Четверо тварей. А Лоркан исчез.
Камень в нагрудном кармане так и рвался наружу. Но голосок, одновременно старый и юный, мудрый и нежный, шептал: «Не притрагивайся к нему. Не пускай его в ход. Не показывай, что он у тебя есть».
Будучи внутри Кальтэны, камень свел несчастную женщину с ума. Превратил ее в… оболочку. Потом эту оболочку заполнили…
Задняя дверь, к которой волокли Элиду, становилась все ближе.
«Думай. Думай. Думай».
Думать Элиде мешало зловоние илка. Она представляла, какие ужасы ждут ее по пути в Морат. Нет, ни о каком Морате не может быть и речи. Она не позволит илкам ее забрать, не даст другим приспешникам Эравана ее сломать и превратить в послушное орудие.
Один удар. Нужен меткий удар.
«Нет, – возразил тихий голосок. – Ни в коем случае».
Варнон вышел первым. Элида заметила у него на поясе ножны с охотничьим ножом. Вот и оружие. Она часто наблюдала, как охотится Лоркан, и кое-чему научилась.
Варнон сделал пару шагов и остановился возле прямоугольного железного ящика. Ящик имел крохотное оконце и рукоятки по бокам. Илки окружили ящик, и Элида сразу поняла: это для нее. Ее запихнут внутрь, запрут дверцу, илки подхватят ящик и полетят в Морат.
Ящик стоял с открытой дверцей. Он был чуть больше гроба, если тот поставить вертикально.
Чтобы затолкать Элиду внутрь, илку придется ненадолго убрать руки с ее плеч. Это мгновение, которое ей ни в коем случае нельзя упускать.
Варнон прохаживался возле ящика. Элида не отваживалась взглянуть на его нож. Сама того не желая, она всхлипнула. Сейчас она умрет здесь, на этом грязном дворе, окруженная гнусными, зловонными тварями. Никогда больше не увидит солнца, не засмеется, не услышит музыки…
Илки шуршали крыльями, торопясь поскорее убраться отсюда. С каждым шагом Элиды зловещий ящик становился все ближе.
«Нет, нет, нет», – умолял ее голосок.
Она не позволит забрать себя в Морат. Не позволит прикоснуться к себе и не превратится в их орудие…
Илк с силой толкнул ее вперед, рассчитывая, что она окажется внутри ящика. Элида сумела повернуться. Ее отнесло к краю ящика и ударило лицом о железный угол. Хрустнул сломанный нос, но Элида сумела оказаться возле дяди. Увечная нога взвыла от боли, когда Элида потянулась за ножом, перенеся на нее всю тяжесть своего тела.
Варнон не успел понять ее замысла. Элида стремительно выхватила нож из ножен. Нож был тяжеловат для ее руки, и тогда она вцепилась в рукоятку обеими руками.
Изогнувшись, она закрыла глаза и взмахнула ножом.
Лоркан приготовился нанести смертельный удар.
Он прятался в тумане, и илки не учуяли его. Ими командовал человек. Наверняка это и был дядя Элиды. Саму Элиду илк волок к тюремному ящику.
По этому илку Лоркан и готовил свой первый удар.
Элида всхлипывала. Лоркан ощущал ее ужас и отчаяние. Каждый звук лишь усиливал гнев Лоркана. От ярости у него даже помутилось в глазах.
Илк толкнул Элиду прямо в ящик.
Лоркану вспомнилось, как она говорила, что ни за что не вернется в Морат. Тогда он считал ее слова обычным бахвальством. А сейчас… Он слышал хруст ее сломанного носа, потом удивленный дядин крик, когда она нагнулась и выхватила нож.
Она не собиралась убивать Варнона. Впервые за пять веков Лоркану стало по-настоящему страшно, когда он увидел, как она направила лезвие прямо себе в сердце.
И тогда Лоркан метнул свой боевой топор.
Лезвие едва успело соприкоснуться с кожаными доспехами Элиды, когда деревянная рукоятка топора ударила ее по руке.
Элида взвыла от боли. Нож отлетел в сторону.
Илки метнулись туда, где на крыше прятался Лоркан, но тот уже перепрыгнул на соседнюю. Там у него было приготовлено оружие, поскольку он знал, откуда должны выйти илки.
Брошенный им нож пронзил крыло ближайшему илку. Лоркан метнул второй, сделав это раньше, чем илки распознали его местонахождение. Он был уже на крыше третьего здания, выходившего в этот двор. Там у него лежал приготовленный меч. Лоркан метнул меч, попав в лицо еще одной твари.
Двоих он вывел из этой зловещей игры. Но оставались еще двое. Варнон орал на них, требуя поскорее запихнуть девчонку в ящик.
Узкий проход соединял двор с соседней улицей. Элида бежала к проходу. Илкам было туда не протиснуться: мешали не только узкие стены, но и горы мусора.
«Умница», – мысленно похвалил Элиду Лоркан.
Он перепрыгнул на четвертую крышу. Там у него лежали еще два ножа. Лоркан метнул оба, но илки увернулись: раскусили его манеру боя.
