– Не знаю. – Корбетт наступил на одного из неподвижных механических таракашек и, присев на корточки и обернув руку носовым платком, подобрал жука. Достав из кармана ручку, он пошевелил её кончиком кусочки расколотого металла. – Да, ночное серебро сюда определённо добавлено, но по большей части эта штука изготовлена из чего-то другого. – Он приподнял тараканий усик цвета меди – казалось, металлическая нить пытается обвиться вокруг остальных частей механизма и удержать их на месте. Корбетт поморщился. – Понятия не имею, что это такое, но это явно не простая медь.

Пейсли выхватила у Корбетта верёвку и побежала к окну.

– Идёмте, он ещё жив! – воскликнула она, оборачиваясь на бегу.

Дэкс последовал за ней.

– Пейсли, этот тип упал с большой высоты, он мёртв! – окликнул её Корбетт.

Но Фицуильямы уже промчались через чердак, и он постарался не отстать от них.

– Но, если в механических таракашках присутствует ночное серебро и они до сих пор работают – значит, он жив. Ведь таков принцип действия ночного серебра? – не останавливаясь, спросила Пейсли.

– Да, верно, – крикнул бегущий за ней Корбетт.

Пейсли спустилась по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, и помчалась на кухню; Дэкс на бегу расспрашивал Корбетта о ночном серебре, а тот, не сбавляя скорости, пытался ему отвечать.

Выскочив на улицу через чёрный ход, Пейсли подбежала к месту, где лежал вор, но увидела в сугробе лишь вмятину от его тела и свежую цепочку следов на снегу, ведущую за угол дома.

Закинув моток верёвки на плечо, Пейсли побежала в ту сторону, однако у покрытой чёрной слякотью дороги след обрывался. Она огляделась по сторонам: злоумышленник как в воду канул.

Дэкс нагнал сестру, стоящую на середине дороги.

– Он сбежал, – выдохнула она и с досады, размахнувшись, швырнула верёвку на вымощенную булыжником мостовую. – Я уверена, он что-то знает о нашей маме, а теперь он сбежал!

Дэкс коснулся её руки и произнёс:

– Всё в порядке, Пейсли. Хорошо, что мы не… ну, не убили его. Кроме того, я догадываюсь, куда он направится в ближайшее время.

Пейсли резко повернулась к нему.

– Правда?! Куда?!

В конце улицы показался электрикомобиль, и Дэкс потянул Пейсли за руку. Подобрав намокшую верёвку, она вслед за братом сошла с дороги и вернулась к дому. Корбетт следовал за ними, и его тяжёлое дыхание превращалось в огромные облака пара.

Дэкс огляделся и понизил голос:

– Этот тип сказал, что его зовут Таракан. Он собирался отвезти меня в Драконье хранилище. И у него было это.

Мальчик протянул Пейсли квитанцию о внесении вклада в их фамильную сокровищницу в Драконьем хранилище, расположенном в парящем районе Верхний Кенсингтон. На бланке стояла подпись их мамы и вчерашняя дата.

– Драконье хранилище?

– Да, – подтвердил Дэкс.

Пейсли сложила листок.

– И этот Таракан собирается украсть то, что мама положила в хранилище?

– Думаю, да, только не для себя. Он отнесёт эту вещь Тёмной драконице.

Корбетт презрительно фыркнул:

– Тёмная драконица? В детстве мне никогда не рассказывали драконьи легенды, но даже я знаю, что это сказочный персонаж.

Дэкс мрачно посмотрел на их нового знакомого.

– Корбетт, на Земле и за Завесой много такого, что вашей науке и не снилось. Мама постоянно это повторяла. – Мальчик посмотрел на сестру, и между ними пробежала искра понимания.

– Дэкс прав, – сказала Пейсли. – Вряд ли бы мама стала игнорировать какое-то явление, прежде чем получила неопровержимые доказательства его отсутствия в этом мире, даже если речь идёт о драконьих легендах. В противном случае она бы никогда не открыла эту комету.

У Корбетта покраснели щёки, и причиной тому был вовсе не морозный ветер.

– Может, зайдём в дом, пока мы не простудились или нас не заметили посторонние? – предложила Пейсли. – Мы должны придумать план, чтобы вернуть маму.

– Вернуть?! – Дэкс остановился как вкопанный. В его голосе прозвучала надежда, от силы которой у Пейсли ёкнуло сердце.

– Дэкс, – сказала она, открывая входную дверь и пропуская их с Корбеттом вперёд, – я хочу, чтобы ты подержал в руках эту вещь. – Она достала из кармана часы, как и прежде тёплые на ощупь, и, протянув их брату, обняла его за плечи и повела в гостиную, где жарко горел камин. – Идём. Корбетт расскажет тебе кое-что о ночном серебре.

* * *

У Таракана всё ещё звенело в ушах, пока он, шатаясь, брёл от дома Фицуильямов по дороге к укромному месту, где прятался перед тем, как забраться в дом.

