Марина Анатольевна мгновенно вскинулась.

– Не нужно, – отрезала она и взглянула на Кирю. – Я хочу взглянуть на тело.

Мы с Кирей переглянулись. В таком состоянии, в каком находилась Марина Вольская, не стоило отправляться на опознание трупа.

– Вы уверены? – мягко спросил подполковник. – Вы в порядке?

– Вы даже не представляете, насколько. Куда идти?

– Никуда идти не нужно, – ответил Кирьянов.

Он щелкнул мышкой. Экран компьютера осветился. Еще пара кликов – и во весь экран открылась одна из фотографий, сделанная вчера в парке.

Кирьянов все-таки пощадил Марину. Труп был сфотографирован с близкого расстояния, но в кадр не попали ни следы крови на земле, ни полностью лицо убитого. Ярким пятном выделялась желтая куртка. Но по фотографии нельзя было угадать ни рост, ни возраст жертвы.

– Я не вижу лица, – сказала Марина. – Покажите его лицо.

Кирьянов послушно открыл другой снимок, где лицо мужчины занимало экран целиком.

Я внимательно следила за Мариной. Могло произойти все, что угодно. От потери сознания до слов «это мой муж».

– Это не Никита.

– Вы уверены? – спросил Кирьянов.

– О, я не просто уверена. Я знаю это точно, – подтвердила Вольская. – Я бы узнала его даже мертвым… но не пришлось.

Марина подалась вперед, всматриваясь в экран.

– Приблизьте, – потребовала она.

Кирьянов увеличил изображение.

– Ниже. Мне нужен воротник. Есть снимок куртки? Или ее описание? Есть?

Сама того не замечая, она повысила голос.

Кирьянов не перебивал и делал все, что она просила. Фотография куртки? Пожалуйста. Кармана? Нет вопросов.

Марина медленно опустилась на стул и прижала кончики пальцев к губам. Неужели узнала?

– Эту куртку он заказывал в Италии, – отрешенно проговорила она. – Заказал прямо оттуда, из ателье. Внутри был потайной карман, муж сказал, что в нем можно прятать фотографию любовницы, я все равно никогда не найду. Дурак. Только куртка пришла с браком. Вон же, на воротнике зеленые нитки, видите?

Едва заметные стежки ярко-зеленого цвета даже я не разглядела со своего места, а со зрением у меня проблем нет. Но Кирьянов, по-видимому, не успел ознакомиться с заключением осмотра, которым наверняка занимался кто-нибудь из его оперуполномоченных.

– Под воротником была дыра, там шов уехал в сторону, – вдруг улыбнулась Марина. – Знаете, как это получается? Сейчас объясню.

Она положила на стол ладони и взглядом пригласила меня и Кирьянова следить за своими руками.

– Швея направляет ткань под лапку швейной машинки, – одна ладонь выдвинулась вперед. – Если швея отвлечется, то строчка уйдет в сторону. Этого трудно не заметить. В таком случае придется распарывать уже проложенный шов и заново скреплять детали, а потом снова строчить. Муторная работа. Наверное, тот, кто был за машинкой, решил никому не рассказывать о браке. Прореху и мы не сразу увидели.

Марина опустила руки на колени.

– Никита наотрез отказался сообщать об этом в Италию, хоть я и настаивала. Я бы сама могла все зашить, получилось бы аккуратно, но Никита не дал. Сказал, что зашьет сам, зато у него будет гарантия, что куртку никто не украдет. Взял зеленые нитки и зашил, как мог. Я, когда увидела этот шедевр, долго смеялась. Он вообще легко решал все проблемы.

– Вы так четко все объяснили, что даже я поняла, – призналась я.

– Хотела стать модельером, изучала швейное дело, – отозвалась Марина. – А в итоге поступила на экономический.

Кирьянов выключил компьютер.

– Значит, это не ваш муж? – уточнил он.

– Нет, не мой. Я не знаю этого человека, – подтвердила Марина. – Но куртка принадлежала Никите. Я могу ее забрать?

– Чуть позже вы обязательно ее получите.

– Спасибо. А паспорт? Могу я взглянуть на паспорт?

– Конечно.

Кирьянов отрыл ящик стола и вынул оттуда паспорт.

Марина не сразу взяла его в руки, словно еще надеялась на что-то и оттягивала момент. Открыла и всмотрелась в фото на первой странице. Тут же задрожали губы, но дальше ничего не последовало. Марина на то была и Вольская, чтобы на людях держать спину ровно.

– Это его паспорт, – только и сказала она, долистав до конца. – Все данные, я их наизусть помню. Наш адрес, имя ребенка.

