– Начинать с чего-то надо, – подмигнул старик.

— Как я уже сказал, меня призывает долг.

Сэр Ричард нахмурился:

Мы еще немного поболтали, и вскоре я простилась, все еще вынашивая план отследить Ксюшу после сеанса. Выйдя на площадь, я дошла до кинотеатра и удостоверилась, что пятнадцать минут назад там начался ужастик. До окончания сеанса оставалось еще целых два с половиной часа.

— Мне не кажется, что…

Мне с трудом верилось, что кто-то добровольно может потратить почти три часа времени, чтобы смотреть ужасы на большом экране.

— Герцог, — ответил Родриго, — может обойтись без меня. А вас он ожидает на ужине. Ну, — уточнил он, — уверен, вас ждут регент и герцогиня Алекса. Его высочество…

Иных слов не требовалось.

Выходит, если Ксюша и сочиняла на ходу, столкнувшись со мной на площади, ей несказанно повезло – время начала сеанса и жанр совпадали с выданной ею информацией на сто процентов. Хотя, разумеется, никто не мешал девчонке подготовиться. Тем более если на площади она действительно наблюдала за мной.

— Ваши дела связаны с таможней?

Я направилась к «дому с чертями», горгульи на крыше будто следили за моими перемещениями своими пустыми глазами. Засмотревшись на тварей, я не сразу заметила «Ягуар» Бергмана. Он проехал к дому, Джокер не торопясь вышел из него, открыл заднюю дверь и достал огромный сверток. По тому, как он его нес и по лиловой ленте, что чуть колыхалась на ветру, я поняла, что это букет, заботливо укрытый флористом от мороза. На меня Максимильян не обратил внимания и направился в дом.

Родриго указал головой в сторону дюжины судов, пришвартованных в отведенной для карантина части лагуны. С того момента, как шесть лет назад гнев Господень[7] унес половину Венеции, все прибывшие суда ожидали там, пока власти не убедятся в отсутствии заразы.

Очень надеясь, что Клим тоже вернулся, я последовала примеру Бергмана и уже через пару минут раздевалась при входе. Словно тень в дверном проеме, ведущем в гостиную, возникла Лионелла.

— Мы считаем, один из них мог взять на борт стеклодува. Сегодняшним вечером мы поднимемся на судно.

– Все в сборе? – спросила я.

— Которое?

– Это как посмотреть.

— Видите, вон то?

Что она имеет в виду? Пытается намекнуть, что кому-то среди нас не место? Мне сложно было судить об ее отношении к Климу сейчас. Поначалу старушенция его явно не принимала, избегала произносить вслух имя и особенно не церемонилась. Хотя церемониями она вообще мало кого удостаивала. Последнее время я наблюдала со стороны Лионеллы если не душевную теплоту в отношении Клима, то, по крайней мере, заметные улучшения. И вдруг такой ответ. Не до конца доверяет? Или старушке не дает покоя то, что он занял место Воина? Вот с кем у нее были особенные отношения.

Сэр Ричард вгляделся в пелену мокрого снега. Спустя несколько секунд Родриго обнаружил, что к ним присоединились Джульетта и ее фрейлина.

— Мавры, — заметила Элеонора.

Мне захотелось пройти на середину коридора и позвать Клима что есть мочи. Так, чтобы хрусталь в столовой начал позвякивать, словно перед бурей, а глаза домоправительницы вылезли из орбит.

Джульетта покачала головой.

Вместо этого я спокойно прошла мимо нее, заглянула в гостиную и, убедившись, что комната пуста, отправилась наверх, размахивая свертком, который получила от Кузьмича. Интересно, старушенция тоже готовит мне новогодний подарок? Каких-нибудь жареных тараканов в блестящей обертке, например.

— Мамлюки, — поправила она. Потом, заметив удивление сэра Ричарда, добавила: — Когда вам нечего делать, кроме как следить за кораблями, вы довольно быстро запоминаете их флаги. Тут любой неуч справится.

