— Чешется все время.
Пришедший только что человек сел слева от Айры, держа руку, покрытую плащом, между собой и дородным агентом ФБР. Айра взглядом сопровождал его движения.
— И все еще болит, спасу нет.
— Вы что, знаете друг друга? — спросила Вида и потянулась рукой к сумочке, где она хранила пистолет.
Айра кивнул головой и улыбнулся:
— Да, Вида, позвольте мне представить вам Дэвида Вандемарка. Пожалуйста, не трогайте свой пистолет. Дэйв держит под плащом какую-то штуковину, нацеленную мне в живот. Не очень-то хочется получить пулю в живот до обеда.
Дэвид вежливо улыбнулся перепуганной Виде:
— Лучше закройте рот, дорогая. Начальство подумает, что я рассказал вам какую-то грязную шутку.
Разгневанная Вида так яростно закрыла рот, что было слышно, как клацнули ее зубы.
— Что вы собираетесь доказать, Вандемарк? Вы что, действительно думаете, что вам это просто сойдет с рук?
— Что именно сойдет с рук?
Этот вопрос остановил Виду.
— То, что вы хотите вытянуть из нас здесь.
Дэвид откинулся на стуле и покачал головой насмешливо и печально.
— Я не собираюсь ничего вытягивать из вас. Все, что я хочу — это поговорить и попросить об одолжении.
— Единственная услуга, которую вы получите от меня, так это первоклассная психиатрическая помощь, когда я запру вас в камере, — сказал Айра, выразительно глядя на Дэвида.
— Вы измените свое мнение, если выслушаете меня.
Айра и Вида обменялись взглядами. Оба знали, что у них нет выбора. Наконец Айра сказал:
— О\'кей, говорите.
— Ну, так-то лучше, — сказал Дэвид и свободной рукой подозвал официанта. Заказав себе «Перье», Дэвид слегка наклонился к собеседникам и доверительно произнес:
— Давайте пару минут поговорим напрямую. Идет? Не беспокойтесь, говорить буду я. Все, что от вас требуется, — это сидеть спокойно, слушать и иногда кивать головой, чтобы дать мне понять, что вы еще не заснули. Подумайте, сможете вы это выдержать?
Так как никто не возражал, Дэвид продолжил:
— Жизнь — это смена приоритетов. Мы все знаем, что одни вещи всегда важнее других. Правильно?
Дэвид долго ждал, пока оба его слушателя кивнут в знак согласия. Затем он продолжил:
— В вашей жизни ловить меня — главная цель, так же как в моей — охотиться на серийных убийц. Вы можете возразить мне, что мои методы превратили меня самого в серийного убийцу. Я допускаю, что это так. Ярлыки, которые наклеивают на кого-либо, ничего не значат для меня.
Но вы должны признать, что существует огромная разница между мной и жертвами. Те, которых я убиваю, загубили множество человеческих жизней, они сделали своей добычей невинных людей. Возможно, это не позволяет мне присоединиться к последователям Матери Терезы, но мне кажется, что я стою чуть-чуть выше Адольфа Гитлера или Иди Амина.
Айра взял кружку и отпил пива, очень осторожно, чтобы не дать Дэвиду повода подумать, что он хочет сделать что-нибудь другое.
— Хорошо, вы — не подонок. Что же это доказывает? Вас разыскивают как опасного преступника. А моя работа заключается в том, чтобы поймать вас.
Дэвид наклонился еще ближе и почти заговорщически произнес:
— Но убийца латиноамериканских семей тоже находится в розыске. Разве не ваша обязанность, как офицеров правопорядка, остановить его террор, если вы в состоянии сделать это?!
— Но мы занимаемся другим делом, — вклинилась в разговор Вида.
— Это означает, что если у вас будет шанс остановить его, вы ничего не предпримете?
Вида беспомощно посмотрела на Айру в поисках поддержки и ответа. Он проигнорировал ее взгляд, обратив все свое внимание на то, что говорил Дэвид.
— А как нам это сделать, Вандемарк? Понимаете, нам бы хотелось поймать «Головореза», даже если и не мы назначены это делать. Этот подонок взбаламутил весь город. Вопросы расовой принадлежности никогда не играли особой роли в жизни Нью-Йорка. Эти убийства словно подлили канистру бензина в костер. Все сходят с ума. Группы белых экстремистов одобряют убийства этого маньяка. Радикальные испанские лидеры призывают своих соотечественников вооружаться. Большинство черных лидеров поддерживают испанских политиков среднего толка, протестующих против того, как городские власти относятся к этому делу. Они считают, и может быть вполне справедливо, что теперь они станут следующими жертвами «Головореза». Все вокруг призывают мэра к решительным действиям. Нью-Йорк рушится прямо на глазах. Вы согласны с тем, что я достаточно хорошо разъяснил обстановку?
— Да. Это сэкономило нам много времени.
— И что же вы нам предлагаете?
— Вы ведь не планируете заняться этим бандитом?
Вида задохнулась от возмущения и удивления. На этот раз Айра обратил на нее внимание:
— Послушайте, Вида. Мы сейчас не можем арестовать Вандемарка. Поэтому давайте выслушаем его. В конце концов, он прав в отношении «Головореза», который представляет собой даже большую угрозу, чем это есть на самом деле. Будет неправильно, если мы упустим шанс помочь поймать этого маньяка.
Кроме того, мы можем получить кое-что ценное из этого разговора, что поможет нам когда-нибудь поймать самого Вандемарка, причем очень даже скоро. Я думаю, что он знает об этом, но все-таки хочет испытать удачу. Мы вынуждены с ним частично считаться.
Повернувшись к Дэвиду, Айра спросил:
— А что случилось? У вас появилось какое-то препятствие, которое вы не можете преодолеть в одиночку?
— Точно.
— О\'кей, тогда расскажите, в чем дело.
