Хант мог поклясться, что Звездный меч в ответ тихо загудел.

– Щеголяя с этим оружием, ты позоришь наш народ и нашу историю, – с упреком заявил ей Морвен.

– Не забывай, у меня есть еще и это. – Брайс подняла руку.

Свет – чистый, насыщенный свет – играл на ее пальце.

– Ты веришь, будто одного света достаточно, чтобы одолеть истинную тьму? – злобно спросил Морвен.

У него за спиной поднялись тени: густые, удушающие, безжизненные.

Хант вновь собрал свою молнию, и она обвилась вокруг его запястья и предплечья. Один бросок – и он испепелит упырей, пленивших Дека и Флинна. И у них появится еще два союзника в битве с королями и уродской парочкой.

Но Король Осени безотрывно смотрел на палец Брайс, где сияла крупица звездного света. Его собственное пламя погасло. На лице больше не было ни гнева, ни презрения. Повернувшись к Морвену, он коротко бросил:

– Бежим.

– Ну наконец-то, первое мудрое решение, которое принял ты, – усмехнулась Брайс, вспомнив его недавние слова.

Из ее руки вырвался луч обжигающего света и ударил в потолок.

Дождем посыпались каменные обломки.

* * *

Рунн решил заглянуть в комнату, отведенную Флинну и Деку, и посмотреть, не найдется ли там каких-нибудь подсказок, объясняющих отсутствие его друзей. Эта мысль появилась у него сразу, когда вечером они с Лидией вышли из архива. Но, сам не понимая почему, он миновал нужную дверь и пошел дальше. Так они оказались возле двери его комнаты.

– Возможно, ты удивишься, но сегодня мне понравилось работать вместе с тобой, – призналась она.

Рунн замер, подбирая слова, и наконец соорудил неуклюжую фразу:

– Должно быть, приятно ощутить себя… такой, какая ты есть. Перестать таиться.

– Все не так просто, – тихо ответила она.

Она переминалась с ноги на ногу, словно хотела сказать еще что-то, но не знала как. Рунн пришел ей на помощь, предложив:

– Хочешь на минутку зайти ко мне? – Увидев ее удивленный взгляд, он добавил: – Просто поговорить.

Ее губы дрогнули, но она кивнула. Рунн открыл дверь и отошел, пропуская Лидию. Слуги успели разжечь очаг. Рунн и Лидия уселись в потертые кресла. Она смотрела на языки пламени, словно те говорили с ней.

Рунн хотел предложить ей выпить, когда она начала:

– В моей жизни действительно все непросто. Все отношения, настоящие и притворные… иногда я даже не могу их отличить.

Голос у нее был мягким, грустным и невероятно усталым.

– Когда мы с тобой… – Он чуть не сказал «трахались». – Были вместе… на мосту… ты знала, кто я? Помимо кодового имени? – кашлянув, спросил он.

– Да. – Лидия повернулась к нему.

– Это тоже усложнило тебе жизнь?

Лидия выдержала его взгляд. Ее глаза были оттенка пламени в камине. У Рунна заколотилось сердце.

– Нет. Это меня потрясло, но ничего не усложнило.

– Потрясло?

– Понимаешь, ты…

– Поразил тебя… дурной репутацией?

Она тихо засмеялась. Почти так же, как раньше, когда он знал ее только под именем Ясный День.

– Сумасбродный принц, любитель потусоваться. Куча пирсинга, весь в татуировках. Никогда бы не заподозрила в тебе мятежника.

– Поверь, я и сам не собирался становиться мятежником.

Лидия снова засмеялась, уже громче, и вибрации ее смеха пронизали все тело Рунна, его член напрягся. Так всегда на него действовал ее голос.

– Тогда зачем пошел на риск?

– Сначала из опасения. – Рунн пожал плечами, сражаясь с волной желания. – Кормак меня шантажировал. Пригрозил рассказать Королю Осени о моих телепатических способностях. Но потом я понял, что это… достойное дело.

– Нам будет очень недоставать агента Сильбо. Нам уже его недостает.

– Так ты знала Кормака?

– Нет. Но я знала о том, сколько он сделал для Офиона и для всех, кто не по своей воле оказался застигнутым войной. Он был замечательной личностью. – Лидия взглянула на закрытую дверь. – Его отец не заслуживал такого сына.

Рунн кивнул.

