «Тойоты». Мужчина молниеносно сориентировался и вцепился в правую руку Константина. Стародубников начал вырываться, но шофер оказался сильнее. Он запихнул Константина внутрь «Тойоты», сам схватил руль, и вот машина уже помчалась вперед.

Я, не теряя ни секунды, бросилась к своей машине, повернула ключ и помчалась за «Тойотой». Первоначально машина, увозившая неизвестного парня и Константина, ехала прямо на бешеной скорости. Я начала отставать, но вскоре мне удалось сократить расстояние. Мы приближались к перекрестку. Шофер, сидевший за рулем «Тойоты», каким-то образом проскочил на запрещающий сигнал светофора и свернул на параллельную улицу. Мне же ничего не оставалось делать, как ждать, когда загорится мой свет. Но вот наконец-то зажегся зеленый свет, и я помчалась за «Тойотой». Вот я уже увидела машину в общем потоке и начала обходить двигавшиеся перед ней транспортные средства. Шофер «Тойоты», заметив, что расстояние между нами неуклонно сокращается, принялся сигналить и постоянно менять полосы движения. Начался разноголосый хор недовольных автомобилистов. Но шофер, пытавшийся уйти от меня, продолжал гнуть свою линию, пытаясь оторваться.

Мы начали приближаться к дорожно-транспортной развязке. Там находился мост. Вскоре я увидела, как «Тойота» въехала на этот мост. Вот это уже было плохо для меня. Ведь если машина, которую я преследовала, покинет в итоге мост, то расстояние между нами увеличится настолько, что вряд ли я смогу догнать «Тойоту» и находившихся в ней пассажиров.

Ладно, еще не вечер, посмотрим, как будут разворачиваться события дальше.

Я продолжала гнать на предельной скорости, «Тойота» тоже летела как угорелая, нарушая все правила дорожного движения. Расстояние между нами снова стало уменьшаться: когда «Тойота» пересекла середину моста, я уже была в самом его начале. И вдруг я увидела, как машина, которую я преследовала, внезапно врезалась в ограждение. Я услышала дикий визг тормозов, жуткий скрежет металла и чьи-то громкие крики. Удар был настолько сильный, что «Тойота» перевернулась и пробила ограждение. Впереди начала образовываться пробка, потому что машины стали останавливаться. Открывая дверцы, автомобилисты устремлялись к месту аварии. Я проехала еще какое-то расстояние и уперлась в пробку. Только после этого я выбежала из своей машины и побежала туда, где произошло ДТП. Около перевернутой кверху колесами «Тойоты» уже скопилась порядочная толпа.

Я бросила взгляд на место водителя: так и есть, около нее уже набралась приличная лужа крови. Собственно, ничего удивительного в этом не было: на такой скорости врезаться в ограждение и остаться в живых – это уже из области фантастики.

Я услышала реплики собравшихся людей:

– Конец ему!

– Кто-то еще был в машине, кроме шофера?

– Вызовите уже ГИБДД!

Я достала сотовый:

– Я сейчас вызову полицию, – сообщила я собравшимся.

Автомобилисты кивнули и стали расходиться к своим машинам. По вполне понятным причинам, никто из них не стал дожидаться приезда полиции, чтобы потом не ходить в участок как свидетель ДТП.

Я набрала Кирьянова.

– Алло, Володь, это я, Татьяна. Срочно подъезжай к автомобильному мосту на Третьей Дачной, – сказала я.

– А что случилось, Тань? Ты-то там каким макаром? – поинтересовался Владимир.

– Преследовала Константина Стародубникова, бывшего бойфренда пропавшей Елизаветы Донниковой, которую я ищу. Около ночного клуба «Оазис» Константин вместе с шофером темно-синей «Тойоты» запихали в багажник какого-то парня, похоже, накачанного наркотиками, и повезли. Я попыталась остановить «Тойоту», но шофер погнал как угорелый. Мне не оставалось ничего другого, как преследовать его. И вот – результат. Не справился с управлением, врезался в ограждение, машина перевернулась.

– Кто-то уцелел? – спросила Кирьянов.

– Шофер – точно нет, там на его месте столько кровищи! Думаю, что и парень, который в багажнике – тоже без вариантов. Что же касается Константина, пока ничего не ясно. Все, Володь, давай подробности оставим на потом. Я сейчас подойду поближе, посмотрю, что и как. И подожду ГИБДД.

– Ясно, сейчас отправлю своих, – коротко сказал Владимир и отключился.

Пробка почти рассосалась. Я припарковалась и отправилась к «Тойоте». М-да, вид у шофера «Тойоты» был, как в фильме ужасов: вместо лица – кровавая маска, а череп весь расплющился. Я посмотрела на багажник, ведь в нем должен был находиться парень, которого Константин привел из ночного клуба и которого шофер «Тойоты» запихнул в багажник, предварительно оглушив.

Я прислушалась, но в багажнике было тихо: ни стонов, ни еще каких-либо звуков слышно не было. Открыть багажник не представлялось возможным, во всяком случае, прямо сейчас. Его основательно заклинило, да и отсутствие звуков из него красноречиво говорило о том, что тот парень уже мертв.

Я посмотрела на место рядом с шофером, там было пусто. А где же Константин Стародубцев?

– Эй, кто-нибудь! – услышала я крик.

Я посмотрела в сторону и увидела полную светловолосую женщину с короткой стрижкой лет сорока восьми – пятидесяти. Она стояла и махала руками. Я быстро подбежала к ней.

– Необходимо срочно вызвать «Скорую»! – взволнованно заговорила женщина. – Здесь находится раненый, у него сильное кровотечение.

Я посмотрела туда, куда указывала женщина. На самом деле это был Константин Стародубников. Стало быть, при ДТП его выбросило из «Тойоты».

Я взглянула на Константина. Он лежал с закрытыми глазами и издавал еле слышные звуки, похожие на стоны.

– Константин, Константин, вы слышите меня? – спросила я, наклонившись над Стародубцевым.

– Он истекает кровью, необходима «Скорая»! – снова воскликнула женщина.

Я вытащила из сумки сотовый и вызвала «Скорую».

– «Скорая» едет, – сказала я, пряча телефон в сумку и снова наклоняясь над Константином.

– Константин, скоро приедет помощь, вам надо продержаться до ее приезда, – сказала я.

Да, Константин очень серьезно пострадал. Хотя я и не медик, но даже мне стало понятно, что состояние Стародубникова очень плохое, можно сказать, критическое. Кажется, кроме переломов, у Константина были обширные раны, ведь крови было очень много.

– Почему он истекает кровью? – спросила я женщину.

– У него очень серьезные повреждения, – ответила она. – Необходимо осмотреть его до приезда «Скорой» и остановить кровотечение. Я врач, но у меня с собой нет никаких перевязочных материалов.

– У меня в машине есть аптечка, – сказала я.

– Так несите ее сюда скорее! – воскликнула женщина.

Я побежала к своей машине.

– Вот, держите, – сказала я, возвращаясь и протягивая аптечку женщине.

– Я осмотрела его, пока вы ходили, – сказала она.

– И что у него? Какие раны? И где? – спросила я.

– На бедре обширная рана, отсюда такое обильное кровотечение, – объяснила женщина.