Первое, чем занялся Мухаммед, добравшись до высоких постов, – попросил международные центры изучения общественного мнения собрать данные о том, что́ о его королевстве думают за рубежом. Прежде всего принца интересовало негативное отношение к его родине. Результаты опросов ни для кого не стали сюрпризом: респонденты считали Саудовскую Аравию закрытой страной, в которой готовят террористов; страной, где нет кинотеатров и других увеселительных заведений; страной, где женщины лишены прав, и т. д. и т. п. Чтобы улучшить имидж страны, Мухаммед создал специальную рабочую группу, которая должна была представить конкретный план действий, нацеленных на решение проблем. Он сказал помощникам, что Саудовской Аравии пора стать равноправным членом мирового сообщества. Принц неустанно повторял: у страны есть все, чтобы стать великой державой с сильной, независимой от нефти экономикой.

Но важнее всего было то, что король Салман объявил об исключении из очереди на престол своего брата Муркина. Наследным принцем стал Мухаммед ибн Наиф, а своего сына Салман назначил следующим в очереди на престол. Теперь у Мухаммеда ибн Салмана была настоящая власть. Эти перестановки сильно обеспокоили его двоюродных братьев, видевших, что Саудовская Аравия вступает в новую эпоху, в которой все будет так, как хочет Салман. И если Мухаммед пойдет по стопам отца, эта эпоха может продлиться несколько десятилетий.

Описанные выше события остались почти не замеченными широкой публикой (в газетах было лишь несколько громких заголовков), но это не отменяет того факта, что страна столкнулась с подобным впервые. Теперь Мухаммед был следующим в очереди на престол за наследным принцем. Он командовал саудовскими вооруженными силами и владел крупными нефтяными месторождениями. Это означало, что он может воплощать в жизнь любые свои идеи.

Глава 3

Вечеринка на мальдивах

Июль 2015 г.

Первыми прибыли модели – длинноногих красавиц доставили к отелю Velaa Private Island на нескольких лодках. Обслуживающий персонал курорта был изумлен. Девушек было очень много, около 150, многие проделали долгий путь из Бразилии и России в столицу Мальдив город Мале, откуда их воздухом доставили на север архипелага. Там они пересели в лодки, на которых пересекли бирюзовую гладь Индийского океана и причалили у острова Оримасвару, где их встретил персонал расположенного на острове отеля. На гольф-карах моделей доставили на медицинский осмотр – проверяли, нет ли у них заболеваний, передающихся половым путем. После осмотра девушек разместили на виллах, а у острова начали приводняться гидропланы, на которых прилетели Мухаммед ибн Салман и его друзья.

На дворе стояло лето 2015 г. Мухаммед был ближе к саудовскому престолу, чем кто-либо мог подумать. За полгода пребывания Салмана у власти его сын привел Эр-Рияд в такое изумление, в какое столицу страны не удавалось привести ни одному из ныне здравствующих принцев. Мухаммед управлял экономикой одной из богатейших стран мира, а значит, мог тратить государственные деньги как заблагорассудится. Он вел войну против Йемена и знакомился с зарубежными политиками. А ведь еще три года назад он занимался реформированием благотворительных фондов отца и усилением своего политического влияния при помощи уважаемых Саудитов. Пришло время отпраздновать достижения. Нужно было только найти укромное местечко, соответствующее его высокому статусу.

Мальдивы были прекрасным выбором. Этот живописный курорт посреди океана знаменит своими крошечными уединенными островками. Там можно было отдыхать вдали от посторонних глаз так долго, как пожелал бы Мухаммед. Помимо всего прочего, власти Мальдив симпатизируют саудовцам – настолько сильно, что ближневосточным друзьям даже предлагали выкупить архипелаг.

Впервые Мухаммед побывал на курорте Velaа годом ранее. Тогда он приехал на остров со свитой отца и был впечатлен увиденным. Чех, владеющий островом, построил на нем один из самых роскошных и дорогих курортов мира. Всего на острове насчитывается около 40 вилл (многие стоят на платформах над коралловым рифом) с террасами и бассейнами. В каждом здании гостей обслуживает дворецкий. Есть на острове и танцпол, и помещение со снежной пушкой, где отдыхающие могут порезвиться в снегу буквально в нескольких метрах от тропического пляжа.

По мальдивским законам здания на островах должны быть не выше растущих вокруг них деревьев. Владелец курорта нашел выход: чтобы получить разрешение на строительство башни с видом на океан, он высадил на берегу гигантские пальмы. Крыша здания достигает макушек деревьев. В подвалах хранятся драгоценные французские вина. А рядом с пляжем, прямо над водой, работает крупнейший на курорте ресторан. Посетители могут любоваться проплывающими внизу черепахами, наслаждаясь деликатесами, приготовленными первоклассным шеф-поваром.

Отель Velaa предлагает гостям VIP-сервис и полную конфиденциальность – мало какие курорты могут похвастаться таким сочетанием. Когда Мухаммед останавливался в отеле впервые, ему очень понравился главный управляющий, мальтиец Ханс Каучи. Отобранный им персонал (некоторые работники прошли подготовку в Международном институте современных дворецких) выполнял свои обязанности безупречно, умело ублажая гостей, но не переходя пределов дозволенного. Подчиненные Каучи, даже работники вспомогательных служб, приветствовали Мухаммеда и короля Салмана поклоном, когда те проходили мимо.

В 2015 г., когда планировалась вечеринка для принца, Каучи уже не работал на курорте Velaa. Теперь он помогал Мухаммеду проводить сделки с роскошной недвижимостью и яхтами. Однако к организации той вечеринки принц его привлек.

Поистине это был отдых, достойный принца. Мухаммед и его друзья почти на целый месяц арендовали остров («выкупили» курорт, как говорил обслуживающий персонал). Среди приглашенных звезд были рэпер Питбуль[15] (который, однако, предпочел поселиться на соседнем острове), корейский поп-исполнитель Psy[16] и один из известнейших в мире диджеев – Афроджек[17].

Что-что, а деньги для Мухаммеда не были проблемой. Он даже объявил, что все 300 с лишним работников отеля получат премии в размере 5000 долл. (огромная сумма для тех, кто зарабатывает 1000–1200 долл. в месяц), не считая чаевых.

Чтобы сохранить мероприятие в тайне, менеджеры курорта запретили подчиненным пользоваться на острове смартфонами, пока там отдыхают саудовские гости. Для связи с коллегами и семьей разрешалось брать на работу телефоны Nokia 3310. Два работника, нарушившие это требование, были немедленно уволены.

Такая секретность требовалась неспроста. Мухаммед понимал, что молодежь Саудовской Аравии сыта по горло десятилетиями транжирства королевской семьи и что людей приводят в ярость гуляющие по интернету фотографии роскошных поместий принцев; то, как они сорили деньгами в Harrods, и спорткары, на которых они рассекали по Мэйфэру. Мухаммед хотел, чтобы в нем видели истинного реформатора, а не очередного избалованного принца типа Абдул-Азиза ибн Фахда, могущественного сына короля Фахда, запомнившегося тем, что объездил весь мир со своей свитой из двух десятков человек, и судебными исками к нему и его друзьям в связи с обвинениями в таких мерзких преступлениях, как сексуальное и физическое насилие. В 2012 г. одного человека из свиты сына Фахда признали виновным в накачивании наркотиками и изнасиловании девушки в номере отеля Plaza на Манхэттене, где он снял для себя и своих спутников целый этаж.

Подобные выходки увеличивали политические риски для семьи, позиционировавшей себя в качестве благородного и благочестивого рода, твердой рукой правящего растущей страной в союзе с наиболее консервативными мусульманскими проповедниками. Нельзя своим поведением попирать нормы ислама, одновременно навязывая гражданам страны жесткие исламские законы, и надеяться сохранить популярность у населения. Каждый раз, когда какой-нибудь принц прожигал миллионы долларов на пьяных вечеринках с полуголыми моделями, отношение подданных к правителям, и без того не слишком восторженное, становилось хуже.

Проблема, как считал Мухаммед, усугублялась демографическими сдвигами. Значительная часть населения королевства жила на грани нищеты. В небольших городках и восточных провинциях страны, где живут преимущественно шииты, даже образованным гражданам было трудно найти работу. Иными словами, ситуация в Саудовской Аравии была достаточно нестабильна, поэтому Мухаммед не хотел, чтобы вечеринка вызвала новый всплеск недовольства королевской семьей. Во время «арабской весны» он увидел, что́ может произойти с правителями, которыми недоволен народ: в результате революции в Египте власть в стране на короткий срок перешла в руки «Братьев-мусульман» – представителей основанного еще в 1928 г. исламского движения, которые громогласно заявляли, что саудовские принцы-пьяницы – ярчайший пример морального разложения, охватившего страны Персидского залива.

Вот почему было так важно, чтобы простые саудовцы не узнали, что Мухаммед потратил на отдых в компании приближенных 50 млн долл.

Как только на остров прибыли гости, обслуживающий персонал курорта остался не у дел: принц и его друзья привезли с собой собственных слуг. Два работника отеля, с которыми мы беседовали, полагали, что это было сделано для того, чтобы местный персонал, также исповедующий ислам, не увидел, что саудовцы употребляют алкоголь.

Персонал Velaa был поражен тем, как мало оказалось гостей из Саудовской Аравии по сравнению с огромным количеством девушек, приехавших из других стран. Персоналу сказали, что из королевства прилетели лишь несколько десятков мужчин – близких друзей и родственников Мухаммеда. По прибытии они разошлись по своим виллам; многие не выходили оттуда до вечера, хотя самого принца и нескольких его друзей видели катающимися на гидроциклах. Было ли нежелание показываться днем продиктовано опасениями попасть в объектив папарацци, следившими за курортом с моря, или объяснялось привычкой саудовцев летом вести ночной образ жизни – этого работники Velaa не могли сказать.

После захода солнца на остров прибыли артисты. Саудовцы начали выходить на воздух. На главном танцполе рядом с бассейном каждый вечер работал диджей или играл оркестр и выступали танцевальные группы. На других площадках, раскиданных по острову, устраивались менее масштабные представления. В одну из ночей выступал диджей Афроджек, собирающий стадионы по всему миру. Он исполнял электронную музыку, которая начиналась в медленном темпе и заканчивалась резкими, пульсирующими танцевальными ритмами. Неожиданно на сцену поднялся развеселившийся Мухаммед. Под одобрительный рев публики он оттеснил диджея от пульта и начал сам выбирать музыку. Афроджек сквозь толпу танцующих пробирался к выходу, проклиная принца, но так, чтобы никто не услышал. Вечеринки продолжались до рассвета. Затем мужчины удалялись на виллы и не показывались до следующего вечера.

Однако даже во время кутежей Мухаммед, казалось, не забывал о делах. Один из наших собеседников сказал, что видел его прогуливающимся по острову в шортах и футболке с несколькими друзьями. Мухаммед показался ему несколько отстраненным: спутники принца оживленно беседовали, а тот молчал. По всей видимости, его занимало нечто более серьезное, чем музыка и женщины.

Закончилась вечеринка неожиданно. Новость о приезде Мухаммеда на Мальдивы просочилась в местную прессу. Ее подхватили и распространили по всему миру иранские СМИ. Не пробыв на острове и недели, Мухаммед и его друзья были вынуждены быстро уехать домой. Затем покинули остров и модели.

* * *

Помимо роскошного отдыха Мухаммед увлекся покупкой дорогих игрушек. Например, однажды с вертолета он увидел яхту Serene – ту самую, которую в 2014 г. за 5 млн долл. арендовал на неделю Билл Гейтс. Яхта понравилась принцу. В ней есть помещение, откуда можно наблюдать за подводным миром, а также джакузи, две вертолетные площадки и оформленный в строгом деловом стиле конференц-зал. Роскошная элегантная яхта идеально подходила не только для приема важных гостей, но и для тусовок с близкими друзьями.

Вскоре представители Мухаммеда уже вели переговоры о покупке яхты с агентами российского бизнесмена Юрия Шефлера. Тот согласился продать ее за 429 млн долл. – почти в два раза дороже первоначальной стоимости. Кроме яхты команда принца купила за более чем 300 млн долл. необыкновенной красоты замок во Франции близ Версаля – с огромной территорией, множеством фонтанов и рвом.

Со временем яхта и замок стали собственностью инвестиционной компании Eight Investment Company, возглавляемой близким другом Мухаммеда Бадер аль-Асакером. Это была одна из множества компаний, основанных принцем в 2014 г., когда он начал получать серьезные доходы. Как и многие другие активы Мухаммеда, приобретенные со времени его биржевых похождений в 2012 г., Eight Investment принадлежит холдинговой компании Three Hundred Fifty Six Holding, которой владеют несколько других фирм, в чьих названиях фигурируют числа, – например, Fifty Five Investment Company и Ninety Investment Company[18].

Со временем некоторые приобретения Мухаммеда станут частью государственных активов. Например, яхта Serene начала служить плавучим меджлисом, где принц встречался с крупнейшими бизнесменами. Позже она и вовсе стала флагманским судном целой флотилии из 11 судов, которые Мухаммед превратил в морские дворцы, где любит отдыхать подальше от глаз родственников.

* * *

Наблюдая за взлетом Мухаммеда из своих дворцов в Эр-Рияде и дорогих поместий за границей, противники принца беспокоились все сильнее. Игры в «дождись смерти Салмана» кончились. Было ясно, что ни сыновьям короля Абдаллы, ни наследному принцу Наифу, долгое время занимавшему пост министра внутренних дел, не суждено стать первыми представителями третьего поколения Саудитов на престоле. Теперь правил бал Мухаммед – разумеется, с одобрения отца, короля Салмана. Мухаммед ибн Наиф, опережавший его в очереди на престол, не мешал молодому принцу предпринимать шаги, впоследствии сделавшие его лидером страны, обладающим большей властью, чем кто-либо из королей.

В 2015 г. Мухаммед ибн Салман занял пост главы нового правительственного совета, отвечающего за государственную нефтяную компанию. Это назначение было особенно унизительным для братьев отца молодого принца и двоюродных братьев последнего, поскольку последние 100 лет Aramco служила главным источником богатства страны, часть которого семья Аль Сауд тратила на роскошный образ жизни. Возникал также вопрос: если Салман хотел сделать главой Aramco одного из своих сыновей, почему он не выбрал Абдул-Азиза, долгое время занимавшего пост помощника министра нефти и минеральных ресурсов и поднаторевшего в ведении международных переговоров, – ведь это была прекрасная кандидатура?

Одним из главных противников Мухаммеда был Турки ибн Абдалла – тот самый сын Абдаллы, про которого умиравший король сказал, что он не влезет в кабину истребителя. Бывший военный летчик и губернатор Эр-Рияда, Турки любил подчеркивать, что он четвертый в очереди на престол. Однако, если бы трон перешел к Мухаммеду, молодой король смог бы править так долго, что Турки пришлось бы ждать своей очереди до глубокой старости.

После увольнения из ВВС Турки сделался невероятно чванливым. Например, часто путешествовал сразу на двух Boeing 737: на одном летел он сам, а на втором – его приближенные (на выгрузку багажа в пунктах прибытия уходило несколько часов). Был у него и современный аналог гарема – Турки тратил немалые суммы на содержание красивых девушек со всего мира. Они должны были мчаться к нему по первому требованию. Носил он обычно (даже когда посещал с дружеским визитом братьев и сестер) коричневый или черный расшитый золотом бишт[19].

Турки считал себя жертвой отцовской скупости, поэтому был буквально одержим деньгами. Из-за жажды наживы он часто попадал в неприятные истории. Так, именно он сыграл неочевидную, но очень важную роль в скандальном крахе государственного фонда 1Malaysia Development Berhard, информация о котором начала всплывать в конце 2015 г. Предполагают, что Турки получил от фонда несколько десятков миллионов долларов за участие в коррупционной схеме: бизнес-консультант использовал его связи и имя, чтобы создать видимость намерения Саудовской Аравии учредить совместное предприятие с Малайзией. Говорят, что афера позволила прикарманить сотни миллионов долларов. Как водится, Турки и другие лица, причастные к схеме, отрицают все обвинения.