Лидия пристально посмотрела на него:

– И твой отец не заслуживает такого сына, как ты.

Казалось бы, такие речи, да еще в устах Лани, не должны в нем никак отзываться. Но Рунну сдавило горло от искренности этих слов.

– А можно спросить о твоем договоре с Океанской Королевой?

Лидия сжала челюсти.

– Я тогда была молодой. Беременность меня испугала. Но даже сейчас я бы сделала такой же выбор. Ради сыновей.

– Как это случилось? – Рунн взглянул ей в глаза. – Конечно, меня это ни в коей мере не касается, но…

– Их отец не Поллукс. – (Рунн едва удержался, чтобы не вздохнуть от облегчения.) – Я родом из старинной династии оборотней, где мужчины умели превращаться в оленей, а женщины в ланей. У нас есть древние тайные ритуалы. Мы верим в иных богов, нежели вы. Думаю, наши боги появились гораздо раньше, но я никогда не заикалась об этом.

– Попробую угадать: ты участвовала в каком-то тайном ритуале с обязательным совокуплением, после чего и забеременела.

Она выкатила глаза и засмеялась, на этот раз по-настоящему, во весь голос.

– Ты угадал. Это был ритуал плодородия, и проходил он в глубине Альдозианского леса. Из женщин моей семьи выбрали меня. Другая семья выбрала одного из своих мужчин. Мы не знали имен друг друга и кто из какой семьи. Все произошло быстро и не особо интересно. Если там и присутствовала магия плодородия, я ее не ощутила и ничего не могу сказать по этому поводу.

– Ты к этому времени уже была с Поллуксом?

– Понимаешь, Рунн… – Она перевела взгляд на руки. – Отец забрал меня от матери в трехлетнем возрасте. Я помню, как меня увозили, но тогда я ничего не понимала. Только потом, став относительно взрослой, я узнала, что мой отец – чудовище, одержимое властью. Он не стоит и секундного упоминания. Мать даже не пыталась сопротивляться. Этого я не могу ей простить. А я стала ученицей отца. Думаю, он надеялся, что так ранит мать – ведь она узнает, что дочь выросла копией отца.

Она судорожно вдохнула.

– Я проходила соответствующую выучку, плела интриги. В итоге я вошла в число триариев Сандриелы. Для моей семьи это считалось высокой честью. Когда отец выбрал меня для ритуала, я прослужила у Сандриелы уже десять лет. Я виртуозно научилась… развязывать людям языки. И не только людям. Поллукс меня обхаживал. Я принимала его знаки внимания. Мы играли в эту игру, но я еще не решила, пускать ли его в свою постель. И потому отправилась на ритуал.

Рунн при всем желании не мог шевельнуться и произнести хоть слово.

– Через несколько недель я узнала, что беременна. Ребенок, зачатый в результате священного ритуала, считается подарком богов. Мне полагалось помчаться к отцу и сообщить ему радостную весть, но я колебалась. Впервые в жизни. И не знала, почему не могу ему рассказать. Я думала о ребенке, растущем во мне, о том, что вскоре после рождения этот ребенок тоже попадет к моему отцу, и… не могла.

Она заправила за ухо выбившуюся тонкую прядь. Движение было беспокойным, идущим вразрез с ее всегдашней собранностью. Рунну хотелось положить ей руку на плечо, но он не стал этого делать.

– Я знала: пройдет немного времени, и Поллукс, да и остальные тоже, почувствуют запах беременности. Кстати, Аталар тогда тоже служил у Сандриелы. И я подстроила свое похищение и исчезновение. Все выглядело так, будто мятежники Офиона взяли меня в плен. Я не знала, куда бежать и к кому обращаться. Я непрестанно думала о малышах – к тому времени я уже знала, что родится двойня. В мозгу стучала только одна мысль: сделать что угодно, только бы уберечь детей от попадания в руки моего отца. Или в руки Сандриелы. В глубине души я уже тогда знала, каким чудовищам служу. Пожалуй, я это знала всегда. Я не хотела быть похожей на них. И не только ради детей, но и ради себя. И, как говорила, я разыграла свое похищение.

– И тогда Океанская Королева тебя и нашла? – хрипло спросил Рунн.

– Это я ее нашла. Когда я наконец остановилась передохнуть, я вспомнила, о чем говорили некоторые узники… на моих допросах. Они заявляли, что сам океан помогает им. Все это выглядело странным, однако я решила рискнуть. Я явилась на базу мятежников, сдалась им и стала умолять, чтобы меня переправили к обитателям океана.