Она пролистала несколько страниц и показала паспорт Кирьянову.

– Смотрите, пятно от моей губной помады. Как сильно расползлось, надо же.

Кирьянов обескураженно вздохнул.

– Паспорт тоже потом вернем, – пообещал он.

– Забирайте, вам нужнее, – Марина положила паспорт на край стола. – Если вы закончили, то я бы хотела уйти. Я же не должна подписывать никакие документы?

– Потом… – кашлянул Кирьянов. – Потом можно будет подписать. Но у меня еще вопросы.

– Слушаю вас.

– Вы упомянули Егора Громова.

– Да, они с мужем дружили.

– Расскажите обо всем, что вас связывало с Егором Громовым и его женой Светланой.

Марина аж рот приоткрыла от удивления.

– Его женой?.. Вы сказали, что она его жена?

– Не знал, что это поднимет вам настроение, – ответил Кирьянов.

Марина прижала ладонь к груди и закатила глаза.

– Значит, она его жена… Не могу поверить.

– Почему? – встряла я. – Разве это так удивительно?

Марина развернулась в мою сторону.

– Эта шлюха оторвала себе отличного человека! – снова повысила голос она. – Да, шлюха. Да!

– Будьте так добры, – с мольбой в голосе произнес Кирьянов.

– Мы же все вместе работали в одной конторе! – не сбавляла обороты Марина. – Только я пришла позже всех их. Света сразу мне дала понять, что я обязана заслужить уважение к себе. Стерва и дрянь! Знаете, что такое утренний тремор конечностей? А у меня он был из-за нее постоянно! – почти выкрикнула она мне в лицо.

– Неужели все было так плохо? – сочувственно поинтересовалась я.

– В сто раз хуже. Светлана подставляла меня перед начальством, стирала отчеты в моем компьютере, прятала ключи от кабинета. Поначалу я постаралась понять эту тварь, пыталась вызвать на разговор, угощала, мать ее, пирожками! А потом поняла: либо она меня сожрет, либо я ее уничтожу.

Шмыгнув носом, Марина стала рассматривать свои руки.

– Уничтожили? – спросил Кирьянов.

– Нет, – тихо ответила Марина. – Она сама себя уничтожила.

– Как?

– Написала по собственному. А я осталась. Уже тогда поняла, что влюбляюсь в Никиту. Чувству не сопротивлялась. Призналась ему во всем, и оказалось, что он тоже давно на меня смотрит, но я же выше его по должности, он и не думал, что я… Мы не стали тянуть со свадьбой. Потом две полоски на тесте превратились в нашего сына. На работу после я уже не вернулась. Он и Егор несколько лет подряд уезжали на время отпуска в горы. Не на весь отпуск, конечно. Никита обожал все, что связано со снегом, со скоростью, с высотой. С риском. Я просила его быть осторожней, но сама понимала, что это глупо звучит. Он же профессионал. И потом, рядом с ним всегда был лучший друг. После рождения сына Никита пообещал, что сгоняет в отпуск в последний раз. Говорил, что теперь нас трое, что он потом тоже поставит Сашку на лыжи… Уехал и не вернулся. Егор сообщил, что случилась беда. Что муж пропал. Пропал, понимаете? Не погиб, не разбился – исчез! Нет тела – нет дела, разве не так говорят? Вот и я не верила в смерть мужа.

Она покосилась на паспорт, который так и лежал на краю стола.

– И не верю до сих пор, – упрямо повторила она. – Да, это паспорт моего мужа. Да, на вашем трупе куртка моего мужа. Но самого мужа вы не нашли. Значит, некого мне оплакивать.

– Тань, все же плесни водички, – попросил подполковник.

Я и сама уже хотела пить.

Встала, подошла к подоконнику, взяла в руки графин.

– Я же сказала, что не нужно, – остановила меня Марина. – Пристали со своей водой.

Я налила в стакан воду, присев на подоконник, выпила сразу половину.

– Не хотите – не будем наливать, – громко оповестил Кирьянов. – А я разомнусь, если позволите.

Он вышел на середину кабинета и сложил руки на груди.

– О смерти мужа… об исчезновении мужа вам сообщил Егор Громов, правильно?

– Да, – ответила Марина. – Позвонил спустя неделю после отъезда и сказал, что Никита пропал. Даже если бы я хотела приехать на курорт, то не смогла бы. Родители умерли, я совершенно одна. Тащить с собой ребенка? Да и Егор был против. Он очень тогда помог. Все взял на себя. Организовал поиски, потом искал сам. Егор даже вещи его мне не показал.

