– Я так не думаю, – отчеканила Персис. – Правда…

– Правда! – воскликнул Сет. – Ну почему эта чертова правда столько для тебя значит?

– Скажите лучше, сэр, когда она перестала что-то значить для вас?

Сет дернулся, будто она дала ему пощечину. Он открыл было рот, но слова не шли. Тогда он опустил глаза, и на мгновение Персис ощутила, как дергается нить ее будущего. Наконец Сет, похоже, взял себя в руки.

– Персис, я старался защитить тебя, как мог. Но если ты считаешь, что правильно будет действовать так, то я не стану больше стоять у тебя на пути.

В подтверждение этих слов он отступил, пропуская ее.

Мадан Лал воспринял это как сигнал.

– Я полагаю, это ваших рук дело? – спросил он, размахивая в воздухе бумажкой, которую ему вручил Блэкфинч. – Это просто возмутительно! Вы сегодня же вылетите со службы, инспектор.

К его протесту присоединились все остальные.

Персис спокойно подождала, пока шум стихнет, и только тогда заговорила:

– Мадан Лал, прошу, прочтите, что написано на вашем листке.

– Я не буду этого делать.

Персис повернулась к Элизабет Кэмпбелл.

– Вы позволите?

Молодая женщина посмотрела ей в лицо, пожала плечами и протянула свой листок.

Персис взяла его. На белой бумаге крупными буквами было выведено:

Я ЗНАЮ, ЧТО ВЫ УБИЛИ СЭРА ДЖЕЙМСА.

НЕМЕДЛЕННО ПРИХОДИТЕ

В ЗАПАДНУЮ ПРИСТРОЙКУ СОБОРА.

– Прошу прощения за эту уловку, – сказала Персис. – Но мне нужно было собрать всех вас вместе. Видите ли, я хочу раскрыть вам личность настоящего убийцы сэра Джеймса.

– Что за чушь! – проревел Роберт Кэмпбелл. – Убийца Джеймса сознался. Сингха осудят и повесят – и поделом!

– Маан Сингх не убивал сэра Джеймса.

Лицо Кэмпбелла пошло пятнами, а брови нахмурились от гнева и замешательства.

– Тогда какого черта он сознался?

– Я объясню, – ответила Персис. – Но прежде – небольшое вступление. Мы все много слышали о сэре Джеймсе. Непревзойденный политик, честный человек, и все в таком духе. Но это не совсем верно. У сэра Джеймса были свои недостатки, и эти недостатки его в итоге и сгубили.

Лал ступил вперед.

– Я отказываюсь это слушать! – заявил он с каким-то диким выражением в глазах.

– Сэр Джеймс, – невозмутимо продолжала Персис, – жил во лжи. Деловые начинания его обанкротили. Он отдалился от своего сына. – Тут она покосилась на Эдмонда де Фриза, который быстро опустил глаза на свои ботинки. – Ему пришлось принимать непростые решения. И все они были неверными.

Когда я только прибыла на место преступления, я обнаружила несколько странностей, которые меня обеспокоили. Во-первых, мы не смогли найти орудие убийства, во-вторых, у сэра Джеймса пропали штаны. Но теперь мы знаем, что незадолго до смерти сэр Джеймс вступил в интимную связь с женщиной. Прямо у себя в кабинете. Поэтому на нем и не было штанов.

В воздухе повисло неловкое молчание.

– Мне сказать им или вы хотите это сделать сами? – спросила Персис, поворачиваясь к Элизабет Кэмпбелл.

Та вспыхнула, но осталась безмолвной.

– Элизабет желала близости с сэром Джеймсом. О любви и обожании не шло и речи – она всего лишь хотела отомстить своему отцу. Примерно год назад Роберт Кэмпбелл не позволил ей выйти замуж за индийца по имени Сатьяджит Шарма, в которого она влюбилась. Впоследствии Шарма был убит, и Элизабет подозревала, что это дело рук ее отца.

Элизабет не выдержала.

– Сатья был прекрасный человек. Умный, добрый. Он получил образование в Англии, но вернулся в Индию, чтобы помочь своей стране встать на ноги. Мы любили друг друга. Он настаивал на том, чтобы попросить у отца моей руки. Я пыталась отговорить его, но он меня не слушал, – на ее глазах выступили слезы. – Отец угрожал ему. Когда я все узнала, я сказала, что мне плевать на его мнение и я готова сбежать с Сатьей.

На мгновение она замолкла.

– А через неделю его нашли мертвым. Отец может отпираться сколько угодно, но я знаю, что это он убил Сатью!

– Боже всемогущий! – пролепетал Роберт Кэмпбелл.

Персис продолжила свой рассказ.

– В ту ночь Элизабет намеревалась соблазнить сэра Джеймса, а потом все рассказать отцу. В итоге она не смогла этого сделать, но тем не менее соврала отцу, что смогла. Они повздорили, а затем он бросился искать Хэрриота. И в этот момент он, как я понимаю, жаждал крови.

Все взгляды устремились на шотландца.

Роберт Кэмпбелл прочистил горло.

– Я не убивал Джеймса. Хотя и хотел. Поверьте, ничто не доставило бы мне большего удовольствия.

Он покосился на свою дочь.

– Элизабет так и не простила мне того, что случилось с ее инженером. Я действительно велел ему не приближаться к ней, но моей вины в его смерти нет, – Кэмпбелл сделал глубокий вдох. – Думаю, это Джеймс подстроил его убийство. Это он тогда заключил со мной контракт. Ему причитались крупные комиссионные за завершение строительства моста. Он пришел в ярость, когда я объяснил, что работа встала из-за местного строителя. Сказал, что обо всем позаботится. Я думал, что он поговорит с кем-то из своих приятелей, окажет какое-то давление. А потом узнал, что мальчишка мертв.

Элизабет глядела на него со смесью шока и отвращения на лице.

– Ты знал? – прошептала она.