— Есть один человек, который работает для федерального правительства. Я думаю, что он из верхнего эшелона власти. Он каким-то образом связан с убийствами латиноамериканских семей. Пока не имею точных доказательств. Сам он, видимо, не убивает. Есть кто-то, кто выполняет его приказы. Парень кому-то чем-то сильно обязан.
— И в чем же проблема?
— Мне нужна четкая информация по этому человеку. Сам я со всем этим не справляюсь. Может быть, вы сможете.
— Я все еще хочу услышать, что конкретно вам нужно.
Дэвид недовольно скривился, осмотрелся по сторонам и наконец снова повернулся к Айре:
— Вот в чем дело. Я даю вам имя. Вы идете за ним. Если вам удастся поймать его и изолировать от общества — он ваш. Но я остаюсь в тени, просто чтобы убедиться, что вы не отвернулись от этого дела. Вы понимаете меня?
— Вполне. Но вы осознаете, что это ничего не изменит в наших взаимоотношениях? Если у меня появится шанс схватить вас, я им обязательно воспользуюсь.
— Я себе иначе это и не представляю.
Вида посмотрела на обоих мужчин. Ей было трудно понять все сразу. Но происходящее не вызывало у нее особого беспокойства. Чувствуя, что имеет полное право принять участие в разговоре, она спросила:
— А кто этот человек?
— Чарльз Кемден.
Айра и Вида снова обменялись взглядами. На этот раз они оба были просто ошеломлены. Айра медленно повернулся к Дэвиду и спросил:
— Вы запугиваете нас?
— Может быть, но самую малость.
— Это не розыгрыш?
— Нет.
— Вы в самом деле не знаете, кто такой Чарльз Кемден?
— Нет. Зачем бы я был здесь, если бы знал?
— Разве вы ничего не читаете в газетах, кроме сообщений о преступлениях?
— А в чем, собственно, дело?
— Дело в том, что Чарльз Кемден был если не самой большой газетной сенсацией, то по крайней мере, несколько раз за последние десять лет появлялся на страницах газет.
— Вы можете рассказать подробнее?
— Насколько я помню, это про него писали, что он принимал участие в подготовке к освобождению заложников из Иранского посольства. Это была хорошо оплачиваемая сделка. Картеровская администрация узнала об этом и попросила его по возможности оставаться в тени, пока военные не сделают свое дело. Это дело, конечно, провалили. План Кемдена так и не осуществился.
А до этого он был вроде бы офицером связи с ЦРУ во времена администрации Форда. Он, похоже, всегда принимал участие в переговорах по Ближнему Востоку, Южной и Центральной Америке. Теперь я догадываюсь, почему вы ничего не помните о нем. Он всегда находился в тени, все устраивал для тех, кому потом доставались лавры успеха. Он занимал какой-то пост в Совете Национальной Безопасности в первые годы правления Рейгана. Просто я давно о нем ничего не слышал.
— СНБ? Вы действительно имеете в виду Совет Национальной Безопасности? — спросил Дэвид удивленно.
— Конечно, какой же еще СНБ?
Вандемарк замолчал, обдумывая услышанное.
Айра и Вида тоже молчали. Но их мысли были направлены на сидящего перед ними за столом человека, и они не знали, как же с ним поступить. Молчание нарушил Дэвид:
— Теперь мне все понятно. Неудивительно, что я все время натыкался на стену, пытаясь найти что-нибудь об этом парне. Все, что касается его, должно быть, является «высшей государственной тайной», только «для служебного пользования».
Айра неуверенно откашлялся и сказал:
— Тогда вам следует понять, что вы на неправильном пути, полагая, что Кемден может быть \" Головорезом \".
Дэвид озадаченно посмотрел на агента ФБР:
— Как вы догадались?
— Подумайте минутку. Зачем такому, как он, связываться с убийствами испанских ньюйоркцев? Этот парень привык играть в международные игры с высокими ставками. Резня «латиносов» не в его стиле. Это не принесет ни славы, ни выгоды.
— Значит, это кто-то из его организации.
— Мы попробуем узнать. Но такие вещи занимают много времени. И я не знаю, что сам Кемден сделает в ближайшие дни. Вполне возможно, что сейчас целая куча бюрократов из его ведомства занимается проверкой его персонала.
Дэвид выразительно посмотрел на Айру.
— «Головорез» вот-вот нанесет новый удар, не исключено, что в течение этой недели, — сказал он.
— У нас теперь что-то вроде соглашения. Он сказал вам о Кемдене! — снова вмешалась в разговор Вида.
— Но ведь он сам признает, что не может ничего сделать, чтобы остановить «Головореза» прежде, чем тот снова убьет кого-нибудь. И куда это нас заведет? — спросил Айра.
— Давайте подумаем. Я собираюсь продолжить изучение связей Кемдена со своей стороны. Посмотрите, что вы сможете сделать, используя свои контакты. Если я обнаружу, что один из людей Кемдена убийца, я позвоню вам. Вы его возьмете. Но если вы не сможете задержать его, тогда он — мой. Нравится вам это или нет. Такова сделка. Принимайте ее или отказывайтесь.
— Есть другие мнения? Бьюсь об заклад, вы не останетесь обедать с нами.
— Нет. Я все время не сводил глаз с мужского туалета. Там сейчас как раз никого нет. Именно туда мы сейчас с вами и сходим. Вставайте.
Дэвид пошел следом за двумя агентами ФБР, тщательно прикрывая «тыл». Похоже, что никто в ресторане и не заметил, как двое мужчин и женщина исчезли за дверью с табличкой «Мужской туалет».
— А сейчас что? — спросила Вида, когда они вошли внутрь. Было видно, что она чувствует себя здесь очень неловко.
— Как только вы выбросите свои пушки в унитаз, я уйду, — сказал Дэвид с мрачной ухмылкой. — Вы первая, Вида.
Вида Джонсон, стоявшая рядом с Айрой, открыла одну из кабинок. Войдя внутрь, она чисто машинально остановилась и спросила:
— Можно нам воспользоваться другой кабинкой? Здесь забит унитаз.
