– Потому что он наделал детей, да? Воображаешь себя идеальной бабушкой, как трогательно! У тебя есть собственные дети, и смотри, как плохо ты заботишься обо мне! В этой гребаной эдинбургской больнице мне приходится за все платить. Ты об этом знаешь, но тебе наплевать. У меня нет ни гроша, мама. Бетти без продыху ищет работу, чтобы я не клянчил у тебя деньги!

– Тебе не нужно клянчить, дорогой. Скажи, сколько тебе требуется?

Он назвал сумму, и Амели опешила, но спорить не стала.

– Хорошо, я спрошу у Кейт.

– Вот видишь? «У Кейт»! «У Скотта»! Ты когда-нибудь от них освободишься?

В припадке ярости он смахнул с комода горшок с растением. Горшок раскололся, и на паркет вывалились комья земли.

– Я даю тебе возможность стать независимой, а ты во всем слушаешься этих проклятых Джиллеспи, все колеблешься, все тянешь резину! Я должен тебя спасти, как бы ты ни сопротивлялась; я выбиваюсь из сил, а мне их не хватает даже на самого себя. Думаешь, мне нравится играть здесь эту роль приживалы? Нам с Бетти было бы везде лучше, чем здесь, но я не хочу оставлять тебя в таком бедственном положении!

– Джон… это ты принес бедствие.

Амели смотрела на комья земли, которые Джон раскидал по ковру, шагая туда-сюда по комнате. Чтобы не спорить с ним, она не поднимала глаз, надеясь, что буря пройдет и он успокоится. Напротив: он встал перед ней, нависнув всем телом.

– Если хочешь, могу тебя оставить с этой шотландской сворой! Ты, похоже, выбрала, на чьей стороне находиться, – и вижу, что не на моей! Ты от меня отказываешься, потому что я болен? Я внушаю тебе отвращение? СПИД – это чума, по-твоему?

– Прекрати! Я бы жизнь отдала за то, чтобы ты мог получить вакцину.

Амели старалась быть твердой, но ее голос дрожал.

– Расслабься, ее не существует.

Дверь распахнулась, и на пороге появилась Кейт. Не заходя в комнату, она нерешительно спросила:

– Все в порядке? Ваши крики слышно на другом конце галереи.

– Лучше скажи, что ты подслушивала, – огрызнулся Джон. – Потому что стены здесь толстые!

– О чем вы спорите?

– А тебе какое дело? Если хочешь знать, я пытаюсь помочь маме, хотя она против, потому что, судя по всему, боится тебя и твоего повелителя.

– Скотт – мой муж, – ответила Кейт, стараясь сдерживаться. – И ни он, ни я никого не пугаем.

– Не придирайся к словам, сестричка. Я просто хочу, чтобы мама получила то, что ей полагается. Ты против?

– Конечно нет!

Кейт наклонилась, чтобы подобрать растение, и спросила, глядя на вырванные корни и раскиданную землю:

– Что тут случилось?

– Да плевать на него! – рявкнул Джон.

Спокойствие Кейт только сильнее разожгло в нем гнев.

– Выброси эту гадость в помойку и не смотри на меня так, словно я поджог дом. Перед твоим вторжением мы говорили о серьезных вещах. Почему у тебя так мало уважения к матери? Почему ты не объясняешь Скотту, что у нее тоже есть право на что-то? Ангус ее одурачил, обвел вокруг пальца!

– Все, что Ангус сделал для Скотта, произошло до встречи с мамой. Но она в любом случае не останется без средств, и ты это знаешь. Но ты хочешь больше, потому что защищаешь свой личный интерес.

– А ты кого защищаешь? Ты бы перешагнула через маму без зазрения совести, если бы она мешала тебе боготворить твоего ненаглядного муженька.

– Джон… я больше не хочу с тобой спорить.

– Конечно, так проще.

Кейт посмотрела брату прямо в глаза и отчеканила:

– Нет, наоборот. Я хотела бы все обсудить с тобой спокойно, так, чтобы ты не приходил в ярость. Ты пользуешься любым предлогом, чтобы говорить гадости, прячешься за свою болезнь, просто никто не решается тебе это сказать. И ведь знаешь, что можешь рассчитывать на нашу помощь. Здесь у тебя есть возможность отдохнуть в семейном кругу, а вместо этого ты норовишь всех стравить друг с другом. Это невыносимо.

– Да что ты, бедняжка! Может, я должен еще и посочувствовать твоей участи?

– Дети, подождите… – начала Амели.

Кейт повернулась и сурово взглянула на мать.

– Ты опять будешь доказывать его правоту? Он во всем был прав с самого рождения! Ты все ему отдавала, все прощала! Ты действительно думаешь, что сейчас он тебе помогает?

– Он пытается…

– Нет, мама. Но если тебе так удобнее, оставайся слепой. Ваш адвокат заставит тебя делать то, о чем ты потом пожалеешь.

