– Это его номер?

– Да, он в нем всегда останавливается.

– Ясно. Прошу всех присутствующих покинуть комнату и ждать меня в коридоре. Вас я допрошу чуть позже, – командирским тоном сказал капитан.

– Прошу прощения, я частный детектив Татьяна Иванова из Тарасова, могла бы вам помочь, – обратилась я к полицейскому и показала ему свое удостоверение.

– Помочь в чем? – с недоверием покосился на меня капитан.

– В расследовании. Возможно, это убийство.

– С чего вы это взяли, детектив?

– Мы разговаривали с Григорием вчера вечером, и он рассказал, что его кто-то преследует. И меньше чем через сутки он уже мертв. Вы же не думаете, что это совпадение? – отвела я полицейского в сторону и поделилась своими догадками.

– Я думаю, что вы, дамочка, лезете не в свое дело, – вполне отчетливо выразил свою позицию капитан Головин. – Наш медэксперт выяснит причину смерти. И я почти уверен, что это была естественная смерть. А пока прошу на выход, – капитан указал на дверь.

Похоже, с ним не договоришься. Мои догадки его не интересуют. Если не обнаружится отчетливых следов насильственной смерти, дело признают несчастным случаем и быстренько закроют. Понять это я могу: парень работает при курорте и понимает, что убийство в зоне отдыха – не самая лучшая реклама. Да и вообще, этот капитан – не подполковник тарасовской полиции Володя Кирьянов, мой старый закадычный друг. Тот не только позволяет мне участвовать в расследовании и допросах, но и помогает. В свое время я неоднократно выручала его. Киря порой даже утверждает, что своим взлетом по карьерной лестнице он обязан именно мне.

Моя рука даже потянулась к телефону, чтобы набрать его номер. Но я решила не торопиться и дождаться, что скажет полицейский.

– Я правильно понимаю, что его нашли вы двое? – Головин вышел в коридор к нам с Артемом, который выглядел едва ли не бледнее, чем его друг в кресле.

– Да, – ответила я. – У нас с Григорием на десять утра была назначена тренировка. Когда я не дождалась его в обговоренное время, мы с Артемом решили проверить его номер. Потому что на телефонные звонки он не отвечал.

– Когда вы видели его в последний раз?

– Я видела его вчера днем, после тренировки мы пообедали, и он ушел работать. Говорил, что пойдет к клиенту, – рассказала я капитану.

– А вы? Кем вы приходитесь Яшину? – обратился полицейский к Артему.

– Я его друг, коллега. Меня зовут Артем Петров, – заикаясь, ответил парень. – Вчера видел его вечером на склоне. Он занимался с молодой девушкой. Сказал, что это заключительная его тренировка в этот день. Я звал его посидеть вечером у меня, футбол посмотреть и пива попить. Но он сказал, что неважно себя чувствует и отлежится в номере.

Я мысленно поставила галочку: при возможности надо будет у медэксперта уточнить, не было ли у парня сердечной недостаточности. Все-таки вчерашний жест Григория – прижатая к области сердца рука – меня тревожил.

– Он раньше жаловался на здоровье?

– Бывало иногда. Считал, что с ним что-то не так.

– В каком смысле?

– Пару лет назад он серьезно поломался на тренировке. Год реабилитации. Поэтому я полагал, что проблемы со здоровьем начались из-за старой травмы. Но он обычно не жаловался. Только когда ему совсем было плохо.

– Все понятно. Тогда вполне вероятно, что это была естественная смерть, – заключил капитан Головин.

– А если все-таки нет? – вмешалась я.

– Никакого «если», девушка, – вызверился на меня полицейский. – Не ищите преступления там, где его нет. Вы же все сейчас слышали. Была травма, из-за нее серьезные проблемы со здоровьем. Проведем вскрытие, медэксперт подтвердит, что парню просто не повезло. А если вы еще раз попытаетесь влезть в мое дело, то будет уже другой разговор. И не здесь, а в отделе полиции. Понятно?

Я спокойно кивнула. В подобной ситуации проще молчать и не вступать в полемику. Замшелого шовиниста Головина не переубедить, мои квалификация и опыт работы для него так и останутся пустым звуком. Просто по возможности придется действовать в обход капитана. Ну да ладно, не впервой мне искать обходные пути. Жаль, что сегодня мне вряд ли удастся подобраться к номеру – в нем будут работать полицейские, это нормальная процедура при столкновении со смертью. До завтра же оставаться здесь не вижу смысла. Пожалуй, от Кири я смогу узнать значительно больше, чем на месте: здесь мне Головин работать не даст.

Головин скомандовал своим людям, чтобы увозили тело Гриши. А затем повернулся к нам, записал наши контакты и заявил:

– Мы с вами свяжемся, если потребуется что-то уточнить.

После чего рявкнул полицейским:

– Коридор оцепить, никого не впускать.

М-да, здесь я сейчас ничего не сделаю. Головин мне просто не даст работать. А значит…

Вот теперь я точно захотела позвонить Кирьянову. Он должен разузнать по своим каналам и проконтролировать, чтобы экспертизу провели тщательно.

