Полоски света стали пробиваться из-за закрытых ставен в одной из спален, через десять минут и они исчезли. Тускловатое свечение было заметно еще за одной парой ставен, но Роган с Альберти решили, что это, скорее всего, лампочка на лестнице.
Эрин трясет ее, но та не реагирует. Что бы ни говорил астрот, Луна внимательно его слушает. Эрин также слышит смех демона в своей голове. Однако голос стихает, как только аберрант поворачивается к Хане.
— Еще часок подождем, — решил Роган, закрыл глаза и откинулся на спинку сиденья.
– Посмотри-ка сюда, Бэмби! – выкрикивает она ему.
В ее ладонях сверкает шар…
У себя в спальне Крис Бронсон включил ноутбук. Проверил электронную почту, затем вошел в Интернет. Естественно, он не собирался вводить латинскую фразу в строку поиска или искать ее в онлайновом словаре, но существуют ведь и другие способы узнать смысл.
Эфира?
Астрот инстинктивно пятится назад. Освободившись из плена вероломного внушения, Луна бросается к посоху. Она хватается за него ровно в тот момент, когда сфера, выпущенная Ханой, летит в астрота… но проходит сквозь него, не причиняя демону никакого вреда.
Вначале он запустил небольшую программу, выдавшую неверный IP-адрес. Затем сделал так, чтобы у тех, кто попытался бы его отследить, сложилось впечатление, что он вошел в сеть с сервера, базирующегося в Южной Корее. Достаточно далеко от Италии, подумал Крис, чтобы любого сбить со следа. Но даже совершив все перечисленные манипуляции, он решил не рисковать прямым введением в строку поиска латинской фразы. Вместо этого стал просто просматривать сайты, предлагавшие перевод с классической латыни, вводя достаточно распространенные крылатые выражения.
– Но что за?..
Минут через сорок Бронсон обнаружил две вещи. Во — первых, то, что удивительно большое число крылатых выражений, которые ему были известны как на английском, так и на итальянском, происходят из латыни. А во-вторых, ни одно из слов, входивших в обнаруженную ими фразу «HIC VANIDICI LATITANT», не являлось частью какого-либо популярного латинского афоризма. Бронсона подобное открытие не удивило. Ведь если бы эта фраза была хорошо известна, она не могла бы иметь особого значения для людей, проникших на виллу. Тем не менее он был доволен, что хоть на один вопрос нашел ответ.
Прежде чем у Эрин получается найти логическое объяснение произошедшему, Луна выпускает молнию из своего посоха. В этот раз энергия попадает прямо в цель. Нити эфира подсвечивают демона, превращая его в шар светящейся фиолетовой плазмы. астрот продолжает пятиться на своих вялых ногах или, скорее, шатается, преследуемый энергией, сотрясающей все его тело. Он делает всего лишь один шаг назад, но именно это и нужно стражницам Мистикал.
Затем поиск затормозился, и через некоторое время он решил отложить его до следующего дня. Бронсон отключил ноутбук, открыл ставни и одно из окон, погасил свет и лег в постель.
Роган окинул взглядом заднюю часть дома. Затем кивнул Альберти, извлекшему из кармана куртки отмычку. Альберти вставил кончик инструмента в щель между дверью и косяком и надавил. Дверь немного подалась, но тут же снова застыла, что-то ей мешало.
Эрин поднимает дневник с пола, наклоняясь над прерванной линией пентаграммы, и ее пальцы с головокружительной скоростью воссоздают контур из сиреневой пыли. Она чувствует, как над ней нависают длинные пальцы демона астрота, и спешит завершить работу.
Роган вынул фонарик и посветил в окно. Луч фонаря осветил внутренность кухни. Роган попытался выяснить причины возникшей проблемы, направил луч вниз и выругался. В дверную ручку вставили стул. Он кивнул Альберти, тот извлек отмычку и отошел от двери.
– Вы не избавитесь от него. Он уже здесь, – шепчет астрот.
Они осторожно прошли вдоль задней стены дома к ближайшему окну. Как и все окна на первом этаже виллы, оно было снабжено большими деревянными ставнями. Роган, однако, не видел в этом большой проблемы, просто будет немного больше шума. Он осветил фонариком замок и удовлетворенно кивнул. Обе половины ставен соединялись центральным замком. В подобном соединении только один существенный недостаток: достаточно вскрыть замок, и обе ставни тут же распахнутся.
Затем, все еще сотрясаемый эфирным разрядом, демон взрывается в вихре дыма. Он рассеивается, как туман в порыве ветра, и последнее темное облачко касается лица Эрин, прежде чем полностью исчезнуть.
Роган взял отмычку из рук Альберти, просунул ее между двумя ставнями, пока она не коснулась задней части замка, и затем резко надавил. Замок со скрежетом открылся, и ставни распахнулись. Роган открыл их до конца и закрепил специальными крючками, вделанными в стену.
Хана
У себя в спальне, расположенной прямо над этим окном, Бронсон никак не мог уснуть. Он лежал в темноте и размышлял над смыслом странной латинской фразы.
И вдруг услышал странный шум — стук металла, за которым последовал скрип, затем вновь металлический звук. Он сразу вылез из постели узнать, что происходит, подошел к окну и осторожно глянул вниз.
Взрыв облака дыма! Прям как в кино! Ладно, на самом деле это выглядело не так уж впечатляюще. Если сравнить этот взрыв с мороженым, это была бы маленькая баночка – такие производят специально для детей. Тем не менее, Хана чувствует себя звездой.
Бронсон увидел две темные человеческие фигуры, в свете луны казавшиеся странно громоздкими, и заметил луч от фонарика, блуждающий по окнам первого этажа. Ставни на одном из окон, которые он затворил примерно час назад, были широко открыты.
– Что это было? – спрашивает Эрин, глядя на нее и сгорбившись над посохом.