– Вот, ты видишь! – вскричал Джон. – Он для вас как кость в горле, наш адвокат! А надо было смириться, сказать «аминь» и молча наблюдать, как вы все прикарманите!

– Прикарманите… – повторила Кейт ошеломленно.

– Вот именно. Ты богата, сестрица, поэтому и изображаешь оскорбленную невинность. Признаю: ты вовремя подсуетилась и захомутала Скотта, уже зная, что все отошло ему. Как ты об этом узнала – для меня загадка, видно, кто-то тебя надоумил. Не все бабы умеют вовремя затащить мужика в постель, не всем так везет, как тебе!

Последние слова привели Кейт в ярость: такие мерзкие и почти всегда злобные шутки она терпела от Джона с самого детства.

– Пожалуйста, выбирай выражения и смени тон: я уже не девочка для битья! – крикнула она и пошла прямо на него.

Решив, что она ему угрожает, Джон схватил сестру за руки и отбросил на кровать. Но Кейт упала на пол и закричала от боли. Джон услышал испуганное восклицание Амели и вдруг почувствовал, что его хватают за пояс, выкручивают руку за спину и, обездвиженного, рывком отрывают от пола.

– Не смей ее трогать или я тебя убью! – прорычал Скотт.

Джон выбрал для нападения самый неподходящий момент: Кейт оставила дверь открытой, и Скотт все видел. Джон ощутил неподдельную ярость в его голосе и хриплое дыхание на затылке. В панике он завопил:

– Отпусти меня сейчас же!

– Извинись! – потребовал Скотт.

– Я болен, отпусти меня.

Давление на выкрученную руку усилилось, и Джон заскулил.

– Ты делаешь мне больно, прекрати…

– Извинись.

Кейт наконец встала и пробормотала:

– Оставь его, Скотт.

Ее просьба не возымела никакого эффекта, потому что Джон продолжал ныть.

– Ты вывихнешь мне плечо! Ты так мстишь, да? Отыгрываешься на мне, потому что не можешь свалить вину на маму?

– Ты поднял руку на свою сестру, извинись.

– Прекрати, черт! Ладно-ладно… извини, я нечаянно сбил ее с ног…

Скотт отпустил его, и Джон, морщась, начал растирать руку. Он сердито взглянул на мать: она не пыталась вмешаться, и это было ему непонятно. Несколько лет назад Амели без колебаний выступала против Скотта, защищая своего старшего сына. Так что же изменилось?

– Пойдем, Кейт…

Взяв жену за руку, Скотт вывел ее из комнаты. Дойдя почти до конца галереи, он прошептал:

– Твой брат доведет меня до сумасшествия. Или до насилия. Когда я увидел, как ты летишь через всю комнату и падаешь на пол, мне захотелось броситься на него и избить до полусмерти, как он того заслуживает. Я сдержался только ради тебя и Амели – она так испугалась…

– Он не контролирует себя, Скотт.

– А мне плевать! Думаешь, я позволю так с тобой обращаться?

– Между братьями и сестрами иногда…

– Нет, дорогая. Вы уже вышли из этого возраста. И я не потерплю ничего подобного от Джона. Особенно от него!

– Все-таки его надо щадить, он болен.

– Да это всем известно! Однако он не умрет, если будет выполнять предписания врачей. Я разговаривал с Бетти: врачи в Эдинбурге, как, впрочем, и парижские врачи, утверждают, что с его ВИЧ-статусом можно жить долго. При комбинированной терапии вирус не будет размножаться. Бетти просто счастлива, ведь это не предположение, а утверждение. Теперь Джон должен взять себя в руки, иначе я не вынесу его постоянный шантаж и истерики.

Кейт не могла протестовать, да ей и не хотелось. Джон представлял собой настоящую проблему, от которой нельзя было отмахнуться. Мойра и Дэвид старались обходить его стороной, даже близнецы инстинктивно его избегали; терпение Скотта уже истощалось, и только Бетти, угнетенная постоянными провокациями своего мужа, стала тише воды, ниже травы. Амели же, оказавшись между молотом и наковальней, больше не решалась защищать сына.

– Я собираюсь готовить детям ужин, – вздохнула Кейт. – Составишь мне компанию?

– Мне надо кое-что сделать по работе, но я скоро освобожусь.

Вместо того чтобы идти к себе наверх, Скотт спустился вместе с ней, и это означало, что он наконец решил занять кабинет Ангуса.

– Ты решил обосноваться внизу? – спросила Кейт весело.

– Да, считаю, пришло время это сделать. Я теперь вспоминаю не тот ужасный рождественский вечер, а только время, проведенное вместе с отцом в его кабинете. Ему нравилось, что я прихожу поговорить с ним о винокурнях, что держу его в курсе дел. Он бывал здесь, чтобы без помех курить свои сигары и не слышать замечания окружающих. Я ведь уже занял его кабинет в Гриноке, а теперь и здесь… Я не собираюсь создавать отцу мемориал, но хочу сохранить прежнюю атмосферу, поэтому не буду ничего серьезно менять.