Однако илки недооценили Элиду. Она бросилась в проход не только и не столько ради собственного спасения. Она видела, что туда упал топор Лоркана.
Изумленный Лоркан смотрел, как Элида схватила топор, подобралась к ближайшему илку и с силой ударила ему по крыльям. И это при ее ушибленной руке и сломанном носе!
Илк с криком рухнул на колени, еще пытаясь дотянуться до Элиды. Она снова взмахнула топором, и крик оборвался. Через мгновение отрубленная голова илка запрыгала по камням двора.
Лоркан спрыгнул вниз, чтобы расправиться с последним илком. Тот злобно щурился на Элиду. Но илк бросился не к ней, а к Варнону, трусливо затаившемуся возле двери. Лицо главного прихвостня Эравана было совсем бледным.
Всхлипывая и шмыгая сломанным, кровоточащим носом, Элида тоже повернулась к дяде. Подняла топор. Но илк успел подхватить Варнона и вместе с ним взмыл в небо. Элида все равно метнула топор, который только чудом не задел крыло илка и с грохотом упал, отколов кусок булыжника. Еще немного, и лезвие ударило бы по голове другому илку – живому, но с поврежденными крыльями. Он сейчас полз к выходу со двора.
Элида подняла топор и двинулась к нему. Угрожающее шипение не пугало ее. Когтистые руки илка не могли до нее дотянуться. Он снова заверещал, когда она обеими ногами наступила на поврежденное крыло, отрезав ему путь к свободе.
Илк перестал дергаться, и тогда Элида заговорила. Лоркан и не подозревал, что она способна говорить таким холодным, безжалостным голосом.
– Пусть Эраван знает: когда он в следующий раз пошлет за мною свору своих тварей, я в долгу не останусь. И пусть запомнит: когда мы с ним встретимся, я вырежу имя Маноны прямо на его поганом сердце.
Слезы градом катились по ее окровавленному лицу. Сражение с илками преобразило Элиду. Ее красота не исчезла, но стала другой – суровой и устрашающей.
– Правда, тебе самому Эравана уже не видать, – продолжала Элида, вновь поднимая топор. Илк что-то проверещал, но она лишь мрачно усмехнулась. – Твоему дружку повезло больше. Сумел улизнуть. А ты отправишься в другие края.
Топор опустился на шею илка. Хрустнули кости. Камни залило черной кровью.
Элида молча смотрела на труп. Подошедший Лоркан осторожно забрал у нее топор. И как только ей хватало сил? Наверное, тот же вопрос задавала себе и она. Элиду шатало. Недавнего прилива сил – как не бывало. Осталась только боль в ушибленной руке и сломанном носу.
Осторожно трогая распухшее запястье, Элида молча смотрела, как Лоркан обезглавливает уже мертвых илков и подбирает свои ножи.
Постепенно к ней возвращались звуки окружающего мира. Из таверны доносились возбужденные голоса. Там обсуждали, не опасно ли выйти и посмотреть, чтó сталось с девчонкой, которую они так легко продали крылатым чудовищам.
– Хозяйка тоже должна получить по заслугам, – сказал Лоркан.
– Довольно смертей на сегодня, – возразила Элида.
Слезы продолжали течь по ее лицу, перепачканному своей и чужой кровью. Лоркан молча собрал свой арсенал и подхватил Элиду на руки. Она не возражала.
Весь городишко был густо окутан туманом. Лоркан торопился к причалу. Фэйское чутье подсказывало ему, что кое-кто уже собирается залезть на барку и поживиться купленными припасами. Он предостерегающе зарычал и вскоре услышал топот убегающих ног.
– Варнон говорил, ты уплыл один, – сказала Элида, когда они поднялись на палубу барки.
– А ты ему и поверила, – укоризненно выдохнул Лоркан, отвязывая веревку.
Элида стерла кровь с лица, затем потрогала распухшее запястье. Прикосновение к носу заставило ее болезненно поморщиться. Магии и знаний Лоркана хватало, чтобы вылечить ей то и другое, хотя нос может остаться чуть свернутым набок. Но вряд ли Элида будет особо сокрушаться по этому поводу. Возможно, покалеченный нос станет ей напоминанием о сражении, из которого она вышла победительницей.
Лоркан усадил Элиду на ящик с яблоками. Взяв шест, он резко оттолкнулся от берега, торопясь скорее покинуть этот паршивый городишко. Туман, мешавший ему на суше, стал союзником. Не будет лишних свидетелей их отплытия. Лоркан прикинул, сколько еще они могут оставаться на реке. Пару дней, не больше, а дальше нужно бросать барку и подаваться на берег, иначе их опять выследят. Хорошо, что они почти у самых границ Эйлуэ.
Город остался далеко позади. Туман постепенно рассеивался.
– Я был вынужден бросить в тебя топором, – нарушил молчание Лоркан. – Ты бы не успела задержать руку.
