Она спускалась по лестницам и бродила по коридорам, запоминая их на ходу. Бедра ныли на каждой ступеньке, но Тэмпест была полна решимости найти тюремные камеры. Без сомнения, они находились на самых нижних уровнях, но кто знает? Шут довольно эксцентричен. Может быть, ему нравилось сбрасывать своих пленников со стен замка?

Тэмпест сделала глубокий вдох. Эта часть пути ей нравилась. Воздух здесь был теплее и одновременно удушливее. Все равно что дышать водой, но Тэмпест предпочитала его сквознякам верхних этажей. Навязчивый ветерок нашептывал на ухо секреты и тайные замыслы. Она провела правой рукой по стене на винтовой лестнице. Столь многому нужно научиться. Когда имеешь дело с Дестином, важнее всего информация. Он не идиот. Нужно что-то, что сможет его успокоить. Несмотря на удовлетворение от тренировки, Тэмпест больше ничего не разузнала… Она поджала губы. Надоедливый кицунэ держал ее в неведении.

Ты здесь не для того, чтобы просто светить личиком. Копай глубже.

Шарканье ботинка по камню привлекло внимание. Тэмпест остановилась. Просто пьяный негодяй или что-то более подлое? Шаги ускорились. Заморозь меня, зима, на это совершенно нет времени. Перепрыгивая через две ступеньки, девушка наконец нырнула в первый попавшийся коридор. Драться на лестнице просто глупо. Тэмпест пробежала по темному коридору шагов двадцать, а затем повернулась лицом к лестнице, вытянув кинжалы из ножен на запястьях. Дыхание с шумом вырывалось из груди. Тэмпест нахмурилась, глядя в дверной проем. И из него в коридор ворвались два Оборотня. Тело сводило от боли, и ей не хотелось ни с кем драться. Почему они не могут просто оставить ее в покое?

Они остановились. Пульс девушки участился. Не Оборотни. Один из них – великан. Огромный мужчина медленно сделал шаг вперед, слабый свет заиграл на его лице. На нем не отражалось ни капли доброты.

– Не хочешь поиграть? – тихо спросил гигант, и в его тоне прозвучала угроза.

Тэмпест сжала челюсти. Что бы ни случилось дальше, будет больно.

– Да, она хочет поиграть, – донесся шипящий голос Оборотня, появившегося из тени позади гиганта.

У Тэмпест почти побежали мурашки, когда раздвоенный язык выскользнул у него изо рта. Рептилия. Единственный вопрос: ядовит ли он? Нельзя подпускать его к себе слишком близко, чтобы узнать наверняка.

Гигант ухмыльнулся и со злобным шипением вытащил из ножен палаш. Адское пекло, палаш? Серьезно? Он поднял тяжелый меч и бросился в атаку. Она увернулась и подскочила как раз вовремя, чтобы парировать атаку Оборотня. Тот оказался быстр. Тэмпест полоснула его по рукам, и он с шипением обнажил зубы.

Твою мать. Змея, а не ящерица.

Тэмпест развернулась и захрипела, встретив вторую атаку гиганта. Зубы клацнули друг о друга от удара, сотрясающего кости. Приложившись позвоночником о каменную стену, Тэмпест закричала от боли, рикошетом пронзившей тело. Ей не продержаться долго, принимая подобные удары. Нужно бороться умнее.

Тэмпест оскалилась и увернулась, полоснув гиганта по животу.

– Глупая маленькая девчонка! – прорычал великан.

Тяжело дыша, Тэмпест держала обоих мужчин в поле зрения. Ноги подкашивались. Не следовало сегодня переусердствовать на тренировке.

Копай глубже. Ты не слаба.

Пальцы сжались вокруг кинжала. Она не сломалась из-за Мэла, Шута или короля Дестина. И сейчас она не сломается, особенно перед такими посредственными разбойниками. Прояви она хоть малейшую слабость, они разорвут ее на части.

– Так что, мальчики, собираетесь стоять там весь день или продолжим?

Ее слова подействовали, разозлив обоих мужчин, и те напали.

Тэмпест пустилась в своего рода пляс, защищаясь. Руки дрожали, а тело покрылось испариной до такой степени, что рукоятки кинжалов скользили в ладонях. Нужно убираться отсюда. Змеевидный мужчина метнулся вперед, а Тэмпест сделала ложный выпад назад. Левая нога соскользнула, и девушка вывихнула лодыжку.

Ступню охватили жар и боль. Тэмпест зашипела и переместила вес на другую ногу как раз в тот момент, когда великан ударил ее кулаком в левое плечо. Тэмпест болезненно рухнула на колени. Оборотень порезал ее ногу. На глаза навернулись слезы, и Тэмпест закричала. Рана оказалась глубокой. Великан поднял огромную ногу, и только годы тренировок спасли Тэмпест жизнь. Она откатилась в сторону, с трудом встала, покачнулась в сторону лестницы. Может быть, удастся скатиться по ступенькам.

Истерический смех заклокотал у Тэмпест в горле. Она уже все равно что мертва.

Вот тебе и проявила твердость.

Красные волны крови стекали по ноге. Пульсирующая агония обрушивалась на тело снова и снова. Тэмпест доковыляла до лестницы и оглянулась. Гигант и Оборотень не нападали. Они просто стояли в мерцающем свете, словно призраки.

Гигант кивнул, прикованный к ней бездонным взглядом. Он усмехнулся.