— Понимаю, я сам приготовил ее для этого.
— Вы просто ублюдок!
— Давайте делайте, что вам говорят, Вида!
Она послушно вернулась в кабину. Через мгновенье Дэвид услышал всплеск воды и стук металла, ударившегося о фарфор. Он дал знак Айре сделать то же самое. Великан-фэбээровец, взявшись кончиками пальцев за пистолет, осторожно извлек его из кобуры на поясе и протянул Виде. Его пистолет постигла та же участь.
— Ну, а теперь — запасной! — скомандовал Дэвид.
Айра скривился, затем неохотно слазил рукой под спортивную куртку сзади, в области поясницы, и вытащил еще один мелкокалиберный пистолет. Он мрачно проследил за тем, как Вида опустила в унитаз и второй пистолет.
Когда он оглянулся, Дэвида Вандемарка уже не было.
— И что теперь, босс? — спросила Вида с кислым выражением на лице.
— Мы вытащим наше оружие, пообедаем и посмотрим, удастся ли нам предупредить Чарльза Кемдена, что некий «крепкий орешек» висит у него на хвосте.
Снова посмотрев на кабинку, Вида решила, что поддержит только два из трех выдвинутых Айрой предложений. Обедать ей решительно расхотелось.
Глава 11
Вида Джонсон сидела на стуле возле окна, отпивая мелкими глотками газированную воду, которую принесла горничная. Она любовалась поражавшей взор панорамой Манхэттена, но все ее внимание было приковано к разговору, происходящему у нее за спиной. Вида могла с уверенностью сказать, что разговор Айры с Кемденом проходил именно так, как ее напарник и предполагал.
Пришлось сделать дюжину звонков в Вашингтон лишь для того, чтобы выяснить номер телефона, по которому можно связаться с Кемденом. В конце концов Айра вынужден был позвонить самому шефу ФБР и сказать, что жизни Кемдена может угрожать опасность и что по его последним данным Дэвид Вандемарк, видимо, охотится за ним. Это заинтересовало его шефа. Нельзя допустить, чтобы такую важную персону убили. Чуть позже выяснилось, что глава ФБР уже располагал предварительной информацией о возникшей опасности, но не прореагировал на нее.
И даже несмотря на это, потребовался еще целый час, чтобы дали номер. Левитту пришлось потратить на телефонные звонки кучу денег, которых у него и так было не густо. Конечно, было не очень-то удобно беспокоить такого человека, как Кемден, по поводу необоснованных слухов. Айра заверил его, что тот, кто сообщил ему об этом, был человеком надежным, и что эта информация исходит из первых рук. Шеф сам увидит, как только получит письменный отчет Айры. Конечно, Левитт не обмолвился ни словом о том, что еще не очень-то представляет себе, как составлять такой отчет. Ему не хотелось, чтобы к ним с Видой отнеслись как к паре зеленых новобранцев.
Закончив разговор с шефом, Айра показал Виде номер телефона Кемдена. Адреса как такового не было. Только код, а номер же находился где-то в Манхэттене.
— Вы не думаете, что Вандемарк в самом деле что-то затеял? Кемден сейчас в Нью-Йорке. Ну и что! Десять миллионов других людей тоже находятся тут. Это ведь не ставит их под подозрение, что они являются убийцами, то есть «Головорезом», — сказала Вида.
Айра согласно кивнул.
— Однако дело в том, что все жертвы Вандемарка в самом деле были убийцами и на это имеются серьезные доказательства. Оказалось, что ни одну из своих жертв он не преследовал напрасно. Даже тот парень в Санибель был торговцем наркотиками и разыскивался по делу об убийстве двух полицейских. Пока что у Вандемарка хороший «послужной список». Его успехи трудно оспаривать.
— И что вы собираетесь предпринять?
— Мы, безусловно, должны предупредить Кемдена о Вандемарке. Но я думаю, нам следует сказать ему еще и о подозрениях Вандемарка, что «Головорезом» может быть один из его людей. Возможно, тогда Кемден позволит Бюро провести расследование, касающееся его персонала.
— А если он не разрешит?
— Давайте избегать всяких «если», пока мы ничего не сделали. Я хочу позвонить Кемдену.
Телефонный разговор продолжался почти двадцать минут. Вида слушала то, что говорил Айра, продолжая сидеть на стуле у окна. Конец разговора ничего хорошего не предвещал. Вида уже начала волноваться.
Наконец Айра повесил трубку. Он довольно долго сидел, не говоря ни слова, просто смотрел на молчащий телефон. Вида знала, что Айра обдумывает результаты разговора, и стала ждать. Но где-то в глубине души она уже предупреждала себя, что ей не понравятся выводы, к которым придет ее напарник в отношении Чарльза Кемдена.
Так и получилось.
Когда Айра встал, взял диетическую минеральную воду, которая уже успела нагреться, пока он разговаривал по телефону, Вида поняла, что теперь можно задавать вопросы.
— Ну, и что он сказал?
— «Спасибо, но не стоит благодарности», другими словами, он проверит подозрения Вандемарка, используя свой персонал службы безопасности. Это слишком тонкое дело, чтобы дать кому-нибудь со стороны знать даже о том, что оно существует, не то чтобы еще и искать там у них что-нибудь.
— Довольно стандартный ответ типичного бюрократа. А вы ожидали чего-нибудь другого?
— Пожалуй, нет.
— Тогда что вас беспокоит?
— Чарльз Кемден.
Вида замолчала. Это как раз то, чего она так боялась. Словно удар прямо в солнечное сплетение. Она почувствовала, что замерзла. Ей было известно, о чем он думает, и это ей не совсем нравилось. И тем не менее она заставила себя задать вопрос:
— Так что же Чарльз Кемден?
— Его реакция мне совсем не понравилась. Он вел себя неправильно.
— Неправильно?