Элида не отвечала. Может, уснула после всех потрясений? Лоркан повернулся к ней. Элида смотрела на воду. Ее лицо было мокрым от слез. Он не знал, как и чем успокоить ее. Тогда он положил шест и сел рядом. Скрипнули доски ящика.
– Кто такая Манона?
Кое-что Лоркан слышал, пока готовил илкам ловушку, но некоторые подробности ускользали от него.
– Главнокомандующая воздушной армией Железнозубых ведьм, – дрожащим голосом ответила Элида.
Кровь в ноздрях мешала ей говорить.
– Это она помогла тебе выбраться из крепости, – догадался Лоркан. – Теперь понятно, почему на тебе кожаные доспехи ведьм и почему ты оказалась в Задубелом лесу.
Элида кивнула.
– А Кальтэна?
– Любовница Эравана. Его рабыня, его орудие. Она была немногим старше меня. Эраван поместил камень внутрь ее руки и сделал ее живым призраком. Благодаря ей мы с Маноной смогли бежать. А потом Кальтэна взорвала изрядную часть крепости и погибла сама.
Сопя и всхлипывая, Элида полезла во внутренний карман и достала клочок темной ткани. Лоркан с затаенным дыханием наблюдал за ней.
Он учуял запах, исходящий от мятой тряпки. Запах был женским, незнакомым и беспредельно печальным. А ниже этого запаха залегал другой, который Лоркан знал и ненавидел…
– Кальтэна велела отдать это Селене, а не Аэлине, – продолжала Элида, смахивая слезы. – Когда Кальтэну держали в холодной темнице, Селена дала ей свой теплый плащ. Потом Кальтэну повезли в Морат. Взять плащ с собой не позволили, но ей удалось вырвать из него лоскуток… в память о Селене. Кальтэна говорила, что должна отблагодарить Селену за доброту. Но… что это за подарок? Странный он какой-то.
Элида развернула ткань, выложив на ладонь осколок темного камня.
Кровь в жилах Лоркана становилась то холодной, то горячей, замирала и пробуждалась.
– Почему такая странная плата? – всхлипывая, спрашивала Элида. – Мне чутье подсказывает: не трогай камень. Мой… голос велит даже не думать о нем…
Все это было чудовищным нарушением порядка вещей. Каменный осколок на грязной ладошке Элиды был из чужого мира. Ему никак не полагалось находиться здесь.
Темный бог, всю жизнь покровительствовавший Лоркану, – и тот отпрянул.
Даже смерть испугалась.
– Убери камень, – грубо приказал Лоркан. – Немедленно!
Дрожащей рукой Элида послушно убрала камень. Только когда он вернулся в нагрудный карман, Лоркан заговорил:
– Давай-ка мы сначала отмоем тебе лицо. Потом я осмотрю твой нос и руку. А пока я этим занимаюсь, расскажу тебе все, что знаю.
Элида кивнула, глядя не на него, а на реку.
Лоркан осторожно сжал ей подбородок и развернул лицом к себе. На него смотрели испуганные глаза, утратившие всякую надежду. Лоркан осторожно смахнул слезинку с ее ресницы.
– Элида, я дал обещание тебя защищать. И я его не нарушу.
Она попыталась вырваться. Тогда Лоркан чуть сильнее сжал ее подбородок.
– Я всегда тебя разыщу.
Лоркан видел, как дрогнула ее шея.
– Обещаю, – добавил он.
Элида думала над каждым словом Лоркана, пока он обмывал ей лицо и накладывал повязку на руку. Потом он правил ей нос. Все длилось секунды, но она чуть не задохнулась от боли.
Ключи Вэрда. Врата Вэрда.
У Аэлины уже был один Ключ Вэрда, и она стремилась найти два других.
Элида существенно облегчит поиски, передав королеве Ключ от Кальтэны. Два Ключа против одного. Возможно, они сумеют победить в этой войне.
Элида не представляла, как Аэлина сумеет задействовать Ключи и не погибнуть сама. Но… королеве виднее. Пусть у Эравана целые полки чудовищ… Если у Аэлины окажутся два Ключа…
О Маноне Элида старалась не думать. Почему она должна верить Варнону? Он же соврал про Лоркана. Вполне и про Манону мог соврать, чтобы сломить ее сопротивление. Возможно, Манона спаслась.
Элида решила: она не поверит в гибель ведьмы, пока не получит доказательств. Пока весь мир не заявит ей громогласно, что главнокомандующей больше нет.
Лоркан сказал, что ее доспехи нужно вымыть, и предложил свою рубашку. Элида не спорила. Переодевшись, она легла на койку. Болела перевязанная рука. Нос тоже болел. Лоркан сказал, что от удара о железный край у нее может появиться синяк. Но ее мысли текли на удивление ясно.
Когда Элида выбралась из каюты, Лоркан по-прежнему стоял на носу барки, отталкиваясь шестом от илистого дна.
– Я убила этих тварей, – подойдя к нему, сказала Элида.
– Ты замечательно с ними расправилась.
– Мне их совсем не жалко.
Темные, бездонные глаза Лоркана обратились к ней.