– А куда он их дел? – вопрошающе подался вперед Кирьянов.

– Сказал, что выбросил, – ответила Марина.

– Выбросил вещи друга? – непонимающе наклонился в ее сторону Кирьянов.

– Да. Прозвучит странно, но я благодарна ему за это. Это забота в самом натуральном проявлении. Он закрыл меня собой, понимаете? Не дал прикоснуться к тому, что может причинить мне боль. Убедил в том, что это правильно. Егор же очень умный, он Никиту любил, между ними чувствовалась очень сильная дружеская связь. Именно поэтому Егор в каком-то смысле заменил мне мужа. Никакого интима между нами нет, но с ним я чувствую себя как за каменной спиной. Был лучшим другом мужа, а теперь стал и моим лучшим другом.

Марина упоминала Громова в настоящем времени. Я поняла, что она еще не знает о его смерти. Да и откуда ей об этом знать? И новостями, видимо, не интересуется, иначе бы была в курсе того, что Светланы Громовой тоже нет в живых.

– Марина, почему вы так негативно отзываетесь о Светлане? – спросила я. – Вы назвали ее шлюхой. Серьезное обвинение, не находите?

– Точное определение, – ответила Марина. – Она пыталась разбить нашу семью. Звонила мужу. Никита не знал, как от нее избавиться. Потом, видно, высказал ей все, потому что она перестала проявляться. Но Егор… боже, да вы меня убили на месте. Он что, женат на ней? Он ничего не говорил. Господи, он вообще ничего не говорил об этом!

– Егора и Светлану Громовых вчера убили, – будничным тоном сообщил Кирьянов. – Вы можете сказать, где вы были с девяти часов утра до четырнадцати часов?

Марина захлопала ресницами. Рот приоткрылся. Она смотрела Кире прямо в рот. Она не верила услышанному.

– Тань, – повернулся он в мою сторону.

– Бегу.

Я быстро наполнила стакан водой и протянула его Марине. На этот раз она отказываться не стала.

– Вы это сейчас серьезно? – прошептала она, не сводя с подполковника глаз. – Это же не какой-то ваш следственный эксперимент? Потому что я не понимаю.

– Никаких экспериментов, – вздохнул Кирьянов, возвращаясь за стол. – Светлана Громова была убита вчера утром в женском туалете торгового центра, неподалеку от магазина, в котором работала. Спустя несколько часов тело ее мужа Егора Громова было обнаружено охранником на парковке того же торгового центра. Убит в салоне собственного автомобиля.

Марина смотрела на Кирьянова во все глаза.

– А кто третий? – спросила она.

– Это человек, на котором была куртка вашего мужа, – уточнил Кирьянов. – Его нашли вечером. Где вы были вчера?

– Я вчера целый день была дома, – пробормотала Марина.

– Это могут подтвердить?

– Наверное… во дворе гуляла с ребенком. Два раза, как раз утром и после обеда. Может, меня кто-то видел из соседей. Но я их не трогала. Ни Егора, ни Свету.

– Вы же так откровенно ненавидели Светлану Громову, – напомнила я.

– Да я ее сто лет не видела!

– Мы проверим ваше алиби, – пообещал Кирьянов. – Уверен, что оно подтвердится.

– Как же так? Егора нет. Как же так? – едва слышно пробормотала Марина.

Казалось, она не в себе. Нужно было выводить ее из ступора.

– Марина, мы непременно разберемся, – пообещала я. – У вас малыш, Марина, слышите? Все ради него, слышите меня?

Помогло. Она выпрямила спину, какое-то время смотрела на Кирьянова и вдруг вздрогнула, словно проснулась от кошмара.

– Я должна идти, – ледяным тоном произнесла она. – Надо забрать сына. Надо. Мы теперь будем совсем одни.

– Идите, Марина Анатольевна, – разрешил Кирьянов. – Конечно. Займитесь ребенком. Вечером, когда уложите его спать, позвольте себе бокал вина. Или два. Поверьте, иногда это бывает совсем не лишним.

Марина поднялась со стула, покрыла голову шарфом, перебросила концы за спину. Киря подал ей пальто.

– Звоните мне в любое время, – сказал он на прощание. – Если что-то забыли сейчас рассказать, то можете передать по телефону. Любая мелочь, хорошо?

– Хорошо. До свидания.

Уже стоя на пороге, она обернулась:

– В ту поездку Никита взял новые зимние ботинки. Не лыжные, а обычные зимние ботинки. Тоже желтые. Тяжелые такие, а с наружной стороны на каждом тиснение в виде головы льва. Какая обувь была на человеке, который был одет в куртку мужа?