Но меня опередила Ленка. Видимо, она проснулась и, не найдя меня, решила позвонить.

– Как покаталась, Тань? Ты где? – спросила она каким-то странным голосом.

– Лен, тут кое-что произошло. Но я сейчас не могу тебе об этом рассказывать.

– Так где ты?

– Недалеко от тебя. Скоро приду.

Я вернулась в наш номер. Ленка все еще лежала в кровати, закрывшись от всего мира одеялом.

– Ты спишь еще? Вставай, все на свете пропустишь, – поторопила я ее.

– Разве здесь может что-то произойти? Мы же далеко от дома, – скрипучим голосом ответила она.

– А вот и ошибаешься. Оказывается, может.

– И что же?

– Гриша умер.

Ленка выпрыгнула из постели, как будто ее кто-то укусил под одеялом. Ее похмелье в мгновенье улетучилось.

– Это шутки такие?

– Лен, таким не шутят.

– Он же такой молодой. Что с ним произошло?

– Неизвестно. Полиция выясняет.

– Бедный мальчик, – Ленка пустила слезу.

– Собирайся. Кататься мы уже вряд ли будем. Поедем домой.

Практически весь путь обратно мы ехали молча. Один раз Ленка пыталась порыдать из-за Гриши, но я посмотрела на нее осуждающим взглядом, и она сразу успокоилась. Во второй раз она спросила у меня про конфеты. Я рассказала ей всю предысторию, на что она засомневалась.

– Вряд ли они предназначались мне, – сказала она, в очередной раз прочитав записку.

– Почему ты так решила? Ты же вчера блистала на танцполе.

– Написано же: «Самой красивой». А теперь посмотри на меня и взгляни в зеркало. Чувствуешь разницу?

– С каких пор ты вдруг стала сомневаться в своей внешности? – попыталась возразить я подруге.

– Говорю очевидное. Я ведь просто ходячая катастрофа. Кто мне захочет дарить конфеты? – пожала Ленка плечами и уставилась в окно.

Я не стала продолжать спор. Подруга была явно не в настроении.



Вернувшись в свою квартиру, я первым делом позвонила Кирьянову.

– Вов, привет, ты сейчас сильно занят?

– Не особо. Мои домочадцы уехали к свекрови за город, я с бумажками дома вожусь. А что?

– Тогда позволь тебя вытащить из четырех стен и угостить чашечкой кофе в кофейне, что на углу твоего дома. Скажем так, через полчаса. Согласен? Есть разговор.

– С удовольствием прогуляюсь, – обрадованно ответил Кирьянов.

Ровно через тридцать минут я уже сидела за столиком в своей любимой кофейне города Тарасова. Это небольшое, но по-домашнему уютное заведение в советском стиле. Здесь готовят самый вкусный кофе во всем городе. Уж кому, как не мне, об этом знать.

Когда Кирьянов зашел внутрь, я не сразу его узнала. Привыкла всегда видеть его в форме. Но никак не ожидала, что он предстанет передо мной в одном спортивном костюме. Притом, что на улице почти минус десять.

– Не узнала тебя сразу, богатым будешь, – обрадовалась я встрече.

– Не в форме же сюда приходить. Жена постирала все мои приличные вещи. Да и живу тут рядом. Так что у тебя?

– Почему ты думаешь, что мне что-то нужно?

– Иванова, ты за кого меня держишь? Я же знаю тебя как облупленную. Мы с тобой знакомы тысячу лет. И когда ты меня куда-то зовешь, тем более в выходной день, это уже без вариантов – тебе что-то нужно.

– Ладно, не буду бегать вокруг да около. Я сегодня вернулась с горнолыжного курорта. Слышал, наверное. Открылся с год назад недалеко от Тарасова.

– Не просто слышал. Был там пару раз. Так что там?

– Сегодня утром в одном из номеров было найдено тело молодого тренера. Моего инструктора. Полицейский, который прибыл на вызов, настаивает на том, что смерть была естественной. Но я в этом не уверена.

– Почему ты считаешь по-другому?

– Вчера Гриша, так его звали, по секрету сообщил, что за ним следят и, возможно, хотят его убить.

– Это были его догадки? Или он предоставил доказательства?

– Он рассказал, что кто-то рылся в его ящике в номере, где находятся личные вещи.

– Что-то украли?

– По его словам, ничего. Но якобы бумаги лежали не в том порядке, в котором он их оставлял.

– Ну, это ровным счетом ничего не значит. Он мог второпях сложить их так, что сам не помнит. Еще что-то?

– Говорил, что за ним следили неделю назад, когда он возвращался с работы в Тарасов. Машина, черный «Лендровер», проехала за ним до самого подъезда, а потом развернулась и уехала.

– Номера запомнил?

– Сказал, что были грязные.

– И это все?

– Да. Мы должны были с ним продолжить разговор сегодня утром, но не смогли.

– И что ты сейчас хочешь от меня?

– Выясни по своим каналам, что там да как. Результаты экспертизы неплохо было бы узнать. Осмотр комнаты – я не успела ничего осмотреть. По возможности выяснить бы, кто в эти выходные отдыхал на базе. На вызов приехал капитан Головин. Знаешь такого?

