Громила растерянно остановился.

– Ты долго еще будешь молчать и испытывать мое терпение? – спросила я Артугруля.

Видно, до хозяина «Наямиры» только теперь дошло, что ситуация стала критической, что я действительно в любой момент могу прикончить его.

– Остановитесь! – заорал он. – Прекратите! Бросьте оружие! Вы рискуете моей жизнью! Эта ненормальная убьет меня! Пошли вон все!

Но, видимо, не все пошли вон, потому что, когда мы с Артугрулем уже дошли до подвала, кто-то сзади прижал к моему лицу вату с хлороформом…



Сознание медленно возвращалось ко мне.

– Женя! Женя! Слава богу, ты очнулась! – услышала я чей-то знакомый голос и, открыв глаза, увидела склонившееся надо мной лицо Елизаветы.

– Лиза, – выдохнула я. – Ты жива?

– А то! Чего мне сделается? – независимо ответила Новохатская.

– А тебя сюда за что? В чем ты виновата? – раздался еще один женский голос, и тогда мне стало понятно, что кроме меня и Елизаветы здесь находятся еще и другие девушки или, по крайней мере, одна-то уж точно.

Я поднялась с пола, на котором лежала, и огляделась.

Какая-то маленькая, полутемная, холодная и сырая комнатенка. Вдоль стены находились то ли нары, то ли длинные полки, сразу и не поймешь. Если это спальные места, то без постельного белья: только одни узкие серые и грязные матрасы. Здесь же, в углу, находился унитаз. С низкого потолка свисала одинокая тусклая лампочка.

– Нашего полку прибыло. За какие прегрешения тебя сюда сослали? – спросила девушка лет двадцати. – Меня Оксаной зовут, тебя, я уже знаю, Женей.

Сзади нее стояли еще две девушки примерно ее возраста.

– Добрый день или ночь? – сказала я.

– А нам все равно, что день, что ночь, – ответила другая узница этого подвала, – меня Ларисой зовут.

– А я – Кристина, – сказала третья девушка.

– За что вас сюда отправили? – спросила я.

– А ни за что! – ответила Кристина.

– Представь себе, просто так!

– Вот взяли и швырнули сюда, как… – вдруг разом заговорили девушки.

– И долго вы здесь находитесь? – спросила я.

– Долго? А мы знаем? Да мы тут уже и не знаем, какой год на дворе! – воскликнула Кристина.

– Значит, вас удерживают здесь насильно? – спросила я.

– А как же еще! О нас же никто не знает, – вступила в разговор Лариса. – Нас же из России вывезли нелегально. Сказали, что будем работать стриптизершами. Но сутенер привез сюда и заставил клиентов бесплатно обслуживать. Мы, естественно, взбунтовались, вот нас и сослали сюда.

– Неужели же вас никто не ищет? – удивилась я.

– А кто? Кто будет нас искать? Кто знает, что нас вывезли? И, главное, куда? – вопросом на вопрос ответила Лариса.

– Куда же смотрят власти? – спросила я.

– Какие власти? У хозяина все схвачено. Только у него ключи от подвала, а еще у него головорезов – тьма-тьмущая, – сказала Оксана.

– Так что же вы тут делаете? – спросила я.

– А ничего, сидим, как видишь. Когда наплыв клиентов случается, нас поднимают наверх, но обслуживаем мы только самых что ни на есть отморозков. От них чего только не натерпишься. Живем здесь, как рабыни. Готовимся к самому худшему, – сказала Кристина.

В это время дверь в подвал открылась, и охранник швырнул на пол еще одну девушку.

– Принимайте подружку! – Гнусно захохотав, он снова закрыл дверь.

– Олеся! – воскликнула я, признав в брошенной в подземелье девушке свою недавнюю попутчицу.

Девушка кое-как встала, подошла к двери и стала стучать в нее кулаками:

– Сейчас же откройте! Открывайте! Немедленно выпустите меня отсюда! Вы не имеете права! Я буду жаловаться!

– Успокойся, зачем ты тратишь силы? Они тебе еще пригодятся, – подойдя к ней, сказала Лариса.

– Но я не хочу! – кричала Олеся. – Они заставили меня… обслуживать клиентов! Но это невозможно! Я не проститутка!

– А кто же ты такая? – спросила ее Оксана.

– Я – балерина, – ответила Олеся, – приехала сюда танцевать в шоу-программе.

– А ты не врешь? Правду говоришь? – с сомнением спросила Лариса.

