Это напомнило ей прежний кабинет Шетти – маленькую комнату без окон, расположенную в задней части бара, источавшую запах благовоний, сандалового дерева и цветов с алтаря, уставленного божками в белых с золотом одеждах.
В те дни он не носил ничего, кроме светлой рубашки с короткими рукавами и того же оттенка мунду, мужскую юбку. На лбу у него всегда была метка из белого пепла.
Тара сделала шаг назад, когда босс, традиционно одарив ее отеческой улыбкой, появился в помещении, как призрак из прошлого, и раздвинул тяжелые парчовые шторы. На его висках и бакенбардах появилась проседь, он ходил ссутулившись, но в остальном остался совершенно таким же, как раньше. На лбу у Шетти белел пепельный след, и он носил все тот же белый наряд. Единственное, что изменилось, – это множество золотых колец, браслетов и цепей, которые висели на нем, если судить по их обилию, тяжким грузом.
Он жестом пригласил ее присесть. Это что-то новенькое. Она никогда не сидела в его присутствии.
Тара охватила взглядом небесный простор, который открывался с балкона позади Шетти. Выше, чем сейчас, она никогда не была, если не считать недавнего полета. Позвякивая браслетами, мужчина опустился в кресло, украшенное так богато, что подходило для съемок исторического фильма.
– Ты, наверное, устала после перелета.
Еще одна новость. «Устала? О чем это ты? – часто повторял Шетти с улыбкой на губах и сталью в глазах. – Выпей стакан воды и возвращайся на сцену».
Зоя, которая обучала ее, когда она впервые пришла в бар в тринадцать лет, предупредила: «Ты хорошо танцуешь, но прибереги силы для лучших клиентов, которые приходят поздно вечером, иначе к тому времени ты слишком устанешь. Мужчины постарше бросают больше денег». Тара только рассмеялась в ответ. Она не верила, что танцовщиц осыпают деньгами, пока сама это не увидела, выглянув из-за двери комнатки, служившей гримеркой для пятнадцати девушек, работавших в «Синем баре».
Сейчас они были не там, но многое его напоминало. Например, моменты, когда Шетти смотрел на нее, как бакалейщик в Лакхнау смотрит на продукты, которые кладет на весы. Его взгляд оценивал и измерял.
– Ты стала совсем взрослой, но Зоя была права: ты не выглядишь на свой возраст. – Тара присела на краешек стула напротив него, на твердую подушку. Ответа он не ждал, поэтому Тара промолчала. – Будешь открывать шоу, за тобой выйдут другие девушки. Зоя сказала, ты работала хореографом, верно?
Как много Зоя рассказала этому человеку? Таре нужны были деньги, но она хотела, чтобы Пия и ее жизнь в Лакхнау существовали отдельно от той недели, которую она проведет здесь.
– Тара?
– Да.
– Научи девочек всему. Некоторые из них новенькие. В наши дни зрители ожидают большего, чем в ваше время. Убедись, что они хорошо смотрятся вместе.
В ваше время. Таре было уже за тридцать. Новые девушки, новый мир. Она больше не девочка из бара, она теперь учительница. Кто-то, кто говорит людям, что им делать.
– Есть вопросы?
Много лет назад Тара покачала бы головой. Но сейчас вместо этого она встала.
– Где мой аванс?
– Я позаботился о нем. – Шетти указал на человека, который молча стоял у двери. Он шагнул вперед и протянул ей конверт. Босс тут же обяснил: – Это за первые две ночи. Сделай все правильно, и я тебя не разочарую.
Тара сунула конверт в сумочку, зная, что пересчитает деньги, как только останется одна.
Глава 21
Билал
В своей маленькой однокомнатной квартире Билал опустился в мягкое, потертое кожаное кресло. Его убежище находилось не близко от квартиры мальчика в Андери, но и не настолько далеко, чтобы он не смог вернуться, если его позовут. Мальчик устроил ему допрос с пристрастием, но он выдержал его: промолчал, проигнорировал словесные оскорбления и даже пинок. Это Билал нашел Расула Бхая. Его роль заключалась в том, чтобы удостовериться: то, что должно исчезнуть, действительно канет в небытие. А теперь полиция Мумбаи обнаружила три старых захоронения, да еще и новое тело. Билал закрыл лицо руками. Надо было бежать, когда еще оставалась возможность.
Телефон мог зазвонить в любую минуту. Билал приказал себе не волноваться. Он уже давно этим занимается. Расул не узнает.
Расул вел войну с Виджаяном и проиграл огромный кусок своего бизнеса дону, которого все мумбайцы знали как Унну. Однако он же заставил Унну бежать в Дубай. Если Расулу станет известно, что люди Виджаяна достали тела, которые он похоронил… Билал мог представить себе несколько вариантов развития событий. Все одинаково неприятные. Он пытался рассказать об этом мальчику, но тот его не слушал. Телефон Билала зазвонил ровно в 16:00. Он хотел, чтобы вся Индия поучилась пунктуальности у боссов мафии.
– Спасибо, что согласились поговорить, Бхай.
Билал хотел пожаловаться, но после последнего разговора с Расулом ему нужно было проявить осторожность.
– Ты звонил по поводу проблем с посылкой.
Расул знал, но не сказал ему. Они все называли это посылкой, как будто речь шла не о трупе человека. Отчасти это соответствовало действительности, после того как мальчик заканчивал свои дела, в изуродованных телах оставалось мало людского.
– Жаль, что ты не предупредил меня, Бхай. Панду нашли три старых посылки.
Панду – придурки-полицейские. Вот только инспектор, обнаруживший тела, имел совершенно противоположную репутацию.
