Он нашел кейс артиллериста на столе, там, где оставил его, схватил и сунул под мышку. Джоб ждал его у опущенной аппарели самолета.

— Все люди на борту, — сообщил он. — Не нужно было отпускать пилота.

— У нас нет времени убеждать его сотрудничать с нами, — отрезал Шон. — Бедняга позеленел от страха.

— Неужели ты сам будешь пилотировать?

— Конечно, если ты не возражаешь.

— Эй, Шон, а ты когда-нибудь летал на этих штуках?

— Все когда-то делается в первый раз. — Шон указал вперед на шасси. — Пойдем, поможешь мне вытащить тормозные колонки.

Они побежали вперед и освободили колеса самолета, затем Шон взбежал по крутой аппарели и остановился наверху.

— Здесь находится панель управления аппарелью. — Он показал Джобу переключатель в стене корпуса. — Передвинешь его вверх, когда я заведу первый двигатель. На панели зажжется красный свет. Когда поднимется трап, появится зеленый.

Шон оставил Джоба и побежал по огромному грузовому отсеку самолета. Шанганы неуверенно топтались в темноте.

— Фердинанд! — крикнул Шон. — Рассади людей на скамейки вдоль бортов и покажи, как пристегнуться.

Шон ощупью пробирался к кабине пилота. Между крыльями самолета он обнаружил деревянные ящики с ракетами, уложенные так, чтобы не нарушить центра тяжести. Они стояли вдоль бортов на деревянных подставках и плотно крепились тяжелой сетью к полу, чтобы не сместились во время полета. Он пролез между ними и наконец добрался до кабины пилота. Она была открыта. Он ворвался в кабину и швырнул кейс в ящик для карт под стальным столиком бортинженера. Сквозь стекло кабины он увидел, что отвлекающая атака на южном краю базы в полном разгаре, но мощь огня со стороны базы намного превосходила возможности стрелков, засевших в кустах за проволочной оградой.

— Пятая бригада проснулась, — пробормотал Шон, втиснулся в левое кресло пилота и включил освещение панели управления. Многочисленные незнакомые циферблаты и датчики ярко вспыхнули, но Шон не позволил себе смутиться и испугаться.

Все оказалось даже проще, чем завести старый «барон». Он просто нажал кнопку и пробежал пальцами по ряду автоматических переключателей, чтобы убедиться, что они все на месте.

— К черту все предстартовые проверки, — сказал он и передвинул переключатель старта первого двигателя. Мотор взревел, и тоненькая стрелка поползла по экрану, показывая число оборотов двигателя.

— Ну, давай! — торопил Шон.

Когда скорость оборотов достигла десяти процентов от общей скорости, в двигателе автоматически воспламенилось топливо, и он завелся. Шон довел количество оборотов до семидесяти процентов и надел наушники.

— Джоб, ты меня слышишь?

— Да, громко и отчетливо.

— Поднимай аппарель.

— Уже поднимаю.

Шон нетерпеливо ждал, когда лампочка на панели управления сменит красный цвет на зеленый. Когда это наконец произошло, он снял тормоза, и «геркулес» тяжело покатился вперед.

Он управлял самолетом на одном двигателе, и приходилось использовать руль направления, чтобы справиться с неравномерной осевой нагрузкой. Пока самолет катился к бледной полоске рулежки, Шон работал с остальными двигателями и постепенно привел их в действие, осторожно перемещая рычажки на панели управления по мере того, как изменялась нагрузка.

— Ветра нет, — пробормотал Шон. — Так что все равно, какое направление выбирать для взлета.

Главная взлетно-посадочная полоса была предназначена для взлета и посадки современных реактивных самолетов. Но «геркулес» относился к типу самолетов с коротким разбегом, и чтобы взлететь, нужен был лишь небольшой участок огромной ВВП. На виду диспетчерской башни Шон выводил машину на пересечение рулежной дорожки и взлетной полосы.

До этого момента самолет не вызывал на себя огня. Пулеметы на воротах все еще яростно палили в ночное небо. Слабая огневая подготовка всегда была недостатком африканских солдат, которые во всех прочих отношениях были отличными вояками.

Правда, на южном периметре отлично подготовленные солдаты Третьей и Пятой бригад показывали, на что способны хорошо выдрессированные африканские вояки. Они профессионально поливали территорию смертоносным свинцовым ливнем, и атака Альфонсо, вначале бешеная, теперь почти захлебнулась. Кроме редких, беспорядочно выпущенных мин, из темного моря кустов и леса за оградой практически не велось ответного огня.

