На лбу сатира проступил пот.

– Обсидиан слишком опасен. Совесть не позволяет мне его продавать.

– А где была твоя совесть, когда ты продавал обсидиановую соль Филипу Бриггсу для его бомб? – вкрадчиво спросила Брайс.

Хант замер. Бледность сатира стала мертвенной. Он посмотрел на ангела, заметил татуировку на лбу и доспехи:

– Я не знаю, о чем ты говоришь. Я… меня допрашивали и признали невиновным. Я никогда ничего не продавал Бриггсу.

– Уверена, он заплатил тебе наличными, чтобы скрыть прохождение денег, – зевая, сказала Брайс. – Послушай, я устала и проголодалась. Я совсем не настроена играть в эту игру. Назови цену, и я отправлюсь восвояси.

Козьи глаза сатира хищно сверкнули.

– Пятьдесят тысяч золотых марок.

Брайс улыбнулась. Хант в очередной раз мысленно выругался.

– Моя начальница однажды выложила ровно такую сумму. Хочешь знать на что? Полюбоваться, как стая гончих Хела рвет сатира в клочья. По ее мнению, это были лучшие минуты ее несчастной жизни.

– Сорок пять.

– Не трать мое время на глупые предложения.

– Ниже тридцати не отдам. Это за столько-то соли!

– Десять.

Даже десять тысяч золотых марок были невообразимой ценой. Но соли, способные вызывать демонов, ценились необычайно высоко. Скольких демонов, вызванных при помощи этих солей, сумел уничтожить Хант? Сколько разорванных на куски тел он повидал, когда ритуал вызывания выходил из-под контроля? Или наоборот, когда атака была целенаправленной?

Брайс достала телефон:

– Через пять минут я собираюсь позвонить Джезибе и сказать, что обсидиановая соль у меня. Если я не сделаю этого звонка, через шесть минут сюда постучатся. И придут, естественно, не за мной.

Хант растерялся. Он не знал, блефует ли Куинлан. Ставить его в известность она не собиралась. Возможно, пока Хант сидел на крыше, начальница отдала ей такой приказ. Если Джезиба Рога встряла в это обсидиановое дерьмо для собственных нужд или от имени Короля Подземья… Возможно, Брайс и не совершала убийство, но явилась подстрекательницей.

– Осталось четыре минуты, – сообщила Брайс.

Пот с висков сатира капал в его густую бороду.

Невзирая на подозрения, Ханта будоражило ощущение, что все, в чем он участвует, – какая-то идиотская, извращенная забава или кошмар наяву. Но если подобные забавы приведут его к конечной цели, на остальное ему плевать.

Брайс уселась на подгнивший подлокотник кресла и начала набирать сообщение. Просто молодая скучающая женщина, которой надоело чрезмерное общение вживую.

Сатир повернулся к Ханту:

– Вы же Умбра Мортис. – Он шумно сглотнул. – Вы триарий. Вы служите губернатору и… защищаете нас.

Хант не успел ответить. Брайс подняла телефон и показала ему снимок двух пухленьких щенят.

– Взгляни на последнее приобретение моего родственника. Левого зовут Осирис, а правого – Сет.

Брайс возобновила набор сообщения. Хант поймал ее взгляд из-под опущенных ресниц. «Ну подыграй мне», – молчаливо просила она.

– Милые песики, – сказал Хант.

Сатир тихо застонал. Брайс подняла голову. Занавес красных волос красиво сочетался с серебристым мерцанием экрана.

– Я думала, ты уже помчался за солью. Тебе стоит поторопиться, поскольку у тебя осталось… – она мельком взглянула на экран, – полторы минуты.

Брайс открыла цепочку сообщений (во всяком случае, Ханту так казалось), и ее пальцы снова запорхали по виртуальной клавиатуре.

– Д-двадцать тысяч, – прошептал сатир.

– Не мешай. – Она подняла палец. – Я отвечаю моему родственнику.

