Возле двери на уровне глаз располагался дверной звонок, и я, не медля, нажала на квадратную кнопку. Раздался мелодичный перезвон маленьких колокольчиков.

«Как необычно, – подумала я. – Как в католическом монастыре».

Дверь почти сразу же открылась. На пороге стоял большой бородатый мужчина лет шестидесяти, одетый в безразмерный бежевый свитер с высоким горлом.

Он вопросительно покосился на спортивную сумку за моим плечом.

– Привет, – поздоровался он. – Чем могу?

Я достала из кармана заранее приготовленную распечатку с бронированием и протянула мужчине.

– О, – округлил глаза мужчина. – А я и забыл.

Он обернулся и крикнул:

– Рай, мы кого-то ждем?

– Ждем! – послышался в ответ голос Раисы, находившейся в глубине дома. – Я же говорила, что ждем!

– Ну, тогда проходите, – отступил в сторону мужчина.

Я зашла внутрь.

– Соломон, – представился мужчина. – Вы уж простите, совсем из головы вылетело.

– Ничего страшного.

В доме не было прихожей или какого-либо закутка, которые часто можно встретить в частных домах. Гостиная открывалась прямо с порога. Небольшие мягкие кресла, плазма на стене рядом с оленьей головой, пестрые домотканые половики на полу и темно-коричневые балки под потолком – все было подобрано с большим вкусом, каждый предмет создавал уютную атмосферу, в которой хотелось побыть подольше.

Соломон снял с моего плеча сумку, взвесил в руке.

– Не тяжелая, – резюмировал он. – Экипировку не захватили. Значит, на лыжах кататься не планируете?

– Не планирую, – подтвердила я. – Экипировку действительно с собой не взяла. Если решусь встать на лыжи, то подберу что-нибудь в прокате.

– Рай, ты где? – крикнул Соломон, и из глубины дома вышла маленькая круглая женщина в переднике, по возрасту она была чуть младше мужа.

Увидев меня, Раиса сдержанно улыбнулась.

– Это же вы забронировали пока что на три дня, а дату выезда не указали? – спросила она.

Я действительно не стала указывать дату выезда из отеля. Просто не знала, как все повернется.

– Да, это я. В доме есть и другие постояльцы?

– Нет, только вы, – успокоила меня Раиса. – Но лучше у каждого уточнять все до мелочей.

– Вот моя бронь, взяла на всякий случай, – протянула я ей лист бумаги. – Поживу у вас недельку-другую, а там посмотрим. Если, конечно, это не нарушает ваши планы.

– Не нарушает. Муж отнесет сумку в вашу комнату, она на втором этаже, – пояснила Раиса. – Отдыхайте, а потом спускайтесь, я вам покажу дом, все расскажу и объясню.

Комната оказалась просторной, а обстановка поистине спартанской. Но меня все устраивало хотя бы потому, что здесь присутствовал отдельный санузел.

Несмотря на долгую дорогу, я совершенно не чувствовала усталости, и это мне было на руку. Я планировала поскорее погрузиться в жизнь курортного поселка и посмотреть на то самое заведение, возле которого пропал Никита.



О названии ресторана Егор не сказал ни слова, но я прекрасно запомнила его слова о том, что они с Никитой проводили здесь отпуск несколько лет подряд. Наверняка кто-то должен был их помнить.

В Беглом практически на каждом шагу встречались бары и рестораны. За десять минут прогулки я насчитала несколько подобных заведений, и это ведь я еще даже не дошла до окраины.

Когда добралась туда и уперлась в дорогу, ведущую в лес, поняла, что курорт посещают два типа людей: те, кто предпочитает во время отпуска заниматься спортом, и те, кто предпочитает не просыхать.

Я даже не подозревала, что такое место есть на карте. Все самое необходимое здесь было под рукой. Это место было очень удобным для неспешного и умиротворенного времяпровождения. Кроме ресторанов и жилых домов я заметила несколько спортивных и сувенирных магазинов, а также приземистое здание, рядом с которым стояла полицейская машина, еще медицинский пункт, базу спасателей и добрый десяток отелей.

И только лишь дойдя до крайнего дома, я вдруг вспомнила, что ресторан, в котором Егор и Никита пили пиво, находился неподалеку от отеля. Получается, что такой длинный путь я проделала зря.

Решив на обратном пути быть внимательнее, я отметила, что рядом с моим отелем действительно располагались рестораны. Их было два, но двери одного закрывали приколоченные доски.