По пути в комнату я никого не встретила. Более того, не уловила никаких звуков, свидетельствующих о наличии поблизости жизни. Теперь мне еще больше захотелось прокричать чье-нибудь имя на весь дом. Можно даже не Клима, чтобы не травмировать старушку. Димкино, например. Он-то и заглянул в комнату спустя несколько минут. Я сидела за столом и задумчиво поглаживала атласную поверхность оберточной бумаги, в которую так аккуратно запаковал подарок Кузьмич.

С лица сэра Ричарда исчезли всякие эмоции.

– Ты тут? – спросил Поэт, хотя стоял в этот момент в дверном проеме прямо напротив меня.

Он должен подтвердить соглашение, забрать новую жену короля и сопроводить ее до Фамагусты. Там она сможет полюбоваться на суда, которые направляются на север из венецианских портов, нанизанных, как жемчужины на ожерелье, между Родосом и самим городом. А потом характер Джульетты станет проблемой короля Януса. И такая перспектива нисколько не огорчала Ричарда.

– Как видишь.

— А что не так с этим судном?

— Абсолютно ничего, — ответил Родриго госпоже Элеоноре. — Они приплыли, выждали, сколько приказано, и последовали за нашим лоцманом, даже не возразив против цены…

– Ну да, – задумчиво произнес он. – Лена, что бы ты сделала, будь у тебя задача отправить электронное письмо анонимно?

— И все? — фрейлина Джульетты явно удивилась.

– Спросила бы твоего совета.

— Они заплатили портовые сборы, купили пресную воду. И даже не пытались сунуть взятку, чтобы их побыстрее выпустили из карантина…

Димка усмехнулся, подошел ближе и присел на краешек стола.

Леди Джульетта фыркнула. Весьма подозрительно.

– А если бы я был вне доступа, как бы ты поступила?

– Создала бы новый адрес электронной почты. Какую-нибудь «красотку123».

– Так, – кивнул Димка. – И?

5

– И отправила бы письмо.

В здании таможни, знаменитой венецианской крепости Догане, после захода солнца начали собираться люди. Родриго появился последним.

– Просто так?

— Хей, старший…

– В каком смысле?

Человек, произнесший эти слова, был ниже своего командира и намного уже в плечах. Широкое лицо, монгольские глаза и сальная кожа достались ему в наследство от отца. Он прожил на земле Господней уже полсотни лет, но все еще разговаривал как его мать, торговка с Риальто.[8]

– Больше никаких ухищрений проделывать бы не стала?

— Что?

– А надо? – удивилась я.

— А вот и ответ пришел.

– Неплохо было бы скрыть IP, например.

– А попроще?

— Какой еще ответ?

Димка тяжело вздохнул, будто только что взвалил на плечи мешок картошки.

— Да я уж собрался спросить, все ли у тебя в порядке.

– Домашний адрес устройства, как почтовый штемпель на конверте. По нему можно отследить, откуда сделано отправление.

Когда Родриго встретил Темучина, тот, в доску пьяный, просил милостыню на улице. За два года Темучин из уборщика поднялся до сержанта. Он предпочитал сражаться без правил, много пил и всегда платил свои долги; отряд уважал его за эти качества или, по крайней мере, держал любые возражения при себе.

– А, – спохватилась я, что-то припоминая. – Точно, слышала такое. Ну, в таком случае отправила бы послание с работы.

— Все здесь?

– Сейчас, допустим, ты в офисе не работаешь.

— Один болен. Я заменил его.

– И то верно. – Я потерла переносицу. – Надеюсь, ты не просто так спрашиваешь? Мне ведь всерьез приходится сейчас шевелить извилинами.

Темучин указал на мужчину с крысиным лицом, одетого в халат. Поверх халата был напялен такой грязный жилет, что в безлунную ночь его владелец будет просто незаметен. За плечом у мужчины висел композитный лук и колчан стрел. Капитан уже много лет не видел стрел такой формы. Взглянув внимательнее, Родриго приметил характерный разрез глаз мужчины.