Сатир так трясся, что даже Ханту стало не по себе. А потом…

– Десять, десять, Хел тебя побери. Десять!

– Не надо так кричать, – с улыбкой промурлыкала Брайс.

Она нажала кнопку, отчего ее телефон мелодично звякнул.

– Слушаю, – раздался голос колдуньи, ответившей после первого сигнала.

– Верните ваших собак.

– Сделано, – со смехом сказала колдунья.

Стуча копытами по скрипучим половицам, сатир скрылся за дверью и вскоре появился со свертком, от которого пахло землей и плесенью.

– Положи в мешок, – распорядилась Брайс.

– У меня нет…

Брайс выразительно посмотрела на него, и мешок нашелся. Грязный, весь в пятнах. Обычный мешок для продуктов. Но уж лучше нести соль в нем, чем выставлять ее на всеобщее обозрение.

Брайс подняла мешок, оценивая вес:

– Здесь на две унции больше.

– Здесь семь фунтов и семь унций! Так, как ты просила! Вся развеска строится на числе семь.

Семерка – священное число. Или нечестивое, в зависимости от того, кто ей поклонялся. Семь астериев, семь холмов Вечного Города, семь районов Города Полумесяца и семь ворот в городской стене, семь планет и семь кругов Хела, семь принцев, правящих ими, один страшнее другого.

– Если я проверю и окажется…

– Я же говорю – вес точный! – в отчаянии вскричал сатир. – Хел тебя возьми, точный!

Брайс нажала несколько кнопок на телефоне:

– Ну вот, десять тысяч золотых марок тебе переведены.

Брайс вышла первой. Хант прикрывал ее со спины. Позади остался взбешенный и трясущийся сатир.

Довольная собой, Брайс открыла дверь. Хант уже собрался накинуться с вопросами, когда она вдруг замерла. Секундой позже он понял, что́ остановило Брайс. Точнее, кто.

В коридоре стояла высокая женщина с кожей лунного оттенка, одетая в золотистый комбинезон. В ушах покачивались серьги, свисая ниже коротко остриженных черных волос. Полные губы женщины покрывала помада настолько глубокого оттенка пурпура, что они казались почти черными. А ее удивительные зеленые глаза… По ним Хант сразу ее узнал.

Вполне человеческие глаза, только принадлежали они не человеку. И не ваниру. Совсем зеленые, с прожилками яшмы и золота. Маленькие щелочки зрачков, которые в тусклом коридорном освещении казались совсем узкими. Глаза змеи.

Или Королевы Змей.

19

Брайс повесила мешок на плечо.

– Симпатичный костюмчик, – сказала она, разглядывая наряд Королевы Змей.

Женщина-оборотень улыбнулась, показав белые сверкающие зубы, в том числе и удлиненные тонкие клыки.

– Симпатичный телохранитель, – сказала Королева Змей.

Брайс пожала плечами. Меж тем змеиные глаза королевы неспешно ощупывали каждый дюйм тела Ханта.

– Интеллектом не блещет, но всегда оказывается в нужном месте.

Хант оцепенел. Пурпурные губы королевы изогнулись в улыбке.

– Впервые слышу, чтобы Ханту Аталару давали такую характеристику, но, уверена, генерал оценит ее должным образом.

Услышав свое прежнее, почти забытое звание, Хант сжал зубы. Ничего удивительного: Королева Змей давно живет на свете и помнит Падение. Возможно, она знала Ханта не как триария 33-го легиона и не как Тень Смерти, а как генерала Ханта Аталара, главнокомандующего легионами архангелицы Шахары.

А Брайс два дня подряд водила бывшего генерала за нос. Взглянув через плечо, она заметила, что Хант оценивает обстановку. Королеву окружали четверо фэйцев. Перебежчики из стана отца Брайс. Опытные ассасины, умеющие убивать не только оружием, но и всевозможными ядами. Уж этому-то королева их обучила.

Никто из них и виду не подал, что знает Брайс.