Рунну было трудно представить состояние Лидии в тот момент, когда жизнь ее детей висела на волоске.

– Высшее командование Офиона с пониманием отнеслось ко мне. Так я оказалась на борту «Коня Глубин». Океанская Королева встретила меня приветливо, однако помощь, предложенная ею, не была бескорыстной. Я могла остаться на корабле, родить и еще какое-то время пробыть с малышами. Но в обмен за оказанное мне покровительство и гарантированную защиту для моих детей я буду обязана вернуться на сушу. Она велела мне придумать убедительную легенду о том, как меня похитили, допрашивали и более двух лет держали в плену. Океанская Королева поставила мне задачу: продолжить двигаться по служебной лестнице, добиться того, чтобы астерии меня заметили, и втереться к ним в доверие. Попав к ним на службу, я должна буду поставлять любые мало-мальски ценные сведения Офиону, а оттуда они будут передаваться Океанской Королеве.

– И за все эти годы ты не могла повидать сыновей?

– Нет. Я и теперь увижу их не раньше, чем Океанская Королева мне это позволит.

– Но это ужасно.

– Зато они в безопасности.

– И ты вынуждена и дальше служить ей?

– Да. Хотя я пыталась спасать мятежников, попадавшихся мне на пути.

– А спасать их было твоей идеей? Или ее приказом?

Только сейчас, задав этот вопрос, Рунн понял, насколько ему важен ответ Лидии.

– Я тебе уже говорила, что держала глаза открытыми. И хотя я была вынуждена играть роль верной служительницы и допрашивать узников, я делала все, чтобы минимизировать наносимый им вред. Попадались агенты, готовые ради спасения собственной жизни выболтать важные секреты. Этих мне приходилось убивать. Их гибель я обставляла как «несчастный случай» во время пыток. Но смерть от моей руки была быстрой и в какой-то мере милосердной. Ну а те, кто держался стойко, или когда подворачивался шанс… таких я пыталась спасти. Правда, удавалось не всегда.

– Как с Зофи Ренаст.

– Как с Зофи Ренаст, – тихо повторила Лидия. – Я совсем не хотела, чтобы она утонула. Неправильно рассчитала время… Это так и останется на мне.

Рунн взял ее за руку – осторожно, убедившись, что она не станет противиться.

– А что было после твоего возвращения?

– Поллукс признался в своих чувствах. Сказал, что все эти два с лишним года разыскивал меня и за время поисков уничтожал мятежников направо и налево. Прежняя Лидия отдалась бы ему. Теперь мне было противно, но я сознавала, что наша связь будет надежным прикрытием. Остальное уже история.

Лидия подняла глаза на Рунна.

– Как видишь, я далеко не невинная овечка. Если бы не сыновья, наверное, я бы уподобилась той Лани, какой меня знает мир, и навсегда заглушила бы тихий голос совести, говорящий, что так нельзя.

– Представляю, до чего… одиноко тебе было.

Судя по глазам, Лидию удивило его понимание, отчего ему стало неловко.

– А потом появился ты. Совершенно неопытный и вдобавок безрассудный агент.

Он засмеялся. Она тоже улыбнулась.

– И случилось так, что ты меня увидел. Первый раз меня увидели такой, какая я на самом деле. Я могла говорить с тобой так, как не говорила ни с кем. Ты напоминал мне, что я живое существо, а не имперский механизм. Ты вернул мне ощущения, которых у меня не было, пожалуй, с детства.

Рунн всматривался в ее лицо. За внешней безупречной красотой скрывалась бурлящая душа.

– Не смотри на меня так, – прошептала она.

– А как я на тебя смотрю?

Но она лишь качнула головой, встала и пошла к двери.

Рунн бросился следом, не дав ей взяться за ручку:

– Лидия.

Она остановилась, не поднимая на него глаз.

Рунн коснулся ее щеки, осторожно развернул лицом к себе. Ее кожа была такой нежной, такой теплой.

– Лидия, – отрывисто произнес он. – Когда я узнал, кто ты… мне вынесло мозг. Представляешь? Знать, что ты – Лань, а также Лидия и еще – Ясный День. Мой Ясный День. Но сейчас…

– И что сейчас? – спросила она, посмотрев на его губы.