Бронсон медленно отошел от окна и проследовал в другую часть комнаты, где лежала его одежда. Натянул черный свитер, надел такие же темные брюки и кроссовки, затем осторожно открыл дверь спальни, вышел на площадку и спустился по лестнице.
– Ты про «отвратительного, грязного, мерзкого таракана»? – уточняет Хана. – Кажется, я слышала это в каком-то фильме. Прям про нашего демона, да?
Оружия в доме не было, но в подставке для зонтов рядом с входной дверью было несколько тяжелых тростей. Бронсон вынул самую большую и прикинул ее вес. Вполне сойдет, решил он. Затем проследовал к двери гостиной, которая, к счастью, не была заперта. Он приоткрыл дверь и проскользнул в комнату. Окно с распахнутыми ставнями сразу бросалось в глаза, и Бронсон, наклонившись, быстро проскочил налево. Незваные гости были пока не видны. Это значило только то, что они еще не успели разбить стекло, чтобы проникнуть внутрь.
– Я не про таракана. Как у тебя получилось управлять эфиром? Это же не твой центр!
Хана не может в это поверить. Эрин, гений науки, попалась!
Окно в деревянной раме состояло из двенадцати отдельных стекол, и Роган был готов и к такому варианту. Он не предполагал, что они не смогут, как в прошлый раз, проникнуть в здание через заднюю дверь, но всякий раз, получая задание пробраться в какой-то дом, готовил помимо основного еще и запасной план. А для такого старого строения, о специальной охране которого никто особенно не заботился, самым естественным местом проникновения было окно, разбить которое не представляло особого труда.
– На самом деле я просто играла со светом, пытаясь повторять за тобой, – отвечает Хана, поворачиваясь к Луне. – Пусть у меня не получилось сымитировать в точности, но это сработало! Аберрант повелся!
– Секундочку… – Эрин садится на пол. В ее глазах читается удивление, а эту эмоцию вызвать у нее труднее, чем получить «отлично» по математике. – Эфирный шар, который ты запустила… это оптическая иллюзия?
Роган вынул из кармана скотч, оторвал от него несколько кусков, протянул их Альберти, который наклеил их на стекло в виде звезды, оставив посередине выступающую «ручку», образовавшуюся из центральных отрезков ленты. Затем Альберти взял ленту в левую руку, перевернул отмычку и закругленным концом ударил по заклеенному окну. Стекло разбилось мгновенно, но осталось приклеенным к скотчу, и его не составило труда быстро извлечь из рамы. Он протянул стекло Рогану, который аккуратно положил его на землю, затем просунул руку внутрь и открыл оконный замок.
Беседа продолжается за пределами кладовки, пока девочки втроем направляются в сторону школы.
Несмотря на то что он приложил все усилия, чтобы вызвать как можно меньше шума, полностью исключить возможность того, что его кто-то услышал, было нельзя, поэтому, перед тем как влезть на подоконник, Альберти вынул пистолет из наплечной кобуры, проверил магазин и передернул затвор. Снял оружие с предохранителя, затем, ухватившись за раму слева и упершись правой ногой в выступающий камень стены, просунул голову в окно, собираясь пролезть в комнату.
Эрин и Луна настолько поражены тем, как Хана использовала свою силу, что не перестают задавать ей вопросы: «А раньше у тебя получалось?», «Неужели это был первый раз?», «Как ты смогла сконцентрироваться в такой ситуации?», «Хана, ты меня вообще слушаешь?»
Это похоже на настоящую пресс-конференцию!
В это мгновение Бронсон начал действовать. Он видел и слышал, как разбилось стекло, и прекрасно понимал, как дальше поведут себя преступники; кроме того, он знал, что, если им удастся проникнуть в дом, у него не будет никаких шансов.
– А с тобой что случилось, можно узнать? – Хане требуется несколько секунд, чтобы понять: Эрин уже разговаривает не с ней, а с Луной. – Еще немного, и демон бы сбежал, потому что ты… – внезапно она останавливается. Возможно, потому что Луна смотрит на нее так, будто сейчас ударит. – Смотри, астрот обратился к каждой из нас троих. Но только тебе он смог затуманить голову. Если его слова так тебя задели, мы должны знать…
Поэтому когда Альберти наклонился вперед, протянув правую руку и приготовившись запрыгнуть в комнату, Бронсон отошел от стены и изо всей силы ударил его тростью, сломав грабителю руку в нескольких дюймах ниже плеча. Итальянец закричал от боли и шока, выронил пистолет и тяжело рухнул назад на землю.
Покрытое веснушками лицо Луны становится еще бледнее.
– Он не затуманил мне голову!
– Он обманом заставил тебя потерять контроль, – отвечает Эрин, – чтобы прорвать пентаграмму и сбежать. Если я правильно помню… Разве не так было?
Мгновение Роган не мог понять, что произошло. Только он отошел от стены, чтобы дать Альберти возможность пролезть в окно, и вот не прошло и секунды, как напарник падает обратно, крича от боли. Тут в свете луны он разглядел руку Альберти и понял, что она сломана. Это могло означать только одно. Поэтому он не стал раздумывать, подошел к окну и поднял пистолет.
– Если я правильно помню, – Луна довольно плохо передразнивает Эрин, но Хана не осмеливается ей об этом сказать. У Луны такое лицо, что она съест любого, кто воспрепятствует ей. – Разве не я отправила его обратно в Ум?..
Неопределенные очертания человеческой фигуры скрылись в темноте комнаты. Роган мгновенно направил оружие в том направлении, куда двигалась фигура, прицелился и нажал на спуск. Пуля разбила кусок еще целого стекла в окне и вошла в противоположную стену комнаты.
– Тс-с-с! – Эрин прикрывает ей рот. Судя по всему, она не боится, что Луна укусит ее, хотя Хана на ее месте была бы весьма обеспокоена такой перспективой. – Нора идет!
– А разве мы не договаривались рассказать им?..