Только сейчас Карлайл смог привлечь внимание гарнизона к врагу на территории базы, и диспетчеры в темной башне, где тоже не было света, наконец поняли, что «геркулес» собирается взлететь.

Шон вел самолет на отчаянной скорости, так быстро, что он уже едва не поднимался в воздух. Шон знал, что если самолет сойдет с бетонной дорожки на траву, он застрянет или упадет на днище, но еще хуже, когда по нему начнут стрелять крупнокалиберные пулеметы, если он задержит взлет.

— Джоб, — сказал он по громкой связи. — Я дам свет в салоне. Проверь, все ли сидят на местах и пристегнуты. Через сорок секунд взлетаем.

Он включил освещение салона, чтобы избежать хаоса и паники на борту, затем настроил радио на частоту контрольной башни.

Самолет непрерывно вызывали.

— Борт «геркулес», Виктор-Сьерра-Виски, каковы ваши намерения? Повторяю, объясните ваши намерения.

— Это борт «геркулес», Виктор-Сьерра-Виски, — ответил Шон. — Прошу разрешения на взлет, чтобы избежать опасности огня с земли.

— Сьерра-Виски, повторите! Каковы ваши намерения?

— Диспетчерская, это Сьерра-Виски. Прошу… — Шон намеренно неразборчиво произнес фразу, чтобы диспетчерская снова запросила ответ. Он с волнением следил за тем, как медленно ползла стрелка к зеленому полю на приборе, показывавшем температуру двигателей.

— Диспетчерская, у меня проблемы, я не слышу ваших сообщений, — солгал Шон. — Повторите вашу просьбу.

Позади него в кабину ввалился Джоб.

— Люди пристегнуты и готовы к взлету.

— Садись в правое кресло и пристегнись, — не оглядываясь, приказал Шон. Стрелка наконец добралась до зеленого поля. Взлетно-посадочная полоса быстро приближалась.

— Борт «геркулес», немедленно прекратите взлет. Повторяю, диспетчерский пункт не дает разрешения на взлет. Немедленно сделайте левый разворот и вернитесь на прежнее место стоянки.

— Поздно, ребятки! — пробормотал Шон, выпуская на десять градусов закрылки и тяня на себя штурвал.

— Борт «геркулес», немедленно остановитесь или мы открываем огонь.

Шон включил посадочные огни и повернул гигантскую машину на ВПП. «Геркулес» подчинился легко, совсем как его маленький «бичкрафт».

— Ты просто прелесть! — Шон знал, что самолет, как и женщина, всегда откликается на лесть и комплименты. Он плавно передвинул рычаги скорости, и в это время пулеметы за диспетчерским пультом наконец открыли огонь по самолету.

«Геркулес» быстро набирал скорость, а пулеметчик, по-видимому, так и не овладел искусством стрельбы по движущейся мишени. Очереди вспороли воздух там, где самолет находился несколько секунд назад. Кроме того, у стрелявшего, кажется, шалили нервы, так как очереди проходили гораздо выше фюзеляжа самолета.

— Этому парню нужно бы брать уроки стрельбы, — хладнокровно заметил Джоб. Шона всегда интересовало, было ли его спокойствие под обстрелом притворным или нет.

Следующая очередь прошла чуть ниже и впереди самолета, пули защелкали о бетон прямо под носом «геркулеса».

— Но он быстро учится, — недовольно проворчал Джоб.

Шон слегка наклонился вперед в кресле, держа правую руку над четырьмя дросселями, а левой орудовал штурвалом, наблюдая за стрелкой скорости, которая успокаивающе ровно двигалась по экрану.

— А вот и твой друг, — сказал Джоб и указал на боковой иллюминатор. Шон быстро выглянул.

Открытый «лендровер» несся на бешеной скорости по травяному полю вдоль взлетной полосы. Когда машины подпрыгивали на неровной поверхности, огни фар выписывали в темноте сумасшедшие фигуры. Самолет явно пытались отрезать от взлетной полосы. Шон сумел разглядеть черты человека, который стоял в несущейся машине.

— Он так просто не сдается, да? — заметил Шон и вернулся к управлению.

– Как вы смеете?

Карлайл командовал одним из «лендроверов» охраны и чернокожим водителем. Он стоял в открытом салоне, цепляясь за установленный в машине пулемет. Огни «геркулеса» освещали его бледное искаженное лицо. Он криками подгонял водителя.