Димка усмехнулся, отодвинул в сторону подарок Кузьмича и наклонился поближе, оперевшись рукой о столешницу:

— Я могу найти кого-нибудь еще.

– Подумай.

— Не нужно.

– Наверняка есть какие-то специальные программы или приложения, чтобы скрыть свой «штемпель». Поискала бы в Интернете надежный способ, в общем.

– Ищи, – предложил он, кивком указав на мой мобильный.

Монголы держали в городе фонтего, торговое представительство, где действовали монгольские законы. И как все остальные народы, они порождали полукровок.

Я покачала головой в легком возмущении. Смахнула по экрану и вбила в поисковой строке: «как скрыть IP». Подходящая статья нашлась сразу же: «Три простых способа скрыть свой IP-адрес».

Я откинулась на спинку стула, положила ногу на ногу и победно улыбнулась. Затем приступила к чтению первого способа. Минут через пять я вынуждена была признать, что простым этот способ назвал человек вроде Димки, потому что вместо понятной инструкции на меня вылился поток незнакомых аббревиатур и названий.

Родриго взял вяленую рыбку и принялся жевать. Ему захотелось вина, смыть послевкусие, но единожды поддавшись соблазну выпить, он не сможет остановиться.

– Нет, – покачала я головой, – сдаюсь. Я бы попросила телефон у прохожего.

– Это как?

Атило иль Мауросу не меньше шестидесяти пяти. Его имени нет в Золотой книге, перечне благородных, имеющих право восседать в Совете. Более того, он даже родом не из Серениссимы. Он говорит на итальянском с андалузским акцентом.

– Ну просят же на улице позвонить, если телефон дома оставил.

– А ты попросила бы отправить имейл?

— Найди мне вина, — распорядился Родриго.

– Ну да, а что такого? – с вызовом ответила я.

Темучин с сомнением взглянул на него, но все же отправил солдата за новым кувшином.

Димка помолчал с минуту.

Родриго наполнил бокал на низкой ножке, на котором поблекшие святые казались призраками, и вернул кувшин:

— Отдай остальным.

– Неплохо в целом. Но предположим, что день не задался, прохожие сплошь и рядом попадались необщительные.

— Старший…

– То есть мне отказали?

— Ладно. Хорошо. Пусти его по кругу. Но если кто-нибудь напьется, я его выпорю. А если кто-нибудь погибнет из-за пьяного дурака, я его повешу. Убедись, что они это понимают.

– Думаешь, маловероятно? – хмыкнул Димка. – Ты права, тебе сложно отказать.

Мужчины выслушали, но все равно наполнили свои кружки.

– Скажешь тоже. Ладно, принимаю твою игру. Значит, чужим телефоном завладеть не удалось…

Я поднялась со стула и пересела на кровать, поджав под себя ноги.

— Лодки готовы?

– Пойти в какое-то заведение и попросить доступ к компьютеру? Опасно, сотрудники потом смогут рассказать, кто приходил с такой странной просьбой. Вряд ли к ним каждый день обращаются с таким запросом. Значит, нужен такой компьютер, доступ к которому может получить любой.

Димка слушал очень внимательно, не сводя с меня взгляда, но и никак не давая понять, насколько правильны мои рассуждения.

Разумеется, лодки готовы. Лодки всегда готовы. Но Темучин все же удостоверился, прежде чем коротко кивнуть капитану и спросить, не нужно ли чего-то еще.

– Отель! – взвизгнула я. – В гостиницах часто устанавливают компьютер, которым могут пользоваться постояльцы.

– Так, – одобрительно кивнул Димка. – Отличная идея.

«Чего-то кроме головы Атило на пике?»

– Еще можно пойти в копировальный центр, там, где распечатывают документы и прочее.

Увлеченные странной игрой Поэта, мы не заметили, как в комнате появился Максимильян.

