– Да, это я.

– Елизавета Максимовна, это Татьяна Иванова. Вы сейчас сможете подъехать в полицейское отделение? Туда, где было заведено уголовное дело, – уточнила я.

– А что, что-то случилось? – обеспокоенно спросила Безрассчетнова.

– Не волнуйтесь, ничего особенного не случилось. Просто необходимо соблюсти некоторые формальности, – немного туманно объяснила я.

– Хорошо, я сейчас буду, – ответила Елизавета Максимовна.



Безрассчетнова вошла в кабинет в сопровождении неизменного Степана.

– Здравствуйте, – сказала она, обращаясь ко мне и Кирьянову, – что произошло?

– Елизавета Максимовна, скажите, у ваших украшений, которые находились в сейфе Иннокентия Алексеевича, были какие-нибудь особые приметы? Например, гравировка, сколы? – спросила я.

– Да, на серьгах были выгравированы инициалы «В.П.» – Вера Платоновна. Это моя бабушка, – объяснила Безрассчетнова. – А что? Их нашли? Ну, не молчите, пожалуйста, скажите!

– Взгляните сюда, Елизавета Максимовна, – сказал Кирьянов и жестом фокусника сдернул салфетку, под которой на столе были разложены все три предмета из гарнитура.

– Да, да! – вскричала Безрассчетнова. – Вот, сами взгляните на гравировку! Господи! Значит, вы нашли того, кто застрелил Кешу?! Кто это? Кешу убили из-за моих украшений? Да если бы я только знала!

– Успокойтесь, Елизавета Максимовна, – сказала я, – к сожалению, убийцу вашего племянника мы пока не нашли. Но найдем обязательно, – заверила я ее. – А ваши украшения, пока преступник не найден, останутся у нас. Как только уголовное дело будет закрыто, мы их вам вернем.

Глава 4

Я проснулась и не стала вылеживаться, в чем меня вчера в шутку упрекнул Кирьянов, а сразу же встала с постели. Приняла контрастный душ, чтобы прогнать остатки сна, растерлась как следует махровым полотенцем и пошла на кухню.

Надо бы основательно позавтракать. Вчера за весь день я поела только на поминках в ресторане, не считая завтрака. К вечеру я так устала, что и поужинать-то толком не смогла.

Ох, определенно заработаю я себе гастрит. И это в лучшем случае.

Я сварила геркулесовую кашу, разогрела в микроволновке несколько блинчиков, сделала бутерброды с сыром и ветчиной и, конечно же, сварила кофе.

Покончив с завтраком и насладившись своим любимым напитком, я вышла на балкон и закурила сигаретку. Выкурив ее, я решила, что мне пора наведаться наконец к Веретенникову. Поеду прямо сейчас к нему в офис.

Неужели он и есть убийца Иннокентия Джембровского? Теперь очень многое будет зависеть от того, сможет ли Шилов опознать его. Ведь вчера на допросе он сказал, что было темно, да он и не приглядывался к человеку, который принес ему украшения. И который, кстати, назвался Константином Михайловичем.

Так что же получается? Веретенников Константин Михайлович, владелец «Сервис Плюс», застрелил Иннокентия Джембровского, украл из сейфа дорогие дамские украшения и принес их скупщику краденого Шилке?

Мотива убийства Веретенниковым председателя совета директоров банка можно объяснить нежеланием Веретенникова отдавать кредит. Недаром же из-за этого их отношения обострились настолько, что Джембровский распорядился не пускать Веретенникова в офис «Бонбанка» до тех пор, пока тот не рассчитается с долгами. Стало быть, мотив у Веретенникова присутствует.

Но вот дальше происходит нечто плохо объяснимое. С какой целью Веретенников назвал Шилову свое имя и отчество? И зачем он практически сразу понес комплект украшений в скупку?

А может быть, это Шилов сочинил такую байку про «Константина Михайловича»? Да нет, вроде бы он говорил правду. Когда Кирьянов обрисовал ему ситуацию, Шилов понял, что ему светит пожизненное, сразу перестал ерничать и посерьезнел.

Так что же руководило Веретенниковым, когда он решился на такой необдуманный, с точки зрения здравого смысла, поступок?

Может быть, Веретеников является заядлым картежником? Проиграл крупную сумму и ему необходимо было погасить долг? А возможно ли, что Веретенников пристрастился к наркотикам и нуждался в деньгах, чтобы приобрести дозу? В общем, Веретенникову почему-то срочно потребовались деньги, и поэтому он решил продать украшения. Обе эти версии имели право на существование. И их следовало как можно скорее проверить. Тем более что я еще ни разу не общалась с этим фигурантом уголовного дела. А возможно, и главным его участником.

Я уже докурила сигарету и собралась возвратиться в комнату, как вдруг в голову мне пришла новая мысль.

События могли разворачиваться и по-другому. А именно: Джембровского собирался устранить кто-то из руководства «Бонбанка». Ну, хотя бы тот же Волошников. Безусловно, он знал о непростых отношениях Веретенникова и Джембровского. И очень ловко подставил Веретенникова. Не зря же он в разговоре со мной делал вид, что совершенно не в курсе всех тонкостей, связывающих руководителя «Сервис Плюс» и Джембровского. И, кстати, очень ловко переводил стрелки на Деревянщикова: вроде бы именно он как раз, что называется, находится в «теме».