Кейт увидела, как заблестели его глаза, как трудно ему сдерживать волнение. Хотя Скотт смирился со смертью отца, его горе не утихло.

– Я люблю тебя, – сказала Кейт, обнимая его за шею.

Балансируя на предпоследней ступеньке, они нежно поцеловались.

* * *

В конце недели Джордж несколько часов посвятил проверке счетов. Он ликовал, словно студент, успешно сдавший экзамен. Согласно его отчету за первый квартал, фабрика получила прибыль. Ради этого он работал не покладая рук, курсируя между фабрикой, Глазго и Эдинбургом в поисках новых мест сбыта; и он их нашел. Его коллекция шерстяных изделий высокого класса была хорошо принята на рынке, переполненном посредственными азиатскими изделиями. Знак «made in Scotland», гарантирующий качество, нравился клиентам все больше и больше, и перспективы вырисовывались самые благоприятные.

Предупредив Мойру, что они со Сьюзен приедут на ужин, Джордж больше не мог усидеть в своем кабинете и решил вернуться в квартиру пораньше. Когда Скотт увидит такие внушительные цифры, он удивится и наверняка поздравит его. За несколько месяцев Джордж созрел для управления фабрикой, какой приятный сюрприз! Более того, теперь ему это по-настоящему нравилось, и он начал фонтанировать идеями.

Вставляя ключ в замочную скважину, Джордж с удивлением обнаружил, что квартира не заперта. Обычно Сьюзен возвращалась позже него, но сейчас она была дома и лежала на диване, заложив руки за голову.

– Сюрприз! – воскликнула она. – Я наконец закончила ремонт и наверстала опоздание. И теперь у меня будет нормальное расписание.

– Что ж, я не буду жаловаться, если вечером ты будешь меня встречать, и мне не придется умирать с голоду в ожидании твоего прихода.

– Я знаю, ты не любишь оставаться один. Но не надейся, что я буду стряпать тебе всякие деликатесы.

Поварихой она была неважной, зато обладала другими качествами. Так, она превратила их служебную квартиру в настоящее семейное гнездышко, в котором Джордж себя чувствовал чрезвычайно уютно. Теперь он с трудом вспоминал, с какой тоской впервые переступил порог этой квартиры. Отказаться от такой удачи – жилье прямо на фабрике – было немыслимо, несмотря на то что место было грязное и запущенное, и уж тем более он не мог представить себе, как оно преобразится за такой короткий срок!

– Ты не забыла, что сегодня мы ужинаем в Джиллеспи?

– Пойду переоденусь. Надеюсь, атмосфера будет не такая напряженная, потому что там, где Джон, всегда начинается какой-нибудь скандал.

– Да, чтобы не поддаваться на его провокации, нужно иметь железную выдержку, – признал Джордж, смеясь.

Сьюзен встала с дивана, потянулась и с любопытством посмотрела на Джона.

– У тебя довольный вид!

– У меня отличные новости, – ответил он, указывая на папку, которую держал под мышкой. – Фабрика идет по правильному пути, надеюсь, Скотт будет мною доволен.

– Тогда у него появится хотя бы одна причина радоваться, – пошутила Сьюзен.

Они часто вспоминали ссору вокруг наследства Ангуса, которая потрясла семью. Сьюзен первая заметила, что в конечном счете бороться не за что, потому что все или почти все было передано раньше, и добавила, что из-за Джона борьба закончится только после того, как последняя чайная ложка будет распилена пополам.

– Мне нравится Скотт, – вдруг сказала она.

– Все женщины считают, что он потрясающий! – хмыкнул Джордж.

– И, по-моему, у него железный характер.

– Но Кейт к нему приспособилась.

– Он ее обожает, просто души в ней не чает, и в ее присутствии убирает когти. Думаю, если бы не она, Скотт выбросил бы Джона из окна.

– Прямо с бельведера, это точно.

– А пока Джон вставляет палки в колеса и мешает ему взять на себя роль главы семьи – роль, которая прямо для него создана.

– Жаль, особенно как подумаешь, что даже мама больше ему не враг.

Сьюзен сняла толстый свитер, джинсы и в одном белье направилась к шкафу.

– Не ходи полуголая, – предупредил Джордж, – или я брошусь на тебя.

– И что? У нас же есть еще время?

Воспламененный улыбкой Сьзен, Джордж потянулся к ней, попутно задернув шторы.

* * *

На Кейт и Крейга, вместе с еще двумя учителями литературы, была возложена обязанность в конце учебного года поставить пьесу. Чтобы выбрать текст, решили встретиться в пабе в Глазго, подальше от школы, чтобы избежать вмешательства коллег, каждый из которых имел на этот счет свое твердое мнение. Обосновавшись на втором этаже «Waxy O’Connors», они взяли на барной стойке пиво и сели в одном из укромных уголков паба.

