Сначала было тихо. Потом мое ухо уловило какой-то шум, вроде бы чьи-то шаги. Тогда я снова закричала:

– Я в погребе! Вытащите меня! Я не могу сдвинуть крышку! Помогите!

Наконец откуда-то сверху раздался встревоженный женский голос:

– Сейчас, сейчас, подождите немного! У меня самой не получается, крышка очень тяжелая. Кажется, пошла…

Я действительно увидела над головой полоску света, которая становилась все шире и шире. Наконец пространство над моей головой стало окончательно свободным, и я увидела протянутую мне руку.

– Давайте вашу руку, держитесь крепче за мою. Вот так. Еще немного.

Я вылезла из погреба и увидела стоящую рядом худенькую невысокую женщину с какими-то блеклыми, невыразительными чертами лица. Одета она была в трикотажное платье и пластиковые шлепанцы. Ее негустые русые волосы были собраны в пучок и заколоты дешевым пластмассовым «крабом».

– Где мы находимся? – спросила я женщину.

– В сарае, – ответила она. – Здесь есть погреб…

Про погреб она могла бы и не говорить. Я посмотрела вокруг и увидела захламленное небольшое помещение, уставленное какими-то коробками, ящиками и отдельными досками. Действительно, сарай.

– Давайте выйдем отсюда, – предложила женщина и первая пошла к выходу.

Я пошла за ней. На улице я спросила свою освободительницу:

– Кто вы и как вы меня нашли?

– Я – Евдокия Петровна Малашенкова, можно просто Евдокия, жена Анатолия… ну, гражданская жена, мы не регистрировались, – объяснила женщина.

– Подождите, Евдокия, вы что же, живете в этом… в этой квартире, в которой прописан Анатолий? – с удивлением спросила я.

– Нет, нет, я здесь не живу, здесь жить невозможно. Толя временами наведывается к себе.

– А живет он где? – спросила я. – Я имею в виду Анатолия Викентьевича Бесбармашникова. Это он? Мы говорим об одном и том же человеке?

– Да, да, все правильно, это он. Живет он у меня.

– Как вы здесь оказались? – резко спросила я. В самом деле, они что, ОПГ работают? Нормальная баба перепугалась бы до полуобморока, услышав вопли из подпола. А эта – ничего, нормально.

– Так прибежала сразу, вас выпускать, – пояснила женщина. – Давайте, я вам все по порядку… а то запутаюсь…

– Ладно, – кивнула я. – И еще, Евдокия, мне необходимо осмотреть квартиру вашего гражданского мужа, то есть Анатолия Бесбармашникова, – решительно сказала я. – Идемте туда.

Мы с Евдокией вернулись в двухэтажный дом и вошли в квартиру Анатолия. Я начала обследовать жилое помещение на предмет черной куртки-ветровки с названием американского города. Но под руку мне попадалось только какое-то тряпье, которое и одеждой-то нельзя было назвать. Пожалуй, наркоман Анатолий использовал свое жилище как место для принятия дозы: я отыскала несколько использованных шприцев, в которых еще оставалась желтоватая жидкость.

– Евдокия, – обратилась я к женщине, которая все время, которое я потратила на осмотр квартиры, находилась рядом и испуганно наблюдала за моими действиями. – Я жду вашего рассказа. И где сейчас находится Анатолий?

– Я отвезла его в кризисный центр, – смущенно ответила Малашенкова, потупив взгляд. – Вы ведь уже, конечно, догадались, что Толя злоупотребляет наркотиками.

– Злоупотреблять можно алкоголем, – возразила я. – К наркотическим средствам это определение не очень-то подходит.

– Простите, не знаю, как вас зовут… – начала Малашенкова.

– Татьяна Александровна, – отрекомендовалась я.

– Татьяна Александровна, а что случилось? – спросила женщина. – Вы уж извините, что так получилось, ну, что вам пришлось в погребе сидеть. Просто Толя… у него бывает такое состояние, когда ему что-то мерещится, вот он и…

– И что же ему померещилось на это раз, что он заточил меня в погреб? – иронично спросила я.

– Он сказал, что пришла какая-то… вы уж извините, но он назвал вас ведьмой.

Хм, ведьмой меня действительно называют мои недруги, есть такое дело. Так что «наркоша» Анатолий оказался не так уж и не прав. Надо же, как он угадал мое прозвище.

– И поэтому он решил от меня избавиться? – спросила я.

Евдокия промолчала.

– То есть вы были в курсе, что он меня тюкнул по голове и в погреб запихнул?

– Уж извините, Татьяна Александровна, в курсе… – пробормотала женщина. – Я и приехала как могла быстро, чтобы вас выпустить. Решила, что вы пока все равно без сознания, одна я вас не вытащу – видели, ступеньки какие? А так – быстренько заброшу Толика в кризисный, тут недалеко. Вернусь – и вас освобожу…

– Так, Евдокия, теперь мне необходимо произвести осмотр у вас дома, там, где вы живете.

– А что вы ищете, Татьяна Александровна? И что же все-таки случилось? Вы ведь не так же просто пришли сюда? Не так просто что-то ищете среди вещей Толи, правда? – начала спрашивать меня Евдокия.

– Да, правда. Я – частный детектив и расследую убийство двоюродной сестры Анатолия – Елизаветы Александровской, – объяснила я.

– Лизу… убили? – охнула Малашенкова. – Не может быть! Как же так? За что ее убили? И кто убил?

– Я как раз и занимаюсь поисками убийцы Елизаветы, Евдокия. А подозреваемым в ее убийстве является ваш гражданский муж Анатолий, – сказала я.

– Ой, нет! Толя… он не убийца! Он не может убить, что вы! – начала горячо восклицать женщина.