Вначале раздался оглушительный звук выстрела, несколько мгновений спустя последовал звон разбитого стекла. Боевая подготовка помогла Бронсону и здесь — он успел вовремя лечь на пол. При этом он прекрасно понимал, что, если бандит заглянет внутрь комнаты, он сразу же его увидит. Нужно как можно скорее скрыться из виду.
– Привет! – кричит Эрин, с неестественным энтузиазмом размахивая рукой.
Основание окон первого этажа было довольно высоким, поэтому стрелку пришлось встать почти на цыпочки, что крайне неудобно. Бронсон, двигаясь с достаточной быстротой, вполне мог ускользнуть из его поля зрения.
Нора приближается к ним с другого конца улицы. Она дружелюбно им улыбается и ускоряется, догоняя девочек.
Бронсон вскочил на ноги и побежал по комнате, нагнувшись и петляя.
Они встречаются впятером, чтобы начать работу по химии, которую Мариан им разрешила выполнить вместо экзамена. Они планируют пойти в лабораторию и заняться практическим заданием. В целом, предложение понаблюдать, как Эрин творит чудеса среди пробирок с пузырящимися субстанциями, звучит довольно круто, но у Ханы другие планы. – Скоро начнется пересдача по математике. Вы сходите со мной пожелать Габриэлю удачи? – просит она по дороге в главный корпус. – Я хочу доказать ему, что все у него получится, – заявляет она, торжественно кладя руку на грудь. – Ну и немного поприкалываться. Не зря же я сдала с первой попытки! До сих пор не могу поверить…
Прозвучали еще два выстрела, громом огласив ночную тишину. Крис слышал, как пули ударяются о камень стен, но обе пролетели мимо.
К ее огромному удивлению, Эрин соглашается, расплываясь в широкой улыбке. «Габриэль? Конечно же, мы пойдем с тобой к Габриэлю!»
До начала ремонтных работ в гостиной стояли большой деревянный стеллаж из трех секций, пара журнальных столиков и полдюжины небольших стульев. Теперь всю упомянутую мебель сдвинули в кучу примерно посередине комнаты.
На этот раз уже Нора, а не Луна закатывает глаза, но Хана не обращает на нее внимания. Какой классный сегодня день! Все получается, как по волшебству! (Ну, за исключением одного ма-а-аленького инцидента с демоном, которого они чуть не выпустили на волю. А в остальном – все просто чудесно).
Бронсон, конечно, не питал ни малейших иллюзий относительно того, что деревянная мебель, из скольких бы предметов она ни состояла, сможет надежно защитить от пуль, но, по крайней мере, если бандит не будет его видеть, ему не во что будет и целиться. Поэтому он нырнул под закрытую простыней большую груду и растянулся на деревянных половицах.
– Эй, привет!
Среди полупустых коридоров легко распознать голос Криса. А вот его тело, спрятанное между двумя гигантскими буграми, распознать не так просто: на спине у парня висит рюкзак – настолько тяжелый, что такие рюкзаки вообще пора бы запретить, а его лицо выглядывает из-за гитарного грифа, точнее из-за футляра для гитары, который он держит перед грудью, словно ребенка.
– Привет, Крис! – приветствует его Хана.
Альберти с трудом поднялся на ноги, держась за сломанную руку и воя от боли. Роган понимал, что нынешней ночью в дом не проникнуть. Даже если Хэмптон — или кто бы там ни находился — не вызвал карабинеров, кто-то в соседних домах, скорее всего, услышал выстрелы и позвонил в полицию. Кроме того, необходимо доставить Альберти в больницу, хотя бы ради того, чтобы заставить его заткнуться.
– Что вы здесь делаете? – брат Ирис немного отодвигает футляр от гитары, чтобы лучше рассмотреть их. – Разве у вас не закончились экзамены?
– У нас завал с работой по химии, – объясняет Эрин.
— Ну давай, — пробурчал он, запихивая пистолет в кобуру и наклонившись, чтобы помочь напарнику подняться. — Пойдем в машину.
Она прислоняется к стене рядом с Крисом и беззаботно ему улыбается. Это выражение лица выглядело бы убедительно для большинства, но такой опытной актрисе, как Хана, оно кажется настолько фальшивым, что ей приходится сдерживать смех.
В течение двух минут оба бандита скрылись в ночной темноте.
– Мы ждем Ирис, – очень тихо добавляет Нора. На самом деле она всегда говорит тихо. Не знай Хана, что Нора – мистикал Стихийного центра, она бы решила, будто ее сверхсила заключается в том, чтобы бубнить в воротник рубашки.
Бронсон все еще сидел, скорчившись, за грудой мебели, когда у него над головой раздался звук шагов. Еще через несколько мгновений в холле зажегся свет. Бронсон знал, что сейчас для него главное остановить друга, чтобы тот не попал под обстрел, поэтому, быстро глянув в сторону открытого окна, он бегом пересек комнату по направлению к двери, открыл ее и выскочил в холл.
– М-м-м… Кстати, об Ирис… – лицо Криса внезапно становится серьезным. – Вы не знаете, у нее все в порядке? В последнее время она какая-то странная… Как будто о чем-то переживает. Она сказала мне, что ничего не случилось, но…
— Что, черт возьми, происходит, Крис? — воскликнул Марк, протирая глаза. — Мне показалось, что где-то стреляют.
– Наверняка это из-за химии, – отвечает Луна.
— Стреляли здесь. У нас только что были гости.
– Да, наверное. Простите, что лезу не в свое дело, просто… – Крис подносит руку к лицу, и Хана хочет его обнять. – Неважно. Кстати, как поживает твоя бабушка? Вы к ней так зачастили…
— Что?
– А-а-а… Х-хорошо, – бормочет Луна. Очевидно, этот вопрос застает ее врасплох. Настолько очевидно, что ей не помешало бы взять у Ханы несколько уроков по актерскому мастерству.