– Кто же его не знает! И он тебе шагу ступить не давал, я понял, – сочувственно хмыкнул друг. – Между нами: неприятный товарищ. Принципиальный и не считается ни с каким другим мнением, кроме своего.

– Это я уже поняла, когда пыталась убедить его, что Гришу могли убить.

– Ты смелая, Таня. Всегда уважал в тебе это качество.

– Так ты мне поможешь? Если Гришу действительно убили, его убийца не должен остаться безнаказанным.

– Я, конечно, постараюсь разузнать, но ничего не обещаю, – произнес Володя, сделав глоток кофе. – Если вскрытие покажет, что парень умер своей смертью, то тут у меня связаны руки. Сама понимаешь.

– Ты хотя бы попытайся, а дальше посмотрим. А теперь давай поужинаем. Я с утра ничего не ела, – сказала я, когда нам принесли наш заказ.

После встречи с Кирьяновым я заехала в магазин. Пора уже было заполнить свой холодильник едой. Потому что чувствовала, что скоро у меня не будет на это времени. Я решительно настроилась довести это дело до конца и выяснить, что на самом деле случилось с Гришей.

Глава 2

Этой ночью мне плохо спалось. Снилось, как я качусь с горы на лыжах и не могу остановиться. Обычно я не придаю значения снам, но этот был уж больно правдоподобным.

Проснувшись в холодном поту, я взглянула на часы. Они показывали только шесть утра. Я повернулась на другой бок и попыталась снова заснуть. Но сон как рукой сняло.

Поэтому я решила, что лежать уже нет смысла. В комнате было еще темно. Но за окном, несмотря на столь ранний час, начиналась жизнь. Люди уже куда-то ехали в своих автомобилях, трамваи звонко дребезжали по рельсам. Город Тарасов потихоньку просыпался.

Сделав сто приседаний, подтянувшись пятнадцать раз на турнике и отжавшись пятьдесят раз, я окончательно проснулась. Затем сварила себе кофе, достала из ящика стола маленькую коробочку. Ведь в ней аккуратно хранится мое главное сокровище – то, без чего ни одно мое расследование не обходится. Это три двенадцатигранные гадальные кости. На каждой из них цифры, которые при броске образуют определенную комбинацию. У каждой есть своя трактовка. Нет, эти кости не раскрывают преступлений и не ищут тех, кто их совершил. Они помогают мне в расследовании и подсказывают, если я в чем-то сомневаюсь.

Как раз сейчас мне потребовалась их помощь. Проснувшись утром, я немного по-другому взглянула на ситуацию с Гришей. У меня закрались сомнения. А вдруг я действительно придумываю и его никто не убивал? Может быть, у парня просто паранойя развилась на фоне серьезной травмы. Ну и смерть по естественным причинам – как последствие этой самой травмы. Поэтому я достала кости из коробочки и аккуратно кинула их на стол.

7 + 15 + 31. Интересная комбинация попалась мне на этот раз. И ее трактовку я знала наизусть. Конкретно эта говорила мне: «У каждой медали есть две стороны. Посмотри на обе, прежде чем выбирать одну из них».

Даже кости говорят мне, что я могу быть права. Не стоит пускать это дело на самотек.

С этой мыслью я решила позвонить Кирьянову и узнать о результате вскрытия Гриши.

– Подъезжай в отдел. Это не телефонный разговор, – сказал он мне.

Я сидела у него в кабинете уже спустя час. Самого Володи на месте не было. Но я отчетливо слышала его голос в коридоре. Он с кем-то разговаривал. Когда собеседники подошли ближе, я узнала голос второго. Это был капитан Головин. Они зашли в кабинет и увидели меня. Капитан слегка изменился в лице.

– Какие люди! И что же здесь забыла частный детектив Татьяна Иванова? – не слишком-то доброжелательно, а если быть совсем точной, совершенно ледяным тоном произнес Головин, глядя мне в глаза.

– Это я ее пригласил, – спокойно ответил ему Кирьянов. – Присаживайся и расскажи Татьяне о результате вскрытия Яшина.

– А зачем я должен ей об этом рассказывать? – с неодобрением посмотрел на меня Головин.

– Я прошу тебя, Валер, просто расскажи. Я же тебе говорил, Татьяна дров не наломает, она человек опытный и может оказаться полезной.

Головин обреченно вздохнул, буркнул что-то вроде: «Ну только потому, что ты, подполковник, просишь…» – и обратился уже ко мне:

– А говорить-то и нечего. У парня было слабое сердце. И оно не выдержало, – констатировал Головин.

– Экспертиза установила, во сколько наступила смерть? – уточнила я.

– Примерно в промежутке с одиннадцати до двенадцати вечера, – прочитал Головин по бумажке.

– В крови не было ни наркотиков, ни алкоголя или каких-то лекарств?

– Все чисто.