— Помните, я ожидал, что он будет чинить препятствия тому, чтобы наши люди проверяли его персонал. Это стандартная правительственная процедура. Но как, вы думаете, будет реагировать человек, получивший известие о том, что его выслеживает некто, на счету которого уже девятнадцать жертв?
— Я полагаю, человек будет шокирован и даже, наверное, напуган. А что, Кемден не испугался?
— Ничуть.
— Пытается выглядеть суперменом?
— Нет. Фактически он вздохнул с облегчением, когда все это узнал. И знаете что еще? Он почти никак не прореагировал, когда я сказал ему причину, по которой Вандемарк проверяет его. Кемдену было совсем неинтересно, почему какой-то сумасшедший может думать, что он, Кемден, вовлечен в убийства испанских семей. Я думаю, это довольно необычно.
Вида беспокойно заерзала на стуле, не желая продолжать этот разговор и не в состоянии найти какой-либо способ прекратить его.
— Видите ли, Айра, этот человек — важный чиновник. Может, он не хочет, чтобы его дергали всякими разбирательствами. Все эти высокопоставленные типы одинаковы.
— Вида, те, кто многого достиг, не хотят, чтобы их беспокоили по поводу метража комнаты, в которой сидят, потому что они, в отличие от нас, сидят в огромной комнате. Но я-то говорил человеку о том, что его жизнь в опасности, а он даже не захотел узнать почему!
— Может, ему уже не раз угрожали до этого?
— И такое возможно. Но большинство угроз исходит от анонимных людей, от всяких бродяг или тех, кто все потерял, от неудачников, а на самом деле они и мухи не обидят. Даже если я захотели бы. Я информировал Кемдена о том, что известный убийца охотится на него. Но все, что он попросил, — это послать копию дела Вандемарка в его вашингтонский офис. Это не лезет ни в какие ворота.
— Ведь на пересылку документов уйдет не менее двух дней! Да, вот это хладнокровие! — удивилась Вида.
— Да, он чрезвычайно хладнокровно реагирует. Не больше чем наполовину.
— Что вы имеете в виду?
— Я имею в виду, что есть только одна причина, по которой Кемден не опасается Вандемарка. Он уже и так у него в руках.
— Как это понимать?
— Я не знаю как. Но вспомните его «игры» с президентами. Такой парень имеет связи покруче, чем ФБР и ЦРУ вместе взятые.
Вида поднялась со стула, повернулась спиной к Левитту и стала снова хмуро смотреть из окна.
— Выходит, что появился неплохой шанс: Кемден сделает всю работу за нас.
— Может быть. Но меня беспокоит, как он это сделает.
— Вы намекаете, что Кемден использует самые крайние меры по отношению к Вандемарку?
— Это очень деликатное дело. Я, кажется, припоминаю, что имя Кемдена всплывало несколько раз во время совместного расследования, проводимого администрацией Картера и ЦРУ по делу об убийстве южноамериканских политических лидеров. И представьте себе, он вышел из воды сухим. Ему не было предъявлено никаких обвинений, но...
Вида повернулась лицом к Айре:
— Вы начинаете говорить совсем как какой-нибудь либерал, Айра.
Она выдавила из себя улыбку. Но шутка ее, похоже, не удалась.
Айра глубоко вздохнул и пожал плечами. Затем взял свою минеральную воду и подошел к окну, возле которого стояла Вида. Не поворачиваясь к ней, Айра сказал:
— Вы думаете, мне следует забыть обо всем этом?
— Да.
— Понимаю...
— Кемден — самый крутой из всех крутых. Круче не бывает. Боже, Айра! Подумайте! Что вы делаете! Не забывайте, я только раз столкнулась с одним из младших членов этой «лиги», и дело закончилось для меня ссылкой в «Сибирь», к вам, в ваш подвал, где я теперь расследую с вами это дело, за которое никто не хочет браться.
— Вы считаете, что из-за Кемдена вам будет еще хуже?
— Намного хуже.
— Да, пожалуй, вы правы...
— Айра, вы нравитесь мне. Вы самый лучший оперативник, которого я когда-либо встречала в Бюро. Но мне нужна работа. На мне мать и трое братьев. Я не могу позволить себе вляпаться в какой-нибудь политический скандал.
Айра сочувственно кивнул, отошел и сел на кровать. Вытащив бумажник, он открыл его и извлек удостоверение, подтверждающее, что он представитель ФБР. Вида тихо наблюдала за ним. Она хотела, чтобы все побыстрей закончилось, хорошо понимая, что этого все-таки не произойдет.
Чуть слышно Айра сказал:
— Я пришел в Бюро, когда был молодым человеком, когда еще не страдал от сознания, что работа в полиции имеет мало общего со справедливостью. Вы думаете, девятнадцать лет работы излечили меня от этого? Да, конечно, немного излечили. Спустя некоторое время я осознал, что в Бюро справедливость существует только теоретически, не более того. Реальность такова, что мы с вами работаем на чудовищную исполинскую машину. Предположительно ее цель — распределять справедливость. Но в действительности она и этого не делает. Машина лишь поддерживает законы. А законы иногда бывают неправильными. Но машине все равно, она не видит в этом никакой разницы. А мы — офицеры по поддержанию правопорядка.
Позже я узнал, что есть разные способы интерпретировать законы. Богатые люди, имеющие обширные связи, имеют свой свод законов. Бедные — соблюдают другие, более строгие законы.
Потом я узнал еще и то, что машина может быть использована и против своих. Каждое утро я возвращаюсь в свой кабинет в подвале, который мне об этом постоянно напоминает. Я все понимаю, не дурак. Это безумие — бороться с Кемденом. Это самоубийство.
Вида подошла ближе и села на другую кровать, напротив Айры.
— Это означает, что вы собираетесь действовать самостоятельно в создавшейся ситуации?
— Но это не означает, что и вы должны поступать так же. Я делаю это по доброй воле. Сам. Один.
— Но почему, Айра?