В кабинет наверху, занятый капитаном Доганы, вела пожарная лестница, и сейчас перед ней на коленях стояла полная женщина. Ее, полагал Родриго, можно и уложить без особого труда. Мария была женщиной Темучина и неофициальной служанкой на таможне.

– Что за документы вы собрались печатать? – улыбнулся он. – У меня в каждом кабинете по принтеру, оба в вашем распоряжении. Поэт прекрасно об этом знает.

– И не только об этом, но сегодня ему вздумалось поиграть в игру «догадайся сама», – съязвила я.

Широкие бедра, большая грудь. Грудь колыхалась, когда женщина двигалась по комнате, зажигая свечи. У нее даже почти все зубы сохранились. Она повернулась, все еще сидя на корточках, и Родриго увидел темное пятно между ее бедер.

– Между прочим, у тебя неплохо получилось.

Димка поднял вверх большой палец. Я в ответ закатила глаза.

— Желаете еще чего-нибудь, мой господин?..

– Есть новости относительно электронного письма, отправленного сегодня ночью, – начал он почти торжественно.

Бергман устроился за столом, там, где до этого сидела я.

— Нет, — бросил Родриго.

– IP пытались скрыть, но мне удалось узнать, откуда отправили послание.

– Видимо, копировальный центр отпадает, – разочарованно вздохнула я. – Вряд ли они работают в три часа ночи.

Он желал Десдайо. А кто нет?

– Как и городская библиотека, откуда был отправлен интересующий нас имейл.

– Библиотека! Точно! – непонятно чему обрадовалась я. – Конечно, там обязательно должны быть компьютеры. Но время… Как попасть туда в три часа ночи? Выходит, это кто-то из сотрудников? Где работает мать Ксении?

В углу стояла пара точильных кругов.

– Подожди сыпать вопросами, – снисходительно попросил Джокер, а затем обратился к Поэту: – Давай по порядку.

– Письмо ушло сегодня ночью из библиотеки – это ясно мне совершенно точно. Отправитель попытался сделать так, чтобы и это было неочевидным. Тут мне пришлось слегка попотеть, чтобы определить локацию. Я предполагаю, что наш злодей воспользовался отсроченным отправлением.

Один грубый, а второй очень тонкий, Родриго еще не доводилось видеть такого. Их общий вес велик, и раскрутить камни непросто, зато потом они крутятся намного дольше, чем одиночный камень. Родриго точил меч с привычной сноровкой, пока кончик и лезвие не стали достаточно острыми, чтобы резать кожу — обычный для моряков доспех.

– То есть сделал так, чтобы письмо ушло в заданное время? – уточнил Бергман.

– Да, знаю такую функцию в электронной почте. Раньше на работе пользовалась, когда вспоминала что-то важное во внеурочное время. Отправляла сразу, чтобы не забыть, просто ставила отсрочку.

Темучин постучал в дверь, когда пробило полночь.

– Значит, сделать это он мог хоть неделю назад, хоть год? – подытожил Максимильян. – И никакие камеры нам не помогут.

— Старший, мы ждем приказа.

– Как и свидетели, – грустно согласилась я.

– Но это уже кое-что, ты молодец! – похвалил Джокер Поэта.

Сержант уже проверил оружие своих людей, но капитан Родриго проверил все заново. Если этого не сделать, Темучин здорово удивится.

Димка немного воспрял и даже приосанился. Поднялся на ноги, встал на середину комнаты и сказал, переводя взгляд с Джокера на меня:

После душной крепости ночь казалась еще свежее. Капли дождя стучали по листьям. Если повезет, дождь сменится мокрым снегом, летящим в лицо мамлюкам. Тогда людям Родриго будет проще незаметно приблизиться к судну.

– Кто из окружения Ольховых может ходить в библиотеку?



– Все, – констатировала я после недолгих раздумий.

– Ты ходишь?