– Вы так считаете? Меня-то он ударил! Чуть посильнее – и мы бы с вами тут не разговаривали. Почему же Анатолий не может быть убийцей? Где он берет деньги на дозу? Ведь его двоюродная сестра – весьма состоятельная женщина. Кстати, соседка Елизаветы сказала, что Анатолий неоднократно приходил к ней, но она его прогоняла. К тому же Анатолий применил силу по отношению ко мне. Так что ваш муж не такой уж и безобидный, как вам кажется. А уж если у наркомана есть ломка, но нет денег на дозу, то он готов на все!

– Нет, нет, простите, Татьяна Александровна, но вы ошибаетесь, – почти шепотом сказала Малашенкова. – Да, конечно, Толя досаждал Лизе своими приходами к ней домой. И тем, что выпрашивал деньги. Мне и Анастасия Александровна, мать Лизы, сколько раз выговаривала. Ну а что я могла сделать? Но Толя не убийца, нет, что вы! И Лизу он не убивал!

– Вот что, Евдокия, мы только теряем время. Поедем-ка к вам домой, – решительно заявила я.

– Как скажете, – обреченно вздохнула женщина.

Евдокия проживала в типовом пятиэтажном доме, который по большому счету не мешало бы подновить, особенно фасад. В подъезде было не особенно чисто. Такое впечатление, что уборщица здесь производила уборку от случая к случаю и последний раз это было довольно давно.

Мы поднялись на последний этаж, и Евдокия открыла входную дверь.

– Проходите, Татьяна Александровна, – пригласила она и прошла вперед.

Я миновала тесную и заставленную комодом, тумбой и небольшим шкафом прихожую и оказалась в довольно большой комнате. Судя по всему, это была гостиная.

– Располагайтесь, Татьяна Александровна, – предложила Евдокия и указала на диван советского еще производства, но хорошо сохранившийся.

Сама женщина присела на один из стульев, стоявший около полированного стола, сделанного примерно в то же время. Однако в гостиной было чисто и даже уютно. Шелковые шторы кремового цвета, небольшой пушистый темно-коричневый коврик перед диваном и стоявшая в углу напольная ваза с павлиньим пером придавали комнате индивидуальные черты.

– Евдокия, покажите мне место, где хранятся вещи Анатолия, – попросила я.

– А какие вещи вы хотите посмотреть, Татьяна Александровна? – спросила Малашенкова.

– Меня интересует его верхняя одежда, – объяснила я.

– А-а, ну это в прихожей, пойдемте туда.

Я раскрыла створки шкафа и начала перебирать одежду. Из верхней мужской одежды в шкафу была зимняя куртка-пуховик коричневого цвета и две демисезонные темно-синие куртки. Вся просмотренная мною одежда была без капюшона.

– А вы что-то конкретное ищете, Татьяна Александровна? – спросила меня Евдокия.

– У Анатолия есть черная ветровка с капюшоном и надписью на спине «Лос-Анджелес»? – спросила я.

– Нет, такой куртки у него нет, – ответила женщина.

– Вы точно это знаете? – спросила я.

– Точно, точно. Всю верхнюю одежду, да, впрочем, и футболки, и джинсы, Толе покупала я. Поэтому и знаю.

– Ладно. Ответьте мне на такой вопрос. Вы знаете, где находился Анатолий позавчера примерно с восьми-девяти часов и до десяти утра?

– В кризисном центре, Татьяна Александровна, – ответила Малашенкова.

– Вы же сказали, что отвезли его только недавно. После того, как он упрятал меня в погреб. Что-то не сходится, Евдокия, – я покачала головой.

– Так он сбежал оттуда, Татьяна Александровна! Воспользовался тем, что санитарка забыла запереть дверь, когда разносила еду, и сбежал. А мне позвонили из центра, когда я уже заступила на ночную смену. Я только сегодня освободилась и сразу бросилась к нему на квартиру.

– Так, давайте, Евдокия, еще раз, все по порядку. Вы сказали, что позавчера Анатолий находился в кризисном центре, с девяти утра. Так?

– Да, точно так, – подтвердила Евдокия.

– Когда он сбежал из центра? – спросила я.

– Ближе к вечеру, – последовал ответ.

– То есть позавчера он почти весь день находился в центре.

– Да, да, – закивала Малашенкова.

«Ну хорошо, если все было так, как говорит гражданская жена Анатолия, то, похоже, двоюродный братец Елизаветы непричастен к ее убийству, – подумала я. – Однако в кризисный центр ехать все равно придется, чтобы удостовериться в этом и получить сведения от медицинского персонала».

– Собирайтесь, Евдокия, – сказала я.

– Куда? – испуганно спросила Малашенкова.

– Поедем сейчас с вами в кризисный центр. Мне необходимо подтверждение ваших слов, – объяснила я.

Мы подъехали к кризисному центру, и я припарковалась на свободном месте. При входе в отделение путь нам преградил охранник.

– Вы к кому идете? Разрешение у вас на посещение есть? – прокурорским тоном спросил пожилой усатый мужчина в униформе. – У нас с этим строго.

– Да, очень у вас строго, пациенты покидают отделение как ни в чем не бывало, – с иронией заметила я.

Охранник помрачнел:

– Бывает, что ж… Вот поэтому посещение пациентов ужесточили. Так есть у вас пропуск? Предъявите.

– Мы не к пациенту, нам надо к врачу, – сказала я.

– К какому вам надо врачу? – продолжал допытываться мужчина.

– К главному, – вступила в разговор Малашенкова.

– Сейчас я ему сообщу, – сказал охранник и набрал номер: – Светлана Семеновна, тут к Евгению Васильевичу пришли, – сообщил он, видимо, секретарю. – Ладно, понял.

– Сейчас к вам выйдет секретарь главного, и вы ей сообщите, по какому вы вопросу, – сказал мужчина, положив трубку.