– Старые, должно быть, уже сгнили. А новая посылка ничего им не даст. Фургон был без опознавательных знаков. Никто его не найдет. Не волнуйся.
Билал хотел отвесить дону такую затрещину, чтобы у него зазвенело в ушах. Неписаный контракт гласил: никогда не хоронить их в Мумбаи. Как люди Расула могли закопать три тела так близко друг от друга? На те деньги, которые требовал Расул, Билал мог бы купить квартиру или две в районе, где живут кинозвезды.
– Мы договорились, что они исчезнут, Бхай.
Всегда будь вежлив и никогда не говори, сколько ты заплатил, напомнил себе Билал.
– На этот раз мальчики запаниковали. – В его тоне появился намек на угрозу. – Я с ними больше не сотрудничаю.
После паузы Расул продолжил:
– В следующий раз мы сделаем это бесплатно.
– Следующего раза не будет. – Если мальчик снова напортачит, Билал не станет убирать за ним. Он принял меры.
– Будет. А что с предметами, которые тебе прислали мои ребята? Они работают?
Билал выложил огромную сумму за них, но Расул говорил об этом как об одолжении.
Он закончил разговор, получив от Бхая кучу пустых заверений. Много лет назад они познакомились через связи Билала в мечети. Тогда Бхай не знал его настоящего имени и адреса. Билал задавался вопросом, так ли это и сейчас.
Сделают ли люди Расула то, за что им платят, – возьмут ли они на себя вину в случае ареста? Они оказались вовсе не такими профессионалами, как уверял его Расул.
Билал встал. Если расследованию дадут ход, он должен будет исчезнуть, что бы и кому бы он ни обещал. Ему нужен запасной план.
Глава 22
Арнав
Несмотря на несколько дней, проведенных в раздумьях, Арнав так ничего и не решил по поводу предложения Джоши о повышении. Ему нужно было поговорить с начальником, но Мхатре с того дня не появлялся в офисе: он был на недельном семинаре на выезде.
Арнав уставился на доску перед собой, на которой он записал список дел в хронологическом порядке.
Висяки
Полицейский участок Н М Джоши Марг: 2002 г.
Таз и бедренная кость женщины. Череп, руки, ноги отсутствуют. Нераскрытое дело. Сотрудник, проводивший расследование: на пенсии, нет возможности разыскать.
Полицейский участок Дадар: 2003 г.
Кости, аналогичные описанным выше. При анализе почвы обнаружены обесцвеченные блестки. Старший инспектор Бендре: погиб в ДТП.
Полицейский участок Азад Нагар: 2008 г.
Разложившееся тело без головы, рук и ног, найденное в канализации. Сотрудник, ведший расследование: инспектор Гауде, переведен в отдел Местного оружия в Ворли.
Арнав позвонил Наик. В тот день ее не было на работе: возникли проблемы с установкой искусственной руки мужу.
– Вы узнали что-нибудь о смерти субинспектора Бендре?
– Дорожно-транспортное происшествие, сэр, но виновных так и не поймали. Господин Мхатре подписал рапорт.
Арнав на секунду замолчал. Значит, Тукарам был прав.
– Нет записей с камер видеонаблюдения?
– В 2003 году на этом участке дороги не было камер, сэр. Не было и свидетелей, вечер слишком поздний. Дорога была на ремонте. На гравии не нашли четких следов шин. К тому времени, когда тело обнаружили, он был мертв уже несколько часов.
– Хорошо, Наик, спасибо.
– Я отправила вам подробности по электронной почте. – Наик сделала паузу. – И спасибо за рекомендацию, сэр.
– Не стоит благодарности.
Арнав закончил разговор и обновил почту, постукивая ногой по полу: медленное соединение испытывало его терпение на прочность.
Официальная рекомендация от Арнава означала бесплатную консультацию для мужа Наик: это самое малое, что он мог сделать для хорошего офицера. Он часто жалел, что неспособен на большее. Ему не удалось добиться ничего, кроме этого визита к врачу.
Арнав вернулся к доске.
Другие следователи исчезли, но он все еще мог побеседовать с инспектором Гауде.
Арнав проверил компьютер. Пару дней назад он дал интервью по делу Версовы. Несколько газет его напечатали. Он упомянул о связи со стройплощадкой Танеджи, но не об обнаруженных Мешрамом телах, и даже не заикнулся о делах в Дадаре, Азад Нагаре и Н М Джоши Марг. Он не мог позволить себе предупредить убийцу о грозящей ему опасности.
Коротенькие заметки, которые вышли на основе его интервью, вполне могли помочь получить информацию от кого-то, кто был в сговоре с убийцей или с преступниками, которые избавляются от тел. Многие представители криминального мира Мумбаи просматривали посвященные этому разделы газет в надежде продать информацию в обмен на часть немаленького бюджета, который полиция Мумбаи выделяла на сотрудничество с неофициальными источниками.
Команда хабри Арнава рыскала по мумбайским переулкам, как толпа крыс. Но не тех больших крыс, для уничтожения которых Сануправление нанимает целую армию рабочих, пугающих индийских бандикот, шастающих по своим делам по мумбайским тротуарам с большей целеустремленностью, чем некоторые жители города. Нет, его люди работали куда тоньше, но от них пока не было слышно ни слова. Арнав еще в школе узнал, что крысами называют предателей. Он надеялся, что в этом смысле слово ему не пригодится.
Али так и не удалось пробраться в гараж, чтобы сфотографировать черный фургон. И никаких сведений по поводу контракта на утилизацию он тоже не присылал. Шестерка, который трепался, исчез. Ходили слухи, что он может и не вернуться. Это вписывалось в теорию Арнава о том, что Расул работает по контракту. Он бы в два счета расправился с болтуном. Али получит еще одно напоминание и предложение, от которого не сможет отказаться.