– Я не был точно уверен, – ответил Кэмпбелл. – Джеймс никогда не говорил вслух о своей причастности к этому делу. Мне жаль. Правда жаль.

С этими словами он повернулся к Персис.

– Да, Элизабет тогда солгала мне. Сказала, что они с Джеймсом… У меня внутри все помутилось. Я поднялся в его кабинет и, видит бог, вероятно, убил бы его. Но не убил. И не смог бы.

– Почему? – спросила Персис.

– Потому что он уже был мертв.

Собравшиеся встрепенулись, словно стая вспугнутых птиц, и по комнате опять пронесся шепоток.

– Вы нашли его мертвым и промолчали? – выразил общее изумление Лал.

Кэмпбелл сжался.

– А что я должен был сказать? Что я поднялся придушить человека, соблазнившего мою дочь, но нашел только его труп? Тогда мне на секунду показалось… Показалось, что, может быть, это она его убила.

Персис повернулась к Элизабет.

– Это вы убили сэра Джеймса?

– Нет! Конечно же, нет!

– Нет, – эхом отозвалась Персис. – И я тоже не верю, что вы имеете какое-то отношение к его смерти.

– Инспектор, вы ведь наверняка уже знаете, кто убийца? – впервые за все время подал голос Ади Шанкар. – Так арестуйте его – и дело с концом.

– Еще не время, мистер Шанкар, – спокойно произнесла Персис. – Не только у Роберта Кэмпбелла были причины желать сэру Джеймсу зла.

Она сделала паузу и подождала, пока все снова успокоятся.

– Маан Сингх признался в убийстве. Но я с самого начала сомневалась, что он виновен. Почему он не признался сразу? Почему сознался без лишних разговоров, когда я спросила про пропавшие штаны? Почему оставил себе штаны, но не нож? Зачем он вообще их забрал? В этом не было никакого смысла. Чтобы найти ответы на эти вопросы, я посетила его дом в Амритсаре и побеседовала с его женой. Она рассказала мне кое-что интересное. Маан Сингх – сын одного из тех солдат, которые по приказу бригадира Дайера напали на своих собратьев-индийцев во время Амритсарской бойни 13 апреля 1919 года. В результате Маан Сингх вырос изгоем. Всю жизнь он только о том и мечтал, чтобы вернуть свою честь, которой лишился из-за отца. У Маана есть сестра. Она переехала в Бомбей, вышла за солдата по имени Дулип, родила ребенка. Но потом ее муж погиб в бою при Импхале. Он служил вместе с Сингхом и еще одним человеком – Маданом Лалом.

Персис повернулась, чтобы встретиться взглядом с помощником Хэрриота.

– Во время сражения Лал убил трех вражеских солдат, которые хотели сдаться ему в плен. Он должен был предстать перед военным трибуналом, однако его спас старый знакомый, сэр Джеймс. После войны Лал устроился к нему на работу. Правда, я подозреваю, что у него не было особого выбора. Де-юре он считался помощником, де-факто же просто выполнял за сэра Джеймса грязную работу. Не сомневаюсь, что ему не слишком нравилось его новое положение, но он был крепко повязан с англичанином. Ведь, в конце концов, тот спас ему жизнь. Через какое-то время Лал узнал – через Маана Сингха, – что вдова его погибшего товарища Дулипа и сестра того же Маана Сингха влачит в Бомбее нищенское существование. И он убедил сэра Джеймса взять ее на работу.

Тут Персис сделала паузу.

– Я права, миссис Гупта?

Теперь все взгляды были направлены на экономку. Женщина, привыкшая быть незаметной, теперь оказалась в центре внимания и съежилась, не в силах заговорить.

– Она ни в чем не виновата, – произнес Лал, делая шаг вперед.

Но Персис не обратила на него никакого внимания и продолжила, не отрывая глаз от Гупты.

– Вы сказали мне, что у вас есть сын и сэр Джеймс оплачивает его обучение. Меня это удивило. В конце концов, с чего это англичанину так тратиться на сына экономки? – она невесело усмехнулась. – Величие сэра Джеймса оказалось несколько преувеличенным. Мы нашли вашего сына в школе «Сердце Марии» в Панвеле и выяснили, что это Мадан Лал устроил его туда. Он обманул бухгалтера сэра Джеймса, чтобы оплатить обучение мальчика. Короче говоря, он просто украл деньги у своего работодателя.

С этими словами она вновь переключилась на Лала.

– Сэр Джеймс узнал об этом в день своей смерти. Ему сообщил Эндрю Морган, его бухгалтер. Из-за этого вы поссорились. Думаю, он был в страшном гневе. Может, даже пригрозил вышвырнуть из своего дома Гупту. А этого вы не могли допустить, поскольку вы, вне всякого сомнения, влюблены в нее.

Пришел черед Лала стать объектом всеобщего внимания. Он захлопал глазами, а потом бросил на Персис вызывающий взгляд и сжал кулаки.

– Я ошибаюсь?

– Нет, – хрипло отозвался Лал. – Не ошибаетесь.

Он подошел к Гупте, словно заслоняя ее собой.

– Дулип был моим другом. Тогда, в Импхале, он спас мою жизнь и отдал взамен свою. Какое-то время я просто не владел собой. Если бы мне предложили вернуться назад во времени, чтобы того, что я сделал, никогда не случилось, я согласился бы не раздумывая. Джеймс не дал мне провести остаток жизни в тюрьме. Я был в долгу перед ним и поэтому пошел к нему работать. Сначала я этому радовался. Я всегда восхищался этим человеком. А ведь нет ничего тяжелее, чем осознать, что твой кумир – колосс на глиняных ногах. Джеймс оказался бессовестным человеком. В уплату за мое спасение он получил фунт моего мяса. Через год после того, как я устроился в Лабурнум-хаус, я узнал, что жена Дулипа в Бомбее переживает не самые лучшие времена. Долг чести обязывал меня помочь ей – в память о Дулипе. Я сделал все, что мог, для нее и для ее ребенка и не жалею об этом. То, что случилось потом между мной и Лалитой, было неожиданностью для нас обоих.