Дожидаться секретаря главврача нам пришлось довольно продолжительное время. Но вот наконец в фойе появилась молодая женщина и спросила:

– Вы к Евгению Васильевичу? По какому вопросу?

– Я частный детектив, расследую убийство, и мне необходимо знать, действительно ли позавчера пациент Бесбармашников Анатолий Викентьевич находился в кризисном центре. И в какое конкретно время. Вот моя лицензия частного детектива, – я вынула из сумки файловую папку.

Секретарь, прочитав документ, кивнула:

– Сейчас я выясню это и принесу вам выписку.

Она ушла, а минут через пятнадцать вернулась с официальной выпиской с подписью главврача. Да, Анатолий действительно во время убийства Елизаветы находился в центре. Значит, мне следует продолжать поиски.

Попробовала набрать Кирьянова – очень хотелось бы мне переговорить с единственной Лизиной подружкой, Валентиной. Да и выяснить, что там с «пальчиками» на ключах, тоже неплохо. Но Кири на месте не было. В запарке, бедный!

Я еще не беседовала с матерью Елизаветы – Анастасией Александровной Раскладниковой, – возможно, визит к ней может многое прояснить в том плане, куда мне следует двигаться в своем расследовании. Я села в машину, сверилась с адресом Раскладниковой, который дал мне ее бывший супруг Владислав Черноземельников, завела мотор и поехала. По пути к дому Анастасии я заметила вывеску «Синий краб». Так ведь это же тот самый ресторан, счет из которого я обнаружила в одном из ящиков стола в квартире Александровских. Елизавета была в этом заведении, но с кем именно? Супруг Александровской отпадает: Илларион сразу сказал, что он не посещал «Синий краб».

До сих пор все сведения, которые я получала, состояли в основном из словесных данных. Илларион Александровский, его девушка и ее сестра, соседка Олимпиада Константиновна, а также сотрудники контрольно-ревизионного управления сообщали мне данные, на которые я опиралась в своих рассуждениях о том, как мне строить свое расследование.

Но вот счет из ресторана – это была уже серьезная зацепка, это уже было материальное доказательство. Только вот доказательство чего, я еще не знала. Однако Елизавета Александровская посетила это заведение, и, судя по всему, точнее, судя по сумме счета, она была там не одна. А если учесть, что ее визит в ресторан «Синий краб» произошел незадолго до ее убийства, то, возможно, этот визит имел определенное отношение к совершенному преступлению. Если мне удастся выяснить у сотрудников ресторана – у тех официантов, кто обслуживал Александровскую, – детали пребывания Елизаветы и ее спутника или спутницы в ресторане, то, возможно, я смогу получить ключ к разгадке ее убийства.

Времени с того самого дня, когда Александровская была в «Синем крабе», прошло не так уж и много, поэтому сотрудники кафе не должны были ее забыть. Единственное обстоятельство, которое могло осложнить дело, так это то, что у официанта, обслуживающего Елизавету, мог быть выходной. Ну ничего, узнаю тогда адрес официанта, съезжу к нему и все выясню. Это, конечно, займет определенное время, но мне не привыкать. Все же буду надеяться, что обслуживающий персонал на месте и специально ехать мне никуда не придется.

Я притормозила и припарковалась на противоположной стороне. Выйдя из машины, я направилась в ресторан. Интерьер этого заведения составляла морская тематика: морские звезды, рыбы, осьминоги, ну и, конечно, крабы.

Я прошла вперед вдоль столиков и выбрала себе место у окна. Посетителей было немного. И вскоре ко мне подошла молодая официантка в коротком голубом платье и такого же цвета шапочке на пышных светлых волосах.

– Здравствуйте, – приветливо улыбнулась она мне и спросила: – Что будете заказывать?

Я решила, что нелишне будет подкрепиться, раз уж я все равно нахожусь в ресторане, и заказала отбивную с жареным картофелем, пирожное и кофе. В ожидании заказа я попросила официантку пригласить управляющего. Вскоре ко мне подошел импозантный мужчина средних лет в дорогом костюме с галстуком и сказал:

– Здравствуйте, меня зовут Владимир Николаевич. У вас что-то произошло?

– Нет, все в порядке. Единственное, так это то, что я хотела выяснить имя официанта, который обслуживал посетителей вот по этому счету, – ответила я и, достав из сумки счет, который нашла в квартире Александровских, протянула его управляющему.

Управляющий взял счет в руки и, ознакомившись с ним, сказал:

– Этот столик обслуживала Марианна Кречетова. У вас к ней есть какие-то претензии? – спросил он.

– Нет, претензий никаких нет. Мне необходимо с ней поговорить и задать пару вопросов. Сегодня ее смена? – спросила я.

Управляющий кивнул:

– Да, Марианна сейчас работает. У вас к ней личное дело? Видите ли, наши сотрудники на работе выполняют сугубо должностные обязанности, а все остальное…

– Владимир Николаевич, дело в том, что я являюсь частным детективом и провожу расследование. С вашей официанткой мне необходимо поговорить как раз по этому поводу. Так что я никоим образом не нарушаю установленный вами порядок.

– Ну, раз такое дело, то сейчас Марианна к вам подойдет, – сказал управляющий и отправился в глубь помещения.

Через пару минут ко мне подошла невысокая темноволосая девушка в таком же голубом платье и такой же наколке на волосах, что и та официантка, которая приняла у меня заказ.

– Владимир Николаевич сказал, что вы хотите со мной поговорить, – немного настороженно произнесла девушка.

– Да, – подтвердила я. – Вас зовут Марианна?

– Да, верно. А вы и правда частный детектив? – с любопытством спросила она.

– Правда. А вас что, это удивляет?

– Ну… в общем-то, да. Просто никогда не видела детективов, что называется, вживую.

– Ну вот, а теперь увидели. Марианна, посмотрите на это фото и скажите, вам известна эта девушка?