Как и все богачи, Турки всегда стремился захватить как можно больше рычагов власти. Своим советникам он говорил, что главной угрозой его влиянию является Мухаммед, и считал, что способен объединить тех, кому не нравится сын Салмана. Все свои надежды Турки возлагал на особенности организационной структуры вооруженных сил королевства.

Чтобы поддерживать в семье баланс сил, основатель династии Абдул-Азиз разделил полномочия силовых ведомств между тремя ведомствами, каждое из которых возглавлял один из его сыновей. Министерством обороны, которому подчинялись военные, на протяжении десятилетий руководили некогда влиятельный принц Султан и его сыновья. Национальную гвардию возглавляли король Абдалла и представители его клана. А принц Наиф и его сыновья долгое время управляли третьим силовым ведомством – министерством внутренних дел. Когда к власти пришел Салман, министерство обороны возглавил Мухаммед, а руководители двух других ведомств остались на своих постах.

Поэтому Турки считал, что Мухаммеда можно держать в узде. «Что у него есть? Только армия, – сказал принц своему советнику. – Он не так силен, как ему кажется».

Но строить козни против Мухаммеда было очень опасно. Принц известен тем, что с легкостью справляется с заговорами и обладает, как говорил один наш собеседник, «необыкновенной способностью предчувствовать угрозу». Сыновья Абдаллы опасались, что он перехватывает их разговоры. Точно так же ранее принцы были убеждены, что Салман прослушивает все беседы своих родственников.

Турки попытался выведать у американцев, как отнеслись бы США к перспективе государственного переворота в королевстве. Для этого в Лос-Анджелесе и других местах, где он мог обсуждать подобные вопросы, не боясь, что Салман и Мухаммед его раскроют, Турки встречался с бывшими сотрудниками спецслужб. Он избегал контактов с представителями администрации США – такие контакты наверняка были бы замечены. «Я хочу знать, поддержит ли меня Америка, если мне придется пойти на переворот», – заявил Турки одному бывшему сотруднику разведки, представив тому состав нового правительства, возглавляемого ибн Наифом и сыновьями Абдаллы. При этом Турки изображал Мухаммеда сумасбродом и будущим деспотом.

Мухаммед ибн Наиф вел себя более разумно. Как и его отец, которого он сменил на посту министра внутренних дел, он с опаской относился ко всему, что могло нарушить баланс сил в семье. Кроме того, он полагался на инертность династии Аль Сауд, десятилетиями уберегавшую семью от серьезных потрясений. И, что важнее всего, ибн Наиф уже 15 лет отвечал за координацию усилий Саудовской Аравии и США в области борьбы с терроризмом, благодаря чему американские спецслужбы доверяли ему больше, чем другим Саудитам. По мнению ибн Наифа, благодаря важности развития отношений с Америкой он мог чувствовать себя в относительной безопасности.

* * *

В середине 2015 г. полномочия Мухаммеда были шире, чем когда-либо прежде, но он прекрасно понимал, что они не будут значить ничего, если ему не удастся провести реформы. Сидя за большим столом с другими членами Совета по вопросам политики и безопасности, в который он недавно вошел, принц думал о том, как трудно будет добиться желаемого.

Казалось, другие присутствовавшие на заседании, в том числе и Мухаммед ибн Наиф, были против любых перемен, даже если не говорили об этом открыто. В ответ на любое предложение Мухаммеда (разрешить женщинам водить автомобили, открыть страну для туристов) его оппоненты представляли десятки возможных негативных последствий. Мусаад аль-Айбан, дольше всех состоявший в Совете, тоже выступал за сохранение традиционного уклада. Другие члены Совета, такие как Сауд ибн Фейсал Аль Сауд, советник по международным отношениям, окончивший Принстонский университет и доживавший последние дни из-за болезни Паркинсона и других недугов, предлагали заняться прежде всего вечными конфликтами – в частности, палестино-израильским. Мутаибу ибн Абдалле, суровому сыну почившего короля Абдаллы и владельцу парижской гостиницы Hôtel de Crillon, с трудом удавалось скрывать презрение к Мухаммеду – лицо Мутаиба с выражением хронического недовольства обрамляли усы в виде щеточки и двойной подбородок. Поэтому по мере усиления своей власти Мухаммед постепенно избавлялся от тех, кто, по его мнению, противился переменам.

Мухаммед также понимал, что для укрепления позиций важно сделать свой имидж более привлекательным для широкой публики. Для проведения радикальных реформ потребуется поддержка саудовской молодежи, потому что 60 % населения страны составляют граждане моложе 30 лет. Да, у них нет никакого влияния, они не могут найти работу, их возмущает, что в стране не создан благоприятный климат для бизнеса. Зато среди них больше всего образованных людей, а еще их гораздо больше, чем привилегированных мусульманских лидеров и вечно недовольных принцев. Кроме того, события «арабской весны» показали, что недовольная молодежь может быть серьезной угрозой власти. А вот лидер-реформатор может привлечь ее к сотрудничеству и сделать главным драйвером усиления своего влияния.

Судя по всему, противникам Мухаммеда не приходило в голову, что надо работать с молодежью. Они по-прежнему использовали лишь традиционные инструменты усиления влияния, а именно задабривание пожилых мусульманских проповедников и предводителей племен. Впоследствии это окажется их самой большой ошибкой.

Чтобы завоевать уважение молодых людей, Мухаммеду нужно было наладить с ними связь в привычной для них информационной среде – интернете. Если в стране запрещены публичное общение мужчин и женщин, алкоголь, танцы, кинотеатры, концерты и даже курение кальяна, единственной отдушиной для молодежи становится сеть.

Видимо, немаловажно было и то, что именно всемирная паутина показала юным саудовцам, чего их лишает закостенелая монархия, поддерживающая фундаменталистские законы ради ублажения исламских фундаменталистов, благодаря которым саудовские короли правят страной уже около века. Не имея доступа к нормальному человеческому общению и развлечениям, саудовская молодежь все больше времени проводила в виртуальном пространстве за просмотром видеороликов на YouTube и сериалов Netflix, а также за ожиданием новых постов мировых звезд в Facebook, Twitter и Instagram.

Мухаммед осознал важность социальных сетей задолго до престарелых принцев. В стране, где не проводились выборы и опросы общественного мнения, отношение населения к тому или иному политику или закону можно было узнать лишь при помощи Twitter. Кроме того, благодаря социальным сетям амбициозный молодой принц мог показать своим престарелым родственникам, что пользуется популярностью в народе, а это очень важно, если речь идет о династии, живущей в вечном страхе перед восстанием. Правда, негативные комментарии в социальной сети могли навредить лидеру. В 2014 г., последнем году правления короля Абдаллы, Мухаммеда начали беспокоить анонимные посты в Twitter, авторы которых утверждали, что его отец страдает деменцией. Если бы ситуация вышла из-под контроля и народ поверил в эту ложь, братья Салмана могли под давлением общественного мнения решить возвысить одного из его соперников, а его клан лишить права претендовать на трон.

Найти анонимов из Twitter Мухаммед поручил Бадеру аль-Асакеру – именно он стоял за покупкой яхты и замка во Франции и возглавлял фонд принца MiS K. На это у помощника Мухаммеда уйдет целый год, и в конце концов он даже прибегнет к использованию прорывных израильских шпионских технологий; но начал он с банального подкупа. Изложенное ниже описание проделанной работы основано на обвинительных документах, имеющихся в распоряжении министерства юстиции США, так как на момент написания этой книги, в 2020 г., судебное разбирательство еще не было проведено.

В 2014 г. аль-Асакер, представительный господин в темных очках в прямоугольной оправе (на какой-нибудь ИТ-конференции он наверняка сошел бы за своего), еще не был государственным служащим – он просто работал на Мухаммеда. Однако, как подчиненный сына наследного принца, мог получить доступ ко всему и всем. Поэтому 13 июня аль-Асакер вылетел в Сан-Франциско, чтобы встретиться с Ахмадом Абуаммо, американцем египетского происхождения, возглавлявшим ближневосточный отдел Twitter.

Поездка помощника Мухаммеда позиционировалась как стандартный визит представителя важного для компании региона. Для своего гостя Абуаммо провел экскурсию по штаб-квартире компании в Сан-Франциско. Аль-Асакер сказал, что работает на влиятельного принца, который часто пользуется Twitter. Потом они обменялись контактами и договорились осенью встретиться в Лондоне. На следующую встречу аль-Асакер приедет уже с подарком для Абуаммо – часами Hublot стоимостью не менее 20 000 долл.

В Лондоне помощник Мухаммеда наконец высказал свою просьбу. По его словам, пользователи Twitter доставляли принцу немало хлопот. Особенно досаждал некто под ником Mujtahidd: он совсем уж дерзко критиковал королевскую семью, а также постил сплетни о престарелых членах семьи, и в этих сплетнях всегда имелась доля правды. Это был явный политический демарш, но не связанный с преступностью или терроризмом, следовательно руководство Twitter не стало бы предоставлять данные о пользователе саудовским правоохранительным органам. Поэтому аль-Асакер попросил Абуаммо помочь собрать информацию о тех, кому принадлежали критические аккаунты.

Абуаммо согласился. Чтобы найти адрес электронной почты и номер телефона пользователя под ником Mujtahidd, он использовал свой доступ к внутренним системам Twitter. Слив персональных данных человека, критикующего власть, представителю страны, где диссидентов сажают в тюрьму, был весьма безрассудным шагом специалиста из Twitter.

Каждый месяц саудовцы присылали новые запросы. За это время Салман успел стать королем, Мухаммед – наследным принцем, а аль-Асакер – помощником самого влиятельного человека в Саудовской Аравии. За все время сотрудничества аль-Асакер перевел Абуаммо более 200 000 долл., которые поступали на счет в ливанском банке, открытый с помощью одного из его родственников. «Действуя превентивно и последовательно, мы искореним зло, брат мой», – писал Абуаммо аль-Асакеру после того, как получил от него 9911 долл.

Однако технические познания Абуаммо не позволяли получить бесперебойный доступ к личной информации пользователей соцсети, да и одного «крота» в компании было маловато. Аль-Асакеру нужен был шпион более квалифицированный. И фортуна улыбнулась ему: Twitter нанял молодого саудовца – Али Альзабару, окончившего американский университет на стипендию правительства Саудовской Аравии.

Альзабара поражал своих друзей из Сан-Франциско тем, что выглядел как типичный программист – нерд, как его с восхищением называл один из друзей. Казалось, парня не интересует ничего, кроме программирования. Встречаясь с друзьями и коллегами, он обычно хранил молчание – до тех пор, пока разговор не заходил об ИТ и будущем технологий. Бо́льшую часть свободного времени Альзабара проводил дома или в компании других экспатов из Саудовской Аравии, живших в Области залива Сан-Франциско и работавших в высокотехнологичных компаниях.

В феврале 2015 г. аль-Асакер поручил посреднику связаться с программистом. Как выяснилось, Альзабара был патриотом до глубины души, готовым помогать королевству всем, чем сможет. Его обязанностью в Twitter было поддержание работы всех систем сети. Он не имел дела с аккаунтами пользователей, но руководство компании предоставило ему доступ к их личным данным, а это значило, что во многих случаях он мог узнать не только адреса их электронной почты и номера телефонов, но и IP-адреса, по которым нетрудно установить реальное местонахождение человека. Иными словами, Альзабара мог не только сорвать маску анонимности с критика режима, но и указать его точную геолокацию.

Через несколько месяцев аль-Асакер приехал в США в составе официальной делегации королевства. В Америке он договорился о встрече с Альзабарой. «По просьбе представителя Мухаммеда ибн Салмана я еду в Вашингтон», – написал программист в СМС жене.

Сразу после встречи с аль-Асакером программист начал использовать внутренние системы компании для проверки информации о более чем 6000 пользователей Twitter. Особенно его интересовал некто Mujtahidd. Человек, скрывавшийся под этим ником, заявлял, что распространяет конфиденциальную информацию о членах королевской семьи, и часть его постов была правдивой – например, опубликованная в апреле 2015 г. новость о неизбежном лишении Муркина, брата короля Салмана, титула наследного принца. Через месяц после публикации этой сенсации Mujtahidd выложил в сеть раздобытые им во Франции скандальные документы, подтверждавшие, что вдова покойного наследного принца отказывается заплатить несколько миллионов долларов за проживание в шикарных отелях.

Через несколько дней по просьбе аль-Асакера Альзабара раздобыл номер телефона и IP-адрес Mujtahidd. Затем из Саудовской Аравии последовали заказы на поиск данных других пользователей. Один из них жил на две страны: Турцию и Ирак. Второй выходил в сеть из Турции. Третий, саудовец, был продвинутым пользователем: для сокрытия персональных данных использовал шифрование. Но однажды он прокололся и зашел в сеть без дополнительной защиты, что позволило Альзабаре установить его IP-адрес.

Программист из Twitter быстро понял, что предоставляет людям Мухаммеда очень ценную информацию. Некоторые аккаунты, данные о владельцах которых он искал, принадлежали людям, подозревавшимся саудовскими властями в причастности к террористическим организациям. Ранее власти обещали любому, кто поможет предотвратить теракты, вознаграждение в размере 1,9 млн долл. В личном аккаунте Apple Notes Альзабары есть заметка с черновиком сообщения, в котором программист спрашивает у аль-Асакера, может ли он претендовать на эти деньги.

18 июня между Альзабарой и аль-Асакером состоялся телефонный разговор, и уже на следующий день королевский шпион раздобыл информацию об аккаунте Омара Абдул-Азиза – саудовца, получившего политическое убежище в Канаде, куда он уехал после того, как в отместку за публичную критику монархии правительство Саудовской Аравии перестало платить за его обучение. Омар был близким другом Джамаля Хашогги – саудовского журналиста, критиковавшего режим.

Шпионская работа набирала обороты и становилась все сложнее. Альзабара отправился в Эр-Рияд, где продолжил поиск данных об аккаунтах пользователей из Саудовской Аравии. Бывший нерд стал человеком-загадкой международного масштаба. Он требовал от саудовского правительства признания своих заслуг и гарантий безопасности. «Что я делаю? Чем все это кончится?» – писал Альзабара в другой заметке в приложении Apple Notes, размышляя о том, сможет ли получить от властей помощь для своего увязшего в проблемах отца или хотя бы деньги из фонда Мухаммеда на оплату обучения предпринимательству. Выполняя поручения высокопоставленных чиновников, Альзабара серьезно рисковал, а в награду хотел получить стабильную работу и, как он писал, «возможность обеспечить свое будущее и будущее семьи».

Альзабара вернулся в Сан-Франциско. Он продолжил искать информацию о критике власти с ником Mujtahidd. Вскоре ему удалось добиться серьезного успеха: аккаунт Mujtahidd удалили. Twitter, по его словам, объяснял это тем, что пользователь нарушал правила. Впрочем, через несколько дней аккаунт удалось восстановить.

Программист получил повышение и продолжал работать на аль-Асакера. «Я очень рад повышению, но еще больше гордости я испытываю оттого, что работаю на вас», – писал он в черновике очередного сообщения, адресованного, по всей видимости, аль-Асакеру.

Понимая, что такие люди, как Альзабара, не слишком надежны (они могут испугаться, попасться на шпионаже или лишиться доступа к важным данным), подчиненные Мухаммеда искали и другие пути получения информации. Один такой путь нашел Сауд аль-Кахтани, бывший придворный короля Абдаллы, который быстро сошелся с Мухаммедом и стал одним из его ближайших помощников. В 2015 г. он отправил на имя главы Hacking Team – итальянской компании, занимающейся разработкой секретного программного обеспечения, с помощью которого власти могут следить за активностью пользователей сетей, – электронное письмо. «Саудовский королевский двор, – писал аль-Кахтани, – хотел бы предложить вам взаимовыгодное и долгосрочное стратегическое сотрудничество». Если взглянуть на коллекцию слитых в сеть документов компании Hacker Team, станет ясно, что в конечном итоге правительство Саудовской Аравии потратило на покупку шпионского программного обеспечения несколько миллионов долларов.