Арнав проверил свежие данные, присланные Наик: они исключали причастность к делу двух женщин, пропавших в разных районах Мумбаи, в остальном подходящих под примерное описание жертвы. Ни у одной из них не было родимого пятна под грудью.
Арнав сделал снимок доски на телефон, чтобы иметь возможность сверяться c ней, даже когда он не в участке. Затем повернул доску лицом к стене: прежде чем уйти, он должен закончить отчеты для показаний в суде.
Телефон звякнул: пришло сообщение от доктора Мешрама с просьбой позвонить. Арнав тут же набрал его.
– Я должен извиниться, – начал доктор Мешрам.
Они вели вместе множество расследований, но доктор Мешрам еще ни разу не извинялся.
– В чем дело?
– Новая находка в деле Версовы. Что-то похожее на серьгу, но с зажимами с обеих сторон. Я пришлю вам фотографию по электронной почте.
– Почему мы не заметили ее раньше?
– Мой постоянный ассистент был в отпуске в день вскрытия. Его заместитель нанял в помощь поденщика, и тот украл эту вещь с тела.
– Но мы были на месте преступления, – заметил Арнав. – Мы бы заметили ее.
– По словам поденщика, она лежала под телом, между ног у жертвы. Ему кажется, что это поддельный камень, но надо осмотреть его получше. Похоже на сапфир.
Сапфир? Любопытно. Арнав вспомнил, что все тело убитой женщины было депилировано. Судя по его опыту в других делах, это была частая практика в порноиндустрии и проституции.
– Откуда мы знаем, что вещь именно с того тела?
– Мы нанимали поденщика только для того дела. Мой временный помощник видел его с этой штукой в руках. Вы же знаете, какими они бывают.
Поденщики прикасались к телам, которые никто из полиции не тронул бы и пальцем. Они перевозили трупы внутри морга и дальше, в крематорий и на кладбища, иногда помогали с телами и инструментами во время вскрытий. Большую часть времени они были либо под кайфом, либо пьяные, часто ходили с красными глазами. Он их не винил. Чтобы пережить без подготовки и без должных защитных костюмов ужасы постоянной работы с мертвыми телами – разложившимися, разбомбленными, обугленными, раздавленными, – любой запьет.
– Пришлите мне эту фотографию, – попросил Арнав.
– Сейчас. С одной стороны нацарапана буква «М». Или это может быть «W», смотря как посмотреть.
– Пожалуйста, отметьте эту деталь, – попросил Арнав. – И доктор Мешрам, я должен буду включить это в свой отчет старшему инспектору Шинде.
– Я надеялся…
Арнав все же смягчился.
– Я опишу подробности и обязательно упомяну вашего временного помощника и поденщика. Я не буду вменять вам в вину небрежность, но это единственное, что я могу сделать.
Если Арнав хочет, чтобы доктор Мешрам и дальше старался ради него, ему придется сделать поблажку. В полицейской среде, как и в любой другой, главенствующее положение занимают личные отношения между людьми.
– Есть ли что-нибудь еще, – Арнав говорил осторожно, – относительно тех висяков, которые мы отправили вам на рассмотрение?
– Я как раз собирался подойти к этому вопросу. Кости из дела в Дадаре. На них есть сколы, следы на голенях, большеберцовой и малоберцовой костях. В нижней части, где они соединяются с таранной костью, образуя голеностопный сустав. Судя по форме следов, скорее всего, использовалась пила.
– Это подтверждает, что стопу отпилили?
– Да. – Раздался шелест страниц. – Это дело 2003 года. Тот, кто расчленяет эти тела, как сказать… стал опытнее, кья, как выучившийся студент-медик. В этот раз разрез был чистым, его сделали через сустав. Я пришлю вам фотографии.
Демон Раван, который совершенствуется с каждым разом. Арнав тяжело вздохнул. За эти годы его жертвами стали семь женщин. Их могло быть и больше – возможно, не всех нашли. Этот Раван вряд ли остановится, если его не поймает полиция. Ни Мхатре, ни Джоши, похоже, не понимали, что это дело может оказаться гораздо серьезнее, чем дело Рамана Рагхава, который много лет назад, еще в шестидесятых, забил до смерти десятки жителей трущоб. За тот арест полицейского наградили Президентской медалью и повысили в должности до помощника комиссара полиции Мумбаи.
Что еще более важно, убийца, возможно, уже сейчас выслеживает свою следующую жертву.
Арнаву нужна статья подлиннее, в более крупных газетах. Лонгрид обо всех застопорившихся расследованиях в международной газете может дать желаемый эффект. Туда же можно приплести коррупцию в полиции, поставить под прицел Джоши. И ему придется рассказать Шинде о статье, о драгоценностях и, что самое важное, о том, что, вероятно, черный фургон принадлежит Расулу и у него заключен контракт с Танеджей.
Джоши и Мхатре не будут лезть в это дело благодаря связям Танеджи в высоких кругах. Такой магнат, как он, несомненно, мог позволить себе и контракт на утилизацию трупов, и покупку ювелирных изделий с сапфирами.
У Арнава зазвонил телефон: а вот и тот, с кем он хотел поговорить.
– Почему ты дал интервью газетчикам, не предупредив меня? – рявкнул Шинде, даже не попытавшись поприветствовать его. Арнав выдержал паузу, прежде чем ответить другу. Шинде нужно сохранять спокойствие и регулярно принимать обезболивающие.
– Ты попросил меня помочь в этом деле, а это часть процесса. Если у кого-то есть информация, он откликнется за соответствующее вознаграждение.