Я вынула из сумки фотографию Елизаветы Александровской, которую получила от Иллариона. Марианна посмотрела на фото и кивнула:

– Да, я ее помню. Она недавно была у нас.

– Она была у вас одна? – спросила я.

– Нет, с ней был… какой-то странный тип.

– Да? А в чем проявлялась его странность? – спросила я.

– Ну, во-первых, в одежде. Одет он был в какие-то обтрепанные джинсы и старую футболку. Вообще вид у него был… еще тот. Даже странно, как его пропустили. Правда, его спутница, ну, девушка эта, чью фотку вы мне только что показали, она была одета что надо. Брендовые дорогие вещи, косметика, украшения – все по высшему разряду. Сразу было понятно, что она состоятельная. Только поэтому того парня и пропустили, раз они вместе были. А будь он один, так и на пушечный бы выстрел не подошел. Такие, как он, в наш ресторан не ходят. Но они не смотрелись парой, понимаете? То есть я хочу сказать, что они, как это говорится, стояли на разных ступенях социальной лестницы. Ну, вот, скажем, девушка – она или жена, или дочь бизнесмена. Так, во всяком случае, она выглядела. А мужчина – то ли бомж, то ли… даже не знаю кто.

– Понятно. А внешность этого мужчины вы запомнили? – спросила я.

– Да. Он довольно высокий, небритый. Ну, то есть не совсем, конечно, заросший. Но, на мой взгляд, выглядел он неопрятно. Мне такие, как он, не нравятся.

– Какие-нибудь особые приметы вы заметили? Может быть, родинки или шрамы? Может быть, он прихрамывал? – начала я перечислять возможные необычные признаки.

– Родинок, кажется, у него не было, а вот шрам был, – сказала Марианна.

– Какой был шрам, в каком месте? – тут же спросила я.

– Вроде бы на лице… – официантка замолчала, видимо, припоминая. – Да, точно, был у него шрам на лице, на щеке. Вы вот еще спросили, не хромал ли он. Хромоты я не заметила, нормальная у него походка была, только вот манера поведения какая-то жлобская, что ли.

– Марианна, может быть, вы слышали, о чем у них шел разговор? Или они сидели молча? – спросила я.

– Нет, они разговаривали. Я особо не прислушивалась, но кое-что слышала, так, обрывки разговора.

– И о чем же они говорили? – задала я очередной вопрос.

– Что-то насчет денег. Кажется, он говорил, что она ему что-то должна. Какую-то сумму за что-то.

– А девушка ему что отвечала? – спросила я.

– Сначала она возражала, а потом вроде бы согласилась, но очень неохотно. И вообще…

– Что?

– Ну, видно было, что ей очень неприятно было и находиться вместе с ним, и разговаривать. Было заметно, что она очень нервничает и рада была бы отделаться от него как можно скорее, – высказала свое мнение официантка.

– А мужчина? Он как себя вел? – спросила я.

– А он сидел, развалившись, как в каком-нибудь кабаке, а не в приличном ресторане. Но тем не менее, заказал он себе большую порцию горячего и много всякой закуски. Зачем ему столько, непонятно. Все равно ведь все не съел. Это, наверное, из вредности, чтобы той девушке еще больше неприятно стало. Да, и еще дорогую бутылку спиртного заказал.

– Марианна, а себе девушка что-нибудь заказывала? – спросила я.

– Да, заказала, но только чашку кофе и сок. Но пить ни того, ни другого не стала. Она очень нервничала, я уже говорила. А он смотрел на нее, я бы сказала, с каким-то превосходством, что ли. Как будто бы она от него зависима. А ведь именно девушка оплатила весь заказ. У него-то, понятное дело, на оплату средств не было.

– А когда счет был оплачен, они вместе ушли? – задала я еще один вопрос.

– Да, вместе, – подтвердила официантка.

– Скажите, Марианна, этот мужчина еще раз к вам приходил? – спросила я.

– Слава богу, нет, не приходил. И хорошо! Отвратительный тип! – с гримасой отвращения проговорила Марианна.

– А если бы он снова пришел или вы где-нибудь бы его встретили, то смогли бы его узнать? – спросила я.

Марианна вздохнула:

– Думаю, что да, узнала бы. Но лучше было бы его больше не встречать.

– Понятно. Вот вам, Марианна, моя визитка, – я протянула девушке квадратик со своими координатами. – Если вдруг тот мужчина снова к вам наведается, то позвоните мне, пожалуйста. И свой телефон мне оставьте. Возможно, придется помочь в опознании.

– Хорошо, – сказала девушка, продиктовала мне свой номер и убрала визитку в карман передника.

В это время мне принесли заказ. Я с удовольствием съела вкусную отбивную, а потом – пирожное и кофе. Расплатившись, я направилась к выходу.

– Подождите, – вдруг услышала я.

Я обернулась и увидела Марианну.

– Скажите, Татьяна Александровна, а с этой девушкой, ну, о которой вы спрашивали, все в порядке? – взволнованно спросила официантка.

– Увы, Марианна, нет. Ее убили. А почему вы спрашиваете?

– Господи, – прошептала девушка. – Ну, просто подумала, что частный детектив просто так интересоваться людьми не будет.

– Да, вот так, к сожалению.

Я вышла из ресторана и направилась к своей машине. Теперь мой путь лежал к дому матери Елизаветы – Анастасии Александровны Раскладниковой. Она проживала в многоэтажном доме по улице Новоузенской. Я припарковалась на территории просторного, но в то же время уютного двора и подошла к первому подъезду. Набрав на пульте домофона номер квартиры, я приготовилась ждать. Но ждать мне пришлось недолго. Почти сразу же трубку домофона сняли, и женский голос спросил:

– Кто там?

– Я частный детектив Татьяна Александровна Иванова. Могу я услышать Анастасию Александровну?