И я направилась в тот, который работал.

Ресторанчик носил затейливое название «У Медведя», но ни снаружи, ни внутри ничего «медвежьего» я не заметила.

Поначалу мне подумалось, что в ресторане вообще не принимают клиентов. Зал был абсолютно пуст, но вид сервированных столиков говорил об обратном.

Из-за портьеры, за которой, по-видимому, пряталась дверь, ведущая на кухню, тут же показался долговязый официант.

– Добро пожаловать! – расплылся он в широкой улыбке.

– Добрый день.

– Позвольте ваше манто!

Он помог мне снять куртку, аккуратно расположил ее на плечиках, а сами плечики отнес в сторонку, чтобы повесить на специальную стойку. После чего проводил до столика и вручил меню.

– Спасибо, – поблагодарила я. – А почему у вас здесь так грустно? Даже музыка не играет.

– Пардон, про музыку совсем забыл, – объяснил официант. – А насчет свободных мест скажу, что еще не разгар сезона. Недельки через две будет не протолкнуться.

– А показалось, что я и места свободного не найду, – призналась я. – А вы здесь давно работаете? Как мне к вам обращаться?

– Геннадий, – слегка поклонился официант. – Я здесь родился.

– От работы до дома один шаг?

– Типа того, – покрутил растопыренными пальцами Геннадий. – В свободное от работы время учусь в Москве.

– Так далеко?! – поразилась я.

– Уже привык, – засмеялся Геннадий. – Помогаю отцу в бизнесе. Это его ресторан.

Парень был словоохотлив, и я решила, что он уже с ума сходит от скуки. Если так, то ему со мной очень повезло.

– Наверное, всех тут уже знаете, – предположила я. – Клиенты, поди, тоже постоянные есть.

– Есть, но они пока не приехали. Я вас раньше не видел. Сегодня приехали, угадал?

– Угадали.

– У меня отличная память на лица, – похвастался парень. – Нет, серьезно. Меня посетители не помнят, а я их с порога по имени-отчеству называю.

– Отлично, Гена. Зовите меня Татьяной. Буду приходить сюда постоянно, – пообещала я. – Принесите мне, пожалуйста, кофе.

– Будет сделано.

Я осталась в зале одна. Самое время осмотреться.

В каждой стене здания было расположено огромное окно. У тех, кто сидел к нему ближе всего, создавалось ощущение, что он сидит на веранде, прямо за пределами которой начинается улица. Но улица была видна лишь из одного из окон, а вот через остальные можно было лицезреть стены соседних домов. Они находились на очень близком расстоянии, и подобный пейзаж не выглядел слишком привлекательно.

По идее, Никиту, решившего справить нужду за углом этого ресторана, мог видеть любой посетитель, если бы он оказался ближе к оконному стеклу даже во время сильной метели. С другой стороны, именно метель могла бы скрыть «писающего мальчика» от чужих глаз.

Геннадий принес кофе.

– Великолепно, – восхитилась я. – Передайте папе мой респект за то, что не экономит на репутации. Откуда кофейные зерна?

– Из Эквадора. Отцу передам, когда вернется. Его сейчас нет, вернется через пару дней.

– Тогда, может, составите компанию? – взмолилась я. – Я сегодня приехала, ничего тут не знаю.

– Да я вроде бы как на работе…

Геннадий обеспокоенно посмотрел в сторону входной двери.

– Прошу вас. Ну, поговорите со мной, – продолжала уговаривать я. – Нет же никого в ресторане. Устройте себе перерыв.

Геннадий опустился на соседний стул.

– И что же вы хотели узнать? – насмешливо спросил он.

– А чего же тут смешного? – удивилась я. – Если вы впервые оказываетесь в новом месте, то сразу же чувствуете себя комфортно? Уверена, что нет. И никакие путеводители не помогут. Понадобится время, чтобы привыкнуть. А у вас тут не город, а чуть ли не заповедник какой-то. Кругом горы, обрывы, опасности. Наверняка и лавины сходят.

Геннадий смотрел на меня, как на дурочку.

– Нет, с лавинами у нас договоренность, – выдержав красноречивую паузу, сказал он.

– Да вы что? – изумилась я.

– Шутка. Лавины здесь редкость.

– А заносы случаются?