– Да, это правда. Зачем мне врать?

– Трудно тебе придется, подруга, – заметила Кристина.

– Я здесь ни за что не останусь! – снова начала кричать Олеся.

– Господи, ну, куда же ты денешься? Скажи спасибо, что тебя просто бросили сюда и не избили, – сказала Кристина. – А то ведь любимое развлечение нашего хозяина – это натравить на нас своих головорезов, чтобы те колотили нас.

– За что?! – со слезами на глазах спросила Олеся.

– А ни за что! Просто так, для профилактики. Ему ведь важно сломить нашу волю, чтобы мы не помышляли выбраться отсюда. Ты же видишь, как мы здесь живем. Спим на голых матрасах, без подушек. А уж как нас кормят! Собакам и то лучше живется. Сначала лучшие куски бросают им, а уж то, что осталось, – доедаем мы. Даже попить вдоволь нельзя, хотя такую воду пить просто опасно.

– Как же здесь холодно, – поежилась Олеся.

– Это так, подруга, – согласилась с ней Кристина. – Мы и сами мерзнем, поэтому забираемся на полку по двое, а то и по трое. Я вот что думаю: нам трудно будет выбраться отсюда, хотя только об этом мы все и мечтаем.

– Почему же? – спросила Олеся.

– Да ты как маленькая! Потому что хозяин подкупил полицию, он никого сюда не пустит. Он совсем обнаглел! Вот тебя он бросил сюда, а ведь ты, Олеся, приехала в Турцию на законных основаниях?

– Конечно, у меня рабочая виза, – ответила девушка.

– Вот видишь! Я и говорю: он ни перед чем не остановится!

– Девчонки, бросьте ныть, Женя нас спасет, – уверенно заявила Елизавета. – Ведь правда, Женя?

– Вряд ли у нее что-то получится, – скептически произнесла Лариса, – только если сам хозяин откроет эту дверь.

В это время дверь подвала снова открылась, и к нам вошли два охранника. Они молча, ни слова не говоря, потащили к выходу из подземелья Ларису, Кристину и Оксану.

– Девчонки, держитесь! – крикнула на прощание Кристина.

В подвале остались мы с Елизаветой и Олесей.

– Женя! Неужели мы так и будем здесь сидеть? – спросила Новохатская.

– Сейчас, подожди, – сказала я, – дай мне прийти в себя.

– Ах да, конечно, конечно, – засуетилась Елизавета, – может, тебе водички дать? Хотя она тут совершенно не питьевая.

Окончательно придя в себя, я стала размышлять, как действительно можно выбраться отсюда. Ждать, когда Артугруль соблаговолит самолично спуститься в подвал, можно было до второго пришествия. Нужно выбираться самим.

Я внимательно обследовала комнатку и в самом ее конце нашла какую-то дверь. На ней, естественно, висел замок, но, поковырявшись в нем, я открыла дверь.

– Прошу всех на выход, – пригласила я девушек.

Мы вышли в узкий и длинный коридор, и я закрыла дверь. Но в этот момент над дверью замигала красная лампочка, которую я сначала не заметила, а потом завыла сирена.

«Тревога! – подумала я. – Это наверняка сработала сигнализация, сейчас за нами бросятся в погоню».

Но на самом деле все оказалось гораздо серьезнее. Коридор вдруг стало заливать водой.

– Быстрее, девчонки, давайте быстрее! – крикнула я.

Мы побежали вперед, но вода начала прибывать буквально на глазах.

Нам все-таки удалось добежать до конца коридора, пока вода еще была нам по щиколотку. Но вот мы оказались перед еще одной дверью, с которой мне справиться все никак не удавалось. Вода между тем поднималась все выше и выше.

– Господи, – закричала Олеся, – я же совсем не умею плавать, я захлебнусь и утону!

– Спокойно, без паники, я помогу тебе, – начала успокаивать ее Елизавета.

– Девчонки, пожалуйста, не бросайте меня! – зарыдала Олеся.

– Да успокойся ты! – в сердцах крикнула Елизавета. – Никто и не собирается тебя бросать!

Пока Новохатская переговаривалась с Олесей, я продолжала обследовать дверь. Странная она была какая-то: ручки, за которую обычно открывают все двери, в данном случае не было. Как же ее открыть-то?

Воды между тем стало уже гораздо больше, она уже почти доходила нам до груди.