– Но ведь что-то вызвало остановку? Еще утром он катался на лыжах, был бодрым. А той же ночью умер, – попыталась я найти хоть какую-то зацепку, хотя понимала, что эксперты обычно не ошибаются. Да и сама помнила, что Гриша держался за сердце, а его приятель и коллега Артем говорил о проблемах парня со здоровьем.

– Так бывает, Татьяна. Это жизнь, – развел руками капитан.

– Слишком уж неожиданно, – возразила я ему. – Сам понимаешь, я не особенно верю в совпадения.

– Танюш, в нашем эксперте можешь не сомневаться, тетка дотошная. Ты же знаешь Жанну Геннадьевну много лет. Она профессионал, – попытался убедить меня Кирьянов.

– Я ни в коем случае не хочу поставить под сомнение квалификацию Жанны Геннадьевны. Но, может быть, стоит еще раз все перепроверить? – высказала я свое мнение.

Да, версия о естественной смерти звучала достаточно убедительно. Но… если доверять моей интуиции, а я ей доверяю, Гриша не был параноиком. За ним кто-то следил. Он позавчера обратился ко мне, частному детективу, за помощью, а вчера утром – умер. А потому я должна убедиться, что смерть его была естественной, – или доказать обратное и найти виновников преступления.

– У нас нет на то оснований. Завтра мы передадим тело его родным для захоронения. И все. Никакого дела возбуждаться не будет. Я больше слышать ничего не желаю. – Головин встал со стула и стремительно направился в сторону двери. – Счастливо оставаться!

Он вышел в коридор, захлопнув за собой дверь.

– Я же говорил, что он суровый товарищ. Зря ты так с ним, – Кирьянов почесал свой затылок.

– Как так? Прошу его выполнить свою работу? Вообще-то это его прямая обязанность. – Я подошла к окну. – Наверное, мне лучше поговорить с Жанной Геннадьевной. Кстати, Володь, а что с его комнатой? Осмотр проводился? Если у Григория были проблемы со здоровьем, должны найтись лекарства хотя бы. И что там у него за документы хранились?

Киря тяжело вздохнул:

– Тань, я протоколов в глаза не видел. Дай мне время до обеда, и я постараюсь выяснить все, что тебя интересует. А с Жанной… Попытайся, конечно…

Я захватила свой рюкзак и куртку и направилась к двери.

– Но знай, что без ведома начальства она не будет проводить лишние анализы, – прокричал мне вслед Кирьянов, когда я уходила из его кабинета.



Медэксперт Жанна Геннадьевна Симонова из тех людей, которые выполняют свою работу на все двести, а может, и на триста процентов. Она предпочитает не говорить о своем возрасте, поэтому всем настоятельно рекомендует называть ее исключительно по имени. Энергичная, волевая и дотошная в своем деле, которым она занимается почти двадцать лет. Она требовательна не только к себе, но и к своим подчиненным. Поэтому те, кто осмеливается усомниться в ее компетентности, имеют дело лично с Жанной. И сейчас мне предстояло стать одной из таких сомневающихся.

Я застала Жанну, склоненную над трупом.

– Не помешаю? – спросила я ее.

– Татьяна Иванова собственной персоной! Давно тебя не видела. Какими судьбами?

– Да вот хотела узнать по поводу одного твоего клиента.

– Кого именно?

– Григория Яшина. Его привезли вчера.

– Молодой человек из горнолыжного центра? Так тут тебе делать нечего. Естественная смерть. Его сердце было очень слабым.

– Жан, я ни в коей мере не пытаюсь усомниться в твоей компетенции, но у меня возникают обоснованные сомнения.

– И? – слегка надменно вскинула бровь эксперт, ожидая продолжения.

– Во-первых, парень – спортсмен. Серьезная травма была два года назад, и с тех пор он четыре дня в неделю тренируется, работает инструктором по горным лыжам. По поводу обращений в больницу с жалобами – пока не знаю. Но если у человека серьезно болит сердце, он же будет с этим что-то делать?

– Четыре дня в неделю? Горнолыжный спорт? – хмыкнула Жанна Геннадьевна. – Ты, Таня, зародила во мне сомнения. Стандартное вскрытие показывает далеко не все, согласна. Есть разные анализы… Дополнительные, скажем так. Но… Есть еще доводы?

– В некоторой степени, – кивнула я, понимая, что цербер в медицинском халате теперь обязательно докопается до истины. И если в этом деле хоть что-то не так – мы это выясним. – Понимаешь, покойный обратился ко мне за несколько часов до своей смерти. Он был напуган и утверждал, что его преследуют, а возможно, хотят убить.

– Я, конечно, не детектив, но может, это были его фантазии?

– Не могу ничего отрицать, но, на мой взгляд, он был абсолютно в здравом уме.

– Ну не знаю, – протянула Жанна. – Делать дополнительные анализы, основываясь на беспочвенных подозрениях? Я так не работаю, Таня, ты же знаешь. – Но неуверенность в голосе эксперта дала мне понять, что она фактически сдалась и готова пойти у меня на поводу. Да, если мои подозрения беспочвенны и наше с ней самоуправство выплывет наружу – ее по головке не погладят. Но…

– Знаю. Но также уверена и в том, что ты бы не хотела оставлять свою фамилию в заключении о смерти, которое провела не полностью. А если родственники начнут настаивать и окажется, что ты не права?