– А что, маменька, – Нил вскочил, – сейчас проверим.

— Он принял это очень близко к сердцу. — Джоб наклонился к иллюминатору, наблюдая за тем, как Карлайл разворачивает на турели пулемет, целясь прямо в кабину «геркулеса».

Подбежав к бильярдному столу, схватил кий и наставил на веко:

Водитель резко развернул машину, и теперь «лендровер» мчался рядом с самолетом в пятнадцати ярдах от него, почти на одном уровне с крылом.

– Эдип, говорите? Ну так спасай своего слепого царька, матушка!

Все случилось слишком неожиданно. Родион замешкался и опоздал. Деревянный ствол пронзил глазницу. Бородин заорал, но дернул рычагом. На зеленое сукно прыгнуло что-то белесое с красными прожилками. Шарик перевернулся к лузе и встал на самом краю – отличный мертвый шар, упадет – только тронь.

— Эй, командир, — кивнул головой Джоб, — он целится в нас.

От боли Нил потерял сознание и медленно сползал на руках. Ванзарову не хватало сил удерживать. Из черной глазницы хлестала кровь.

– Да помогите же!

Карлайл крепко вцепился в пулемет, и перед их глазами засверкали вспышки. Пули застучали по кабине, оставляя цепочку звездочек на стекле, и оба скаута инстинктивно пригнули головы, когда очередь прошла прямо над их головами.

С деревянного трона Филомена Платоновна восстала медленно и величественно.

– Оставьте его. – Голос не дрогнул. – Теперь он мой, только мой. Мой маленький, обожаемый сынок… Мама с тобой, она тебя никому не отдаст… И никто нам больше не нужен… Правда, Нилушка?.. Что бы ни совершил он, это моя кровь. И моя вина… Как и все прочее… Уходите, оставьте нас…

— Он стреляет куда лучше, чем остальные недоучки, — пробормотал Джоб, вытирая рукой капли крови на щеке, там, где его оцарапало осколком стекла.

10

Шон почувствовал, как по мере того, как «геркулес» набирает скорость для взлета и растет давление под крыльями, оживают приборы под его руками.

Наклейка покрылась густым слоем мела. Словно не замечая, Ирма терла и терла.

— Давай же, моя прелесть! — прошептал он. Карлайл снова выпустил очередь, но «лендровер» в этот момент угодил в рытвину, подпрыгнул и выплюнул очередь слишком высоко, так что она прошла выше самолета. Затем машина выровнялась, и Карлайл снова приготовился стрелять.

– Для чего понадобилось так мучить своего сына? Что за ужасная страна! Недаром у вас родились монстры Достоевского.

— Он быстро становится моим нелюбимым персонажем. — Не дрогнув, Джоб наблюдал за тем, как Карлайл снова прицеливается. — Отлично, все по новой! Он стреляет.

– Страна обычная, как все, – ответил Ванзаров. – И страсти везде одинаковы.

Сбоку снова заговорили тяжелые пулеметы с вышек около ворот, и поток пуль калибра 12,7 скользнул едва ли не по брюху «геркулеса», миновал его и угодил прямо в несущийся позади «лендровер». Передние колеса отлетели, и машина закувыркалась, переворачиваясь в облаке пыли. Краем глаза Шон увидел, как высоко отбросило тело Карлайла.

– Заставить страдать свое дитя! Разве это страсть?

– Филомена Платоновна слишком любила сына. Нет ничего страшнее безотчетной материнской любви, уж поверьте мне. Такая любовь на все способна, ни перед чем не остановится, она – самый страшный рок. Рок и проклятье. В семействе Бородиных любовь сварила густое варенье, в котором захлебнулись все. Но разве бедняжка Афина Москвина не страдала и не бежала от того же? А мы так удачно возвратили ее отцу.

— Попрощаемся с последним античным героем, — с искренней грустью пробормотал он и вернулся к управлению самолетом. Огромная машина охотно подчинялась штурвалу, и нос уже оторвался от земли.

– Что же теперь будет делать звезда бильярда?

Шон отключил посадочные огни и свет в кабине, самолет окутала темнота, и теперь он больше не представлял цели для наземных стрелков. Шон нажал на кнопку, чтобы поднять шасси, и опустил закрылки.

– Нил сам себя наказал. Не тем, что глаз вырвал, а жизнью с матерью в одном доме. Куда же ему деваться от такой любви.