– Запомни. Ты можешь есть с нами, тренироваться с нами, но ты не одна из нас. Слабость и высокомерие сведут тебя в могилу.

Она сглотнула и, спотыкаясь, ступила на лестницу. Так быстро, как только могла, девушка потащилась вверх, чувствуя головокружение от боли и потери крови. Тело охватила дрожь, когда издевательский смех эхом разнесся по каменной лестнице. Тэмпест остановилась, чтобы наложить жгут, сделанный из испачканной рубашки, на ногу, прежде чем продолжить смертельно опасное восхождение. Никто не встретился на пути.

По этажу, где находилась ее комната, Тэмпест уже ползла, волоча за собой ногу. Еще чуть-чуть. Коридор кружился, и Тэмпест едва оставалась в сознании. Она чуть не расплакалась, увидев свою дверь, а рядом – совершенно непрошеного посетителя, прислонившегося к косяку на манер вечно недовольного лорда, которому ни до чего на свете нет дела.

Мэл.

Тэмпест с трудом поднялась на ноги и без особого толку попыталась сделать вид, что ей не больно. И совершенно глупо. Любому стало бы заметно, что она представляла собой кровавое месиво: странно выгнутое плечо, окровавленная нога и вывихнутая лодыжка. Мэл окинул Тэмпест ледяным взглядом. Но ничего не сказал.

Она прижалась к стене и вздернула подбородок.

– Давай, – бросила ему Тэмпест, покачиваясь и прилагая все усилия, чтобы устоять на ногах. – Смейся. Назови меня слабачкой. Назови меня трусихой за то, что сбежала…

Мэл ничего такого не сделал.

Только что он стоял, прислонившись к двери, а уже в следующее мгновение подхватил Тэмпест на руки и занес в спальню. Девушка вздрогнула, когда он пинком захлопнул за ними дверь и промчался через всю комнату. На лице Мэла не отражалось ни единой эмоции. Мужчина осторожно усадил ее на кушетку рядом с камином и молча пересек комнату. Он порылся в большом платяном шкафу напротив кровати и вернулся с коробкой, полной бинтов и целительных средств. Шаги его были тяжелыми. Звезды, как же больно! Больше всего сейчас хотелось оказаться в постели.

Мэл жестом велел Тэмпест спустить рубашку с плеча, и пришлось подчиниться.

– Что ты делаешь?

Яростно дернув ее за руку, он вправил вывихнутое плечо.

Девушка закричала, не успев ничего понять, а затем обмякла в кресле. Тело дрожало. Веки казались слишком тяжелыми. Мэл опустился на колени, и она лишь медленно моргнула, когда тот вцепился в ее испорченные брюки и сорвал их.

– Сильный, – пробормотала она, чувствуя, как язык неуклюже шевелится во рту. Крайне неприлично.

– Оборотень, – пробормотал Мэл.

Из глаз брызнули слезы, дыхание участилось, пока мужчина промывал порез на ноге. Адское пекло, боль невыносимая. Он открыл баночку с мазью, и знакомый приторный запах Мимикии ударил в ноздри Тэмпест. Она стиснула зубы, когда Мэл начал наносить лекарство сначала на рану на ноге, затем на плече и, наконец, на лодыжке.

Это ни капли не напоминало то, как о ней заботились дядюшки. Мэл знал свое дело, но был холоден и помогал неохотно. Тэмпест постаралась не расплакаться, когда Мимикия обожгла кожу, и справилась. Девушка знала, что через несколько мгновений боль исчезнет. Если все пойдет как надо, завтра Тэмпест поправится настолько, что сможет ходить. Слава звездам за чудодейственные лекарства.

Тэмпест опустила подбородок и медленно моргнула, глядя на Мэла. Он игнорировал ее взгляд, осматривая лодыжку. Мужчина прищелкнул языком, осторожно двигая ею туда-сюда, проверяя, не сломана ли она.

– Беспечная, – пробормотал он.

Она смерила Оборотня взглядом. Будь она беспечной, то уже лежала бы замертво в пустом коридоре пятью этажами ниже. Ублюдок. Как будто это она виновата.

Явно удовлетворенный состоянием лодыжки, он тщательно перевязал ее, затем грациозно поднялся, возвышаясь над кушеткой. Он жестко контролировал каждое свое действие. С самого приезда Тэмпест не видела на лице Мэла ни одной эмоции, кроме презрения и снобизма. Но в его молчаливом присутствии ощущалась сила, заставляющая чувствовать себя маленькой и защищенной, как ни странно.

– Кто это с тобой сделал? – прямо спросил Мэл голосом пронзительным, как зимний ветер.

Что-то в нем говорило о смерти и боли. Губы девушки сжались, и она перевела взгляд на огонь. Она не знала, кто именно напал на нее, но могла описать их. Но разве оно того стоило? Нападавшие сделали ей больно, но не убили и не пытались изнасиловать. Уже лучше по сравнению с некоторыми другими драками, случившимися с момента прибытия в горный дворец. Если она сдаст их, то может потерять доверие Оборотней, чего она так усердно добивалась.

Не защищай виновных.

Она закрыла глаза и глубоко вдохнула. Действительно ли они виновны? Или они просто руководствовались предрассудками, как когда-то поступала она сама? Это покажет только время.

Тэмпест молча встретила ледяной взгляд Мэла. Она ничего не скажет. Пока. Он склонил голову набок и внимательно посмотрел на нее. Она ожидала язвительного комментария или хотя бы угрозы. Вместо этого Мэл улыбнулся.