– А это хорошо.
То, что она сказала потом… Элида сама не понимала, зачем она это говорит, откуда у нее такая потребность или желание. Да и ее действия были не менее странными. Встав на цыпочки, она поцеловала его колючую щетинистую щеку и сказала:
– И я, Лоркан, всегда тебя разыщу.
Она чувствовала на себе его взгляд, пока шла в каюту. И потом, когда забиралась на койку.
Когда Элида проснулась, рядом с койкой лежала целая стопка чистых белых лоскутов. Еще вчера они были рубашкой Лоркана, которую он выстирал, высушил и разрезал для надобностей Элиды.
Глава 51
Побережье Эйлуэ было охвачено огнем.
Третий день подряд – сплошные пожары. Некоторые деревни еще горели, другие успели превратиться в дотлевающие пепелища. И в каждой Аэлина и Рован делали все, чтобы погасить огонь.
Ровану было проще. Обернувшись ястребом, он улетал к берегу. Аэлина оставалась на корабле. Из соображений безопасности было решено держаться подальше от суши. Это бесило Аэлину. Ей оставалось лишь посылать потоки своей магической силы и тушить пожары на расстоянии.
К концу третьего дня она изнемогала от жажды. Вода, выпиваемая в огромных количествах, приносила лишь минутное облегчение. Губы у нее потрескались и начали шелушиться.
Рован трижды летал на берег, спрашивая, кто наслал огонь, и всякий раз получал один и тот же ответ: это случилось ночью. На небе появлялась плотная завеса тьмы, закрывая собой звезды. Оттуда сыпались огненные стрелы. Их никто не замечал, пока они не падали на крыши или во дворы.
Темнота. Огненные стрелы. Силы Эравана атаковали деревню за деревней и… бесследно исчезали.
И ничего, что говорило бы о приближении армады Маэвы.
Рован и Лисандра часами летали над берегом, высматривая признаки вражеских сил, и… тоже ничего.
Уцелевшие жители сожженных деревень говорили, что на них напали призраки. Призраки их непогребенных мертвецов, явившиеся из далеких земель, дабы наказать забывчивых.
Россказни о призраках сменились еще более нелепыми слухами: якобы это Аэлина Галатиния самолично сжигает деревни, мстя Эйлуэ за то, что десять лет назад отсюда не послали помощь ее королевству.
Изможденные, перепуганные люди не верили Ровану, когда он пробовал объяснять, что Аэлина, наоборот, гасит пожары и что не в ее правилах мстить невиновным.
Рован понимал: кто-то умело распускает эти слухи. Он советовал Аэлине не придавать им значения и даже не стараться вникать. Она пыталась следовать его советам.
Однажды, вернувшись с берега, Рован наклонился и поцеловал шею Аэлины. Его палец застыл на ее ладони, там, где был шрам. Аэлина поняла: Рован получил ответ на вопрос, заставивший его этим утром спешно вернуться на корабль. Нет, она не носила в себе его ребенка.
Их первый и единственный разговор о детях произошел на минувшей неделе. После близости, когда вспотевшая Аэлина, тяжело дыша, легла рядом, Рован спросил, принимает ли она особое снадобье, чтобы не беременеть. Аэлина коротко ответила, что нет. Рован замер. Похоже, он ждал более подробных объяснений. Тогда она сказала: если бóльшая часть ее крови – фэйская, унаследованная по линии Мэбы, значит ей, как многим фэйским женщинам, передались трудности с зачатием детей. Но если ей выпадет хоть один шанс продолжить террасенскую династию, она ни в коем случае не станет противиться. Пусть сейчас не самое подходящее время. Просто судьба может не дать ей другого шанса… Зеленые глаза Рована сделались отрешенными, но он кивнул, поцеловав ее в плечо. Аэлина сочла разговор оконченным.
Ей не хватало решимости спросить, хочет ли Рован быть отцом ее детей и хочет ли он детей вообще после того, что случилось с Лирией.
Рован снова улетел на берег тушить пожары. А в те минуты, что они находились вместе, ей тоже не хватило решимости объяснить, почему вдруг в то утро ее выворачивало наизнанку.
Три минувших дня слились воедино: комок событий, подернутых дымкой. С тех пор как она услышала слова Фенриса: «Цена союза с Маэвой не имеет названия», все слилось в странный комок из дыма, пламени, волн и солнца.
Но к концу третьего дня Аэлина снова отбросила эти мысли. С сопровождающего корабля подавали сигнал: они становятся на якорь.
Ее лоб блестел от пота. Пересохший язык отказывался ворочаться. Но Аэлина, забыв про жажду и усталость, всматривалась в открывающийся берег.
Небо затянули облака. Вдаль, на сколько видел глаз, уходила заболоченная равнина. На кочках росли травы цвета заплесневелой зелени и высохших костей. Между этими островками жизни в небо глядела серая гладь воды. И повсюду, будто руки и ноги наспех похороненных мертвецов, торчали… развалины. Внушительные, сильно обветшалые развалины некогда прекрасного города, стоявшего на месте этой унылой равнины.