Вдогонку им послали еще одну очередь трассирующих пуль, которые сверкнули прямо рядом с крылом. Шон заложил вираж в противоположную сторону, уходя из зоны огня.

– Будем считать, вы победили. – Барышня фон Рейн дружелюбно улыбнулась, чего с пиратской повязкой делать не рекомендуется. – Задавайте свой вопрос.

— Хочешь, чтобы меня стошнило? — спросил Джоб, но Шон не ответил, проверяя приборы, контролирующие состояния двигателя на предмет возможных повреждений.

Ванзаров молодецки расправил ус:

Казалось невероятным, что такая огромная мишень, которую представлял собой самолет, отделалась всего лишь одним попаданием среди сотен направленных в нее очередей. Но это действительно было так. Стрелки на приборах показывали, что все в порядке, и когда он откинулся на спинку кресла и увеличил количество оборотов, чтобы довести скорость набора высоты до пяти тысячи футов в минуту, приборы реагировали совершенно нормально. Через оставленные пулями дыры в кабину врывался поток воздуха, ерошил Шону волосы и затруднял разговор. Ему пришлось повысить голос, чтобы велеть Джобу сходить в салон и проверить, не ранен ли кто-нибудь, а затем убедиться в сохранности груза.

– Без вашего неоценимого участия у меня ничего не вышло бы. В раскрытии этого дела ваша помощь бесценна. Мне остались лишь мелкие детали.

Городские огни Умтали теперь виднелись где-то далеко на юге, а за ними Шон различал неясный силуэт гор. Он знал, что высота самого высокого пика составляет 8500 футов над уровнем моря, поэтому набрал высоту 10 000 футов, а затем проверил курс полета.

Ирма нервно теребила рукав кофточки. Надо же: берлинский сыщик, а застенчивая.

– А про глаз ваш и так знаю…

До этого момента он и не думал о навигации. Он не знал точных координат самолета и даже при желании не смог бы найти Сьерра-да-Горгонгоса.

Фрейлейн немедленно оскорбилась. Ну, конечно, не очень любят дамы, когда угадывают их тайны.

— Мы ее ни на одной карте не найдем, — наконец усмехнулся он. — Но все же попробуем курс «.0.30». — И развернул «геркулес» в нужном направлении.

– Ну, смотрите! Если ошибетесь, мне фора в два шара.

Адреналин все еще бурлил в крови, восторг и страх кружили голову, унося его ввысь на орлиных крыльях, и он снова рассмеялся — правда, немного нервно, — смакуя восхитительную дрожь.

– Как прикажете… Злодейскую пулю или нож отметаем сразу. – Родион изобразил глубокую задумчивость. – Остается бильярд. Да, точно: вам неудачно попали в глаз шаром. Или кием.

Внизу, едва видимые в свете звезд, проплыли темные верхушки гор, похожие на верхушки айсбергов в арктическом море. Шон случайно заметил в долине огонек с булавочную головку — то ли ферма на отшибе, то ли просто крестьянская хижина. Когда же они пересекли границу Мозамбика, впереди расстилалась только тьма.

– Как узнали? Отправили запрос в берлинский комиссариат?

— Ничего, кроме темноты, — повторил он, и это показалось ему символическим и пророческим. Они возвращались в дикость. Шон сбросил скорость и начал плавное снижение к расстилающимся внизу лесам. Теперь, когда горные вершины были позади, он не хотел придерживаться такой большой высоты и делать из самолета удобную цель для атаки МИГов или зловещих «хайндов». Вернулся Джоб. Он вошел, прикрыл за собой дверь кабины и уселся в кресло.

— Есть повреждения? — спросил Шон.

– Вот еще! У вас на левом указательном пальце мозоль, как от кия. Значит… Следовательно… – Юный чиновник полиции не выдержал и засмеялся: – Все, сдаюсь, просто угадал. Вы меня переоцениваете.

— Пол грузового отсека по колено в рвоте. Этим шанганам, похоже, не слишком-то понравилось, как ты водишь, они все валяются на полу.

– А вы меня недооцениваете, – сказала Ирма и подняла повязку. – В нашей службе полезно становиться невидимым. Что проще: снял маску, изменил прическу – и пожалуйста, невидимка. Никто не узнает.

— Ну и чудесно.

– Это верно: никогда не знаешь, что скрывает персона. Пока не сорвешь маску. Спасибо за урок, госпожа фон Рейн.