Тэмпест вся подобралась, сердце бешено заколотилось. Это была очаровательная улыбка, точнее должна была быть, но девушка видела ее насквозь. Эта улыбка – предупреждение о смерти.

Вздрогнув, Тэмпест открыла рот, но, прежде чем хоть слово протеста или лжи вырвалось из ее уст, Мэл покинул комнату.

Девушка пошатнулась. Веки ее тяжелели, пока она не сводила взгляда с двери.

Что она натворила?



Глава шестнадцатая

Тэмпест



– …Тэмпест. Тэмпест? Тэмпест!

Придя в себя, она подняла затуманившийся взгляд. Звезды, все тело болело, а голова просто ее убивала. Сказать, что Тэмпест плохо спала прошлой ночью, – не сказать ничего. Моргнув несколько раз, девушка сфокусировалась на обеспокоенном лице Бриггса.

– Я в порядке, – пробормотала она.

Он скрестил руки на груди и изогнул бровь.

– Выглядишь так, словно только что восстала из ада.

– Спасибо, – пробормотала Тэмпест, гоняя кусочки яичницы по тарелке. Даже накачанная лекарствами, девушка чувствовала на себе пристальные взгляды окружающих.

– Сегодня никаких тренировок, хорошо? – пробормотал Бриггс, мягко положив огромную ладонь ей на спину. – Я хочу осмотреть твои раны.

Тэмпест кивнула. Ей было все равно, что он сделает, лишь бы позволил вернуться обратно в постель.

– Тебе нужно отдохнуть, пока раны не заживут. Понимаешь?

Она снова кивнула, чувствуя подступающую тошноту.

– Не кивай, как птичка, а пользуйся словами, девочка. Не забывай, что я тебя знаю. Ты слишком требовательна к себе.

Впервые она могла с ним согласиться. Тэмпест отодвинула тарелку. Звякнуло столовое серебро.

– Обещаю сегодня не тренироваться.

Тепло улыбнувшись, она толкнула Бриггса плечом.

– Сначала прогуляюсь, а потом вернусь в постель.

Он недоверчиво приподнял бровь, затем указал на забинтованную лодыжку Тэмпест.

– Как думаешь, далеко ли ты уйдешь на этой ноге?

Беспокойный медведь.

– Насколько хватит сил, – стояла она на своем. – И, кроме того, Мимикия делает свое дело. Еще денек, и моя лодыжка будет как новенькая.

По крайней мере, она на это надеялась. Сидеть в комнате – совсем уж жалко. Осмотрев помещение, девушка отметила взгляды, обращенные к ней. Когда это прекратится? Они смотрели просто так или потому, что знали о случившемся прошлой ночью? Тэмпест опустила подбородок и уставилась на стол, проведя пальцем по деревянной поверхности. Знали ли они, что она сбежала от драки?

– Мне надо уйти отсюда, – сказала Тэмпест, поднимаясь на ноги. Даже учитывая то, что Бриггс сидел, а она стояла, их глаза находились на одном уровне. Он бросил на нее обеспокоенный взгляд, который она проигнорировала. Все с ней будет хорошо. – Можешь навестить меня, как только появится свободная минутка.

Поцеловав его в смуглую щеку, Тэмпест заковыляла к двери. Пройдя по коридору, она поняла, что именно сделала. Бриггс не член ее семьи, и все же она относилась к нему как к одному из дядюшек. Это произошло как-то само по себе.

Ты здесь голову теряешь. Теряешь бдительность.

Зарычав, Тэмпест двинулась дальше, решив прогуляться по коридорам, продуваемым ветрами. По коридорам, в которых все еще было темно. Горный дворец казался местом вечной ночи. Вокруг ни одного окна, которое пропустило бы свет. Поначалу это дезориентировало, но затем Тэмпест привыкла.

Остановив на мгновение бессмысленные блуждания, она издала слабый смешок, осознав, что случайно забрела в тренировочный зал. Даже сломленная и избитая, Тэмпест не могла оставить привычки. Она прислонилась к стене и посмотрела на дверь. Может, Тэмпест и не могла сейчас участвовать в спарринге, в наблюдении нет ничего плохого. Если повезет, научится новым трюкам, наблюдая за остальными.

Распахнув дверь, Тэмпест вошла. Увидев развернувшуюся перед ней сцену, застыла, чувствуя покалывание в коже. В центре ринга находились двое напавших на нее накануне. Они были привязаны ремнями к полу и истекали кровью. От отвратительного медного запаха крови желудок скрутило. По коже побежали не свойственные Тэмпест мурашки, как только она увидела мужчину, осуществляющего наказание.

Мэл.

Он стоял к ней спиной и держал зловещего вида хлыст, а большая группа Оборотней молча наблюдала поблизости. Великан завопил, когда хлыст коснулся его лица, а затем спины, превратившейся в кровавое месиво. Мэл повернулся, показав свой профиль. Он улыбался. Улыбался. Словно причинение боли доставляло ему удовольствие.

Желчь подступила к горлу, и Тэмпест зажала рот рукой. Звезды, ее сейчас стошнит. Хоть ей и хотелось торжества справедливости после нападения, но уж точно не таким образом. В подобном она не будет принимать ни малейшего участия.

Мэл поднял хлыст, чтобы ударить Оборотня, и она безотчетно кинулась вперед, подвергая лодыжку нежелательной нагрузке. Тэмпест, прихрамывая, встала перед Оборотнем, подняв руку как раз в тот момент, когда хлыст опустился. Предплечье пронзила жгучая боль, обвившаяся вокруг запястья. К глазам подступил жар, но Тэмпест сумела сдержать крик, несмотря на боль.