Держась за отбитый бок, тяжело дыша, он привалился к стене, сполз на землю и спрятался в зарослях кустов. Когда он попытался пошевелить правой рукой, плечо обожгла такая боль, что он застонал сквозь зубы.

Он сидел неподвижно и видел, как на середину дороги выбегает Пейсли, озираясь, вертит головой, её огненно-рыжие волосы взлетают пышными волнами, и со злости бросает верёвку на грязную мостовую.

Таракан сунул левую руку во внутренний карман пальто и вытащил двух механических таракашек. На миг у него закружилась голова, но он заставил себя сосредоточиться, и один таракашка полетел вслед за уходящими Пейсли и Дэксом, а второй забрался по рукаву хозяина и прополз по шее прямо к уху, царапая кожу своими острыми зубчатыми лапками. Впрочем, у Таракана так всё болело, что на эти мелочи он просто не обращал внимания.

Через пару секунд первый жук, уцепившись за волосы Пейсли, проник в дом Фицуильямов, и Таракан слышал всё, что Корбетт и Дэкс говорили о ночном серебре.

– Он сказал, что, по мнению Тёмной драконицы, все наши пути связаны. Его, её и наши… и путь мамы. Думаю, он не хотел причинять мне вред, – говорил Дэкс. – Мне кажется, ему очень… грустно.

У Таракана перехватило дыхание. Он грустил уже так давно, что считал это нормальным состоянием. Печаль стала его второй натурой и счастьем – именно её он искал во тьме.

Перед глазами у него снова возник образ сестры – её озорная улыбка, блестящие глаза, тёмные волосы и рожки, такого же синего цвета, как и крылья: на смуглой коже они походили на синие волны на песчаном пляже. Клара была прекрасной.

Таракан смахнул слёзы и стал внимательно слушать разговор.

– Этому парню и Тёмной драконице нужен Камень-Сердце? И он уверен, что этот камень лежит в нашем Драконьем хранилище? – в спокойном голосе Пейсли звучало любопытство.

Таракан сразу понял, что у девочки, как и у её матери, пытливый ум. Он подумал об украденном у Пейсли свитке с предсказанием. Скоро её путь закончится, и она исчезнет из этого мира, как это случилось с Кларой.

При мысли об этом его пробрал озноб.

– Мы должны пойти в хранилище и постараться найти этот Камень-Сердце, чтобы обменять его на жизнь мамы, – проговорила Пейсли, сделав ударение на словах «жизнь мамы».

– Я забрал у него вот это. – Таракан услышал, как что-то зашуршало. – Перед тем как вы появились, он показал мне эту фотограмму, а я вытащил её у него вместе с квитанцией из хранилища и спрятал в карман, пока он держал нож у моей шеи.

Улышав, что Дэкс стащил у него фотограмму, которую ему дала Тёмная драконица, Таракан выругался.

– Это фотограмма бабушки Фионы? – спросила Пейсли.

– Да, а на шее у неё Камень-Сердце.

– И всё это ради простого ожерелья? – в голосе Пейсли звучало разочарование.

– Не думаю. Возможно, это одна из причин, по которой похитили профессора, – сказал Корбетт. – Но предположим, мы найдём в хранилище это ожерелье – как вы передадите его так называемой Тёмной драконице или этому Таракану?

Таракан слышал в голосе Корбетта недоверие. Знал бы он, как сильно ошибается. Таракан возвёл глаза к небу, а Пейсли ответила:

– Уверена, они сами нас найдут. Похоже, этот Таракан прав, и наши пути связаны.

Последовало недолгое молчание, затем Пейсли продолжила:

– Идёмте, нужно торопиться. Одно я знаю наверняка: если они убедили весь мир в смерти нашей мамы, то не собираются возвращать её живой и здоровой.

Снова последовала пауза – Корбетт и Дэкс осмысливали услышанное. Притаившийся через улицу Таракан тоже осознал, что Тёмная драконица не намерена выполнять обещания, данные даме-профессору. О том, сдержит ли хозяйка обещание, данное ему, он не решался и думать.

– Пейсли, у тебя что-то в волосах, – раздался голос Дэкса.

Таракан успел выдернуть механического жука из уха, а в следующий миг Корбетт, выхватив механического таракашку из волос Пейсли, раздавил его. Звук, который издал погибший напарник Таракана, был настолько пронзительным, что вполне мог пробить Завесу.

Глава пятнадцатая

Ошибка Корбетта

Пейсли направилась к лестнице.

– Нужно уходить, пока не вернулась миссис Кин. Я напишу ей записку, но если она вернётся и увидит нас, придётся объяснять, и тогда…

– …она ни за что нам не поверит и не отпустит в Верхний Кенсингтон, – закончил за неё Дэкс.

– В точку. Корбетт, вот гардеробная нашего отца. – Пейсли открыла дверь, расположенную рядом с дверью материнской спальни. – Его вещи всё ещё там. Уверена, вам что-нибудь из них подойдёт.

– Ничего страшного, я могу пойти так.

Пейсли с удивлением посмотрела на него. Одежда Корбетта промокла от снега и была вся в пятнах после перемещений по крыше.