Значит, сейчас я поеду в офис к Веретенникову. А после разговора с ним решу, что делать дальше. Но сначала я решила позвонить Кирьянову, для того чтобы узнать о его планах относительно Веретенникова.

– Алло, – сказала я в трубку.

– Я вас слушаю, – отозвался мужской голос, но это был не Кирьянов.

– Можно пригласить Владимира Сергеевича Кирьянова? – спросила я.

– Сожалею, но Владимир Сергеевич срочно выехал, – ответил мужчина. – Позвоните позже.

– Хорошо, – сказала я и положила трубку.

Значит, Кирю вызвали на очередное дело.

Я подошла к шкафу и выбрала деловой костюм светло-синего цвета. Потом причесалась, нанесла макияж и, взяв сумку, спустилась к своей машине. Заведя мотор, я поехала в офис «Сервис Плюс».

Войдя в здание коммерческого центра, где помимо других представительств делового мира Тарасова располагался офис «Сервис Плюс», я спросила у охранника, где находится этот офис.

– Поднимайтесь на четвертый этаж и идите по коридору налево. На кабинете есть табличка, – объяснил охранник.

Я последовала инструкции и, найдя нужную табличку, постучала в дверь.

– Войдите, – услышала я мужской голос.

Я открыла дверь и оказалась в небольшом кабинете. В кресле за столом у окна сидел довольно молодой мужчина, на вид лет тридцати пяти – тридцати восьми. Выглядел он представительно, возможно, из-за своих внушительных габаритов.

– Здравствуйте, Константин Михайлович, – поздоровалась я и, подойдя к столу, придвинула стоящий рядом стул. – Я частный детектив, Татьяна Александровна Иванова, – отрекомендовалась я, садясь на стул. – Вот моя лицензия. – Я достала из сумки файловую папку, в которой хранила лицензию.

Веретенников изучил ее и вернул мне со словами:

– Я не понял, по какому случаю вы здесь?

– Простите, я не сказала. Я занимаюсь расследованием убийства Иннокентия Алексеевича Джембровского, председателя директоров «Бонбанка».

– Но чем я могу вам быть полезен? – Он недоуменно пожал плечами.

– Ответьте, пожалуйста, на мои вопросы, – сказала я.

– Ну, если смогу, то отвечу, – согласился Веретенников.

– Скажите, Константин Михайлович, вы знаете Шилова Виктора Борисовича? – задала я первый вопрос.

Веретенников удивленно посмотрел на меня.

– Нет, я первый раз слышу эти имя, отчество и фамилию:

– Так, ладно. А Джембровского Иннокентия Алексеевича вы знаете? – спросила я.

– Да, конечно, – спокойно ответил Веретенников, – это председатель совета директоров «Бонбанка», царство ему небесное.

– В каких отношениях вы были с покойным Джембровским? – спросила я.

– В нормальных, – пожал плечами Веретенников, – наша организация брала кредит в «Бонбанке». Так что нас связывали деловые отношения, – пояснил он.

– Где вы находились с половины двенадцатого дня до часу в день убийства Джембровского?

– У себя в кабинете, здесь то есть. Позвольте, а почему вы задаете мне подобные вопросы? Вы что, подозреваете меня в убийстве Иннокентия Алексеевича?! – нервно воскликнул Веретенников. – Ну, знаете! Вы бросаетесь такими обвинениями! Я не буду отвечать на ваши вопросы без своего адвоката!

– Константин Михайлович, успокойтесь, пожалуйста. Я вас пока ни в чем не обвиняю. Подозрения есть, я не стану этого скрывать. Но подозрения и обвинения – это разные вещи. А адвокат вам сейчас ни к чему. Вот когда вам действительно предъявят обвинение, тогда – пожалуйста, приглашайте своего адвоката. Ну, так что? Будем дальше говорить? – спросила я.

– Будем, только я хочу сразу заявить, что вы заблуждаетесь, подозревая меня в убийстве Джембровского, – твердо сказал мужчина.

– А что, у вас не было повода его убить? – спросила я.

– Конечно, не было. Зачем мне было убивать главу банка, в котором моя фирма получала кредиты?

– Кредиты, по которым вы отказывались платить.

– Я не отказывался платить, вас неверно информировали.

– Не отказывались платить? А как же это называется? Вы довели отношения с «Бонбанком» до такого состояния, что Иннокентий Алексеевич приказал не пускать вас в офис банка до тех пор, пока вы не выплатите кредиты. Скажете, такого не было?

– Вот тут вы правы, – признался Веретенников. – Но это не значило, что я отказывался платить в принципе. Просто возникли затруднения, поэтому я попросил Иннокентия Алексеевича дать мне отсрочку. Мы как раз вырабатывали взаимоприемлемые условия, чтобы и его, и меня все устраивало.

– Именно с этой целью должна была состояться ваша с Джембровским встреча у него дома в день его убийства? – спросила я.