Кроме того, аль-Кахтани сказал Мухаммеду, что может пойти дальше: подчинить себе Twitter и организовать с его помощью поддержку реформ, а также выяснить, как народ относится к Мухаммеду и к другим членам правящей династии. Оказалось, что секретная группа, созданная под эгидой министерства образования, уже работала над проектом, который мог бы помочь в этом начинании.

Под контролем саудовского специалиста по информатике Насира аль-Биками была создана команда программистов, которой руководил американец, ранее работавший в Lockheed. С помощью искусственного интеллекта она отслеживала распространение идей и тенденций в Twitter. Позже аль-Кахтани стал лично контролировать работу команды, которой поручил изучить мнение пользователей социальной сети о принце Мухаммеде и о его главных соперниках, в том числе сыновьях Абдаллы и наследном принце Мухаммеде ибн Наифе.

Полученные данные навели Сауда на мысль, что Мухаммеду следует увеличить свое присутствие в интернете, уделять больше внимания созданию положительного имиджа и борьбе с теми, кто пытается его очернить. Для этих целей он снял в дипломатическом квартале Эр-Рияда офис и собрал команду специалистов, занимавшихся созданием в Twitter тысяч фейковых аккаунтов, которые невозможно было отличить от реальных. С помощью этих аккаунтов продвигались посты, авторы которых восхищались Мухаммедом и его планами и обличали соперников принца.

Интересно, что команда Турки ибн Абдаллы тоже осознавала важность социальных сетей, но использовала их не для оценки его популярности, а для борьбы с конкурентами. Турки даже нанял специалиста из Швейцарии, который буквально наводнил Twitter и Instagram выпадами против Мухаммеда ибн Салмана.

Аль-Кахтани нанес сыну Абдаллы ответный удар, более жестокий и продуманный, чем выпады конкурентов: он использовал страницы иностранных граждан для создания видимости поддержки Мухаммеда за рубежом. Как выяснил один британский исследователь из Катара, не все страницы были фейковыми. Некоторые аккаунты, взломанные саудовскими хакерами, принадлежали реальным людям, в том числе одному ныне покойному американскому метеорологу, финансовому обозревателю, работавшему на телевидении, олимпийскому чемпиону по лыжным гонкам и другим. Аль-Кахтани начал следить за критиками принца. Время от времени он напускал на них свои армии ботов. За агрессивную политику использования социальных сетей его стали называть «господин Хештег», а легионы его ботов саудовская молодежь именует «мухами».

* * *

Аль-Кахтани работал в Twitter куда более эффективно, чем аль-Асакер, чьи усилия приносили все меньше и меньше плодов. Его «крот» Альзабара вел себя слишком неосторожно: звонил аль-Асакеру по незащищенной линии и обсуждал с ним рабочие вопросы по электронной почте. Все это не могло не заинтересовать американские спецслужбы.

Ситуация сложилась непростая. Обычно американская разведка не занимается расследованием преступлений внутри страны. Ее больше интересует происходящее за пределами США. Именно поэтому спецслужбам важно не светиться в судах со своими разведданными – иначе у них может быть масса неприятностей (например, весь мир узнает, каких политиков прослушивают американцы).

Но иногда разведчики натыкаются на вещи, несомненно заслуживающие внимания прокуроров. История сотрудника крупной американской корпорации, получающего от иностранного правительства деньги за слив личных данных пользователей одной из самых популярных сетей, – именно такой случай. Поэтому американская разведка передала обнаруженные данные в министерство юстиции, которое поручило расследование дела Альзабары отделу ФБР в Сан-Франциско.

И вот в конце 2015 г. в Сан-Франциско агент ФБР выходит из здания конторы, построенного еще при президенте Кеннеди, и пересекает убогий район Тендерлойн. Он проходит мимо наркопритонов и спускается к Маркет-стрит, где располагается штаб-квартира Twitter. Там в одном из кабинетов его уже ждут юристы компании, которым он сообщает пренеприятнейшее известие: у них завелся «крот».

К тому времени Абуаммо уже уволился из компании, но Альзабара по-прежнему числился в штате. Агент сказал юристам, что расследование только началось, но дело явно очень щекотливое. Он попросил представителей компании ничего не говорить Альзабаре о сложившейся ситуации, поскольку это может помешать следствию.

Но юристы компании отнеслись к федералам с недоверием. Как и другие высокотехнологичные компании, Twitter презирает правоохранительные органы, считающие себя вправе требовать любую информацию о пользователях. С точки зрения юристов Twitter, персональные данные неприкосновенны. Даже если эти данные запрашивала администрация США (чтобы посадить за решетку человека, продававшего информацию иностранному государству), компания шла на сотрудничество неохотно. Поэтому вместо того, чтобы подчиниться агенту ФБР и не поднимать шум, юристы уже на следующий день вызвали Альзабару на беседу, обвинили его в нарушении правил обращения с личными данными пользователей и временно отстранили от работы.

После разговора с начальством Альзабара сразу отправился домой. Он позвонил своему другу, венчурному капиталисту саудовского происхождения, с которым познакомился на ИТ-тусовке в Сан-Франциско. Через несколько часов приятель приехал к нему. Альзабара сказал, что вляпался в неприятности. По его словам, он «из любопытства» начал копаться в личных данных некоторых пользователей, на чем и был пойман. Теперь его временно отстранили от работы, и он хочет улететь в Саудовскую Аравию.

«Но зачем? – спросил приятель. – Не думаю, что все настолько серьезно. Если бы ты нарушил закон или создал угрозу для безопасности страны, тебя бы задержали или типа того. Не дали бы просто уйти».

Но Альзабара был непреклонен: «Нет, пора валить». Согласно записям разговоров, раздобытым позже ФБР, с телефона своего друга программист позвонил аль-Асакеру. Тот связался с саудовским консульством в Лос-Анджелесе. С ним долго говорил секретарь консульства, а потом его соединили с генконсулом. Было уже за полночь. Через несколько часов Альзабара с женой и дочерью сидели в самолете, который летел в Эр-Рияд с пересадкой в Лос-Анджелесе. Во время полета Альзабара написал начальникам, что увольняется из Twitter.

В министерстве юстиции США были вне себя от ярости. Работники Twitter помешали следствию, сообщив о расследовании человеку, которого правоохранители хотели арестовать по обвинению в несоблюдении правил Twitter и нарушении конфиденциальности пользователей с целью шпионажа в пользу иностранного государства. Теперь его было не достать. Что касается дальнейшей судьбы Альзабары – переживать за него не сто́ит: аль-Асакер обеспечил ему достойное будущее, устроив на работу в Фонд Мухаммеда. Согласно судебным документам министерства юстиции США, на новом рабочем месте Альзабара отвечает за «контроль над социальными сетями и манипулирование ими» во благо королевства.

* * *

Пропаганда в Twitter, судя по всему, начинала приносить плоды. Многих саудовцев, даже тех, кто всегда критиковал правительство, впечатлили смелые реформы Мухаммеда. Джамаль Хашогги, ветеран журналистики и бывший саудовский чиновник, у которого был миллион подписчиков в Twitter, тоже поначалу разделял всеобщую радость. В 2015 г. в интервью изданию Middle East Monitor он защищал операцию «Буря решимости». По его мнению, она была необходима для того, чтобы показать Ирану, что Саудовская Аравия не потерпит его попыток взять под контроль весь Ближний Восток. Кроме того, Хашогги с энтузиазмом отзывался о реформах принца Мухаммеда: «Саудовская Аравия должна внести свой вклад в возрождение демократии. Я хочу, чтобы моя страна заняла достойное место в истории».

Хашогги носил бороду с проседью. Рассказывая разные интересные истории, он насмешливо улыбался. Вокруг саудовского королевского дворца он крутился еще с 1980-х гг. и многое повидал. В качестве журналиста он был прикомандирован к джихадистам Осамы бен Ладена в Афганистане и работал в саудовском посольстве в США. Все это время он то впадал в немилость, то становился приближенным высокопоставленных членов королевской семьи.

Поначалу Хашогги положительно отзывался о том, что делал бен Ладен в Афганистане, но решительно осуждал его международную террористическую деятельность. После убийства бен Ладена журналист написал на своей странице в Twitter: «Когда я узнал о твоей смерти, Абу Абдалла (семейное прозвище бен Ладена, в переводе означающее «отец Абдаллы»), я не мог сдержать слезы. В те дни в Афганистане ты был храбр и прекрасен, но потом тобой овладели ярость и ненависть, которые тебя и погубили».

Политические пристрастия Хашогги и его критика правительства иногда были на грани допустимого, а подчас он эту грань переступал. Так, после интервью с бахрейнским активистом власти закрыли телевизионный канал Al Arab, одним из основателей которого был Хашогги, через несколько часов после начала вещания.

Но Саудиты всегда относились к журналисту почти как к члену семьи, хотя и чудаковатому, – ему неизменно удавалось вернуть их расположение, даже после историй, которые разрушили бы карьеру любого другого журналиста. Однажды деловой партнер Турки ибн Абдаллы заплатил Хашогги 100 000 долл. за серию льстивых статей о премьер-министре Малайзии (это был один из эпизодов скандала, связанного с 1Malaysia Development Berhad, о котором стало известно позже). Однако в 2015 г. у Хашогги была репутация критика режима, поэтому его хвалебные высказывания о Мухаммеде укрепили доверие влиятельных иностранцев к принцу. Хашогги был обаятельным и очень опытным человеком – отчасти журналистом, отчасти специалистом по связям с общественностью, отчасти диссидентом.

* * *

Усилия Мухаммеда по созданию положительного имиджа не ограничивались борьбой за рост популярности у населения. Важно было также убедить лидеров зарубежных государств в том, что, несмотря на молодость, отсутствие серьезного опыта и тот факт, что в очереди на престол он был только вторым, в Саудовской Аравии принц стал влиятельной фигурой. Поэтому, получив пост министра обороны, Мухаммед начал военную кампанию против Йемена и встал у руля крупнейшей саудовской нефтяной компании. После этого Мухаммед решил, что пора действовать как глава государства.

В десять вечера в своем офисе в Эр-Рияде он беседовал с доверенным посредником, послом США в Саудовской Аравии Джозефом Уэстфолом. Этот человек, ветеран американской военной администрации, – образцовый дипломат старой школы. У него изысканные манеры, он учтив, обаятелен, очень умен и проницателен. У него круглое лицо и улыбка доброго дядюшки, которая вкупе с глупыми шутками и привычкой рассказывать смешные случаи из своей жизни не раз помогала разрядить напряженную атмосферу на встречах. Приезжая в США, Уэстфол всегда старался заехать в Гринвич-Виллидж[20] на Манхеттене, где покупал детские книжки. Он дарил их королю Салману – в Саудовской Аравии их было не достать, а король любил читать вслух внукам.

Однажды Уэстфол привез Салману книгу Вашингтона Ирвинга «Рип ван Винкль». «Вам понравится эта сказка, – сказал он королю. – Представьте: главный герой засыпает, когда вы стали губернатором Эр-Рияда, и просыпается только через 48 лет, когда вы уже оставили этот пост. Он не узнает родной город. Сказка примерно об этом».

Но посол не только шутил и льстил саудовцам. Он пристально наблюдал за Мухаммедом. Задолго до коронации Салмана он писал в Вашингтон, что молодой принц любознателен, амбициозен и трудолюбив, то есть обладает качествами, редко встречающимися у представителей саудовской королевской династии. Мухаммед заметил интерес Уэстфола к нему. Принц видел, что американец прислушивается к его словам, и по мере роста своего влияния все чаще спрашивал, что́ думает Уэстфол о его идеях. Кроме того, он использовал посла в качестве связного с Вашингтоном. Поэтому часто устраивал с ним ночные совещания.

В ходе упомянутого выше разговора Мухаммед рассказал, что президент России Владимир Путин приглашает его на встречу в Кремле. Но, сказал Мухаммед, прежде он хотел бы посетить Соединенные Штаты. «Значит, вам нужно приглашение президента Обамы, – ответил Уэстфол и добавил: – Если встреча с Путиным состоится, буду рад услышать ваши комментарии».

Мухаммед мечтал быть принятым в Белом доме – ведь это показало бы всем, что принц-выскочка стал лидером мирового уровня, ценящим особые отношения между двумя странами. Но была одна загвоздка: президент США обычно встречается с лидерами государств, а не с их наследниками. А Мухаммед даже наследником не был. Во время описываемых событий в очереди на престол перед ним стоял наследный принц Мухаммед ибн Наиф. Это означало, что принц Салман не первый в очереди на трон.

Поэтому Мухаммед решил встретиться с Путиным, а потом придумал, как проникнуть в Белый дом через обнаруженную им лазейку. В разгар напряженных переговоров о ядерной сделке с Ираном, заклятым врагом Саудовской Аравии, президент Обама решил собрать всех ближневосточных союзников США в своей загородной резиденции в Кэмп-Дэвиде и обсудить с ними ситуацию в регионе. Король Салман отказался присутствовать на встрече. В Белом доме решили было, что саудовцы пытаются оскорбить США, но оказалось, что король просто не может приехать, потому что плохо себя чувствует, однако готов отправить в Америку двух принцев: наследного принца Мухаммеда ибн Наифа и своего сына Мухаммеда ибн Салмана.

Ибн Наиф был старше Мухаммеда как по возрасту, так и по положению. Но сотрудник службы безопасности, работавший на совещаниях с обоими принцами, заметил, что Мухаммед ибн Салман «не выказывал наследнику престола особого почтения». Американцы пристально наблюдали за необычным поведением молодого принца. Мухаммед свободно делился своими соображениями обо всем, о чем саудовцев спрашивали их американские коллеги, не демонстрируя покорности перед старшим, характерной для саудовской культуры. В конце встречи Барак Обама попросил решить проблему с нарушением прав человека в Саудовской Аравии.

Мухаммед использовал эту поездку для того, чтобы рассказать самым влиятельным помощникам Обамы о своем революционном плане реформ. Он начал работать над ним два года назад, когда король Абдалла был еще жив, и теперь ему представилась возможность изложить его лидерам крупнейшей экономики мира. И вот Мухаммед сидит в Комнате Рузвельта в западном крыле Белого дома, под портретом президента США, в 1945 г. положившего начало союзу между США и Саудовской Аравией, и рассказывает американским чиновникам, в числе которых министр финансов США Джейкоб Лью, о своем плане борьбы с зависимостью саудовской экономики от нефти.

План Мухаммеда был отшлифован его американскими советниками, которые знали, как сделать так, чтобы утопическая идея выглядела осуществимой. По словам принца, он собирался впервые в истории страны ввести местные налоги, сократить субсидирование электроэнергетики и при помощи дополнительных стимулов убедить представителей бизнеса нанимать не иммигрантов, а саудовцев. Благодаря этим мерам правительству удалось бы использовать доходы от экспорта нефти для инвестиций в мировую экономику, что помогло бы избавиться от практически полной зависимости от черного золота.

Все это звучало прекрасно, но расчеты, которыми подкреплялись планы Мухаммеда, и прежде всего ожидаемые показатели роста саудовской экономики и количества новых рабочих мест, были чересчур оптимистичны. Когда Лью начал задавать принцу уточняющие вопросы, тот отвечал расплывчато. «Было очевидно, что у него нет глубокого понимания сути экономического планирования», – сказал нам один из участников встречи. Лью внимательно слушал ответы Мухаммеда, время от времени кивая. После встречи министр финансов сказал одному чиновнику из Белого дома, что Мухаммед необычайно уверен в себе для столь юного политика, недавно вошедшего в правительство. Другой министр, участвовавший во встрече, выразился менее дипломатично: по его словам, расчеты, лежавшие в основе экономических предложений принца, были явно ошибочны.