От ее взгляда у Рунна окаменел член. Голос его звучал глухо, словно шел изнутри.

– А теперь мне плевать, кто ты, пока ты моя. – (Она удивленно посмотрела на него.) – Потому что я – твой. Я твой.

Ее лицо сморщилось. Рунну было невыносимо видеть, как она плачет, пусть даже от облегчения и радости. Он наклонился и прильнул губами к ее губам.

Поцелуй совсем не был нежным. Стучали зубы и сплетались языки. Лидия обняла его за шею. Рунн притянул ее и крепко прижал к себе.

Да, да, да.

Его рука сжала ей ягодицу. Из глубины ее горла вырвался стон.

– Рунн, – прошептала она, отрываясь от его губ.

– Что? – спросил он и замер.

Если она хочет, чтобы это прекратилось, это прекратится. Он был готов выполнить любое ее желание.

Она водила пальцами по рельефным мышцам его груди.

– Ты уверен? – спросила она, и он вздрогнул от ее вопроса.

– Да, – выдохнул он, коснувшись зубами ее нижней губы.

Он повел ее к кровати, уложил и лег рядом. Лидия провела пальцем по тому месту на его нижней губе, откуда во время пыток ему вырвали кольцо. Затем по такому же месту на лбу.

– Мне этого было не выдержать, – прошептала она, поцеловав его лоб. – Я не могла…

Лидию затрясло. Рунн крепче обнял ее.

– Я с тобой, – сказал он. – У нас все получилось.

Дрожь только усилилась, словно только сейчас она по-настоящему осознала и прочувствовала все события недавнего прошлого.

– Я с тобой, – повторил Рунн и поцеловал ей шею. – Я с тобой.

Он поцеловал за ухом. Лидия стала гладить его по спине. Дрожь прекратилась.

– Я с тобой, – повторял Рунн, целуя ей основание шеи и одновременно расстегивая молнию на ее гидрокостюме.

Лифчика на ней не было, и ее роскошные высокие груди с розовыми сосками оказались у него в ладонях. Рунн что-то пробормотал и, не удержавшись, взял один сосок в рот.

Пальцы Лидии блуждали по его талии, стремясь опуститься ниже, но пока ей этого не удавалось. Рунну вначале хотелось исследовать ее. Не отнимая губ от восхитительного соска, Рунн взял ее руки, заложил ей за голову, придавил своей рукой, а сам устроился у нее между ног.

Лидия вздрогнула.

Совсем немного, но Рунн это почувствовал. Ощутил легкое напряжение в ее теле. Он остановился, поднял голову и посмотрел на нее. На руки, придавленные им к кровати.

Тот мерзавец…

Рунн немедленно разжал пальцы.

Он убьет Поллукса. Нет, не просто убьет. Он будет убивать эту тварь медленно, лишая рук, ног и перьев. Молот дорого заплатит за все зло, что причинил Лидии.

Ее глаза потеплели. Она коснулась его лица и прошептала:

– Старые воспоминания… всего-навсего.

Которых не должно быть. Которые укоренились в ней из-за Поллукса.

– Рунн.

Он снова взял ее руки и нежно поцеловал каждое запястье. Потом прижал их к ее сердцу, продолжая целовать.

– Рунн, – повторила она, но он уже лег рядом, положив ей руку на живот.

– Останься со мной на ночь, – тихо попросил он. Полоски теней обвились вокруг настенных масляных светильников, потушив их. – Я не прошу секса. Просто… останься со мной.

В темноте он не видел ее глаз, но чувствовал их. Потом Лидия шевельнулась. Зашелестели молнии. Она полностью разделась. Рунн тоже разделся и нырнул под одеяло.

Лидия уютно устроилась, прижавшись к его боку.

Он соврал. Он хотел оказаться внутри нее, хотел так сильно, что даже скрипнул зубами, но ее запах успокоил его. Уравновесил. Он обнял ее за голую талию и прижал к себе, чувствуя, как ее груди упираются в его грудь. Рука Рунна скользнула к ее ягодицам. Чуть сместиться – и он окажется у нее между ног.

Но сегодня полной близости между ними не будет. Постепенно дыхание обоих стало ровнее. Лежа почти в кромешной темноте, они смотрели друг на друга. Никогда еще он не чувствовал так остро, что на него смотрят.

Потом ее глаза закрылись. Дыхание стало глубже.