– Какая встреча? – удивился Веретенников. – Мы не собирались встречаться у него дома. С какой стати, зачем? Для этого есть офис.

– Но ведь в офис вам дорога была закрыта до тех пор, пока вы не погасите задолженность по кредитам. Ведь так? Кроме того, на этой встрече должен был присутствовать начальник отдела по работе с клиентами «Бонбанка» Деревянщиков Владислав Геннадьевич. Что вы на это скажете, Константин Михайлович? Тоже будете отрицать? Скажете, что никакая такая встреча не планировалась?

– Во всяком случае, мне об этом ничего неизвестно.

– А если вспомнить? А, Константин Михайлович? Может быть, вы стараетесь обойти молчанием этот эпизод, потому что вам неприятно вспоминать о том, что там произошло? Потому что на этой встрече произошел конфликт? Вы поругались с Иннокентием Алексеевичем?

– Да вы что, в самом деле? – снова занервничал Веретенников. – Сколько раз вам повторять, что не было никакой встречи и я ни с кем не ругался?

– А кто тогда ругался? Коротун? – не отставала я от него.

– Да вы вообще о чем говорите? Я не понимаю.

– Ладно, чем вы занимались поздно ночью в тот день, когда был застрелен Джембровский? Ну, примерно в двенадцать часов?

– Обычно по ночам я сплю.

– И в день убийства Джембровского вы тоже были дома, а ночью спали? – уточнила я.

– Да, конечно.

– А кто может подтвердить ваши слова?

– Как кто? Моя супруга, естественно.

– Ну, вы же понимаете, что супруга не станет свидетельствовать против вас, – заметила я.

– Да зачем ей свидетельствовать против меня, я не понимаю? Но если мы были дома вдвоем, кто же еще может подтвердить? А, вот, вспомнил. Поздно ночью позвонил сосед: его жене стало плохо с сердцем, а «Скорая» все не ехала. Моя супруга – кардиолог, она пошла посмотреть больную. Так что сосед может подтвердить, ведь это я открыл ему дверь.

– Слова вашего соседа, подтверждающие ваше присутствие дома ночью, мы обязательно проверим. А теперь давайте вернемся к криминальному авторитету по кличке Коротун. Скажите, какие у вас с ним отношения?

– Вы что?! Что вы себе позволяете? Зачем вы приплетаете криминал? Да вы провоцируете меня! Немедленно покиньте мой кабинет!

Глава «Сервис Плюс» сейчас просто рвал и метал.

– Хотите получить повестку в отделение? – спокойно спросила я. – Это легко устроить! Собирайтесь, поедем.

– Никуда я с вами не поеду! – заартачился Веретенников.

– Значит, сейчас здесь будет наряд полиции. Вы хотите, чтобы вас увели в наручниках на виду у всех сотрудников? Вы этого хотите?

– Хорошо, давайте, везите, куда вы собирались меня везти! В отдел, еще куда-нибудь! – Веретенников махнул рукой.



В отделении, куда я привезла Веретенникова, он немного успокоился.

Пока я дожидалась Кирьянова, Веретенникова посадили в одну из комнат и приставили к нему охранника.

Наконец вернулся Владимир.

– Володь, а мы тут тебя дожидаемся, – сообщила я ему.

– Не понял. «Мы» – это кто?

– Я и Веретенников, я его привезла на опознание. Ну, пусть Шилов посмотрит и скажет, он к нему приходил или не он, – объяснила я. – Организуешь опознание?

– Могла бы и не спрашивать. Конечно, сейчас все сделаем.

Сначала Веретенникова ввели в кабинет, в котором на столе, на самом видном месте лежали украшения Безрассчетновой: колье, серьги и перстень.

Я внимательно наблюдала за реакцией Веретенникова. Он равнодушным взглядом окинул стол. Никакой реакции. Или это игра? Нет, так сыграть очень трудно, почти невозможно.

Затем началась процедура опознания. В кабинете стояли пять мужчин, внешне и по возрасту подходящие под типаж Веретенникова. Он, естественно, стоял среди них. В кабинет ввели Шилова.

– Виктор Борисович, внимательно посмотрите на находящихся здесь людей и скажите, видите ли вы среди них человека, который три дня назад ночью приходил к вам домой, – сказал Кирьянов.

Шилов сначала несколько минут смотрел на стоявших перед ним мужчин, потом подошел к Веретенникову, но, покачав головой, отошел назад и сказал:

– Нет, он вроде бы… и подходит, но поручиться не могу. Да, тот был не такой корпусный и немного ниже ростом.

Когда Шилова увели, я спросила Веретенникова:

– Скажите, среди вашего окружения есть человек, который испытывает к вам сильную неприязнь? Может быть, вы кому-то очень сильно насолили, кого-то обидели, в общем, перешли дорогу, образно говоря. Кто-то ведь назвался вашим именем. И это неспроста.

Веретенников вытер пот со лба и, подумав, сказал:

– Я так с ходу сейчас ничего не могу сказать. Надо подумать и вспомнить. Конечно, у меня периодически возникали… инциденты и с сотрудниками, и с теми, кто у меня не работает. Но в данный момент я просто не в состоянии ничего сказать.