Королева Змей склонила голову набок. Ее короткие волосы, подстриженные острым клином, качнулись, словно черный шелк. Внизу расхаживали подданные королевы, даже не подозревая, что правительница осчастливила их своим присутствием.

– Смотрю, ты наведалась сюда за покупками.

Брайс слегка пожала плечами:

– Поторговаться – мое хобби. Ваши владения – лучшее место для этого.

– Я думала, твоя начальница платит тебе более чем достаточно, чтобы не опускаться до препирательства с продавцами и пользоваться солью.

Брайс заставила себя улыбнуться и держать сердцебиение на обычном уровне. Она прекрасно понимала: эта женщина все мгновенно считывает. Королева была способна почувствовать ее страх и то, какая именно соль лежала в грязном мешке, болтающемся на плече.

– Если я зарабатываю достаточно денег, это не значит, что я должна ими разбрасываться.

Королева Змей посмотрела на Брайс, затем на Ханта:

– Слышала, вас повсюду видят вместе.

– Это конфиденциальная информация! – прорычал Хант.

Королева Змей выгнула ухоженную черную бровь, отчего родинка под глазом слегка качнулась. Сверкнув ногтями, покрытыми золотистым лаком, она полезла в карман комбинезона и достала зажигалку в виде атакующего аспида. Зажигалка была усыпана рубинами. Через мгновение во рту королевы появилась сигарета. Брайс и Хант смотрели на королеву, а ее телохранители следили за каждым их движением. Королева Змей чиркнула зажигалкой, глубоко затянулась и, выпустив облачко дыма, сказала:

– Интересные события происходят нынче.

– Да, – ответила Брайс, поворачиваясь к выходу. – Пошли, Хант.

Один из телохранителей – шесть с половиной футов фэйского обаяния и мускулов – загородил ей дорогу.

Брайс остановилась как вкопанная. Хант едва не налетел на нее. Его рычание было первым и последним предостережением фэйцу. Но телохранитель лишь преданно смотрел на королеву. Похоже, он находился под действием яда, на который королева подсадила свое ближайшее окружение.

Брайс оглянулась на Королеву Змей. Та по-прежнему стояла и курила, прислонившись к перилам.

– Когда ключевые игроки съезжаются на Встречу, наступает прекрасное время для дел, – заметила королева. – Столько правящих элит, и все со своими… интересами.

Хант стоял почти вплотную к Брайс, и она почувствовала дрожь, пробежавшую по его могучему телу. И даже (она могла в этом поклясться) молнию, обжегшую ей спину. Но ангел не проронил ни слова.

Взмахом руки Королева Змей указала на коридор за ее спиной:

– Прошу в мой кабинет.

– Нет, – возразил Хант. – Мы уходим.

– Мы готовы, ваше величество, – сказала Брайс, делая шаг к королеве.

Хант мог возмущаться сколько угодно, однако Брайс смотрела только в затылок Королеве Змей, словно загипнотизированная ее короткой прической. Телохранители держались несколько поодаль, что позволило Ханту шепнуть:

– Отвратительная затея.

– Ты все утро упрекал меня в том, что я не делаю ничего стоящего, – шепнула в ответ Брайс.

Королева провела их через арку к неприметной лестнице. Снизу доносились громкие приветственные возгласы.

– А теперь, когда я сделала стоящий шаг, ты опять меня упрекаешь? – усмехнулась Брайс. – Ты уж определись, Аталар.

Ангел стиснул зубы, поглядывая на мешок на плече Брайс:

– Ты ведь намеренно купила соль, зная, что покупка привлечет ее внимание.

– Если действовать по твоей дипломатии, мы бы неделями подбирались к ней. Я решила пойти обходным путем, – сказала Брайс, постучав по мешку.

– Сиськи Ктоны!.. – покачал головой Хант.