— Дай мне еще минуту. Просто оставайся здесь, в холле, и не заходи в гостиную. Где выключатель дежурного света?
– Я рад, – улыбается Крис. – Ну ладно, девчонки, мне пора снова репетировать. Удачи с химией! – прощается он, ускользая по коридору.
Марк сделал жест в сторону панели с выключателями в конце холла рядом с коридором, ведущим на кухню.
На несколько секунд воцаряется тишина. Удивительно, но ее нарушает именно Нора.
— Внизу справа.
– Слушайте… А откуда Крис узнал, что мы навещаем Селену?
Бронсон подошел к панели и нажал на выключатель.
– Мне сейчас кажется или я действительно услышала слова «Крис» и «Селена» в одном предложении?
— Не ходи в гостиную, Марк, — еще раз предупредил он, затем взбежал вверх по ступенькам.
Нора подпрыгивает от неожиданности, услышав позади голос Ирис. Все четверо поворачиваются к ней, а девочка смотрит на них своим обычным нахмуренным взглядом.
Оказавшись на втором этаже, он поочередно выглянул из всех окон, проверив местность рядом с домом. Лампы дежурного света, установленные Хэмптонами, находились прямо под окнами спальни. Это позволяло наблюдать за территорией вокруг здания со второго этажа без опасности быть замеченным.
– Мы только что столкнулись с твоим братом, – объясняет Хана. – Он спросил нас о бабушке Луны, потому что знает, что мы часто ходим к ней.
Бронсон проверил дважды, но нападавшие, кем бы они ни были, исчезли. Единственный звук, который донесся до него, помимо лая собак и стрекотания цикад, был звук мотора удаляющейся машины. Возможно, машины грабителей. Он еще раз осмотрел все окна, затем спустился по лестнице в холл, где его послушно дожидался Марк.
– И что такого? – огрызается Ирис. – Я уже не могу рассказать ему, где бываю?
— Я почти уверен, мы имеем дело с теми же, кто проникал на виллу и раньше, — сказал ему Бронсон. — Они решили влезть в дом через окно, потому что я заложил заднюю дверь стулом.
Хана едва не теряет дар речи. Ирис никогда не говорила с ними так грубо. Хотя сразу после ответа подруга шепчет: «Извини», – и смотрит на нее так, будто она не понимает, что сейчас произошло.
— И они в тебя стреляли?
Хана улыбается как ни в чем не бывало.
— По крайней мере три раза, а может быть, и четыре. Подожди здесь, пока я закрою ставни в гостиной.
– Так, значит… Это ты ему рассказала? – спрашивает она.
Бронсон осторожно открыл дверь, заглянул внутрь и только потом вошел в комнату. Проследовал к открытому окну, выглянул на улицу, огляделся по сторонам и закрыл ставни. Затем захлопнул окно и включил свет, после чего в комнату вошел Марк. В это мгновение Бронсон заметил, что рядом с разбитым окном на полу что-то валяется, и практически сразу же понял, что перед ним полуавтоматический пистолет.
– Ну-у… не знаю. Мы и вправду часто ходим в гости к Селене, думаю, я как-нибудь могла это упомянуть, – отвечает Ирис, стараясь казаться равнодушной. Однако она хмурится самым подозрительным образом.
Крис прав: она ведет себя странно (в плохом смысле этого слова). Хана смотрит на остальных, чтобы узнать, заметил ли это кто-нибудь из них, а затем встречает взгляд Эрин, губы которой искривлены в легкой улыбке.
Бронсон поднял его, извлек магазин и вынул патроны. У него в руках был совсем не новый девятимиллиметровый «браунинг хай-пауэр», один из самых распространенных и самых надежных полуавтоматических пистолетов. Он вновь вставил патроны, перезарядил оружие и засунул за пояс брюк.
– Что здесь происходит? – спрашивает Хана.
— Это твой? — спросил Марк.
– Это из-за Криса, – хихикая, говорит Нора. Она тут же искоса смотрит на Эрин, как будто обеспокоенная тем, что может ненароком выдать подругу, но та, похоже, не возражает против такого комментария.
Бронсон отрицательно покачал головой.
– Крис? – фыркает она. – Пф-ф-ф! Да, он очень милый, и его группа играет на выпускном, но чтобы произвести впечатление на эту девушку… – Эрин указывает на себя, – …требуется гораздо больше.
— В Британии в наше время оружие есть только у преступников благодаря тусовке, состоящей из идиотов и политтехнологов, которым кажется, что они управляют страной. Пистолет, который я держу в руках, уронил парень, пытавшийся залезть в окно. Люди, с которыми мы столкнулись, шутить не собираются.
Луна одаривает ее саркастической ухмылкой.
— Нужно вызвать полицию.
– Да, теперь уж точно заметно.
— Я и есть полиция, ты что, забыл? Да и чем они могут нам помочь?
– А откуда ты знаешь, что Крис играет на выпускном? – вмешивается Ирис.
— Эти люди пытались незаконным образом проникнуть в мой дом, и они стреляли в тебя!
– Я тебя умоляю… Я знаю все о любой приличной вечеринке, – хвастается Эрин. – А еще я знаю, что Габриэль собирается предложить Хане потанцевать вместе.
— Понимаю, — спокойно отозвался Бронсон, — но суть ведь в том, что нам неизвестно, кто они такие, а взломанная дверь, разбитое окно и пара отверстий от пуль — вот и все улики, которыми мы располагаем, ну, если только они не оказались полными болванами и не потеряли у нас под окнами бумажник.
Иногда у Ханы возникают странные желания. Прямо сейчас она четко представила, как потягивает через трубочку коктейль, а реплика Эрин заставляет ее от неожиданности выплюнуть напиток на рубашку собеседнице. Она не может придумать более точного способа описать, каким безумием ей кажутся эти слова.