– Да, конечно, это я.

– Анастасия Александровна, я провожу расследование по поводу убийства вашей дочери. Меня нанял Владислав Геннадьевич, – добавила я. – Анастасия Александровна, мне необходимо будет с вами поговорить.

– Да, конечно, проходите. Я сейчас открою.

Послышался короткий писк механизма, и дверь открылась. Я прошла в подъезд, вызвала лифт и поднялась на седьмой этаж. Выйдя из лифта, я увидела, что одна из дверей на лестничной клетке приоткрыта. В тамбуре стояла женщина лет пятидесяти на вид. Одета она была в строгий костюм темно-лилового цвета. Среднего роста, довольно плотного телосложения шатенка с несколько оплывшими чертами лица. Женщина кивнула мне и сказала:

– Проходите, пожалуйста.

Анастасия Раскладникова посторонилась, пропуская меня внутрь. Из просторного холла я прошла вперед и оказалась в большой гостиной. Она была обставлена мебелью из массива в классическом стиле. Столовая группа, обширный шкаф, занимавший почти всю стену, два комода по углам и широкий кожаный диван светло-коричневого цвета. Конечно же, наличествовал плазменный телевизор.

– Присаживайтесь, Татьяна Александровна, – пригласила мать Елизаветы Александровской и жестом показала на диван. Она первая села посередине. Я последовала приглашению хозяйки и заняла место рядом с ней, немного поодаль.

– Примите мои соболезнования, Анастасия Александровна, – начала я.

Раскладникова тяжело вздохнула.

– Ах, Татьяна Александровна, как это тяжело, когда дети уходят раньше родителей. Это вдвойне тяжело, ведь нарушен естественный порядок вещей.

– Я вам очень сочувствую, – я еще раз проявила необходимое в таких случаях участие и решила сразу перейти к делу. – Скажите, Анастасия Александровна, Елизавета Владиславовна была с вами откровенна? Как с матерью, я имею в виду.

– А почему вы об этом спрашиваете, Татьяна Александровна? – Анастасия Раскладникова с некоторым удивлением посмотрела на меня.

– Видите ли, меня интересует, были ли у вашей дочери в последнее время какие-либо неприятности. И на работе, и в личной жизни. Возможно, ей кто-то угрожал. Мне важно выяснить такие моменты для того, чтобы понять, где искать преступника. Я уже переговорила и с Владиславом Геннадьевичем, и с Илларионом Григорьевичем. Но, к сожалению, они не были в курсе этого. Может быть, с вами Елизавета вела разговоры, что называется, по душам? – спросила я.

– Мы не так часто встречались с дочерью, чтобы вести задушевные беседы, увы, – снова вздохнула Анастасия Раскладникова. – Лиза работала, у нее была серьезная и ответственная работа в контрольно-ревизионном управлении. У меня – свой собственный магазин стоматологических принадлежностей. Я даже свою внучку, Кристиночку, вижу довольно редко. Нет, не могу сказать, что мы с Лизой обсуждали какие-то серьезные проблемы. Видите ли, у нас с Лизой как-то не сложились доверительные отношения еще с ее детства. Возможно, тому виной моя вечная занятость. Я стремилась добиться в жизни определенных успехов. И я их добилась. Как я уже сказала, у меня свой магазин, я независима, самостоятельна. Правда, ценой этой самостоятельности и независимости явился распад моего первого брака. С отцом Лизы мы разошлись. Правда, разошлись мы по моей инициативе. Ничего плохого о Владиславе я сказать не могу. Он очень хороший предприниматель, волевой, целеустремленный. У него одна из лучших строительных компаний, а в этой сфере очень серьезная конкуренция.

– Но вы, тем не менее, решили с ним разойтись, – заметила я.

– Да, это верно… Видите ли, Татьяна Александровна, как-то так получилось… я поняла, что мне тяжело жить с Владиславом. Он меня подавлял. Я ощущала себя рядом с ним совсем незначимой. И это было не только морально, но и явственно чувствовалось на физическом уровне. Мне хотелось поскорее уйти из дома. Или чтобы Владислав куда-нибудь ушел. Тогда мне становилось легче. В общем, я поняла, что развод – это единственный выход. Нам с Владиславом, судя по всему, нужны были другие спутники жизни. Кстати, вскоре они у нас появились. Новая супруга Владислава родила ему сына, она занимается только ребенком и домом и не лезет ни в какой бизнес. Это, естественно, полностью устраивает Владислава. Ну, а что касается меня, то я тоже нашла себе пару. Как-то мы с приятельницей отдыхали в Севастополе у ее родственников, и там я встретила Игоря. Он там служил. Оказалось, что он тоже родом из Тарасова. Мы поженились, у Игоря тоже есть свой маленький бизнес – мастерская по ремонту обуви. Игорь по характеру совсем другой человек, нежели Владислав. У нас с ним полное взаимопонимание.

– Но, кажется, вашей дочери не особенно понравились такие перемены, – заметила я. – И то, что Владислав Геннадьевич завел новую семью, и то, что вы вышли замуж.

– Да, это так, – Анастасия Александровна кивнула. – Лиза выросла довольно эгоистичной девочкой. Она была единственным ребенком в семье. И к тому же желанным ребенком. Но Владислав и после развода продолжал уделять Лизе достаточно внимания. И в материальном плане он хорошо нам помогал. Хотя и мой бизнес пошел в гору. Так что Лиза ни в чем не знала отказа. Но, видимо, сыграл свою роль ее переходный возраст. Она взбунтовалась, начались уходы из дома, подозрительные компании. К счастью, она все-таки взялась за ум. Поступила в университет, вышла замуж за хорошего парня, родила Кристиночку. И вот…

Анастасия Раскладникова не выдержала и расплакалась. Я не стала пока задавать ей вопросы, пусть успокоится. В это время я услышала, как открылась входная дверь. Через пару минут в гостиную вошел невысокий и слегка полноватый мужчина лет пятидесяти с приятным открытым лицом. Увидев Анастасию всю в слезах, мужчина сразу бросился к ней.