Гигант повалился на кровать, явно узкую для него.
— Потому что я старый, безобразный и глупый. И потому что я сегодня разговаривал с более молодым человеком, который ставит все, что у него есть, на карту, чтобы спасти через несколько дней еще одну семью от убийства. Может быть, он безумец. Не знаю. Но то, что он делает, не безумие. Если я помогу ему остановить эти убийства, с которыми не могу и не собираюсь мириться, это будет замечательно.
Вида продолжала смотреть на своего напарника. Она смотрела на него так, словно видит в первый раз, и знала, что он конечно прав. Но что-то все еще не давало ей покоя.
— Вам предстоят битвы, в которых вы не сможете победить, Айра. Вы ведь не знаете наверняка, замешан ли Кемден в этом деле. Не будьте Дон Кихотом. Подумайте об этом. Пожалуйста.
Айра закрыл глаза.
— Я устал от игр в справедливость. Думаю, сейчас самое подходящее время сделать что-нибудь настоящее.
— Что же именно?
— Может быть, вы поймете когда-нибудь, Вида. Я слишком устал, чтобы пытаться объяснить вам это сейчас. А теперь мне хотелось бы немного вздремнуть. Увидимся за обедом.
Почувствовав себя так, словно ее уволили с работы, Вида встала и пошла к двери. Затем постояла некоторое время, пытаясь найти подходящие слова. Эта неприятность налетела на нее так неожиданно. Вида не хотела вот так расставаться с Айрой.
Но что она могла поделать? Айра выбрал свою дорогу сам, причем такую, по которой Вида пойти не могла. Айра Левитт был одинок в этом мире, никто от него не зависел. Он мог позволить себе притвориться рыцарем в сверкающих доспехах, выходящим на поединок с драконом. Она — не могла. У Виды было три брата, которые нуждались в ее помощи. Зачем ей рушить свою карьеру? Пусть Кемден и Вандемарк убивают друг друга. Возможно, без них мир станет еще лучше. Плохо, однако, то, что Айра Левитт решил поломать свою жизнь, связавшись с ними обоими.
Вида открыла дверь и вышла в коридор. Но когда она шла назад в свою комнату, ее не покидало чувство беспокойства от последних слов, сказанных ими друг другу.
\"Я устал от игр в справедливость. Думаю, сейчас самое подходящее время сделать что-нибудь настоящее.
— Что же именно?
Может быть, вы поймете когда-нибудь, Вида\".
Глава 12
У Чарльза Кемдена отлегло от сердца. Наконец-то он узнал, кто за ним шпионил. До того как ему позвонил агент ФБР Левитт, личность шпиона не давала ему покоя. Но теперь Кемден уже больше не беспокоился о том, что ФБР, ЦРУ, местная полиция, газеты или кто-либо еще задался конкретной целью выяснить, что делается в его вестсайдском офисе. Шпион оказался психопатом-одиночкой. Единственное, что теперь интересовало Дэвида Вандемарка, — это выследить конкретного человека — убийцу латиноамериканских семей. Бдительный одиночка, ничего не скажешь. Правда, этот глупец не имеет представления о масштабах дела, в которое сует свой нос. Ну, с его невежеством скоро разберутся.
За двадцать минут до звонка Левитта Кемден получил известие от Мак-Гуайра и Хенсона. Дэвид Вандемарк возвратился к фургону. Он, очевидно, оставался там, чтобы сменить одежду. Когда Вандемарк выходил, у него в руках был персональный компьютер и какой-то металлический чемоданчик. Соглядатаи проводили Вандемарка до пятого этажа в квартиру 228 по Двадцать шестой восточной улице. Объект пробыл там сорок пять минут, затем ушел. Хенсон и Мак-Гуайр решили дать ему возможность походить одному, без наблюдения. К чему беспокоиться? В конце концов, они уже выяснили все, что им было необходимо. Они выследили этого Вандемарка в его же логове.
Наведя справки, они установили, что квартира принадлежит некой Анжеле Кинонес, которой посчастливилось остаться в живых после того, как все члены ее семьи погибли от руки таинственного маньяка.
Затем Хенсон и Мак-Гуайр осторожно проникли в квартиру Кинонес. Кемден был абсолютно уверен в том, что они не оставили ни малейшей улики после своего визита, так как имели прекрасную подготовку и опыт «посещения» чужих владений. Никто никогда не узнает, что они здесь побывали.
Оказавшись внутри, они потратили пять рулонов пленки, чтобы заснять расстановку вещей в квартире. Хенсон, прекрасный фотограф, сфотографировал интерьер с разных углов. Пока он занимался этим, Мак-Гуайр начертил подробный план квартиры. Каждый предмет мебели или бытовой прибор, кладовка, дверной проем были включены в него. Расстояния вымерены сантиметром и также обозначены на плане.
Затем проявили пленку и представили свои материалы Чарльзу Кемдену. Фотографии размером 8x10 были разложены по всему столу. Окончательный чертеж Мак-Гуайра прикрепили кнопками к стене.
В очередной раз все во вселенной Чарльза Кемдена оказалось в полном порядке.
Расписание очередного убийства было готово. Никаких проблем. Однако возникла маленькая, но существенная поправка к первоначальному плану. Вместо трех «комплектов» убийств, «Головорез» запланировал четыре. Простая деталь. Но сильное руководство всегда умеет смягчить детали.
Обе семьи, Альфредо Мартинеса и Эстебана Морено, были подходящими кандидатами для «Головореза». Но им обоим дали отсрочку. Сущий пустяк, временная, но тем не менее отсрочка. Ни одна из семей не будет убита в конце этой недели, как это первоначально планировалось.
«Головорез» намеревался изменить свой стиль. Чуть-чуть. Как оказалось, в своем «дебюте» убийца латиноамериканских семей упустил одного из членов семьи Кинонес. Бульварным газетам это понравится. Кемден мог представить себе, как они будут смаковать детали и интриговать читателей вопросом, для чего «Головорез» решил уничтожить Анжелу Кинонес, единственного оставшегося в живых члена семьи Кинонес.