– Вас не пустят в Верхний Кенсингтон, если вы будете похожи на уличного бродяжку – и это относится ко всем нам. – Она окинула взглядом Дэкса: брюки мятые, а рубашка в мелких дырочках, проделанных механическими таракашками.

– Мы не должны привлекать внимание, а значит, нужно выглядеть прилично, – и Пейсли стала приглаживать растрёпанные волосы. – Постарайтесь привести себя в порядок поскорее; встречаемся в библиотеке через десять минут.

Она направилась в свою комнату, сделав вид, что не заметила недовольных взглядов, которыми обменялись Корбетт и Дэкс, и, прислонившись к двери с обратной стороны, на секунду закрыла глаза.

Ноги вдруг стали ватными, из глаз брызнули слёзы. Она едва не потеряла Дэкса! Если бы с братом что-то случилось, она бы этого не вынесла, тем более теперь, когда они остались вдвоём и мама наверняка рассчитывает, что Пейсли позаботится о младшем брате.

Казалось, прошло так много времени с тех пор, как дядя Гектор и люди Двора пришли сообщить ей о несчастном случае. И столько всего изменилось за короткий срок.

Пейсли сунула руку в карман, достала часы мамы и, крепко сжав их в кулаке, почувствовала тепло ночного серебра. Мама жива; это знание успокаивало и давало силы двигаться вперёд. Ведь главное – не сдаваться.

Так поступила бы мама, и Пейсли намеревалась поступить так же.

Любовно погладив крышку часов, она положила их на кровать и стала быстро расстёгивать многочисленные пуговицы жилета и блузки. Потом распахнула дверцу гардероба и, перебрав свою одежду, достала платье-сарафан из зелёной тафты и белую блузку с воротником-стойкой.

Пейсли подумала о Тёмной драконице. Неужели её маму действительно похитило существо из мифов? Корбетт в это не верил, и нетрудно понять почему. Легенда о Тёмной драконице – всего лишь волшебная история о нестареющей воительнице. Она одержима идеей вернуть в мир Великих драконов и уничтожить замысел Верховного Конструктора, а также всех, кто следует его путями. Ни один здравомыслящий человек в такое не поверит.

Но логично предположить, что кто-то притворяется Тёмной драконицей. Возможно, разделяет эти убеждения и хочет положить конец механикам и вернуть Великих драконов, которых давным-давно изгнал первый король Георг.

Не зря люди повсюду шепчутся о драконах. Пейсли всегда хотелось, чтобы в Империи появились драконы, – хотя о возвращении Великих драконов она, пожалуй, не мечтала. Если верить старым книгам по истории, Великие драконы были свирепы, как лесной пожар, и очень мстительны. При мысли о том, сколько разрухи они могут принести в отместку за своё изгнание, Пейсли вздрогнула.

Чувствуя лёгкое разочарование, она взяла фотограмму бабушки Фионы: неужели маму похитили из-за какого-то ожерелья? Если это так, вряд ли Тёмная драконица действительно то самое грозное и печально известное существо из легенд – просто обычная воровка!

Пейсли убрала часы в карман и спрятала фотограмму бабушки в сумку, где лежала повестка в Часовню механиков.

Девочка разгладила письмо и плюхнулась на кровать. Если бы только она не потеряла свиток со своими звёздами! Возможно, в нём было что-то полезное, что помогло бы сейчас. Она расстегнула браслет из драконьей кожи и посмотрела, как металлические точки на запястье искрятся на свету.

Вот они, её звёзды, все собрались в один полукруг. Ах, если бы она могла передвинуть часть из них в другую сторону, распределить равномерно, купить себе ещё несколько оборотов жизни!

В дверь постучали. Пейсли засунула повестку под подушку и, застегнув браслет, сказала: «Входите!»

Вошёл Дэкс. Он переоделся в чистую одежду и даже попытался причесать свои стоящие дыбом кудри.

Брат сел на кровать, вытянул ногу в новом ножном каркасе и потёр в том месте, где поверх тёмно-синих брюк её охватывали ремешки.

– Всё ещё болит, – пожаловался он.

– Ты слишком сильно затянул. Ну-ка, дай посмотрю.

Пейсли присела на корточки рядом с братом и слегка ослабила фиксирующие ремешки.

– Думаешь, мы найдём маму? – спросил мальчик.

– Надеюсь, да.

– Я тоже. – В голосе Дэкса звучали страх, какого Пейсли никогда не слышала прежде, и грусть. У неё сжалось сердце.

Она сняла каркас с ноги брата, и тот вздохнул с облегчением.

– Хорошо бы, мне было не нужно его носить, – протянул мальчик. – Я втащил тебя на крышу своей ногой. С её помощью я мог бы делать ещё что-нибудь и посложнее. – Он сказал это с такой тоской, что у Пейсли в горле встал ком.

– Мне тоже жалко, что тебе приходится носить этот каркас, – произнесла она, закатала штанину брата и, сняв с него чулок телесного цвета, провела по мягкой, липкой тёмно-зелёной чешуе. Каркас уже начал натирать кожу. Щиколотку и колено Дэкса покрывали маслянистые пятна: чешуя, пытаясь защититься от сдавливающих ремешков, выделяла жир.