– Неужели же мы утонем и останемся здесь навеки? – всхлипнула Олеся.

Новохатская на этот раз промолчала. Видимо, она и сама пала духом.

– Никто не утонет! – бодро заверила я девушек, а сама стала лихорадочно думать, что можно предпринять в таком случае. Ведь вода уже доходила нам до шеи.

Я нырнула и стала ощупывать стенку: а вдруг здесь имеется какой-нибудь механизм, который может открыть эту дверь? Но все было напрасно.

– Женя, а ведь мы и в самом деле здесь утонем, – растерянно сказала Елизавета, – вода-то ведь все прибывает.

– Лиза, не мешай мне! Я лично не собираюсь тонуть. И вам не дам, – добавила я.

– Но я сейчас захлебнусь, – жалобным голосом залепетала Новохатская, – я на цыпочках уже стою.

«А чего тебя понесло в Италию? – со злостью подумала я. – Сидела бы себе в Штатах!»

Но вслух я приказала ей:

– Чего ты хнычешь? Ты-то ведь умеешь плавать, надеюсь? Ну, вот и держись. И Олесю поддержи, если сможешь.

В этот момент мой взгляд уперся в вентиляционную решетку. Я поняла, что это единственный, пожалуй, выход из создавшейся ситуации.

Я вскарабкалась наверх по стене и начала выбивать эту решетку. Только так мы могли спастись.

Но решетка все никак не поддавалась. Я колотила по ней изо всех сил, потому что вода действительно прибывала буквально каждую секунду.

Девушки уже держались на плаву, их головы, да и моя голова тоже, уже почти приблизились к потолку.

И тут мне пришла в голову одна мысль. Я глубоко нырнула и, перевернувшись вниз головой, оттолкнулась от пола руками, а потом, что было силы, стукнула решетку ногами.

Ура! От этого последнего, можно сказать, решающего удара решетка поддалась.

Приблизившись к ней наверху, я, сильно по ней ударив, окончательно выбила ее. Я стала протискиваться в отверстие вентиляционной трубы, довольно узкое, надо сказать. Но ничего, мы все трое – девушки стройные, изящные, лишнего веса ни у кого из нас не наблюдается – выберемся.

Я подала руку Новохатской и притянула ее к себе.

– Лиза, крикни Олесе, чтобы следовала за тобой. Поехали! Не отставать!

Отдав эти приказы, я полезла вперед. В трубе мало того что было узко, в ней еще было и скользко. Кроме того, она несколько раз меняла направление, так что приходилось извиваться.

Наконец мы выползли наружу. Это была какая-то пустая небольшая комната, возможно, предназначенная для каких-то технических целей. Но сейчас нам было не до того, чтобы это выяснять. Главное, что мы спаслись от наводнения.

На нашем пути попались еще две двери, но открыть их было делом одной минуты. И вот мы, мокрые и исцарапанные, вышли наконец на свежий воздух.

Я посмотрела вокруг: где мы, интересно, находимся? И тут мой взгляд упал на знакомый пейзаж: побережье, а на нем – роскошный дом-дворец скромного сторожа Станислава. Совсем недалеко от нас. А вот и он сам, собственной персоной.

– Станислав! – закричала я и замахала рукой.

Он, увидев нашу компанию, пошел навстречу.

– Ты все-таки нашла свою подругу? – спросил он.

– И не одну, – ответила я. – Послушай, можно у тебя обсушиться?

– Всегда пожалуйста! Я же приглашал тебя в гости не далее как… вчера вечером.

– А сейчас что? – недоуменно спросила я.

– А сейчас раннее утро, – ответил он.

Ничего себе! Значит, мы пробыли у Артугруля всю ночь.

– Стас, помоги, пожалуйста, Олесе, – попросила я. – Она совсем ослабела, пока мы выбирались из подвала этого мерзавца.

– Вас все-таки отправили в подвал? – спросил Станислав.

– Меня и Олесю, а Елизавета уже там находилась, – коротко объяснила я. – Ну, пойдем уже к тебе, а то мы едва на ногах держимся.

– Конечно, конечно.

Станислав подхватил на руки Олесю, и мы пошли.

Дом у Станислава внутри был так же роскошен, как и снаружи.

– Стас, не томи, скажи, кто ты на самом деле? – спросила я.

– Я архитектор, – ответил он, – проектирую здесь пансионаты, отели, частные особняки.

– Тогда все понятно, – сказала я, – вопросов больше нет.