Родриго, подставив лицо ветру, чувствовал на щеках злые слезы. Он проклинал себя за глупость и благословлял темноту. На его глазах Десдайо из балованного ребенка становилась молодой женщиной, отчаянно жаждущей свободы, которой все еще обладали ее юные кузины.

– Нет, – покачала я головой.

Хотелось ляпнуть: «Кто ходит по библиотекам, когда внизу букинистический магазин».

Разумеется, ему бы очень пригодилось состояние Десдайо. В его собственном доме царит разруха: жалованье в Догане меньше его расходов. И в то же время Родриго не лгал Десдайо, когда говорил, что любит ее. Ее, сбежавшую в дом другого мужчины.

Димка скрестил руки на груди, внимательно на меня глядя. Мне пришлось пуститься в объяснения:

– Фокин из «избы» пишет свои диссертации. Его жена – тоже бывшая сотрудница научно-исследовательского института. Я знаю, что в городе есть научная библиотека, – затараторила я, когда Димка открыл было рот, чтобы что-то вставить. – Но и в обычной библиотеке много подобной литературы. Тем более в городской. Я хоть и не здесь университет оканчивала, частенько именно в библиотеку захаживала, чтобы разжиться литературой для своих работ.

В постель другого мужчины.

– Не путай реферат с научным трудом, – возразил-таки Димка.

Бергман молчал, внимательно за нами наблюдая.

— Старший…

– Хорошо, – согласилась я. – Лиля из второго подъезда немецкого дома. Мы незаслуженно обходим ее вниманием. Она как раз таки студентка. В библиотеку ей прямая дорога.

– Сейчас информацию ищут в Интернете, – заметил Соколов.

— Чего?

– Не все и не всю.

– Хорошо. Старушка?

Две его лодки качались рядом на легкой зыби. Темучин держал крючья, сцепившие борта и не позволяющие лодкам разойтись. Почувствовав злость в голосе капитана, все замерли. А ведь сейчас та самая минута, когда Родриго должен отдать последние приказы — выбрать первую лодку, сказать людям, что именно он ожидает найти.

– Вот со старушками сложнее, какую бы ты в виду ни имел.

– Не стоит недооценивать престарелых дам. Они как раз лишнюю копеечку на ерунду не потратят, а вот взять в библиотеке журнал по вязанию – милое дело.

— Старший, особые приказы будут?

Димка одобрительно кивнул, глядя на Максимильяна с восхищением.

– Зачем в библиотеку могут отправиться Тимофеевы, мне, пожалуй, не придумать, – призналась я. – А вот Ксюша…

Родриго обыскал вместе с Темучином не меньше сотни судов, всяких, от мавританских галер и торговых парусников из Византии, до русских ладей и даже фелук, прибывших сюда из устья Нила. Так чем этот раз отличается от прочих? Сержант заслуживает хоть какого-то объяснения, понял Родриго.

Я замолчала на полуслове, пытаясь восстановить в памяти часть нашего сегодняшнего разговора.

— Девушка, с которой я знаком, выходит замуж.

– Интересное дело. Клим общался с Ольгой, ее мамашей…

— И все? — на лице Темучина отразилось отвращение.

– Ольга Михайловна Романюк, – смешно вставил ремарку Поэт, будто был тут в роли переводчика.

— У них красное золото, — ответил Родриго. Как будто и не было последних слов. — Еще серебро мамлюков. Все указано в грузовом манифесте. Три леопардовые шкуры, небесный камень для закалки стали и сундучок с рубинами. Но меня беспокоит, что они скрывают. Я хочу сказать, уж если мамлюки не пробуют подкупить…

– Да, она сказала ему, что дочь интересуется Второй мировой и пытками. Учитывая возраст, свое любопытство она наверняка утоляет в Сети. Здесь без вопросов. Но вот Дарья Ольхова, когда мы спрашивали ее о соседях, призналась, что о Ксюше она знает немного: лишь то, что та участвует в книгообмене и любит читать…

— Старший, можно я скажу кой-чего?

– Это интересно, – сказал Бергман.