В комнате воцарилась опасная, гнетущая тишина, нарушаемая звуками тяжелого дыхания гиганта и биением собственного пульса Тэмпест в ушах. Она обвела взглядом комнату, в то время как крупные алые капли стекали с руки на пол. Тэмпест отметила всех, кто наблюдал за демонстрацией пыток с радостью на лице. Задержав взгляд на Никс, девушка скривилась: женщина выглядела нисколько не пристыженной.

Варвары. Животные.

Кровь продолжала капать, и все же никто не сказал ни слова. Никто не сдвинулся с места.

Тэмпест снова посмотрела на хозяина ринга. Взглядом она постаралась выразить все свое отвращение, ненависть и осуждение. Пять ударов сердца спустя Тэмпест отвела взгляд. Левой рукой она медленно и осторожно извлекла хлыст из собственной плоти. Его кончик упал на пол с влажным шлепком. Тэмпест повернулась спиной к Мэлу и опустилась на колени. Пальцы принялись развязывать первый узел, удерживающий человека-змею. Он застонал, когда Тэмпест слегка переусердствовала.

– Прости, – прошептала она.

– Прекрати, – скомандовал Мэл за спиной, разрезая воздух голосом, словно ножом.

Ни за что. Их уже достаточно наказали. Не обращая на него внимания, она развязала последние узлы на запястьях Оборотня.

– Я помогу тебе подняться, – пробормотала она. Он взглянул на нее опухшими глазами, после чего опустил взгляд на руки. На лице Оборотня ясно читался стыд.

Тэмпест взялась за веревки на его лодыжках, но почти сразу услышала приближающиеся шаги. Несмотря на боль, девушка развернулась и вытащила клинки из ножен на бедрах, держа их направленными на Мэла. Он остановился и наградил ее взглядом бледных, бездушных, ничего не выражающих глаз.

– Не приближайся, – прорычала она.

– Они заслужили свое наказание, – просто сказал он. Ни грамма эмоций.

– Ты всегда пытаешь собственных людей? Своих союзников? Так вот какой из тебя лидер, – хохотнула она.

Губы девушки победно дрогнули, когда дернулась челюсть Мэла. Только это его и выдавало. Ледяной лорд действительно время от времени что-то чувствовал. Он в ярости. От этого только больше хотелось его задеть.

– А знаешь, ты такой же, как Дестин. Это твоя инициатива или Пайр такое тоже одобряет? – прошипела Тэмпест.

Мэл даже не думал отвечать.

Тэмпест с отвращением покачала головой и перевела взгляд на Никс, смотрела сверху вниз, пока та не пошевелила плечами от дискомфорта.

– Их действия были направлены против меня, и наказание уже приведено в исполнение, – сурово произнесла Тэмпест. – Позаботься об этих мужчинах.

Никс беззаботно вышла на тренировочный ринг и отвязала гиганта, пока Тэмпест, прихрамывая, направилась к двери, больше ни на кого не взглянув.

– Вы все мне отвратительны.

Тэмпест распахнула дверь и прошествовала в холл, хотя правильнее сказать: усиленно похромала.

Завернув за угол, девушка почти достигла своей комнаты, когда за спиной раздались легкие шаги и на локоть опустилась чья-то рука. Ноздри наполнились ароматом шалфея и сосны. Пайр.

Тэмпест стряхнула с себя его руку и рывком открыла дверь спальни.

– Уходи, Пайр!

Внутри кипела ярость. Тэмпест не представляла, как можно сейчас помириться с кицунэ, не пырнув его при этом ножом. Она развернулась, намереваясь выставить Пайра вон, но он уже пробрался внутрь и захлопнул за собой дверь. Глаза его пылали.

– О, что за чушь! – прорычала она. – Ты не можешь сейчас злиться. – Тэмпест ткнула пальцем в сторону двери. – Убирайся!

– Ты не имела права вмешиваться. Мэл сказал…

– Не смей! – прошипела она, направляясь к креслу у камина. Ей нужно сесть, иначе лодыжка окончательно откажет. Тэмпест плюхнулась на подлокотник кресла и уставилась на Шута. – Поверить не могу. Ты что, совсем не знаешь, чем занимается твой ближайший соратник? Или сам одобряешь подобные вещи?

Золотистые глаза Пайра опасно сверкнули. Он закружил по комнате, как тигр по клетке, начиная у изножья кровати, огибая стул и заканчивая у двери.

– Конечно я знал. Думаешь, хоть что-то в этом месте происходит без моего разрешения?

По ее коже побежали мурашки.

– Как ты мог? – воскликнула Тэмпест, взмахнув здоровой рукой. – Как мог ты ранить людей, находящихся под твоим руководством? Неужели ты настолько бессердечный и безнравственный, Пайр? Тебе доставляет удовольствие их боль так же, как и твоему подельнику Мэлу?

– Я делаю это как раз потому, что у меня есть чертово сердце! – выпалил он в ответ, бросаясь к стулу.

Пайр снова потянулся к ее руке, но Тэмпест отстранилась. Заморозь меня, зима, как же болит, но, по крайней мере, больше не кровоточит.

– Объясни, как это работает, – усмехнулась она. – Расскажи, как наличие сердца оправдывает избиение двух мужчин до полусмерти.

– Потому что они посмели тебя тронуть.