Уже через несколько минут было принято единодушное решение в пользу Шекспира, а после более долгого обсуждения выбор пал на «Комедию ошибок» – одно из ранних его произведений. Эта интересная, небольшая пьеса, со всеми ее каламбурами и путаницей, была довольно забавной, а главное, в ней соблюдалось правило трех единств: времени, места и действия, что не требовало смены декораций.

Кейт прекрасно чувствовала себя в этой маленькой группе, которая внимательно прислушивалась к ее доводам. В профессии она реализовалась полностью, а что касается личной жизни, ее любовь к Скотту и детям крепла и расцветала с каждым днем. К двадцати пяти годам она стала еще прелестней, но не осознавала всей силы своего очарования. Крейг был не единственным, кто считал ее красивой, но он полностью подпал под ее обаяние и в конце концов влюбился по уши. Дни, когда ее не было в школе, казались ему бесконечно долгими, и он пользовался любой возможностью, чтобы поговорить с ней, выпить вместе кофе. Однако Крейг заметил, что она отдалилась, поэтому не позволял себе дружески-фамильярных жестов и стал сдержаннее в комплиментах. Он рассчитывал на репетиции пьесы, надеясь, что это восстановит между ними прежнюю связь, и даже своего рода близость.

– Когда мы распределим роли, останется только составить расписание репетиций.

– Дети учатся в разных классах, поэтому собрать их можно только в конце дня после занятий.

– Но перед первой читкой мы должны написать родителям, чтобы получить их согласие, – напомнил Крейг. – А что касается нас четверых, нужно предусмотреть график замены, если кто-то будет занят. Давайте сейчас решим, что присутствовать будут хотя бы двое из нас, потому что в любительском театре всегда царит настоящий сумбур.

– А в этой школе уже ставили спектакли? – спросила Кейт.

– Один раз, четыре года назад. Ты еще училась в университете! Но я помню, что мы чуть было не отказались от этой затеи, настолько дети волновались.

– А те, кому не досталась роль, не завидуют? – допытывалась Кейт.

– В пьесе как минимум пятнадцать ролей, не считая массовки, так что хватит на всех желающих.

– Полагаю, что каждый из нас будет выдвигать на лучшие роли собственных учеников?

– Нет! – рассмеялся Крейг. – Мы отберем только способных ребят, чтобы не превращать спектакль в клоунаду.

Кейт была очень взволнована этим театральным приключением, но спросила себя: как Скотт посмотрит на ее поздние возвращения, зная, что она участвует в этом проекте вместе с Крейгом? Однако Кейт не хотелось отказываться из-за этого от спектакля, тем более что Скотт обещал больше не зацикливаться на Крейге. Но удастся ли ему это?

Было уже поздно, когда Кейт вернулась в Джиллеспи. Перед освещенным фасадом стояли машины Джорджа и Малькольма. Кейт нравились праздничные вечера, которые все больше отдаляли тот ужасный рождественский ужин. Когда, слегка запыхавшись, она вошла в гостиную, первым к ней подошел Скотт.

– Ты забыла про гостей? – спросил он с улыбкой.

– Нет, я задержалась на собрании. В конце года мы будем ставить спектакль с учениками, надо многое организовать. Надеюсь, вы все придете, мы хотим играть при полном зале!

Она расцеловалась с каждым, радуясь, что все братья в сборе.

– В этот раз, – сказал Скотт, – я укладывал детей и читал им сказку.

Амели весело посмотрела на него. Уже давно она не боролась за то, чтобы все время быть с близнецами, благо никто не оспаривал ее роль бабушки.

– Ты уже нарисовал вид с бельведера? – спросила Кейт Малькольма.

– Извини, не успел, мне надо было доставить заказ покупателю.

И он с таинственным видом показал на пакет, стоявший у стены и обернутый в ткань.

– Раз уж мы все здесь, можешь его открыть, – предложил Скотт.

Повернувшись к Кейт, он объяснил:

– Покупатель – это я.

Ошеломленная, она смотрела, как Малькольм достает из пакета картину. Но это был не пейзаж; мрачное полотно изображало лошадь, выходящую из моря.

– Написано под влиянием Делакруа, – пояснил Малькольм. – Я обожал рассматривать его картины; у него их огромное количество, и в них столько мощи! Его лошади анатомически не безупречны, ему важнее движение, поэтому я выбрал такой ракурс.

– Просто великолепно, – прошептала Кейт. – От этой картины исходит что-то… особенное.

– Так тебе нравится? – радостно спросил Филип.

– О да!

– Скотт как-то утром приходил к нам, и я велел Малькольму показать свои этюды с животными, где он дает себе больше воли, чем в других, более легких сюжетах. Скотт заявил, что они его сразили с первого взгляда. И я надеюсь, он так сказал не только из дружеской симпатии…

– Ты шутишь? – запротестовал Скотт. – Эта лошадь великолепна. Она испугана, но ей удалось выбраться из волн, победить стихию силой своих мышц. Рисунок, который я видел, меня потряс, а картина еще лучше. Я в восторге!