– Да… это было бы грустно.

– И наконец, Жанночка… Представляешь, мне не так давно подарили потрясающий французский коньяк… и кофе, эфиопский «Иргачиф» средней обжарки…

Я знала, что это сработает. И сработало!

– «Иргачиф»? Где взяла?

Я, конечно, сама заказывала этот редкий и далеко не дешевый сорт кофе, потрясающий на вкус – с оттенками темных ягод и карамели. Но на какие жертвы не пойдешь, чтобы докопаться до истины… Хорошо, что я знаю о маленьких слабостях Жанны.

– Говорю же, подарили, – мило улыбнулась я. – Полукилограммовую пачку.

– Хорошо. Через пару часов приходи. Проведу кое-какие исследования. – Убедить Жанну оказалось легче, чем я думала. – Но только запомни: не ты меня об этом попросила. Если что-то всплывет – я сама решила проверить еще пару-тройку аспектов, уж как-нибудь отболтаюсь. Если нет – я ничего не делала, сидела и бумажки заполняла.

– Разумеется. Я буду молчать.

Я вышла из морга и поехала домой, за кофе и обещанным коньяком. Уселась на кухне, поставив перед собой кружку любимого напитка, и задумалась. Выглядит все как несчастный случай. И я бы не зацепилась за это дело, если бы не опасения Гриши о том, что его кто-то преследует.

Я вытащила блокнот и набросала план действий. Прежде всего, пообщаюсь с Жанной. Если там что-то есть подозрительное, въедливая тетка все выяснит. И можно будет действовать далее. Конечно, не факт, что дело откроют по новой… Но тут посмотрим… И что же буду делать я?

Надо будет вернуться на горнолыжку и пообщаться с местными – администратором, горничными, инструкторами. Выяснить, чем жил и дышал Гриша. Договориться о встрече с его невестой Вероникой. Программа-минимум, однако…

Время за размышлениями пролетело быстро, и через два часа я снова была в морге. Я стояла перед Жанной, скрестив пальцы.

– Удалось что-то выяснить? – спросила я ее.

– Я провела кое-какие дополнительные исследования. У него превышен уровень калия в крови.

– И что это означает?

– Калий в организме повышается по самым разным причинам, – не порадовала меня Жанна, – в том числе – по естественным. Во время вскрытия я заметила, что у него были проблемы с почками. Здоровые почки контролируют правильное содержание калия в организме. Когда они не справляются, то его уровень зашкаливает. Это приводит к плохой работе и даже остановке сердца. В этом случае, думаю, так и было.

– Жанна, еще какие-то варианты, помимо естественных заболеваний, возможны?

– Бывает, что принимают какие-то препараты, в которых есть калий. При длительном приеме это тоже может влиять на работу сердца. Насколько я знаю, в его номере никаких лекарств не было обнаружено. А значит, не могу тебя порадовать, Тань, – нет у меня уверенности, что здесь какой-то злой умысел. Все на редкость естественно выглядит.

– А могла ли стать первопричиной болезни почек серьезная травма? Например, падение на большой скорости? Он бывший спортсмен и пару лет назад сильно пострадал на тренировке.

– Все может быть. Но нужно смотреть его медицинскую карту. Без нее я все-таки придерживаюсь своей точки зрения.

Объяснение Жанны показалось мне вполне логичным. Поспорить было не с чем.

Вздохнув, я поблагодарила эксперта, вручила ей пачку кофейных зерен и коньяк и ушла. Выйдя из морга, я собралась заехать в ближайшее кафе и обдумать дальнейшие действия.

Отказаться от расследования? Наверное, это наиболее логичный вариант. Мои смутные и ничем не обоснованные подозрения к делу не пришьешь. Если бы было что-то подозрительное, Жанна бы это «что-то» при вскрытии и последующих анализах обнаружила. То есть смерть естественная… с высокой долей вероятности. Хм… И все-таки мне кажется, что кто-то Гришу и впрямь преследовал.

Мотнув головой, я обреченно поплелась обратно в морг.

– Что-то еще? – удивилась Жанна.

– Страх, паника – что-то из этого могло вызвать ухудшение здоровья и в итоге смерть? – спросила я резко.

– Конечно, – пожала плечами эксперт. – Сама понимаешь – где тонко, там и рвется. У парня было слабое сердце, врожденное или в связи с последствиями перенесенной аварии – не могу тебе сказать. И страх мог спровоцировать сердечный приступ, безусловно. Но… страх к делу не пришьешь, каких-либо подозрительных веществ ни в крови, ни в тканях я не обнаружила.

– Ага, спасибо, – кивнула я и вновь покинула морг.

Значит, если парня и впрямь преследовали и он постоянно находился в нервном напряжении, это могло спровоцировать смерть. И назвать ее естественной я в таком случае не могу. А следовательно… постараюсь докопаться до истины.