– Хорошо, вот вам моя визитка, – я вынула из сумки и протянула Веретенникову листок со своими телефонами. – Если вспомните, то позвоните.

Я вышла из отделения и направилась к машине.

Итак, отпал еще один подозреваемый. Мне остается только одно: снова направиться в дом, где проживал Иннокентий Джембровский, и поговорить наконец с его соседкой Полиной Георгиевной. Надеюсь, она уже вернулась.



Подъехав к дому, я припарковалась и вошла в подъезд. Сегодня дежурила снова Наталья Евгеньевна, как и тогда, в тот день, когда был застрелен Иннокентий.

– Здравствуйте, а вы снова к нам? – спросила она меня. – Вы, наверное, уже нашли того преступника, который убил нашего жильца, Иннокентия Алексеевича?

– К сожалению, еще не нашла, Наталья Евгеньевна, – ответила я ей.

– Жаль, конечно. Но я уверена, вы его обязательно найдете, – сказала женщина.

– А почему вы так в этом уверены? – спросила я ее.

– Ну а как же? Вы – такая энергичная, деятельная, вы так упорно ищете убийцу. Сразу видно, что вы целеустремленная, а такие люди всего добиваются.

Консьержка просто забросала меня комплиментами. С чего бы это? Или она чувствует свою вину? Ведь она же скрыла от меня, что не все время следила за подъездом в тот день. Правда, на все сто процентов я не могла быть в этом уверена. Но наш разговор с ее сменщицей, из которого я узнала, что у Натальи Евгеньевны серьезно больна мама, натолкнул меня на мысль, что женщина могла пойти проведать ее как раз в тот промежуток, когда произошло убийство. Сейчас я проверю свое предположение.

– Да, Наталья Евгеньевна, я привыкла добиваться поставленной цели. Но когда мне не чинят препятствия в виде сокрытия информации, то у меня это получается гораздо лучше, – напрямую, без обиняков, сказала я.

– А кто же скрывает от вас информацию? – Консьержка недоуменно посмотрела на меня. – Я что-то вас не понимаю.

– Да вы, Наталья Евгеньевна, и скрываете. Точнее, вы сказали мне неправду.

Я пристально посмотрела на женщину. Она заметно заволновалась.

– Я?! Когда я вам сказала неправду? – воскликнула консьержка. – Я… на самом деле… не… – Она вдруг замолчала.

– Наталья Евгеньевна, когда я вас спросила, все ли время вы были на своем месте в тот день, когда был убит Джембровский, то вы сказали, что да, все время были на месте, что вы никуда не отлучались. Ведь вы это говорили? Вспомните.

– Да… вроде бы…

– А как было на самом деле? – спросила и сама же ответила: – На самом деле вы покинули свой пост как раз в тот промежуток времени, о котором я вас спрашивала. И который был очень важен для того, чтобы составить правильное представление о том, как же разворачивались события. Если бы я знала это с самого начала, мне не пришлось бы топтаться на месте. Ну, что же вы молчите? Получается, что я права в своем предположении?

Консьержка опустила взгляд и молча кивнула.

– Наталья Евгеньевна, так, может быть, вы исправите эту свою оплошность, а уж если говорить прямо, то ошибку, и расскажете, как было на самом деле?

– Да, конечно же, я все расскажу. Простите меня, я виновата. Дело в том, что у меня старенькая больная мама. Мы с ней живем вдвоем, и больше родственников у нас никаких нет. Я бы не стала оставлять ее одну на весь день, но ничего не поделаешь, приходится работать. На пенсию не проживешь, почти все деньги уходят на лекарства, а жить-то на что-то надо. Вот и приходится подрабатывать дежурной. А в тот день я почувствовала какую-то тревогу. Сижу, места себе не нахожу. И решила я сбегать домой, проведать маму, посмотреть, как она там. Тем более что я живу-то совсем рядом. И надо же было такому случиться, что ушла я как раз в очень важный момент. Поверьте, я и сама переживала, что так получилось. Ведь прежде никогда ничего подобного не случалось, я всегда нахожусь на месте и за всем слежу.

– Хорошо, мне понятна ситуация, – кивнула я. – А теперь расскажите еще раз все то, что произошло в тот день, начиная с того момента, когда к Джембровскому поднялся его шурин Александр. Вы сказали, что он бывал у Иннокентия Алексеевича и что вы знали этого молодого человека.

– Да, совершенно верно. Он поздоровался и поднялся на лифте. А потом в подъезд вошел еще один мужчина и сказал, что он направляется тоже к Иннокентию Алексеевичу. Но я видела его впервые и поэтому попросила назвать имя, отчество и фамилию. Он сказал, что его зовут Деревянщиков Владислав Геннадьевич, что он работает вместе с Джембровским.

– Так, это я уже слышала от вас, рассказывайте, что было дальше.

– А дальше я вижу, что этот шурин, ну, Александр, уже идет обратно. Кивнул мне и вышел из подъезда. Я подумала, что, наверное, этот коллега Иннокентия Алексеевича пришел к нему по делу и поэтому родственника попросили уйти. Но не прошло и пяти минут, как этот Деревянщиков тоже спускается на выход. Я еще удивилась, что они так быстро управились.