– Увы, – покачал головой Кирьянов. – На убитом была другая обувь. Но мы примем к сведению.

– Понятно. Простите.

Дверь за ней закрылась. На меня она даже не взглянула.

Закрыв за ней дверь, Кирьянов набрал воздух в легкие и с шумом выдохнул.

– Пока что версия у меня одна: труп, обнаруженный в парке, как-то связан с Никитой Вольским.

– Определенно связь имеется, – согласилась я. – Только как ее отследить?

– Думаешь, Вольская не разыгрывала комедию? Может, ей-то все известно про связи покойного мужа.

– Не факт, – не согласилась я. – Алиби Марины подтверждено. К смерти Громовых она не причастна. Она не играла, Вов. Да и не резон ей было избавляться от Егора, который помогал ей держаться на плаву. Скорее я бы заподозрила ее в причастности к смерти Светланы, но опять же, прошло столько лет с момента их вражды. Так что Марину пока отбрасываем.

– Насчет конфликта между ней и Громовой. Дурдом, – округлил глаза Кирьянов. – Это какая же должна быть беспросветная ненависть! Оказывается, Громова пыталась разрушить семью своей коллеги. Воровала ее отчеты и подставляла перед начальством. Что творится в ваших головах, женщины?

– В моей такого нет, – ответила я, сидя на подоконнике и болтая ногами. – У меня там все тихо и спокойно.

– Потому что пусто?

– Потому что я устала наводить в мыслях порядок, – ответила я. – Никак не пойму, как так вышло, что человек исчез без следа? Не в городе же пропал. Ну сколько человек в том поселке? Не миллион же?

– Мне тоже это интересно, – согласился Кирьянов. – И я непременно вернусь к этому вопросу, если возникнет такая необходимость. Но сейчас меня гораздо больше волнует другое. За один день привалило три трупа, и шеф однозначно потребует отчет, а мне и сказать ему нечего.

– Подготовь пока план оперативно-разыскных мероприятий, – посоветовала я. – Я тоже подумаю над тем, что узнала. Можно, я сфотографирую паспорт Вольского? Выплывем, Вов. Разве когда-то было по-другому?

Глава 6

На карте России населенных пунктов с названием Беглое оказалось аж четыре, и только один из них соседствовал с горнолыжным курортом. Судя по отзывам на тематических форумах, он не пользовался успехом у серьезных спортсменов по причине того, что окрестности заполонили дилетанты и семьи с детьми. Но если с первыми профессиональным спортсменам ужиться было можно, то вторые реально мешались под ногами и создавали угрозу не только для своей жизни и здоровья.

Я не принадлежала ни к одной из вышеуказанных категорий. Да и на лыжи становиться не хотела.

Курорт Беглое был одним из тех мест, где снег выпадал раньше, чем на остальной территории страны. Поэтому я решила, что мне очень повезло забронировать одноместный номер в отеле «Нежный».

Я списалась с владельцем, мы обговорили условия оплаты и проживания. Пока все было нормально.

На место я должна была прибыть через три дня. С вычетом полутора суток, которые я должна буду провести в дороге, времени осталось совсем ничего.

Известие о том, что я отправляюсь туда, где без следа исчез Никита Вольский, подполковника не удивило.

– Можно подумать, я не догадывался, – хмыкнул он.

– Что говорит о слаженности наших действий, – подчеркнула я. – Какие-нибудь новости есть?

– Кроме того что Громовы жили весьма закрыто, более узнать не удалось. Их соседи подтвердили, что они не доставляли никаких неудобств. Громов был педантом. В хорошем смысле. Например, он никогда не занимал чужое место на парковке возле дома, а если кто-то оставлял тачку в его «кармане», то старался разрешить проблему спокойно и вежливо. Живет там, где и прописан, давно. Раньше делил жилплощадь с родителями, теперь их нет в живых. На работе о нем отзываются с уважением. Не знают, что теперь без него делать. Светлана переехала к нему сразу после свадьбы, но ни с кем из жильцов так и не подружилась, даже не здоровалась при встрече. В фирме ее вспомнили, но постольку-поскольку она давно там не работает. Что касается камер видеонаблюдения, то записи мы просмотрели, и вот там все очень непонятно.

– Ты про какие камеры? Где? – не поняла я.

– Про те, которые «смотрели» на вход в женский туалет. Вслед за Громовой зашла одна уборщица, она же через несколько секунд выбежала оттуда, роняя тапки. А до появления Громовой там побывала мать с маленьким ребенком. Их уже нашли, там все чисто. Приходили на какой-то утренник в кафе.