Кейт смотрела на Скотта. Когда он успел побывать у Малькольма и Филипа? Несмотря на профессиональные дела и семейные заботы, он взял на себя труд поинтересоваться творчеством Малькольма, о котором Филип говорил с таким энтузиазмом! Она искала взглядом Джона, надеясь, что он не станет отпускать свои мерзкие шуточки, но тот молчал, скорчившись в кресле, со стаканом виски в руке.

– Мне очень нравится картина, – объявила, подходя, Амели. – Где ты собираешься ее повесить, Скотт?

– Прямо здесь.

– Не смешивай с тем, что уже оценено, – пробурчал Дэвид.

Скотт повернулся к нему, поясняя:

– У меня есть чек с датой.

Они обменялись взглядами. Скотт знал, что Мойра с Дэвидом, несмотря на то, что опись имущества закончилась, до сих пор кипят от возмущения. Он и сам чувствовал унижение и ярость, но держал себя в руках. Думая об отце, он постоянно задавался вопросом, что сделал бы Ангус в такой ситуации, и каждый раз приходил к заключению, что быть главой клана – задача не из легких. В этой роли ему надлежало разрешать конфликты, а не подогревать их.

– Сегодня вечер хороших новостей! – объявил Джордж торжественно. – Малькольм станет великим художником, и…

– И можно будет радоваться, что Скотт приобрел эту картину за гроши, – прервал его Джон.

Он встал за новой порцией виски, но Бетти его остановила.

– А что касается меня, – продолжал Джордж, – могу похвастаться результатами на фабрике. Я сделал ставку на тартан, раз он снова входит в моду, и это сработало. И я нашел посредников, поэтому товар не залеживается на складе.

Он протянул Скотту свой отчет, которым так гордился.

– Надеюсь, ты будешь доволен…

– Если он будет доволен, давайте поднимем бокалы! – хмыкнул Джон, который все-таки налил себе виски, несмотря на просьбы Бетти.

– Заткнись! – осадил его Джордж.

Пока Скотт внимательно просматривал отчет, вошла Мойра, держа блюдо с пирожками, начиненными креветками. Она остановилась перед картиной и, озабоченно нахмурившись, несколько секунд рассматривала ее. Потом тихо произнесла:

– Какая красота…

Скотт довольно хлопнул Джорджа по плечу и похвалил его.

– Ты растешь на глазах, продолжай в том же духе!

– Тебя что, действительно вдохновляет овечья шерсть? – полюбопытствовал Джон, не скрывая презрения.

– Еще как! – ответил Джордж. – Работа мне доставляет огромное удовольствие. А ты все профукал.

Эти слова явно уязвили Джона. Он категорически не желал заниматься в Джиллеспи каким-нибудь делом, а теперь Джордж доказал ему, что он сел в лужу. Недолгое пребывание Джона на пивоварне в Гриноке, а потом в Инверкипе кончилось плачевно, и он кичился этим, вместо того чтобы признать свою несостоятельность.

– Что у нас сегодня на ужин? – спросил Малькольм, который всегда живо интересовался кулинарными рецептами Мойры.

– Косуля. У меня осталось в морозилке несколько хороших кусков, которые Ангус привез с охоты.

– А я не охотник, и теперь тебе придется покупать дичь у мясника, – напомнил Скотт. – Если только Дэвид…

– Нет, теперь у меня рука не поднимается стрелять в животных. С возрастом я стал чересчур сентиментальным.

– Вообще-то, я видел, как ты уходил, взяв ружье, – усмехнулся Джон.

– В память об Ангусе. Я хожу с «Верне Карроном»[19] – одним из двух, которые он купил во Франции. Это прекрасное оружие, с хорошей балансировкой, двенадцатого и шестнадцатого калибра, и мне нравится ощущать рукой ствол каждого. Но убивать… нет.

Благодаря этому французскому путешествию сначала в Сент-Этьенн, а потом в Париж Ангус познакомился с Амели и вскоре сделал ей предложение. Если бы не ружья, не было бы и знакомства и вся жизнь семьи сложилась бы иначе. Скотт подумал, что не женился бы на Кейт, и даже не знал бы о ее существовании. Так что, несмотря на многочисленные последствия, он был счастлив, что отец захотел купить французские ружья.

Направляясь в столовую, он спросил у Кейт, сильно ли она будет занята на репетициях пьесы.

– Да, работы будет немало. Но мы будем заниматься этим вчетвером. Элизабет и Крейга ты уже знаешь, а есть еще Питер, который в будущем году уходит на пенсию и хочет поставить перед этим эффектную точку.