– А вот с этим делом будет посложнее. Снежные заносы здесь, как дожди летом. Или как снег зимой, – подумав, добавил он.

– Ага! – торжествующе воскликнула я. – Значит, бывает, да?

– Об этом заранее предупреждают синоптики, – пояснил Геннадий. – Метеосводку получают спасатели, и если ожидается плохая погода, то все в поселке сидят в тепле и пережидают бурю. Уж и не помню, когда такое было в последний раз.

Наконец-то я подобралась к тому, что меня интересовало.

– Гена… я же могу вас так называть?

– А как же еще?

– Гена, я приехала сюда не спортом заниматься. Мне нужно написать очерк об этом чудесном месте. Конечно, спортивную составляющую в очерке я тоже затрону, но я бы не хотела делать на нее упор. Вы здесь часто бываете, ваш папа владеет этим рестораном, вам известны местные обычаи или как их там. Расскажите мне что-нибудь интересное об этом месте.

– Да о чем же я расскажу?

– Например, о том, что здесь пропадают люди.

Геннадий уставился в одну точку.

– Не припомню такого, – медленно произнес он.

– Быть не может.

– Да почему здесь должны пропадать люди? – все еще не понимал Геннадий.

– Потому что, если горы кого-то забрали, то не хотят отдавать обратно. Кажется, так говорят.

Геннадий покосился в мою сторону.

– Здесь работают опытные спасатели, – сказал он. – У них редко бывают вызовы. Без вести пропавших не было.

– Это точно?

– Я бы знал.

– А вот я слышала о человеке, который пропал не в горах, а в поселке.

Я нашла в мобильном фотографию Никиты и его паспорта.

Геннадий внимательно всмотрелся в изображение на экране.

– Впервые его вижу.

– Посмотрите внимательнее, Гена. Вы говорили, что у вас отличная память на лица.

– Так и есть, – подтвердил официант. – Но с этим человеком я не сталкивался.

– Как же так? – не поняла я. – Он приезжал сюда год за годом.

– Скорее всего, он никогда не был в нашем ресторане, – решил Геннадий. – А что касается несчастья, которое с ним произошло, то я мог об этом не знать по причине того, что в тот период времени меня здесь не было. Но можно спросить у папы. Но он вернется…

– …через два дня. Да, я помню. А почему закрыт ресторан через дорогу?

– Владельцы переехали, ресторан продан.

– Кому именно?

– Кому-то из местных, я особенно не интересовался.

Входная дверь открылась, в ресторан ввалилась гурьба молодых людей в ярких спортивных куртках.

– Гена, глинтвейну мне, глинтвейну! – простонала одна из девушек, стягивая куртку.

– Омлету мне, омлету! – вторил ей какой-то парень.

– Мяса мне, мяса! – отозвался кто-то третий. – Генка, мы выжили!

Гена подошел к гостям, с которыми был явно хорошо знаком. Они хлопали его по плечу, отпускали одним им понятные шутки, подкалывали друг друга. На меня тоже обратили внимание, но никак его не выразили.

– Принесите счет, пожалуйста, – обратилась я к мимо проходящему Геннадию.

Он кивнул и куда-то ушел. Очевидно, на кухню. Молодежь успокоилась, теперь они делились впечатлениями после прогулки. Если я правильно поняла, то они только что вернулись с лыжной трассы, где провели все утро. Они строили планы на вечер и обсуждали какого-то Серегу, который кувыркнулся со сноуборда четыре раза подряд.

Оплатив счет, я вышла на улицу.

Время близилось к вечеру. Несмотря на то что на улице было еще светло, уже включили уличное освещение. На тротуарах появились люди с лыжами на плечах. Среди них попадались даже маленькие дети.



Я зашла в магазин, чтобы купить кое-что на ужин. В стоимость проживания в отеле входило трехразовое питание, но вряд ли в меню будет спиртное, поэтому я хотела купить немного еды для вечернего ужина, который задумала устроить в честь своего приезда, и очень надеялась на то, что хозяева будут не против приглашения.

Набрав в корзину кучу вкусностей, я вышла на улицу и столкнулась на крыльце с Раисой.

Она чуть не упала, и мне пришлось крепко схватить ее под локоть.

– Мать его дери! – рассердилась женщина.

– Вы как? – с тревогой спросила я.

– Да ничего, – потирая локоть, ответила Раиса. – Ужин в семь вечера, помните?

– Конечно, помню. Вас подождать? Помогу донести сумки, если нужно.