– А у меня есть, – сказал он. – Расскажи, что произошло после того, как я вышел из комнаты, чтобы не помешать вашему разговору.

Я начала рассказывать. В конце разговора я попросила его позаботиться об Олесе, которая, намучившись, сейчас спала.

– Будет сделано, – пообещал он. – А ты… Приезжай ко мне в гости.

– В гости? Ладно, если представится случай, – обтекаемо сказала я.

Мы распрощались со Станиславом, потом поехали в отель, где я забрала свои так и не распакованные вещи.



Уже в самолете я спросила Елизавету, как ее угораздило рвануть в Сорренто.

– Жень, я же тебе не раз говорила, что Роберт Болтон – наркоделец, – опять начала свое Новохатская.

– Это я уже слышала от тебя миллион раз, – вздохнув, сказала я.

– Слышать-то слышала, но всерьез не воспринимала. А я всегда знала, нет, скорее всего, чувствовала, что здесь что-то неладно. И вот, представляешь себе, сидим мы в ресторане с Филиппом, куда он меня пригласил, и тут раздается телефонный звонок.

– У кого он раздается? – спросила я.

– У Филиппа, разумеется. Только он, наверное, и не подозревал, что я понимаю по-итальянски. Ну и вот, я услышала, вернее, его реплики означали, что наркотики будут в порту Марина-Пикколо завтра. Я решила, что необходимо предупредить тамошнюю полицию.

– И полетела в Италию, потащив с собой Джорджиану? – спросила я.

– Никого я не тащила, она сама за мной увязалась. Сказала, что поссорилась со своими девчонками и хочет от них отдохнуть. Ну, я и взяла ее с собой за компанию, чтобы не было скучно, – объяснила Новохатская.

– Да уж, – заметила я, – скучно Джорджиане точно не было. После того как ты вышла из дома якобы на минуточку, туда ворвались бандиты.

– Да ладно! – не поверила Елизавета.

– Вот тебе и ладно!

– А ты-то откуда это знаешь? – спросила Елизавета.

– Ничего себе, вопросик! Так ведь я там тоже была, только я сначала полетела в Доминикану. Это ведь ты написала в записке, что едешь с Филиппом заниматься дайвингом. Как ты додумалась сочинить такое?

– Жень, но ведь… А как мне по-другому было усыпить твою бдительность?

– Ничего себе, усыпила! А меня по твоей милости тоже усыпили охранники этого Артугруля.

– Так ведь и я отведала этого снотворного, когда в телефонной будке, куда я выскочила, чтобы сообщить итальянской полиции о грузе, на меня напал этот… как же его…

– Маурисио на тебя напал, он и его шайка занимаются тем, что похищают девушек и поставляют их в ночные клубы, – объяснила я.

– А я не очень-то и парилась, – беспечно сказала Елизавета. – Я же знала, что в конце концов ты обязательно за мной приедешь. А если не ты, то дэдди весь мир на уши поставит, а меня непременно найдет. Ты и не представляешь себе, какие у него возможности! И уж на самый что ни на есть крайний случай я решила: если со мной что-то и случится такое… нехорошее, то папочка так им всем отомстит, что никому мало не покажется. Жень, пожалуйста, не говори папе, что со мной случилось, прошу тебя.

Я пообещала ей, что, конечно же, о ее итало-турецком вояже Георгий Валентинович ничего не узнает. Да, пожалуй, не стоит укреплять Георгия Валентиновича во мнении о том, что его дочь просто запрограммирована, чтобы вляпываться в какую-нибудь лабуду. К тому же благодаря Лизе мир определенно стал чище, ведь полиция накрыла крупную партию наркотиков.

А еще я подумала, какой же она все-таки еще ребенок! Так рассуждают подростки четырнадцати-пятнадцати лет. Только в этом возрасте можно считать, что виновные в их смерти буду кусать себе локти и раскаиваться. Они не понимают, что их-то самих уже не будет на этом свете. А он поистине прекрасен, хотя это и звучит высокопарно.

И, конечно же, стоит еще раз полюбоваться красотами Доминиканы, Италии и других не менее прекрасных мест. Пожалуй, когда-нибудь я снова повторю наш маршрут США – Латинская Америка – Европа. Только это уже будет настоящий круиз: с чувством, с толком, с расстановкой, как говорил классик. Потому что сейчас наше путешествие можно назвать галопом. Галопом по Европам. Галопом по Америкам и Европам, так будет точнее.