Скотт воздержался от комментариев, но, услышав имя Крейга, напрягся. Выбирал ли учителей директор школы или они вызвались сами? Наверное, его снова будут преследовать мысли о том, что Крейг еще больше времени будет проводить вместе с Кейт, но он дал жене обещание и должен его держаться.

– Ты не будешь переживать? – шепнула она ему на ухо.

Проницательность Кейт вызвала у него улыбку.

– Буду, но тебе не скажу.

Амели первая заняла свое место на одном конце стола, Скотт занял свое на противоположном.

– Как приятно, что мы здесь все сегодня собрались! – заметила она, ни к кому не обращаясь.

После этого туманного заявления наступила тишина. С тех пор как умер Ангус, трапезы проходили в довольно тягостной атмосфере, и Амели предпочитала молчать.

Но сейчас она сказала:

– Все четверо моих детей нашли себе хороших спутников жизни.

Это заявление явно подразумевало Малькольма и, что уж совсем удивительно, Скотта. Кейт с беспокойством покосилась на Джона, но тот счел нужным промолчать.

9

Мойра закончила посадку цветов перед склепом, и Дэвид протянул ей лейку c водой. Он смотрел, как струйки медленно растекаются по земле, потом перевел взгляд на выгравированную золотом надпись.

– До сих пор не могу поверить, что Ангус там, внизу, – признался он.

Им остро не хватало Ангуса – и это стало неожиданностью для них обоих.

– Он умер слишком рано, – вздохнула Мойра. – И мы были не готовы к этому, ведь он ничем не болел.

– Вообще-то, по словам доктора Гранта, с которым я виделся неделю назад, Ангус чувствовал усталость, но не обращал на нее внимания.

– Мысль о том, что он начал сдавать, привела бы его в ярость.

– И рядом с Амели ему не хотелось выглядеть старым.

– Но он вовсе не был старым!

– Ну да…

Мойра осенила себя крестным знаменем, и они вполголоса начали молиться.

– Как думаешь, Ангус в раю? – спросила она вдруг, прервав молитву.

– Он верил в Бога и здесь никому не причинил зла, так что вполне возможно. Я сам не очень-то верующий, уж слишком много на земле безобразий, чтобы Бог мог это допустить. Но все-таки верю, что после смерти есть еще что-то, иначе жизнь бессмысленна и вообще не стоит появляться на свет.

– У Ангуса была красивая смерть. Не для нас, а для него. Он ушел за пару минут и без страданий.

Дэвид тщательно запер ворота кладбища, и они пошли к машине. Перед тем как включить зажигание, он устало поинтересовался:

– Как ты думаешь, чем кончится этот дележ наследства?

– Ничем хорошим. Поскольку за это взялся Джон. Амели одна не наворотила бы таких дел.

– Но какого черта он сюда приперся, ты можешь мне объяснить? И сколько еще будет здесь болтаться? И ведь Скотт его кормит!

– У него нет выбора. Он не хочет усугублять ситуацию. И потом, есть Кейт, Амели… В любом случае Скотт не выставит из дома больного человека.

– Что за глупость! Уж Джон не проявил бы такого человеколюбия. Потому что он дерьмовый тип. Вспомни, каким мерзким подростком он был! Мне тошно от этой инвентаризации. Скотт может что-нибудь сделать?

– Не знаю, но он не даст опустошить дом, будь спокоен.

– А если у него не получится?

Мойра бросила на него взгляд и похлопала по колену:

– Мы найдем решение. Вместе мы – сила.

Ее лицо, обычно приветливое, стало суровым. Она поджала губы и дала знак Дэвиду трогаться с места.

* * *

– Конечно, мой кабинет не такой уютный, как твой, – согласился Грэм. – Но я продаю финансовые продукты, консультирую по имущественным вопросам, и обстановка вокруг не должна отвлекать внимание клиента. Мне ни к чему твое резное дерево, гравюры и бронзовые светильники!

Комната с дизайнерской мебелью на фоне белых стен казалась безликой и холодной.

– Я даже не могу предложить тебе выпить, это запрещено. Зато могу сообщить, что твоя квартира продана. Договор подпишем у твоего нотариуса на следующей неделе. Ты рад?

– Скажем, это как дополнительный кислородный баллон, потому что мне было нечем погасить кредит. Так что я рад. Ты быстро провернул дело.

– Я понял так, что деньги нужны были срочно?

– Да, все усложняется. Адвокат Амели потребовал долю акций винокурни, которая принадлежит ей по завещанию. Я на нее не претендую, здесь спора нет. Но, прежде чем она избавится от акций, я должен убедить ее, чтобы она продала их мне. Разумеется, по цене, которую ей дал бы сторонний покупатель.

– Джон никогда на это не пойдет, он тебя ненавидит.

– Знаю. Мне необходимо его опередить, потому что Амели не станет от него ничего скрывать. Но когда она ему скажет… будет уже поздно.

– Как тебе удается сохранять хладнокровие?