– Не надо, я по мелочи.

Она проскользнула в дверь.

Я осторожно спустилась по ступенькам. Не хватало еще шею сломать.

Соломон впустил меня в дом, взял пакет и помог снять куртку.

– Как гулялось?

Он был похож на викинга, который, устав рубить дрова из драконов, досрочно отошел от дел. Голубые глаза, лохматые русые волосы и широкий свитер придавали его облику некое очарование. Соломон прекрасно смотрелся в обстановке своего дома, от него исходили спокойствие и защита. Я бы неплохо отдохнула, даже если бы Соломон был худым, лысым и нервным, но большим и неуклюжим он мне нравился все-таки больше.

– Пакетик вот, – пробасил он, протягивая мне покупки.

– Нет-нет, это вам.

Соломон застыл с удивленным видом. Приоткрыл пакет, заглянул внутрь и снова закрыл.

– Чего это? – недоверчиво спросил он.

– Я хотела отметить приезд, но не одна, а с вами, – объяснила я.

– Со мной? – еще больше удивился Соломон.

– И с вашей супругой, – уточнила я.

– Ах вот оно что.

– Но если вы против или по какой-то причине не можете, то я пойму, – поспешила уверить я.

– Почему против? – переспросил Соломон.

– А вдруг вы не употребляете? – предположила я.

– Почему не употребляю?

Дверь распахнулась, на пороге показалась Раиса. На волосах поблескивали снежинки.

– Снежок пошел, – сообщила она и заметила уже знакомый ей пакет в руках мужа. – Что там, Соломон?

Соломон промолчал. Он так и стоял, оттопырив нижнюю губу, и переводил взгляд с Раисы на меня и обратно.

Я решила ему помочь.

– Раиса, хочу устроить дружеские посиделки под бокальчик вина, – объявила я. – Ваш муж не против, но если вы не хотите, то проблем не будет.

Раиса снисходительно посмотрела на мужа.

– Это он только при чужих такой покладистый.

Соломон развернулся и, не выпуская пакет из рук, потопал в сторону кухни.

– Ужин в семь, помните? – снова напомнила Раиса. – А потом посидим.

– Простите, а можно ли здесь курить? – спохватилась я.

– На заднем дворе. Вообще-то я не сторонник того, чтобы дымили в доме, но ладно уж. Пошли, покажу.

Раиса привела меня в дальнюю часть дома, где сразу же за кухней был выход на улицу.

На заднем дворе Копенберги хранили всякий хлам, который непременно скапливается в частных домах, включая старые ковры, какое-то тряпье и кучу пустых картонных коробок. Красный угол задворок занимала ржавая бочка, из которой торчали какие-то доски. Склад находился под открытым небом, и сейчас его медленно, но верно накрывал снег.

– Все никак не вывезем, – пробурчала Раиса. – После ремонта столько времени прошло, а муж уперся. «Оставь, – говорит, – вдруг пригодится?» Ну я и не трогаю. Вот здесь пепельница.

Она указала на массивную мраморную плошку, стоявшую на старой сломанной табуретке, и ушла.

Я закурила и посмотрела на небо. Снег, значит. К утру все, наверное, заметет. И следов не оставит.



У меня сложилось впечатление, что Раиса прятала в холодильнике ни много ни мало, а целое ресторанное меню. Правда, ни крабов, ни седла барашка на столе не было. Зато присутствовала квашеная капуста, маринованные помидоры и тушеная картошка.

Я попросила Соломона открыть бутылку с вином, но пить его он не стал. Принес откуда-то огромную бутылку с темной жидкостью.

– Ой, ну я не могу, – не удержалась Раиса. – Сейчас начнется.

Соломон с любовью погладил бутылку.

– Ежевичная настойка. Сам собирал, сам делал, – похвалился он.

– И сам пьешь, – добавила Раиса. – Потому что пить это невозможно.

Мне вдруг стало жаль Соломона, захотелось его поддержать. Этот великан никак не отреагировал на шутку жены, но мне она показалась обидной. С другой стороны, я ничего не знала об этих людях, а в каждой семье свой стиль общения.

– Попробую, если угостите, – сказала я.

Мужчина оживился и плеснул в бокал настойку.

– Осторожнее, – предупредила хозяйка. – Эта штука любого с ног свалит.