– Так, а что было дальше? После ухода Деревянщикова, – спросила я.

– А вот после того, как он вышел, я и пошла проведать маму, – голос консьержки задрожал, – я совсем не подумала о том, что может такое произойти. И вернулась я на пост примерно минут через десять-двенадцать. Я шла домой быстрым шагом, заглянула в комнату мамы, увидела, что мама спит, дышит ровно, ну, и побежала обратно. Сюда, значит.

– Ну, хорошо. А вы обратили внимание на то, сколько было времени? – спросила я.

– Ну, точно сказать не смогу, но был уже первый час дня. Минут десять первого, наверное, – ответила Наталья Евгеньевна.

– Когда вы вернулись сюда, в подъезде никого не было? – задала я следующий вопрос.

– В подъезде не было, но меня чуть не сбила с ног девушка. Она как раз выбежала из подъезда.

– Как выглядела эта девушка? – спросила я.

– Молоденькая, симпатичная очень. Похожа на куклу Барби. Такие же белокурые волнистые волосы, точеная фигурка, вся такая стройненькая, хорошенькая.

– Во что она была одета?

– Во что-то розового цвета. Я почему подумала, что она похожа на эту куклу. Ведь и у куклы гардероб состоит из вещей розового цвета. У соседской девочки есть такая кукла. Она часто во дворе с ней играет. Вот и у той девушки, что выбежала из подъезда, были розовые брючки, курточка, рюкзачок сзади болтался, тоже светлого цвета.

– А какие-нибудь особые приметы у девушки были? Может быть, уши оттопырены, или родимое пятно заметное? – продолжала я расспрашивать женщину.

– Нет, ничего такого я не заметила, она очень быстро пронеслась мимо меня. Единственное, что мне удалось увидеть, так это заколку в ее волосах. Она как раз блеснула на солнце, и поэтому я обратила внимание.

– Вот такая заколка? – Я достала из сумки пластмассовую заколку, которую я нашла под ковром в холле в квартире Джембровского.

– Да! Точно такая же была и у той девушки, – подтвердила консьержка.

– Эта девушка раньше появлялась в доме? – спросила я.

– Нет, я ее видела первый раз.

– А что было после того, как девушка выбежала из подъезда?

– Я не знаю. Я потом вернулась на свое место, – объяснила консьержка.

– Ладно, Наталья Евгеньевна. Вам придется подойти в отделение, чтобы запротоколировать показания. Ждите повестку. Да, скажите, а соседка Джембровского, Полина Георгиевна, уже вернулась? Она сейчас дома?

– Да, я видела ее, – ответила женщина.

– Я к ней сейчас зайду, – сказала я и подошла к лифту.

Около лифта с объемными пакетами в обеих руках стояла женщина предпенсионного возраста. Я посмотрела на кнопку вызова лифта. Она горела красным цветом.

– Я уже его вызвала, – сообщила женщина.

– Хорошо, – заметила я, а сама подумала: «Я столько потеряла зря времени из-за нежелания консьержки признаться в том, что она отсутствовала в подъезде, когда в квартире Джембровского находился убийца. Но что же тогда получается? Что Иннокентия застрелила девушка, похожая на куклу Барби, с заколкой в волосах? Именно о заколке, привлекшей ее внимание, говорила Наталья Евгеньевна. И именно такую заколку я нашла в холле квартиры Джембровского».

Лифт наконец прибыл, и мы с женщиной вошли в кабину.

Я спросила у нее, какой ей нужен этаж, и нажала кнопку. Мы уже начали подниматься, когда в кабине внезапно погас свет. Но лифт продолжал подниматься.

– О боже, – произнесла женщина, – только бы он не остановился!

– А что, такое может произойти? – спросила я.

– Да все может произойти! – взволнованно воскликнула женщина. – Сколько раз я себе давала слово, что буду ходить только пешком. Но с грузом это делать тяжело. Поэтому если мне приходится возвращаться домой с покупками, то я стараюсь ехать в лифте не одна, а с кем-нибудь. Все-таки с попутчиком не так страшно.

– Вообще-то, смотря, с каким попутчиком, – заметила я. – Можно ведь на такого попутчика нарваться, что лучше без него.

– А ведь вы правы! – воскликнула женщина. – Господи, я как-то об этом не подумала. А ведь действительно, если в кабинке окажется маньяк?!

– Да вы успокойтесь. В данный момент с вами нахожусь только я. Разве я похожа на маньячку?

– Вы – нет. А вот она… – пробормотала женщина.

– Кто «она»? Вы о ком говорите? – решила я уточнить.

– У нас в доме совсем недавно застрелили руководителя банка, – начала объяснять женщина. – Я живу двумя этажами выше его. И вот в тот день я собиралась к стоматологу, вышла из своей квартиры, стала спускаться. Пешком, естественно. Все-таки спускаться – это не подниматься. Так вот, спустилась я на этаж, где жил этот мужчина, а из его квартиры выбегает она! Представляете?