– Вы злились на сэра Джеймса. К тому времени вы уже полностью в нем разочаровались. А он к тому же начал угрожать вашей любимой женщине.

– Я не убивал его.

– Хотя по натуре вы прирожденный убийца, не так ли? Вы были в долгу у сэра Джеймса. Но вас тошнило от этого. Тошнило от всего, что он заставлял вас делать. Однако ваш послужной список связывал вам руки, поскольку, в случае чего, подозрение немедленно пало бы на вас. Вы ведь именно поэтому позвали Маана Сингха в Бомбей?

– О чем вы говорите?

– Жена Маана Сингха сказала, что вы позвонили ему и пригласили на работу. Но почему сейчас? Зачем понадобилось ждать столько лет? Вы знали, что он ненавидит англичан. Знали все про его отца. Правда раскрылась, как раз когда вы служили в армии: до вас дошли слухи об участии его отца в Амритсарской бойне и о том, что он сделал по приказу Дайера. Сингху была невыносима мысль о том, что его товарищи усомнятся в его чести. Поэтому он ушел. Вы же использовали ситуацию в свою пользу. Уволили якобы за кражу водителя сэра Джеймса, взяли на его место Сингха и велели втереться к сэру Джеймсу в доверие. Думаю, вы хотели в какой-то момент заложить бомбу, а затем отойти и подождать, пока она не взорвется. Тогда вы наконец могли освободиться.

– Нет! – возразила Гупта. – Он бы ни за что этого не сделал. Он… Он вызвал Маана в Бомбей из-за меня.

– Молчи! – вмешался Лал.

Гупта бросила на него печальный взгляд.

– Пора сказать правду, Мадан, – она сделала глубокий вдох. – Сэр Джеймс меня домогался. Все началось месяц назад. В тот день он был слишком пьян, и мне удалось отбиться. После этого он сделал вид, что ничего не произошло и все идет как раньше, но я чувствовала, что он следит за мной. И я знала, что однажды он попробует еще раз. Его жизнь много лет была у меня перед глазами. Я видела, как он обходится с женщинами. Конечно, пока что он оставил меня в покое… но мне все равно было страшно. Я рассказала все Мадану и сразу об этом пожалела. Он пришел в такую ярость, что готов был немедленно броситься на сэра Джеймса. Однако мне удалось его успокоить. Я знала, что сэр Джеймс, если бы захотел, мог вышвырнуть нас обоих на улицу и сделать нашу жизнь невыносимой. Мне уже довелось познать нужду после смерти мужа, и я не хотела столкнуться с ней снова. Но, что важнее всего, вместе со мной пострадал бы и мой сын. Его бы исключили из школы, обрекли на страшную участь, а ведь он ни в чем не виноват. Такого я никак не могла допустить.

– Какое-то время я думала, что вы и есть та самая таинственная женщина, которая была с ним в кабинете в ночь его смерти, – призналась Персис. – Я думала, что, возможно, когда раскрылся обман Лала, сэр Джеймс попытался вас шантажировать. Вы могли подчиниться ему, чтобы защитить своего сына.

– Нет! Никогда!

– Это вы его убили?

– Нет!

– Вы планировали, чтобы Маан Сингх в ту ночь убил сэра Джеймса? – обратилась Персис к Лалу.

– Я уверяю вас, что не собирался причинять сэру Джеймсу никакого вреда, – в глазах Лала появилось отчаяние. – Вы должны мне поверить.

– Тогда чего же вы хотели?

– Я… Я хотел, чтобы Маан защищал Лалиту. Я ведь не мог все время быть рядом. Помещая Маана ближе к сэру Джеймсу, я получал гарантии, что тот находится под постоянным присмотром. Поймите, я должен был что-то сделать! Это был шакал, а не человек. Он погубил больше десятка женщин, а его богатство и репутация обеспечивали ему неприкосновенность. Когда какая-нибудь женщина пыталась поднять шум, именно мне поручали разобраться с этой проблемой, – и он содрогнулся от воспоминаний о той жизни мелкого бандита, которую навязал ему сэр Джеймс.

Наверняка он ждал совсем не этого, когда соглашался работать на англичанина. Но, когда в ловушку попал сначала он, а затем и Гупта с сыном, он уже не мог уйти. Персис не сомневалась, что сэр Джеймс так старался спасти Лала тогда в Импхале, именно чтобы привязать его к себе покрепче.

– Когда вы поссорились в тот вечер, вы решили, что сэр Джеймс намерен уволить Гупту, а может, и вас вместе с ней. Он бы вас уничтожил – так он сказал своему бухгалтеру. Он потребовал вернуть деньги, которые вы украли. Вы впали в отчаяние. Поэтому я спрошу еще раз: вы посылали Маана Сингха в офис сэра Джеймса, чтобы он убил его?

– Нет.

– Тогда почему он повесил на себя это убийство?

– Я… Я не знаю.

– А вы верите, что он убил сэра Джеймса?

Лал моргнул.

– Это возможно.

Гупта за его спиной разрыдалась.

Персис продолжала смотреть Лалу в глаза, но он выдержал ее взгляд, не дрогнув.

– Это еще не конец. Я пришла к мысли, что деятельность сэра Джеймса за последние месяцы его жизни напрямую связана с его смертью. Индийское правительство решило показать, что тем, кто в свое время воспользовался суматохой в своих целях, не удастся скрыться за завесой истории. Поэтому оно поручило сэру Джеймсу расследовать преступления, совершенные во время Раздела. Одно из них привело его в Пенджаб, в деревню под названием Джаланпер. Тамошний землевладелец, некий наваб Сикандар Али-Мумтаз, и все его домашние – мужчины, женщины и дети – погибли в пожаре, их родовое гнездо сгорело дотла. Местная полиция назвала это несчастным случаем, однако в Нью-Дели поступило сообщение очевидца, утверждавшего, что за этим кроется нечто иное. Я отправилась по следам сэра Джеймса в Джаланпер и поговорила со свидетелем произошедшего. Он подтвердил, что наваб и его семья были убиты, и рассказал почему. Наваб собирался продать свою землю и переехать в Пакистан. Таким образом он обездоливал многих своих давних арендаторов. Сам он был мусульманином, а его арендаторы – в основном сикхами и индусами. А учитывая, что все это происходило на фоне Раздела, столкновение было неизбежно. Очевидец опознал в главаре убийц Сурата Бакши, сына местного арендатора. У Бакши, как решил свидетель, был скрытый мотив, поскольку тот ограбил дом наваба и забрал его фамильные сокровища, среди которых было много бесценных ювелирных изделий. После этого Бакши исчез, а его семья погибла от рук мусульман.