– Если я его потеряю, будет еще хуже.

– Ты по-прежнему не хочешь взять адвоката?

– Только не сейчас.

Грэм неодобрительно покачал головой.

В большинстве случаев Скотт прислушивался к его советам. Но до сих пор в его бизнесе не вставали такие проблемы. Благодаря упорному труду, разумным рискам и мудрым решениям винокурни приносили прибыль. В своем деле Скотт был по-настоящему талантлив, и Грэм получал удовольствие, работая у него консультантом. Но теперь ситуация стала опасной, и Скотт больше не проявлял уступчивости, потому что чувствовал угрозу.

– А что ты решил делать с фабрикой?

Скотт всегда говорил, что в случае серьезных проблем первым делом откажется от фабрики, несмотря на то, что с ней связано воспоминание о матери.

– Я не могу ее продать, потому что Джордж отлично ею управляет. Он видит ее перспективы, вкладывает в работу всю свою энергию и просто не поймет этого. Кроме того, у меня создалось впечатление, что он скоро сделает предложение Сьюзен. Как теперь лишить его работы и квартиры? Здесь у меня руки полностью связаны.

– А если бы ты не был таким важным господином, что тогда? – с нажимом произнес Грэм, перегнувшись через стол. – Всем угодить невозможно, Скотт!

– Но все-таки я бы хотел…

– С твоими шуринами, которые отравляют тебе жизнь?

– Нет, теперь это не так. Если не считать Джона, все они действительно стали членами моей семьи. Джордж так изменился! А Филип… я никогда бы не подумал, что он сможет зарабатывать своими комиксами, но он смог, и очень увлечен делом! А что еще лучше – он добивается признания таланта, но не своего, а Малькольма. Кстати, я купил у него картину, которая мне очень нравится.

– Вот как!

– Считай это инвестицией.

– Я тебе напомню о ней, когда ты сядешь в тюрьму за долги, – хмыкнул Грэм.

И он забарабанил пальцами по столу, расстроенный тем, что услышал.

– Сменим тему: ты хотя бы избавился от своей назойливой секретарши?

– Я оставил ей утром письмо на столе. Чуть позже объяснюсь с ней.

– Только не говори, что ее ты тоже хочешь спасти и обеспечить ее будущее, потому что твое окажется под угрозой, если будешь вести себя как добрый самаритянин.

– Ей не место в Гриноке, я согласен.

– Тем более что из-за нее нервничает Кейт.

– Это главная причина, почему я не хочу оставлять Грейс.

Лицо Грэма смягчилось, он даже улыбнулся.

– Тебе смешно? – огрызнулся Скотт. – Я все так же безумно влюблен в свою жену, и с годами ничего не меняется.

– Тем лучше для вас. Но будь настороже.

– О, я всегда настороже! Особенно из-за этого Крейга, которого я молча терплю, со скрежетом зубовным.

– Кейт по-прежнему с ним работает?

– И не только работает. Они ставят пьесу к окончанию года, и много времени проводят вместе.

– Не думай об этом.

– Я стараюсь. А у вас с Пат все в порядке?

– Вполне. Когда у нас возникает проблема, мы решаем ее вместе, не доводя до конфликта.

– Кстати, я задолжал вам отпуск и помню об этом.

– Не волнуйся, мы тоже. Но мне бы хотелось, чтобы атмосфера в Джиллеспи немного разрядилась, прежде чем мы оставим на вас троицу неугомонных детей. Может, летом?

– Будем надеяться!

Грэм проводил Скотта и, глядя ему вслед, спрашивал себя, смог ли он помочь другу. Не обремененный щепетильностью и сомнениями Скотта, он ясно понимал, что присутствие Джона неминуемо станет искрой в бочке с порохом. По вине этого пройдохи Брюса Форбса семья Джиллеспи в ближайшем будущем может распасться навсегда. До сих пор Скотт сохранял хладнокровие, но насколько его хватит? Скованный по рукам и ногам любовью к Кейт, он не мог избавиться от Джона, и это не оставляло ему никакого пространства для маневра. Однако если акции винокурни в Гриноке окажутся в руках постороннего, проживание под одной крышей станет опасным. Тут уж Скотт придет в ярость, и тогда ничто его не остановит. Еще во времена их студенчества Грэм иногда становился свидетелем его вспышек холодного бешенства, и они произвели на него сильное впечатление.

В задумчивости он смотрел вслед своему другу, пока тот не исчез в конце улицы.