– Не болтай, а? – не выдержал Соломон и повернулся ко мне: – Слушай сюда. Пить надо медленно. Смаковать надо. Тогда градус не оглушит, а нежно обнимет. Мощное и яркое послевкусие обеспечено.

– Никогда меня так не уговаривали, – призналась я.

В винах я всегда разбиралась лучше, чем в настойках, поэтому все сделала по инструкции, но не без опасений.

Вообще-то ощущение было знакомым: сначала перехватывает дыхание, а после ощущается послевкусие, и вот оно, конечно, затмило все побочки. С последней каплей я ощутила на языке отчетливый терпкий привкус ежевики.

– Вот это да, – призналась я. – А водички можно?

Соломон с готовностью преподнес бутылку минералки.

– Ну и как? – поинтересовался он.

– А можно у вас купить бутылочку? – вместо ответа спросила я. – Буду дома вас вспоминать. Надолго не хватит, конечно, но как лекарство от депрессняка вполне сойдет.

Соломон с гордостью взглянул на жену.

– Видала? Людям нравится. И не надо мне тут.

Я приветственно подняла бокал с вином.

– Спасибо за то, что не отказались посидеть со мной. Понимаю, что у вас дела. Наверное, устали, а тут еще я со своим предложением.

Соломон тем временем наполнил мою тарелку едой. Не забыл и про себя. Раиса от еды отказалась.

– Не лезет вечером, – объяснила она. – Это Соломончик у нас пылесосит все подряд. Ешь, дружок, ешь. Ты же знаешь, что я люблю, когда ты наворачиваешь. Капустки?

От выпитого вина потеплело в груди, голова стала как будто мягкой. Уютный дом с прекрасными хозяевами, вкусная еда и сам факт того, что я добралась до места, – все это расслабляло и умиротворяло. Будь я обычной туристкой, я бы больше ни о чем думать не хотела.

Прямо под окнами раздался громкий хлопок. Я вздрогнула.

– Наверное, петарды, – предположил Соломон. – Началась в деревне пьянка.

– У вас случайно тут не стреляют? – поежилась я.

– В доме есть оружие, – успокоила меня Раиса. – Но держим на всякий случай. Не бойтесь, я и сама не помню, где оно лежит.

– Не люблю это дело, – призналась я. – Даже в руках никогда не держала.

Раиса одобрительно закивала.

– Трудно содержать отель? – решила я перевести тему.

Она задумчиво пожала плечами:

– Когда как.

– Не скажи, – перебил ее Соломон, снова наполняя стопку наливкой. – Сначала за знакомство, а потом поговорим.

– Ну давай, неуемная твоя душа, – проворчала Раиса. – За гостей наших. За то, чтобы им было здесь хорошо. Им хорошо – и нам неплохо!

Она от души рассмеялась. Соломон опрокинул стопку и на секунду зажмурился.

– Элита! – крякнул он и постучал пальцем по бутылке.

– А ты почему про мою работу спросила? – вспомнила Раиса. – Часто бываешь в поездках?

– Приходится. Но в семейных гостиницах останавливалась не так уж и часто. Но каждый раз я думаю о том, что людям там приходится много работать.

– Мы всего две комнаты сдаем, – ответил Соломон. – А некоторые наши знакомые, которые тоже держат отели в поселке, тоже, кстати, семейные, чуть ли не на чердаках живут, потому что все свободное место отдают приезжим.

– Это перебор, конечно, – согласилась Раиса. – Но мы так не делаем. Должно же быть у каждого хоть немного личного пространства.

– И постоянные клиенты, наверное, имеются? – спросила я.

– Да, – ответил Соломон. – Конечно, такие есть. Да, Рай?

– Были, есть и будут, – согласилась жена и всплеснула руками. – У меня же соленый окунь в холодильнике. Совсем про него забыла.

Она выскользнула из-за стола и вышла из кухни. Это выглядело странным, потому что холодильник стоял здесь же, в углу кухни.

Соломон решительно потянулся к бутылке. Я подлила себе вина.

– Я что-то не то сказала? – спросила я.

– Да нет, все то, – нехотя ответил Соломон. – Соленая рыба – это хорошо. Сам солил.

– И сам ловил? – рассмеялась я.

– Сам, – кивнул Соломон. – А кто еще? Райка, что ли? На ней дом, а добытчик – я. У нас тут в лесу озеро спрятано. Там у меня разборный шалашик припрятан. Ну и запас еды какой-никакой.