Они спустились этажом ниже. Стены коридора были из прочного бетона. В другом конце коридора находилась яма для поединков, откуда и неслись все эти крики и вопли. Но Королева Змей пошла не туда, а вперед, миновала несколько ржавых дверей и остановилась возле одной, ничем не отличавшейся от прочих. На Брайс и ангела она даже не взглянула. Брайс едва сдерживала улыбку торжества.

– Убери довольное выражение с физиономии, – прошипел Хант. – Еще неизвестно, выйдем ли мы отсюда живыми.

Брайс это понимала.

– Вопросы буду задавать я, – продолжал Хант.

– Нет.

Они сердито поглядели друг на друга. Глаза ангела метнули молнии. В этот момент королева распахнула дверь своего кабинета…

Брайс ожидала увидеть великолепие, сравнимое с интерьером галереи «Грифон»: зеркала в позолоченных рамах, плюшевые диваны, шелковые портьеры и резной дубовый стол – ровесник города. Но чтобы такое…

Кабинет выглядел немногим лучше кладовой в какой-нибудь забегаловке. Бо́льшую часть тесной комнатки занимал металлический стол с обилием вмятин. За ним – поцарапанный стул с пурпурной обивкой. В верхнем углу обивка была прорвана, и оттуда выглядывали белесые клочья начинки. Светло-зеленые обои на стенах отклеились в нескольких местах. Потолок носил следы протечек. Гудящий люминесцентный первосвет делал эти разводы еще отвратительнее. Одну стену занимал стеллаж, уставленный всякой всячиной: от ящиков со спиртным до огнестрельного оружия. Вдоль противоположной стены высились картонные коробки.

Едва взглянув на Ханта, Брайс догадалась: ангела снедают те же мысли. Неужели Королева Змей, хозяйка подземного мира, искусная отравительница, вызывающая страх, правительница Мясного Рынка… называла эту каморку кабинетом?

Королева уселась за стол, даже не став разгребать валявшиеся на нем бумаги. Перед нею каменной глыбой стоял компьютер, устаревший лет на двадцать. Монитор украшала маленькая статуэтка Луны. Казалось, богиня целится из лука прямо в лоб королеве.

Кто-то из телохранителей закрыл дверь, что заставило Ханта опустить руку к бедру, однако Брайс уже села на дешевый алюминиевый стул.

– Не так шикарно, как у твоей начальницы, – сказала Королева Змей, прочитав недоумение на лице Брайс. – Но вполне пригодно для моих целей.

Брайс молча согласилась. Кабинет совсем не отвечал уровню женщины-оборотня, способной превращаться в белую, с голубоватым отливом, кобру, чешуя которой сверкала опаловым блеском. Ходили слухи, что сила королевы не только в ее яде, но еще в чем-то, древнем и таинственном.

Хант тоже сел, развернув стул спинкой вперед, чтобы не задеть крылья. Рев толпы в яме поединков прорывался сквозь бетонный пол и сюда.

– Вы явились порасспросить меня о Данике Фендир, – сказала королева, закуривая новую сигарету.

Брайс удалось сохранить бесстрастное выражение лица. Надо отдать должное Аталару, он тоже не выказал удивления.

– Мы пытаемся составить более ясную картину всех событий, – дипломатично сказал Хант.

Бесподобные зеленые глаза королевы сощурились от удовольствия.

– Если убрать словесную шелуху, я попала в точку, – сказала она, пуская дым. – Я избавлю вас от своей словесной шелухи. Даника представляла угрозу многим сторонам моей… деятельности. О некоторых в Тридцать третьем даже не подозревают. Но она была смышленой девицей, и наши отношения были вполне… рабочими.

Королева снова затянулась.

– Уверена, Аталар со мной согласится, – лениво произнесла она. Глаза ангела сердито вспыхнули. – Порою что Вспомогательным силам, что Тридцать третьему легиону приходится сотрудничать с нами, обитающими в тени.

– А Максимус Терциан? – спросил Хант. – Его убили на границе ваших владений.