– Нужен чулок потолще, – решила Пейсли. – Жди здесь.

Она быстро прошла в комнату брата и нашла в ящике комода толстый шерстяной чулок, достала из кармана его пальто баночку с мазью и поспешила обратно.

Открыв дверь своей комнаты, Пейсли застыла как вкопанная.

Перед Дэксом в одном из старых пиджаков Эдмунда Фицуильяма стоял Корбетт. Штанины коричневых брюк он закатал, а бледно-зелёная рубашка с воротником-стойкой, которую он надел под тёмно-зелёный жилет, сидела на нём немного мешковато. Зато коричневый галстук в золотую полоску был повязан идеально. Сверху Корбетт надел тяжёлое шерстяное пальто того же коричневого оттенка, что и брюки. Мальчик был высоким для своего возраста, и пальто пришлось ему почти впору.

Он выглядел бы записным модником, но что-то в его лице заставило Пейсли нахмуриться.

Корбетт смотрел вниз, на голую, покрытую блестящей, чёрно-зелёной чешуёй ногу Дэкса.

Рот Корбетта приоткрылся, глаза округлились от ужаса.

Пейсли стремительно подошла, оттолкнув его.

– Я… – начал он, но умолк и нервным жестом поправил на носу очки.

Пейсли ожгла его гневным пылающим взглядом. Корбетт инстинктивно попятился и отвёл глаза, его щёки вспыхнули.

Сделав вид, что не замечает его, девочка осторожно приподняла согнутую в колене ногу Дэкса и стала втирать мазь, отчего чешуйки стали ещё ярче, а в воздухе запахло лавандой и чем-то сладким с примесью горечи.

– Извини, Пейсли, – едва слышно прошептал Дэкс.

– Тебе не за что извиняться, – ответила она и, расшнуровав ботинок брата, сняла его, а потом натёрла изогнутые когти смягчающим бальзамом.

– Простите, – тихо пробормотал Корбетт. – Мне не стоило входить.

– Да, не стоило. Я ведь сказала, что мы встречаемся в библиотеке. – В душе Пейсли вскипел гнев, и она метнула в ученика матери предупреждающий взгляд.

Корбетт помолчал, явно колеблясь. Он смотрел на Пейсли так, словно она дикий дракон, а потом нерешительно сделал шаг вперёд и произнёс:

– Я не должен был… Я не знал и испытал потрясение. Я думал, что Дэкс просто…

– …калека! – яростно выкрикнула Пейсли.

Корбетт кивнул.

– Я ещё никогда не видел людей с драконьим прикосновением, во всяком случае в жизни. В книгах – да, но не во плоти, так сказать… – Его голос зазвучал почти благоговейно, он внимательно следил за длинными пальцами Пейсли, скользящими по чешуйкам.

– Вот и увидели, – отрывисто проговорила девочка.

Она отвела взгляд от Корбетта и осторожно натянула на чешуйчатую ногу брата толстый шерстяной чулок, так что нога стала гладкой и белой.

В комнате повисло молчание; Пейсли, завязывая шнурки на ботинке Дэкса, посмотрела на ученика мамы, пытаясь угадать, о чём он думает. Дэкс – мальчик, затронутый драконом. Человек с драконьим прикосновением, как Владыка драконов из пророчества. А между тем в небе пламенеет ярко-зелёная комета, похожая на драконий глаз. Некто, именующая себя Тёмной драконицей, похищает единственного человека, способного изменить движение Механизма. Внезапно драконьи легенды показались Пейсли не такими уж и выдуманными.

– Вы же никому не расскажете? – спросил Дэкс дрожащим голосом. Он сильно побледнел и казался совсем маленьким, намного младше своих десяти лет.

– Зачем мне кому-то рассказывать? – вопросом на вопрос ответил Корбетт.

Дэкс пожал плечами, а Пейсли, затянув шнурки на его ботинке и завязав крепкий бантик, ждала, что ещё скажет Корбетт.

Он посмотрел на Пейсли.

– Я никому не скажу, обещаю. Клянусь Небесным Механизмом, пусть моя шестерёнка перестанет вращаться, если я нарушу своё слово! – Корбетт переводил взгляд с Пейсли на Дэкса и снова на Пейсли.

Девочка смотрела на него, и её пылающий взгляд просветлел, голубые глаза решительно сверкнули. Пейсли кивнула. Если Корбетт нарушит своё обещание, она сама остановит его шестерёнку.

Опустив штанину Дэкса, при помощи кожаных ремешков, пряжек, шестерёнок и зажимов она стала закреплять каркас.

Дэкс поморщился, когда сестра затянула под коленом.

– Больно? В смысле каркас, а не… – торопливо произнёс Корбетт.

Пейсли вздохнула, но подавила всколыхнувшееся вопросом презрение. Она сунула второй чулок в карман.