Персис сделала паузу.

– Эти украшения и есть причина смерти сэра Джеймса. Не национализм, не предательство. Простая человеческая жадность. Сэр Джеймс обанкротился. Его бизнес в Вест-Индии лопнул, так что он был по уши в долгах. И вот однажды он увидел в газете статью, сопровождавшуюся фотографией женщины в прекрасном золотом ожерелье с изумрудами и подвеской в виде двух павлинов. Сэр Джеймс сразу оживился, поскольку уже сталкивался с этим ожерельем. Вернее, с его описанием в отчете об убийстве наваба Сикандара Али-Мумтаза, который ему прислали из Дели. Но что это ожерелье делало в Бомбее? Он действовал осторожно. Познакомился с женщиной из статьи и выяснил, что ожерелье она получила в подарок от жениха. Тогда он подружился с этим женихом, а когда почувствовал, что находится на верном пути, отправился в Пенджаб в поисках улик. Там его подозрения подтвердились: человек, с которым он подружился в Бомбее, владелец ожерелья с павлинами, был не кто иной, как Сурат Бакши – вор и убийца. Сообщил ли сэр Джеймс властям о своем открытии?

Тут Персис поморщилась.

– Конечно же, нет. Ему важнее было не то, что Бакши убил целую семью, а то, что он украл фамильное сокровище наваба. Вернувшись в Бомбей, сэр Джеймс рассказал этому человеку все, что знал, и предложил сделку: он будет молчать, а взамен получит ожерелье.

– Он его шантажировал? – ошеломленно переспросил Кэмпбелл.

– Да. Пока что это только догадки, но, я думаю, дело было так. 28 декабря сэр Джеймс вернулся из Пенджаба. На другой день он договорился о встрече с предполагаемым Суратом Бакши, и тот убедился, что сэр Джеймс знает достаточно. 31 декабря он явился на новогодний бал сэра Джеймса. Он взял с собой образцы украденных драгоценностей – возможно, даже то самое ожерелье с павлинами. Кроме того, он пригласил на этот бал еще одного человека, местного ювелира по имени Вишал Мистри, чтобы тот подтвердил сэру Джеймсу ценность этих изделий. Я выяснила, что Бакши неоднократно посещал ювелирный магазин Мистри и, полагаю, прибегал к его услугам, чтобы сбыть украшения, украденные у наваба. В тот вечер Мистри видели в кабинете сэра Джеймса. А на следующий день он был убит. Думаю, Бакши не хотел оставлять след, который мог бы привести к нему.

Очередная пауза.

– Сэр Джеймс где-то допустил просчет. Цена его молчания стала слишком высока. И тогда Бакши решил от него избавиться.

– Но кто он, черт побери, такой? – воскликнул Кэмпбелл.

– Прежде чем я отвечу на этот вопрос, позвольте описать еще один предмет, украденный у наваба. Это фамильный кинжал, хранившийся в его семье на протяжении многих столетий. Клинок изогнут, рукоять сделана из слоновой кости и украшена драгоценными камнями. Что же в этом важного? Во-первых, сэра Джеймса зарезали изогнутым лезвием. А во-вторых, меня очень беспокоило, что мы не нашли орудие убийства, когда обыскивали дом в ту ночь. Как убийца вынес нож из Лабурнум-хауса?

Снова пауза.

– И только когда я увидела фотографию Сурата Бакши, я все поняла. Именно в тот момент я осознала, что тоже видела Бакши. Здесь, в Бомбее. Кинжал вставлялся в специально сконструированную трость и имитировал ее рукоять. Совершив убийство, преступник просто вернул кинжал обратно в трость и так вышел из Лабурнум-хауса. Вот он – ключ ко всему. У многих людей в этой комнате были желание и возможность убить сэра Джеймса. Но средства были только у одного. Не так ли, Сурат?

И она повернулась к Ади Шанкару.

Все присутствующие повернулись вместе с ней.

К чести Шанкара, ему удалось сохранить самообладание. Только плечи его подернулись, а правая рука крепче сжала изогнутую ручку трости.

– Это лишь догадка, инспектор, – произнес он наконец. – Больше у вас ничего нет. Вы забыли, что я никак не мог убить сэра Джеймса. В момент его смерти я был на сцене с джаз-бендом. Десятки свидетелей могут это подтвердить.

– До вашего алиби я еще доберусь. Но моя версия – больше, чем просто догадка.

С этими словами она сунула руку в карман и достала газетную вырезку из «Амритсар Джорнал».

– Вот фотография Сурата Бакши. Не правда ли, поразительное сходство?

– Это еще ничего не доказывает, – возразил Шанкар, хотя он явно был потрясен. – Многие приезжают в Бомбей и меняют личность. В этом нет преступления.

Персис снова сунула руку в карман и вынула еще две вырезки. На одной из них был снимок Сакины Байг, а на шее у нее – ожерелье с павлинами.

– Это убитая невестка наваба в том самом ожерелье. Фотография сделана незадолго до ее смерти в 1947 году.

Затем она показала другую вырезку – ту, которую нашла в столе сэра Джеймса в самом начале расследования.