Шон вытащил из бокового кармана кресла пилота упаковку голландских сигар, входящих в паек пилотов КВС.

Целый и невредимый глаз смотрел дерзко и ехидно. И не такой уж водянистый, довольно милый глазик. И сама барышня стала куда симпатичней. По спине чиновника полиции даже пробежал легкий озноб. Но воли ему не дали. А вот фору дать пришлось.

— Посмотри, что у нас есть. — Шон кинул одну Джобу, и они некоторое время с наслаждением молча курили. Потом Джоб спросил:

Сыграли пять партий. В трех Родион незаметно поддался, все же дама, но оставил за собой контровую. А затем предложил поехать в гости к его матушке, где ждет отменное варенье. Госпожа фон Рейн с радостью согласилась. Только Ванзаров просил вернуть пиратскую нашлепку, объяснив, что так куда оригинальней, а матушка его страсть как обожает оригинальных персон. Представив, какой фурор произведет берлинская коллега, Родион мстительно облизнулся.

Простим ему маленькую шалость. После схватки с роком полагалось немножко пошалить для успокоения души и стального сердца. Что может быть лучше, чем заявиться с дамой страшнее не придумаешь. Обещал же матушке привести ту, на которой захочет жениться? Вот пусть и обрадуется. Потом.

— Через сколько нас догонят МИГи?

Правильно говорит про него Лебедев: жулик. И коварный тип.

Шон с сомнением покачал головой.

— Они базируются в Хараре и вряд ли найдут нас, даже если вылетели немедленно. Нет, МИГи меня не волнуют. Вот «хайнды» — дело другое.

Словарь бильярдного понта, составленный г‑ном Бородиным Н. Н.

Оба снова замолчали, наблюдая за гроздьями звезд, которые из темной кабины казались настолько близкими, что можно было их сорвать.

— Ты можешь ответить на один провокационный вопрос?

— Валяй!

Абриколь – дуплет, когда шар висит над лузой, а из маски чисто его играть нельзя. Свой шар (биток) направляют к борту с таким расчетом, чтобы отражением от борта он сбил в лузу висевший шар.

— Ладно, ты затащил нас сюда, но как, к черту, ты собираешься нас посадить?

Шон выпустил колечко дыма, которое тотчас же унес поток воздуха.

Афера – шар, сыгранный «на дурачка», упавший зря.

— Хороший вопрос, — признал он. — Отвечу, когда сам буду знать ответ. Сейчас я больше беспокоюсь о том, как найти расположение РЕНАМО и, в частности, штаб Чайны.

Билия – шар, который предполагается положить в лузу.

Шон снизился до пятисот футов и, взглянув на указатели работы дросселей и высоты на панели управления, подготовил самолет к длительному полету.

Биток, битка – ударный шар.

— Рассвет наступит часа через два, и только тогда мы сможем начать поиск места для посадки, — пояснил он Джобу. — А сейчас можно попытаться найти реку Рангве.

Бриколь – отскок, отражение от борта.

Часом позже они заметили внизу на фоне темного ковра леса блеск воды, и через несколько секунд прямо под ними засверкали отражающиеся в реке звезды.

Взять – целить.

— Я развернусь, надо проверить, — предупредил Шон и осторожно заложил вираж, внимательно следя при этом за стрелкой гироскопического компаса.

Дуплет – когда после удара шар, которого играли, ударился в борт и отражением от этого борта упал в противоположную лузу.

— Включить посадочные огни, — пробормотал он и щелкнул переключателем. Верхушки деревьев внизу осветили мощные бортовые огни, и они увидели реку — темная змея извивалась в темноте. Шон резко развернул самолет направо, выровнял его и направил вдоль русла реки.

Играть шаром – играть так, чтобы биток (свой шар) ударил по одному шару, а тот по другому, который и должен упасть в лузу.

— Похоже, это она и есть, — проворчал он и отключил посадочные огни. — Но даже если это та самая река, мы сможем определить, куда летим — по течению или против — только при свете солнца.

— Что же нам делать?

Казенный, или мертвый, шар – шар, стоящий в устье лузы так, что его нельзя отбить.

— Будем маневрировать, — сказал Шон и сделал крутой вираж, выписывая первую из фигур восьмерки, за которой последовали многочисленные последующие.

Карамболь – когда свой шар чокнется (ударится) по шару или нескольким и дальнейшим движением сбивает в лузу назначенный шар.