Каменные Болота.
Манона сидела возле Аброхаса. Корабль встал на якорь. Вскоре на палубу поднялись капитаны сопровождающих кораблей. У людей и фэйцев началось совещание, на которое ее не позвали.
Пусть и с некоторым запозданием, но ведьма узнала все новости. То, что искала Аэлина и ее соратники, находилось в полутора днях пути от моря. Где именно и сколько времени понадобится, чтобы найти искомое, никто не знал. До их возвращения корабли будут стоять на якоре.
Маноне объявили, что она отправится вместе с ними. Похоже, Аэлина подозревала, что иначе по возвращении они могут остаться без кораблей.
В уме террасенской королеве не откажешь.
Путешествие по болотистой равнине не особо волновало Манону. Ее главная забота сейчас глядела на нее беспокойными и даже испуганными глазами.
Аброхас шевелил хвостом. Железные шипы царапали выскобленные доски палубы. Ведьме казалось, что он услышал и понял недавний приказ террасенской королевы: дракона с корабля убрать.
С корабля убрать, а взять с собой в поход тоже нельзя. На равнинной местности он бы слишком бросался в глаза.
Манона погладила покрытую шрамами драконью морду. Заглянула в бездонные черные глаза своего крылатого коня:
– Тебе придется временно затаиться где-нибудь.
Аброхас печально вздохнул, окутав ладонь Маноны струей теплого воздуха.
– Да не скули ты так, – нахмурилась ведьма, хотя у нее самой было паршиво на душе. – Найдешь укромное местечко, заляжешь, но будешь держать ухо востро, а через четыре дня вернешься.
Она прильнула лбом к его морде, чего никогда не делала. Урчание Аброхаса отзывалось у нее во всем теле, вызывая ломоту в костях.
– Мы же с тобой неразлучная пара. Что нам каких-то несколько дней?
Аброхас потерся мордой о ее голову. У Маноны в горле застрял комок.
– Ты столько раз спасал мне жизнь, а я ни разу тебя даже не поблагодарила.
Аброхас опять негромко заскулил.
– Мы с тобой были и останемся вместе, – пообещала ему Манона. – Покуда Тьма нас не разлучит.
Она заставила себя отойти. Еще раз погладила драконью морду и попятилась:
– Теперь лети.
Аброхас не шевельнулся.
Манона оскалила железные зубы:
– Улетай, я сказала.
Черные глаза Аброхаса были полны упрека, но его тело напряглось, и он поднял крылья.
Манону захлестнуло жгучей ненавистью к королеве Террасена и ее соратникам. Как легко Аэлина решила: прогнать дракона, и быть посему. Сколько тягот и опасностей пережили они вместе с Аброхасом, и ни одна их не разлучала.
Но Аброхас уже был в воздухе, и от ветра, поднятого его крыльями, стонали и скрипели паруса. Манона следила за ним, пока он не превратился в маленькую точку и не исчез среди небес. А на корабле уже готовили шлюпки, чтобы плыть к унылым болотистым берегам, поросшим унылыми травами. В отличие от моря, вода там не меняет свой серый цвет.
Королева и ее двор готовились к высадке, нацепляя на себя оружие так, как знать надевает драгоценности. Они деловито переговаривались, что-то выясняя и уточняя. Это было похоже на ее отряд Тринадцати, настолько похоже, что Манона забилась в укромный уголок, где успокаивала дыхание.
У нее дрожали руки. Астерина не погибла, и остальные ведьмы отряда Тринадцати – тоже.
До сих пор Манона ожесточенно гнала от себя все мысли о возможной гибели соратниц. Но теперь, когда ее храбрый дракон, обожавший нюхать цветы, исчез за горизонтом… С ним исчезла последняя принадлежность ее прежнего звания главнокомандующей.
Сырой ветер дул в сторону берега и болот. Теребил полы ее красного плаща, словно зовя с собой.
Манона провела рукой по ярко-красной ткани. Она давно не надевала плащ, а этим утром заставила себя надеть.
Рианнона.
Манона ни разу не слышала, чтобы крошанская королевская династия уцелела. Она привыкла верить, что с этой династией было покончено еще пятьсот лет назад, во время последней битвы с крошанскими ведьмами. Помимо ее сводной сестры, знал ли кто-нибудь еще, что дочь Лотианы Черноклювой и крошанского принца осталась жива?
Манона открепила брошь, служившую застежкой, и сняла плащ. Несколько взмахов железных ногтей, и у нее в руках оказался длинный тонкий красный лоскут. Его Манона вплела себе в косу – ярко-красное пятно среди лунной белизны ее волос.
Потом, подойдя к перилам, Манона размахнулась и швырнула плащ Рианноны в воду. Видевшие это благоразумно промолчали.
Какое-то время ветер играл плащом, швыряя его взад-вперед, словно осенний лист. Нет, не лист. Издали плащ был похож на лужицу крови, невесть как оказавшуюся среди морских волн. Потом ткань намокла и погрузилась в воду.