Просчеты могли обернуться проблемами не только для Саудовской Аравии. Если Мухаммед действительно урежет выплаты населению, введет новые налоги и повысит плату за коммунальные услуги, но не сумеет создать соответствующее количество новых рабочих мест, его страну ждет смута, которая может дестабилизировать обстановку во всем регионе.

Позже Мухаммед прилетел в Россию, где встретился с Владимиром Путиным. Лидеры двух стран подписали несколько ничего не значащих документов, и принц улетел в Эр-Рияд.

Летом 2015 г. американские чиновники заметили необычные нотки в речах посла Саудовской Аравии в США Аделя аль-Джубейра, без которого уже 20 лет невозможно было представить себе политические круги Вашингтона. Аль-Джубейр все чаще упоминал имя Мухаммеда ибн Салмана – как в неофициальных беседах, так и на официальных мероприятиях, например на встрече с госсекретарем США Джоном Керри в августе того же года.

Один американский дипломат вспоминает, что аль-Джубейр говорил о Мухаммеде как о будущем короле, который будет править Саудовской Аравией полвека. Это было странно. В очереди на престол молодой принц был только вторым. С чего, спрашивается, говорить о нем как о будущем короле, когда следующим трон должен занять его двоюродный брат Мухаммед ибн Наиф?

«Мы списали заявления Аделя на то, что он просто неравнодушен к молодому принцу», – сказал наш собеседник. Он полагал, что харизматичный молодой принц покорил министра иностранных дел королевства и ни о какой смене власти речь не идет. Чиновники из Белого дома и Госдепа не знали, как реагировать на слова аль-Джубейра. Им не улыбалась перспектива оказаться втянутыми в междоусобицы Саудитов. «В конце концов, не нам выбирать нового наследника престола», – говорили они друг другу.

В сентябре Мухаммед снова посетил в Белый дом, на этот раз с отцом, оправившимся от гриппа. Теперь состоялась официальная встреча с президентом Обамой. К тому времени США заключили ядерную сделку с Ираном, и Мухаммед решил недвусмысленно выразить недовольство этим. Во время ужина в резиденции Джона Керри в Джорджтауне Мухаммед сел за рояль и начал играть «Лунную сонату» Бетховена. Его игра настолько поразила гостей, что о ней даже написали в официальном отчете о встрече, который Госдеп направил в Белый дом. Позже принц признался одному из советников, что самостоятельно научился исполнять на рояле несколько мелодий.

Кроме того, Мухаммед отказался учтиво выразить согласие с позицией США, которое американцы привыкли слышать на официальных встречах от саудовских правителей, предпочитавших избегать открытого противостояния. Не повышая голоса и не выходя из себя, с улыбкой, Мухаммед сказал Керри, что Обама совершил на Ближнем Востоке три ошибки: во-первых, во время «арабской весны» бросил президента Египта Хосни Мубарака на произвол судьбы; во-вторых, отказался от применения силы по отношению к Сирии, которая перешла все границы допустимого, использовав химическое оружие; в-третьих, заключил с Ираном ядерную сделку, не спросив мнения Саудовской Аравии. Однако во время совместной пресс-конференции с Бараком Обамой король Салман, не желавший, чтобы весь мир узнал о расколе между союзниками, поддержал ядерную сделку.

То лето выдалось трудным для Мухаммеда. Он не проработал на высоких постах и года, а ему уже пришлось с головой погрузиться в трясину геополитических проблем. Обама, самый влиятельный союзник Саудовской Аравии, вел себя не слишком дружелюбно. Он не жаловал монархии и собирался вести переговоры с Ираном – злейшим врагом Саудовской Аравии, а вечный противник Соединенных Штатов из Кремля казался слишком расчетливым и настроенным прежде всего на заключение сделок, хотя ему нечего было предложить Саудовской Аравии. Вернувшись в Эр-Рияд, Мухаммед поделился своим отчаянием с другом.

Однако эти поездки принесли Мухаммеду немалую пользу. Новостные агентства всего мира и, что более важно, Саудовской Аравии трубили, что Мухаммед ибн Салман вел серьезные переговоры с зарубежными лидерами. Фотографии, на которых он был запечатлен с Путиным и Обамой, говорили о его авторитете за рубежом и о том, что он достоин стать королем.

Молодежь, расположение которой хотел завоевать принц, может быть, и восприняла новый статус Мухаммеда положительно, но его враги во власти начали все чаще проявлять беспокойство и впадать в отчаяние. Один из его противников, называвший себя просто внуком короля Абдул-Азиза, решил попробовать взять принца за горло. Он начал рассылать высокопоставленным членам королевской семьи анонимные письма, копии которых выкладывал на своей странице в Twitter. Паблики набирали миллионы просмотров. Самые разные газеты, в том числе британская The Guardian, публиковали множество статей об этих анонимных письмах.

Автор писем не стеснялся в выражениях. Он писал, что Салман «недееспособен» и что страной правят «глупые сопляки», скрывающиеся за спиной «беспомощного короля». Аноним утверждал, что самым большим глупцом был «коррумпированный и наносящий вред родине ворюга Мухаммед ибн Салман», и призывал братьев Салмана свергнуть его с трона и сделать главой правительства человека не такого молодого, как Мухаммед, и более опытного. «Мы призываем всех сыновей Абдул-Азиза, от старшего, Бандара, до младшего, Муркина, собрать всех уважаемых членов семьи на экстренное совещание и решить, как спасти страну. Мы требуем назначить на ключевые посты опытных членов правящей семьи, к какому бы поколению они ни принадлежали», – писал аноним.

На первый взгляд, после публикации этих писем в Саудовской Аравии ничего не изменилось. Королевский двор никак не отреагировал на гневные послания и даже не подтвердил, что получал их. Однако Мухаммеда эта история привела в бешенство. Он даже приказал провести расследование и найти автора писем. Его враги становились все более дерзкими, а значит, следовало показать им, что он сильнее и тверже, чем они.

Глава 4

Генератор идей

Сентябрь 2015 г.

Вечером 11 сентября 2015 г. в Мекке, казалось, начался конец света. Небо заволокли черные тучи, из-за ливня и поднятого ураганным ветром песка не было видно ни зги. Внезапно один из десятка башенных кранов, стоявших возле мечети аль-Харам, начал падать. Все происходило как в замедленной съемке. Когда 190-метровая стрела крана обрушилась на стены здания, она словно расплющилась под собственным весом. Во дворе мечети, где стоит знаменитый черный куб Кааба, к которому во время молитвы обращаются лицом мусульмане всего мира, собрались паломники из Египта и Бангладеш, совершавшие хадж – путешествие в сердце ислама, которое многие мусульмане предпринимают хотя бы раз в жизни. Из-за падения крана погибло 111 паломников, более 400 человек получили травмы. Белоснежный двор покрылся лужами крови и мраморными осколками.

Эта трагедия стала самым страшным несчастным случаем из-за падения крана за всю историю. Вину за аварию сразу же возложили на строительную компанию, занимавшуюся ремонтом мечети аль-Харам, – Saudi Binladin Group, крупнейший в Саудовской Аравии частный конгломерат. Звезда человека, по имени которого была названа компания, – Мухаммед бен Ладен – взошла вскоре после образования королевства, потому что он строил дворцы и виллы для королевских особ и блестяще выполнял требовавшие большого мастерства заказы в Мекке.

Мухаммед бен Ладен стал самым богатым в стране человеком некоролевской крови. После его смерти в 1967 г. его дети (а у него их было 56) продолжили дело отца. Кстати, одним из его сыновей был Осама бен Ладен, основатель террористической организации «Аль-Каида»[21] – той самой, из-за которой США оказались втянуты в серию вооруженных конфликтов в Ираке и Афганистане. Именно «Аль-Каида» угнала четыре пассажирских самолета, протаранивших башни-близнецы и Пентагон 11 сентября 2001 г.

К тому времени, как произошел несчастный случай с краном, Saudi Binladin Group, принадлежавшая детям Мухаммеда бен Ладена, уже несколько лет занималась реставрацией мечети. Салман и Мухаммед были вне себя от ярости. Катастрофа стала серьезным ударом не только для пострадавших и их семей, но и для репутации королевства и династии Саудитов. Король Саудовской Аравии несет ответственность за сохранность мусульманских святынь[22], и вот вам – трагедия в самом сердце ислама!

Кроме того, Мекка и Медина, священные города мусульман, являются вторым по величине после продажи нефти источником доходов государства: ежегодно они приносят в казну несколько миллиардов долларов. Деньги, получаемые от паломников, в значительной степени обеспечивали независимость Саудовской Аравии от нефти, но не полностью, поскольку из-за плохого управления страна ежегодно тратила 10 млрд долл. на поддержание высоких стандартов обслуживания гостей двух священных городов. Тем не менее королевская семья не нарушала обещание хранить мечети как зеницу ока, ведь именно они были столпами легитимности власти Саудитов.

Мухаммед ибн Салман увидел в катастрофе возможность усилить свое и без того колоссальное влияние. С момента прихода к власти его отца принц просил Бакра бен Ладена, 68-летнего главу Saudi Binladin Group, помочь в реформировании экономики королевства. «Мне нужно, чтобы твоя компания стала публичной, – сказал он Бадру, поясняя, что главным драйвером реформ должен стать рост саудовского рынка ценных бумаг. – Мы будем партнерами».

Благодаря своим советникам Мухаммед понял, что семейные конгломераты – пережиток прошлого. Он хотел отделить владения компаниями от управления ими, обеспечить прозрачность финансовой отчетности и создать условия для динамичного развития рынка капитала. Добиться этого, казалось, было несложно, так как, в отличие от других планов Мухаммеда (например, предоставления женщинам права управлять автомобилем), эти шаги не подрывали основ мусульманского консерватизма.

Однако Бакр, человек осторожный и богобоязненный, с недоверием относился к любым переменам и предпочитал взаимодействовать с королевским двором по-старому, как при королях Фахде, умершем в 2005 г., и Абдалле. Как и Saudi Oger Ltd., принадлежащая ливанскому клану Харири, Binladin Group росла во многом благодаря тому, что ее владельцы тонко улавливали потребности семьи Аль Сауд. Нужно за пару месяцев построить великолепный дворец для очередной жены какого-нибудь принца? Будет сделано. За работу можно заплатить позже или не платить вовсе: бен Ладены даже не пикнут. Но молодой принц просил слишком многого – участвовать в принятии важных для бизнеса решений.

Бакр вежливо отказал Мухаммеду, ссылаясь на то, что из-за условий на рынке его компания пока не готова стать публичной. Принц рассердился. Он сказал предпринимателю, что считает его отказ неразумным, и пригрозил пересмотром всех его мегапроектов, который мог привести к замедлению работы или даже отмене заказов. После встречи с принцем Бакр собрал у себя братьев, чтобы обсудить с ними сложившуюся ситуацию.

После несчастного случая с краном Binladin Group впала в немилость. Салман издал королевский указ о замораживании на время проведения расследования всех контрактов компании. Без новых государственных контрактов и выплат за уже реализуемые проекты бизнес компании застопорился. В то время в Binladin Group работали около 300 000 человек, в основном выходцы из Индии и Пакистана; компания быстро израсходовала все средства на выплату им зарплат и оказалась на грани краха. Мухаммед решил пройтись по другим представителям клана бен Ладен, запретил выезд из страны связанным с трагедией менеджерам и нескольким братьям Бакра.

Видя масштабы поразившего его семью бедствия, Бакр пытался делать все возможное для того, чтобы вымолить прощение. Чтобы показать, что он берет всю вину за катастрофу на себя, Бакр передал управление бизнесом брату. Потом нанял команду западных бизнесменов, возглавляемую финансистом из Германии, которая должна была осуществить реструктуризацию бизнеса. Но это не помогло. Он по-прежнему был в опале.

Доходы Saudi Oger, которой владел бывший премьер-министр Ливана Саад Харири, тоже упали. Компанией управляли очень плохие менеджеры – они не смогли даже обеспечить подушку безопасности на случай задержки выплат по контрактам. Чтобы спасти положение, Саад отчаянно добивался благосклонности Мухаммеда, он даже построил для принца новое крыло во дворце короля Салмана на побережье в Танжере. А когда Мухаммед пожелал, чтобы в королевском дворце у него был отдельный выход к флигелю двоюродного брата, Мухаммеда ибн Наифа, Саад присоединился к рабочим, которые всю ночь долбили мрамор и бетон. Мухаммед поблагодарил его за труды, но на этом все и кончилось. Своими подвигами Саад не снискал расположение принца.

Харири, который рос во времена правления королей Фахда и Абдаллы, был потрясен изменением правил обращения Саудитов с бизнесменами. Его семья сколотила состояние благодаря тому, что получала в управление государственные предприятия каждый раз, когда строила дворец или виллу очередному принцу или чиновнику. Но теперь все было иначе, и Харири не знал, что́ сделать, чтобы сохранить свою финансовую империю, тем более что король Салман его терпеть не мог, так как считал подобострастным пронырой.

Что еще хуже, Харири был близок к окружению покойного короля Абдаллы. Особенно хорошо он ладил с Халидом ат-Тувейджри, главой Королевской канцелярии Абдаллы. После прихода к власти Салмана новый король и его сын не раз слышали истории об огромных суммах, которые клан Харири получал от сыновей усопшего монарха. При дворе (и не только) судачили, что Саад на своих частных самолетах вывозит чемоданы денег в Бейрут и Женеву. Во время одной такой поездки в начале 2000-х гг. он сказал летевшему с ним другу, что в куче кожаных кейсов три метра длиной и столько же шириной сложены стодолларовые купюры, предназначенные для шопинга в Швейцарии.

После смерти Абдаллы Мухаммед наконец-то получил доступ к банковским счетам семьи бывшего короля и правительства и обнаружил нечто глубоко его поразившее. Абдалла, при жизни тративший на своих детей гроши (по меркам саудовского правителя, разумеется), оставил им в наследство огромные суммы. Дочери получили по миллиарду долларов, каждый из сыновей – минимум вдвое больше. В одном из дворцов Абдаллы нашли самую настоящую гору стодолларовых купюр на сумму более миллиарда долларов. Миллиарды обнаружились и в Фонде короля Абдаллы – благотворительной организации, которую теперь возглавляли его сыновья.

Но этого мало: стали известны суммы, которые Абдалла отписал приближенным, в том числе ат-Тувейджри и главе Протокольной службы Мухаммеду ат-Тубейши. Оба чиновника были слишком богаты для людей, занимавших такие посты. Вызывала подозрения и их близость к клану Харири.

О том, что ат-Тувейджри – враг, Мухаммед знал задолго до восхождения отца на престол. Но после прихода к власти Салмана ат-Тубейши смог еще несколько месяцев продержаться на своем посту – до тех пор, пока прямо перед телекамерами не ударил по лицу журналиста. Салман немедленно уволил подчиненного за недостойное поведение, а Мухаммед решил разобраться с финансами главы Протокольной службы. У него было много вопросов к ат-Тубейши. Как человек, который, по сути, был главным дворецким короля, смог построить огромное ранчо рядом с Эр-Риядом, купить конный завод, собрать целую коллекцию элитных автомобилей и накопить достаточно денег для того, чтобы вместе с сыновьями Абдаллы стать соучредителем инвестиционного фонда в Лондоне? И как он мог себе позволить целый табун элитных арабских скакунов, за которым ухаживали иностранные коневоды и ветеринары?

Огромная доля этого богатства была непосредственно связана с семейством Харири. Отец Саада Рафик, бывший премьер-министр Ливана и основатель семейного бизнеса, начал окучивать ат-Тубейши задолго до того, как Абдалла стал королем.