– Тело обнаружила уборщица?

– Да. Сразу обратилась к охране, а те уже вызвали нас.

– А что с трупом в желтой куртке?

– Поселили в морг, до востребования. Медэксперт более пристально осмотрел тело, но ничего нового мы так и не узнали. Всех троих проверили на наркотики и прочие веселящие вещества. Чистые. Кроме, пожалуй, неопознанного. Обнаружен алкоголь в крови, но у кого сейчас его нет? Ориентировки по нему разосланы, в том числе и в поселок Беглое.

– Почему ты решил запросить о нем именно там?

– Потому что именно там пропал Вольский, паспорт которого был обнаружен в желтой куртке, которая также принадлежала Вольскому, который являлся лучшим другом зарезанного в своей машине Громова, который был мужем убитой в женском туалете…

Он перевел дух.

– Надо распутать этот узел, Тань.

– Умница, – похвалила я. – Внимательно все прочитал. Спасибо.

– Тебе спасибо.

– Только здесь нет никакого узла, – возразила я. – Но есть очень важный секрет.

– Спасибо. А то я не знал.

Ему было за что меня благодарить. После допроса Марины Вольской я рассказала Кирьянову все, что прошло мимо него, а такого набралось немало.

Я переслала ему по электронной почте отчет, который так и не успела вручить Светлане. Егор Громов озвучил подробности, которые, если бы не я, могли пройти мимо следствия, но должны были помочь Кирьянову в расследовании.

Было важно, чтобы мы в равной степени владели информацией, несмотря на то что я, как говорится, в официальных списках не числилась.

– Теперь только ждать, – подвел итог подполковник.

До вокзала я добиралась на такси. Как назло, все автомобильные пробки славного города Тарасова решили возникнуть именно на моем пути.

На поезд я едва не опоздала.

Билеты в купе мне не достались, да и плацкартные места были почти все заняты. Я чудом урвала билет на нижнюю полку. Во всяком случае, сайт по продаже билетов уверил меня в том, что это последнее свободное место в поезде.

На деле все оказалось гораздо лучше. Места в вагоне были, и я, проклиная маркетинговые ходы, подумала о том, как просто можно обмануть человека.

Моими соседями оказались две женщины. Обе направлялись туда же, куда и я, – в поселок Беглое. Одной было примерно пятьдесят лет, и она явно боготворила здоровый образ жизни. Кроме того, и ее одежда, и огромный походный рюкзак намекали на то, что женственность в ее случае – вещь совершенно ненужная. Короткая стрижка, полное отсутствие косметики, широкие плечи и серый спортивный костюм превращали ее в тренера по вольной борьбе. Женщину звали Евгения.

Ее подруга выглядела иначе. Она не столь демонстративно выражала свою любовь к лыжному виду спорта, да и к самому спорту в принципе.

Она представилась Ольгой и открыла мне тайну: ей шестьдесят пять лет, но она до сих пор старается проводить отпуск в горах, потому что там абсолютно неземной воздух, прекрасные люди и восхитительные пейзажи.

Евгения ехала на курорт, чтобы кататься на лыжах. Ольга собиралась ждать ее «на берегу» с томатным супом в термосе. Обе работали в конструкторском бюро.

Я решила подробно расспросить их о курорте, о поселке и о том, что хотелось бы узнать, потому что не получилось сделать это заранее. В принципе, на месте я могла бы во всем разобраться сама, но почему бы не воспользоваться бесплатными советами бывалых туристов?

Когда за окнами вагона стемнело, на столике появились стаканы с чаем, а из сумок стали извлекаться свертки с перекусом, я решила, что пришла пора рассказать о себе. До этого мои спутницы больше рассказывали о себе, чем расспрашивали меня.

– Я внештатный автор в одном журнале, – сказала я. – Буду готовить очерк о лыжном курорте и жить как раз в поселке.

– И где, если не секрет? – смущенно поинтересовалась Ольга.

– Да. Где? – грубовато переспросила Евгения. – Мы там всех знаем.

– Отель «Нежный», – сообщила я. – Если честно, то это для меня как кот в мешке. О нем так мало отзывов.

На самом деле отзывов о проживании в отеле было в интернете предостаточно. Но все они были какими-то однобокими. Кто-то из туристов вспоминал либо только меню, либо описывал условия проживания. Даже если соединить все отзывы в один, то он все равно получился бы неполноценным.

Но я запомнила имя владельца отеля. Соломон Копенберг. О его супруге, которая очень вкусно готовила, тоже вспоминали с благодарностью. Ее звали Раиса.