– И звери до запасов не доберутся?

– Я же говорю – все припрятано по уму. Ни один кабан не докопается. Если с женой ругаемся, то ухожу туда.

Вернулась Раиса со свертком в руках. Последние слова мужа она услышала.

– Он думает, что я его там не нашла бы, – заметила она. – От меня никому не скрыться.

– После нескольких часов поисков-то? – тут же отреагировал Соломон. – Ну, конечно, нашла, когда на помощь звать стала.

– Но нашла же.

На столе появилась тарелка с соленой рыбой.

– А ты о чем писать-то хотела? – вспомнил Соломон. – Очерк о чем будет?

– Об этом волшебном месте, – ответила я. – О людях. О том, как вы здесь живете. О трудностях и радостях.

– Трудностей хватает, это да, – поджала губы Раиса.

– Да, всякое случается, – добавил Соломон и замолчал.

Некоторое время за столом царила неловкая тишина.

Я затронула неприятную тему. Возможно, они вспомнили про своего бывшего постояльца, который пропал в двух шагах от их дома. История мутная, но мне нельзя было задавать наводящие вопросы. Я приехала писать очерк, я ничего не знаю о том дне.

– Какие планы на завтра? – очнулся Соломон.

– Еще не решила, – честно сказала я.

– Сходите в горы, посмотрите на сноубордистов, – посоветовал Соломон. – Ближе к Новому году, конечно, людей здесь будет поболее. Станет веселее. Зато сейчас никто в пропасть случайно не столкнет.

– Шутник, – буркнула Раиса. – Налей гостье вина. Давайте выпьем за удачу.



Хозяйка категорически отказалась от моего предложения помочь убрать со стола.

– Это в стоимость проживания не входит, – сказала она. – Отдыхайте. Завтрак в десять утра.

– Спасибо, постараюсь запомнить.

Я чувствовала подступающую головную боль, но это была не мигрень. Скорее всего, организм требовал отдыха, да еще настойка Соломона оказалась крепче, чем я ожидала. Плюс вино и непривычная еда. Стоит ли удивляться тому, что я почувствую недомогание?

Перед тем как лечь спать, я решила покурить и отправилась на задний двор. Теперь, когда стемнело, он освещался двумя лампочками, болтающимися над самой дверью.

Я позвонила Кирьянову, чтобы доложить обстановку. Но никаких новостей я услышать от него не ожидала, иначе бы он уже сообщил об этом.

– Привет, привет, – живо отреагировал он на мой звонок. – Как там у вас? Жарища, пальмы, горячий песок?

– Забыл про волны и коктейли.

– А у нас снег выпал.

– Здесь он уже давно лежит. Как дела, Вов?

– Хотел завтра тебе сообщить, но если уж ты сама позвонила, то скажу, что новости есть, – ответил Киря. – Труп неизвестного, обнаруженный в парке. Повезло, мы установили личность. Помнишь участкового, который его нашел? Он решил нам помочь с отработкой жилого сектора. Прямо взял и пошел по подъездам. Вышел на женщину, которая по описанию узнала человека, снимавшего у нее квартиру в том же районе. Сама она жила у дочери, помогала с внуком, поэтому с жильцом виделась редко. По ее словам, недавно он перестал платить за аренду, на связь выходил через раз, а соседи неоднократно видели его пьяным. В его квартире нашли паспорт на имя… подожди, прочту… Отто Вольфовича Копенберга. Звучит заковыристо, до сих пор запомнить не могу. Паспорт был выдан в Москве, по месту рождения, но сам Копенберг уже тридцать с лишним лет прописан в поселке Беглое. Теперь надо узнать, как он там оказался.

– И как он оказался в Тарасове. Сбросишь фото его паспорта?

Телефон издал слабенькое «трень».

– Сбросил, – подтвердил Кирьянов.

– Ты уже сделал запрос в полицию в отношении Отто? Вова, насчет фамилии. Владельцы моего отеля носят такую же, – ответила я.

– А почему не сказала еще в Тарасове? – возмутился Кирьянов.

– Потому что личность убитого была тогда еще не установлена, – напомнила я. – Зачем бы я стала тебе рассказывать? Живу в отеле, где каждый раз останавливались Громов и Вольский. По сути, их тут каждая собака должна знать. Но никто не помнит Никиту. Про Егора не спрашивала, правда. Может, и стоило.