— У тебя их пистолет! Неужели полиция не сможет найти их по… — Марк осекся, внезапно осознав наивность своих слов.
– У меня что? Не может быть друга? – недовольно произносит она.
— Люди, проникающие по ночам в чужие дома, не носят с собой оружия, по которому их можно было бы выследить. Они, конечно, бандиты, но вовсе не идиоты.
Эрин смотрит на нее, приподняв бровь. Она прибегает к такому жесту, когда хочет дать понять: она намного старше и опытней, чем остальные. Это весьма абсурдно, ведь Хана провела глобальное расследование (то есть спросила у Норы, когда ее лучшая подруга празднует день рождения) и выяснила, что Эрин всего лишь на восемь месяцев старше ее.
— Мы должны хоть что-то сделать! — воскликнул Марк.
– Девочки… – шепчет Нора.
— Конечно, — заверил его Бронсон. — Более того, мы уже кое-что сделали. — И он указал на расчищенную плиту над камином. — Как только мы выясним, что означает эта надпись, мы, скорее всего, поймем, почему парочка бандитов любыми способами пытается проникнуть к тебе в дом. И может быть, сумеем понять, кто стоит у них за спиной.
Рядом с ней Ирис прислонилась к стене, обхватив голову руками. Ее глаза закрыты, а между бровями появляется крошечная морщинка.
— Что ты имеешь в виду?
– Ирис, ты в порядке?
– Что с тобой? Это твоя сила? Бессонница? Или у тебя живот пучит? – пытается выяснить Хана.
— Мне думается, что двое бандюг, которые попытались проникнуть к нам, попросту наняты кем-то для выполнения определенной работы. Даже если бы нам удалось их поймать, мы вряд ли бы что-то узнали от них. В лучшем случае они воспроизвели бы нам поручение, которое им дали хозяева. За всем происходящим на твоей вилле чувствуется какой-то план, и именно его мы и должны понять, если хотим разобраться в последних событиях. Но ядром всего является эта надпись.
По неизвестной причине Луна ее передразнивает.
4
– Давай, пойдем в туалет, тебе нужно умыться и освежиться, – предлагает Нора.
Выехав за пределы Рима, Роган остановил машину на стоянке и выключил мотор. Рядом с ним на месте пассажира скорчился стонущий Альберти, беспомощно сжимая сломанную руку. Роган старался ехать как можно быстрее. Он остановился только раз, чтобы дозвониться до Мандино и объяснить ему, что произошло. Однако, чтобы доехать до места назначения, ему понадобился почти час. Альберти жутко страдал от боли, Роган же мечтал только об одном — чтобы напарник поскорее заткнулся.
Они с Эрин подходят к Ирис, чтобы помочь ей встать на ноги, но та, как угорь, быстро проскальзывает между ними и бежит в уборную. Остальные молча следуют за ней, обмениваясь обеспокоенными взглядами. Ирис пересекает пустой коридор и открывает один из кранов, подставляя руки… а затем и вовсе опускает голову под струю воды. Синие волоски, выбившиеся из пучков, прилипают к мокрым вискам.
— Да примолкни ты, ради всего святого! Мы почти приехали. Через пару минут тебе в руку засадят иголку, а когда проснешься, все пройдет.
– Тебе лучше? – спрашивает Хана, подходя к подруге сзади.
Он вышел из машины, обогнул ее и открыл дверцу у сиденья пассажира.
– Думаю, да… Просто в последнее время…
Даже Хана не может понять, что происходит с Ирис. Реплика подруги обрывается на середине, когда со стены падает зеркало и, приземлившись между ними, разбивается на тысячу осколков. Стекла летят в разные стороны. Хана визжит. Прежде чем она успевает пригнуться, над ними с Ирис пролетает темное пятно и сбивает девочек с ног. Темное пятно, которое через пару секунд оказывается Эрин.
— Не прикасайся ко мне! — крикнул Альберти хриплым искаженным голосом, пытаясь самостоятельно выбраться из машины с помощью одной левой руки.
– Осторожно!
Еще одно зеркало с грохотом проваливается в раковину. Хана не видит дождь осколков, вызванный этим падением. Внезапно все вокруг расплывается, и она замечает, как что-то (предположительно, Эрин, потому что она все еще чувствует ее руку на своей талии) оттаскивает ее в сторону. Снова обретя способность фокусироваться, она обнаруживает, что оказалась за закрытой дверью одной из туалетных кабинок, а Эрин, Луна, Ирис и Нора столпились вокруг нее.
— Вставай! — рявкнул на него Роган. — Я сниму с тебя кобуру. Ты ведь не пойдешь с ней к врачу!
– Что это за чертовщина такая?.. – начинает Луна.
Роган помог компаньону снять куртку, отстегнул ремень и снял кобуру.
Ее едва слышно: за дверью продолжают разбиваться зеркала. Он трескаются быстро, словно выстрелы. Бам, бам, клац, клац!
— Где твой пистолет? — спросил он.
Через несколько секунд, кажется, в уборной уже не остается зеркал, и все погружается в тишину, которую никто из девочек не смеет нарушить.
— Что?
Но что-то делает это за них.
— Твой браунинг! Где он? В машине?
Сперва они не замечают ничего подозрительного: звон настолько слабый, что его заглушает затрудненное дыхание. Но он продолжается, и это похоже на… резкий свист. Он напоминает Хане звук, с которым бусины в ожерелье Селены сталкиваются между собой.
— О черт! Нет! — У Альберти перехватило дыхание. — Я держал его в руке, когда лез в окно. Он, наверное, остался в доме.
– Девочки… – шепчет Нора, поднимая глаза к потолоку.
— О господи! — воскликнул Роган. — Еще этого нам не хватало!
Хана медленно следует за ее взглядом. У самого потолка, кружась над головами девочек, откуда ни возьмись появляются парящие в воздухе осколки – смертоносные, острые, сверкающие в свете люминесцентных ламп.