– Настенька, успокойся, пожалуйста. Дать тебе капли? – спросил он.

Анастасия отрицательно покачала головой.

– Я уже успокоилась, Игорь, – сказала она. – Это – частный детектив Татьяна Александровна Иванова. – Раскладникова кивнула в мою сторону. – Татьяну Александровну нанял Владислав, чтобы она нашла убийцу Лизы, – продолжала Анастасия. – Сейчас мы с ней беседовали и…

Мать Елизаветы снова залилась слезами.

– Нет, я все-таки накапаю тебе лекарство, – решительно сказал Игорь. – Ты уже вторые сутки не спишь, так нельзя. Татьяна Александровна, – мужчина обратился ко мне. – Можно сделать небольшой перерыв? Насте необходимо успокоиться, она держится из последних сил.

– Конечно, какой разговор, – откликнулась я.

Естественно, в таком состоянии, в котором сейчас находилась Анастасия, продолжать беседу было бессмысленно. Игорь увел Анастасию в смежную комнату и через некоторое время вернулся в гостиную.

– Настя задремала, – сообщил мужчина. – Пусть немного поспит.

– Конечно, пусть Анастасия Александровна успокоится и отдохнет. Давайте тогда поговорим с вами, – предложила я.

– Давайте поговорим, – согласился мужчина. – Если я вам в чем-то могу помочь, то я готов.

– Как ваше отчество? – спросила я.

– Анатольевич. Игорь Анатольевич Мартынов.

– Игорь Анатольевич, скажите, когда вы видели Елизавету в последний раз? – спросила я.

– Да, в общем-то, давно это было. С месяц назад, а возможно, и больше, – ответил второй муж Анастасии Раскладниковой.

– Получается, что Елизавета к матери приходила редко? – спросила я.

– Получается, что так. Она дочку свою, Кристину, приводила в основном, и то редко. Может быть, раз-другой в месяц, на выходные. Ну, и на торжественные даты еще приходила. В основном на дни рождения матери. Хотя… подождите. Ведь несколько дней назад мы все вместе, ну в смысле, мы с Настей и Лиза с Илларионом были в ресторане, как же я это забыл.

– А по какому поводу это было? – спросила я.

– Мы отмечали двадцатипятилетие моей дочери от первого брака. Она с матерью живет сейчас в Израиле, лечится там. У дочери очень серьезная болезнь – рассеянный склероз. Эта болезнь неизлечима. Можно только проводить поддерживающую терапию, как говорят врачи. И то только до какого-то определенного времени. Дальше уже начинаются необратимые процессы, – пояснил Мартынов.

– Понятно, – сказала я и не стала развивать эту тему дальше, поскольку уже слышала от Иллариона, что ввиду неприязненного отношения со стороны первой супруги Игоря они с Елизаветой довольно скоро ушли из ресторана.

– Скажите, Игорь Анатольевич, а с Анастасией Александровной у Елизаветы были теплые отношения? – спросила я.

– Теплые отношения? – переспросил мужчина и недоуменно посмотрел на меня. – Вот уж нет! Она никогда не вела с матерью задушевных разговоров, насколько мне известно.

«Стало быть, Анастасия не в курсе личной жизни своей дочери, – подумала я. – Жаль. Придется добывать эти сведения у кого-то еще. Только вот у кого?»

– Игорь Анатольевич, а у вас какие отношения были с Елизаветой? – спросила я.

– Сначала она меня приняла в штыки, ну, это когда мы с Настей поженились и я стал жить здесь, с ними. Лизе тогда было семнадцать лет. Хотя, видит бог, я старался наладить с ней отношения. Но Лиза продолжала относиться ко мне неприязненно и в конце концов добилась того, что отец купил ей отдельную квартиру, – рассказал Мартынов.

– Ну, а потом, когда она стала жить отдельно, когда у нее появилась своя семья, ребенок, ваши отношения улучшились? – продолжала уточнять я.

– Ну да, улучшились. Относительно, конечно, они улучшились. Так, перебрасывались парой ничего не значащих фраз о том, как дела, вот и все, – пояснил мужчина.

– А с мужем Елизаветы, Илларионом, вы общались? – спросила я.

– Ну конечно! – сразу оживился Игорь Анатольевич. – Он парень что надо, совсем другой человек. До сих пор не пойму, как его угораздило… Да, Лизы ведь больше нет. Не буду говорить дурного. И все-таки… Они ведь абсолютно разные люди. Вот опять не могу удержаться, чтобы не сказать, что Елизавета как была эгоистичной, самовлюбленной и высокомерной, так ею и осталась.

– А что вы можете сказать об отношениях Елизаветы и Иллариона? – спросила я.

– Да никому таких отношений, какие были у них, не пожелаешь! – воскликнул Мартынов. – Это было видно невооруженным глазом. Елизавета совершенно не уважала Иллариона. Обращалась с ним холодно и грубо. Недаром же Илларион собирался с ней разводиться.

– А откуда вам известны такие подробности, Игорь Анатольевич? – спросила я.

– Ну, видите ли, Илларион – общительный человек и не спесивый, в отличие от Елизаветы. Видно, больше ему не с кем было поделиться той трагедией, которая происходила у него в семье. Своего тестя, то есть отца Елизаветы, он, скорее всего, не посвящал в такие подробности. Возможно, потому что… ну, не то что побаивался, хотя я это не исключаю, а скорее всего, не доверял. Все-таки Елизавета – его дочь. А со мной Илларион был откровенен. Мы как-то сидели с ним одни, и вот в такой вот сугубо мужской компании он и поделился тем, что у него наболело. Я еще спросил его, зачем он тогда живет с Елизаветой, если у них и отношений, по сути, нет. Он и сказал тогда, что уже давно задумывается на эту тему, но что жаль ему дочку, Кристину. Только из-за нее он и терпит все это. Еще он признался, что именно из-за ребенка они и поженились.