Итак, что у меня там по плану? Ближе к вечеру у Кири выяснить контакты Вероники, невесты Григория. Узнать, что обнаружено в его комнате. Ну и…

Как только я подошла к своей машине, меня окликнул незнакомый мне женский голос. Обернувшись, я увидела хрупкую молодую девушку. На вид ей не больше двадцати пяти. Невысокая худенькая кареглазая блондинка стояла неподалеку от меня. Видно было, как она набирается смелости, чтобы начать разговор.

– Простите, вы – Татьяна Александровна? – робко спросила она.

– Да, это я. Могу вам чем-то помочь?

– Мне подполковник Кирьянов сказал, что я могу найти вас здесь, – увидел вашу машину, – быстро-быстро, словно смущаясь, откликнулась девушка. – И телефон ваш дал. Говорит, что вы можете мне помочь…

– В чем дело? – уточнила я, уже догадываясь, кто передо мной.

– Меня зовут Вероника. Я невеста Григория Яшина. Была… Он скончался вчера. Можно с вами поговорить? – Из ее глаз по щекам покатились слезы.

– Конечно. Может быть, сядем в машину? На улице прохладно. Вообще-то, я собиралась перекусить в кафе. Может, проедем туда? – предложила я.

Вероника согласилась.

Мы разместились в небольшой уютной кафешке. Вероника отказалась от еды. Я заказала себе только американо. Неудобно было есть при разговоре с девушкой, которая потеряла близкого человека.

– Гриша рассказал мне незадолго до смерти, что вы разговаривали. Мы созванивались с ним буквально за несколько часов до того, как его не стало… Вы же в курсе того, что он подозревал слежку за собой?

– Да, он поведал мне об этом. Но мы не смогли договорить и решили продолжить на следующее утро.

– Он долго искал вас. После статьи, которую Гриша прочитал про вас в интернете, говорил, что только вы сможете ему помочь. Поэтому сейчас я и обратилась к вам. Понимаете, я не верю в такие совпадения. Считаю, что он умер не сам, а его убили.

– Я смогу взяться за это дело, только если вы официально наймете меня, – спокойно пояснила я.

Нет, конечно, я могу по собственному почину влезть в расследование… Но с наличием клиентки – официальной, по договору – запрашивать информацию будет несколько проще.

– Полиция пока расследовать его смерть не собирается.

– Я в курсе, что у вас высокие гонорары, – слабо улыбнулась девушка. – За деньги не переживайте, оплачу сколько скажете. С этим проблем не возникнет. У меня есть сбережения. Мы с Гришей копили на свадьбу. Теперь эти деньги нам не понадобятся… – Вероника снова прослезилась.

Я положила на ее руку свою и попыталась утешить.

– Вероника, я сделаю все возможное, чтобы докопаться до истины.

И да, я от гонорара отказываться не стала. Ибо… лучше работать за деньги, чем бесплатно.

Девушка протянула мне конверт, в котором лежали зеленые купюры.

– Могла бы я посмотреть квартиру, где вы с ним жили? Меня интересуют его личные вещи. Но сначала я схожу в полицию, еще раз поговорю со следователем, который выезжал в гостиницу.

– Да, конечно, вы можете приехать в любое время. Я работаю удаленно, поэтому почти всегда дома. Вот наш адрес, – Вероника достала из сумочки небольшую бумажку и написала на ней улицу, номера дома и квартиры, а также свой телефон.

Затем она подвязала на шее свой шелковый шарфик нежно-бирюзового цвета, застегнула плащ, надела шапку и солнцезащитные очки. Я пообещала, что вскоре ей позвоню.

Когда Вероника ушла, я все-таки заказала картофельное пюре с жареной грудкой индейки и наелась от души. Люблю питаться в кафе. Тут своя особая атмосфера. А еще бесспорный плюс в том, что не надо готовить и мыть за собой посуду. Тем более что сама себе кашеварю очень редко. Я живу одна, поэтому не вижу смысла тратить время у плиты, когда можно просто купить.

Потом я набрала Кирьянова, который сначала дважды сбросил мой звонок, но потом спустя пару минут перезвонил.

– Говори, только быстрее, у меня перерыв в совещании, – шепотом произнес Кирьянов.

– Вов, где сидит Головин? Мне нужно с ним поговорить.

– На втором этаже. Кабинет, кажется, двести тринадцать иди двести три. А зачем тебе? Никак не можешь оставить умершего парня в покое?

– Теперь я официально занимаюсь этим делом. Его невеста наняла меня. Она, как и я, не верит в то, что Гриша умер своей смертью.

– Гиблое дело, Тань. Поверь мне.

– В этом мне и предстоит разобраться.

– Ладно, я должен идти на совещание. Только умоляю, не лезь на рожон, Иванова. И… может, лучше подождешь? Я сам просмотрю дело и тебе все расскажу.

– Кирь, и от этого тоже не откажусь, – хмыкнула я. – Но все же попытаюсь разговорить этого вашего упертого следователя.

– Аккуратнее, ладно?