Снова и снова разворачивался самолет, они кружили над рекой в пятистах футах от крон деревьев, считая про себя время, оставшееся до рассвета.

Кикс – удар вскользь, осечка.

— Мы сейчас просто отличная мишень для «хайндов», — заметил Джоб

Клапштос – шар, сыгранный отрывисто, со «звоном».

— Не каркай, — нахмурился Шон. — Если нечего делать, займись кейсом, он в ящике для карт.

Коле – когда биток стоит плотно у борта.

Джоб вытащил бумаги из кейса и поудобнее устроился в кресле.

Контр-туш – когда намеченный шар не падает в лузу и делает обратный удар по битке.

— Читай вслух, — приказал Шон. — Найди что-нибудь интересное, чтобы скоротать время.

Круазе – выворотный, или наружный, дуплет, в котором биток (свой шар) уходит не назад, а в другую сторону.

Джоб одну за другой брал пластиковые папки с пометкой «совершенно секретно» и пролистывал их, зачитывая заголовки документов и названия глав.

Куш – ставка суммы, предложенная как интерес игры.

Маз – сумма, предложенная кому-либо из игроков в виде пари против партнера.

В первых трех папках находились указания по подготовке и использованию ракет «стингер» во всех мыслимых условиях и ситуациях — от стрельбы с палубы корабля на море до использования их пехотой в любой климатической зоне, от тропических джунглей до Арктики. Все сведения были представлены в таблицах и диаграммах.

Маркер – слуга, находящийся неотлучно при бильярде, в обязанности которого входит счет очков, установка шаров и пр.

— Все, что вы хотели знать, но боялись спросить, — прокомментировал Джоб. Он достал четвертую папку.

Маска – когда не видно шара и нельзя его играть.

Система самонаводящихся ракет «Стингер».

Маскировать – замазать, чтобы противнику нельзя было чисто играть.

Выбор цели и правила использования

На себя – свой шар, упавший в лузу.

Оперативные характеристики

Накат – верхний удар по битке.

Джоб, перевернув страницу, прочитал оглавление.

1. Фолклендские острова

От шара – когда шар, которого играли, коснулся другого шара и упал в лузу.

2. Аравийское море.

Оттяжка – удар, от которого свой шар при столкновении с шаром возвратился обратно.

Отыгрываться – играть так, чтобы противнику не делать подставки, для чего биток стараются поставить к борту или прикрыть (замазать) шарами.

3. Гренада

Перескок – прыжок игрового шара через шар, а также падение его на пол.

Резать – тонкий штос, употребляемый при игре шара, стоящего не на прямой линии.

4. Ангола

Рокамболь – рикошет по нескольким бортам.

Сделать шар – положить его ударом битки в лузу.

5. Афганистан

Скиксовать – ударить по своему шару вскользь.

Туш – прикосновение к шару кия или шара к шару.

Шон воскликнул:

Триплет – отражение от двух бортов.

— Афганистан! Ну-ка, посмотри, нет ли чего-нибудь про «хайнды».

Фукс – всякая могущая быть неожиданность.

Джоб положил объемистую папку на колени и поправил небольшую лампочку на стене кабины, чтобы удобнее было читать.

— А вот и он! Афганистан, — прочитал он. — ТИПЫ ВЕРТОЛЕТОВ.

Штос – удар в лоб, сухой с тылу, боковой, бортовой, простой прямой, длинный и косой.

— Найди «хайнд»! — нетерпеливо приказал Шон.

Советское конструкторское бюро. Обозначение НАТО «Г»

Словарь воровского языка, составленный департаментом полиции

— То, что надо, — одобрил Шон. — Теперь ищи слово «хайнд»

Балдох – городовой.

— Вот, — сказал Джоб. — Хоплайт. Хаунд. Хук. Хип. Хейз. Хавок… а вот и он. «Хайнд».

Боровой – агент сыскной полиции.

— Читай, что там написано, — велел Шон, и Джоб начал читать:

Кадет – неопытный, молодой сыщик.

— «Эта боевая машина, прозванная русскими „окорок“, известная в НАТО как „хайнд“, а среди афганских повстанцев как „летучая смерть“, заслужила репутацию, которая, возможно, не совсем оправданна».

Борзой – сыщик.

— Господи, надеюсь, они знают, о чем пишут, — горячо вмешался Шон.

Байковый язык – условный язык воров и мошенников.

Джоб продолжал:

— «1. Ослабленная маневренность, неустойчивость и небольшая высота подъема вследствие большой массы вооружения.