Но все это будет ничто по сравнению с сенсационным сообщением о том, что вместе с Анжелой Кинонес был убит человек, которого разыскивает полиция. И разыскивает за убийство.
Да, все выходило просто здорово. Находившийся в полной изоляции от внешнего мира в тиши своего кабинета, Чарльз Кемден широко улыбнулся. В его улыбке сквозило огромное удовлетворение.
Глава 13
Дэвид Вандемарк начал терять терпение. Он прятался за мусорной кучей уже около двух часов. Он и сам не ожидал, что задержится здесь так долго. Сегодня, похоже, удача обошла его стороной.
Ленч с Айрой Левиттом и Видой Джонсон прошел по-настоящему доброжелательно. Он шел туда, имея совершенно другой план игры. Первоначально идея была такова: он сообщает им всю информацию, которую сам узнал к этому времени. Но Дэвид помнил: им нельзя говорить, что всю информацию он получил при помощи телепатии. Он надеялся, что если изложит данные своего расследования в профессиональной манере, то вызовет интерес Айры Левитта к преследованию «Головореза». Дэвиду хотелось, с одной стороны, получить поддержку Айры, с другой — немного ослабить поиски своей собственной персоны.
Но когда время пришло, Дэвид обнаружил, что хорошо разработанный план летит ко всем чертям. Тогда он решил восстановить Левитта против Джонсон и не давать им никаких деталей проведенного им расследования. Великолепно! Дэвид не мог поверить, что он в действительности предложил, будто сам выйдет из игры и позволит ФБР разбираться в деле. О чем он думал?
Если Левитт сможет заняться Кемденом, неужели Дэвид сам не станет охотиться на него? Неужели он просто позволит ФБР посадить «Головореза» под замок? Неужели позволит жить убийце латиноамериканских семей?!
К удивлению Дэвида, ответ на эти вопросы был однозначным — да.
И причиной внезапного пересмотра стиля его работы, его устоявшихся привычек, его миссии была девушка по имени Анжела.
Становилось все более очевидным, что вторжение женщины в его жизнь обещало какие-то непредвиденные и непривычные перемены. Самое первое — это страсть. Затем возврат к старому Дэвиду Вандемарку. А сейчас? Просто неконтролируемое желание уйти с этой работы в отставку. Почему? Из-за любви? Да, Дэвиду пришлось признать, что Анжела Кинонес нежно ворвалась в его статус-кво.
Семнадцати лет, в конце концов, достаточно, чтобы человек «сгорел» на работе любого типа. Фактически трудно поверить, что он продержался так долго, причем в одиночестве, находясь в постоянной опасности. При воспоминании о прошлом казалось, что это была чья-то чужая жизнь, не его собственная. Теперь Дэвид мог позволить себе уйти, хватит с него всей этой ерунды.
Поэтому, прячась за мусорным ящиком и внимательно наблюдая за объектом, Дэвид думал о том, что же все-таки ждет его в будущем.
Очень плохо, что Левитт не мог заняться Кемденом. Совершенно очевидно, что даже федеральный полицейский не обладал достаточной силой и властью, чтобы потягаться со связями, которыми располагал Кемден. Хотя, если идти законным путем, такое дело, как это, может тянуться годами и никогда не прийти к более или менее достойному завершению.
Прокручивая в своем мозгу одно и то же, Дэвид понял, что не может выбраться из этого круга. Не только мысли об отставке подсказывали ему желание освободиться от всего этого. С самого начала своего нынешнего дела он чувствовал, что все-таки поступает неправильно. Начнем с того, что это Нью-Йорк. Этот город никогда не приносил Дэвиду ничего, кроме беспокойства. Затем он встретил Анжелу. Как бы это ни было приятно, но связь с человеком, чей мозг он не мог «читать», должна была насторожить и предупредить Дэвида. Затем Левитт появился в городе. И в довершение всего это главное подозрение Дэвида падало на того, кто был своим человеком в Белом Доме.
Все, что могло совершиться неправильного, свершилось. По-хорошему, тебе надо бы все бросить и бежать, Вандемарк. Садись с Анжелой в фургон и сматывайся отсюда. Анжела, возможно, полюбит Уиллоу, штат Нью-Йорк...
Но если ты это сделаешь, еще одна испанская семья умрет на следующей неделе или даже через пару дней. Ты ведь знаешь, что Левитт не в состоянии предотвратить это. Он завязан на целой сети «шестерок», которые работают и на тех, и на других, и связан кучей условностей. Ты не сможешь сделать эту работу с таким помощником, как он.
Тут или победишь, или будешь от злости глотать слезы, думая о том, что выбрал себе кусок не по зубам.
Жаль, что ты просто телепат и умеешь лишь читать чужие мысли, но не можешь проникать в будущее и предсказывать его. И это просто вызовет у тебя невроз. Это похоже на тот случай, когда эгоистичный любовник внезапно начинает морализировать. Поэтому хватит вести себя как Берт Лар из книжки «Волшебник из страны Оз».
Учитывая все это, Дэвид не был ни в чем уверен. В глубине души он понимал, что не держит ситуацию под контролем и что в этой ситуации ему, скорее всего, не выжить.
Какое-то движение перед складскими помещениями, которые являлись объектом его наблюдения все это время, отвлекли Дэвида от мрачных мыслей. Он прятался в четырех кварталах от заведения Кемдена, пытаясь найти хоть кого-нибудь, кто мог бы пролить свет на деятельность Кемдена. Дэвид надеялся, что такое расстояние позволит ему укрыться от обзорных видеокамер. Он не мог придумать способа, как найти такое место, где его не обнаружат постоянно шпионящие камеры. Лишь большое расстояние являлось его единственной защитой. И поэтому он постоянно наблюдал за объектом в мощный бинокль, который купил сегодня утром.