Адарланский король и террасенская королева ждали ее у перил верхней палубы. Остальные уже сидели в просторной шлюпке.
Манона выдержала взгляд сапфировых глаз и бирюзовых с золотистыми крапинками. Дорин и Аэлина видели, как она расставалась с плащом. Пусть они не знали, чей это плащ, но… ее порыв был им понятен.
Убрав железные зубы и ногти, Манона подошла к ним.
– Ты все равно будешь видеть их лица, – тихо сказала Аэлина Галатиния.
Уже в шлюпке, когда гребли к берегу, Манона сообразила: Аэлина говорила вовсе не про отряд Тринадцати. Интересно, чтó увидела в плаще среди волн террасенская королева? Может, и ей он показался лужей пролитой крови?
Глава 52
Они не добрались ни до Лерибы, ни до Банджали. Даже близко не подошли.
Лоркан ощущал на плече знакомое пожатие. Оно вело его по жизни, задавая направление. То была невидимая, неумолимая рука тени и смерти. И потому они с Элидой сначала направлялись на юг, затем свернули на запад. По многочисленным рекам и речушкам Эйлуэ они быстро продвигались вперед.
Лоркан объяснил спутнице: сам Хеллас подсказывает ему направление. Скорее всего, террасенскую королеву они найдут там. Где именно – неизвестно. Элида не возражала. В местах, куда они попали, не было ни городов, ни деревень. Только нескончаемые луга, окаймлявшие южную оконечность Задубелого леса. А за лугами начинались болота. Забытый богами полуостров, где среди болот поднимались развалины.
Но если Лоркану велели идти туда… Прикосновение темного бога еще ни разу его не обмануло. Добраться туда, куда указывает Хеллас, а там видно будет.
Лоркан старался не думать о Камне Вэрда, который несла Элида. Несла его заклятому врагу. Что ж, пусть его магия поможет им обоим добраться до Аэлины. А там, если он сыграет по-умному, ему достанутся два Ключа. Если он окажется смышленее, проворнее и безжалостнее других.
Потом Лоркану предстоит самая опасная часть его странствий: с двумя Ключами он отправится в сердце Мората, дабы найти третий. Быстрота будет его главной союзницей и единственным способом уцелеть.
Возможно, он больше никогда не увидит ни Элиды, ни кого-либо из соратников.
Сегодня утром они сошли с барки на берег, предварительно набив съестными припасами заплечные мешки. Ветер шелестел в высоких травах. Их путь длился несколько часов. Элида начала уставать от пути и от подъема на крутой холм. Лоркан еще два дня назад учуял запах моря. Значит, их вынесло не так уж далеко от побережья.
Элида тяжело дышала. Думая, что ее мучит жажда, Лоркан протянул ей фляжку. Элида остановилась, опустив руки. Лоркан давно не видел ее в таком состоянии. Это был страх, отчаяние и… что-то еще.
Лоркан огляделся по сторонам, и ему самому стало не по себе.
– Что это за место? – шепотом спросила Элида, словно луга могли их подслушать.
Равнину, простиравшуюся до горизонта, правильнее было назвать впадиной. Холм, на который они поднялись, оказался скалой, резко обрывавшейся вниз локтей на двадцать. Наверное, какой-то разгневанный бог однажды топнул здесь ногой, после чего и возникла впадина.
Скала служила границей лугов. Внизу их сменяли болота. Растительность оставалась лишь на островках и кочках, а между ними серела стоячая вода. Из нее поднимались развалины каких-то строений. Даже сейчас они сохраняли следы былой красоты.
– Плохое это место, – прошептала Элида. – Не стоило нам сюда приходить.
Лоркан не пытался возражать, ибо ощущал то же самое. Он всматривался в болота, развалины, кустики ежевики на кочках и в острова. Кое-где росли деревья с густой листвой. От этого зрелища у него шевелились волосы. Все оттенки чутья обострились до крайности, что бывало только в очень опасных местах.
Даже бог смерти перестал подталкивать его в плечо и исчез.
– Что ты чувствуешь? – спросил у Элиды Лоркан.
– Тишину, – прошептала она побледневшими губами. – Жизнь, но… в полной тишине. Как будто…
– Как будто… что?
Элида вздрагивала от каждого слова:
– Как будто люди, которые жили здесь… очень давно… они и сейчас заперты… внизу.
Она махнула в сторону ветхого, накренившегося купола. Должно быть, остатки дворца.
– Лоркан, мне думается, живым здесь нельзя находиться. В воде полно опасных тварей… Вряд ли они потерпят незваных гостей. Да и мертвым наше вторжение не понравится.
– Кто тебе такое сказал? Камень? Или богиня, что наблюдает за тобой?
– Меня предостерегает сердце. Аннеит молчит. Вряд ли она хотела, чтобы я оказалась здесь. Потому и не пошла сюда за мной.
– Морат пострашнее этих мест, но туда она приходила. Что же отпугнуло твою богиню?
– Что такого в этих болотах? – вместо ответа спросила Элида. – Почему Аэлина направилась в эти места?