– А это фото из «Таймс оф Индиа», сделанное два месяца назад, на открытии клуба «Гульмохар». Здесь мы видим Минакши Рай, невесту Ади Шанкара, а на ней – точно такое же ожерелье.

Она посмотрела Шанкару в глаза.

– Каким образом ожерелье погибшей женщины, украденное ее убийцей, попало к вашей невесте?

– Вы хотите обличить меня с помощью каких-то старых газетных вырезок?

– Вас обличают не они, а ваша трость.

– Вы не поверите, на какие чудеса способна современная судебная медицина, – подал голос Арчи Блэкфинч. – От микроскопических следов крови избавиться не так-то просто. И я не сомневаюсь: как только я осмотрю вашу трость, мы сможем связать убийство с вами.

Воцарилось ошеломленное молчание. Лицо Шанкара оставалось непроницаемым, но потом он, казалось, решился на что-то.

– Просто поразительно, – сплюнул он. – Мы с готовностью убиваем тысячи людей во имя богов. Но стоит убить кого-то ради собственной выгоды – и это сразу нарекают кризисом совести нации. Да, я убил наваба и его семью. Он это заслужил. Он и ему подобные наживались на страданиях таких людей, как мой отец. Он был предателем. Я забрал его сокровища. А почему бы и нет? Я имел на это право, – тут он поморщился. – Ничего этого бы не случилось, если бы я по слабости своей не подарил Минакши ожерелье, чтобы она надела его в ночь открытия «Гульмохара». С этого все и началось. Вы правы, инспектор, он увидел ожерелье в той статье. И, как только заподозрил, что это было то самое ожерелье из отчета, он решил провести расследование. Подружился со мной. А потом отправился в Джаланпер и нашел свои ответы. Нашел Сурата Бакши – то есть меня.

– И что случилось потом?

– 29 числа он пришел ко мне домой и показал вырезку с моим фото и именем – Сурат Бакши. Он рассказал мне о своих бумагах и о своем расследовании, а потом назвал цену за свое молчание. Половина украденных драгоценностей и 50-процентная доля в клубе. Как видите, здесь вы оказались правы. Тогда я и понял, что мне придется его убить. Он думал, что поступает разумно, прося только половину. Но такой человек, как он, не остановился бы, пока не забрал все, что у меня есть. Он попросил меня прийти к нему на бал и взять с собой ожерелье. Я должен был дать ответ в тот же самый вечер, и, разумеется, он ждал строго определенного ответа. Я согласился, хотя бы чтобы выиграть время для раздумий. Вечером на балу я вручил ему ожерелье и договорился о визите Вишала Мистри, чтобы он подтвердил его ценность. И, конечно же, после этого я не мог оставить Мистри в живых. Эта ниточка могла привести ко мне.

– Значит, это вы убили сэра Джеймса? – спросила Персис.

– Да. Он настоял, чтобы я остался на балу. Я должен был притвориться его другом. Тогда его дальнейшее объявление о том, что он приобрел долю в моем клубе, выглядело бы естественным развитием событий.

– Эту картину портит только одна крохотная деталь, – сказала Персис. – Ваше алиби. Как вы совершенно верно сказали ранее, вы не могли убить сэра Джеймса.

– Говорю вам, это был я. Я убил его кинжалом, который у меня в трости. Я признаюсь.

– Нет. Этого вы сделать не могли. Но кое-кто еще – мог. Кто-то, кому вы доверяли. Кто-то, чью жизнь мог разрушить шантаж сэра Джеймса.

Персис повернулась к Минакши Рай.

– Это вы его убили, – сказала она мягко. – Чтобы защитить человека, которого любите.

Женщина в черном сари застыла под множеством направленных на нее взглядов. Щеки ее затрепетали.

– Минакши, молчи! – воскликнул Шанкар, глядя на невесту с отчаянием в глазах.

– Ложь, – прошептала она. – Все ложь.

– Минакши!

Но та уже не слушала его.

– Он говорил мне, что, когда после Раздела начались беспорядки, он убил человека из самозащиты. И что он сбежал в Бомбей и сменил имя, потому что никто бы не поверил в его версию. Он говорил, что сэр Джеймс узнал об этом и пытался его шантажировать. Что он нашел его старую фотографию, собрал множество улик и намерен заполучить фамильные сокровища Ади, включая то ожерелье, которое он подарил мне на помолвку. Ади уверял, что этот человек не остановится, пока не разрушит наши жизни. Когда Ади поднялся на сцену к музыкантам, он дал мне эту трость и снова объяснил, что нужно делать. Мы все обговорили заранее. Сначала я отказывалась, но в конце концов Ади убедил меня, что это единственный выход. Я нашла сэра Джеймса. Шепнула ему на ухо, что хочу его и что мы можем уединиться в его кабинете. Я видела, как он на меня смотрел, и знала, что он не станет противиться. Он ждал меня. Не успела я опомниться, как он уже был рядом со мной. Я оттолкнула его и заявила, что хочу в последний раз надеть свое ожерелье. Ади сказал мне, что отдал его сэру Джеймсу. Сэра Джеймса это позабавило, но он сделал, как я просила. Он снял картину, которая висела над его письменным столом, и открыл сейф. Внутри я увидела стопку бумаг. Он вынул ожерелье и надел на меня. Его прикосновения были омерзительны, но отступить я не могла. Я должна была довести дело до конца. Когда все кончилось, он не удостоил меня и взглядом. Его штаны лежали на полу, а он сидел, закрыв глаза, и курил – обнаженный и уязвимый. Я взяла трость и вытащила кинжал. Он открыл глаза, увидел меня и ухмыльнулся. О, что это была за ужасная ухмылка! Он верил, что у него все под контролем и сила на его стороне. Тогда я ударила его кинжалом в горло. Он умер мгновенно. Затем я обыскала сейф. Нашла фотографию Сурата Бакши и материалы расследований сэра Джеймса. Времени искать бумаги, касающиеся Ади, не было. Незаметно вынести все документы я тоже не могла. Поэтому я сожгла бумаги и фотографию в камине. Это заняло всего несколько минут. Потом меня охватила паника. Я захлопнула сейф, даже не потрудившись его запереть, повесила картину на место, вышла из кабинета и присоединилась к празднующим.