«Интересно, что Илларион посвятил в такие подробности своей личной жизни второго мужа матери своей супруги, по существу, чужого ему человека», – подумала я.

– Получается, что Илларион спрашивал у вас совета относительно своего развода, так, Игорь Анатольевич? – уточнила я.

– Не знаю, требовался ли ему совет, – покачал головой Мартынов, – все-таки уже не маленький, свой ум есть, он ведь коммерческий директор известной фирмы. Но я счел своим долгом его поддержать. Сказал, чтобы он поступал так, как считает нужным. И не обращал внимания на угрозы Елизаветы. И знаете еще что, – мужчина наклонился ко мне. – кажется, у Иллариона появилась девушка.

– Это он вам сказал? – спросила я.

– Да нет, он мне ничего об этом не говорил. Но по некоторым его словам я понял, что кто-то у него есть. А насколько там все серьезно, вот этого я не знаю. Да в любом случае, я думаю, все лучше, чем то, как у него обстояли дела с Елизаветой. Ох, нельзя говорить плохо про человека, которого уже нет в живых, но… ведь Елизавета и к дочке относилась спустя рукава. Все заботы о ней были всецело на Илларионе. В общем, если вам интересно мое мнение относительно причастности к убийству Елизаветы Иллариона – ведь в первую очередь подозревают мужей, не так ли, – то я могу сказать только одно. Илларион не убивал Елизавету. Я же вам говорю, что он собирался с ней развестись. Он даже не стал бы претендовать на раздел имущества, все бы оставил ей. Так зачем же ему убивать ее? Чтобы получить порядочный срок?

– Логика в ваших рассуждениях, Игорь Анатольевич, безусловно, есть. Но, тем не менее, на данный момент, пока идет следствие, все-таки подозреваемым является Илларион Григорьевич, – сказала я. – Скажите, а вам известно, у кого еще были неприязненные отношения с Елизаветой? – задала я вопрос.

Мартынов тяжело вздохнул.

– Татьяна Александровна, – начала он. – У Елизаветы есть один родственник, ее двоюродный брат Анатолий. Анатолий – головная боль Насти. Ведь это сын ее старшей сестры, которой уже нет в живых. И все благодаря сыночку, это он довел ее до могилы своим пристрастием к наркотикам. Анатолий ведь всех достал, он постоянно клянчит деньги на свои пагубные пристрастия. Вот и к Елизавете повадился ходить. Она, конечно, кричала на него и прогоняла, даже в квартиру не пускала, разбиралась с ним на лестничной клетке. А потом начинала звонить нам сюда и выговаривала Насте. Хотя Настя-то чем виновата в этой ситуации? Что она может сделать? Так я к чему вам все это рассказываю. У меня есть предположение, что Анатолий мог убить Елизавету. Ведь он – наркоман, ему где-то же нужно брать деньги на наркотики. А у Елизаветы деньги были. Я сейчас напишу вам его адрес.

Я не стала говорить Игорю Анатольевичу, что я уже побывала у Анатолия и выяснила его непричастность к убийству Елизаветы. Вместо этого я сосредоточилась на своих ощущениях, которые возникли у меня после разговора с Игорем Анатольевичем. Было что-то такое, что не вполне поддавалось осознанию, но, тем не менее, свидетельствовало о чем-то важном. Что это было? Пока это мне не было ясно. Посмотрим, возможно, позднее придет какая-то определенность.

Мужчина вышел из гостиной и вскоре вернулся с листком бумаги в руках.

– Вот, пожалуйста, – сказал он, – я все написал, только мне кажется, что искать убийцу следует искать в другом месте.

– Да? И где же? – спросила я.

– В том учреждении, где работала Елизавета, – ответил мужчина.

– А почему вы так думаете, Игорь Анатольевич? – спросила я. – У вас имеются какие-то сведения?

– Да нет, ничего конкретного у меня нет. Но ведь одно только упоминание об этом учреждении наводит на определенные мысли, – сказал он.

– И на какие же? Что вы имеете в виду? – задала я вопрос.

– Ну как на «какие»? Контрольно-ревизионное управление – это то место, где коррупция расцветает пышным цветом. Брать взятки считается там обыденным делом. Елизавета на свою официальную зарплату никак не могла приобретать все те вещи, которые у нее имеются. Одних шуб только у нее несколько десятков. И прибавьте сюда драгоценные украшения, ежегодные поездки на дорогостоящие курорты.

– Но ведь у нее есть муж, который является коммерческим директором известной фирмы, да и отец постоянно поддерживал ее материально – дарил дорогие подарки, как мне сказал Илларион Григорьевич, – возразила я.

– Татьяна Александровна, знаете, аппетит приходит во время еды. Возможно, взятки Елизавета воспринимала как нечто само собой разумеющееся. Конечно, не одна она там этим занималась. Могло получиться так, что кому-то она перешла дорогу и с ней расправились таким вот образом, – высказал свою точку зрения мужчина.

«Ну что же, резон в его рассуждениях есть, – подумала я. – Вот и Владислав Черноземельников сказал, что на Елизавету уже «наезжал» отдел по борьбе с коррупцией. Однако дело замяли».

– Игорь Анатольевич, скажите, а Анастасия Александровна знала о том, что Илларион собирался разводиться с Елизаветой? – спросила я.