— А какие проблемы? По нему нас все равно не найдут.
– Осторожно! – вскрикивает Эрин. И почти сразу же после предупреждения осколки обрушиваются на девочек.
— Это я понимаю. Но также понимаю, что у сукина сына там, в доме, теперь есть оружие, а мне ведь нужно туда возвратиться и закончить работу.
Эрин еще активнее толкает остальных к стене, вытягивая руки и прикрывая их своим телом. Луна корчится, вплотную прижатая к Хане, пока ей не удается высвободить одну руку из объятий Эрин. В ее ладони появляется фиолетовый камень, из которого мгновенно вылетает молния, простираясь над головами стражниц, пока не накрывает их, как зонтик. Стекло продолжает падать, ударяясь о барьер, словно лезвия, которыми владеет невидимая рука. К счастью, задевая фиолетовую паутину, созданную Луной, осколки взрываются искрами.
Роган повернулся и указал на здание, залитое электрическим светом на противоположной стороне дороги от стоянки.
– Ирис, сделай что-нибудь! – призывает Эрин. – Заставь их улететь прочь или…
— А теперь иди вон туда. Приемное отделение скорой помощи находится справа. Скажи им, что упал, или придумай что-нибудь поинтереснее.
– Я пытаюсь…
Ирис стоит прямо, но внезапно падает, соскользнув вниз по стенке туалетной кабинки. Она буквально скатывается вниз, зажмурив глаза так сильно, что на веках начинают виднеться морщинки, сжимает челюсть и подносит руки к вискам. Луна обеспокоенно смотрит на Ирис, одновременно продолжая удерживать стекла. Им едва хватает места, чтобы пошевелиться, но Хана протискивается между остальными, с усилием подползает к подруге и становится возле нее на колени.
— Ладно, — буркнул Альберти и поплелся по направлению к больнице, держась за правую руку.
– Ирис… С тобой все в порядке? Ты слышишь меня?
— Мне очень жаль, — пробормотал Роган шепотом, вытащил пистолет, одним ловким движением снял с предохранителя, направил оружие на затылок Альберти и нажал на спуск.
Та отвечает не сразу – пытается нормализовать дыхание, как иногда Хана в театральной студии, но нельзя сказать, что у нее это получается.
Альберти упал бездыханным на землю в то же мгновение, как звук выстрела огласил окрестности. Роган подошел к трупу, перевернул его, стараясь не смотреть на кровавое месиво, в которое превратилась голова напарника, и достал бумажник. После чего вернулся в машину и уехал.
– Я его слышу… Я его слышу… – Ирис так сильно прижимает руки к ушам, что Хана начинает переживать: вдруг голова подруги лопнет, как дыня. – Он здесь…
Проехав две мили, Роган остановился и позвонил Мандино.
– Кто, Ирис? – спрашивает Нора.
— Сделано, — произнес он в трубку.
– Я не знаю, кто это, но… камень…
— Хорошо. Твой первый успех за сегодняшний день. А теперь возвращайся на виллу и завершай начатое. Мне нужно, чтобы ты нашел отсутствующий камень.
– Какой камень?
– Его нет… но он был раньше… Он…
– Что происходит, Ирис? – присоединяется Эрин. – Это твоих рук дело?
Хана вздрагивает, когда Ирис отрывает руки от ушей и распахивает глаза: в них пылает огонь. И этот взгляд предназначен Эрин. Фиолетовый свет защитного барьера бликами скользит по лицу Ирис, придавая ему жуткий оттенок.
Глава десятая
1
– Вот, значит, что ты думаешь, да? Ты думаешь, что это я. Ты всегда в это верила… – вырывается у нее. – А говорила, что нет. Но на самом деле, как Гала и Селена, всегда винила меня.
— Думаю, что нам понадобится помощь.
– Ирис, посмотри на меня, – шепчет Нора. Девочка говорит это так тихо, что Хана слышит ее по одной единственной причине: Нора прижимается к ее затылку. – Мы верим тебе. Правда верим, – Ирис качает головой. – Закрой глаза и дыши. Подумай… про искусство. Вспомни потолок в своей комнате. Он такой красивый, правда? Со спиралями и… хм… прямыми линиями и этими красивыми и такими расслабляющими цветами…
Наступило утро. Бронсон и Марк сидели на кухне и завтракали.
Ее голос действует как успокоительное. Хана замечает, что дышит в нужном ритме и с паузами, как говорит Нора. Ирис делает то же самое. Наконец ее плечи опускаются.
— Ты имеешь в виду полицию? — спросил Марк.
– Он ушел… Он ушел… Я… я его упустила.
Бронсон отрицательно покачал головой.
Ирис произносит эти слова с огорчением, но в то же время в них чувствуется и облегчение.
— Я имею в виду помощь специалиста. Этот дом стоит здесь примерно шесть столетий, но тот камень намного старше, возможно, ему уже пару тысяч лет. В противном случае как объяснить латинский язык? Если бы камень оказался здесь в момент строительства дома, вероятнее всего, надпись бы сделали на итальянском. Нам нужен кто-то, кто смог бы объяснить, что означает обнаруженная нами латинская фраза и почему она так важна.
– Девочки… – говорит Луна с поднятыми вверх руками, продолжая удерживать щит, защищающий от зеркал-убийц. – Я думаю, Ирис права. Все закончилось. Что бы там ни было, оно ушло.
— И кто, по-твоему?.. А, ты подумал об Анджеле? Полагаешь, она поможет?
Хана смотрит на стекла, которые еще пару секунд назад летали над их головами – теперь они приземлились на эфирный слой защитного барьера, продолжая искриться, но уже не двигались.
Бронсон с явной неохотой кивнул. Бывшая жена была единственным известным ему человеком, который имел какое-то отношение к миру древностей, но Бронсон был вовсе не уверен, что она с пониманием отнесется к просьбе. Расстались они в раздражении друг на друга, так что Крис надеялся, что она воспримет его просьбу как интересную профессиональную проблему.