– Я отстраняю тебя от дела.
– У меня могут быть важные данные, которые приведут тебя к Расулу.
– Это не имеет значения. Возможно, ты уже предупредил Расула. Верни дело в участок Версова.
– Позволь мне сначала поговорить с тобой дома, хорошо? Почему ты…
– Больше никаких интервью прессе, слышишь?
– Хорошо.
– Передашь дело, как только я вернусь в офис.
Арнаву придется потянуть время, пока он не разузнает больше о черном фургоне и о сапфире. Шинде образумится, как только увидит прогресс.
Когда телефон прозвенел в очередной раз, Арнав открыл изображения, которые прислал ему Мешрам. Он пролистал фотографии костей, отмечая сколы, на которые обратил внимание доктор. Украшение, серебряное с вкраплениями синего камня, не имело ни колец, ни застежек, только толстые зажимы на концах, которые можно было загнуть. Он попросил Мешрама прислать ему это изделие. Может быть, доктор и не понял, что это такое, но Арнав догадывался.
Глава 23
Билал
Билал рисковал, подкладывая купленные у Расула инструменты в квартиру к мальчику и на ферму. Если он их найдет, Билал будет единственным подозреваемым: только он убирается в спальне и изредка в кабинете.
Не следить за мальчиком он не мог, потому что чувствовал тревогу, и не без оснований. Если его застанут врасплох, он не будет знать, когда бросать все и бежать. Устроившись у себя в каморке, Билал уставился на устройство, которое он тайком достал из-под прикроватной тумбочки мальчика. Его легко можно было принять за шуруп для мебели, и стоило оно недешево. Долгоиграющий аккумулятор, самый лучший микрофон, большая память.
Он загрузил файл, подключил наушники и прислушался.
Много помех, музыка. Голоса. Разговоры мальчика, некоторые из них с самим собой. Не так уж и много. Некоторые из них касались тем, которые Билалу были совершенно неинтересны. О других он уже знал. Вот и славно.
Один из звонков заставил Билала задуматься. Министр внутренних дел поднялся по служебной лестнице с помощью мальчика, и тот решил попросить услугу за услугу. Бедного полицейского, нашедшего пакет, ожидал перевод, плановый или иной. Билал вздохнул с облегчением: если расследование застопорится, никто не будет его искать. Если же дело примет серьезный оборот, мальчик без колебаний сделает Билала козлом отпущения.
Следующий звонок был Унне, единственному человеку, к которому мальчик обращался с уважением.
– Больше никаких поставок, – твердо заявил Унна. – Даже если посылки останутся целыми. Ни на ферму, ни даже на железнодорожную станцию.
– Дальше этого дело не пойдет, – записанный на пленку голос мальчика оставался ровным. Билал представил его себе, вспотевшего, с ног до головы одетого в вещи цвета хаки и нюхающего белый порошок со стола. Мальчик никогда не казался таким разумным, как когда он был под кайфом.
– Мои люди выполнили свою работу. Я не буду подвергать их риску. Они стоят хороших денег.
Мальчик умолял, обещал оказать услугу. Он поклялся, что этого больше не повторится.
Билал усмехнулся. В Мумбаи все что-то из себя строят. У каждого есть своя цена. Он очистил память устройства, чтобы вернуть его на прежнее место. Пока мальчику удается тормозить расследование в Версове, все в безопасности.
Глава 24
Арнав
Арнав не мог не оценить ироничность ситуации. Он хотел встретиться с Мхатре, но вместо этого сидел на деревянной скамейке в додзё, ожидая встречи с актером, обучение которого ему подкинуло начальство.
Сэнсэй разрешил ему занять зал сегодня днем – большой, хорошо освещенный, с цементным полом, покрытым матами для тренировок. Додзё прятался за целыми рядами уличных магазинов, торгующих всем – от ярких пластмассовых китайских игрушек до бакалеи и традиционных чугунных сковородок; рядом находились портновская мастерская и магазин, где продавали иттары – маленькие флакончики с духами, приготовленными из трав и засушенных цветов. Аромат этих духов проникал внутрь, поэтому в зале всегда стоял слабый запах жасмина и лаванды. Так пахли шея Тары, ее голова, смесь масла для волос и талька.
Актер опаздывал. Еще десять минут, и Арнав уйдет. Он набрал номер Наик, которую не видел уже два дня из-за того, что их смены на работе не совпадали.
– Есть прогресс по делу Аксы?
– Пока нет, сэр. Блестки на телах слишком старые. Я проверила некоторые улики по делу Версовы – ремешок от часов не дорогой марки, но и не дешевой. Серийного номера на изделии нет. Синие блестки стоят дорого, но довольно распространены. На большинстве крупных рынков они есть. Мы расспрашиваем об их использовании.
– А другой предмет? – Арнав не стал уточнять, что говорит про зажим для сосков. Он полагал, что Наик поймет, что он имеет в виду, по ссылкам в интернете, которые он послал ей вместе с фотографиями доктора Мешрама. Вдоволь нашутившись по этому поводу, его подчиненные изучили все компании, предлагающие онлайн-доставку секс-игрушек в Индии. Именно эта конструкция, похожая на громоздкое украшение для ушей с дополнительными зажимами, в перечень товаров для доставки не входила.
Синие сапфиры – нежные капельки, заключенные в серебро, – оказались настоящими. Синие блестки и синяя игрушка для взрослых: убийца мог быть неравнодушен к синему цвету. А также мог иметь связь с буквой «M» или «W».
Доктор Мешрам отметил, что порезы свидетельствуют о хирургическом опыте. Возможно, речь шла о медике.