Мужчина покачал головой:

– Не думаю. Если только Илларион сам ей не сказал об этом. Во всяком случае, я ничего Насте по этому поводу не говорил. Нет, она, конечно, знала о том, что отношения их оставляют желать лучшего, мягко говоря. Но Настя считала, что во всех семьях периодически происходят конфликты. Ну а что касается семьи Елизаветы и Иллариона, то у них это бывает чаще, чем у других. Так она мне обычно говорила. А я не стал ее в этом разубеждать.

«Так, стало быть, я напрасно надеялась, что Анастасии Раскладниковой известна вся картина того, что на самом деле происходило в семье ее дочери, – подумала я. – И никакой особой теплоты и доверительности между матерью и дочерью в данном случае не было».

– Скажите, Игорь Анатольевич, а у Елизаветы были любовники? – спросила я.

– Ну, об этом надо спрашивать не у меня, – мужчина усмехнулся.

– А у кого же?

– Ну, хотя бы у ее родного отца. Если она вообще стала бы обсуждать с ним такие темы. Однако если вам, Татьяна Александровна, интересно мое мнение по этому вопросу, то я не думаю, что они у нее были.

– А почему вы так думаете? – спросила я.

– Ну, ведь это же очевидно. Выдержать ее характер, все ее придирки мог далеко не каждый. Готов держать пари, что долго этот бедолага не вытерпел бы, – высказал свою точку зрения Мартынов. – А альфонса, который с ней ради ее денег, Лиза бы терпеть не стала, – добавил он.

«Собственно, примерно о том же сказал и Илларион, когда я затронула эту тему», – вспомнила я разговор с супругом Елизаветы.

– Скажите, а какие отношения были у Елизаветы с новой супругой ее отца? – спросила я.

– Я видел ее всего несколько раз. Довольно привлекательная, надо сказать, особа. Держится независимо. Она в основном занимается маленьким сыном, с Елизаветой, насколько я знаю, они практически не общаются. Елизавета отводила к Владиславу дочку, конечно, они там встречались, но, как я понял, стычек у них не было.

– Значит, соблюдают нейтралитет, – заметила я.

– Ну, что-то вроде того, – согласился со мной мужчина.

– Да, вот еще что, Игорь Анатольевич, у Елизаветы был знакомый мужчина со шрамом на правой щеке? – спросила я Мартынова, имея в виду спутника Александровской в ресторане «Синий краб».

– Со шрамом? Мужчина? – удивленно переспросил Мартынов. – Это что же, он уголовник, что ли?

– Ну почему же обязательно уголовник? Шрам можно получить ведь не только в колонии, а скажем, впоследствии какой-нибудь травмы.

– В принципе да, вы правы, Татьяна Александровна, – кивнул, соглашаясь со мной, Мартынов. – Просто это у меня сработал стереотип: раз шрам на лице, значит, бандит. Нет, такого мне видеть не приходилось. А почему вы спросили?

– Мне стало известно, что Елизавета незадолго до своей гибели была с таким мужчиной в ресторане, – не вдаваясь в подробности, ответила я.

– Странно, что Елизавета водила дружбу с такими типами. Если только это друг поневоле. Нет, мне ничего об этом не известно.

«Да, пожалуй, что действительно друг поневоле, Мартынов точно выразился», – подумала я, вспомнив, как официантка Марианна говорила, что Елизавету очень напрягал этот мужчина, который был с ней в ресторане.

– Ну ладно, Игорь Анатольевич, – сказала я, вставая. – Я пойду. До свидания.

Я направилась к выходу, мужчина пошел меня провожать. Когда я подошла к входной двери, раздался звонок. Игорь Анатольевич открыл дверь: на пороге стояла полная девушка лет двадцати трех – двадцати пяти. Одета она была в темно-синий брючный костюм, удачно скрадывающий ее полноту.

– Здравствуйте, – сказала она, – я – школьная подруга Лизы, Валентина. Вот, узнала о Лизе и пришла поддержать Анастасию Александровну.

– Вас-то мне и надо! – обрадовалась я. Надо же, на ловца и зверь бежит.

– Настя сейчас приняла успокоительное лекарство и отдыхает, – объяснил мужчина.

– А-а, ну тогда я зайду попозже, – сказала девушка и отошла от двери. Взглянула на меня выжидающе: – Я вас знаю? Зачем я вам?

Я попрощалась с Игорем Анатольевичем и подошла к ней. Школьная подруга Елизаветы Александровской нажала кнопку вызова.

– Я частный детектив Татьяна Александровна Иванова, – назвала я себя. – Меня нанял Владислав Геннадьевич для расследования убийства Елизаветы. Мне необходимо с вами поговорить.

– Ну что же, давайте, – откликнулась девушка. – Тут неподалеку есть кафе «Ромашка», там тихо и немноголюдно.

Мы спустились на лифте на первый этаж, вышли из подъезда и, пройдя до конца квартала, вошли в кафе.

Я и Валентина расположились за столиком, и к нам почти сразу же подошла приветливая официантка.

– Что будете заказывать? – спросила она.

Я заказала только кофе и апельсиновый сок, поскольку была не голодна, ведь совсем недавно я хорошо поела в ресторане «Синий краб», совместив принятие пищи и расследование. А Валентина сделала полноценный заказ с первым, вторым блюдом и десертом.

– Валентина, а как давно началась ваша дружба с Елизаветой? – спросила я девушку.

– Да еще со школы, – ответила девушка. – Понимаете, Татьяна Александровна, Лиза была необщительная, в классе у нее почти никого не было, с кем она могла подружиться.

– А как же так вышло, что вы с ней подружились? – спросила я.

– Скорее всего, причина в том, что мы с Лизой были одного социального круга, – объяснила девушка. – Я так думаю. Ну, то есть и Лизин отец, и мой были предпринимателями, и очень успешными. У остальных девочек в классе статусы родителей были гораздо скромнее.

– А что, для Елизаветы общественное положение человека было так важно? – спросила я.