– Самое интересное впереди. Сегодня утром, когда мы делали уборку в доме Ветровой, Ксюша уверяла, что книг не читает. Не исключаю, что таким образом она просто показывала характер… Но что, если девчонка специально сказала об этом при мне?

— Мне это вряд ли понравится.

– Чтобы отвести подозрение на случай, если фокус с библиотекой вскроется?

— Не понравится, точно. Старший, забудь девку. Она просто дырка, смазливая там или нет. Нельзя хандрить перед делом. Верный путь к смерти.

– Возможно, звучит маловероятно. Но тут вот еще что. Я видела ее здесь, на площади, около часа назад.

Родриго ненавидел, когда Темучин был прав.

– Что ей тут понадобилось? – нахмурился Поэт.

Лодки расцепились. Одна направилась навстречу ветру, к дальнему концу «Куайи», принадлежащей мамлюкам. Темучин вел отсчет, равномерно, будто шагая в полночь по площади Сан-Марко.

– Она сказала, что идет в кино. Я проверила, там действительно начался сеанс, о котором говорила девчонка.

— Пятьдесят.

– Но ты ей не поверила? – уточнил Бергман.

Родриго вытянул из кармана тяжелую перевязь, повесил через плечо и поправил на бедре. Венецианский офицер, ступающий на борт иностранного судна, обязан носить такую перевязь. Она превращала оскорбление, нанесенное офицеру, в оскорбление города. А оскорбление города есть оскорбление герцога.

– Засомневалась и хочу проверить, будет ли она среди остальных зрителей, которые покинут кинотеатр по окончании сеанса. Признаться, я подумала, что она следит за мной.

Это упрощало работу.

– Заподозрила, что вы с Климом вовсе не друзья Ольховых из Москвы?

— Сто, — продолжал Темучин.

– Видимо, так. И если ей есть до этого дело, то и ее причастность к посланиям становится вполне вероятной.

— Пошли.

Тихой трелью с первого этажа донесся до нас дверной звонок.

Весла толкнули лодку вперед, борт «Куайи» надвинулся и внезапно навис над люггером, будто угрожая раздавить его. Якорный канат, гудящий от напряжения, тянулся вверх. Там они и высадятся.

– Клим! – выпалили мы с Поэтом хором.

— Я пойду первым.

Кажется, его появления с большим нетерпением ждала не я одна. Не сговариваясь, мы дружно подались вниз. Клим едва успел разуться, а мы уже вышли ему навстречу. Выглядел он измученным.

— Старший…

– Устал?

— Ты меня слышал.

– И это тоже, а еще голодный как волк.

Даже Темучин, поклявшийся защищать Родриго, не собирался оспаривать приказы, данные на поле боя. Когда капитан добрался до палубы, один из его людей со второго люггера уже стоял над мертвым мамлюком.

– Ужин через сорок минут, – услышали мы голос Лионеллы.

Она, как обычно, бесшумно возникла со стороны столовой.

— Чисто сработано, — произнес Родриго.

– Дайте хоть сухарик погрызть какой-нибудь, – жалостливо попросил Клим, глядя ей в глаза, точно пес.

Он подал знак, и остальные полезли на палубу.

Она молча развернулась на каблуках туфель и скрылась в столовой. Пожалуй, это можно было расценивать как приглашение.

— Хорошо, — сказал Темучин приглушенным голосом. — Ты и ты — к тому грузовому люку, ты — вон к той двери… Эй, ты, почему твой арбалет не заряжен?

Клим устремился за старушкой, а мы – следом за ним.

— Сейчас, дай мне… — зашипел мужчина, лихорадочно взводя тетиву.

Не успела дверь в кухню закрыться, как он юркнул за ней. Через минуту раздалось ворчание.

Секунду сержант свирепо глядел на него, но уже в следующее мгновение откуда-то сверху просвистела стрела, и злость сменилась потрясением. Темучин уставился на древко, торчащее из его груди.