Язык – чиновник сыскной полиции.

2. Предельная скорость при полном вооружении 240 морских миль в час, также вследствие массы вооружения.

3. Минимальная скорость 157 узлов, крейсерская скорость 147 узлов.

Обначивать – обманывать.

4. Требует сложного обслуживания и серьезного наземного обеспечения».

— Очень интересно, — прервал его Шон. — Даже этот малыш, — он похлопал по панели управления «геркулеса», — быстрее «хайнда». Запомню это на случай, если мы с ними встретимся.

Накрыть – убить.

— Хочешь, чтобы я продолжил? — сказал Джоб. — Тогда заткнись и слушай.

Фраер – общее название жертвы.

Малахольный – глуповатый.

— Прошу прощения, продолжай.

Лезть в пузырек – сердиться без особой причины.

— «По общим оценкам, в Афганистане использовалось несколько сотен машин этого типа. Обычно они с успехом воевали против повстанцев, но тем не менее около ста пятидесяти машин были уничтожены партизанами, вооруженными ракетами „стингер“. Эти цифры убедительно доказывают, что против вертолетов „хайнд“ успешно можно применять ракеты типа „стингер“, используя тактику, подробно описанную в последующих главах».

Слабо! – восклицание, выражающее укор в трусости.

Джоб зачитал все характеристики вертолета: тип двигателя и его эксплуатационные качества, вооружение и т. п. Наконец Шон остановил его.

Дыхало – рот.

— Смотри, Джоб! — Он указал на восток. — Светает.

Мазура несчастная – плохой мошенник.

Небо посветлело настолько, что можно было различить линию горизонта, где небо соприкасалось с темной полоской неба.

Желторот – молодой; неопытный.

— Отложи папку и позови Фердинанда. Посмотрим, может, он сумеет распознать, где мы находимся, и покажет дорогу к лагерю.

Кресты – одиночная тюрьма.

Фердинанда, когда он, спотыкаясь, вошел в кабину, сопровождал сильный запах рвоты, весь мундир на груди был запачкан. Чтобы не упасть, он облокотился на кресло пилота, и Шон отодвинулся подальше, чтобы увеличить расстояние между ним и собой.

— Посмотри, Фердинанд, — Шон обвел рукой расстилающийся пейзаж. — Ты видишь здесь что-нибудь знакомое?

Шанган с сомнением вглядывался в местность, мрачно бормоча что-то под нос, затем вдруг хмурое выражение лица разгладилось, и он просиял:

Понт – обман.

— Вон те холмы! — Он ткнул пальцем в боковой иллюминатор. — Да, я знаю их. Между ними водопад.

Шлеппер – мелкий вор, таскающий из кармана что ни попадя, не брезгующий даже носовыми платками.

Насыпуха – мелочь.

— В какой стороне лагерь?

Отхливай – уходи.

Зажилил – украл.

— В той стороне. Очень далеко.

— Как далеко?

Сара – деньги.

— Два дня ходу.

Банщик – вор, специальность которого красть ручной багаж на вокзале.

— Семьдесят морских миль, — тут же перевел Шон время в расстояние. — Мы не слишком далеко. Спасибо, Фердинанд. — Шон прекратил выписывать бесконечные монотонные восьмерки и выровнял гигантские крылья «геркулеса».

Продолжая удерживать самолет почти над самыми верхушками деревьев, Шон направил его на запад — туда, куда указал Фердинанд. Позади них уже вовсю занималась заря, превращая небо на востоке в алое зарево и прогоняя тени ночи.

Канарейка – карманные часы.

Шон направил нос «геркулеса» в ущелье между горами, которое указал Фердинанд, и сверил наручные часы с часами на панели.

Кожа – бумажник.

— Время блока новостей на африканском Би-Би-Си, — сказал он и покрутил ручку настройки радио, выбирая знакомую частоту 15,400 мегагерц.

«Говорит Би-Би-Си. В эфире последние новости. В США губернатор Майкл Дукакис активно выступает против выдвижения на должность президента от демократической партии сенатора Джесси Джексона. Израильские войска застрелили двоих миротворцев в секторе Газа. Сто двадцать пассажиров погибли в авиакатастрофе на Филиппинах. Повстанцы РЕНАМО угнали самолет „геркулес“ британских КВС с военного аэродрома в Зимбабве возле города Умтали. Угонщики направляются в Мозамбик. В настоящее время их преследуют истребители Зимбабве и Мозамбика. Сообщают, что президент Мугабе и президент Чиссано приказали уничтожить самолет любой ценой. На самолете нет заложников, но на нем находится современное секретное оружие, которое предназначалось для борьбы против партизан». Шон выключил радио и улыбнулся Джобу.