– Максимус Терциан был избалованным кобельком, но я не настолько глупа, чтобы вступать в конфронтацию с его отцом. Причин для головной боли мне и так хватает. Незачем добавлять еще одну.

– Кто его убил? – спросила Брайс. – Я слышала, в ту ночь вы увели своих под землю. Вы ведь что-то знаете.

– Обычная предосторожность. – Королева облизала нижние зубы. – Змеи заранее чуют опасность. В воздухе что-то меняется. Я и сейчас ее чую – по всему городу.

У Ханта заискрили пальцы.

– И вы не сочли нужным никого предупредить?

– Я предупредила своих. Я беспокоюсь о своей части города, и мне совершенно нет дела до остальных частей Лунатиона.

– Очень благородно с вашей стороны, – проворчал Хант.

– И все-таки кто, по вашему мнению, убил Терциана-младшего? – снова спросила Брайс.

– Честное слово, сама не знаю, – пожала плечами королева. – Это же Мясной Рынок. Здесь всегда творятся разные непотребства. Скорее всего, он явился сюда за наркотиками. Вот и поплатился за свое пристрастие.

– За какими наркотиками? – спросила Брайс.

– Токсикологическая экспертиза не обнаружила у него следов наркотиков, – поспешно возразил Хант.

– Тогда я ничем не могу вам помочь, – сказала королева. – Наши предположения равнозначны.

Брайс не стала спрашивать о записях с видеокамер. В 33-м легионе наверняка уже пристально изучили все доступные данные.

Королева Змей выдвинула ящик стола и достала… флешку:

– Вот мое алиби в ночь убийства Терциана-младшего, а также в дни перед убийством Даники и ее стаи и в ночь их гибели.

Флешка была не крупнее тюбика с губной помадой. Брайс не знала, как поступить, и сочла за благо не касаться флешки.

– В ночь убийства Максимуса я находилась в спа-салоне, – сообщила королева. – Что же касается гибели Даники и Стаи Дьяволов, одна из моих помощниц устроила торжество. Ее дочь совершила Нырок. Думали ограничиться одним вечером, а растянулось на три дня… Впрочем, сами посмотрите.

– И тут запись вашей трехдневной оргии? – спросил Хант.

– Аталар, если это вас возбудит, не премините мне сообщить, – попросила королева, делая очередную затяжку.

Ее зеленые глаза переместились на флешку.

– Насколько я слышала, вы тоже любите телесные услады, когда у вас наступает пауза в делах и тягостных раздумьях.

Ну и поворот! Хант оскалил зубы, едва не зарычав, но Брайс сказала:

– Оставим оргии и постельные доблести Ханта. Вы знаете, что на вашем рынке торгуют солью.

Она постучала по мешку, лежащему на коленях.

Королева Змей переместила взгляд со взбешенного Ханта на Брайс и резко ответила:

– Я не пользуюсь тем, что продаю. Хотя вряд ли ваша распрекрасная галерея так уж чиста перед законом. – Она подмигнула. – Когда устанешь пресмыкаться перед своей колдуньей, дай мне знать. У меня достаточно клиентов, которые будут пресмыкаться перед тобой. И платить за это.

На плечо Брайс легла теплая рука Ханта.

– Она не продается.

Брайс скинула его руку, наградив предостерегающим взглядом.

– Ошибаетесь, генерал, – усмехнулась Королева Змей. – Все продается. Нужно лишь знать, по какой цене.

Из ноздрей королевы вился дым. Брайс показалось, что она увидела огнедышащего дракона.

– Дайте мне пару дней, Аталар, и я узнаю вашу.

Улыбка Ханта была исполнена смертельно опасного изящества.

– Зато вашу я, кажется, уже знаю.

– Очень на это надеюсь, – улыбнулась королева. Она раздавила окурок в пепельнице и посмотрела на Брайс. – Хочу дать небольшую подсказку для вашего расследования.

Брайс стало не по себе от этой холодной издевки.