– О, у Соломончика будете, – довольно прогудела Евгения. – Мы там не жили, но были в гостях. У нас давно свой приют, но он в другом месте, уже несколько лет там бронируем.

– Предпочитаем жить поближе к горам, – пояснила Ольга. – Но в поселке мы тоже проводили раньше много времени. Сейчас бываем там не так часто.

Евгения хлопнула себя ладонью по колену.

– Этот костюм там купила. Дешево и сердито.

– Красивый, – похвалила я.

– Может, и вам захочется снять домик в горах, – предположила Ольга.

– А чем плох поселок? – удивилась я.

– Не люблю, когда вокруг праздно шатается народ, – заявила Евгения. – Я и на работе от этого горю. Даже кабинет себе выбила не в основном корпусе, а в старом. Все оттуда бегут, мол, из щелей дует, краска со стен слезает, а в основном офисе и кафе есть, и зимний сад. А мне по душе винтаж, пусть даже с убитым ремонтом и плохим интернетом. Я работать прихожу и сквозняков не замечаю. И со мной там только те, кто занят делом, а не вот это все.

Ольга бросила на подругу ироничный взгляд.

– Это да, она такая. А я без комфорта не могу.

– А в поселке жить комфортнее, разве нет? – спросила я. – В том же отеле «Нежный».

– В плане удобства разницы нет, а людей в поселке больше, – ответила Евгения. – Ваш отель совсем маленький. Мы были внутри, там очень уютно. Заходили на обед к жене хозяина, Раисе.

– Раиса кормит всех подряд? – удивилась я. – Или вы просто подружились?

– Все немного не так, – улыбнулась Ольга. – С Раисой мы познакомились в магазинчике во время нашего первого визита на курорт. Захотелось чего-нибудь вкусненького.

– За коньяком пришли, – внесла ясность Евгения. – Решили отметить заселение. Да и закусить нечем было.

– Спасибо за поправку, Женя, – кивнула Ольга. – Так вот, я не могла найти в том магазинчике лимоны, а Раиса, которая случайно оказалась рядом, подсказала, где они лежат.

– Заодно и коньяк порекомендовала, – снова встряла Евгения.

Ольга несколько мгновений смотрела на нее с приклеенной улыбкой.

– Незаметно разговорились, Раиса и пригласила в гости, – продолжила она. – Очень добрые люди. Они в поселке уже лет сто живут. Не рвачи, если вы понимаете, о чем я. Посидели, поговорили. Много нового от Раечки узнали о тех местах.

– Не грузи молодежь, – подала голос Евгения. – Девушка сама разберется. Она там жить будет, не порти сюрприз.

– О чем же именно вам рассказала Раиса, не поделитесь? – обратилась я к Ольге. – Мне бы тоже не помешало быть в курсе. Может, мне не расскажут.

Ольга задумалась.

– Если коротко, то существует самое важное правило: если на улице сильный снегопад или, не дай бог, буран, то лучше одному на улицу не выходить. Это может быть очень опасным. Заблудиться в плохую погоду там как нечего делать. Местные-то в курсе, а вот туристы ведут себя очень легкомысленно. Можно потеряться в пространстве, такие случаи уже были.

– Да вы что, – ахнула я. – И что же, тех, кто потерялся, потом находили?

– Я точно не скажу… – неуверенно произнесла Ольга и посмотрела на подругу. – Жень, ты не помнишь о таких?

Евгения с готовностью скрестила руки на груди.

– Почему не помню? Отлично помню. Однажды пропала парочка каких-то неопытных. Молодожены, которым весь мир по колено. Несмотря на сильный мороз, поперлись в горы с шампанским. Их нашли спустя сутки, теперь живут без пальцев на ногах. Зато живые. Десятилетняя девочка как-то во время метели потерялась, но она подкованная была, спряталась от ветра в какой-то пещере, но выставила палку со своей шапкой наружу. Шапка красного цвета, по ней-то ее и нашли. А долго ведь искали. А, ну и однажды инструктор с лыжной базы заблудился. Вот этот случай мне совсем непонятен. Ты ж инструктор, должен же все предусмотреть, куда тебя понесло?! Тоже решил прокатиться спьяну, его пургой и накрыло. Но этот сам спустя час вернулся. Не обморозился лишь потому, что постоянно двигался.

– Какой ужас, – поежилась я. – Больше подобных случаев не было?

– Не было, если только я чего-то не знаю, – твердо заявила Евгения. – Но я учет веду, мониторю новости. Хотя и могла что-то пропустить.

– А зачем мониторите?

– Собираю статистику, чтобы не повторять чужих ошибок, – наставительным тоном произнесла Евгения.