* * *

Мухаммед принялся усиленно бороться с коррумпированными государственными служащими и представителями частного сектора, сколотившими состояния на взятках. Отец поручил ему проводить экономические преобразования, и он ожидал, что бизнесмены и члены королевской семьи будут подчиняться ему и выполнять свой гражданский долг, даже если из-за этого станут нести убытки. Для страны, в которой десятилетиями ничего не менялось, радикальные преобразования были непосильной ношей – еще недавно самые богатые корпорации платили откаты членам королевской семьи, и никакой король или принц не хотел вступать с ними в конфликт, неизбежный в случае изменения привычного механизма работы системы.

Однако никто не жаловался на несправедливость – по крайней мере, публично. В частных беседах дети покойного короля Абдаллы ворчали на новую власть. В разговорах с сестрами Турки ибн Абдалла – неудавшийся наследник престола, быстро выдавливаемый Мухаммедом из власти, – катил бочку на Салмана, который всегда был в семье белой вороной. По его словам, Салман занимал пост губернатора Эр-Рияда 48 лет только потому, что был совершенно непредсказуем и ему нельзя было доверить серьезный пост в правительстве. Однако дети Абдаллы старались не выказывать недовольство – они были настолько осторожны, что после смерти отца даже начали оставлять телефоны в соседних комнатах, когда говорили о чем-то важном, боясь, что люди Мухаммеда прослушивают их разговоры. Как выяснилось позже, опасения были небезосновательны.

Семейства бен Ладен и Харири тоже безропотно приняли нападки Мухаммеда. Как лаконично выразил суть этой философии один западный бизнесмен, «тебя смешали с дерьмом, а ты улыбаешься как ни в чем не бывало».

* * *

В то же время Мухаммед считал, что благодаря своему влиянию в правительстве сможет стать прямым конкурентом других представителей частного сектора. Пойти против него – все равно что напасть с кухонным ножом на человека с пистолетом: безнадежная затея при любом раскладе. К тому же принц полагал, что сможет вести бизнес лучше конкурентов.

Один из бизнес-планов Мухаммеда опирался на использование возможностей, связанных с Меккой и мусульманскими паломниками. Ежегодно в Мекку приезжают более 2,5 млн человек со всего мира, чтобы во время молитвы обойти Каабу и выполнить свои обязательства перед Аллахом. При этом 1,8 млн человек прилетают из-за границы на самолетах государственной авиакомпании Saudia, которой принадлежит монополия на доставку пассажиров в ближайший к Мекке аэропорт в Джедде.

Однако, несмотря на то что у большинства паломников не было другого выбора, кроме как лететь Saudia, компания не извлекала прибыли из своего монопольного положения. Она печально известна безобразным управлением, мошенничествами и мутными схемами закупок, нити от которых тянутся ко многим членам саудовского правительства. Кроме того, авиакомпания не желала тратиться на новые самолеты, поэтому основу авиапарка составляли старые воздушные суда, постоянно нуждавшиеся в ремонте. Даже нанятые иностранные менеджеры не смогли сделать компанию прибыльной.

Вскоре после прихода Салмана к власти Мухаммед решил заняться решением главной проблемы Saudia: обновлением устаревшего авиапарка. Это была бы крупнейшая сделка – на сумму не менее 10 млрд долл. Но принц столкнулся с препятствием: незадолго до смерти короля Абдаллы авиаперевозчик уже заключил контракт на поставку самолетов с европейской авиастроительной компанией Airbus. Saudia согласилась купить у европейцев 50 новых пассажирских самолетов; деньги должен был выделить Суверенный фонд Саудовской Аравии. Для королевской авиакомпании это была очень выгодная сделка: за покупку крупной партии самолетов Airbus предложила саудовцам большую скидку.

Однако, с точки зрения Мухаммеда, у сделки был один огромный минус: он не принимал в ней никакого участия. Это было тем более обидно, что буквально за несколько месяцев до заключения контракта с Airbus компания, связанная с семьей принца, вошла в авиабизнес.

В 2014 г. Турки, младший брат Мухаммеда, стал мажоритарным акционером дубайского инвестиционного банка Quantum Investment Bank и возглавил его совет директоров, хотя инвестиции полностью контролировал Мухаммед. Для финансового института послужной список Quantum был очень скромным, но банк сотрудничал с одним матерым дубайским финансистом, занимавшимся исламским банкингом[23].

Законы шариата запрещают мусульманам давать деньги в рост. Поэтому за последние несколько десятилетий изобретательные финансисты разработали целый ряд одобренных исламскими лидерами инструментов, по сути позволяющих обойти запрет. Все просто: заемщик не выплачивает банку проценты по кредиту, но платит банку дороже за различные услуги. Да, арабские страны – экзотический сегмент финансового рынка, зато в Кувейте, Саудовской Аравии и ОАЭ много благочестивых инвесторов, сколотивших состояния на продаже нефти, поэтому исламский банкинг там считается весьма прибыльным делом.

Quantum, банк брата Мухаммеда, объединился с одной малоизвестной дубайской компанией, и партнеры сделали неожиданное заявление: они планируют создать крупнейший в мире авиализинговый бизнес. Упомянутую малоизвестную дубайскую компанию создали хитроумные предприниматели из Марокко и Ливана. Они открыли в Дубае офис, чтобы стать финансовыми посредниками богатых нефтью стран Персидского залива. Стратегия Мухаммеда и его африканских друзей была очень проста: занять деньги у инвесторов, купить самолеты, а потом сдавать их в лизинг авиакомпаниям. Инвесторы должны были получить свою долю прибыли – разницу между затратами (кредитом) и доходами лизинговой компании.

Quantum, принадлежавший семье Салмана, тоже выигрывал от этой схемы, так как именно этот маленький банк стал агентом по размещению, а значит, имел право на получение комиссионных. Иными словами, Quantum должен был привлечь в бизнес Мухаммеда деньги инвесторов и получить часть доходов. Неважно, выстрелит предприятие принца или провалится: банк получит деньги в любом случае. Кроме того, связь Quantum с кланом Салмана означала, что инвесторы, стремившиеся завоевать расположение королевской семьи, могли сделать это с помощью инвестирования через ее банк. В конечном итоге Quantum удалось собрать для компании Мухаммеда миллиарды долларов. Все, что ему оставалось сделать, – найти клиентов, которые захотели бы арендовать у него самолеты.

Когда отец принца стал королем, искать клиентов даже не потребовалось: Мухаммед просто через одного из своих подчиненных сообщил Saudia, что отныне та не будет покупать самолеты напрямую у Airbus. Это станет делать компания, связанная с банком Quantum, а авиаперевозчик будет арендовать у нее самолеты. По договору лизинга Saudia обязалась арендовать воздушные суда по цене, близкой к рыночной стоимости нового Airbus. «Эта сделка выгодна всем», – говорил Мухаммед друзьям. По мнению принца, все было справедливо: его семья заработала бы на контракте деньги, а авиакомпания получила бы новые суда по рыночной цене.

Однако управляющие Saudia были недовольны сделкой – напрямую у Airbus они купили бы эти самолеты дешевле. Согласно условиям нового договора они должны были арендовать самолеты без скидки, а деньги, которые можно было бы сэкономить, работая с европейцами напрямую (60 % стоимости каждого судна, между прочим), шли в фонд, связанный с банком семьи Салмана. Но делать было нечего – так распорядился Мухаммед, и компания Airbus, несмотря на обеспокоенность некоторых менеджеров тем, что сделка попахивает коррупцией, согласилась на новые условия.

Мухаммед вел себя так, будто это первый его триумф после восхождения отца на престол. «Это была моя идея», – хвастался молодой принц на одном из вечеров во дворце.

* * *

Мухаммед понимал, что в Саудовской Аравии деньги были ключом к власти во многих смыслах. В узком смысле его семья могла купить преданность вождей потенциально враждебно настроенных племен и выплатить принцам-выскочкам отступные за отказ от попыток занять высокие посты. В широком смысле контроль над финансовыми инструментами позволял Мухаммеду выбирать победителей и проигравших в его новой экономике.

Конечно, Мухаммед мог бы и дальше выдавать строительные контракты конгломератам бен Ладенов и Харири. Но он решил работать с мелкими строительными компаниями, владельцы которых были не так прочно связаны с враждующими группировками династии Саудитов и более сговорчивы. Однако важнее всего был вопрос нефтедолларов, благодаря которым существует современная Саудовская Аравия и от которых зависит дальнейшее направление развития страны.

Мухаммед хорошо знал, как будет распоряжаться огромными доходами от продажи черного золота. Пока Саудовская Аравия зависит от объемов добычи и продаж нефти, она останется заложницей старой экономики и динамики цен на нефтепродукты. Но принц, помешанный на современных технологиях, считал, что золотой век минеральных ресурсов близится к концу, и задуманные им реформы были направлены на создание более надежных источников дохода.

Мухаммед сказал отцу, что решил реализовать свой самый дерзкий экономический план – продать долю в нефтяной компании Aramco (самой крупной в мире компании, благодаря которой Саудовская Аравия из безжизненной пустыни превратилась в современное государство), а выручку вложить в другие бизнесы. Мухаммед считал, что, если у руля сделки будет стоять такой опытный инвестор, как он, эта стратегия точно принесет больше денег, чем просто продажа нефти.

Принц сказал, что этот план – его идея, хотя на самом деле он позаимствовал ее у двоюродного брата Аль-Валида ибн Талала, который высказал ее еще в 2012 г. Тогда Аль-Валиду не удалось реализовать свой замысел, потому что у него не было рычагов влияния на короля Абдаллу. У Мухаммеда, напротив, были все шансы осуществить задуманное – ведь королем был его отец. Правда, чтобы воспользоваться этим преимуществом, принц должен был постоянно отслеживать угрозы, исходившие от не согласных с ним родственников и коварных придворных. Сильнее всего Мухаммед опасался наследного принца Мухаммеда ибн Наифа, который был очень близок к администрации США.

После террористических актов 11 сентября 2001 г. Мухаммеда ибн Наифа назначили ответственным за координацию усилий США и Саудовской Аравии в области борьбы с терроризмом. Это была очень важная миссия: если бы Саудовская Аравия не присоединилась к американцам в борьбе с исламским экстремизмом, то более могущественные страны отвернулись бы от нее. Кроме того, активное участие в терактах саудовцев обязывало ибн Наифа доказать всему миру, что королевство не просто надежный союзник Запада, но придерживается западных принципов. Американцы симпатизировали принцу. Он держался достойно, внимательно слушал других, всегда выполнял обещания и хорошо делал свою работу. Поэтому, если американская разведка узнавала о каком-нибудь богатом саудовце, поддерживающем экстремистов, она всегда могла обратиться к принцу с просьбой предоставить информацию о подозреваемом, заморозить его банковские счета или арестовать его.

Однако американские коллеги знали, что у принца есть несколько слабостей. В 2009 г. на Мухаммеда ибн Наифа было совершено покушение. Принц получил ранения, которые, видимо, не прошли без последствий: он стал быстро уставать и иногда даже засыпал на совещаниях. Более того, в Саудовской Аравии и США ходили слухи, что в Европе Мухаммед ибн Наиф увлекался не совсем законными развлечениями. Когда к власти в королевстве пришел Салман, до США начали доходить более мрачные слухи. В администрации считали компромат полезным, поскольку его можно было использовать для давления на принца. Однако среди американских чиновников были и такие, которых эти слухи беспокоили: если они распространятся за пределами королевства, Салман сможет использовать их в качестве основания для лишения ибн Наифа права претендовать на престол. Многие американские разведчики по-прежнему относились к принцу с глубоким уважением, потому что он делал неблагодарное дело, которым не хотел заниматься никто из Саудитов: пытался создавать сильные институты в стране, где власть принадлежит не институтам, а персонам.

Главная слабость Саудовской Аравии как абсолютной монархии заключается в том, что все аспекты жизни страны контролируют король и его назначенцы. Это значит, что новый король или новый назначенец всегда будет раздавать важные посты своим приближенным, отказываясь от использования опыта и знаний, накопленных занимавшими эти посты ранее. Американцы не раз говорили коллегам из Саудовской Аравии, что для стабильного и компетентного управления страной нужны институты власти с собственной культурой и процедурами преемственности. Однако многие члены семейства Аль Сауд видят в сильных институтах угрозу своему влиянию и хотят, чтобы власть и далее концентрировалась в руках отдельных личностей, даже в ущерб интересам государства. Но Мухаммед ибн Наиф, видимо, считал иначе. «Мы с ним часто обсуждали строительство институтов, что мне всегда казалось очень важным делом», – говорил нам Дэвид Петреус, четырехзвездный генерал, позже возглавлявший ЦРУ и не одно десятилетие встречавшийся с Мухаммедом ибн Наифом как в Вашингтоне, так и в Саудовской Аравии.

Стремясь создать сильную службу безопасности, обладающую бо́льшими полномочиями, чем он лично, ибн Наиф назначил ответственным за поддержание контактов с Соединенными Штатами в области антитеррора своего верного заместителя Саада аль-Джабри, благочестивого человека с безукоризненно подстриженной бородой. Аль-Джабри, чиновник с большим стажем, много лет занимался сбором разведывательной информации по запросам из США. Благодаря этой работе он наладил связи с ЦРУ, американскими военными и Госдепом, где ему дали прозвище «доктор Саад» (у него была ученая степень). Кроме того, аль-Джабри руководил проектом по перевоспитанию экстремистов, который высоко оценили его коллеги из Штатов.

Многие американские разведчики доверяли аль-Джабри гораздо больше, чем членам королевской семьи. Заметив это, Мухаммед ибн Салман решил выйти на представителей спецслужб США и завоевать их доверие, используя для этого помощника двоюродного брата. Вскоре после того, как Салман стал королем, его сын сделал все возможное, чтобы аль-Джабри занял высокий пост. Ни сам чиновник, ни его покровитель принц Мухаммед ибн Наиф не просили об этом повышении. Поэтому союзники аль-Джабри начали подозревать Мухаммеда ибн Салмана в попытке перетянуть на свою сторону заместителя своего соперника, чтобы наладить связь с влиятельными фигурами из США.

В первые несколько месяцев правления отца Мухаммед активно консультировался с аль-Джабри по вопросам безопасности – особенно в тех случаях, когда дело касалось Соединенных Штатов. Тем не менее приближенные принца так и не приняли новичка в свой круг. Давние союзники Мухаммеда, в том числе Сауд аль-Кахтани, с подозрением относились к старому приспешнику ибн Наифа, затесавшемуся в их общество. Они хотели, чтобы Мухаммед стал следующим королем, и потому считали связь аль-Джабри с главным соперником молодого принца угрозой.

У друзей Мухаммеда из правительства Абу-Даби, эмирата в составе ОАЭ, были свои счеты к аль-Джабри. Их неприязнь к этому человеку объяснялась многолетней враждой между Мухаммедом ибн Наифом и семейством Аль Нахайян, которое правит Абу-Даби. В феврале 2015 г. на Международной выставке вооружений в Абу-Даби наследный принц эмирата Мухаммед ибн Заид Аль Нахайян шокировал Мухаммеда ибн Наифа, заявив, что аль-Джабри – тайный член исламской политической группировки «Братья-мусульмане»[24], заклятого врага династии Аль Сауд. Это было голословное обвинение, однако принц из Абу-Даби не преминул повторить его представителям администрации США.

Серьезный разлад между Мухаммедом и аль-Джабри начался после первых бомбардировок Йемена. Аль-Джабри выступал против военного решения конфликта, так как боялся, что война станет затяжной. Мухаммед не прислушался к его советам, и чиновник решил подать в отставку, но принц не отпускал его. Тогда аль-Джабри решил уйти в длительный отпуск. Несколько месяцев он курсировал между США, где жил его сын, и Саудовской Аравией, ожидая решения Мухаммеда.