– Ищи там, где всего больнее. Ответы всегда находятся там.

– Спасибо за совет, – буркнула сквозь зубы Брайс.

Королева Змей щелкнула пальцами. Дверь кабинета открылась, и туда заглянули одурманенные фэйцы-телохранители.

– Я закончила разговор, – сообщила им королева, включая свой странный компьютер. – Проследите, чтобы они выбрались на поверхность. И не мозольте им глаза.

Брайс повесила на плечо мешок с солью. Хант спрятал в карман флешку.

Хант подталкивал Брайс к двери. Телохранителю хватило ума отойти. Брайс успела сделать три шага, когда за спиной послышалось:

– Куинлан, не относись легкомысленно к обсидиановой соли. Она способна притащить сюда самые жуткие исчадия Хела.

По спине Брайс пополз холод, но она лишь махнула рукой и, выйдя из кабинета, бросила королеве:

– Что ж, хотя бы оттянусь по полной.

* * *

Стараниями пяти богов (особенно Урды) они благополучно покинули Мясной Рынок. Хант до сих пор удивлялся, как они сумели уйти от Королевы Змей и не получить в живот целую обойму отравленных пуль, но… Брайс придирчиво оглядывала скутер. Ни царапинки. Даже шлем не трогали.

– Я ей верю, – сказал Хант.

Он умолчал, что не собирается смотреть флешку. Этим займется Виктория.

– Сомневаюсь, что она каким-то боком причастна к убийствам.

А вот Куинлан и Рога… Хант по-прежнему не вычеркивал их из своего мысленного списка подозреваемых.

– Согласна, – ответила Брайс, беря шлем.

– Это возвращает нас к отправной точке.

Хант подавил желание отправиться пешком. Его тянуло начать расхаживать взад-вперед. Ему вдруг показалось, что список убитых, отделяющий его от свободы, по-прежнему исчисляется тысячами.

– Нет, не возвращает, – возразила Брайс, запихивая мешок с солью в багажник. – Королева посоветовала искать ответы там, где всего больнее.

– По-моему, она просто запудривала нам мозги.

– Возможно. – Брайс надела шлем. – А может, она, сама того не желая, оказалась права. Завтра… – Брайс хлопнула ресницами. – Завтра я кое о чем подумаю. В тишине галереи, иначе Джезиба устроит истерику.

– Думаешь, что нашла зацепку? – спросил заинтригованный Хант.

– Пока нет. Но вырисовывается главное направление. Это лучше, чем ничего.

– А соль тебе зачем? – Ангел указал на багажник.

Должна же быть у этой девицы еще какая-то причина для покупки соли. Хант молил богов, чтобы ей хватило ума не применять соль.

– Зачем соль? Присаливать мои бургеры. Вкуснее будут.

Ладно. Он не станет допытываться.

– Но откуда у тебя такие деньги?

Хант очень сомневался, что на банковском счете Брайс лежало десять тысяч золотых марок.

– Я расплатилась со счета Джезибы. – Брайс застегнула молнию куртки. – Она тратит кучу денег на косметику. Думаю, даже не заметит.

Хант не знал, что ответить на такую наглость (или глупость). Брайс уселась в седло.

– Между прочим, пока ты не совершила Нырок, гонять на скутере не слишком-то безопасно.

– Спасибо, мамаша.

– Тебе бы стоило поехать на автобусе.

Брайс громко расхохоталась и умчалась в ночь.

20

«Ищи там, где всего больнее».

Брайс не стала говорить Аталару о том, насколько точна подсказка Королевы Змей. Список подозреваемых она ему передала. О другом списке он пока не заикался.

Этим списком Брайс и решила заняться в галерее: свести воедино все перемещения Даники в течение последней недели жизни подруги. Но едва она открыла дверь галереи и спустилась в библиотеку, чтобы засесть за список… ее замутило.