* * *

Грейс прочитала письмо дважды – сначала с недоверием, а потом в полной растерянности. После окончания испытательного срока в винокурне Гринок ей не собирались предлагать постоянную работу! Но почему? Ведь она делала все, чтобы получить ее. Тайные планы, блестящие перспективы, которые она лелеяла, – неужели все это пропало? Что же могло заставить Скотта принять такое решение? Она ни разу его не рассердила, была пунктуальна, со всеми приветлива, всегда элегантна…

Походив взад-вперед по кабинету, она немного пришла в себя. Уж не Кейт ли повлияла на своего мужа, интуитивно почувствовав, что имеет дело с потенциальной соперницей? Но эта милая маленькая женщина с наивным выражением лица и манерами девчонки не могла с ней тягаться! Скотт заслуживал большего. Ему нужна женщина другого уровня, а не просто примерная мать семейства, работающая какой-то учительницей французского!

Зайдя в туалет, Грейс взглянула на себя в зеркало. Возможно, слишком яркий макияж? Она стерла помаду салфеткой и нанесла на губы бесцветный блеск. Тон кожи и ресницы были безупречны, но она все-таки немного растушевала тени на веках. Затем придала легкую небрежность прическе и, внимательно глядя на свое отражение, отработала несколько улыбок. Она будет просто излучать обаяние – уж что-что, а это она умеет! До сих пор Грейс предпочитала держаться скромно, но теперь время поджимало. Если она хочет заполучить Скотта – а она хочет безумно! – то это будет непросто. Он умен, поэтому банальностями его не возьмешь; зато она нашла его уязвимое место – великодушие по отношению к женщинам. Было видно, что он любит их и ни за что на свете не нанесет обиды. Его поведение со служащими, внимательное и сочувственное, приводило к тому, что все они его обожали, а он как будто этого даже не замечал! Или делал вид? В любом случае Грейс чувствовала себя умнее других и, прежде всего, более опытной в тактических приемах. Мало кто из мужчин до сих пор устоял перед ней, потому что она могла подобрать ключик к каждому. Она давно уже искала мужчину, подобного Скотту, и уже почти потеряла надежду найти такую редкую птицу. А теперь он был совсем рядом – именно тот, о ком она мечтала. Невероятно притягательный, с неотразимым взглядом, обаятельной улыбкой, с хорошим образованием… и успешным бизнесом. Когда она смотрела, как он выходит из своего «Рейндж Ровера» и решительным шагом пересекает двор, ее сердце билось быстрее, что случалось с ней редко.

Грейс принадлежала к очень хорошему кругу, но ее семья понесла серьезные потери на биржевых операциях. Еще будучи подростком, она поняла, что у родителей денег нет и что ей нельзя рассчитывать на долгое обучение, которое гарантирует доходную профессию. Со своими блестящими внешними данными она могла бы выйти замуж по расчету и обрести, таким образом, материальный комфорт, которого ей так хотелось. Но еще больше она хотела любви, считая, что имеет право на счастье. Получив основные навыки работы с компьютером и освоив быстрый набор текстов, она начала жить активной жизнью в ожидании новых встреч и знакомств. До знакомства со Скоттом она была уже достаточно разочарована. И приехала в Гринок – винокурню среднего размера, – даже не подозревая, что ее ждет там невероятный сюрприз. Но в ту минуту, когда она впервые переступила порог кабинета Скотта и он встал, приветствуя ее, она сразу поняла, что удача улыбнулась ей. Босс тридцати пяти лет с таким фантастическим обаянием – это был настоящий дар небес! Конечно, он был женат, но это не такое уж значительное препятствие, если вспомнить о тысячах разводов, которые каждый год совершаются в Шотландии. На первом ужине в Джиллеспи Грейс присмотрелась к Кейт и оценила ее не слишком высоко, а вот особняк ее буквально ослепил. Жить здесь, да еще с таким мужчиной, как Скотт? Она не отступит, пока остается хоть один шанс!

Грейс вернулась к своему столу и огляделась. Слишком озабоченная тем, чтобы как можно чаще быть рядом со Скоттом, она не задавалась вопросом, нравится ли ей ее рабочее место. Может, надо было сначала обустроить его: поставить на столе несколько фотографий, дополнить какими-то личными предметами, которые раскрывали бы ее индивидуальность?

– Добрый день, Грейс.

Скотт стоял в дверях, хотя она даже не слышала его шагов, и смотрел на нее с сокрушенным видом.

– Добрый день! Я не знала, что вы уже здесь, и немного… ошеломлена вашим письмом.

И она нежно улыбнулась ему в надежде, что его это тронет.

– Я не справилась с работой? Вы чем-то недовольны?

– Может, перейдем ко мне? – предложил он.

Они вошли в кабинет, и Скотт закрыл дверь.

– Садитесь, и давайте обо всем поговорим.

Сев напротив, он первым делом достал из ящика листки бумаги.

– Не знаю, в чем причина – в невнимательности, незнании орфографии или это просто опечатки, но ваши тексты оставляют желать лучшего.

– Ах вот как?

Мысленно она прокляла компьютеры, которые, несмотря на функцию автоматической проверки орфографии и грамматики, были неспособны вычистить все ошибки.

Она сделала вид, что расстроилась, и с сожалением произнесла:

– Извините, я должна была проверить еще раз.