По просьбе представителей Белого дома, желавшего урегулировать разногласия между Соединенными Штатами и королевством, касающиеся военных действий в Йемене, принц на время вернул аль-Джабри на службу. Однако чиновник все чаще ощущал себя изгоем.

В сентябре 2015 г., когда король Салман уехал из страны и Мухаммед ибн Наиф замещал его, аль-Джабри прочитал в Twitter шокирующую новость: он уволен. Для ибн Наифа это известие стало не меньшим сюрпризом, чем для аль-Джабри. Наследный принц и его верный помощник сошлись на том, что это двойное оскорбление. Увольнение ближайшего советника ибн Наифа в то время, когда он исполняет обязанности короля, – что это, если не намеренное унижение наследника престола? Отстранение аль-Джабри от должности Мухаммед ибн Салман объяснял тем, что чиновника подозревают в тайных, не дозволенных королем встречах с представителями администрации США и правительства Великобритании, в том числе с главой ЦРУ Джоном Бреннаном. Королевский двор создал комиссию, которая должна была изучить все связи аль-Джабри, созданные за 15 лет работы с иностранными разведками, но король Салман распустил ее после того, как ибн Наиф сказал ему, что его помощник встречался с иностранцами по его приказу.

Выдвинутые против аль-Джабри обвинения поразили и его давних коллег из американской разведки. Мухаммед ибн Наиф был вне себя от ярости, но аль-Джабри посоветовал ему не горячиться: его увольнение, по всей видимости, было подстроено, чтобы усилить напряженность между наследным принцем и Мухаммедом, поэтому ничего хорошего из ссоры не выйдет.

Увольнение аль-Джабри негативно сказалось на отношениях ибн Наифа с Соединенными Штатами и послужило сигналом о том, что Мухаммед ибн Салман делает все возможное, чтобы подорвать их.

А для аль-Джабри это значило, что остаток жизни ему предстояло прожить вдали от родины. Боясь, что, если он не уедет за границу, Мухаммед посадит его в тюрьму, аль-Джабри при помощи своих друзей-разведчиков с Запада эмигрировал в Канаду, где до сих пор живет в изгнании, несмотря на все попытки саудовцев вернуть его на родину.

Глава 5

Срочно требуется McKinsey

Январь 2016 г.

В штаб-квартире компании Aramco, расположенной на побережье Персидского залива, царила атмосфера тихой паники. Январским утром 2016 г. в руки работников компании попала копия готовившегося к публикации очередного номера The Economist. Одна из новостей стала для Aramco полной неожиданностью. Оказывается, Мухаммед ибн Салман решил продать часть акций компании частным инвесторам в ходе IPO, которое должно было стать крупнейшим в истории.

Как вспоминает один из работников компании, в административном корпусе штаб-квартиры «наступила звенящая тишина». Высокопоставленные представители компании помогали Мухаммеду разрабатывать план диверсификации саудовской экономики, но они и не думали продавать акции ее главного драйвера. Эта идея могла прийти в голову лишь людям, не имеющим ни малейшего представления о том, насколько сложно ее осуществить.

Управляющие Aramco собрали совещание, пригласив на него десяток сотрудников отдела по связям с общественностью, чтобы наспех подготовить заявление, которое показало бы, что руководство компании знало о продаже акций на бирже и даже принимало активное участие в разработке ее плана.

Председатель совета директоров корпорации Халид аль-Фалих, который на встречах с официальными лицами выступал против IPO Aramco, в одном из интервью сказал, что компания давно собирались продать часть акций и что в команде работают прекрасные специалисты, которые придумали, как это сделать. «Мы полностью уверены в нашей компании, она безупречна», – заявил он в беседе с журналистом The Wall Street Journal. Это была ложь. Красивая легенда об эффективности управления Aramco, которой могла бы позавидовать даже Exxon, была призвана скрыть тьму проблем в сфере бухгалтерского учета и управления, способных отпугнуть иностранных инвесторов. Некоторые проблемы вообще были, по сути, тревожными звонками.

Компании, акции которых торгуются на крупных фондовых биржах – Нью-Йоркской, Лондонской или Токийской, – обязаны соблюдать строгие правила, обеспечивающие их подотчетность инвесторам. Бухгалтерская отчетность должна быть открытой, а финансовые отчеты – предоставляться в соответствии с общепринятыми стандартами. Aramco, в сущности, являлась самым большим в мире семейным бизнесом. Компания отчитывалась только перед королем, была не обязана следовать ничьим указаниям, кроме указаний короля, а ее отчеты были настолько запутанными, что бухгалтеры-экспаты вечно мучились с подсчетом квартальных доходов и расходов корпорации – а ведь это главный показатель эффективности публичной компании.

Aramco заявляла, что добровольно подчиняется всем международным требованиям, однако на самом деле формально относилась к скучным, но очень важным мелочам, по которым инвесторы оценивают эффективность нефтяных корпораций. Например, вместо того чтобы проводить сложные расчеты показателей амортизации нефтяных месторождений, как это делают Exxon или Royal Dutch Shell, бухгалтеры Aramco брали их с потолка. Зачем вообще рассчитывать эти показатели, если компанией владеет король? Но для компании, которая собирается размещать акции на международном фондовом рынке, сокрытие подобных деталей является преступлением.

В других отношениях Aramco тоже не хватало прозрачности, которую западные инвесторы требуют от публичных компаний. Так, в плане структуры управления и вознаграждений работникам компания даже не старалась делать вид, что придерживается принципов меритократии. Все высокие посты занимали саудовцы, даже если у них было меньше опыта и знаний, чем у пашущих на них экспатов. Впрочем, зарплаты и прочие выплаты последних тоже зависели не от их достижений, а от национальной принадлежности. Инженеры и бухгалтеры из США и Великобритании получали гораздо больше, чем выходцы из Индии и Пакистана, занимавшие аналогичные должности, а африканцы – меньше индийцев и пакистанцев.

После громких судебных разбирательств (достаточно вспомнить дело о выбросе нефти из танкера Exxon Valdez или взрыве нефтедобывающей платформы компании BP в Мексиканском заливе) и наказания в виде гигантских штрафов все крупные нефтяные компании стали буквально одержимы мерами безопасности. То ли дело Aramco – ведь в случае чего она будет иметь дело с судами королевства, которые, как и компания, подчиняются королю и по совместительству владельцу компании. Поэтому у Aramco не было стимула добиваться предотвращения позорных и дорогостоящих инцидентов. За несколько месяцев до того, как Мухаммед объявил об IPO, компания пережила самую страшную за последние годы катастрофу в нефтедобывающей промышленности, причиной которой стало сознательное пренебрежение элементарными мерами безопасности.

* * *

Инцидент произошел в новом жилом комплексе возле штаб-квартиры Aramco, в котором жили иностранные работники компании, за исключением американцев. Саудовская строительная компания, которой принадлежал жилой комплекс, придала ему современный вид – во дворе даже были оборудованы бассейн и спортивная площадка.

Перед тем как заселить работников в здания, нефтяная компания поручила эксперту по безопасности жилья Томасу Майерсу из Колорадо проверить качество строительства. Саудовцы наняли Майерса – немногословного специалиста, много лет проработавшего в королевстве в должности государственного эксперта и консультанта частных предприятий, – после страшного пожара в жилом комплексе для рабочих Aramco, случившегося много лет назад. Американцу его работа нравилась: платили хорошо, предоставили неплохое жилье, а кроме того, он считал, что делает благое дело, следя за безопасностью строительства в стране, которая отчаянно в этом нуждалась.

То, что Майерс увидел в новом жилом комплексе, повергло его в шок. Во всех восьми шестиэтажных корпусах лестничные пролеты не были изолированы от квартир (в этом случае снизу в здание поступает кислород, что способствует распространению дыма и пламени на верхних этажах), отсутствовали спринклерные оросители (что было нарушением правил Aramco), и было мало надежных запасных выходов. В квартирах не поставили дымовые извещатели, а проводка в электрощитах вместо изоляции была кое-как обмотана скотчем. В случае пожара все эти нарушения создавали серьезную опасность для жизни, о чем Майерс и его начальник написали в отчете, призвав Aramco не заселять в жилой комплекс работников.

Однако руководители фирмы проигнорировали отчет специалистов и решили предоставить квартиры в пожароопасных зданиях работникам и их семьям. Пакистанцы сразу заметили проблемы с безопасностью нового жилья. В электронном письме на имя ответственного за расселение персонала один из них жаловался, что пожарная сигнализация в здании, где ему дали квартиру, не работает, а в коридорах и на лестницах нет аварийного освещения. Но Aramco закрыла глаза на эти проблемы.

30 августа 2015 г. в 4:45 на подземной парковке одного из зданий в электрическом трансформаторе произошло короткое замыкание. В каморке на первом этаже жил спасатель-филиппинец. Почувствовав запах дыма, он разбудил коллег и вместе с ними бросился на этажи, чтобы предупредить жильцов о пожаре. Но пламя их опередило. Вылившееся из трансформатора масло загорелось и начало растекаться по полу, поджигая колеса автомобилей. Уже через несколько минут дом сотрясся от нескольких взрывов – это взорвались машины на подземной парковке.

Затем пламя начало распространяться по лестнице, как и предупреждал Майерс, и жители верхних этажей оказались отрезанными от выхода. Беременная женщина прыгнула из окна в бассейн во дворе, ударилась головой о бортик и погибла. Одна семья сбросила с балкона младенца. К счастью, его поймал кто-то из мужчин. Муж с женой из Пакистана взяли на руки двоих детей и выпрыгнули из окна, надеясь, что их тела примут удар от падения, а дети не пострадают. Мужчина получил черепно-мозговую травму и перелом обеих ног, но дети были спасены.

Жильцы дома собрались во дворе, чтобы узнать, всем ли удалось спастись. Недосчитались геолога-пакистанца Ахмеда Рази и членов его семьи. Один из друзей Ахмеда стал громко звать его. На крики отозвалась жена геолога Нигхат. Она кричала, что квартира наполняется дымом, а муж без сознания. Женщина махала рукой из окна и просила о помощи, но пожарные не смогли добраться до нее – им не удалось въехать на автоподъемнике во двор жилого комплекса, потому что проезд был слишком узким.

Мухаммед Джебрелдар, петрофизик из Судана, смог вынести из горящего здания свою двухлетнюю дочь. Но когда он вернулся за женой, тещей и двумя другими детьми, дым уже был слишком плотным. Кроме этих людей в ловушке оказались канадец Тарик Минхас, его жена, сын и две дочери.

Когда пожар удалось потушить, спасатели начали поиск выживших. Нигхат Рази и две ее дочери спаслись. Ее муж и третья дочь погибли. Не спаслись теща Джебрелдара и двое его детей. Сгорела вся семья Минхаса. Всего погибло 10 человек. Это была одна из самых страшных катастроф прошлого десятилетия в нефтедобывающей индустрии.

Однако на Aramco не посыпались ни судебные иски, ни штрафы, едва не погубившие BP, одну из крупнейших в мире нефтяных компаний. Пострадавшие не могли подать на компанию в саудовский суд. Поэтому Aramco ограничилась лишь выплатой скромных компенсаций некоторым из них. Более того, ряд работников, пожелавших уехать из страны, заставили оплатить расходы на эвакуацию с пепелища их сгоревших машин и погасить автокредиты. До выполнения этих требований им запрещалось покидать королевство.

Семьи погибших получили от компании небольшие выплаты. Нигхат Рази королевство выплатило 32 000 долл., но ей не разрешили остаться в Саудовской Аравии, чтобы быть рядом с одной из дочерей, получившей серьезные травмы и прикованной к больничной койке. В итоге несчастную женщину депортировали в Пакистан. Позже Aramco выплатит пострадавшим более крупные компенсации, но только после того, как журналисты The Wall Street Journal начнут задавать вопросы о судьбе семьи Рази.

Минхас, канадский инженер, потерявший в пожаре всю семью, получил компенсацию в форме торжественных похорон погибших. Поскольку он был правоверным мусульманином, Aramco согласилась похоронить их на знаменитом кладбище близ священного города Медины. Кроме того, компания предоставила Минхасу полугодовой отпуск и взяла на себя все расходы по организации хаджа для нескольких его родственников из США, Канады и Пакистана. После катастрофы представители Aramco заверяли, что, «несмотря на отсутствие юридической или финансовой ответственности за инцидент, компания решила предоставить всем пострадавшим помощь для возмещения понесенного ущерба». Один из управляющих заявил: «Безопасность работников и их семей для нас важнее всего». При этом самую крупную сумму Aramco выплатила саудовской компании, построившей эту адскую ловушку. После того как для пострадавших было найдено новое жилье, владелец сгоревшего жилого комплекса в качестве компенсации за досрочное расторжение договора аренды получил 5 млн долл.

Такое отношение Aramco к мерам безопасности было тревожным знаком для инвесторов: если компания стала бы публичной, очередной несчастный случай мог привести к дорогостоящим судебным тяжбам, всегда негативно сказывающимся на стоимости акций.

* * *

Вызывал опасения и тот факт, что Aramco занималась не только добычей, переработкой и продажей нефти. В частности, инженеры и рабочие компании построили бо́льшую часть объектов инфраструктуры королевства. Строительные бригады проложили первую в стране современную дорогу, они строили школы, университеты и больницы. Консультанты Aramco выступали в роли теневых советников правительства, с которыми обсуждались инвестиции и экономические планы, в том числе не связанные с нефтедобывающей промышленностью. Вскоре после того, как у руля Aramco встал Мухаммед ибн Салман, аналитикам компании предложили рассмотреть заказ на строительство в Саудовской Аравии тематических парков.

За время своего существования компания не раз выполняла непрофильные заказы. Так, в первой половине XX в., когда нефтяные месторождения были почти не освоены, а страна была бедной, Aramco победила в королевстве малярию. Компания, в которой трудились лучшие в стране инженеры и менеджеры, могла реализовать такие сложные проекты, какие были не по зубам никому другому. Кроме того, Aramco вкладывала немалые средства в развитие национальной экономики.

Чтобы граждане не проявляли недовольства тоталитарным правлением Саудитов, королевская семья просила Aramco продавать населению топливо практически даром. Природный газ компания поставляла себе в убыток. Правительство иногда вообще не платило за энергоресурсы. В 2015 г. крупнейшая в стране энергетическая компания сообщила, что задолжала Aramco 20 млрд долл., – энергетики 15 лет не платили за топливо ни гроша. Благодаря бесплатному топливу энергокомпания могла обеспечивать саудовцев практически бесплатным электричеством. Возникал вопрос: как иностранные инвесторы отнесутся к покупке акций компании, расходующей прибыль не на выплату дивидендов, а на субсидирование населения королевства?

Aramco занималась и показушными проектами. Например, однажды король Абдалла поручил компании построить спортивный городок со стадионом и мечетью. Проект обошелся казне в 1 млрд долл. Королю настолько понравился результат, что незадолго до кончины он приказал построить еще 35 подобных объектов. (После прихода к власти Салмана от этого проекта отказались из-за его сложности и дороговизны.) В пустыне, неподалеку от нефтяных месторождений, Aramco возвела Центр мировых культур имени короля Абдул-Азиза, включая здание музея и площадку для проведения различных мероприятий. Здания Центра, похожего на космический корабль из «Звездных войн», проектировали шведы. А незадолго до объявленного IPO Aramco построила комплекс для проведения любимого мероприятия принца: конкурса красоты верблюдов. Проект обошелся в 55 млн долл. Все это было прекрасно, но американские и британские инвесторы предпочитали бы, чтобы часть прибыли выплачивалась акционерам. Капиталисты не против расходов на благотворительность, но лишь в том случае, если они незначительны. Неудивительно, что один из высокопоставленных представителей Aramco с беспокойством говорил, что правительство не до конца осознаёт, насколько велики расходы на проекты, не связанные с профильным бизнесом. «Умеет ли Мухаммед складывать десятичные дроби?» – вопрошал он.