Рунну не спалось. Так он и пролежал до рассвета, не выпуская Лидию из своих крепких объятий.

* * *

– Ты что, лазером долбанула? – крикнул Тарион.

С места, где свет ударил в потолок, продолжали сыпаться обломки, загораживая проход к фэйским королям, Флинну с Деком и Близняшкам-Убивашкам. И к своре упырей тоже.

– К реке! – скомандовала Брайс.

– Что? – удивился Хант, но Брайс уже бежала к темной, стремительно несущейся воде.

– Прыгайте! – крикнула она.

Звездный свет вздымался и опадал в такт ее шагам.

– Телепортируй нас! – возразил Хант.

Нужно не бежать к реке, а перебраться через завал и помочь Флинну и Деклану, оставшимся во власти королей и близнецов.

– Прыгайте! Немедленно! – распорядилась Брайс и, не дожидаясь реакции мужчин, помчалась к уступу над рекой.

Хант попытался схватить ее и удержать от этого безумия, но не успел. Брайс прыгнула. Он видел, как звездный свет стал ярче, словно соглашаясь с ее решением.

А потом звезда на груди Брайс погасла.

Во внезапно наступившей темноте, где лишь поблескивали молнии Ханта, упыри снова зашипели и стали приближаться. Казалось, они протискивались сквозь завал.

– К реке, – сказал Сатии Тарион и, схватив ее за руку, помчался к берегу.

Он прыгнул. Сатия завопила, сообразив, что русал и ее тащит в воду. Потом грохот реки поглотил все звуки.

Похоже, иного выбора у них не было. Хант встретился глазами с Баксианом и увидел такое же раздражение. А ведь они могли бы справиться с королями. Брайс явно это знала. И тем не менее…

Итак, Брайс предпочла не убивать королей, а отгородиться от них завалом. Она отказалась телепортировать группу через завал, вместо этого велев всем прыгать в реку. И никаких объяснений. Вероятно, из-за недавней ссоры. Это означало, что, скорее всего, его истинная пара больше не доверяла ему, а он понятия не имел, как исправить положение.

– Аталар, хватит раздумывать! – прорычал Баксиан.

Хант заморгал и обнаружил, что прирос к месту, закаменев в своем раздражении. Усилием воли он вернулся в реальность. Поступок Брайс злил его до крайности, но она ничего не делала просто так.

Хант не стал ждать и смотреть, последует ли Баксиан за ним. Он плотно сложил крылья и прыгнул.

56

Дрожа от холода и стуча зубами, Хант выбрался на берег, слабо освещенный звездой Брайс.

Плавание было недолгим. Поток стремительно нес его, не позволяя сориентироваться. И вдруг река успокоилась, образовав нечто вроде запруды с полоской берега. Тарион был уже там, рядом с Брайс. Между ними стояла отчаянно дрожавшая Сатия. В нескольких футах от Ханта на берег выбирался Баксиан, шурша крыльями по каменной поверхности.

– Это что за хрень? – закричал на свою истинную пару Хант.

– Потом, Аталар, – пробормотала Брайс.

Она осматривала естественную каменную арку – вход в другой туннель. Свет ее звезды стал ярким – во всяком случае, намного ярче, чем в месте их прыжка.

– Нет, сейчас! – прорычал Хант, вставая на ноги. Вода шумно выливалась из его сапог, намокшие крылья стали невероятно тяжелыми. – Ты говорила, что мы действуем сообща и решения принимаем тоже вместе. И вдруг – этот твой прыжок без всяких объяснений.

Брайс резко повернулась к нему.

– Кто-то должен был повести группу, – оскалив зубы, заявила она.

– Что все это значит? – не унимался Хант.

– Это значит, что я не позволяю своему страху и чувству вины поглотить меня целиком. – (Их спутники молча слушали, оставаясь там, где стояли.) – Это значит, что я отодвигаю все дерьмо подальше и сосредотачиваюсь на неотложных действиях!

– А я, по-твоему, ничего не делаю? – Хант раскинул руки. На кончиках его пальцев потрескивали молнии. – Меня, по-твоему, здесь нет?

– Ты, вообще-то, хочешь в этом участвовать? – Ее голос отражался от каменных стен. – Такое ощущение, что твоя боязнь последствий перевешивает в тебе желание победить астериев.

– Да, перевешивает! – рявкнул Хант, не в силах справиться с собой. – Будучи мертвым, не очень-то понаслаждаешься свободой.