Но с такого расстояния было все равно трудно что-либо узнать. Пять человек вышли из здания за это время. Трое сели в ожидающие их машины, и в результате Дэвид утратил к ним интерес. Двое других пошли по городу пешком, но в противоположную от Дэвида сторону.
Оба раза Вандемарк прятал бинокль под мусорный ящик и бегом отправлялся вслед за ними. Это было нелегко, так как ему приходилось пробегать по меньшей мере три квартала по периметру здания, чтобы самому остаться незамеченным. К тому времени, как Дэвид догонял свою жертву, он был мокрый, как мышь. Но и с этим можно было примириться, если бы люди, за которыми он гонялся, не заходили бы в разные гаражи и не выезжали в частных автомобилях. И оба раза Дэвид возвращался к своему укрытию, бормоча про себя, что жителям этого города не мешало бы чаще пользоваться общественным транспортом.
– Мы этого не знаем.
Элеонора понимала, что это просто реакция на новость об отношениях Карен и Майкла. Но из-за этого она становилась параноиком, вспоминая каждый раз, когда ее лучшая подруга и муж оказывались вместе в одной комнате.
Она думала о том дне, когда испортила волосы. Карен ушла от нее раньше Би, потому что ей нужно было вернуться на работу, – и как раз тогда Адам собирался на какую-то встречу. Элеонора слышала, как Карен сказала Адаму, что если ему понадобится о чем-то поговорить, то пусть звонит ей. Она так произнесла это «о чем-то», так многозначительно… Это не выходило из головы Элеоноры с тех самых пор.
– Тоби, случайно, не оставил свою спортивную форму у тебя в машине? – закричала она Адаму, который – чудо из чудес – готовил ужин. Совесть мучает?
– Не думаю, – крикнул он в ответ.
– Пойду проверю на всякий случай, – сказала она немного тише в надежде, что Адам не услышит ее из-за шума вентилятора в кухне. Он не возражал, поэтому она сняла ключи с крючка у входной двери и, придержав ее, закрыла за собой как можно тише.
Как она и ожидала, в машине оказалась масса мусора – пакетики из-под чипсов в карманах на дверях, пустой стаканчик из «Макдональдса» в держателе для стакана. Она действовала быстро, первым делом открыла бардачок и стала просматривать содержимое. Ничего необычного – зарядка для мобильного телефона, навигатор, черный кожаный бумажник с документами по техническому обслуживанию машины. Она проверила багажник – пара ее собственных старых туфель, три шерстяные шапки Тоби и набор по уходу за салоном автомобиля. Она отказалась от своей затеи, в ушах эхом звенело «Сумасшедшая, сумасшедшая, сумасшедшая», когда она обходила машину, чтобы запереть дверь у места водителя.
И именно тогда она его и заметила – легкое поблескивание золота со стороны водительского сиденья. Он зацепился за край кармана на двери и был почти полностью скрыт мусором. «Вероятно, это фольга от конфетной обертки», – сказала она себе, открывая дверь и забираясь в салон. Металлическое кольцо от жестяной банки. Ручка. Элеонора продолжала мысленно перечислять все то, что могло блестеть, пока не взяла в руку тонкий золотой браслет и не подняла его к свету. Это был не ее браслет, но он казался знакомым. Она не могла вспомнить, где видела его раньше, потому что в голове завертелись мысли о том, что Карен была права. Теперь она это поняла. У ее мужа роман на стороне.
Глава 69
Би
Казалось, что ноутбук загружался целую вечность, и как только это произошло, Би кликнула по иконке почты такое количество раз, что компьютер завис.
Кто, черт побери, отправил ей этот видеоролик? Откуда этот человек его вообще взял? Он это снимал?.. Пол? С ним она предприняла одну из немногих за все годы попыток завязать отношения, и если он все-таки снимал их встречу, то он совершенно точно… Она пыталась подобрать подходящие слова, когда ее пальцы били по клавишам ctrl + alt + delete… Он не получил ее согласия. Из мобильного телефона, который она придерживала подбородком, в это время слышались долгие гудки, затем снова сменившиеся автоответчиком.
– Элеонора, позвони мне.
Ей даже не хотелось об этом думать, но она ничего не могла с собой поделать. Карен послала ей эту запись? Карен пыталась позвонить ей пару раз после ее «свидания» с якобы своим коллегой, но Би нечего было сказать своей так называемой лучшей подруге. Она все ей выскажет, но тогда, когда будет готова, и так, как посчитает нужным. Прошлым вечером Би повезло – ей удалось сбежать, но каждый раз, когда она думала про случившееся, к горлу подкатывала желчь, а на глаза наворачивались горячие злые слезы. Ей нужно было успокоиться и постараться немного отойти от полученной травмы перед тем, как встречаться с Карен.
Очевидно, Карен дико разозлилась из-за того, что Би рассказала Элеоноре про Майкла, но неужели она правда могла сделать такое, чтобы ей отомстить? В любом случае отношения у Би с Полом были давно, так каким образом Карен могла снять это видео?
Запустилось приложение «Аутлук», и Би опять почувствовала, как к горлу подкатывает желчь, когда увидела письмо, темой которой значилось «Узнаешь кого-нибудь?» Когда Би прочитала эти слова во второй раз, ей показалось, что они выглядят скорее как угроза. Так Карен хотела заставить ее больше никому не рассказывать про жену Майкла? Би ранила мысль о том, что ее подруга может так низко пасть. Карен должна была знать, что Би, даже если и не согласна с ее решениями, никогда не сделает ничего, что причинит ей боль.
Она еще раз кликнула по письму. Она не хотела видеть образы на большом экране, но надеялась заметить здесь то, что могла пропустить на маленьком дисплее своего телефона.
Так и оказалось.
Письмо пришло на ее личный почтовый ящик, где она его сейчас и просматривала. Но дело было не только в этом.
