— Факты соответствуют показаниям Григория Солодовникова, — ответила я.

— И вы, Татьяна Александровна, считаете, что этот… он говорит правду? — с негодованием воскликнул мужчина. — Он что же, даже не будет осужден?!

— Константин Александрович, успокойтесь, пожалуйста. Вы поймите только одно: если у суда возникнут сомнения в виновности Григория Солодовникова, то дело неминуемо возвратится на доследование. И если вас интересует мое личное мнение относительно того, на самом ли деле Солодовников является убийцей вашей дочери, то да, у меня есть в этом сомнения. Я могу понять ваши чувства, правда. Вы считаете этого парня виновным только потому, что и раньше питали к нему неприязненные чувства, считали его недостойным своей дочери. Это все понятно. Но вы поймите, что очень возможно, что настоящий убийца Анастасии находится сейчас на свободе. Поэтому я предлагаю вам не горячиться, а вместе попытаться разобраться в этом деле. Вы согласны со мной, Константин Александрович? — спросила я.

Загребенников молча кивнул.

— Очень хорошо. Тогда ответьте мне на такой вопрос: Анастасия была знакома с Ренатой Смолянинниковой?

Константин Загребенников удивленно посмотрел на меня.

— Да вы что, Татьяна Александровна? С чего бы это ей быть знакомой с моей сотрудницей? — спросил он. — Ну и вопрос вы задали!

— Ну мало ли… Во-первых, вы сами говорили, что ваши отцы дружили. Возможно, встречались семьями? А возможно, они были знакомы, просто вы об этом не знаете. Анастасия ведь бывала у вас в офисе? — задала я следующий вопрос.

Бизнесмен пожал плечами.

— Семейных обедов мы не устраивали, дружили все-таки наши отцы. Настя в офисе бывала. Но очень редко. Я вот сейчас даже и не припомню, когда она была у меня в офисе последний раз. Точно не в этом году.

— Хорошо. Тогда скажите, а куда вы кладете ключи от сейфа на ночь? — спросила я.

— Ну… они лежат у меня в борсетке, а ее я оставляю на комоде в коридоре. Это удобно, чтобы не заморачиваться с поисками утром, когда я собираюсь идти на работу, — объяснил бизнесмен.

— Я поняла вас. Теперь у меня к вам следующий вопрос. Четыре года назад ваша дочь Анастасия и ее приятели Григорий Солодовников и Геннадий Коновалов были пойманы с поличным при попытке ограбления квартиры Валентина Сидорова. Похищенное оценивалось в приличную сумму, включая, кроме ценных вещей, еще и крупную сумму денег. Но срок получил лишь один Геннадий Коновалов, а Анастасия и Григорий вообще в уголовном деле упомянуты не были.

По мере того как я рассказывала, Константин Загребенников заметно побледнел.

— Но зачем… зачем вы мне все это говорите? Сейчас зачем говорите? Ведь Насти уже нет! Понимаете, ее нет, и никогда уже больше не будет! Понимаете вы это или нет? Нет, вы не понимаете! — с болью в голосе выкрикнул мужчина. — И для меня уже ровным счетом все то, что произошло четыре года назад, уже не имеет никакого значения! Моей дочери больше нет! Вот что для меня сейчас важно! А не то, что она была такой плохой!

— Константин Александрович, я понимаю вашу боль и скорбь. Более того, я понимаю и вашу любовь к дочери вне зависимости от того, какой она была при жизни. Кроме того, у меня вообще отсутствует намерение обсуждать произошедшее четыре года назад только для того, чтобы уязвить вас. Но мне необходимо выяснить, какое отношение имеет то прошлое к настоящему, — объяснила я.

— Вы полагаете, что какая-то связь здесь имеется? — глухо спросил Загребенников.

— Это я и хочу прояснить с вашей помощью, — сказала я. — Я нашла материалы того судебного дела в архиве, поговорила с самим потерпевшим, Валентином Сидоровым. Теперь мне необходимо услышать вас, то, что вы знаете и можете рассказать по этому поводу.

— Вы знаете, Татьяна Александровна, мне кажется, что я должен вам рассказать не только об этих событиях четырехлетней давности, но и о том, что произошло в моей семье гораздо раньше, — сказал мужчина.