Арнав ставил на то, что зажим сделан на заказ, поэтому попросил сотрудников проверить, не продается ли он в каком-то местном магазине или за городом. Констебль подготовил список подходящих бутиков в Мумбаи.
– Есть ли успехи со списком ювелирных магазинов?
– Мы уже исключили довольно много, сэр.
– Держите меня в курсе. Что нового по записям с камер видеонаблюдения?
Али так и не удалось сфотографировать спрятанный фургон, но он передал адрес гаража. Камеры видеонаблюдения в этом районе могли заснять автомобиль. Арнав еще не разговаривал с Шинде, которому предстояло перенести операцию на руке.
– Возможно, есть нужное нам видео, сэр. Мы работаем с криминалистами.
Арнав попросил рассказать о других заданиях, которые ранее давал невозмутимой Сите, и закончил разговор. Он занял пятнадцать минут, а актер все не появлялся.
Арнав уже начал выключать свет, собираясь отдать ключи охраннику, как в комнату вошел Рехан Вирани, оставив обувь у двери. Он словно заполнил собой зал с низкими потолками и заглушил слабые нотки дзен-музыки, разносившиеся по воздуху. Ярко-синяя кепка удерживала его длинные волосы, на носу были темные очки.
– Извините за опоздание, – Рехан протянул руку, – но я очень рад новой встрече с вами.
– Хотел бы я сказать то же самое, – Арнав улыбнулся, чтобы показать, что шутит, – но я здесь по официальному приказу.
Рехан поднял руки в извиняющемся жесте, совершенно не соответствующем его борцовскому телосложению.
– Я попросил своего агента разыскать вас, но к тому времени моя мать уже «помогла» мне. Она очень любит использовать людей в своих целях.
Арнаву не нравилось, как Рехан отзывается о матери, но из-за отца-алкоголика он испытывал определенное сочувствие к человеку, который терпеть не мог свою родительницу. Да и сам Арнав ничем не отличался от Китту Вирани: преподавал карате, но имел скрытые мотивы. Сэнсэй не одобрил бы, если бы знал.
Арнав не хотел обучать актера по приказу начальства, но ему нужна была информация о Танедже. И это был самый подходящий способ ее выяснить.
– Почему бы нам не присесть? – он жестом указал на одну из блестящих деревянных скамеек, стоящих вдоль стены.
Рехан снял кепку и положил ее на полку возле двери.
– Мы начнем сразу со съемок кульминации фильма – вот зачем все это, – он обвел мускулистыми руками бороду и волосы, убранные в хвост.
Перед встречей Арнав почитал, что пишут о Рехане в интернете. Две его бывшие девушки вызывали полицию: одна из-за грубого обращения, другая – за то, что он разбил ее машину. Вот вам и треп про отношение Танеджи к женщинам. Рехан имел репутацию вспыльчивого человека, несмотря на то, что был братом Карана Вирани, звезды, известной своим благородным спокойствием. Тара готова была целовать землю, по которой ходил этот слащавый мальчишка. Арнав приструнил уходящие не в ту сторону мысли и сосредоточился на словах Рехана.
– В своем следующем фильме я играю полицейского из Мумбаи. Я, конечно, немного занимаюсь боевыми искусствами, но режиссер хочет, чтобы я поработал с экспертом по карате, потому что мой персонаж был чемпионом по этому виду спорта, прежде чем поступить на службу в полицию. Вы ведь еще и инспектор, сможете рассказать мне о тонкостях составления протокола?
– Конечно. Я сделаю все возможное. Когда начинаются съемки?
– Через неделю, но вы не потребуетесь в самом начале.
– Какая подготовка вам нужна?
– Как вы посчитаете нужным. Вы должны будете проконсультировать меня во время съемок. Режиссер может попросить помочь в сценах с Караном. Кроме того, мне нужно узнать детали, касающиеся тонкостей работы в полицейском участке, языка тела и всяких мелочей. Борьба за награды и всякое такое.
– Каран Вирани тоже снимается в этом фильме?
Рехан рассмеялся, и Арнав понял, почему девушки сходят с ума по этому мужчине. Несмотря на бурную растительность на лице, этот глубокий смех делал его по-настоящему харизматичным.
– Да, он злодей, – сказал Рехан. – Это его первая отрицательная роль, так что все волнуются. Я должен точно передать все нюансы.
Тара часто таскала его на фильмы Карана Вирани, которые были такими же слащавыми, как и он сам. Никто не грустил. Все ездили на Ferrari. Главная проблема героев заключалась в том, что они не могли подобрать идеальный наряд для вечеринки – типичная приторная болливудская чепуха. Арнав терпел всю эту ерунду, вызывающую головную боль, чтобы видеть, как на лице Тары чередуются восторг и слезы, как в ее взгляде читаются желание и тоска, которые невозможно скрыть.
– Режиссер хотел присоединиться к нам сегодня, – голос Рехана отогнал от него ненужные мысли, – но я сказал ему, что сначала должен поговорить с вами.
– Давайте попробуем несколько поз. – Арнав хотел оценить масштаб предстоящей работы. – Повторяйте за мной. Попробуем спарринг или, как его еще называют, кумитэ.
Рехан кивнул, оставил солнцезащитные очки на скамейке и поднялся, чтобы занять место на одном из матов. Арнав включил свет и встал наизготовку. Рехан был выше и шире него, но когда они поклонились друг другу и начали кумитэ, Арнав заметил, что Рехан реагирует медленно и не очень эффективно пользуется имеющейся мышечной массой, кроме того, ему не хватало изящества в некоторых ударах. Когда Арнав переходил из одной стойки в другую, Рехан сначала мешкал, но вскоре вошел в ритм поединка. Он был достаточно тренированным, хотя и двигался с некоторой вычурностью, словно балерина. Будто никогда не был в настоящем бою. Арнав уже собирался остановиться, когда услышал, как кто-то окликнул Рехана по имени. Это была женщина.