Би почувствовала страх, который будто колотил по ребрам изнутри, когда она прокручивала список поставленных в копию людей. Некоторых она узнала – Фрэн, ее брат Сэм, Элеонора, одна, две, три девушки с работы, две подружки из «Мира худеющих»… Как кто-то вообще мог заполучить все эти адреса? Она почувствовала нарастающую панику. Сколько человек уже посмотрели эту запись? Ее телефон пока не звонил, поэтому она подозревала, что очень немногие. Ей нужна была помощь, чтобы быстрее разобраться с этим вопросом. Завтра понедельник, поэтому, вероятно, некоторые или все, в особенности ее коллеги по работе, увидят запись завтра, возможно, когда она будет сидеть в офисе рядом с ними. Она представила, как несколько десятков людей вокруг нее одновременно нажимают на воспроизведение, и офис наполняется стонами и другими звуками, которые издавали они с Полом. Это была не идеально срежиссированная постановка, записанная с профессионально выставленным мягким освещением и с нужных ракурсов, чтобы участники выглядели наиболее привлекательно. Совсем не то, что сливают утратившие былую популярность знаменитости, чтобы оживить свою карьеру. Это был секс в своем истинном виде, совсем не лестный для участников с жировыми складками и некрасиво раскинутыми в стороны ногами.
Фрэн. Единственный человек, на которого Би могла рассчитывать, – сестра способна сохранить трезвую голову и помочь ей разобраться с этой проблемой. Би схватила телефон и набрала номер сестры, молясь, чтобы та в этот момент не мыла детей и не читала им сказки на ночь.
Фрэн ответила после третьего гудка.
– Би, в чем дело? С тобой все в порядке?
– Если честно, то нет. Но у меня очень мало времени на объяснения. У тебя компьютер включен?
– Да-а-а, – медленно ответила Фрэн, которой, конечно, очень хотелось задать дополнительные вопросы, но отчаяние в голосе Би беспокоило ее сильнее. – Льюис как раз заканчивает домашнее задание.
– Очень хорошо. Ты можешь отогнать его на минутку? Выставить из комнаты вообще. А сама войди в почту.
– Би, что это значит…
– Пожалуйста, Фрэн!
Фрэн колебалась. Би знала, что сестра, вероятно, очень сильно встревожилась, но у нее самой не было времени, чтобы волноваться из-за этого. Ей нужно было, чтобы Фрэн взглянула на то, с чем именно они имеют дело. Конечно, она предпочла бы, чтобы сестра этого не видела никогда, но сейчас помощь ей требовалась гораздо больше, чем сохранение чувства собственного достоинства. Она услышала, как Фрэн разговаривает с сыном – тихо и настойчиво, Льюис в ответ громко протестовал.
– Так, что теперь делать? – в конце концов спросила Фрэн.
– Ты одна?
– Да. Би, что именно мне предстоит посмотреть?
– Заходи в почту.
Би молча ждала, пока Фрэн делала то, что ей сказано.
– Должна заметить, что как-то это все таинственно. Шпионский сериал. Я несколько… Так, вошла. Что теперь?
– Хорошо. Найти письмо с темой «Узнаешь кого-нибудь?» Пока не открывай его.
– Не могу… Подожди, вот, нашла.
– Отлично. – Би собралась с силами. – Нужно его открыть. Прости за то, что тебе предстоит увидеть, Фрэн, но ты через минуту поймешь, почему я прошу тебя о помощи. Не надо на меня кричать, не надо меня осуждать, мне нужно, чтобы ты просто действовала как моя старшая сестра и помогла мне.
– Боже, Би, ты меня пугаешь. Нужно позвонить адвокату?
– Просто открой письмо.
Би молча ждала, представляя, как Фрэн два раза кликает по письму, затем запускает воспроизведение видеоролика и смотрит, как ее младшая сестра занимается тем, что никому не стоило даже представлять, не то что видеть. Она закрыла глаза, словно плотное сжимание век могло защитить ее от унижения, которого просто сжигало ее изнутри.
– Что за хрень, Би? – хриплым голосом спросила Фрэн. – Я еду к тебе.
* * *
Меньше чем за пятнадцать минут Фрэн преодолела путь, который обычно занимал двадцать пять. Только приехав, она обняла Би и крепко прижала ее к себе. Слезы в первый раз навернулась на глаза Би после просмотра записи. Она с трудом могла поверить, что прошло меньше сорока минут с тех пор, как ее телефон издал сигнал, оповещая о приходе письма, после которого обычный вечер перестал быть нормальным, и все пошло прахом.
– Сколько ты видела? – спросила Би, когда Фрэн наконец ее отпустила.
– Достаточно, чтобы мне захотелось хорошо напиться – иначе это из памяти не сотрешь, – ответила Фрэн. – Почему ты просто не могла мне сказать, что там?
Би рухнула на диван, ноутбук так и стоял на полу.
– Мне не хотелось тратить лишние полчаса, слушая, как ты говоришь мне, что все не может быть так плохо и наверняка это даже не я. Без просмотра ты, вероятно, не смогла бы меня понять. Я хотела, чтобы ты точно знала, насколько все плохо, чтобы ты посмотрела на то, что увидят другие люди, которым это видео разослали, если откроют письмо.
Фрэн кивнула.
– А парень кто?
Би закрыла глаза – ей было стыдно только от одного воспоминания.
– Я тебе когда-нибудь рассказывала про Пола? Он дружил с одной из девушек с моей работы. Мы несколько раз сходили на свидание, и я решила попробовать зайти дальше. Как ты могла видеть, я выпила лишнего.
Би не могла заставить себя рассказать Фрэн, почему ей понадобилось так сильно напиться перед тем, как заниматься сексом с Полом. Несмотря на всю ее браваду и ту видимость, которую она создавала для друзей, чтобы они думали, что у нее все прекрасно, на самом деле она почти ни с кем не спала после университета. Все отношения обычно заканчивались вскоре после того, как она понимала, что от одной мысли о сексе у нее мурашки бегут по коже.