Персис прокрутила в уме последовательность событий.

Четыре месяца назад сэру Джеймсу поручили расследовать преступления, совершенные во время Раздела, и предоставили документы, где содержалась вся информация. Читая эти документы, он наткнулся на отчет об убийстве наваба Сикандара Али-Мумтаза. Из этого отчета он узнал о краже бесценных сокровищ наваба, в том числе ожерелья с павлинами.

Вскоре после этого он узнал, что его бизнес в Вест-Индии лопнул и он в долгах, как в шелках. Более того – что он на грани банкротства.

И вдруг – спасительная соломинка. В бомбейской газете он увидел статью и фотографию женщины в ожерелье – том самом ожерелье с павлинами. Вот почему он сохранил эту вырезку. Он проследил историю ожерелья и вышел на Ади Шанкара, владельца клуба «Гульмохар». Затем посетил клуб, подружился с Шанкаром, и в его душе зародились подозрения. Следующим шагом стало путешествие на север, в Пенджаб. Там сэр Джеймс получил показания очевидца, и его подозрения подтвердились.

Далее он отправился в деревню Джаланпер. Он побывал там 25 декабря, и по деревне разнесся слух, что какой-то англичанин интересуется смертью наваба.

Тем же вечером к нему в отель «Золотой храм» явился Мангал – тот самый очевидец. Мангал поведал ему все детали, которые не упомянул в своем отчете, в том числе и имя убийцы наваба: Сурат Бакши.

Хэрриот записал это имя в блокноте, взятом в отеле.

На другой день он вырвал нужный листок и взял его с собой в Джаланпер, надеясь узнать о Бакши побольше. Он посмотрел земельные книги и внес в свои заметки данные участка Бакши. Затем посетил сам участок и обыскал заброшенный дом Бакши. Персис подозревала, что сэр Джеймс искал украденные сокровища: возможно, он решил, что Бакши не смог забрать все с собой, когда бежал из деревни после гибели своей семьи.

Сокровищ Хэрриот не нашел, зато обнаружил нечто столь же ценное – фотографию Сурата Бакши.

После этого Хэрриот вернулся в Бомбей и использовал эту фотографию, чтобы шантажировать Ади Шанкара – человека, в которого превратился Бакши. Он пригласил Шанкара-Бакши на свой бал, чтобы скрепить сделку, полагая, что этот человек полностью в его власти.

Но он не мог предвидеть, что Ади Шанкар использует Минакши Рай, свою невесту, дочь военного. Персис не сомневалась, что отец научил ее обращаться с таким оружием, как тот кинжал, которым она убила сэра Джеймса.

Вскоре после этого в офис ворвался Роберт Кэмпбелл и увидел, что его деловой партнер мертв. Полагая, что ему или его дочери могут предъявить обвинения, ведь она уверяла, что вступила с Хэрриотом в связь, он решил просто уйти и помалкивать.

А после этого на сцену вышел Маан Сингх.

Реакция громилы-сикха на смерть сэра Джеймса была не менее любопытной. Персис не знала, хотел ли он когда-либо причинить вред сэру Джеймсу, однако, найдя англичанина мертвым, он увидел в этом неожиданную возможность восстановить честь своей семьи. Повинуясь наитию, он украл штаны сэра Джеймса, испачкал их в крови, чтобы они могли послужить уликой против него, и сообщил обо всем Лалу. Тому оставалось только придумать наилучший способ устроить все так, чтобы расследование не обернулось против него самого, учитывая, что его отношения с Хэрриотом дали трещину. Возможно, он подозревал, что это Сингх его и убил. А может, Сингх сам сказал ему, что хочет все взять на себя. В любом случае Лал наверняка велел ему молчать, ведь на карту было поставлено будущее Гупты, сестры Сингха и любимой женщины Лала.

Поэтому Сингх и не признался сразу. А еще потому, что истинный убийца вполне мог быть задержан в ближайшие дни.

И именно поэтому Лал и позвонил в Малабар-хаус. Лал надеялся, что самое неопытное и всеми презираемое подразделение не добьется значительных успехов, что все закончится тихо и гладко и что в смерти сэра Джеймса обвинят несуществующего злоумышленника.

А через несколько дней она, Персис, спросила Сингха о штанах. В этот момент он понял, что она в отчаянии и что других зацепок у нее нет. Он поспешил сознаться, прекрасно понимая, что вся тяжесть закона ляжет на его плечи, а расследование на этом прекратится. Он хотел, чтобы его запомнили как убийцу сэра Джеймса Хэрриота, и Персис ему это устроила.

Лал был в панике. Вот почему он настоял на том, чтобы присутствовать во время допроса Сингха. Но, к его облегчению, тот хранил молчание и не обвинял никого, кроме самого себя. По сути, он решал все проблемы Лала – при условии, что расследование не продолжится. Вот почему Лал так упорно стремился отстранить ее от дела и позволить Сингху взвалить на себя бремя вины.

Но почему все-таки Сингх взял на себя убийство, которого не совершал? Персис предположила, что в своих собственных глазах сикх выглядел мучеником. Это была крайне извращенная логика, но все же она давала косвенное объяснение его поступка. Став убийцей англичанина, он восстановил честь своей семьи и отомстил за тех, кто погиб во время Амритсарской бойни.

Однако на некоторые вопросы Персис еще не нашла ответов. Она снова повернулась к Минакши.

– Что вы сделали с ожерельем?

– Надела его и вышла в нем из Лабурнум-хауса.

– И никаких посторонних отпечатков в кабинете сэра Джеймса мы тоже не нашли.

– Перчатки, – просто ответила она. – Они были частью моего костюма.

– Минакши… – начал Шанкар.

Она резко повернулась к нему. Лицо у нее было влажным от слез.