– Я скорее предпочту гибель в сражении с астериями, чем проведу остаток жизни, зная правду и ничего при этом не делая.

Из-за гула в голове Хант едва слышал слова Брайс.

– Но погибнем не только мы, а все, кого мы любим. Ты готова рисковать их жизнями? Жизнями родителей? Купера? Сиринкса? Жизнями Фьюри и Юны? Ты согласна, чтобы их убили, предварительно истерзав пытками?

Брайс замерла. Ее трясло от гнева.

Хант сделал глубокий вдох, совладал со своими эмоциями, затем стряхнул воду с крыльев.

– Ты… э-э… прости меня. – Он снова глубоко вдохнул. – Сейчас не время устраивать перепалки. То, что мы затеяли, может оказаться колоссальной ошибкой, может стоить жизни не только нам, но… Я пойду с тобой дальше. Я тебя прикрою. Обещаю.

Брайс моргнула. Потом еще раз.

– Мне этого мало, – тихо сказала она. – Мне мало, что ты просто пойдешь со мной дальше.

– Привыкай к этому. Зато без вранья.

– Преодолей себя… Умбра Мортис.

С этими словами Брайс двинулась в туманный сумрак туннеля.

– С ума сойти! – весело сказал Сатии и Баксиану Тарион, но Хант даже не улыбнулся.

Все четверо последовали за Брайс, оставляя ручейки воды и мокрые следы.

– Но откуда ты узнала, что нужно переместиться по ледяной реке и выбрать другой туннель? – спросил у Брайс Баксиан, явно намереваясь разрядить тягостную обстановку, действующую на всех похуже тумана.

– Потому что я уже бывала здесь, – с неутихшим раздражением ответила Брайс.

Здесь даже Хант позабыл свои обиды и с тревогой подумал, не ударилась ли Брайс в воде о камень. Тем более что туннель оказался коротким и уперся в каменную стену.

Брайс приложила ладонь к стене, и там возник треугольный проем. Звездный свет вспыхнул ярче, освещая стену и рисунок вокруг проема.

Восьмиконечная звезда. Такая же, как на груди Брайс.

– Эти пещеры невероятно похожи на те, где я побывала, когда попала на изначальную родину фэйцев, – сказала она, намеренно не глядя на Ханта. Она вошла в проем. – Там тоже протекала река, укорачивая путь. Это и позволило червю быстро переместиться и напасть на нас. В тех пещерах со звездой было то же самое: вначале она почти погасла, а когда я выбрала верное направление, вспыхнула снова. Тогда звезда убедила меня прыгнуть в реку. Кстати, вода там была ничуть не теплее. Я послушалась, прыгнула и попала в нужный туннель. Он-то и привел меня и моих тогдашних спутников в зал, где мы услышали рассказ Силены. Сегодня история повторилась. Звезда начала меркнуть, а когда я повернулась лицом по течению реки, засветилась ярче. Я поняла: нужно переместиться в другой туннель. Возможно, здесь мы узнаем еще что-то важное. То, что поможет нам в борьбе с астериями.

– То, что тебе удалось в другом мире, не обязательно удастся в нашем. Это может оказаться чистой воды безумием, – сказал ей Тарион. – А что будет с Флинном и Деком? Они по-прежнему находятся во власти королей, Близняшек-Убивашек и упырей.

– С королями мы еще столкнемся. Но не сейчас.

Брайс поправила ножны с Правдорубцем и уверенно двинулась в темноту и туман.

Ее спутникам не оставалось иного, как двинуться следом.

– Что все это значит? – с нескрываемой грустью спросил у Ханта Баксиан.

Хант заглушил в себе гнев и сосредоточился на спине Брайс.

– Думаю, скоро узнаем.

* * *

Флинн и Дек снова не явились на завтрак. Рунн трусцой обежал вокруг замка и ближайших окрестностей. Никаких следов его друзей. Близняшки-Убивашки тоже исчезли. По пути ему встретилось лишь несколько фэйских аристократов и слуг. Последние не знали, как себя вести: ухмыляться или на всякий случай кланяться. Рунну было не до них. Он вернулся в замок и увидел, что Лидия выходит из его комнаты.

Едва взглянув на его лицо, она спросила:

– Что случилось?

Рунн не стал спрашивать, как она поняла. Всю свою взрослую жизнь Лидия училась читать по лицам и достигла в этом совершенства. Ничего удивительного, от этого зависело ее выживание.