Рехан отвлекся. Удар Арнава, который следовало отразить, пришелся на грудь кинозвезды. Мужчина зашатался и упал. Арнав протянул руку, чтобы помочь ему подняться, но не мог отвести взгляд от Китту Вирани. Она была одета в облегающее платье, которое, видимо, когда-то было занавеской для душа.
– Сколько еще тебя ждать? Думаешь, нам больше нечем заняться? – Китту вплыла в зал на высоких каблуках.
Прежде чем Рехан успел ответить, Арнав сделал предупреждение:
– Прежде чем войти в додзё, нужно снять обувь.
– И кто установил эти правила? – Китту повернула к нему лицо с застывшим на нем недовольным выражением.
– Простите, – сказал Рехан Арнаву. – Мы уходим.
Китту проигнорировала слова сына.
– Вы офицер полиции, и у вас есть работа. Делайте, что вам говорит начальник. И пусть другие беспокоятся о правилах.
– Это кто, например, мисс Вирани? Разве господин Танеджа устанавливает правила? Вы сами женщина. Разве вам не интересно, почему мы нашли трех мертвых разлагающихся женщин на участке, где компания вашего жениха ведет проект?
– Вы хоть знаете, кто такой Рахуль? Он нанимает таких, как вы, в качестве охранников и платит им вдвое больше, чем вы зарабатываете за месяц. Этот проект принадлежит и мне. И это не охраняемая земля. Пойдите проверьте, кто ее оспаривает, прежде чем выдвигать дикие обвинения.
Виджаян. Земельная мафия. Арнаву вспомнились слова Наик. Виджаян захватил участок, но правительство продало его компании Taneja Estate Holdings.
– Я уверен, что вы мне сами все расскажете.
– Пойдем, мама. – Рехан выпроводил женщину и повернулся к Арнаву. – Простите. Позвоню позже.
На выходе он подхватил свои ботинки и кепку, и в додзё снова воцарилась тишина.
Арнав не дал воли раздражению, вызванному появлением надменной светской львицы, и проанализировал факты. Танеджа и Виджаян ненавидели друг друга. О соперничестве Виджаяна и Расула Мохсина десятилетиями ходили легенды. Расул Мохсин вполне мог заключить контракт на утилизацию жертвы с участка в Версове. Не взял ли он контракт и на вывоз тел, найденных в Аксе, и не захоронил ли их в месте, с которым был связан Виджаян, чтобы создать проблемы сопернику?
Арнав попросил охранника додзё закрыть дверь, извинившись за сцену, свидетелем которой тот стал.
Подходя к своей старой машине, он увидел, что у поворота припаркован большой черный грузовик Scorpio. Китту сидела внутри, а Рехан стоял снаружи, успокаивая ее. Рядом с водителем находился еще один мужчина, но затемненные стекла не позволяли разглядеть его черты. Актер заметил Арнава, помахал ему рукой, сел в Scorpio и уехал.
Из статей, которые Арнав прочел про Китту и Рехана Вирани, было ясно одно. Как бы сильно Рехан ни обижался на свою мать, она диктовала, как ему жить, с кем встречаться и какие мероприятия посещать. Уже не в первый раз Арнав почувствовал облегчение от того, что он ничем не обременен. Семья может стать настоящим камнем на шее.
Глава 25
Тара
Шел первый вечер Тары в Мумбаи. Она в очередной раз проверила телефон, готовясь к встрече с новыми девочками Шетти. Ни от Зои, ни от Пии не было никаких вестей, и ни та, ни другая еще не прочли ее сообщений. Пия, должно быть, уже вернулась из школы. Тара вышла из номера трехзвездочного отеля, в котором ее поселил Шетти.
Пройдя по душному коридору с потрепанным ковром, она вышла на улицу и набрала номер Пии, но телефон был выключен. Когда она позвонила Зое, на другом конце провода заиграла мелодия, на разговорном хинди советуя не напрягаться, расслабиться и ни о чем не заботиться. Тара ненавидела эти писклявые песенки, которые раздавались вместо обычных гудков. Во рту от волнения пересохло, а в желудке заныло, и Тара плотнее прижала аппарат к уху. Она ненавидела висеть на телефоне: это напоминало ей о тех временах, когда она ждала звонка, который заставлял ее отчаянно бежать прочь с перрона через железнодорожную станцию Боривали. Она почувствовала первые признаки головной боли – покалывание в шее, которое означало, что позже она будет страдать. Кто-то из соседей зажег благовония из сандалового дерева, и Тара постаралась не обращать на это внимания.
Запах напомнил ей о комнате, где она проработала четыре ужасных года своей жизни, начиная с тринадцати лет. С возраста Пии. В семнадцать она ненавидела это место за то, что оно высасывало из нее жизнь, и не могла не любить его за то, что оно вообще позволяло ей жить. Стены там были увешаны плакатами со звездами Болливуда, зеркала – обрамлены ярким пластиком – красным, розовым, оранжевым. Всюду были расставлены изображения различных богов и богинь, измазанные сандалом, красным кумкумом, а кое-где и копотью от благовоний; шаткие табуретки и стулья, на которых сидели девочки; койки, на которых более опытные женщины отдыхали, вытянув ноги, нывшие от многочасовых танцев. В тот день, когда ее жизнь изменилась, Таре показалось, что она видит всю комнату одновременно, охватывая взглядом мельчайшие детали.