– Не совсем, – призналась я. – Расскажите поподробнее.

В этот момент лифт остановился на этаже женщины, и тут же загорелась лампочка.

– Ой, а вы свой этаж проехали, – сказала женщина, – это я вас заговорила.

– Да не важно, вы лучше расскажите, как выглядела эта «она», – попросила я, когда мы с женщиной вышли из лифта.

– Это была девушка, совсем молодая, лет девятнадцать, наверное, ей. Симпатичная блондиночка, но вид у нее был такой! Как будто она от монстра удирала. Лицо просто безумное, выражение, я имею в виду. Она неслась, как будто за ней гнались сто чертей. Я только потом, когда узнала, что произошло убийство, сообразила, что выбегала-то она из той самой квартиры. Неужели там находился убийца? И она от него убегала? А что, если убийца мужчины – это та самая девушка? Убила, а потом пришла в ужас и бросилась бежать!

– Во сколько это было? – решила я прервать версии, которые сыпались, как из рога изобилия. – Сколько времени было, когда девушка неслась из квартиры убитого?

– Сейчас скажу. Значит, так. К стоматологу я была записана на двенадцать тридцать. Вышла я, стало быть, минут пять-семь первого. Стоматология хотя и недалеко от нас находится, но я всегда выхожу пораньше, чтобы время было в запасе. Не люблю, знаете, примчаться, высунув язык, – объяснила словоохотливая женщина.

– А у девушки были какие-то особые приметы? – задала я точно такой же вопрос, как и пятью минутами раньше Наталье Евгеньевне.

– Ой, насчет примет ничего не могу сказать. Но точно она не хромая и не косая. А! Вот вспомнила! Волосы у нее были сколоты красивой заколкой. Вся такая переливающаяся, хотя и видно, что недорогая. Но смотрится очень красиво. Я бы и сама такую заколку носила бы, но возраст не позволяет, – вздохнула женщина.

– Взгляните, – я снова вынула из сумки заколку, – такого типа заколка была у девушки?

– Да! – обрадованно воскликнула женщина. – Просто один в один!

– А почему вы решили, что убийца – это та самая девушка с заколкой? – спросила я.

– Но ведь она же вышла из его квартиры. А потом этого мужчину нашли убитым, – объяснила женщина.

– Вас как зовут? – спросила я женщину.

– Анна Анатольевна, – ответила она.

– Анна Анатольевна, но ведь мужчину нашли убитым гораздо позже, уже в начале второго часа дня. Приехала его тетя, обеспокоенная тем, что племянник не отвечает на ее звонки. А за то время, что девушка выбежала из квартиры мужчины, мог еще кто-то прийти.

– А вы откуда все это знаете? – Женщина с подозрением посмотрела на меня.

– Я частный детектив Татьяна Иванова, я провожу это расследование по просьбе тети убитого, – объяснила я.

– А, теперь понятно. – Анна Анатольевна кивнула. – Но дело в том, что к стоматологу я в тот день так и не попала. Когда эта девушка чуть не сбила меня с ног, я вдруг вспомнила, что оставила дома пенсионное удостоверение. Я вернулась, полезла в сумку за ключами, а ключей-то нет!

– Как же так? – удивилась я.

– А вот так. Я оставила их дома на тумбочке в прихожей, а дверь захлопнула. Пришлось звонить племяннику и ждать, пока он привезет запасные ключи. Поэтому я позвонила в стоматологию, – слава богу, сотовый был со мной – и отменила посещение. И все это время до приезда родственницы этого убитого мужчины я провела на своем этаже. И никто за это время в его квартиру не входил. Так что та девушка последней вышла из его квартиры. Вот так-то.

Анна Анатольевна направилась к своей квартире, а я спустилась на этаж, где находились квартиры Джембровского и его соседей, и позвонила в квартиру Полины Георгиевны.

Открыли мне не сразу. Я позвонила еще раз. Вскоре послышались шаги и немного дребезжащий голос спросил:

– Вам кого?

– Полина Георгиевна здесь живет? – спросила я.

– Это я, – ответила женщина.

– Полина Георгиевна, я частный детектив Татьяна Иванова. Я провожу расследование убийства вашего соседа. Откройте, пожалуйста, мне надо с вами поговорить.

– Сейчас, сейчас, – откликнулась женщина.

Дверь открыла низенькая полная женщина с седыми волосами, в домашнем халате и тапочках на босую ногу.

– Простите, я не сразу услышала ваш звонок, на лоджии была, цветы поливала, – объяснила она. – Да вы проходите в комнату.

Небольшая комната была вся уставлена цветами. Цветы стояли на подоконнике, свисали из кашпо, прикрепленных к стене, и стояли на специальных этажерках-столиках.

– Наверное, трудно ухаживать за таким количеством растений? – спросила я, садясь в кресло, любезно предложенное хозяйкой.

– Ну, что вы! Это мне в радость, – сказала женщина, устраиваясь на маленьком диванчике напротив меня. – Сижу вечерами, любуюсь фиалочками, они такие нежные. «Декабрист» тоже красиво цветет, причем не только зимой, а и летом тоже, представляете?