В его словах было столько ярости, что у Тэмпест перехватило дыхание. Она не могла поверить в то, что слышала. Глаза девушки сузились.

– Прошу прощения?

– Ты услышала и в первый раз, – ответил он, прижав лисьи уши.

Пайр зарычал, сверкнув длинными резцами.

– Они тронули тебя. Они сделали тебе больно. Никому не позволено прикасаться к тому, что принадлежит мне.

Мне. Это слово эхом отозвалось в голове. Тэмпест никому не принадлежала, какой уж тут Шут.

Она выставила перед собой палец.

– Во-первых, я не принадлежу тебе.

– Ты под моей защитой, разве нет?

– Мне это не нужно, – процедила она сквозь зубы.

– Что, правда? – промурлыкал Пайр и придвинулся ближе.

Что-то такое было в выражении его лица, отчего сердце учащенно забилось. Неуклюже поднявшись, девушка поставила между ними стул. Кицунэ тихо рассмеялся и коснулся ее руки кончиками пальцев. Сцепив зубы, она принялась огибать стул, пока он медленно подкрадывался к ней. Его холеные пальцы прошлись по спинке кресла. Уголок его губ приподнялся в ухмылке.

– Такая пылкая и в то же время такая нежная, – прошептал кицунэ.

Тэмпест ощетинилась. Совсем она не нежная. Пайр перед глазами поплыл, и она резко вдохнула воздух, когда кицунэ прижал ее к спинке стула. Она едва осмеливалась дышать. Пальцы мужчины нежно скользнули по ее шее и щекам. Множество эмоций замелькали в его глазах слишком быстро, чтобы их различить. Он весь пылал: то теплым и успокаивающим огнем, то обжигающим.

– Такая нежная кожа, – прошептал Пайр, проводя пальцем по скуле Тэмпест. Девушка вытащила клинок из ножен на бедре, который издал шипящий звук, но мужчина не сдвинулся с места, как и она сама.

– Я не настолько нежная, как ты считаешь, – сказала Тэмпест таким же тихим голосом, под стать шепоту Пайра.

Палец мужчины скользнул к ее горлу и слегка погладил.

– Я буду вновь и вновь возвращаться к тебе, – пробормотал Пайр.

Он подался вперед, коснувшись дыханием лба Тэмпест. На горле Пайра забилась венка, и девушка облизнула губы. Он пристально наблюдал за движением ее языка, и по телу пробежала дрожь.

Дура. Борись. Сделай что-нибудь. Не смей поддаваться.

Он улыбнулся – искренней, нежной улыбкой, а не озорной или саркастической, всезнающей ухмылкой. А затем приблизился. Губы соприкоснулись с губами, и как только Тэмпест резко вздохнула, он поцеловал ее.

Пайр прижался к ней, накрыв ее рот своим, пробуя на вкус, мягко проводя языком по губам. Адское пекло. Широко распахнув глаза, она чувствовала под своей ладонью широкую мужскую грудь. Тэмпест сжимала между ними клинок, пытаясь держать Пайра на расстоянии. Но это лишь иллюзия. Если бы Шут захотел зайти дальше, то смог бы, но кицунэ ничего такого не делал.

Пальцы девушки на его торсе дернулись, и она ахнула, ладонями чувствуя напряжение в этих мышцах. Из ее горла вырвался странный звук. Чертов вздох. Она целовала его, позволяла ему целовать себя.

Словно почувствовав ее отстраненность, Пайр остановился. Янтарные глаза вглядывались в лицо девушки. Брови мужчины сошлись на переносице, глаза сузились. Обхватив лицо Тэмпест ладонями, он прильнул к ее губам. Он заявлял на нее права. От первого удивительного касания его языка она замерла, и тогда он сильнее прижал девушку к стулу, жадно впиваясь в ее рот.

Слишком. Они заходили слишком далеко. Он должен остановиться.

Ты теряешь себя.



Глава семнадцатая

Тэмпест



Тэмпест прервала поцелуй и влепила Пайру пощечину. Ладонь горела, когда она отдернула руку. Щека Пайра покраснела. Тэмпест смерила его взглядом, хотя больше всего злилась именно на себя. Он играл с ней, а она попалась в его ловушку.

– Как ты посмел…

– Как я посмел? – горячо перебил он. – Не веди себя так, будто я здесь главный злодей.

Ладонь Тэмпест покалывало. Черт, снова захотелось влепить ему пощечину.

– Ты зажал меня. Я не просила оказывать мне твое нежелательное внимание.

– Нежелательное внимание?

Его высокомерия будто и не бывало, а прекрасные глаза застыли, уставившись на Тэмпест. Пульс учащенно стучал у нее в горле, пока Пайр молчал. Она ожидала упреков, или сарказма, или высмеивания «чрезмерной реакции» на такое поведение. В сто раз хуже казалось бездействие. Пайр медленно выставил перед собой руки, а затем бросился прочь. Она уставилась ему в спину, наблюдая, как он рывком распахивает дверь и захлопывает ее с такой силой, что на стенах задрожали картины. Ошеломленная, Тэмпест не двинулась с места. Она все еще чувствовала его вкус на губах. Вместе с адреналином внутри поднимался гнев. Да как он посмел вот так сорваться с места!

– Это ты виноват! – закричала она в закрытую дверь.

Ее не мог услышать какой-нибудь обычный человек, но она была готова поспорить, что уши Шута уловили этот рев.