В три часа ночи, сидя на стуле и слушая болтовню девушек, собирающих свои вещи и весело прощающихся друг с другом, сдабривая речь ругательствами, Тара только и делала, что пыталась успокоить свой желудок. Она чувствовала каждый запах – табака, травы, духов – и жаждала только одного – убраться отсюда подальше, но руки и ноги не слушались мозга. Ее мысли метались между обрывками странных фантазий.
– Пойдем. – Зоя хлопнула ее по плечу, и Тара вздрогнула. – Дома пофантазируешь.
Такова была Зоя: даже пытаясь помочь, она тебя обижала.
Вернувшись в квартиру, Тара рухнула на кровать.
– Что случилось? – спросила подруга. – Ты никогда не ложишься спать, не приняв ванну.
– Пусть другие принимают. Меня сейчас стошнит.
Через секунду Тара побежала в туалет. Вернувшись, она увидела, что Зоя ждет ее со стаканом в руке.
– Вода с солью и сахаром.
Она сделала глоток и почувствовала, как горло снова сжимает спазм.
– Выглядишь усталой последние несколько дней, – констатировала Зоя. – Это первый раз, когда тебя вырвало?
– Нет.
– Ты знаешь, что тебе нужно обследоваться?
Тара посмотрела на Зою и все поняла. Подруга и раньше говорила, что Тара должна быть осторожна. Она и была осторожна. И Арнав тоже. Если все окажется так, как предполагает Зоя, что ей делать?
– Не смотри так потерянно. Если хочешь, я пойду с тобой. Если что-то и обнаружится, нужно от этого избавиться.
За четыре года, на протяжении которых они были знакомы, Зоя сделала шесть абортов. Для Тары тоже нет иного выхода. Ее планы были слишком близки к осуществлению, кроме того, как говорила Зоя, дети барной танцовщицы подобны крысам, которые плодят грязь и вызывают всеобщую ненависть.
Когда подошла ее очередь идти в ванную, Тара зашла в душ и, взяв мочалку, стала оттирать кожу, казавшуюся липкой от наблюдавших за каждым ее движением похотливых взглядов и всю ночь прикасавшихся к ней жадных рук. В родной деревне люффа росла прямо на заборе, и каждое лето на ней появлялись тяжелые плоды. Ее мать очищала от кожуры те из них, которые они не съедали, выдавливала черные семена на губку и оставляла ее застывать на солнце. «Нойонтара, твоя кожа засияет после мытья этой губкой. Всегда будь чистой», – повторяла она.
Тара посмотрела на свой еще плоский живот, погладила его, сначала нежно, потом все грубее, похлопала, шлепнула сильнее, затем несколько раз ударила, сжав руку в кулак, закусила губу от боли и рухнула на пол.
Там ее и нашла Зоя час спустя, обнаженную, свернувшуюся калачиком: одной рукой она прижимала мочалку к животу, другую сжала в кулак под подбородком.
– Перестань плакать. – Зоя подняла ее на ноги. – И не вздумай ему говорить. Сейчас же иди в постель.
Пока Зоя возилась с ней, помогая одеться, Тара представляла, как Арнав обнимает ее, как в кино, и везет в шикарную клинику с блестящими полами и высокими потолками, больше похожую на отель, чем на больницу. Полицейский констебль мог себе позволить такую один разок, правда же? Он дарил ей подарки как своей девушке. Он не бил ее, был старше и неплохо выглядел. Она могла сказать ему правду.
Конечно, он ни за что не женился бы на ней, никогда, даже если бы в храме под звон колоколов стояли только они одни. Это вышло случайно и ничего не значило.
Тара сказала себе, что не тоскует по этим колоколам.
Теперь у нее есть Пия. Этого достаточно. Она взяла себя в руки, ожидая, пока мелодия выдохнется и замолчит, когда Зоя вдруг сняла трубку.
– Где ты? Почему не проверяешь сообщения? Все в порядке? У Пии все хорошо?
– Все хорошо, Тара. Успокойся.
– Почему ты не отвечала на мои сообщения? – настаивала Тара.
– Я оставила телефон дома.
– Я перевела деньги тебе на карту, так что можешь оплатить счета.
– Не волнуйся, у нас все в порядке…
– Это ма? – вдалеке зазвучал голос Пии.
– Поговорим позже, сосредоточься на работе, хорошо? – попросила Зоя. – Я позабочусь о Пие.
– Ма? – Дочка забрала трубку и переключилась на видео, Тара надела проводные наушники.
– Как дела, куколка?
Тара прикоснулась к экрану, обводя пальцем лицо дочери, оно все еще хранило черты лица ребенка, которым она была давно, – пухленького и нежного. В тринадцать лет Пия с каждым месяцем становилась все выше и все больше напоминала Арнава. Широкий лоб, прямой нос. От Тары ей достались большие глаза.
– Ты успела сегодня поработать, ма?
Тара не могла отвести взгляд, хотя очень хотела. Она старалась никогда не лгать своей дочери, только если речь не шла об отце.
– Я начинаю завтра.
Отчасти это было правдой. Она не собиралась работать в офисе, но ее первая встреча с девочками была уже через несколько минут.
– Ты в своей спортивной одежде.
– Да, я сейчас пойду в зал. Присылай мне сообщения и фотографии, хорошо, куколка?
– Ты даже не заметила.
Тара сделала серьезное лицо и пристальнее вгляделась в изображение дочери на экране.
– У тебя новая прическа.
– Это французская коса, тетя Зоя мне ее заплела и завязала моей любимой резинкой! – Пия повернулась, демонстрируя волосы, собранные в затейливую косу, и красную резинку. Тара покупала такие резиночки пачками, чтобы дочка не догадалась, что любимую давно потеряла.