Странно, но Евгения ни слова не сказала о том, что в поселке три года назад во время метели пропал человек, которого так и не нашли. Однако, если верить рассказу Егора, Никиту искали долго и со всей серьезностью. Об этом случае Евгения должна была бы знать.

– Скажите, а спасательные службы ищут людей до последнего? – спросила я.

– Пока есть надежда, – вместо Евгении ответила Ольга. – Или пока позволяют погодные условия.

– Или до тех пор, пока не найдут то, что от него осталось, – добавила Евгения.

– А может быть так, что не найдут, но искать перестанут? – не отставала я.

Евгения задумчиво посмотрела на Ольгу.

– Не слышала о таком, – призналась она. – Но иногда поиски могут прекратить, решив, что человек, скорее всего, помощи не дождется. Что он обречен.

– Какой ужас, – повторила я.

Евгения достала из сумки тюбик с кремом и показала мне.

– Это крем от обморожений, – многозначительно произнесла она. – Возьмите. Всегда держу под рукой запас. Можно и в поселке купить, но он там очень дорого стоит. Этот я приобрела в городской аптеке. Берите, не стесняйтесь. Вдруг пригодится?

– Спасибо, – пробормотала я, принимая подарок. – Опасная штука эти ваши метели.

– И морозы, – подняла палец Евгения. – Но сейчас еще не те холода, которые бывают в начале года. Самые крепкие морозы еще впереди. Людей сейчас тоже много быть не должно, понаедут ближе к новогодним праздникам. Снег в горах ранний, но на лыжах кататься уже можно, сезон неофициально открыт. Поэтому серьезных спортсменов вроде меня будет мало, а те, кто просто приехал полюбоваться красотами, в основном проводят время в поселке. Там ведь как: катаются на возвышенности, а сам поселок у подножия. От лыжни до отеля идти недалеко. Да что я рассказываю? Сами все увидите.

– Теперь и на улицу выходить страшно, – призналась я. – Вдруг меня не найдут?

– Ерунда, – отмахнулась Евгения. – Не бухать на морозе, не гулять во время метели и не геройствовать попусту – основные законы выживания.

В вагоне погасили верхний свет. Проходившая по проходу проводница сообщила, что через пять минут будет последняя долгая стоянка в пути. Евгения и Ольга тут же засобирались на улицу.

Мы были уже далеко от Тарасова, и в глаза сразу бросилась разница в температуре воздуха. На остановке было гораздо холоднее, на земле лежал снег.

– Ну, если здесь снег выпал, значит, и горы накроет, – заметила Евгения. – Покатаемся, значит.



А еще через несколько часов мы прибыли в Беглое.

Я увидела горы. Не в первый раз в жизни, но было именно такое ощущение. Они встречали каждого, кто решил посетить эти места. Огромные, прекрасные, холодные, равнодушные ко всему, что происходит у их подножия. Снега действительно выпало много, но его до нашего приезда уже не раз убрали. Недалеко от автобусной станции я заметила две снегоуборочные машины.

Похвалив себя за то, что не поленилась прихватить в дорогу теплый свитер, я надела на руки перчатки и вдохнула полной грудью.

– Ну как, нравится? – спросила Евгения, пытаясь с помощью Ольги умостить рюкзачные лямки на плечах. – Как в гостях у сказки, да?

– Не то слово.

Слева с крутого холма спускались два парня. Оба были в лыжной экипировке. Один нес в руках сноуборд. За их спинами виднелась россыпь однотипных домиков.

– Покатались, – с ноткой зависти в голосе заметила Евгения. – А я вот на сноуборде не умею.

Поселок действительно был прекрасен и состоял всего из одной улицы, которая начиналась прямо возле автобусной остановки. Другой край улицы терялся за невысокими кирпичными домиками, построенными в виде маленьких средневековых замков. Может быть, вдалеке дорога раздваивалась или обрывалась, но с моего места понять это было невозможно. На фото, опять-таки подсмотренных в интернете, поселок выглядел не менее симпатично, и я тогда решила, что все дело в фотошопе. Но, увидев все своими глазами, поняла, что если компьютерная обработка и была, то в минимальной степени. Такие же, как на снимках в отзывах туристов, синие и красные черепичные крыши, броские вывески и очень мало людей на улицах.

– Не заблудитесь? – пошутила Ольга.

– Не заблудится, – крякнула Евгения, подпрыгнув на месте для того, чтобы рюкзак окончательно утвердился на своей позиции. – Здесь всего одна дорога.