– Ты виноват!.. – снова закричала она, хромая к своей кровати. Девушка упала навзничь и откинулась на подушки. Адреналин покинул ее организм так же быстро, как и появился. Руку адски жгло. Тэмпест уставилась на открытую рану в том месте, где кожу рассек хлыст Мэла. Понадобится немного Мимикии, иначе на заживление уйдут недели. Но часть ее больше никогда не хотела приближаться к лекарству. Благодаря растению на полное заживление плеча, ноги и лодыжки уйдет около суток, дальше покажется, будто этих травм никогда и не было.

Как будто на нее никогда не нападали. Как будто Оборотни на нее не нападали.

Все больше и больше Тэмпест казалось, что ее действия ничтожны перед лицом всего происходящего. Если бы она ничего не предприняла, то, конечно, все могло бы стать только хуже, но как только ей удавалось сделать нечто стоящее, ситуация только ухудшалась.

– Дьявол тебя побери, Пайр, – прошептала Тэмпест, поворачиваясь на бок и прижимая ноющую руку к груди. Девушка не сразу осознала, что влага на ее лице – это слезы.



Три дня Тэмпест избегала Пайра, как чумы, хотя это оказалось нетрудно. Во-первых, кицунэ словно вообще исчез. Она фыркнула. Вот тебе и партнерство. Она пробыла тут несколько недель и не сделала ничего существенного. Вот бы так же легко избавиться от общества Мэла. Он был занозой в заднице с тех пор, как Тэмпест бросила ему вызов перед всеми Оборотнями. Его присутствие еще больше отдалило ее от Пайра. Тот факт, что столь аморальный тип служил ближайшим помощником Пайра, только укрепил ее подозрения в том, что мужчины, с которым она познакомилась несколько месяцев назад, больше не существует, если он вообще хоть когда-то существовал. Хуже всего было то, что она скучала по тому мужчине: веселому, игривому лису со сверкающими глазами и черным юмором.

Тэмпест исследовала второй этаж – к счастью, без сопровождения. Хотя она любила Бриггса и ничего не имела против Брайна, вечная слежка утомляла. Тэмпест просто хотела свободно бродить повсюду. Она стала дерганой из-за того, что многие дни даже не подходила к тренировочной комнате. Скука действовала на нервы. Ходьба не облегчала задачу, но, по крайней мере, никто Тэмпест не беспокоил. Люди с сомнительной репутацией прятались в темных нишах и комнатах. Никто не осмеливался прикоснуться к девушке, хотя она и замечала изрядное количество косых взглядов, хмурых гримас и бормотания.

– Будто это моя вина, долбаные бандиты, – пробормотала Тэмпест под настолько пристальным взглядом, что казалось, от него вот-вот воспламенятся волосы. Она не выдала нападавших и единственная за них заступилась. Чертовски несправедливо, что к ней так относятся.

«Жизнь несправедлива», – эхом раздался в голове голос Алекса.

Тэмпест улыбнулась и побрела дальше по верхним этажам, значительно более роскошным. Она проскочила сквозь безвкусно оформленный просторный бальный зал, нечто похожее на пристроенную кухню и несколько до глупости больших спален, которые, как оказалось, в настоящее время никто не занимал. С приближением маскарада большинство спален, а может, и все займут важные гости: главы фракций, разбойники, контрабандисты и прочие. Эх, была бы возможность пошпионить. Тэмпест готова поспорить на свои кинжалы, что комнаты, как и их владельцы, хранят секреты.

Нахмурившись от одной только мысли о Шуте, девушка свернула налево, в коридор поменьше, и зашагала быстрее, переходя в следующее помещение. Мысленно блуждая где-то далеко, она наконец хорошенько огляделась и поняла, что заблудилась. Заморозь меня, зима. Какая же растяпа.

– Ну же, Тэмпа, – пробормотала она, мотая головой из стороны в сторону, пытаясь сообразить, где находится. Второй этаж оказался больше, чем Тэмпест ожидала. Она прокралась по коридору, стараясь не издавать звуков. Не обязательно кому-то знать о ее присутствии.

Перешептывание двух голосов привлекло внимание к открытой двери слева. Подобравшись ближе, Тэмпест остановилась и прислонилась к стене.

– Все будет хорошо, – произнес знакомый женский голос. Никс.

– Не думаю, – холодно ответил Мэл.

Тэмпест поморщилась. Она возненавидела этого ублюдка. Оттолкнувшись от стены, она направилась дальше и, проходя мимо двери, мельком заметила Никс, мягко улыбающуюся в тепло освещенной комнате. Все здесь кричало об интимности. Не нужно их беспокоить.

– Не убегай, Тэмпест. Хотя ты так в этом хороша, правда? – позвал Мэл.

Остановившись, она развернулась на каблуках и вошла в комнату. Если он так и будет осыпать ее оскорблениями, пусть тогда готовится к последствиям. Мэл скрестил руки на груди и склонил голову набок. Белые волосы блестели в свете огней, а мужчина смотрел на Тэмпест сверху вниз с высокомерным выражением в льдисто-голубых глазах.

– Никс, рада тебя видеть, – мягко сказала она, демонстративно игнорируя Мэла.

– Истинное лицо трусихи, – пробормотал мужчина.

Тэмпест застыла.

– Думаешь, отстаивание своих убеждений – трусость? – не удержалась от ответа она, сокращая расстояние между ними. Мэл не выиграет эту битву. Он поступил неправильно.