Тогда она включила ноутбук и стала просматривать свою переписку с Максимусом Терцианом за полтора месяца. Возможно, ей что-то откроется – какой-нибудь намек на его планы в последнюю ночь жизни.

Она читала суховатые, написанные официальным языком письма, а в наглухо закрытые двери ее разума царапались воспоминания о последних днях Даники. Словно призраки, они шипели и шептали. Брайс пыталась не обращать на них внимания, пыталась сосредоточиться на письмах Максимуса, но…

Разлегшись на диванчике, Лехаба следила за каждым ее движением. Диванчик, как и весь кукольный дом, достался Лехабе от Брайс (реликт из ее детства). Огненная спрайта смотрела на планшете свою любимую мелодраму из ванирской жизни. Дом стоял у нее за спиной, на стопке книг. Над крышей склонялись лепестки пурпурной орхидеи.

– Почему бы тебе не позвать ангела сюда? Я же вижу, как тебе трудно. Работала бы вместе с ним.

– Твое восхищение Аталаром переходит все границы. – Брайс расширила глаза.

– Ты хоть знаешь, как Хант Аталар выглядит? – вздохнула Лехаба.

– Знаю, поскольку он живет рядом с моим домом. На соседней крыше.

Лехаба поставила видео на паузу и приподнялась:

– Он такой… дивный.

– Сразу видно, что ты с ним не общалась.

Брайс закрыла электронное письмо, которое читала, – одно из сотни в их переписке и первое, где Максимус позволил себе намек на флирт с нею.

– Хант настолько обаятелен, что мог бы играть в этой мелодраме, – сказала Лехаба, указывая крошечным пальчиком ноги на планшет.

– К сожалению, вы с ним настолько несоразмерны, что в спальне у вас ничего не получилось бы. Ты едва могла бы обхватить своими ручонками его «игрушку».

Смущение Лехабы выразилось в клубах дыма, который она торопливо разгоняла.

– Биби, как ты можешь?

Брайс усмехнулась, затем кивнула в сторону планшета:

– Я же не торчу на мелодрамах, сюжет которых – плохо завуалированная порнография. Как эта называется? «Страхи и трахи»?

Лехаба сделалась пунцовой:

– Постановка называется совсем не так, и ты это знаешь. Это художественное произведение. Они дарят друг другу любовь. Они не…

– Ты хотела сказать, они не трахаются? – сухо спросила Брайс.

– Вот именно, – тоном целомудренной девы ответила Лехаба.

Брайс засмеялась, отгоняя рой призраков прошлого. Огненная спрайта, несмотря на свою добродетель, тоже засмеялась.

– Сомневаюсь, что Хант Аталар из тех, кто способен дарить любовь, – сказала Брайс.

Лехаба закрыла личико и что-то забормотала. Желая подразнить ее еще, Брайс добавила:

– Он из тех мужчин, кто разложит тебя на столе и…

Зазвонил телефон.

Брайс подняла глаза к потолку: неужели Аталар каким-то образом подслушал их разговор? Но звонил не ангел. Хуже.

– Здравствуйте, Джезиба.

Брайс махнула Лехабе, веля перебраться на место дежурства. Кто знает, вдруг Джезиба сейчас просматривала изображение с библиотечных камер?

– Здравствуй, Брайс. Рада видеть Лехабу усердно работающей.

Лехаба быстро выключила планшет и стала всячески изображать усердную работницу.

– У нее сейчас полуденный перерыв. Она вполне заслужила отдых.

Лехаба наградила ее благодарным взглядом, прожигающим до костей.

Джезиба никак не отреагировала и принялась отдавать свои нескончаемые распоряжения.

* * *

Спустя полчала Брайс сидела за столом в выставочном зале и смотрела на входную дверь. В галерее раздавалось тиканье часов, напоминая о неумолимо утекающих секундах. И все это время убийца Даники и Стаи Дьяволов разгуливал по улицам, а она сидела здесь, зарывшись в эту дерьмовую документацию.