– Спроси, – разрешил Киря. – Если вспомнят Громова, то и Вольского могут. А с хозяином отеля говорила?

Я обернулась. Дверь в дом была плотно прикрыта, а окна дома на задний двор не выходили. Подслушать меня было бы очень проблематично.

– Пока нет, поджидаю удобный случай, – понизила я на всякий случай голос. – Фото Никиты я им тоже пока не показала. Ни он, ни его жена ни словом о нем не обмолвились. Я несколько раз пыталась расспросить их о постояльцах, вывести на разговор. Ну, знаешь, как это бывает? Владельцы сразу вспоминают, что у них молоко убежало, и уходят от темы. Словно между ними существует негласная договоренность не ворошить прошлое.

– Темнят, – заключил Кирьянов.

– Но мне удалось пообщаться с некоторыми людьми. Это две женщины, с которыми я ехала в поезде, они постоянно посещают этот курорт и часто бывают в поселке. О пропаже людей не слышали. Официант в ресторане также ничего не знает о подобных случаях. По фото он Вольского не опознал. Я все могу понять, но в небольшом поселении каждый на виду, и у меня создалось впечатление, что здесь действительно никто не пропадал без вести. Никогда. Мои попутчицы четко вспомнили несколько эпизодов, когда спасатели выезжали на срочные вызовы, но в итоге все закончилось благополучно. Но там искали других людей. Про Никиту Вольского опять ни слова.

– Надо поговорить со спасателями, – решил Кирьянов.

– И в полицию схожу, – добавила я. – Если уж и они не в курсе, то кто-то водит нас за нос. Ничем не порадуешь?

– По трем убийствам-то? Ничего нового. Как только что-то появится, то сразу же сообщу. У тебя все?

Больше мне нечего было рассказать Кирьянову.

– Пока все, Вов, – ответила я.

– Держи в курсе. И аккуратнее там, Тань. Горы ошибок не прощают, – добавил он и повесил трубку.

Глава 7

Меня разбудила дичайшая головная боль. Часы показывали половину шестого утра.

Проклиная вчерашний ужин, я попыталась устроиться поудобнее и попробовать заснуть, но быстро поняла, что без обезболивающего мне не обойтись.

Приняв таблетку, я встала под струи теплого душа, но облегчение так и не наступило. Сна не было ни в одном глазу.

Прижимая пыльцы к правому виску, в котором особенно сильно бушевала боль, я решила выйти на свежий воздух. Если уж и это не поможет, то останется выть от бессилия.

Я вышла на задний двор, предварительно набросив на плечи тяжелый дубленый жилет Соломона, висевший на вешалке возле входной двери. От жилета пахло костром, и этот запах неожиданно решил все.

Я не стала разбираться в том, что именно мне помогло, сработала ли таблетка или тот факт, что я в принципе поднялась на ноги, либо посодействовал горьковатый запах, идущий от одеяния Соломона. Все сложилось один к одному. Голова резко перестала болеть, и я наконец-то смогла распрямиться и глубоко вдохнуть полной грудью.

С неба все еще падал снег. За ночь он накрыл толстым слоем все, что было вокруг. Ночь отступала. Вот-вот должно было взойти солнце. Спать не хотелось. Проснулся зверский аппетит.

Памятуя о том, что я все-таки нахожусь в чужих владениях и хозяева даже не подозревают о том, что, пока они спят, постоялец решил прогуляться по их дому, я старалась ничем себя не выдать.

Но есть очень хотелось. Обнаружив в холодильнике молоко, я с удовольствием выпила целый стакан. Жизнь тут же окрасилась в яркие тона. Ничего не болит, не голодная – ну разве не здорово?

Присев на стул, я вдруг вспомнила то, о чем рассказал вчера Кирьянов. Копенберги оказались однофамильцами человека, которого убили в Тарасове, который, в свою очередь, носил куртку, принадлежавшую пропавшему Никите Вольскому. Связь между всеми этими людьми очевидна, но придется повозиться, чтобы ее обнаружить. Но смерть Громовых совершенно не вписывалась в эту связь и выглядела как нелепая случайность.

В дверном замке загромыхали ключи. Кто-то пытался войти в дом.

Я осторожно выглянула в окно и увидела Соломона, открывающего дверь.

Дожидаться его появления на кухне я не хотела, поэтому вышла навстречу.

– Ты чего тут торчишь? – неожиданно грубо спросил он.