– Так вот что ты сделала, когда вступилась за напавшего на тебя подонка? – спросил Мэл, не сдержав сдавленного смешка. – Кто не хочет справедливого наказания для своих обидчиков? Ты защитила виновных.

Тэмпест ткнула пальцем ему в грудь.

– А кто назначил тебя судьей, присяжными и палачом?

Пришлось сдержать улыбку, когда на челюсти Мэла нервно заиграли желваки. Тэмпест задела его.

– Я ни перед кем не отчитываюсь, маленькая Гончая. Темный Двор – моя игровая комната.

– Шуту только не говори ничего подобного. Уверена, что он по всей строгости разбирается с теми, кто оспаривает его авторитет. – Она перенесла вес с одной ноги на другую и ухмыльнулась. – Это на меня напали, и, по твоим собственным правилам, именно я должна была вершить правосудие над теми, кто причинил мне зло. Почему ты все взял в свои руки? Неужели ты настолько кровожаден? Потому что с моей стороны это выглядит именно так. Ты просто еще одна потрепанная версия Дестина.

Глаза Мэла вспыхнули, и он попытался схватить ее за руку, но именно этого она и ждала. Тэмпест ловко отскочила в сторону и выставила ногу, подставив ему подножку. Мэл перепрыгнул через нее и попытался лягнуть Тэмпест в живот. Она увернулась от удара. Кровь в висках напевала мелодию.

– Тэмпест… – начала Никс, подавшись вперед, но Мэл выставил руку, не отрывая взгляда от Тэмпест.

– Оставь это нам, Никс, – прорычал он. – Давно пора.

Он злобно ухмыльнулся, сверкая зубами. Она поняла, что отвечает таким же полурыком, а не пугается его.

– Очевидно, в одном мы согласны.

– Это должно было случиться, – махнул он рукой. – Так давай же посмотрим, на что ты способна, леди Гончая. Или ты смелая только на словах?

Оскорбление только раззадорило. Она понимала, что он дразнит, но ничего не могла с собой поделать. Тэмпест перешла в наступление и нанесла удар прямо в горло. Он выставил блок крепким мускулистым предплечьем, и она, поднырнув, рубанула по ребрам. Мужчина крутанулся на месте, притянул ее за талию, словно любовник, и оторвал от земли. Если он уложит ее на лопатки, она проиграет. Мэл слишком крупный.

Тэмпест ткнула его локтем в живот, и хватка на талии ослабла. Она вывернулась из объятий и увеличила дистанцию. Мэл начал ходить вокруг, но все еще не тянулся за кинжалами, как и она. Мужчина улыбнулся и атаковал. Прошло несколько минут в их жестоком танце, вперед и назад, но ни один не сдвинулся ни на дюйм, кожа обоих покрылась потом, и дыхание стало прерывистым. Тэмпест хмуро глядела на Мэла. Мужчина оказался самым жестоким спарринг-партнером, который когда-либо ей встречался. Совесть за то, что он швыряет девушку из стороны в сторону, его явно не загрызла бы, и все же он себе такого не позволял.

– Ты не выкладываешься в полную силу, – бросила она, убирая с лица голубые волосы.

Он пожал плечами.

– Я не хотел, чтобы ты прочувствовала всю свою слабость.

Как он посмел!

Тэмпест вскрикнула и атаковала. Это больше не спарринг. Это противостояние. Мэл бросил вызов ее идеалам и достоинству. Она нанесла один хороший апперкот, прежде чем мужчина одержал верх и повалил ее на землю, оседлав бедра, удерживая на месте и сжимая руками запястья.

Седые волосы, обрамляющие его лицо, создали завесу, когда он наклонился губами к ее уху. Дыхание мужчины защекотало кожу, когда он прорычал:

– Закончила?

– Даже близко нет, – выдохнула она. Он отстранился, ровно настолько, чтобы ее взгляд мог как следует сфокусироваться на его голубых глазах. Если он использует все свои сильные стороны, то ей тоже стоит так поступить. Впервые в своей жизни Тэмпест играла нечестно.

Она поцеловала его.

Внутренне сжавшись, она подготовилась к тому, что мужчина ослабит хватку и отпрянет. Вместо этого Мэл сделал прямо противоположное: он крепче обвил пальцами запястья девушки. Тэмпест ахнула, открыв рот, что только сыграло ему на руку. По массивному корпусу, нависшему над ней, пробежала дрожь. Твердое тело слилось с ее телом, и он отчаянно впился в губы Тэмпест. Страсть могла поглотить ее целиком.

Отвернув голову, Тэмпест уткнулась носом в белоснежные пряди Мэла и попыталась вспомнить, что делает. Он схватил ее за волосы и мягко потянул. Она выгнула шею, и его горячий рот лихорадочно заскользил по коже.

Он снова приник к губам Тэмпест, облизывая и покусывая. Поцелуи стали глубже, язык прошелся по ее зубам. Мэл целовал так, словно она была ему необходима, как воздух. Губы с легкостью прижимались к ней, будто их рты вылеплены друг для друга. Он отчаянно заявлял на нее права.

Ее охватило до странного знакомое чувство.

Тэмпест замерла.

Отвернувшись от Мэла, она прервала поцелуй: шестеренки в мозгу завертелись с бешеной скоростью.

Не может быть.

Он запустил пальцы в ее волосы и снова начал покрывать шею нежными, но отчаянными поцелуями. Дело не только в том, что эти губы показались ей знакомыми.

Они совершенно такие же.