В том-то и весь вопрос. Если они с девчонкой чуют опасность, Аэлина со своим Рованом тоже должны это ощущать. Значит, либо рассчитывают сорвать изрядный куш, либо чего-то опасаются.
– Сам не знаю, что там, – сказал Лоркан. – Сколько мы плыли – ни городка, ни даже захудалой деревушки.
Однако темный бог почему-то толкал его не куда-то, а сюда. И продолжал толкать, хотя и дрожащей рукой.
Сплошные развалины и густая листва деревьев на островках. А в обманчиво тихой воде обитает неизвестно кто.
Но Лоркан не мог ослушаться темного бога и потому повел наследную правительницу Перранта вниз.
– Кто здесь жил? – спросила Элида.
На краю островка сохранился остаток стены с нишей, в которой стояла статуя. Сейчас и стена, и статуя накренились, готовые рухнуть в воду. Время не пощадило красивое лицо каменной женщины. Изваяние густо покрывали слои белесого мха. Над головой женщины торчали сгнившие обломки балок. Между ними застряли куски крыши. Мох, покрывавший статую, напоминал саван. Подумав об этом, Элида вздрогнула.
– Когда я родился, эти места уже называли давно покинутыми. Никто не помнил, как и почему на месте города возникли болота.
– Это была часть королевства Эйлуэ?
– Здесь тогда находилось другое королевство. Его больше нет. Те, кто населял эти земли, рассеялись во всему свету и растворились среди других народов.
– Какими же одаренными были жители этого королевства, если строили такие прекрасные здания.
Лоркан что-то пробурчал в знак согласия.
Два дня они блуждали среди развалин и островов – и не обнаружили никаких признаков Аэлины и ее свиты. Для ночлега выбирали подходящие развалины. Элида проваливалась в сон, а Лоркан почти не смыкал глаз. Ей снились бледные лица людей со странными, молочно-белыми глазами. Они барахтались в воде, моля о помощи. Но вода все поднималась, скрывая их лица. Элида часто видела их и днем, а ветер приносил крики.
Когда она заикнулась о странных видениях и звуках, Лоркан отмахнулся: это всего-навсего ветер. Попадая в щели между камнями, ветер способен производить звуки, похожие на голоса. Однако глаза Лоркана говорили ей другое: он тоже слышал мертвых.
Он слышал и много такого, о чем не говорил Элиде. Гул и грохот подземных толчков, обрушивших этот город. Шум воды, хлынувшей на улицы и площади. Спастись тогда удалось очень немногим. А потом, когда исчезли люди, здесь стали собираться морские, болотные и речные твари. Развалины стали местом их кровавых охот. Одни пожирали других. Некоторые породы смешивались и давали потомство, более приспособленное к жизни в здешних местах. Оно было крупнее, умнее и проворнее своих предков.
Это болотное зверье вынуждало передвигаться с черепашьей скоростью. Солоноватая вода редко доходила Лоркану до груди. Но спокойная водная гладь была обманчивой и опасной. Перед каждым переходом Лоркан тщательно осматривал окрестности. Только убедившись, что никто не поджидает их под серой поверхностью, он сажал Элиду на плечо и шел дальше.
Но и острова не всегда были безопасными. В одном месте Элида увидела длинный чешуйчатый хвост, скользнувший за обломок стены. В другом такой же хвост обвивал покосившуюся колонну. Несколько раз она наталкивалась на чьи-то большие золотистые глаза, лениво следящие за нею из камышей.
Из всех таких мест Лоркан сразу же торопился убраться, унося Элиду на плече.
Водились здесь и змеи. Зачастую они висели на деревьях, почти неотличимые от толстых стеблей плюща. Но сущей бедой этих мест были тучи мошкары и комаров. Они появлялись внезапно и повисали, торопясь напиться человеческой и фэйской крови. В редких случаях их уносил ветер. Чаще Лоркан посылал на них волну темной силы, и тогда мошкара темным дождем сыпалась вниз.
И всякий раз, когда Лоркан убивал змею или расправлялся с комарами, Элида чувствовала, как вздрагивает земля. Не от страха. Это больше напоминало пробуждение. Развалины прислушивались, удивляясь, что кто-то осмеливается странствовать по здешним местам.
К концу четвертого дня Элиде стало совсем тошно. Ей, как маленькой, хотелось хныкать и капризничать. Ее не радовало на редкость удобное место, найденное Лорканом для ночлега. Это были развалины зала, в середине которого прекрасно сохранилась широкая площадка, куда вели довольно крепкие каменные ступени. Высота площадки позволяла не опасаться, что ночью какая-нибудь тварь выползет из воды и нападет на них. Три стены были густо увиты плющом. Из его стеблей Лоркан соорудил у основания лестницы нечто вроде сигнальной полосы. Если ночью кому-то все же захочется сюда пробраться, шорох стеблей вовремя их разбудит.
Развести огонь Лоркан не рискнул. Но вечер был довольно теплым. Лоркан лег возле каменной стены. Элида устроилась рядом. Она смотрела на перемигивающиеся звезды. Где-то неумолчно звенели комары. Потом издали донесся рев.