– Руки помыть забыл, – прокомментировал Димка со знанием дела.

— Снасти! — рявкнул Родриго.

Лионеллу он изучил хорошо.

Темучин упал на колени, кровь стекала по пальцам, прижатым к груди. Тем временем новый член отряда встал уверенно, вскинул собственный лук и замешкался:

Вскоре дверь открылась и в столовую вернулся Клим. В одной руке он нес небольшое блюдо с орешками, а в другой держал надкусанный пирожок.

— Живым или мертвым?

– Золотая женщина, – заключил он и плюхнулся на один из стульев за обеденным столом.

— Убей его.

Нам ничего не осталось, как последовать его примеру.

Мужчина пустил стрелу в щель между досками «вороньего гнезда», в пах мамлюку-лучнику. Тот упал на палубу с глухим стуком. Ему следовало стрелять сразу, как только они высадились на борт, или, наоборот, дождаться удачной минуты.

— Лучше бы живым, — на губах Темучина пенилась кровь. — Тогда бы его прикончил один из этих ублюдков, за никчемность. Если мы оставим кого-нибудь в живых. Знаешь, он нам здорово подсобил. А то нас могли отыметь.

– Дело дрянь.

— Помогите Темучину встать.

– Это и так понятно, – фыркнул Поэт.

Двое солдат исполнили приказ. Стрела была в ярд длиной, наконечник вышел сзади, у поясницы сержанта. Родриго убедился, что наконечник не отравлен, облегченно вздохнул и, не говоря ни слова, резко отломил оперенный конец.

– Совсем дрянь, – пояснил Клим.

– Выкладывай, – попросил Бергман.

— Прибинтуй стрелу прямо в ране, — сказал он стражнику.

– Ты была за домом Тимофеевых? – обратился ко мне Клим.

– Нет.

— Господин…

Теперь это показалось мне странным. Я столько раз гуляла во дворе, в том числе слонялась без цели, но мне в голову ни разу не пришло туда пойти.

— Смотри, — дверь приоткрывалась. С полдюжины арбалетов нацелились в ее сторону. — Ждать приказа! — скомандовал Родриго.

Дверь открылась еще немного, потом внезапно начала закрываться и вдруг замерла. Человек за дверью должен понимать, насколько слаба его защита. Окованные болты пройдут насквозь.

– Они заезжают к дому со стороны Красного переулка. Сворачивают на подъездную дорожку, которую сами для себя и организовали, когда строили дом. По-другому к дому никак не подъехать – с одной стороны от него склон, на котором стоят «изба», особняк Ольховых и бывшее здание архива. Сразу за домом Тимофеевых две частные постройки. Один дом аварийный, под снос, второй еще стоит, но его того и гляди постигнет участь первого. Вот между этими двумя домами и склоном Тимофеевы и организовали проезд к дому со стороны переулка. Сегодня Анжела до дома не доехала пару десятков метров. Она возвращалась с занятий йогой, была одна в машине. В обед Тимофеевы договорились встретиться с друзьями в ресторане. Павел ждал возвращения супруги, но она задерживалась. Он пытался звонить, но трубку никто не брал. Это было странно, учитывая, что такие мероприятия Анжела пропускать не любила. К тому же Тимофеев отправил ей сообщение, которое она успела прочитать незадолго до того, как перестала выходить на связь.

— Именем Марко IV, — громко произнес Родриго. — Покажись. Мы ищем сбежавшего стеклодува. У нас есть основания подозревать, что он может быть на борту. Любые попытки помешать нам будут расценены как враждебные действия.

– Что в нем было? – спросил Бергман.

Дверь с гулким ударом захлопнулась.

– Их няня предупредила, что приболела и не сможет приехать посидеть с Эльзой. Он написал об этом Анжеле, сообщение было ей доставлено и прочитано.

— Бог мой, — прошептал кто-то из стражников. — Мы его нашли.