– Ну и что? – удивилась Ольга. – Девушка здесь в первый раз. Мало ли…

– Да перестань, – скривилась Евгения.

– Я справлюсь, – прервала я их бессмысленный спор.

Ольга наконец закончила помогать Евгении с рюкзаком. Под его тяжестью та аж согнулась.

– Может, вам помочь? – спросила я.

– Не надо, – отрезала Евгения. – Сломаетесь. Он весит, как две меня. Пойдем, Оль.

Ольга потопталась на месте.

– Может, и увидимся, – произнесла она.

– Ага, – пропыхтела Евгения. – В магазине, когда за коньяком туда придем. Слушай, ты спрашивала о несчастных случаях, да?

– Спрашивала, – ответила я. – Вы сказали, что ведете статистику. Что-то вспомнили?

– Нет, просто хотела попросить. Если что-то узнаешь, то сообщи, хорошо?

Я посмотрела им вслед и пошла к дороге, ведущей в поселок. Евгения сказала, что заблудиться тут невозможно, поскольку в Беглом всего одна улица. Жаль, Вольского это не спасло.



Отель «Нежный» пришлось поискать. Он представлял из себя белый двухэтажный особнячок, не окруженный какой-либо оградой и не имевший крыльца. Попасть в него можно было прямо с улицы, просто свернув с тротуара и пройдя несколько метров вбок. Он располагался не на одной линии с другими зданиями, был как бы утоплен, задвинут в сторону, и я не сразу увидела серые небольшие буквы с названием, прикрепленные над дверью.

Возле двери на уровне глаз располагался дверной звонок, и я, не медля, нажала на квадратную кнопку. Раздался мелодичный перезвон маленьких колокольчиков.

«Как необычно, – подумала я. – Как в католическом монастыре».

Дверь почти сразу же открылась. На пороге стоял большой бородатый мужчина лет шестидесяти, одетый в безразмерный бежевый свитер с высоким горлом.

Он вопросительно покосился на спортивную сумку за моим плечом.

– Привет, – поздоровался он. – Чем могу?

Я достала из кармана заранее приготовленную распечатку с бронированием и протянула мужчине.

– О, – округлил глаза мужчина. – А я и забыл.

Он обернулся и крикнул:

– Рай, мы кого-то ждем?

– Ждем! – послышался в ответ голос Раисы, находившейся в глубине дома. – Я же говорила, что ждем!

– Ну, тогда проходите, – отступил в сторону мужчина.

Я зашла внутрь.

– Соломон, – представился мужчина. – Вы уж простите, совсем из головы вылетело.

– Ничего страшного.

В доме не было прихожей или какого-либо закутка, которые часто можно встретить в частных домах. Гостиная открывалась прямо с порога. Небольшие мягкие кресла, плазма на стене рядом с оленьей головой, пестрые домотканые половики на полу и темно-коричневые балки под потолком – все было подобрано с большим вкусом, каждый предмет создавал уютную атмосферу, в которой хотелось побыть подольше.

Соломон снял с моего плеча сумку, взвесил в руке.

– Не тяжелая, – резюмировал он. – Экипировку не захватили. Значит, на лыжах кататься не планируете?

– Не планирую, – подтвердила я. – Экипировку действительно с собой не взяла. Если решусь встать на лыжи, то подберу что-нибудь в прокате.

– Рай, ты где? – крикнул Соломон, и из глубины дома вышла маленькая круглая женщина в переднике, по возрасту она была чуть младше мужа.

Увидев меня, Раиса сдержанно улыбнулась.

– Это же вы забронировали пока что на три дня, а дату выезда не указали? – спросила она.

Я действительно не стала указывать дату выезда из отеля. Просто не знала, как все повернется.

– Да, это я. В доме есть и другие постояльцы?

– Нет, только вы, – успокоила меня Раиса. – Но лучше у каждого уточнять все до мелочей.

– Вот моя бронь, взяла на всякий случай, – протянула я ей лист бумаги. – Поживу у вас недельку-другую, а там посмотрим. Если, конечно, это не нарушает ваши планы.

– Не нарушает. Муж отнесет сумку в вашу комнату, она на втором этаже, – пояснила Раиса. – Отдыхайте, а потом спускайтесь, я вам покажу дом, все расскажу и объясню.

Комната оказалась просторной, а обстановка поистине спартанской. Но меня все устраивало хотя бы потому, что здесь присутствовал отдельный санузел.

Несмотря на долгую дорогу, я совершенно не чувствовала усталости, и это мне было на руку. Я планировала поскорее погрузиться в жизнь курортного поселка и посмотреть на то самое заведение, возле которого пропал Никита.