– Болит постоянно, – сказал Дэкс. – Временами всё не так плохо, если снять каркас на день или два, но потом ощущения снова возвращаются. Как-то раз я заболел свинкой, и пришлось лежать в постели целую неделю. Я делал вид, что мне плохо, даже когда выздоровел, потому что так мне не нужно было носить этот проклятый каркас, и нога не болела.

Пейсли затянула последнюю пряжку, и Дэкс, поблагодарив сестру, оперся руками на матрас, чтобы подняться.

– Пора ехать? – спросил он, указывая на сваленные в кучу на кровати пальто.

– Тебе необязательно идти, Дэкс. Ты можешь остаться дома. Миссис Кин о тебе позаботится, и, уверена, дядя Гектор вскоре тоже придёт.

– Нет. – Мальчик встал с кровати, и каркас лязгнул об пол. – Я хочу пойти с вами. Хочу помочь, и вообще рядом с тобой я чувствую себя в большей безопасности.

Пейсли поднялась на ноги, улыбнулась и поцеловала брата в макушку.

– Давай возьмём с собой отцовский меч – так, на всякий случай.

– Хорошая идея!

Пейсли помогла Дэксу надеть пальто, и он, выйдя в коридор, зашагал к упавшим отцовским доспехам.

Корбетт начал движение, чтобы идти следом, но девочка схватила его за руку.

– Если вы когда-нибудь предадите моего брата…

– Не предам, клянусь, не предам! Я бы никогда не причинил вреда ни ему, ни вам.

Пейсли пристально посмотрела на Корбетта: он казался искренним. Она кивнула и, выпустив его руку, пошла вслед за Дэксом.

Пока девочка спускалась по лестнице, цокая каблуками, её мучили невесёлые размышления. Вдруг однажды ей придётся защищать Дэкса от Корбетта? И если такое случится – как далеко она готова зайти?

Пейсли вздрогнула: ей не хотелось об этом думать, хотя она точно знала ответ.

Когда все спустились на первый этаж, Дэкс протянул ей меч и ножны. Прикрепив их к поясу своего платья-сарафана, Пейсли прикрыла меч полой пальто и повесила на плечо сумку из драконьей кожи, чтобы пола не топорщилась. Она быстро написала записку миссис Кин и, оставив её на высоком столике, повернулась к Дэксу.

– Ты готов?

Мальчик кивнул, поднял трость и зашагал к двери.

Пейсли сделала знак Корбетту и произнесла:

– После вас, мистер Граббинс.

Глава шестнадцатая

Мастер обманщик

Таракан, поморщившись, опустился в кресло. Руки и ноги после падения онемели, было трудно дышать длительное время. Если бы не Пейсли, его шестерёнка наверняка бы остановилась: ухватившись за девочку, он оказался чуть ближе к земле.

– Ты уверен, что они отправятся в Драконье хранилище? – спросила Тёмная драконица, расхаживая по комнате. В свете пляшущего в очаге огня её тень, скользящая по фрескам на стене, была гораздо больше тщедушного тела.

– Уверен.

– Откуда они знают, что именно нужно искать?

– Я дал мальчишке фотограмму его бабушки с Камнем-Сердцем на шее, – соврал Таракан.

Тёмная драконица кивнула, её маленькие губы скривились в лёгкой полуулыбке, и она продолжила перемещаться туда-сюда уверенной энергичной поступью.

– Довольно умно с твоей стороны, – проговорила она. – А он знает, что его мать жива?

– Да, знает.

– Интересно, поверит ли ему сестричка.

Таракан не стал уточнять, что Дэкс узнал правду от Пейсли и что Корбетт рассказал Фицуильямам о ночном серебре. Впрочем, он всё равно не успел бы вставить и слова: в беседу вмешался мастер Обманщик.

– Всем известно, что Пейсли Фицуильям души не чает в младшем брате. Даже если она ему не поверит, то всё равно сделает так, как он скажет. Ею легко управлять.

Таракан промолчал. Он был иного мнения о характере Пейсли: эта бесстрашная девочка схватила меч и, в одной ночной рубашке выпрыгнув из окна, вступила с ним в сражение на крыше, чтобы спасти брата. Таракан провёл по полоске засохшей крови у себя на щеке – наверняка останется шрам.

– Таракан, ты отправишься в Верхний Кенсингтон прямо сейчас. Если нужно, мастер Обманщик отвезёт тебя на своём личном воздухолёте.

– Нет необходимости, общественный воздухолёт скоро отправляется, – сказал Таракан и поморщился. Он перенёс вес своего тела с правой стороны на левую – после падения даже это усилие вызывало боль.

– Хорошо. Ты убедишь детей Фицуильямов отдать тебе Камень-Сердце и принесёшь мне. В моём плане есть одна последняя деталь, нуждающаяся в смазке.

– Она по-прежнему отказывается сотрудничать? – спросил мастер Обманщик.

– Отказывается, но, возможно, ты мог бы помочь с этим вопросом.

Мастер Обманщик произнёс:

– Я?

– Ты. Думаю, с тобой она станет говорить охотнее.

Таракан собирался отправиться на станцию воздухолётов, но это пропускать не хотел.