Рунн осмотрел свой небольшой арсенал.

– Флинн и Дек… Такое ощущение, что их нет в замке. Моих ублюдочных родственничков тоже, как и самого Морвена.

Лидия настороженно сощурилась:

– Одно может быть и не связано с другим.

– Еще как связано! Моим друзьям несвойственно исчезать, не сообщив мне.

Рунн, естественно, умолчал, что вчера его захлестнуло желание близости с ней и заглушило тревогу о друзьях.

– И где, по-твоему, они могут быть? – Лидия дотронулась до его руки.

Рунн шумно втянул воздух ртом.

– Без Морвена и близнецов тут явно не обошлось. Скорее всего, они могли силой увести Флинна и Дека в Пещеру Принцев.

– Маневр направлен против Брайс?

У Рунна свело живот.

– Возможно. Но думается, Морвен взял их в качестве приманки для меня. Он ждет, что я отправлюсь их искать.

– Если это ловушка, благоразумнее в нее не попадать.

– Мои друзья поспешили мне на выручку, чтобы вытащить из астерийских застенков, – напомнил Рунн, выдерживая ее бесподобный взгляд. – Ты их нашла, сообщила о грозящей мне опасности, и они не обсуждали, насколько это опасно. Я не могу оставить их в руках Морвена.

– Я не предлагала их оставлять. – Лидия прошла к себе, не закрыв двери. Рунн видел, как она взяла с ночного столика два пистолета и прикрепила кобуры к поясу. – Я предлагаю сначала выработать стратегию их спасения.

В груди Рунна что-то вспыхнуло, о чем он не рискнул сказать даже себе.

Но состояние это никуда не исчезло. Оно сохранялось и когда они покинули замок, отправившись спасать Дека и Флинна.

* * *

Хант ни на мгновение не терял бдительности, и даже недавняя ссора с Куинлан, последствия которой еще висели над ними, как дым от фейерверка, не повлияла на его собранность. Одна рука сжимала меч, вокруг кулака другой потрескивали молнии. Так он и вошел в помещение в конце туннеля. Его глаза скользили по черным стенам с изображением красивых пейзажей. А затем…

Камень заскрипел по камню. Все произошло мгновенно, со скоростью, недоступной ни Ханту, ни его молниям. Треугольная дверь закрылась. Тарион, стоявший впереди, тихо присвистнул.

Баксиан посмотрел на Ханта. Похоже, их мысли совпали: только Брайс могла заставить эту дверь открыться. Спокойнее от этой мысли не стало, особенно когда Хант осмотрел место, куда они попали.

В помещении не было ничего, кроме белого мраморного саркофага. Чернота стен еще сильнее подчеркивала его белизну. На крышке саркофага находилась статуя фэйского воина. Вероятно, когда-то его руки держали оружие. Сейчас между ними была пустота.

– Вот здесь и находился Звездный меч, за которым охотились поколения авалленских фэйцев, – сказала Брайс.

Ее голос звучал устало, будто недавняя ссора истощила ее силы.

Сатия решилась подойти ближе.

– Гробница принца Пелиаса, – выдохнула она.

– Рунн мне рассказывал, что подходы сюда усеяны костями его менее удачливых предшественников. – Брайс махнула рукой в противоположный конец зала, где среди тумана едва просматривалась арка второго выхода.

Она поправила Звездный меч за спиной и потрогала эфес Правдорубца на поясе. Казалось, меч и кинжал снова досаждают ей своей энергией.

Хант поднял глаза к сводчатому потолку, потом осмотрел изображения на стенах: архипелаг островов, высящийся над морем звездного света. Безмятежное, идиллическое место, каким якобы был в древности Аваллен.

– Что-то я не вижу на здешних рисунках ни Звездного меча, ни Правдорубца, не говоря уже о сцене их объединения, – сказал он. – И туманов тоже нет. Только острова, и больше ничего.

Похоже, они попали в информационный тупик. Возможно, не только в информационный.

– Может, что-то есть в главном туннеле, ведущем сюда, – предположил Тарион.

Брайс молча подошла к саркофагу. Всмотрелась в мастерски вырезанное красивое лицо первого Звезднорожденного принца.

– Ну здравствуй, поганый насильник, – произнесла она голосом, полным холодной ярости.