– Ты соврал мне! Ты убил целую семью! Убил… детей! – ее голос дрогнул. – И меня ты тоже сделал убийцей! Ты… Ты чудовище!

– Не говори так!

Но она отвернулась и не сказала больше ни слова.

Шанкар издал отчаянный вой.

Блэкфинч подошел к нему и протянул руку.

– Дайте мне трость.

Глаза Шанкара сузились. А затем он оскалился и сжал пальцами рукоятку трости. Не дав никому опомниться, он схватил Блэкфинча за запястье и развернул спиной к себе. Одной рукой он взял его за горло, другой – приставил к нему кинжал. Англичанин испуганно вскрикнул и попытался вырваться, но Шанкар держал его крепко. Он начал медленно пятиться к двери.

– Не надо за мной идти. С нас достаточно и одного мертвого англичанина. Не так ли?

Персис не стала тратить время на пустые приказы. Мысленно она начала просчитывать возможный путь отхода Шанкара. Ему придется тащить заложника по узкой тропинке, которая, петляя, ведет обратно к фасаду, где, вероятно, припаркована его машина. Там он либо убьет свою жертву, либо отпустит. Веской причины не отпускать Блэкфинча у Шанкара не было. Но он был в отчаянии, а отчаявшиеся люди способны на всякое.

Шанкар остановился у двери.

– Подожди меня, Минакши. Я еще найду тебя. Мы обязательно будем вместе.

Минакши глядела на него пустыми глазами.

Шанкар и его заложник исчезли за дверью, а остальные пораженно смотрели им вслед.

Персис взяла инициативу в свои руки.

– Задержите ее! – крикнула она, указывая на Минакши Рай, а затем бросилась к двери, на ходу выхватывая из кобуры револьвер. Выскочив на яркий солнечный свет, она остановилась на мгновение, чтобы сориентироваться, а затем направилась к другой стороне здания, намереваясь отрезать Шанкару путь до того, как он доберется до машины.

Через несколько секунд она очутилась возле гранитной статуи Девы Марии. Не отрывая взгляда от дорожки, огибающей собор с восточной стороны, она прислонилась к статуе и приняла позу для стрельбы. Плечом она чувствовала тепло, исходящее от камня. Она сделала вдох, пытаясь успокоиться.

Из-за угла появился, все еще волоча за собой Блэкфинча, Шанкар. Персис поняла, что может сейчас выстрелить ему в спину и покончить со всем этим раз и навсегда. Но что если пуля пройдет навылет и заденет заложника?

Она опустила ствол, и в этот момент под ее ногой хрустнула ветка. В царящей вокруг тишине этот звук прозвучал, как выстрел из винтовки.

Шанкар резко развернулся, увлекая Блэкфинча за собой, и у англичанина вырвалось проклятие.

Глаза Шанкара расширились. Он приставил кончик кинжала к горлу Блэкфинча, и по лезвию скатилась алая капелька. В его диком взгляде Персис прочла жажду крови, побудившую его когда-то убить целую семью. С таким человеком бессмысленно вступать в переговоры. Может, Сурат Бакши и превратился в элегантного Ади Шанкара, но внутри он так и остался жалким трусом. Им двигала лишь природная дикость, которая была неотъемлемой частью его характера.

Собаке – собачья смерть.

Персис направила дуло своего револьвера вниз и нажала на спусковой крючок.

29

25 января 1950 года

В Малабар-хаусе было неестественно тихо. Но иного она и не ожидала. Завтра был День Республики, и многие в их участке взяли отгул, чтобы вместе с семьями готовиться к празднику. Персис тоже подумывала уйти, но почему-то не могла. Накануне вечером закончилось ее отстранение от работы, и она вдруг поняла, что испытывает совершенно иррациональное желание провести за своим рабочим столом хотя бы пару часов.

Мысли об отстранении все еще больно жалили ее, хотя головой она понимала, что это было неизбежно. После того, что произошло в соборе Святого Фомы, у ее начальства не оставалось выбора.

Через два дня после разоблачения Шанкара ее вызвали на ковер к старшим офицерам. Возглавлял собрание заместитель помощника комиссара Амит Шукла. Рави Патнагар, глава уголовного розыска штата, тоже был здесь.

Персис ожидала худшего: накануне она всю ночь провела, трясясь от страха и опасаясь, что ее уволят со службы. Но, к ее удивлению, начальство было настроено вполне миролюбиво.

Впрочем, она быстро поняла, в чем дело. Никто здесь не собирался осуждать ее, все думали, как бы спастись самим.

Сет был прав. За время расследования дела Хэрриота Персис стала национальной героиней, которую превозносила вся полиция. Реши они сейчас осудить ее – и им пришлось бы заодно осудить и самих себя. Они не могли отпустить Маана Сингха и объявить, что он невиновен, не потеряв при этом лица. Но не могли и оставить без внимания доказательства, которые обнаружились в ходе ее предательского расследования.

Несколько часов они разбирали это расследование. К удивлению Персис, Шукла реагировал с любопытством истинного полицейского и очень оживился, когда она подробно рассказала, как собрала воедино события, приведшие к смерти сэра Джеймса. Патнагар, напротив, выказывал гораздо меньше энтузиазма.

Когда они закончили, Персис попросили выйти.

Еще час она ждала, пока ее позовут обратно. Никогда еще она не чувствовала себя такой одинокой. Она могла только гадать, какая бурная дискуссия ведется за этими дверьми. Сердце ее подпрыгнуло, когда она вернулась в кабинет и стала вглядываться в лица старших офицеров, пытаясь прочесть по ним свой приговор.

– Вы задали нам трудную задачу, инспектор, – начал Шукла. – Нарушили прямой приказ, провели расследование, хотя вам недвусмысленно велели его не проводить. Можете представить, что бы началось, если бы все сотрудники полиции вели себя так, как вы?

Он замолчал, и Персис пришлось подавить в себе крик. Как они могут быть настолько слепы?

Шукла как будто прочитал ее мысли.