Когда они с мастером Обманщиком забирали Виолетту из обсерватории, расположенной в Верхнем Гринвиче, профессор бушевала как мать-драконица. Ещё бы – они не только похитили её, но и украли созданную ею машину и все записи.

И вот Таракан шёл вслед за Тёмной драконицей и мастером Обманщиком по туннелям, вверх, в занесённый снегом Нижний Лондон; они вышли на поверхность в заброшенном здании, где некогда располагалась старая Гринвичская обсерватория. Уже давно перевалило за полдень.

Таракан подумал, что это довольно поэтично: заставлять Виолетту повторить свой эксперимент именно в этом месте.

Когда они добрались до одного из старых куполов обсерватории, Тёмная драконица обернулась и кивнула мастеру Обманщику. Она сладко улыбнулась, и её детское личико стало похоже на ангельское.

– После тебя, – сказала она, протягивая мастеру Обманщику ключ.

Когда он отпирал замок, руки у него слегка дрожали.

Таракан криво усмехнулся и, поднявшись по ступеням, вошёл под своды купола.

Виолетта сидела на полу рядом со своей машиной; её волосы были растрёпаны, одежда разодрана и испачкана, губа кровоточила.

– Как ты мог?! – прошипела она, впившись взглядом в мастера Обманщика. – Я ведь тебе доверяла!

Таракан наблюдал, как тот стыдливо отводит глаза. Тёмная драконица подошла к нему, и он встряхнулся.

– Нет, Виолетта, как ты можешь. Почему ты отказываешься помочь Тёмной драконице дать нам достойное будущее? Как можешь подвергать опасности Пейсли и Дэкса?!

– Это я-то подвергаю их опасности?! Это ты заключил союз с этим… ребёнком и поддерживаешь её абсурдные идеи!

Мастер Обманщик выпрямился, в его глазах светилась та же фанатичная уверенность, какую Таракан видел у всех последователей Тёмной драконицы, присягнувших ей на верность.

– Она изменит все пути, призовёт Великих драконов и разрушит Завесу. Как ты не понимаешь, Виолетта? Все, кого мы потеряли, вернутся… неужели ты не хочешь снова увидеть мужа? А когда Великие драконы опять обретут силу, они снова сформируют наши пути – но на этот раз под властью Тёмной драконицы. Мастер Звездочёт видел твой путь… тебе на роду написано помочь нам вернуть Великих драконов.

Виолетта покачала головой.

– Ты в этом сомневаешься? – спросила Тёмная драконица.

– Я в это не верю, – равнодушно проговорила Виолетта. – Всего несколько дней назад я изменила движение Механизма. Не Великие драконы, не Верховный Конструктор – я! Я могу остановить вас, если захочу.

– Вот как. – Тёмная драконица подошла к Виолетте и потрепала по щеке. Профессор резко дёрнулась, но Тёмная драконица схватила её за подбородок, глубоко вонзив в кожу острые маленькие ногти. Женщина попыталась вырваться, но хватка у Тёмной драконицы оказалась слишком крепкая.

– Ты сделаешь это для меня. Ты проведёшь эксперимент и приведёшь ко мне моего дракона. Я скажу тебе, почему ты мне поможешь. – Она наклонилась к уху Виолетты. – Видишь этого молодого человека? – Таракан выдержал взгляд профессора, не моргнув глазом. – Он сейчас приведёт ко мне твоих детей, и я буду их мучить, пока не получу желаемое.

Глаза Виолетты округлились. Таракан почувствовал, что больше не может выносить её взгляд: так же смотрела на него мать, когда люди Двора держали её, уводя Клару.

Тёмная драконица выпустила подбородок Виолетты, и нижняя губа профессора затряслась. Женщина отвела взгляд от Таракана и гневно уставилась на Тёмную драконицу. Мастер Бедокур почувствовал неуверенность: Виолетта всего лишь хотела защитить тех, кого любит. Как и он.

– Таракан, разве тебе не нужно идти по делам? – спросила Тёмная драконица.

Подросток кивнул, повернулся и зашагал к двери, чтобы отправиться на станцию воздухолётов. Уже выходя из-под сводов купола, он услышал слова Тёмной драконицы:

– Если ты докажешь свою верность и сделаешь, как я говорю, мне не придётся причинять боль твоим детям.

Таракан призадумался: пощадил бы он кого-то из детей Фицуильямов, если бы это дело поручили ему?

Глава семнадцатая

Верхний Лондон

Лондон мог похвастаться семью парящими районами – на два больше, чем Париж. Однако Верхний Кенсингтон своим великолепием затмевал все остальные. Соперничать с ним мог разве что Небесный Манхэттен с его Самым Верхним Ист-Сайдом и Самым Верхним Вест-Сайдом – эти два округа вращались вокруг Небесного Манхэттена, точно две одинаковые Луны.

Верхний Кенсингтон плыл в небе словно гигантский снежный шар. Огни района мигали под его стеклянным куполом, и ярко-синее небо сияло над толстым серым покровом мягких зимних облаков.

Пейсли вышла со станции воздухолётов и направилась в сверкающий Верхний Кенсингтон.