После объявления принцем об IPO Aramco руководители компании поспешили избавить компанию от зависимости от правительства и королевской семьи. Один из управляющих, Мотсассим аль-Маашук, собрал ключевых работников в конференц-зале и объявил, что план Мухаммеда поможет Aramco стать еще более эффективной и прозрачной. Однако методы, которые он использовал для достижения заявленной цели, никак нельзя было назвать прозрачными. Около двух десятков доверенных работников он разбил на команды и поручил им разработать стратегии обретения компанией независимости. Все привлеченные к проекту специалисты пообещали сохранять конфиденциальность. В одном из конференц-залов за дверью с кодовым замком команда Х рассматривала сценарий продажи на фондовом рынке полного пакета акций компании, а в других помещениях команды Y и Z изучали сценарии продажи части акций.

Мухаммед по-прежнему доверял Aramco в вопросах, не связанных с нефтью. Он попросил специалистов компании сформулировать основные пункты его плана реформирования экономики королевства. Кроме того, на протяжении нескольких месяцев он просил аналитиков, отвечавших за прогнозирование цен на нефть, составлять для него еженедельно по 10 отчетов о перспективах инвестирования в Коморские острова, в японскую компанию SoftBank и минимум в одну компанию, работающую в индустрии развлечений. «Какое отношение к нефти имеет компания Six Flags[25]?» – недоумевали в Aramco.

* * *

Продажа части акций Aramco была серьезным отступлением от традиций саудовского ведения бизнеса. Но это был лишь первый шаг Мухаммеда в борьбе с зависимостью страны от нефти, к диверсификации экономики и созданию новых рабочих мест, а также предоставлению новых свобод молодежи, которой в стране с каждым годом становилось все больше.

Чтобы убедить отца и других стареющих членов династии в необходимости перемен, принцу нужно было убедить их, что без реформ страну ждет неминуемая экономическая катастрофа, из-за которой Саудиты могут потерять власть в королевстве. Но этого было мало – реформаторские идеи нужно было превратить в конкретный план действий с цифрами и аргументами, основанными на оценках международных экспертов, доказывающими, что предлагаемые преобразования повысят не только эффективность экономики страны, но и статус королевства на мировой арене. Мухаммед знал, к кому обратиться за помощью в этом вопросе.

За два с лишним года, прошедшие с того времени, как Абдалла разрешил Мухаммеду рассматривать возможность экономических реформ, принц нашел верного союзника – McKinsey & Company. Крупнейшая в мире консалтинговая компания впервые познакомилась с королевством в 1974 г., когда саудовцы предложили ей скромный контракт на составление сметы строительства новой штаб-квартиры Aramco. Американским специалистам повезло: с ними работал молодой саудовский инженер Али ан-Наими, который к 1995 г. дорос до поста министра нефти и минеральных ресурсов – самой высокой должности, которую в Саудовской Аравии может занять человек некоролевской крови. McKinsey начала работать не только с Aramco, но и с правительством Саудовской Аравии. В последние годы консалтинговая компания укрепила связи с королевством благодаря найму на работу молодых саудовцев, в том числе детей чиновников (включая сыновей бывшего министра энергетики страны, ставшего председателем совета директоров Aramco, Халида аль-Фалиха).

В декабре 2015 г. McKinsey Global Institute, исследовательское подразделение консалтинговой компании, выпустил доклад «Экономика Саудовской Аравии: больше, чем нефть», в котором был изложен план модернизации экономики королевства. В докладе говорилось, что в период с 2015 по 2030 г. государство сможет увеличить ВВП страны вдвое и «создать 6 млн новых рабочих мест». McKinsey заявила, что доклад подготовлен по результатам независимого исследования, проведенного не за счет саудовских властей, а за счет самой компании. Сомневаться в правдивости этого заявления заставляет тот факт, что руководителем проекта был консультант компании Гассан аль-Кибзи, по совместительству финансовый советник правительства Саудовской Аравии. Поэтому можно сказать, что доклад был частью большой маркетинговой кампании, которую McKinsey организовала самому крупному клиенту.

Поддержка консультантов, работавших на крупнейшие международные компании и государства, укрепила доверие иностранцев к Мухаммеду. К январю 2016 г., когда принц объявил об IPO Aramco, у него было достаточно полномочий и поддержки двора, не позволяющих даже скептически настроенному министру нефти и минеральных ресурсов Фалиху что-либо противопоставить плану продажи части акций Aramco на фондовом рынке.

* * *

Работа финансовых консультантов восхищала Мухаммеда уже тогда, когда он создавал собственные компании и фонд MiS K, до того как его отец стал королем. Больше всего ему нравилось, что эффективность работы предприятий специалисты оценивали по KPI, ключевым показателям эффективности. Вскоре принц внедрил такую систему во всех министерствах и связанных с правительством компаниях, работники которых начали постоянно слышать эту аббревиатуру. Мухаммед не рассматривал предложения, не подкрепленные расчетами. К тому же у него была хорошая память на цифры – чтобы показать, что он прекрасно разбирается во всех тонкостях вопроса, принц часто приводил подчиненным прогнозы, которые они показывали ему несколько месяцев назад.

Консультанты из McKinsey и многих других компаний были готовы выполнять все поручения Мухаммеда, связанные с его планом экономических преобразований, какими бы сложными эти поручения ни были. Чтобы привлечь внимание принца, они устраивали презентации, демонстрируя ему великое множество расчетов, графиков и диаграмм, а также различных цифр и KPI – в общем, все, что нравилось Мухаммеду.

Принц познакомился с главным партнером McKinsey в королевстве Гассаном аль-Кибзи, приехавшим на Ближний Восток после окончания Массачусетского технологического института. Принц предложил новому знакомому отшлифовать амбициозный план избавления Саудовской Аравии от зависимости от нефти и интеграции ранее закрытой экономики страны в мировое экономическое пространство.

Консультанты могли претворить идеи Мухаммеда в подкрепленные кучей данных и показателей планы, которые понравились бы не только Всемирному банку и МВФ, но и престарелым скептикам из саудовского правительства. Принц заплатил McKinsey и еще одной компании, Boston Consulting Group (BCG), десятки миллионов долларов за отчеты, посвященные различным составляющим его замысла. Эксперты из McKinsey работали над планами модернизации экономики и реформирования бюрократии.

Одной из составляющих реформы правительства был переход к использованию KPI для оценки эффективности его работы. Смысл заключался в том, чтобы Фалих и другие министры, отвечавшие за экономические преобразования, а также за индустрию развлечений и другие отрасли, добивались определенных показателей, которые нужно было представлять в ходе регулярных проверок. Если им это не удавалось, их могли уволить. Чтобы чиновники не просто отмывали бюджетные деньги, а трудились на благо родины, Мухаммед повысил им зарплаты. Если раньше министры получали 10 000 долл. в месяц плюс премии и льготы, а король закрывал глаза на их коррупционные схемы, то теперь им платили по нескольку миллионов долларов в год (при условии высоких KPI), но королевская семья не должна была смотреть сквозь пальцы на получаемые ими откаты.

Мухаммед также обратил внимание на косность культуры министерств и отсутствие у правительства заинтересованности в работе. Так, в министерстве финансов каждый второй работал спустя рукава, лишь бы дотянуть до пенсии, до которой многим госслужащим оставалось всего несколько лет. Провести в министерстве финансов кадровые чистки, уволить престарелых работников и нанять молодых, имеющих опыт работы в банковской сфере, Мухаммед поручил Мухаммеду аль-Джадаану, корпоративному юристу, на которого принц полагался при решении многих сложных вопросов. Славные деньки, когда чиновники могли ничего не делать, жить припеваючи и мечтать о скорой гарантированной пенсии, кончились.

Перемены в работе правительства были особенно заметны на еженедельных заседаниях Совета по делам экономики и развития, созданного Мухаммедом вместо старого забюрократизированного органа. Вместо зачитывания сухих отчетов, похлопывания друг друга по плечу и восхваления замыслов мудрых лидеров государства министры теперь должны были по очереди рассказывать о целях подконтрольных им министерств, планах достижения этих целей и достигнутых результатах. Но прежде чем представить принцу свои отчеты, они должны были передать их на рассмотрение специальной группе при Совете. Мухаммед, которому тогда было 30 лет, задавал министрам вопросы, а иногда и кричал на закостенелых чиновников, даже тех, кто был вдвое старше него. Пока выступающий представлял аудитории 70-страничный доклад, Мухаммед старался быстро дочитать до конца, чтобы успеть записать возникшие вопросы. «Поначалу всем было трудно, – рассказывал Адель ат-Торайфи, бывший министр культуры королевства, присутствовавший на заседаниях Совета. – Люди к такому не привыкли».

Но давайте отвлечемся от истории с McKinsey и Aramco и посмотрим на действия Мухаммеда, совершенно не соответствующие западным принципам.

* * *

Поселок Эль-Авамия располагается на берегу Персидского залива, примерно в 50 км к северу от штаб-квартиры Aramco. Это оазис в пустыне, где живут около 25 000 человек. Однако никто из них не имел возможности насладиться относительным миром и благополучием, которыми другие граждане наслаждались после начала активной добычи нефти.

Эль-Авамия отличается от других поселений королевства тем, что там живут преимущественно представители шиитского меньшинства, а это серьезная проблема для королевства, опирающегося на союз с суннитами. Суннитские богословы, благодаря которым Саудиты достигли вершин власти, не считают шиитов правоверными мусульманами. Их считают еретиками. К тому же власти уверены, что шииты симпатизируют Ирану, давнему врагу королевства[26].

В Саудовской Аравии шиитам всегда было трудно найти хорошую работу или устроиться на государственную службу. Долгие десятилетия Эль-Авамия и окрестные поселения были эпицентром шиитского протестного движения, которое правительство всегда жестоко подавляло. В описываемое нами время протестное движение возглавлял проповедник Нимр ан-Нимр, призывавший людей выходить на улицы, чтобы продемонстрировать несогласие с внутренней и внешней политикой королевского двора. Шииты выходили на демонстрации, несмотря на то что в стране были запрещены любые манифестации.

Но гораздо страшнее протестов для власти были послания Нимра к народу. «Где бы ни правил несправедливый царь – в Бахрейне, в Йемене, здесь, в Египте или любой другой стране, – его везде будут ненавидеть, – заявлял Нимр в одной из своих онлайн-проповедей, которая набрала 1,6 млн просмотров на YouTube. – Любой, кто потакает угнетателю, становится соучастником угнетения, а тот, кто поддерживает угнетенных, разделит с ними любовь Всевышнего». В других своих проповедях он называл членов правящей семьи тиранами и говорил: «Мы не принимаем Саудитов. Мы не принимаем их и хотим низложить их».

Мухаммед ненавидел отступников-шиитов даже больше, чем его предшественники. Он, как и его родственники, бурно реагировал на любые сомнения в легитимности власти королевской семьи. Именно поэтому в одно раннее январское утро 2016 г. Нимра и еще 47 человек казнили на центральной площади Эр-Рияда; одним отрубили головы, других расстреляли.

Казни вызвали народный гнев. Правительство заявило, что Нимра казнили за нарушение законов страны, подготовку вооруженного переворота и призывы к внешним силам вмешаться во внутренние дела Саудовской Аравии. Один из чиновников королевского двора заявил, что Нимр отвечал за подготовку покушения на наследного принца Мухаммеда ибн Наифа. Однако, если верить Amnesty International и другим правозащитным организациям, проповедник не делал ничего противозаконного – он просто критиковал королевскую семью. Брата Нимра задержали за публикацию в Twitter постов о казни.

Из-за этих событий в Иране начались массовые протесты, а иранское правительство выступило с провокационными заявлениями по поводу произошедшего. Саудовская Аравия обвинила Иран во враждебности и выслала из Эр-Рияда иранских дипломатов. Тегеран ответил тем же. После казни Нимра и начала войны в Йемене Мухаммед встал на путь эскалации конфликта с Ираном.

В королевстве многие восприняли казнь шиитского проповедника как недвусмысленный сигнал: есть вещи, которые Мухаммед менять не намерен. Те, кто ставит легитимность власти его семьи под сомнение, рискуют остаться без головы.

* * *

И все же Мухаммеду удалось убедить влиятельных западных чиновников в том, что он действительно реформатор, прихода к власти которого они так долго ждали.

В январе 2016 г., когда казнили Нимра, в Саудовскую Аравию прилетел четырехзвездный генерал и бывший директор ЦРУ Дэвид Петреус. В то время он работал экспертом по мировым рынкам в частной инвестиционной компании KKR & Company. Петреус и основатель фирмы Генри Кравис были заинтересованы в инвестициях в Ближний Восток.

Ранее Петреус принимал участие в различных операциях США на Ближнем Востоке, а с 2008 по 2010 г. возглавлял Центральное командование ВС США, отвечающее за все американские военные операции в регионе. У генерала был богатый опыт контактов с саудовцами и династией Аль Сауд. Еще состоя на службе в армии, он часто встречался с королями Фахдом и Абдаллой. Петреус был лично знаком с сыном Абдаллы Мутаибом, возглавлявшим Национальную гвардию королевства, а в 2012 г. принимал у себя дома принца Салмана, прибывшего в Соединенные Штаты с официальным визитом. С Мухаммедом он впервые встретился в 2015 г. в Вашингтоне.

Узнав о готовящейся поездке Петреуса в Эр-Рияд, Мухаммед решил пригласить его к себе. Королевский посыльный сообщил генералу, что принц хочет кое-что ему показать. Петреус согласился задержаться в столице королевства ради встречи с Мухаммедом, а его компаньон Кравис отбыл из королевства.

Люди Мухаммеда доставили генерала во дворец. Миновав множество огромных залов, Петреус оказался в кабинете принца. Там он увидел знакомого – бывшего посла Саудовской Аравии в США Аделя аль-Джубейра. Во время встречи он выполнял обязанности переводчика Мухаммеда, который хотел, чтобы Петреус стал одним из первых американцев, узнавших обо всех составляющих плана перестройки экономики королевства, который принц называл «Видение 2030».

Петреус был потрясен. Годами он по долгу службы не раз встречался с принцами – сутулыми, старыми, вечно боявшимися, что даже самые незначительные перемены могут положить конец их правлению. Но сейчас перед ним сидел 30-летний человек, излагающий план радикальных реформ саудовской экономики, который ему не терпелось реализовать. Принц был высок ростом, энергичен, а его лицо нельзя было спутать ни с каким другим из-за крупного носа и фирменной широкой улыбки. «У него были выразительные черты лица, – вспоминал генерал после встречи. – Если было бы нужно изобразить настоящего саудовского принца, я бы нарисовал Мухаммеда». Особенно поразило Петреуса то, что в стране, которая двигалась вперед со скоростью черепахи, появился «целеустремленный принц с горящими глазами».

Мухаммед говорил два часа без перерыва. Время от времени он ссылался на финансовые прогнозы, не заглядывая в записи. Он перечислял отрасли саудовской экономики, которые можно было бы модернизировать или создать с нуля, чтобы уменьшить зависимость страны от экспорта нефти. Принц по памяти указывал ожидаемые темпы роста отраслей и их доходность. Его план включал как шаги, которые вполне можно было реализовать на практике (снижение расходов на субсидии, повышение налогов и т. д.), так и замыслы из области научной фантастики – например, модернизацию целого региона на побережье Красного моря, где машины летали бы по воздуху, а людей обслуживали бы роботы (общественность узнает об этих идеях только через год).

«Послушайте, генерал, – сказал Мухаммед, – даже если нам удастся реализовать только 60 % задуманного, разве это не будет выдающимся достижением?»

«Это будет феноменально», – ответил Петреус.

Во время беседы бывший глава ЦРУ заметил в поведении Мухаммеда некоторые признаки, говорившие о том, что он пытается выглядеть лучше своих родственников-конкурентов. Как и другие американские разведчики, Петреус долгое время поддерживал дружеские отношения с Мухаммедом ибн Наифом, наследным принцем, стоявшим на пути Мухаммеда к престолу. Генерал не мог не навестить старого друга, поэтому попросил посла Саудовской Аравии в США аль-Джубейра договориться с ним о встрече. Однако повидаться с наследником престола не удалось.