– Да, цветы радуют глаз, я с вами согласна. Полина Георгиевна, скажите, пожалуйста, вы были дома три дня назад?

– Да, была. Вы, наверное, имеете в виду тот день, когда произошло это трагическое событие – убийство Иннокентия Алексеевича?

– Да, именно это, – подтвердила я.

– Была я дома в тот день. К сестре я поехала уже позже, – объяснила она.

– Расскажите, может быть, вы видели кого-то у его квартиры? Слышали что-то подозрительное?

– Я в тот день ждала сантехника, кран у меня подтекает. Вот я и вызвала мастера, поэтому периодически я подходила к двери. Ну, что я могу сказать. До обеда к нему, к соседу то есть, приходили двое мужчин и одна девушка. Один мужчина был довольно молодой такой, худощавый, с длинными волосами. Он их еще сзади резинкой перевязал, чтобы не мешали, наверное. Хотя лучше бы он их состриг совсем. Но, видно, мода такая теперь. Он у Иннокентия Алексеевича недолго пробыл. Я еще слышала, как хозяин говорил этому мужчине: «Давай, иди и больше не приходи, надоел ты».

– А второй мужчина? – спросила я.

– А второй гость был постарше, он и выглядел посолиднее. И, кстати, пришел он тогда, когда первый еще находился в квартире. Но второй мужчина тоже недолго пробыл у Иннокентия Алексеевича. Он ушел, и где-то минут через пять пришла девушка, такая беленькая, хорошенькая. Она вроде бы пробыла у соседа дольше, чем мужчины. Но потом она быстро выбежала из квартиры.

– А вы слышали какие-нибудь звуки, доносящиеся из квартиры? – спросила я.

– Как будто бы… был хлопок, что ли. Потом вроде бы стук какой-то.

– А крики доносились из квартиры? Вы не слышали?

– Вы знаете, у меня со слухом не очень, – призналась женщина. – Я ведь потому и к двери подошла, чтобы сантехника не прозевать, вдруг звонок не услышу. А криков вроде бы не было.

– Полина Георгиевна, а вы заметили, как выглядела девушка? – спросила я.

– Практически не заметила. Она очень быстро выбежала, я только видела, что на ней был светлый костюм, и… знаете, что-то сверкнуло в ее волосах.

– Может быть, это была вот такая заколка?

Я уже третий раз вытащила из сумки заколку.

– Похоже, но точно сказать не смогу. Она очень быстро пробежала.

– Ну, что же, спасибо вам, Полина Георгиевна, – поблагодарила я женщину, – и до свидания.

– До свидания, – ответила она.

Я вышла из подъезда и направилась к своей машине. Теперь надо было отыскать ту девушку, «светленькую, хорошенькую, как куколка Барби» и с заколкой в волосах. Похоже, что это она грохнула Джембровского и сбежала с места преступления. А мотив? Ну, учитывая пристрастие Иннокентия Алексеевича к изыскам БДСМ, мотив лежит на поверхности.

Я вспомнила багровые рубцы на ягодицах Маргариты, «выездной» секретарши Джембровского. Возможно, что эта девушка была очередной претенденткой на вакантную должность эскортницы. Но она, должно быть, сразу просчитала все риски и предпочла за благо отказаться. А вот Джембровскому, по всей видимости, эта куколка пришлась по вкусу, и он не захотел ее упускать. За что и поплатился жизнью.

Но что же получается? Где эта «кукла Барби» взяла пистолет? Не с собой же она его принесла? Получается, что она выстрелила из оружия, которое находилось у Джембровского.

Мог пистолет быть у Джембровского? Вполне. Предположим, он лежал в сейфе, где находились доллары и украшения Елизаветы Максимовны Безрассчетновой. Деньги взял Александр, а девица схватила пистолет, застрелила Джембровского, прихватила футляр с украшениями и смылась.

Но у девицы, похоже, был сообщник. Ведь именно он принес украшения скупщику краденого Шилову. Кстати, он назвался Константином Михайловичем и сказал, что он от Коротуна. Стало быть, он знает Веретенникова. Но вот Веретенников, оказывается, не в курсе того, кто мог его так подставить. А может быть, и в курсе, но не хочет говорить.

Ладно, мы пойдем другим путем. Шилов сказал, что «Константин Михайлович» приехал к нему на серебристом «БМВ».

Вот с поиска угнанной машины этой марки я и начну. То, что ее угнали, это было очевидным. Тут и к гадалке не надо ходить. Кто же поедет продавать краденые украшения, на которых к тому же висит «мокрое» дело, на своей машине?

Стало быть, вот прямо сейчас, не откладывая в долгий ящик, я начну заниматься поисками «БМВ». Но для этого следует выяснить, кто является ее владельцем. Затем я встречусь с хозяином машины и расспрошу его, как произошел угон машины.

Но угонять машину, которая первая попадется под руку, никто в здравом уме не будет. Потому что это слишком большой риск. Обычно угонщики начинают издалека: вначале следят за владельцем машины и выясняют, по какому маршруту он ездит, на каких парковках останавливается, на каких станциях техобслуживания производит ремонт. И вот, выждав, когда хозяин авто пригонит свое транспортное средство для ремонта, угонщик начинает действовать. Он может устроить некоторые неполадки, чтобы отключить сигнализацию, а уже потом безо всяких помех спокойно угнать машину.