– Я ещё никогда тут не бывал, – сказал Корбетт, поправляя очки и восторженно озираясь по сторонам.

Пейсли наблюдала, как её спутник открыв рот вертит головой, рассматривая вымощенные мрамором тротуары и позолоченные фонарные столбы, увитые золотыми коваными листьями: на каждом фонаре поблёскивали разноцветные стеклянные колпаки, защищающие электриколампы.

Вокруг поднимались грандиозные здания, одно выше другого. Воздух был тёплый, словно гости парящего района оставили позади сковавшую Нижний Лондон зиму и окунулись в весну. Деревья и изгороди искрились яркой зеленью, сладко пахло молодой листвой. В Верхнем Кенсингтоне всё казалось гораздо прекраснее.

Пейсли глубоко вдохнула, чувствуя, как спокойно становится на душе. Она направилась к выстроившимся в ряд электрикотакси, те поджидали выходящих со станции пассажиров. Ребята прошли мимо газетного киоска; афиша над ларьком сообщала: «Беспорядки на севере могут привести к войне; Георг проводит переговоры со своими рыцарями».

– В какой стороне находится Драконье хранилище? – спросил Корбетт.

– Тут недалеко, можем дойти пешком, – сказал Дэкс.

– А как же твой каркас, он натирает тебе ногу? – забеспокоилась Пейсли, быстро переводя взгляд на Корбетта.

Мальчик пожал плечами.

– Немножко, но мы так долго сидели, что теперь мне нужно пройтись.

– Ну, если ты уверен, – протянула Пейсли, доставая из кармана часы матери. – Хранилище закрывается с наступлением темноты – значит, у нас всего пара часов.

– Можно пройти через парк, – предложил Дэкс.

– Конечно, так будет быстрее. – Пейсли вслед за братом перешла улицу, и вся компания направилась к воротам парка.

Из всех парящих районов Лондона лишь Верхний Кенсингтон имел столько открытого пространства. Он выглядел как витающий в облаках город, пока все остальные походили на гигантские летающие здания. Пейсли это очень нравилось, и, похоже, Корбетт тоже пришёл в восторг.

– До чего же тут красиво, – сказал он, шагая рядом с девочкой.

Дневной свет медленно угасал. Они прошли по извилистой дорожке, обрамлённой зелёными газонами и цветочными клумбами; горящие повсюду электрикофонари освещали им путь.

– Я читал, что в Старом Берлине все парящие районы похожи на этот, – заметил Корбетт.

– Да, мама бывала там несколько раз, – ответила Пейсли, – хотя я вообще не понимаю, зачем им парящие районы, – ведь в Прусской империи не запрещены драконы и люди с драконьим прикосновением. Я хочу сказать, понятно, почему ходящие с драконами построили парящие районы в Империи Альбион. Если бы их обнаружили на земле – убили бы из-за их драконьего прикосновения. Но здесь, наверху, они могут жить свободно, они в безопасности. – Она посмотрела на Дэкса и впервые поняла, почему брату так нравится бывать в парящих районах и почему ей самой здесь спокойно. Тут нет людей Двора, нет короля Георга и его одержимости волей звёзд, его ненависти ко всем, кто затронут драконьим прикосновением.

Пейсли слегка ускорила шаг: Дэкс далеко их обогнал.

– Не так быстро, Дэкс! Люди подумают, что ты передвигаешься на электрикоэнергии!

– Нет, всего лишь на старом добром часовом механизме, – сказал мальчик, постукивая тростью по своему ножному каркасу.

Пейсли фыркнула, а Корбетт улыбнулся.

Они подошли к фонтану в центре сада. В каменной чаше стояли три Великих дракона: один из зеленоватой бронзы, другой из серой стали, а третий золотой – хотя Пейсли сомневалась, что статуя отлита из чистого золота. Из пастей драконов извергалась вода, а не пламя. Все три изваяния были огромными, в три раза больше среднего северного дракона, и почти такие же большие, как скелет Эалдоргедала, стоящий в тронном зале дворца Георга в Вестминстере. Вечный памятник последнему Великому дракону, убитому первым Георгом.

У ног трёх драконов лежал четвёртый, отлитый из ночного серебра, – он казался единой чёрной тенью трёх своих товарищей. Мысли Пейсли вернулись к Тёмной драконице: она же просто миф, существо из легенд, правда?

– Пейсли, можно мне пенни? – попросил Дэкс. – Хочу загадать желание.

Пейсли отвлеклась от невесёлых размышлений, сунула руку в сумку за кошельком, но Корбетт её опередил: достал из кармана две большие бронзовые монеты.

– Вот, загадай желание за себя и за сестру, – сказал он, протягивая монеты Дэксу.

Мальчик умчался к фонтану.

– Загадай для меня торт! – крикнула Пейсли ему вслед и повернулась к Корбетту. – Это очень мило с вашей стороны.

Корбетт пожал плечами и сдвинул очки к переносице.

– Ваш брат – замечательный мальчик, он мне нравится.