– Вы еще молоды. Не сочтите за упрек. Ваши идеалы – это те же самые идеалы, которые первостепенны для нашей службы. Помните Бхагата Сингха, Мученика[15]? Он писал: «Закон свят, пока на то есть воля народа». Но люди непостоянны, инспектор. Они верят в мифы и легенды, в героев и злодеев. И, в отличие от греков с их любовью к трагедиям, мы предпочитаем, чтобы наши герои оставались непогрешимы, – он вздохнул. – Мы решили ненадолго отстранить вас от службы. Никакого дополнительного наказания не будет. По истечении этого срока вы вернетесь в Малабар-хаус и восстановитесь в своей прежней должности, пока мы не решим, что с вами делать. Лично я считаю, что вы слишком хороши, чтобы зря тратить свое время в этом подразделении. Но судить об этом пока рано. Вы очень упрямы, Персис, и, хотя внутри я аплодирую вам, факт остается фактом: вы ненадежны.

Персис расправила плечи.

– А как же Маан Сингх? И мое расследование?

В этот раз заговорил Патнагар.

– Дело закрыто. Окончательно и бесповоротно.

– Я не понимаю, – растерянно сказала Персис.

– А вам и незачем… – начал было Патнагар злым голосом, однако Шукла жестом велел ему замолчать.

– Я же сказал, что публика не желает признавать слабости своих героев. Как они смогут доверять нам обеспечение закона и порядка, если мы признаем, что ошиблись?

– Но… – начала Персис, но теперь Шукла прервал уже ее.

– Радуйтесь, что раскрыли это дело. С виновником покончено.

– Но как же Маан Сингх? – снова спросила Персис. – Его нужно освободить и оправдать.

– Я поговорил с Сингхом и все ему объяснил. Он не хочет выходить на свободу.

Его слова глухо отдались в ее ушах.

– Не может быть!

Шукла поднял бровь.

– Уверяю вас, все, чего хочет этот человек, – это остаться в народной памяти как убийца сэра Джеймса. По его собственной извращенной логике, это признание освободит его родных от позора, который навлек на них его отец.

– Но его повесят за преступление, которого он не совершал! Что же это за правосудие?

– Правосудие бывает разное, Персис, – грустно улыбнулся Шукла.

Персис уставилась на него, раскрыв рот.

– А Минакши Рай? Как же ее признание?

Шукла и Патнагар переглянулись.

– Полагаю, вы не слышали? – сказал Шукла, заерзав на своем сиденье. – Минакши Рай вчера покончила с собой в камере. Задушила себя своим шарфом.

Персис застыла, не в силах двинуться с места.

– Нам удалось скрыть ее арест от газетчиков. В прессе считают, что Ади Шанкар застрелился из-за финансовых проблем в своем клубе, а его невеста Минакши Рай покончила с собой, не выдержав горя утраты.

– Вы не можете, – прошептала Персис.

– Уже смогли.

– А как же Лал, Кэмпбелл и остальные, кто слышал их признание?

– Мы поговорили с каждым, и все согласились, что мы поступаем очень мудро.

Персис вновь боролась с желанием закричать. Даже не так – зареветь, чтобы дать выход гневу и разочарованию, которые готовы были вырваться из нее и спалить комнату дотла.

Но вместо этого она сделала глубокий вдох. Отец предупреждал ее, что этот момент настанет. От того, что она сейчас скажет и сделает, будет зависеть вся ее дальнейшая судьба. Либо она позволит себе разозлиться и получит минутное удовлетворение, либо переступит через себя и получит возможность продолжать творить добро.

Персис решила смотреть вперед и сделала выбор в пользу будущего.

– Да, сэр, – ответила она.

Она очнулась от своих мыслей, когда в офис вошел Прадип Бирла. Улыбка озарила его смуглое лицо.

– Ну и как оно? Ты ведь раскрыла дело.

Персис поняла, что больше никто не задал ей этого вопроса. Даже ее отец. А сама она была слишком занята разговором с начальством и отстранением от работы, так что у нее не было возможности осознать, что в конечном итоге она выполнила поставленную задачу. Разоблачила убийцу сэра Джеймса Хэрриота.

– Я… – захлопала она глазами. – Я…

Тут она осеклась. Ее внезапно охватило уныние. Ей поручили это дело, полагая, что она все провалит. На каждом шагу ей преграждали путь. Но, несмотря на это, она одержала победу.

И все же… все же смерть Минакши Рай отзывалась в ее сердце болью. Прекрасная светская львица стала жертвой обмана и манипуляций и в конце концов совершила худшее из преступлений, полагая, что защищает мужчину, которого любит.

А Сингха теперь повесят за преступление, которого он не совершал.

Правду исказили, и от этого во рту Персис ощущалась горечь.

Но, возможно, именно это и послужило ей лучшим доказательством того, что она сделала правильный выбор. Она не просто первая в Индии женщина-полицейский. Она орудие закона.

– Моя жена хочет позвать тебя на ужин, – сказал ей Бирла. – Она очень тронута тем, что ты выше меня по званию. Очень прогрессивная женщина.

Последние слова он произнес с заметной горечью.

Приглашение удивило Персис, и она поймала себя на мысли, что пялится на Бирлу круглыми глазами. Но его слова звучали абсолютно искренне.

– Спасибо. Я приду.

Бирла ушел, а Персис задержалась еще ненадолго, наслаждаясь непривычной тишиной.

Тут вошел Джордж Фернандес и, заметив Персис, замер. Затем кивнул, снял фуражку и тяжело опустился за свой стол.

– Я думал, ты вернешься только после Дня Республики.

– А я думала, что ты вообще не вернешься.

В его взгляде появилось замешательство.

– Я видела в твоих записях номер Аалама Чанны.

Глаза Фернандеса расширились, но он ничего не сказал. Его рука нервно заерзала на колене.

– Это не Оберой все им доносил, а ты.

Фернандес старательно избегал ее взгляда.

– Зачем?