Похоже, все именно так. По крайней мере, Родриго на это надеялся. Хотя стеклодув умрет ужасной смертью, его дети и внуки — те, кто еще жив, — избегнут такой участи.

– Ответить она не успела?

– Нет. Павел думал, как поступить: собирать дочь с собой на обед или вызвать одну из экстренных нянь, у них имелась пара вариантов. Тимофееву не терпелось обсудить это с супругой, поэтому он довольно настойчиво ей звонил. Наконец, решив, что она вот-вот подъедет, он отправился на второй этаж – там располагаются гардеробные. В окно он увидел машину супруги на подъездной дорожке. Сперва он обрадовался, затем насторожился – почему она не двигается с места. И наконец, вышел на улицу проверить, что случилось.

Из-за двери послышались странные слова.

– А ребенок? – испугалась я.

– Девочка смотрела мультики в доме. В общем, подойдя к машине, супругу Тимофеев в ней не увидел. Это очень его насторожило. Он дернул дверь наудачу, и она легко поддалась. Водительское сиденье было разложено горизонтально, на нем он и увидел жуткую картину: окровавленное тело женщины, связанной скотчем. Только по одежде он смог понять, что перед ним его супруга – лицо было неузнаваемо. Первым делом он вызвал «Скорую». Медики констатировали смерть и вызвали полицию.

Голос, гортанный и темпераментный, звучал слишком молодо для капитана судна, тем более такой громадины, как «Куайя». Родриго не ответил, и фраза прозвучала вновь. Насколько он мог судить, человек повторял одно и то же, слово в слово. Проблема заключалась в том, что Родриго не имел ни малейшего представления, были ли слова вопросом, заявлением или похвальбой, угрозой сражаться до смерти.

– Что с ней случилось? – борясь с головокружением, спросила я.

– Смерть наступила от потери крови. Похоже, ей пришлось натерпеться, прежде чем это произошло…

— Кто-нибудь понял?

– Какой кошмар, – только и смогла процедить я.

Новичок кивнул.

– Конкуренты считают, что это либо муж, либо маньяк, – сказал Бергман, из чего я заключила, что отсутствовал он сегодня в интересах дела.

– Тимофеев? – не поверила я.

— Как тебя называют?

– Пока в работе у них две эти версии.

– Как всегда, никакого желания нормально трудиться, – упрекнул конкурентов Димка.

«Бато» звучало как прозвище.

– Я тоже не верю в причастность Тимофеева. Зачем делать это около дома, чуть ли не на глазах у ребенка?

— Скажи ему, я ищу стеклодува. Мы думаем, он мог пробраться на судно.

– А где? – спросил Клим. – Где следует убивать жен?

Несколько фраз, затем Бато повернулся:

– Желательно не убивать, – ответила я тихо.

— У них его нет.

Говорила я эти слова человеку, который считал, что единственное, что он умеет делать хорошо, – убивать. А ведь Клим сегодня был в доме Ольховых без меня в момент убийства… Что, если? Нет, не может быть. Я просто переживаю из-за смерти Анжелы, вот и все.

— На каком языке он говорит?

– Тимофеев опоздал примерно на полчаса, точное время будет позже.

— На тюркском. Хороший тюркский. Официальный. Очень правильный.

– А камеры? – очнулся Димка.

— Скажи, я начальник Доганы и собираюсь обыскать его судно. Если его слова — правда, он сможет дождаться окончания карантина или уплыть с завтрашним приливом. Мы сочтем его мертвеца и раны нашего сержанта платой за непонимание.

– Все плохо. По периметру дома Тимофеевых с десяток камер, но ни одна не захватывает тот участок дороги, слишком далеко. На развалюхах рядом, естественно, никакой техники нет. Там и внутри-то хорошо, если холодильник имеется.

Прозвучавший ответ был намного спокойнее.

– Один из домов жилой.

На борту судна нет стеклодува. Грузовой манифест, переданный Догане, точен. В любом случае они позволят венецианцам искать всюду, где те захотят. Им скрывать нечего.