– Подождите… – предупреждает Эрин.
— Надеюсь, — ответил Бронсон. — Я, конечно, понимаю, что латинские надписи на каменных глыбах не ее специальность, однако Анджела наверняка знает кого — то в Британском музее, кто сможет нам реально помочь. Она и сама немного знает латынь, так как занимается европейской керамикой первого — третьего веков, но нам все-таки необходимо проконсультироваться у настоящего эксперта.
При других обстоятельствах Хана была бы поражена сверхчувствительным слухом Эрин (со стороны это выглядит немного странно, однако воображение Ханы компенсирует все недостатки). Но сейчас она слишком беспокоится об Ирис.
— Ты ей позвонишь?
После нескольких секунд молчания Эрин добавляет:
— Нет. Скорее всего, она не ответит, если увидит мой номер. Я пошлю ей парочку фотографий по электронной почте. Надеюсь, это пробудит в ней любопытство.
– Ладно, уже ничего не слышно. Луна, держи барьер, пока мы не выйдем отсюда – не хочу, чтобы в нас вонзились осколки и проткнули насквозь, – Луна сосредоточенно кивает. – Так, выходим отсюда, осторожно и спокойно, – последнее слово Эрин произносит, бросая едва уловимый взгляд на Ирис.
Бронсон прошел в спальню и вернулся с ноутбуком. Вывел на экран первый снимок и показал его Марку.
Нора выходит первой.
— Нужно выбрать два или максимум три снимка, притом тех, на которых надпись видна достаточно отчетливо. Вот, к примеру, первый.
Как только все оказываются снаружи, Луна трясет рукой, и, по ее сигналу, фиолетовый щит, прежде покрывающий туалетную кабинку целиком, исчезает. На пол с резким, пугающим звоном обрушивается стеклянный дождь.
— Изображение немного размытое, — решил Марк. — Попробуй следующий.
– Ирис, что сейчас произошло? – спрашивает Луна.
В течение пяти минут они выбрали две фотографии, одну с расстояния в несколько футов, на ней было хорошо видно положение камня, и вторую с надписью крупным планом.
– Нет… я не знаю, – бормочет она. – Я почувствовала… голос… в своей голове. Мне кажется, это был аберрант, устроивший погром… – она разводит руки в стороны, обводя по краю туалет, полный битого стекла. – Я снова видела свой камень, как в сознании того метаморфа, которого мы уничтожили в актовом зале. Но в этот раз мысли были другими. Более… – Ирис вздрагивает. – Я пыталась прочитать их, но все было очень запутанно. И вдруг… он испарился.
— Вот эти две отличные, — заключил Марк.
– И чего мы здесь стоим как вкопанные? Мы еще можем его догнать! – призывает Эрин.
Бронсон тем временем принялся за сочинение письма бывшей жене, в котором объяснял, при каких обстоятельствах они обнаружили камень и где.
Она бежит к двери туалета, но останавливается, когда Ирис возобновляет монолог:
— Думаю, пройдет немало времени, прежде чем она ответит, — задумчиво произнес он.
– Он не убежал, Эрин. Он только что был здесь и секунду спустя – пуф-ф-ф! – она показывает взрыв руками. – Он исчез. Но, возможно, если я…
Он ошибался. Через час с небольшим на его «Сони» раздался мелодичный звук, сообщавший о получении электронного письма. Поступило оно, однако, не от Анджелы, а от человека по имени Джереми Голдмен и было в две страницы длиной.
– Сейчас тебе нужно отдохнуть, – мягко обрывает ее Нора и грустно улыбается. – Не волнуйся: кто бы это ни был, он обязательно появится снова.
— Послушай, — обратился Бронсон к другу. — Получив фотографии, Анджела переслала их своему коллеге, специалисту в древних языках Джереми Голдмену. Тот сделал перевод надписи с латыни, но он полностью совпадает с тем, который получился и у нас: «Здесь лежат лжецы».
Нора
— Значит, мы потеряли время впустую, — заключил Марк.
— Вовсе нет. Здесь также есть его предположения относительно того, откуда мог взяться наш камень. Прежде всего он проанализировал саму надпись. Он откровенно признается, что не знает, кто имеется в виду под «лжецами», но предполагает, что это слово может относиться к авторам каких-то книг или текстов, которые, по мнению создателя надписи, были фальшивкой. Кроме того, Голдмен полагает, что мы имеем дело не с надгробным камнем, так как на надгробии был бы употреблен другой глагол. Он считает, что под камнем просто было что-то спрятано. Буквы в надписи высечены довольно грубо, а их форма заставляет сделать вывод, что надпись довольно старая и, возможно, относится к первому веку нашей эры. Затем Голдмен проанализировал форму камня и вновь пришел к заключению, что она не соответствует форме надгробия. Он полагает, что первоначально камень был частью стены и что под ним были другие камни с надписью, на которых, по всей вероятности, имелась карта, указывавшая местонахождение того, что имелось в виду в нашей фразе. Завершает свое послание Голдмен замечанием, что с исторической точки зрения камень представляет определенный интерес, но значительной ценности не имеет. И он делает вывод, что во время возведения здания строители нашли камень и решили использовать его в кладке как любопытный курьез. Со временем вкусы поменялись, и его заштукатурили.
Они молча спускаются в лабораторию и выглядят при этом довольно мрачно – словно только что прошли сквозь грозовую тучу. Как выясняется, даже после попытки неизвестного аберранта их убить Хана все еще не прочь разрядить обстановку шуткой.
— Все это интересно, — признал Марк, — однако на основной вопрос все равно не дает ответа: почему «взломщики» несколько раз пытались проникнуть на мою виллу.