Невыносимо. Но сама мысль открыть дверь воспоминаниям…

Брайс знала: потом она пожалеет об этом. Знала, что совершает чудовищную глупость. Но раньше чем ее начнут одолевать сомнения, она достала телефон и набрала номер.

– Что случилось?

Голос у Ханта был резким, штормовым.

– А почему что-то должно случиться?

– Потому что прежде ты мне никогда не звонила.

Ее затея была глупостью. Непростительной глупостью. Брайс откашлялась, пытаясь выдумать причину вроде заказа еды, когда Хант спросил:

– Ты что-нибудь нашла?

Она может это сделать не для себя. Для Даники и Стаи Дьяволов. И сделает. А гордость пусть подвинется.

– Мне нужна… твоя помощь кое в чем.

– В чем?

В дверь настойчиво постучали. Брайс не потребовалось выводить на экран наружную камеру. Открыв дверь, она увидела лицо Ханта в обрамлении крыльев. От него пахло кедром, влажным от дождя.

– Может, сразу скажешь, зачем позвала, и избавишь меня от хождения вокруг да около?

– Сначала войди.

Брайс оставила Ханта в проеме двери, а сама вернулась за стол, выдвинула нижний ящик и достала стеклянную бутылку, после чего глотнула прямо из горлышка.

– Не рановато ли для выпивки? – спросил Хант, закрывая дверь.

Брайс молча сделала еще глоток и плюхнулась на стул.

– Я все-таки хочу знать, чем вызвано твое… приглашение.

Из-за железной двери библиотеки донеслось вежливое, но настойчивое «тук-тук-тук». Хант плотно сложил крылья и повернул голову на звук.

«Тук-тук-тук» повторилось.

– Биби, – послышался грустный голос Лехабы, – у тебя все в порядке?

Брайс закатила глаза. Да поможет ей Ктона.

– Кто там? – с нарочитой непринужденностью спросил Хант.

Последовал третий «тук-тук-тук».

– Биби! Биби, умоляю, скажи, что у тебя все в порядке.

– Со мной все в порядке! – крикнула Брайс. – Спускайся вниз и занимайся делом.

– Я хочу увидеть это своими глазами, – сказала Лехаба, словно дотошная беспокойная тетушка. – Пока не увижу, не смогу работать.

Хант удивленно сдвинул брови, хотя его губы сложились в подобие улыбки.

– Первое. Способность преувеличивать она довела до состояния искусства, – сказала Брайс.

– Биби, не будь столь жестокой…

– Второе. Вниз допускается ограниченный круг лиц, поэтому, если ты сообщишь Микаю, нам конец.

– Обещаю, что нет, – настороженно сказал Хант. – Хотя Микай, если надавит, сумеет меня разговорить.

– Тогда не давай ему повода для любопытства.

Брайс поставила бутылку на стол, обнаружив, что ее ноги стали на удивление твердыми. Хант возвышался над нею. Жуткое сплетение татуированных веток терновника у него на лбу, казалось, вбирало в себя весь свет.

– Полагаю, большинство из хранящегося внизу – контрабанда, – сказал Хант.

– Ты и раньше знал, что большинство экспонатов галереи – контрабанда. Некоторые книги и свитки – это последние сохранившиеся копии. Хранящееся там собрано ценой страданий и жизней очень и очень многих, – скривив губы, добавила Брайс.

Она не стала вдаваться в подробности. У большинства книг она не могла прочитать даже названия, поскольку они были написаны на давно исчезнувших языках или особым шифром. Здесь требовались знания хорошо подготовленных историков и лингвистов. Однако в последний год Брайс поняла, какой ценностью обладают эти книги. Недаром астерии и сенат распорядились уничтожить их, и уничтожили почти все экземпляры, кроме здешних. В библиотеке имелись и обычные книги, которые Джезиба приобретала в основном для себя, а может, и для Короля Подземья. Но те, что охраняла Лехаба… за них могли убить не раздумывая. И убивали.