– Он славный, как и все братья, – Пейсли тоже пожала плечами. – Хорошо, что он вам нравится, Корбетт, и я уверена, что вы сохраните его секрет, – добавила она шёпотом.

– Сохраню, и не только потому, что в случае моего предательства опасаюсь мести с вашей стороны, – сказал Корбетт с улыбкой. – Я видел, как вы отнеслись к Таракану.

– Верно, как верно и то, что я всегда держу слово. Если вы предадите Дэкса или меня, я вас найду, Корбетт Граббинс, а когда это случится, конец будет долгим и мучительным. Фицуильямы всегда исполняют свои клятвы.

Корбетт слегка побледнел, и Пейсли показалось, что электрикосвет тут ни при чём.

Они зашагали дальше в молчании, к ним подбежал Дэкс.

– Ну что, загадал желания? – спросила Пейсли.

– Думаю, я сделал всё что мог, – задумчиво произнёс мальчик.

Они прошли мимо фонтана и углубились в сад, раскинувшийся перед хранилищем.

– Пейсли, кто, по-твоему, исполняет желания? В драконьих легендах Великие драконы исполняли желания людей, изменяя их путь своим огненным дыханием. А теперь, когда Великих драконов больше нет, кто выполняет эту работу? – спросил Дэкс.

– Возможно, исполнение желаний ушло из мира вместе с Великими драконами, – ответила Пейсли.

– Нет-нет, не говорите так, – вмешался Корбетт. – По-моему, мы сами исполняем свои желания – ну, вы понимаете: усердный труд и старания.

– Да, мне тоже так кажется, – сказал Дэкс.

– А как же Верховный Конструктор? – спросила Пейсли.

– Что ты имеешь в виду? – Дэкс пнул лежащий на дорожке камешек, и тот улетел в траву.

– Ну как же. Если мы все будем следовать своим путём, предначертанным нам свыше, то Верховный Конструктор исполнит наши желания ещё до того, как мы их загадаем, потому что наш путь предустановлен ещё в те времена, когда создавался Механизм. Поэтому, думаю, Верховный Конструктор сам подсказывает нам наши желания.

Дэкс недоверчиво посмотрел на Пейсли и слегка понизил голос:

– Ты такая умная Пейсли, даже умнее мамы! Вот только это мои желания, я это чувствую вот здесь, – он приложил ладонь к груди.

– Итак, что же ты загадал? – спросил Корбетт.

Они вышли из парка через ворота и оказались на улице, застроенной величественными домами.

Дэкс метнул на Корбетта сердитый взгляд.

– Он не скажет, – улыбнулась Пейсли. – Чтобы не сглазить, – добавила она шёпотом.

– Просто предпочитаю не рисковать, – возразил Дэкс. Они шли мимо высоких зданий, направляясь прямо к хранилищу. – Даже мама говорила, что…

Однако Корбетт так и не узнал, что именно говорила Виолетта про сглаз, потому что они увидели впереди хранилище.

– Что это? – изумлённо воскликнул Корбетт. – Похоже на гору, перекованную в замок.

– Скорее крепость, – заметила Пейсли. Она разглядывала монументальное здание из грубого камня и металла. Его многочисленные башенки напоминали протянувшиеся к Небесам когти – казалось, они вот-вот проткнут стеклянный купол огромного района.

– Это Драконье хранилище! – объявил Дэкс. – Хотя внутри нет драконов, только ходящие с драконами. Это название может сбить с толку.

– Я видел несколько фотограмм хранилища, но не предполагал, что оно такое большое… и жуткое на вид, – пробормотал Корбетт.

– Это из-за того, что уже темнеет, – объяснила Пейсли, не сбавляя шага. – Здание подсвечено снизу электриколампами, и возникают тени, отчего в полумраке вид у хранилища такой, что…

– …бросает в дрожь? – подсказал Корбетт.

Дэкс кивнул.

– Ага, просто мурашки по коже.

– При дневном свете здание выглядит иначе – скорее как волшебный замок из драконьих легенд, а не порождение кошмара, – заметила Пейсли, разглядывая причудливо изгибающиеся башни и металлических драконов, казалось, бегущих по крыше хранилища. Она указала на изваяния. – Все фигуры разноцветные: тёмно-зелёные, огненно-красные и золотые, а кирпичные стены из песчаника кажутся золотистыми в обрамлении перил из ночного серебра. Великолепный вид. – Девочка вздохнула. – Но хранилище прекрасно даже сейчас, в темноте. Такая дикая красота – как сами Великие драконы: красивые и опасные. – Пейсли улыбнулась; её лицо было наполовину скрыто тенью, огненно-рыжие волосы поблёскивали в свете электрикофонарей, голубые глаза светились восторгом.

– Идёмте, – нетерпеливо сказал Дэкс и зашагал вперёд, постукивая тростью по мостовой. – А то хранилище скоро закроется.

Пейсли повернулась к Корбетту.

– Идёмте, мистер Граббинс?

Ученик Виолетты улыбнулся уголком рта, и они быстро пошли вслед за Дэксом.

Глава восемнадцатая