Ей это удается, и атмосфера становится более непринужденной, когда они входят в лабораторию. На самом деле это всего-навсего старый подвал, который школа продолжала использовать как дополнительное помещение, добавив несколько шкафов для хранения материалов и пару длинных потертых столов.
— Мне кажется, какой-то ответ мы все-таки получили, — возразил Бронсон. — К чему бы ни относилась латинская фраза, кому-то очень хочется, чтобы то, на что она намекает, навеки осталось сокрытым. В противном случае почему бандиты тратили время на заштукатуривание камня? Их хозяевам прекрасно известно, кто имеется в виду под «лжецами», и страшно хочется отыскать место, где они прячутся. Они ищут вторую часть надписи, карту или какое-то указание на то, где сокрыта тайна.
Однако по удовлетворенному выражению лица, моментально преобразившему лицо Эрин любой мог подумать, будто они только что вошли в лабораторию доктора Франкенштейна. Это она попросила ключи от класса, а теперь направляется к шкафам, чтобы подготовить и разложить на столах все необходимое. Хана и Нора предлагают ей помощь, но пребывающая в научном экстазе Эрин, кажется, их даже не слушает. Она скользит между столами, как будто в танце, расставляя пробирки, горелки, колбы, резиновые перчатки и листы с инструкциями опытов, выбранных ими для работы. Ее движения настолько уверенны и решительны, что никто не осмеливается ее прервать. Когда Эрин делит девочек на пары и говорит, что сама будет работать одна, Луна немного возмущается, но Нора подозревает, что это скорее из желания поспорить, нежели из-за несогласия.
— И что нам теперь делать? — спросил Марк.
Мариан вкратце объяснила: они могут провести десять опытов – любых, которые захотят. Цель работы, помимо проведения химических экспериментов, заключается в поэтапном описании всего процесса в отдельной «тетради для опытов».
— Вполне очевидную вещь, Марк. Мы должны найти отсутствующий камень до возвращения грабителей.
Все в этой работе звучит настолько серьезно, что Нора испытывает стресс при одной только мысли о ней. Похожее чувство овладевает и Ханой, но есть отличие – вместо того, чтобы напрягаться, она зевает и задает череду глупых вопросов: «А что, если мы сделаем фальшивый вулкан, как в сериалах?» или «Что, если мы заснимем, как купаем гремлина в полночь? Это было бы очень эпично… Вы не знаете, кто такие гремлины? Вы серьезно не смотрели этот фильм?»
Вероятно, именно поэтому Эрин поручила им, несомненно, самый простой опыт в списке. И именно поэтому провал ее так расстраивает.
2
Нора привыкла не получать желаемого, но это же наука! Два плюс два должно быть четыре, а2 + b2 = с2, и, согласно инструкции их эксперимента, при контакте полиакрилатов (что бы это ни было) с водой образуется нечто похожее на снег. Однако через двадцать минут попыток ничего не изменилось: на столе по-прежнему стоит колба, полная воды с горсткой нерастворенных порошков.
Количество кофе, выпитого кардиналом Иосифом Вертутти, росло с необычайной быстротой. И вновь его вызвал Мандино, и вновь они встретились в шумном уличном кафе, на сей раз на пьяцца Кавур, совсем недалеко от Ватикана. Как обычно, Мандино пришел в сопровождении двух молодых телохранителей и, как надеялся Вертутти, с хорошими новостями.
— Ваши люди нашли остаток камня? — спросил он, с надеждой взглянув на Мандино.
– Эрин рассказала мне, что именно это происходит внутри подгузников, когда дети писают в них, – считает необходимым упомянуть Хана, пока ее взгляд теряется среди крошечных пятнышек, вращающихся внутри банки.
Мандино отрицательно покачал головой.
«Прекрасно», – думает Нора. «Даже писающий ребенок оказался бы здесь полезнее меня. Моя гениальная тупость заслуживает премии».
— Нет. У них возникли трудности, — ответил он, но в подробности вдаваться не стал.
Ирис и Луна, расположившиеся рядом с ними, напротив, добились хороших результатов в своем эксперименте. Не говоря уже об Эрин, которая работала сразу над двумя проектами: справа от нее над слабым пламенем горелки пузырится смесь из непроизносимых компонентов, а слева стоит контейнер, содержимое которого меняет цвет каждый раз, когда его перемешиваешь. Очевидно, таланты распределились неравномерно.
— И что теперь?
– Может, поликарп просрочен? – предполагает Хана, не в состоянии даже правильно произнести название вещества. – У него вообще есть срок годности?
— Ваша проблема отнимает у меня все больше времени, кардинал, и вынуждает идти на совершенно непредусмотренные расходы. Насколько я понимаю, мы решаем названную проблему в интересах вашего хозяина, и я хочу довести до вашего сведения, кардинал, что часть упомянутых расходов должна быть оплачена вами.
— Что?! Вы ожидаете, что Ватикан, — Вертутти понизил голос, произнося это слово, — вам заплатит?!
– Если бы я знала…
Мандино кивнул.
– Если сфоткать немного размыто, может, и сойдет за снег… – Хана перебирает в голове варианты маскировки неудавшегося эксперимента. Компоненты внутри колбы, кажется, смотрят на нее в ответ, да так невинно, как будто они вовсе и не отказываются взаимодействовать друг с другом, как задумано природой.
— Именно. Наши расходы по данному делу предположительно должны составить около ста тысяч евро. Я надеюсь, вы сможете организовать перевод соответствующих средств на наши счета, как только обсуждаемая проблема будет успешно решена. В дальнейшем я сообщу вам все реквизиты.
– Не думаю, что Мариан на это купится. Вот если б настоящий снег пошел с потолка… мы были бы спасены, – вздыхает Нора, опираясь локтями на стол.
— Ничего подобного я делать не буду! — взорвался Вертутти. — У меня нет доступа к таким суммам, а даже если б и был, я бы не перевел ни одного евро на ваш счет!
– Да!!! – радостно вскрикивает Хана.