Петреус подумал, что наследный принц просто занят. Но когда генерал вернулся в США, один из приближенных Мухаммеда ибн Наифа неожиданно написал ему: «Наследный принц очень хотел повидаться с вами. Почему вы не навестили его?»

* * *

С нетерпением ожидая IPO Aramco и готовясь стать его первыми участниками, американские и британские банкиры на своих роскошных самолетах ринулись в Эр-Рияд. Из желающих встретиться с принцем образовалась очередь. В числе приехавших были лучшие специалисты в области инвестиционного банкинга Ачинтья Мангла из лондонского отделения J. P. Morgan и Джонатан Пенкин из Goldman Sachs Group. Как и их боссы, они пытались перетянуть принца на свою сторону – ведь на кону были не только сотни миллионов долларов комиссионных, но и возможность принимать участие в крупных сделках в будущем. Для инвестиционных банков IPO Aramco было золотой жилой.

Прибыли и Лоуренс Саммерс, в прошлом министр финансов США и президент Гарвардского университета, и бывший лидер большинства палаты представителей конгресса США Эрик Кантор. Оставившие государственную службу Саммерс и Кантор работали в небольших инвестиционных банках, которые теперь хотели урвать свой кусок в ходе IPO Aramco. Приехал и бывший премьер-министр Великобритании Энтони Блэр. После ухода в отставку он заработал десятки миллионов долларов, консультируя по вопросам проведения реформ правителей (в том числе тех, кого во всем мире считали диктаторами) и банки, работающие в тоталитарных государствах. Всю ночь в шатре принца в лагере в пустыне Блэр говорил с Мухаммедом о философии власти и управления государством. Экс-премьер Великобритании в то время работал на J. P. Morgan Chase, но, по словам одного из его коллег, во время беседы с принцем не касался финансовых вопросов.

На первом этапе переговоров в них активно участвовал Майкл Кляйн, бывший специалист по заключению сделок компании Citibank, долгое время сотрудничавший с Аль-Валидом ибн Талалом. Действуя от имени собственной финансовой компании, он воспользовался контактами с Халидом аль-Фалихом, министром энергетики Саудовской Аравии (он познакомился с ним в ходе проведения одной сделки), чтобы получить должность консультанта по сделке с Aramco. Вскоре Кляйн с помощью главы Суверенного инвестиционного фонда Саудовской Аравии стал одним из первых, кто предположил, что иностранные инвесторы могут оценить Aramco в 2 трлн долл.

Когда впоследствии Мухаммед на совещаниях с американскими и европейскими банкирами говорил, что, по его мнению, компания будет оценена в 2 трлн долл., все согласно кивали. На самом деле, как позже признался принц, один крупный европейский банк оценил Aramco аж в 2,3 трлн долл.

Когда гиганты финансового сектора уже съехались в Саудовскую Аравию, на Мухаммеда нахлынули мучительные сомнения в надежности консультантов, которым он доверил претворение своего замысла в конкретный план. Специалисты из McKinsey и BCG, безусловно, многоумны, думал он, но они наемные работники, а значит, имеет место конфликт интересов – консультантам негоже возражать заказчику. Если принц спрашивал, выполни́м ли тот или иной фантастический план, в интересах консультанта было ответить утвердительно: ему платили за реализацию проекта, и если бы он признал его невыполнимым, то не получил бы денег.

Мухаммед понимал, чем может грозить конфликт интересов. Пока во всех министерствах нанятые им специалисты из McKinsey и других компаний работали над десятками проектов, в беседах с близкими принц признавался, что его беспокоит жесткая зависимость страны от иностранных специалистов. Проблема заключалась в том, что эти специалисты, которым саудовские власти щедро платили за знания в области нефтяной промышленности, инженерии и экономики, не были лично заинтересованы в процветании королевства: они получали вознаграждение вне зависимости от того, сработал их план или нет.

Примеры таких противоречий принц видел повсюду. Он обожал KPI, но в некоторых отчетах McKinsey расчеты показателей были слишком запутанны. Более того, у большинства консалтинговых компаний даже не было представительств в королевстве – они базировались в Дубае, откуда экспертов привозили на работу на самолетах. Переселяться в Саудовскую Аравию американские и европейские специалисты не спешили: там был запрещен алкоголь, а женщины по закону должны были подчиняться мужчинам. «Можно ли доверять будущее родины кучке людей, которые не хотят даже жить у нас?» – думал Мухаммед.

Его проект должен был помочь стране достичь определенных показателей к 2030 г. Принц решил платить консультантам только за конкретные результаты. «Вы получите деньги в 2030 г., когда можно будет оценить ваши KPI», – заявил он иностранным помощникам. Но те не согласились: либо им будут платить в ходе работы, либо они вообще за нее не возьмутся.

Расходы быстро росли. За пять с лишним лет затраты на консультации специалистов, работавших над модернизацией саудовских вооруженных сил в рамках проекта «Видение 2030», составили 250 млн долл., а результатов не было видно. Консультанты предлагали создать сложную структуру управления, в рамках которой армейское командование подчинялось бы мощной гражданской бюрократии. Военным это не нравилось, но, чтобы план сработал, требовалось их участие. Видя безвыходность положения, чиновник, назначенный ответственным за модернизацию армии, обратился к стороннему специалисту, чтобы он оценил работу предшественников. Но тот проработал недолго. Его уволили сразу же после того, как он предоставил военным отчет, в котором утверждал, что идея его предшественника изначально обречена на провал и в любом случае не решает главной проблемы саудовской армии: государство тратит на вооруженные силы неприлично много (10 % ВВП) в том числе потому, что королю нужно куда-то пристраивать представителей влиятельных бедуинских племен. Консультант уверял, что, если не урезать расходы, Саудовской Аравии будет трудно достичь показателей экономического роста, требуемых Мухаммедом.

Многие представители администрации США не придавали IPO Aramco и другим выдающимся достижениям Мухаммеда большого значения. Джозеф Уэстфол, посол Соединенных Штатов в королевстве, обсуждал с принцем и Нью-Йоркской фондовой биржей возможность IPO компании в Нью-Йорке, но в то же время, как и другие американские чиновники, призывал Мухаммеда обратить внимание на проблемы, менее заметные широкой общественности: на защиту границ и разработку эффективной системы отражения атак на месторождения нефти.

* * *

Новость можно было принять за первоапрельскую шутку.

1 апреля 2016 г. Джон Миклетвейт, выпускник Оксфорда и главный редактор агентства Bloomberg News, выступая по телевидению, заявил на весь мир, что Саудовская Аравия создает инвестиционный фонд стоимостью 2 трлн долл. «Феноменально! – восхищался Миклетвейт. – Подумать только: на эти деньги можно купить Google, Microsoft, Alphabet (дочерняя компания Google) – целое созвездие крупнейших компаний. Событие, достойное внимания Уоррена Баффетта».

В пятичасовом интервью журналистам Мухаммед раскрыл детали своего плана перестройки саудовской экономики. Иностранные экономисты и предприниматели оценили его идеи как в целом разумные. Средства, полученные от продажи Aramco, принц собирался инвестировать в различные отрасли промышленности, не связанные с нефтью, благодаря чему у его страны появились бы новые источники дохода.

Однако никто не знал, как стратегия Мухаммеда будет работать на практике. Возможно ли влить так много денег в международный рынок, не раздув гигантский пузырь? И кто будет отвечать за управление инвестициями? У руководителя Суверенного инвестиционного фонда Ясира ар-Румайяна и на родине, и за границей сложилась репутация беззаботного завсегдатая эр-риядского гольф-клуба, любителя дорогих сигар и ночных посиделок в барах Дубая, где часто можно встретить длинноногих русских красавиц в мини-юбках.

Как бы ни относились к стратегии Мухаммеда на Западе, уже само внимание мировой общественности было для принца победой. Его фотография красовалась на обложке апрельского номера Bloomberg Businessweek. В интервью изданию он подробно рассказал о плане преображения Саудовской Аравии, разработанном его консультантами. Концепция «Видение 2030» была плодом работы сотен специалистов из королевства и со всего мира, долгие месяцы трудившихся ради достижения амбициозных целей, которые США и Всемирный банк уже не один год пытались навязать саудовцам. Иностранцы уверяли, что экономика, в которой поощряются предпринимательство и инновации и соблюдается право женщин на труд, наверняка сделает Саудовскую Аравию сильнее.

Однако для достижения своих целей Мухаммед установил нелепо амбициозные сроки, особенно если учесть тот факт, что, с тех пор как примерно полвека назад страна начала зарабатывать на нефти, структура экономики королевства практически не изменилась. «Любая история успеха начинается с замысла, а любой успешный замысел опирается на прочные основы», – говорится в резюме «Видения 2030». Замысел Мухаммеда опирался на превращение Саудовской Аравии, во-первых, в «центр международных инвестиций», во-вторых, в «транспортный узел, связывающий три континента», в-третьих – в «крупнейший центр международной торговли». Все это сделало бы страну сердцем арабского и мусульманского мира.

Мухаммед заявил о своих намерениях, и теперь нужно было быстро продемонстрировать первые результаты работы. На протяжении следующих недель он расспрашивал саудовских чиновников и зарубежных консультантов о том, каким образом те могут продемонстрировать, что их идеи будут работать. Выслушав ответ министра финансов, принц мог выйти из себя и тогда срочно требовал ответов на свои вопросы у министра экономики и планирования. «Планы менялись каждую неделю. Каждые несколько дней мы изобретали велосипед», – жаловался нам один эксперт из BCG.

Дебют Фонда национального благосостояния показал, сколько денег Мухаммед собирается потратить. Через месяц принц на своей яхте Serene уже встречался с госсекретарем США Джоном Керри. Но ему по-прежнему нужна была громкая сделка, которая закрепила бы за Суверенным инвестиционным фондом статус крепкого новичка фондового рынка.

Незадолго до своих сенсационных заявлений Мухаммед встретился с основателем быстро растущего стартапа Uber Трэвисом Калаником. Между ними быстро установилось взаимопонимание, позже принц даже называл бизнесмена своим другом. Он решил, что инвестиции в Uber – прекрасная идея. Бизнес-издания буквально расшаркивались перед этой компанией. Ее бизнес быстро развивался по всему миру, и она могла бы сыграть важную роль в развитии рынка транспортных услуг Саудовской Аравии, где женщины по-прежнему не имели права водить машину. Поэтому Мухаммед решил обсудить с Калаником возможность инвестиций в Uber. Уже в начале июня Суверенный инвестиционный фонд вложил в американскую компанию 3,5 млрд долл. Мухаммед стал крупнейшим инвестором самого популярного в мире технологического стартапа, что позволило ему ввести в совет директоров Uber своего человека – главу Суверенного фонда Ясира ар-Румайяна. Тем самым принц показал, что в королевстве все делается не так, как раньше.

Сделка с Uber стала первым из множества случаев, когда американские и европейские предприниматели, консультанты и банкиры сулили молодому Мухаммеду золотые горы, но в конечном итоге не смогли выполнить свои обещания. Как читатели, наверное, уже поняли, вложенные в американский стартап деньги не принесли принцу прибыли, да и сама компания решила не инвестировать в Саудовскую Аравию крупные суммы. В конечном итоге саудовцы просто выбросили 3,5 млрд долл. за право объявить себя владельцами доли акций Uber. Скорее всего, вложения окупятся, но много заработать не получится.

Один опытный специалист, много лет работавший в ближневосточных фондах национального благосостояния, рассказал нам, с какой проблемой постоянно сталкиваются инвесторы из стран Персидского залива. Оказывается, на фондовом рынке самые лакомые кусочки выхватывают крупные американские финансовые институты при содействии нью-йоркских банков. Менее выгодные сделки достаются европейцам. А инвесторам с Ближнего Востока перепадают лишь крошки с западного стола в красивой упаковке – прибыль в таких случаях банкиры в шутку называют «дурные деньги». «Западу плевать на нас, – сказал наш собеседник. – Ему нужны только наши деньги».

* * *

Через несколько дней Мухаммед отправился в Кремниевую долину.

Руководители крупных технологических корпораций встретили его с распростертыми объятиями. Принц посетил штаб-квартиру Facebook, где в тщательно отглаженных джинсах и блейзере сфотографировался с Марком Цукербергом, а потом заглянул к основателям Google.

Венчурные капиталисты, в ряды которых стремился попасть Мухаммед, встретили его прохладно. Обычные предприниматели жаждут саудовских денег, но венчурные инвесторы – совсем другое дело. Пускай эти люди с помпой подкатывают на Tesla к своим приземистым офисам на Сэнд-Хилл-роуд среди холмов над Пало-Альто, но специализируются они на небольших сделках со стартапами – сделках, которые в случае успеха (крайне маловероятного) могут принести гигантскую прибыль. Рынок венчурных инвестиций в то время шел в гору. Поэтому саудовский принц с сотнями миллиардов долларов в кармане, который будет раздувать стоимость стартапов и диктовать инвесторам свои условия, был последним, с кем хотели иметь дело успешные венчурные капиталисты.

«Нам не нужны ваши деньги, у нас своих достаточно», – сказал один из видных венчурных капиталистов посланцу Мухаммеда незадолго до прибытия принца в Калифорнию. Другой инвестор сказал, что его компания уже сотрудничает с саудовцами. Эта фраза окончательно вывела из себя окружение принца, так как этот человек, по всей видимости, не видел разницы между деньгами простого богатого саудовца и колоссальными суммами и возможностями, которые мог предоставить ему Мухаммед, поручая управление государственными средствами.

Видимо, встречаться с принцем были готовы только амбициозные, но зеленые венчурные инвесторы, которые, впрочем, тоже разочаровали приближенных Мухаммеда, так как хвастались своими связями с саудовцами. Одним из таких инвесторов был Джо Лонсдейл, сооснователь компании Palantir, занимающейся разработкой программного обеспечения для анализа данных. Раньше он работал вместе с успешным венчурным капиталистом Питером Тилем. Как вспоминают его коллеги по цеху, незадолго до визита Мухаммеда в Америку Лонсдейл сказал им, что получил деньги от Саудитов. На самом деле это была лишь небольшая сумма, которую ему выделил сын министра энергетики королевства. Когда Лонсдейла попросили рассказать обо всем поподробнее, он заявил, что негоже разглашать имена людей, чьими деньгами управляешь, и что он никогда не хвастался связями с саудовцами. Сам инвестор уверяет, что в итоге решил не гоняться за ближневосточными деньгами. «Похоже, в странах Персидского залива зарабатывают не на создании новых продуктов при помощи мозгов, а на торговле связями», – говорил он позже.

Однако отношение авторитетных венчурных инвесторов к Мухаммеду изменилось после ужина в отеле Fairmont в Ноб-Хилл, элитном районе Сан-Франциско. «Мне нужен мостик между Саудовской Аравией и Кремниевой долиной. Прошу вас помочь мне в проведении реформ», – сказал он присутствовавшим капиталистам, среди которых были Марк Андриссен, Питер Тиль, Джон Доер и Майкл Мориц, колоссы мира венчурных инвестиций, за спинами которых – десятилетия поддержки небольших стартапов, впоследствии превратившихся в многомиллиардные компании.

Мухаммед думал, что объемы венчурных инвестиций можно бесконечно увеличивать. Если эти специалисты сколотили огромные состояния на относительно небольших вложениях, то представьте себе, какие деньги они могли бы заработать, если бы принц увеличил их капитал в десятки раз! После ужина с Мухаммедом Доер положил руку на плечо Халиду аль-Фалиху, министру энергетики королевства, и с ноткой азарта в голосе сказал: «Вместе мы выведем вашу нефтяную отрасль на новый уровень!»