Хант едва дышал. Может, Урда сейчас наблюдала за ними. Может, причиной тягостной обстановки здесь были не туманы, а присутствие богини, приведшей их сюда.

– Ты считал себя победителем, – прошептала Брайс, обращаясь к саркофагу. – Но она тебя обставила. Ты посмеялся над ней. А последней посмеялась все-таки она.

– Брайс, ты о чем? – решился спросить Хант.

Брайс оторвала взгляд от мраморной статуи Пелиаса. В ее глазах не было ничего, говорящего о ее человеческом сердце, – только ледяная фэйская ненависть к давным-давно мертвому предку.

– Может, ты нам что-то пояснишь? – осторожно предложил Хант.

Но раньше, чем Брайс ответила, Тарион высказал свое предположение:

– Быть может, Пелиас построил где-то поблизости другой зал, и там-то и есть сведения о мече, кинжале и открытии портала в никуда. – Он указал на стены помещения.

– Нет, – тихо возразила Брайс. – Мы там, куда и должны были попасть. – Она указала на пол с изображением извилистых звездных рек. – И усыпальницу строил не Пелиас. Он вообще не имел никакого отношения к туннелям и рисункам на их стенах.

Нагнувшись, она приложила ладонь к полу. Звездный свет полился во все стороны, освещая пол, стены, потолок.

То, что казалось звездными морями и реками, наполнилось звездным светом и… ожило. Задвигалось, заструилось. Это была тайная иллюстрация, предназначенная лишь для тех, кто имел дарования, например особое зрение.

Волнистая река звездного света текла прямо к саркофагу в середине зала, пенилась вокруг него, словно там был центр водоворота.

Брайс уперлась в стенки саркофага, напряглась всем телом и… Тяжелый мраморный саркофаг отодвинулся в сторону. Под ним была потайная лесенка, ведущая вниз.

Брайс выпрямилась, перевела дыхание и мрачно улыбнулась:

– Усыпальницу построила Хелена.

57

Чем ниже спускалась Брайс по потайной лестнице, тем сильнее становились пульсации меча и кинжала. Казалось, им хотелось попасть вниз. Нет, им было просто необходимо туда попасть. Брайс уже подумывала, не снять ли их с себя, чтобы просто передохнуть, но в этот момент ее ноги коснулись пола.

В центре зала, куда она попала, журчал ручей. Наверное, ответвление от реки наверху. Вода пробила себе путь сквозь черную каменную толщу. Здесь тоже было изображение восьмиконечной звезды на полу. Рядом с ручьем стояли черный кувшин и чаша.

– А это еще что за штучки? – пробормотал Хант, вставая рядом с Брайс.

Невзирая на ссору, он по-прежнему старался защитить ее. Но может, это стремление защитить ее и вызывало у него чувство вины и страх? То и другое сжирало его изнутри.

Все, что выдала ему Брайс, не было случайными словами, брошенными в запале. Каждое слово било в цель. Брайс не устраивало, чтобы он просто пошел с ней дальше. Ей требовался Хант, целиком и безоговорочно сражающийся на ее стороне. Она не знала, как ему это передать, как заставить понять и принять ее позицию.

Ее зубы стучали от холода, но холод отошел на задний план, когда она увидела ручей, кувшин и чашу. И восьмиконечную звезду. На двух лучах имелись борозды: одна маленькая, другая побольше.

Никаких других предметов в потайном зале не было.

– Есть какие-нибудь соображения насчет того, что это? – спросила она у Ханта.

Гнев прошел, и она могла играть с ним в «нормальность». По крайней мере, сейчас.

– Я по горло сыт сюрпризами, – объявил Тарион, спустившись в зал.

Вслед за ним спустилась Сатия.

Брайс подняла палец, сосредоточив на нем свой свет.

– А теперь еще и это, – проворчал Тарион.

Хант молчал. Брайс указала на черный пол и пальцем процарапала совсем короткую бороздку в полу.

– Хелена создавала все это с помощью своего звездного света, как и ее сестра Силена на древней родине фэйцев. Но есть одно существенное различие. Веская причина, почему она решила устроить пещеры не где-нибудь, а здесь.

Брайс присела на корточки, собрала черную пыль, образовавшуюся по обеим сторонам бороздки, и поднесла ладонь к лицу Ханта.

– Узнаёшь?

Взглянув на блестящую черную пыль, Хант побледнел:

– Так это же черная соль.

Брайс кивнула.