Тэмпест начало безудержно трясти. От гнева, от отрицания. Мэл приподнял голову, взглянув на нее впервые оттаявшими ледяными глазами. Опьяненное любовью выражение лица таяло, а между бровями образовалась морщинка.

Не могло же это быть правдой.

Используя временное замешательство противника, Тэмпест высвободилась, вскочила на ноги и провела дрожащей рукой по волосам. Как же она не замечала этого раньше? Краем глаза девушка отметила, что Никс исчезла. Взгляд снова вернулся к мужчине, на которого легли подозрения: он стоял и разглаживал складки на одежде, будто всего пару минут назад не находился в шаге от того, чтобы оседлать ее.

– Ты лживый обманщик! – прошептала она.

Складка меж бровей Мэла стала еще глубже.

– Что на этот раз не так?

– Не смей так со мной разговаривать! Прекрати притворяться сейчас же! Меня уже тошнит от твоих игр. Разве ты не устал от всей этой лжи?

Она устала.

В одно мгновение Мэл застыл, выражение лица мужчины оказалось не под стать ледяным глазам.

– Успокойся, Тэмпест. Ты воображаешь…

– Не смей так говорить!

Девушка сделала шаг к двери.

– Мне надоело быть объектом твоих розыгрышей.

Еще один шаг.

– С меня хватит.

К глазам подступал жар, к ее полнейшему смятению. О боже, она сейчас заплачет.

– Ты самый подлый человек, которого я когда-либо…

– Мне это уже надоело, – выпалил мужчина, схватив Тэмпест и перекинув ее через плечо.

– Отпусти меня! – потребовала девушка, колотя кулаками по спине Мэла.

Но он не ответил. Мужчина быстро пробежал по нескольким извилистым коридорам, пока не добрался до черной деревянной двери. Пинком распахнув дверь, он закрыл ее за ними. Их окутала полная темнота. Он слегка оттолкнул Тэмпест и каким-то образом зажег фонарь, не выпуская девушки из рук.

– Отпусти меня, – решительно потребовала она.

Ничего подобного он не сделал. Тэмпест извивалась до тех пор, пока не выскользнула из его хватки, тяжело приземлившись на колени. Боль пробежала по голеням, но всяко лучше, чем когда какой-то коварный психопат тащит тебя куда-то на спине.

Мэл выругался и наклонился, чтобы помочь ей подняться, но она ударила его ногой в грудь и вытащила кинжалы.

– Что ты, черт возьми, себе надумала? – прорычал он.

– Я должна была заметить, – выдохнула она, тяжело дыша. – Я такая дура. Ты лгал мне все это время!

Мэл закатил глаза.

– Отчего же вы так злитесь, миледи? Ты сама меня поцеловала. Кажется, твоя личная жизнь становится все интереснее и интереснее. Рано или поздно придется выбирать… Меня, Пайра и короля Дестина как-то многовато.

Глаза застила красная пелена. Девушка кинулась на мужчину, каждой клеточкой тела чувствуя решимость вытянуть правду.

Мужчин вовсе не трое.

Их всего двое.

Дестин и Шут.



Глава восемнадцатая

Тэмпест



Когда Мэл отразил ее атаку, Тэмпест, сотрясаясь от злости, сцепилась с ним.

– Просто обратись! – кричала она. – Я знаю, кто ты такой, так что обратись!

– Понятия не имею, о чем ты!

Он заскрежетал зубами, пытаясь прижать ее к себе. Пальцы, заканчивающиеся когтями, обхватили ее руку.

Острые как бритва кончики полоснули по предплечью. Девушка отшатнулась, и голубые глаза расширились. Мужчина сделал шаг в ее сторону.

– Тэмпест, прости. Позволь…

– Не прикасайся ко мне, – произнесла она, баюкая свою руку. Как же сильно хотелось плакать. Кровь просочилась сквозь рубашку, окрасив ее в малиновый цвет. – Ты ничего не можешь с собой поделать, правда? Ты разрушаешь все, к чему прикасаешься.

Мужчина сжал челюсти и отвел взгляд. Вот так. Пусть тебе будет стыдно.

– Меня уже тошнит от всей этой лжи. Ты попросил меня помочь тебе, а не наоборот. Просто… перестань врать, – взмолилась она. – Прекрати. Будь честен со мной хоть раз. Уж это я заслужила.

Он поджал губы и открыл рот, но тут же закрыл его снова. Такое случилось впервые. Вопрос заключался в том, собирался мужчина сказать правду или прямо сейчас придумывал очередную ложь? Он потер шею и вздохнул, что совсем не походило на жесты Мэла. По рукам девушки побежали мурашки, когда его лицо исказилось и он застонал, дрожа всем телом. Ей никогда не доводилось воочию видеть полную смену формы Оборотня. Тэмпест вцепилась в столбик у изножья кровати, как только Мэл рухнул на пол. Белые волосы постепенно принимали оттенок красного вина.

Мужчина медленно поднял голову, и теперь на нее смотрели янтарные глаза Пайра.

Она словно приросла к месту. Сердце бешено колотилось. Даже если бы она захотела, бежать было некуда. Кицунэ поднялся, плотно сжав губы.

– Та-да, – пробормотал он.

Тэмпест ахнула и протерла глаза, изо всех сил пытаясь принять то, что произошло.

– Я… ты… – заикаясь, произнесла она.

Тэмпест глубоко вздохнула, пытаясь совладать с эмоциями. С чувствами можно разобраться позже.

– Я никогда не слышала об Оборотне с двумя человеческими формами.

Это все напоминало оживший миф.