– Офигенно! – Тара позаимствовала это слово у Пии. Она старалась, чтобы дочка не зацикливалась на внешности, но в компании одноклассниц, которые мало о чем еще думали, это было почти неизбежно.
– Я тоже так думаю. – Пия рассказала, сколько времени ушло на косу, как она пришла с ней в школу и прическа стала предметом зависти всего класса, и как она сдала экзамен по математике.
Они обменялись поцелуями, после чего Пия закончила разговор. Программа, которую девочка смотрела каждый вечер, вот-вот должна была начаться. Тара поспешила к себе, так как уже опаздывала на занятие с новыми ученицами.
Выходя, она снова написала Зое: «Позвони, когда она будет спать».
Глава 26
Арнав
Рано утром, когда Арнав приехал в отдел Местного оружия в Ворли, там было пустынно. Прежде чем выйти из машины, он просмотрел папку: Наик передала ему копии документов, которые нужно показать инспектору Гауде. Он вел расследование по делу с обезглавленным телом, найденным в полицейском участке Азад Нагар, и мог владеть ценной информацией. Запищал телефон. Нандини. Последние несколько дней он не звонил и не писал ей. Она прислала сообщение, в котором пригласила его вместе пойти на открытие бара.
На встречу с Гауде он пришел раньше, чем нужно, поэтому набрал ее номер.
– Ты хочешь, чтобы я пошел с тобой?
– Привет, Ави. У меня все хорошо, спасибо. – Нандини засмеялась.
– Ой, извини. Но все же хорошо? А что это за бар?
– «Синий бар».
Название показалось ему знакомым.
– Я делаю репортаж про танцевальные бары Мумбаи и про решение снова их открыть. Я могу пойти одна, но мне кажется, будет полезнее взять тебя с собой. Ты же участвовал в операции по их закрытию.
Да, он был констеблем в те дни и находился в самой гуще событий. Теперь он вспомнил «Синий бар». Тара. Именно там он впервые увидел ее во время выполнения задания. Она была совсем юной под слоями макияжа, и выражение ее лица было таким же сосредоточенным, как у его матери, когда та помешивала чатни, только Тара не готовила, а танцевала на маленькой сцене перед большим залом, полным свистящих и заигрывающих мужчин.
Мигающие стробоскопы попеременно то затемняли, то освещали ее грудь, делая часть работы за нее. Она сдерживала себя, в отличие от других девушек, покачиваясь там, где другие извивались. Арнав пришел туда, чтобы понаблюдать за своей целью, Расулом Мохсином, который и сам пристально следил кое за кем – за высокой и довольно пухлой подругой Тары, Зоей. Второй и последний раз он зашел в «Синий бар», когда Тара исчезла. Зоя тоже пропала, и их друзья говорили, что они могли сбежать вместе.
Вечер в «Синем баре» заставит его погрузиться в тягостные воспоминания. Арнав испытывал искушение отказать Нандини, но он долго не звонил и потому был в долгу перед ней.
– Как долго ты хочешь там пробыть?
– Я хочу зайти попозже. Посмотрим, смогу ли я поговорить с кем-нибудь из девушек.
Он не скучал по Нандини, когда ее не было рядом, хотя и хотел бы этого. Она работала журналисткой, а не танцовщицей в баре, и он был ей небезразличен. Кроме того, она всегда находилась рядом и не исчезла бесследно, как шепот в ночи.
Он покачал головой: если не получается подарить своей девушке внимание, которого она жаждет и заслуживает, то можно хотя бы уделить ей время. Арнав согласился и зашел в полицейский участок.
Он застал Гауде за попыткой урегулировать какой-то конфликт с подчиненными. Дверь в его кабинет была открыта, и Арнав мог слышать их разговор, пока расхаживал по основному офису в ожидании инспектора. Полицейских направили в командировку в соседний штат для сопровождения обвиняемого, который ожидает суда. По их словам, им не оплатили дорожные расходы. Гауде заверил их, что разберется с этим вопросом, попросил прикинуть, во сколько обойдется обсуждаемая поездка, и добавил, что всегда ставит интересы подчиненных во главу угла. Он производил впечатление компетентного сотрудника полиции. Однако, со слов Мхатре, его за что-то наказали.
Когда команда Гауде разошлась, он пригласил Арнава в кабинет.
– Чем я могу вам помочь, сэр? – Инспектор жестом предложил ему присесть и сам опустил свое тучное тело на стул. – Как видите, нас тут немного. Не думаю, что здесь может быть кто-то из подозреваемых с вашего участка.
Арнав задался вопросом, не сарказм ли это, но улыбка Гауде была дружелюбной и открытой.
– Я хочу поговорить с вами о деле, – начал Арнав.
– Если вы проделали такой путь, значит, оно важное.
– Я хотел услышать ваше мнение лично. Вы первым оказались на месте происшествия. – Арнав вкратце напомнил Гауде о расследовании в Азад Нагаре.
– Это было довольно давно. Вскоре после этого я перестал там работать. Почему вы интересуетесь этим делом?
– Оно до сих пор не раскрыто. Возможно, мы откроем его снова.
– Вас перевели обратно в отдел по борьбе с преступностью?
Арнав рассмеялся.
– Вы знаете, что я там работал?
– Несколько лет назад вы получили Президентскую награду за отвагу за дело о той перестрелке, верно? Я следил за ним.
– Я не собираюсь возвращаться в отдел. Меня беспокоит вот это, – он протянул мужчине бумаги, – потому что на прошлой неделе в Версове был найден еще один труп.
Гауде взглянул на документы, лежащие на столе.