Все эти нюансы были мне знакомы, потому что мне уже приходилось расследовать преступления, в которых были задействованы угнанные машины.

Теперь мне нужно получить сведения об угнанных машинах марки «БМВ» серебристого цвета.

Кого бы мне этим загрузить? К Кирьянову уже неудобно обращаться, остается Гарик Папазян.

Я набрала любвеобильного армянина, который при каждом удобном и неудобном случае начинает подбивать ко мне клинья. А я всегда его отшиваю.

– Алло, Гарик? – спросила я, набрав Папазяна.

– Таня-джан, это ты, свет моих очей, цветок моего сердца? О, конечно же, это ты, звезда моих грез!

Ну вот, шоу начинается.

– Гарик, с тобой можно серьезно поговорить?

– Со мной можно не только поговорить, Танэчка…

Так. У Гарика прорезался акцент, значит, дело плохо.

– Гарик, последний раз спрашиваю: ты можешь мне помочь?

– А ты, ты, несравненная богиня, когда ты поможешь моему измученному сердцу? О!

Да пошел ты к черту, Гарик! Мне есть к кому обратиться. Вот позвоню сейчас Андрюше Мельникову.

– Алло, Андрюша? Это я, Татьяна.

– Привет, Танюша, – отозвался Мельников. – Ты куда пропала? Столько времени о тебе ни слуху ни духу. Я уж было подумал, что ты покинула наш родной Тарасов.

– Ну, что ты, Андрюша. Я патриот своего города, – заверила я его. – Как у тебя дела?

– Ох, дела-дела. Крутимся-вертимся, света белого не видим.

– Понятно. А я ведь, Андрюша, к тебе с просьбой…

– Так я сразу понял, что неспроста ты мне звонишь. Уж, конечно, не за тем, чтобы поговорить по душам со старым другом, – с наигранной обидой в голосе проговорил Мельников.

– Андрюша, ты только не обижайся, – начала я, но Мельников меня перебил:

– Да не обижаюсь я, что ты все за чистую монету принимаешь? Я же понимаю, что ты тоже крутишься волчком. Ведь так?

– Еще как кручусь, – призналась я.

– Ну, ладно, давай говори, что там у тебя.

– Андрюш, мне нужно знать, у кого из владельцев были угнаны «БМВ» серебристого цвета. То есть сведения об этих гражданах, которые подали в розыск на свои машины.

– Ладно, узнаю, – пообещал Мельников. – Только придется подождать.

– Буду ждать.

Пока я ждала звонка от Мельникова, я подумала, что буду делать, когда получу список автовладельцев, у которых угнали «БМВ» серебристого цвета. Ну, естественно, встречусь с ними и выясню, в какой авторемонтной мастерской они ремонтировали свои машины. Может быть, у них там случались какие-нибудь поломки. Надо будет также узнать, кто именно из мастеров производил ремонт. Параллельно опрошу соседей этих владельцев: вдруг кто-то из них видел девушку, похожую на куклу Барби. Хотя нет, она там однозначно не появлялась. Машину угонял ее сообщник. Потом я…

Мои размышления были прерваны телефонным звонком.

– Алло, Тань? Это я, Мельников. Записывай владельцев угнанных «БМВ».

Я поблагодарила Мельникова и пробежала глазами список. Кого из владельцев мне стоит посетить первым? А, начну с того, кто идет в списке первым. Это – Страшилин Валериан Леонидович, пенсионер.



– Здравствуйте, Валериан Леонидович, – поздоровалась я с худощавым, подтянутым мужчиной. – Скажите, как так получилось, что у вас угнали машину?

– Ох, и не спрашивайте. Внук у меня есть, балбес, каких поискать! Все ноет и ноет, дай, дед, покататься, что тебе, жалко, что ли? Да не жалко мне! Просто сначала голову надо в порядок привести, а уж потом кататься! А он думает, что машину можно так же легко бросить, как и носки на диване! Представляете, оставил машину у какого-то игрового центра, а сам пошел с друзьями, такими же балбесами, как он сам. Уж не знаю, чем они там занимались, только когда вышли – машины уже нет. Угнали!

– А вам приходилось ремонтировать машину до того, как ее угнали? – спросила я.

– Нет, машина хорошая была, грех жаловаться. Ездила исправно, как часы. Ну, я-то следил за ней.

– Понятно. Стало быть, в авторемонтную мастерскую вам не приходилось обращаться, – скорее утвердительно, чем вопросительно, произнесла я.

– Да, совершенно верно, – подтвердил Страшилин.

– Ну, ладно. До свидания, Валериан Леонидович, – сказала я.

– Всего вам доброго, – ответил он.

Я поехала к следующему владельцу машины марки «БМВ».

Позвонив в металлическую дверь, я долго ждала. Потом наконец послышалось старческое шарканье, и тихий, какой-то шелестящий голос спросил:

– Кто?