Последнюю фразу я, разумеется, пропустила мимо ушей. Кирьянов всегда и во всем предельно осторожен. Он не лезет туда, где на первый взгляд все ясно. Володя типичный педант, который не выходит за рамки установленных правил. Ему достаточно будет заключения эксперта, чтобы поверить, например, в то, что парня убило слабое сердце. Я же доверяю своему чутью, и если есть хотя бы малейшая вероятность изменить ситуацию, то бросаю на это все свои силы.

Я знала, что с Головиным мне предстоит непростой разговор. Он невзлюбил меня с первых минут нашего знакомства. Вторая наша встреча прошла примерно на такой же недружелюбной волне. Сейчас же он меня и слушать не захочет. Поэтому, когда я зашла к нему в кабинет, он с первых секунд принял меня враждебно.

– Что-то слишком часто за последние дни мы с вами встречаемся, частный детектив, – не дал он мне сказать и слова. – Сейчас по какому поводу пожаловали?

– Все по тому же. Насчет дела Яшина.

– А вы настойчивая. И даже слишком. Дела Яшина как такового вроде бы нет. Почему не оставите его в покое?

– Меня наняла его невеста. Она не верит в официальную версию следствия.

– Тут одной веры недостаточно. И вообще, не тратьте ни мое, ни свое время. Если вы не прекратите за мной ходить из-за этого парня, я прикажу задержать вас. Надеюсь, я понятно объяснил? – посмотрел мне в глаза Головин.

– И под каким же предлогом? – озадачилась я. Это уже шантаж, чего я категорически не люблю.

– Незаконное проникновение в комнату покойного Яшина, например, – широко улыбнулся следователь. – Вы же обнаружили труп?

– Я была не одна, дверь вскрывал директор гостиницы.

– Но именно вы на этом настаивали – почему? Возможно, смерть Яшина не случайна, а ваших рук дело?

Я тяжело вздохнула:

– Вы же понимаете, что все это – лишь предлог. – И, улыбнувшись, продолжила: – Многоуважаемый капитан, я ценю ваше ответственное отношение к работе. Честно. Я согласна, вы полностью вправе не делиться со мной информацией. В конце концов, расследование преступлений – ваш хлеб. Но поймите: есть шансы, пусть и небольшие, что смерть молодого парня неслучайна. Мне кажется, что здесь все не так просто. Невеста Яшина уверена в том, что произошло преступление. И возможный – заметьте, возможный виновник преступления до сих пор на свободе. Я также прекрасно понимаю, насколько тяжела ваша работа, как много дел, в том числе нераскрытых, сваливается на ваши плечи ежедневно. И велик соблазн закрыть очередной потенциальный «висяк». Я не прошу вас пересмотреть вашу позицию и дать делу ход – пусть остается «естественной смертью», пока я не найду доказательства обратного. Но я так не могу это оставить, поймите! И еще одно: если… если, – выделила я это слово, – все же произошло преступление и я докопаюсь до истины… Мне лично будет достаточно поделиться информацией со своей клиенткой, чтобы она была спокойна – мы сделали все, что смогли, для ее покойного жениха. Все собранные доказательства я безвозмездно передам вам, и вы сможете закрыть это дело.

– И что же вам от меня нужно? – утомленно вздохнул мужик.

А я внимательнее вгляделась в его лицо и поняла: да, он действительно устал. И от рутины, и от количества незакрытых дел, и от регулярных головомоек – руководству-то не объяснишь, что человеческие силы не беспредельны.

– Мне хотелось бы прочитать все заключения по этому случаю.

– Что именно вы хотите там найти?

– Хотела ознакомиться с официальным заключением о смерти. И узнать: что вы обнаружили в номере парня в гостинице, где его вещи теперь?

– Вещи отдали единственному близкому родственнику покойного – его бабушке. Что же касается версии, то я все сказал, добавить нечего.

Капитан подошел к окну и уставился в одну точку куда-то вниз. У меня было желание встать и уйти, но я понимала: в душе следака идет борьба между привычным «гражданским нечего совать нос в мои дела» и новым опасением: а вдруг он не прав и преступник останется на свободе? А Головин, судя по всему, служака, человек, работающий на совесть. Он резко повернулся и направился в сторону своего стола. Одним движением руки Головин достал из ящика папку и протянул ее мне.

– Вот, держите. Это результаты вскрытия и мои записи. Читайте. Но у вас есть минут десять, пока я схожу покурю. Потом я приду и хочу, чтобы вас здесь больше не было.

Головин вышел из кабинета. Я улыбнулась: молодец, мужик. Уважаю.

Я расположилась поудобнее на диванчике в углу и начала читать, попутно делая записи в блокноте.

Много времени у меня это не заняло. Обстоятельства смерти Гриши уместились на паре листов, напечатанных на компьютере стандартным шрифтом. Казалось, что тут действительно нет ничего, что было бы мне полезно. Но я не была бы собой, если бы не умела читать между строк.

В отчет были внесены опросы еще троих свидетелей, помимо нас с Артемом. Первой была супружеская пара, которая жаловалась на громкий звук телевизора, доносившийся в ту ночь из номера. Я вспомнила, что Артем говорил, что звал Гришу посмотреть футбол. Но тот сослался на плохое самочувствие. Со слов супругов, они постучались к нему. Гриша не сразу им открыл, но, когда это сделал, соседи попросили его сделать потише. Он извинился и убавил звук телевизора.