Яман – плохо.

— Небось никогда не мечтал попасть в новости, а?

Лодяга – мелкие медные деньги.

— Думаю, я вполне смог бы обойтись и без мировой славы, — ответил Джоб. — Ты понял, что они говорили о преследовании и уничтожении любой ценой?

Гайменник – убийца.

«Геркулес» приближался к горам. Рассвело настолько, что Шон разглядел даже жемчужное сияние в глотке прохода, там, где река с шумом падала вниз со скал.

Мазурики – жулики.

— Осторожно! — внезапно выкрикнул Джоб. — Спустись на эшелон ниже!

Трекнулся – услыхал, понял.

Со своим острым зрением он на мгновение раньше Шона заметил вертолет, притаившийся в невысоком кустарнике. Словно гигантское насекомое, он распластался в укромном месте, охраняя проход между скалами.

Вола водить – говорить вздор.

Лакши – карты.

Как только Шон увидел «хайнд», он понял тактику ФРЕЛИМО: их не преследовали, а отрезали от расположений РЕНАМО. Как только стало ясно, куда они держат курс, под покровом ночи на их перехват была отправлена целая эскадрилья вертолетов.

Спустил кровь – проиграл.

Из-за недостаточного количества вертолетов «хайнды» расположили в оборонительную линию. Чтобы сэкономить топливо, вертолеты приземлились и укрылись в лесу, прощупывая воздушное пространство чувствительными щупальцами радаров, вслушиваясь в тишину леса, чтобы услышать гул моторов «геркулеса».

Наверняка они догадались, что в качестве ориентира он будет использовать реку. Возможно, выше по течению их поджидают другие вертолеты, окружив расположения РЕНАМО сплошным кольцом. Шон совершил ошибку, забравшись так далеко на юг, и теперь нарвался прямо на один из подкарауливающих его вертолетов.

Машина буквально выпрыгнула из леса, вертикально взмыв прямо в небо. Несущий винт посверкивал, бешено вращаясь. Уродливо искривленный нос, как проказой покрытый камуфляжными пятнами, был опущен, словно у минотавра, нагнувшего голову, чтобы атаковать, — уродливое и смертельно опасное чудовище.

Вертолет пока еще был ниже их, но быстро набирал высоту, увеличиваясь в размерах по мере приближения и начиная разворачивать ракетные установки. Шон отреагировал без раздумий.

Он до отказа потянул рычаги, открыв дроссели на полную мощность. Турбины взвыли, когда он бросил машину носом вниз прямо на вертолет.

В этот момент ракеты покинули свои колыбели под крыльями «хайнда». Черные точки, окутанные шлейфом белого дыма, неумолимо приближались. Шон вспомнил все, что совсем недавно читал ему Джоб. «Хайнд» был вооружен двумя ракетами АТ-2 и четырьмя реактивными снарядами калибра 57 мм.

«Геркулес» буквально нырнул под встречный огонь. Шквал дыма и смерти пронесся над лобовой частью самолета. «Хайнд», находящийся в двухстах метрах впереди, теперь снова поднимался, чтобы оказаться на одной высоте с «геркулесом», но не успел закончить маневр.

— Держись! — крикнул Шон Джобу. — Я протараню этого ублюдка.

В крови жарко пылала убийственная ярость. Шон, охваченный желанием крушить и убивать, не боялся ничего.

Пилот вертолета понял его намерение в самый последний момент. Машины сблизились, и Шон хорошо видел пилота-противника: белое как мел лицо и ярко-красная полоска открытого рта, как свежая рана, перерезающая лицо.

Он перевернул вертолет набок, едва ли не опрокинув его. «Хайнд» камнем полетел вниз, пытаясь поднырнуть под широкие крылья «геркулеса»

— Попался, сукин сын! — торжествовал Шон, когда крыло «геркулеса» задело хвост «хайнда». Толчок от столкновения бросил Шона вперед на ремни безопасности. Огромный «геркулес» содрогнулся и накренился, теряя скорость. Самолет, находящийся в воздухе на высоте всего каких-то двухсот футов от крон деревьев, пронзила сильная дрожь.