Комары затихли. Казалось, все болото притаилось, вслушиваясь в низкое, свирепое рычание.
Окружающий мир снова наполнялся звуками, но они стали тише.
– Спи, Элида, – пробормотал Лоркан.
Заснешь после такого!
– Кто это рычал? – шепотом спросила она.
– Какая-нибудь водяная тварь. Может, пару свою призывал. Или предостерегал, чтобы не лезли в его владения.
О величине этих тварей Элида старалась не думать. Хватит с нее чешуйчатых хвостов и золотистых глаз.
– Расскажи мне про свою королеву, – вдруг попросила Элида.
– Сомневаюсь, что после моего рассказа ты будешь крепче спать.
Элида перевернулась на другой бок. Лоркан лежал на спине, глядя в небо.
– Она в самом деле тебя убьет за то, что ты сделал?
Лоркан кивнул.
– Ты же рискуешь жизнью ради нее. – Элида приподнялась, подперев голову кулаком. – Ты ее любишь?
Глаза Лоркана показались Элиде чернее, чем пространство между звездами.
– Я полюбил Маэву с первого взгляда.
– Так ты ее… любовник?
Элида сама не понимала, как этот вопрос соскользнул у нее с языка. Она вовсе не хотела ни спрашивать, ни знать о подобных вещах.
– Нет. Я предложил ей однажды. Она высмеяла меня за дерзость.
Элида видела, как напряглись его губы.
– И тогда я нашел другие способы сделаться нужным ей.
Рев повторился, и снова окружающий мир замер. Элиде показалось, что источник рева стал ближе. Или только показалось? Лоркан меж тем пристально смотрел на ее рот.
– Сдается мне, Маэва пользуется твоей любовью, как ей выгодно. Она рассчитывает, что ты всегда будешь при ней. Может, когда она заподозрит, что ты готов ее покинуть, отношение к тебе сразу изменится.
– Я принес ей клятву на крови. Я никогда ее не покину.
От этих слов у Элиды заныло в груди.
– Тогда Маэва может жить припеваючи, в полной уверенности, что ты целую вечность будешь рядом с нею.
Слова прозвучали резче, чем ей хотелось. Повернув голову, Элида заставила себя смотреть на звезды, но Лоркан вдруг сжал ей подбородок и стал вглядываться в ее глаза:
– Напрасно ты принимаешь меня за романтического дурня. Я не питаю никаких надежд относительно Маэвы.
– Тогда твои чувства к ней совсем не похожи на любовь.
– Да что ты знаешь о любви?
Их лица почти соприкасались. Элида не заметила, когда он успел подвинуться.
– По-моему, любовь должна приносить счастье.
Элиде вспомнились родители. Они всегда улыбались и много смеялись. А с какой нежностью они смотрели друг на друга.
– А еще любовь должна пробуждать все лучшее, что в тебе есть.
– Думаешь, мне это неизвестно?
– Думаю, ты вообще не знаешь, чтó такое счастье.
Его лицо стало серьезным и задумчивым.
– Мне нравится… быть рядом с тобой.
– Это комплимент?
Лицо Лоркана не раз казалось Элиде высеченным из гранита. Но сейчас там появилась улыбка. Ей вдруг захотелось прикоснуться к его губам, потрогать его улыбку. Пальцами и своими губами. Улыбка делала Лоркана моложе и… обаятельнее.
Дрожащими пальцами Элида отважилась прикоснуться к его губам. Лоркан замер. В его глазах появилось что-то, чему она не находила названия. Ее удивила, насколько мягкая и нежная кожа на его лице и губах. Как это не вязалось с резкими словами, вылетавшими оттуда.
Элида погладила оба уголка его губ. Лоркан вдруг прижался щекой к ее ладони и закрыл глаза. А ее большой палец медленно двигался по его скуле.
– Я бы спрятала тебя. В Перранте, – прошептала она. – Если бы ты… если бы ты сделал то, что тебе нужно, а потом тебе бы понадобилось где-то скрыться… Там бы ты нашел укрытие. Со мной.
Он открыл глаза. Они сверкали, но в них не было ни капли прежней жесткости и холодности.
– Мужчине позорно прятаться. Я бы этим и тебя опозорил.
– Тех, кто будет так думать, я изгоню из Перранта.
У Лоркана дрогнул кадык.
– Элида, тебе нужно…
Она приподнялась и прикоснулась к его лицу уже не пальцами, а губами. Поцелуй был нежным, тихим и коротким. Ей показалось, что Лоркан даже вздрогнул, когда она отстранилась. У Элиды вспыхнули щеки, но она заставила себя произнести слова, которые ей вдруг захотелось ему сказать:
– Я не жду твоего ответа сейчас. Можешь вообще ничего не говорить. Даже если ты появишься у моего порога через десять лет, предложение и тогда останется в силе. Но знай: в Перранте для тебя всегда найдется место, если у тебя будет к тому желание или потребность.