«Мы подумали, что парень был пьяным. У него заплетался язык и глаза были стеклянными», – было написано со слов свидетелей. Но в результатах вскрытия тесты на алкоголь и наркотики были отрицательными.

Вторым опрошенным Головиным свидетелем стала девушка из номера напротив. Она рассказала следователю, что накануне к Грише приходил молодой парень. У посетителя были особые приметы – длинная косичка и татуировка на шее в виде иероглифа. Они ругались, и было слышно, как гость угрожал Грише. Он говорил, что «уничтожит его, если тот не прекратит искать».

Все это не вызвало подозрений у полиции. Но это сразу привлекло мое внимание.

Я переписала данные этой соседки. Что искать? Почему это не вызвало подозрений у следователя?

И в это время в кабинет вернулся Головин.

– Есть успехи? – спросил меня капитан, когда сел за свой стол.

– Для меня есть кое-какие. Скажите, почему вы не учли показания Василевской, соседки напротив?

– А что она такого рассказала?

– Про подозрительного парня, приходившего к нему накануне.

– Обычные мужские разборки и угрозы. Вы знаете, сколько угроз за день слышу я? Я же не буду всех за это арестовывать. Одно дело, если бы здесь налицо был криминал. Но смерть произошла по естественным причинам, о чем недвусмысленно заявила эксперт. С которой вы, Татьяна Иванова, общались. Кстати, мордобоя не было – на лице и теле Яшина синяков, ссадин и прочих повреждений не обнаружено.

Я поняла, что на любое мое предположение Головин найдет, чем возразить. Поэтому, добыв максимум информации, я попрощалась с капитаном и решила навестить невесту Яшина, а заодно и бабушку.

Список вещей, обнаруженных в номере, кстати, не впечатлял. Никаких лекарств. Немного одежды, личные документы и переписка. Телефон. И – все.

Вероника сообщила, что она готовится к похоронам и присматривает за Гришиной бабушкой – той от оглушительной новости стало плохо с сердцем. И попросила перенести нашу встречу на более позднее время. Мы договорились созвониться. Освободившееся время я решила потратить на себя любимую.

Взглянув на свое отражение в стекле машины, я поняла, что очень давно не была в парикмахерской. Сейчас мне не помешала бы легкая стрижка и укладка. Я было уже собралась звонить своей парикмахерше Свете, как почувствовала, что на мою талию плавно опустилась чья-то рука. Вместе с этим мой нос сразу уловил знакомый аромат мужского парфюма. Не самого дорогого. Из тех, что продают на разлив на рынках и выдают за стопроцентные оригиналы.

– Здравствуй, Татьяна, свет очей моих. Длинноногая блондиночка моя ненаглядная. Как же долго мы не виделись! – Он обхватил меня за пояс посильнее и попытался прижать к себе, но я сумела выкрутиться.

Это был Гарик Папазян. Капитан полиции армянского происхождения. Хороший друг, честный, порядочный, но чересчур любвеобильный. Женщины всегда были и остаются его слабым местом. С первых дней нашего знакомства он безуспешно добивается от меня взаимности. И при каждой нашей встрече его руки так и норовят потрогать мои части тела.

Поэтому, когда чья-то рука оказалась на моей талии, я даже не сомневалась, что это он.

– Здравствуй, Гарик. Смотрю, ты в своем репертуаре, – убрала я его руку со своей поясницы. – Не надоело получать от меня отказы?

– Я верю, что однажды удача мне улыбнется и ты скажешь мне: «Да, Гарик!»

– Не мечтай!

– Так, что ты тут делаешь? Была у Володи Кирьянова?

– Нет. Сегодня пообщалась с Головиным.

– О, ну и как? Сколько минут ты продержалась в его кабинете? Обычно он не жалует частных детективов.

– Почему?

– А ты не слышала? История та еще. Я бы после такой ушел из органов, но он остался.

– Расскажешь? По секрету, конечно, – шепнула я Гарику.

– А что мне за это будет?

– На многое не рассчитывай. Плюс один к твоей карме.

– Хм… что-то маловато.

– Тогда можешь и дальше хранить эту тайну, а мне пора, – развернулась я к своей машине и собралась открыть дверь.

Я знала точно, что этот прием обязательно сработает.

– Ладно, подожди. Только давай не здесь. Расскажу, если попьешь сейчас со мной кофе в кофейне за углом. Как раз обеденное время. Там и поговорим.

– Садись в машину, и поехали, – согласилась я.

Гарик с загадочной улыбкой прыгнул на переднее сиденье и пристегнулся. До кофейни мы ехали минут пять. На наше счастье, несмотря на обеденное время, народу здесь было мало. Мы забились в уголок и заказали по чашечке кофе и круассану с шоколадной начинкой.

– Так что такого произошло с Головиным, что он не доверяет частным детективам? – не терпелось мне узнать подробности секретной информации.