— Как вам будет удобно, Константин Александрович, я готова выслушать все, что вы считаете нужным рассказать.

— Ну хорошо. В общем, шесть лет тому назад я разошелся с супругой. Наверное, мне необходимо было об этом сказать еще тогда, когда вы первый раз пришли ко мне в офис и когда вы попросили рассказать о моих сотрудниках. Но тогда я не придал особого значения нюансам своей личной жизни, посчитал их незначительными, что ли… не знаю. Да я и никак не мог предположить, что все так сложится, что прошлое может неожиданно серьезно повлиять на настоящее.

— Увы, все взаимосвязано, Константин Александрович, — заметила я.

— Кроме того, — продолжал бизнесмен, — история моего развода… в общем, ее нельзя назвать спокойной и достойной. Я ни в коем случае не обеляю себя и не хочу представить дело так, что в нашем разрыве виновата только одна сторона — моя супруга. Короче, инициатором развода хотя и явилась Валентина, но теперь я думаю, что и я в какой-то мере повлиял на ее решение развестись со мной. Возможно, что причиной было то, что тогда я только начал заниматься этим бизнесом — ранее я с компаньоном трудился совсем в другой сфере — и работал допоздна. Я к чему это говорю: мало времени уделял семье, супруге и дочери. Валентина предпочитала все время шлифовать свою внешность, как она не раз говорила — доводить ее до совершенства. Поэтому и пропадала то в салонах красоты, то в фитнес-центрах. Настя находилась в переходном возрасте, ей требовалось материнское внимание, но его-то, к несчастью, и не наблюдалось. А я, как уже сказал ранее, полностью погрузился в свой бизнес. Дочь, как я сейчас уже понимаю, была предоставлена самой себе, более того, она была даже рада, что ни отец, ни мать не донимают ее своей опекой и наставлениями. Ну, то есть не учат, как надо жить. А ведь Насте просто необходимо было внимание родителей и их участие в ее жизни. Кто знает, может быть, тогда и не произошло то, что имело место быть: какие-то весьма сомнительные компании, алкоголь, курение, интимные связи. Потом Настю поставили на учет в инспекцию по делам несовершеннолетних, и мне неоднократно приходилось являться туда после каждого загула Насти. Ну и само собой, к директору школы. А Настя… с нее как с гуся вода. Вела себя так, как будто ничего такого не происходило. По дороге из школы домой я пытался вразумить Настю, читал ей нотации, но все было бесполезно. То есть дочь слушала, кивала, потом просила прощения, обезоруживающе улыбалась и обещала, что больше такого никогда не повторится. Но я понимал, что все будет как прежде, что такие случаи будут повторяться, что, к сожалению, Настя не исправится. Да, Настя пошла вся в мать, та тоже была помешана на красивой жизни и безделье. Валентина не работала ни дня, а Настю совсем не интересовала учеба.

— Простите, Константин Александрович, я вас перебью. Я не поняла, почему именно вы приходили к директору школы, а чем же занималась ваша супруга? — спросила я.

Загребенников тяжело вздохнул.

— Как я уже сказал, мы с супругой развелись. Мы не ругались, посуду не били, мебель не ломали и уж тем более не дрались. Просто Валентина в один прекрасный день заявила, что она разводится со мной и выходит замуж за другого. А «другой» — это, оказывается, ее личный тренер в фитнес-центре, который моложе ее на тринадцать лет. Нет, я понимаю, что разница в возрасте большому чувству не помеха, тем более что примеров в этом плане среди «звезд» шоу-бизнеса хоть отбавляй. Просто супруга, будучи особой бесцеремонной и нахрапистой, которую нисколько не интересовало и не беспокоило общественное мнение, выставила себя на посмешище перед всеми сотрудниками этого фитнес-центра, а также их клиентами. Но все пересуды и насмешки за спиной ее нисколько не трогали. Я в то время всецело отдавался работе, свободного времени у меня не было, и я, надо признать, воспринял известие супруги даже с некоторым облегчением. Видимо, к тому времени мы с Валентиной и охладели друг к другу, и отдалились. Мне даже стало легче на душе, как будто я избавился от чего-то лишнего.

— Но вы договорились, с кем после развода останется ваша дочь? — спросила я.

— Правильнее сказать, я поставил Валентине условие: Настя остается со мной. Видите ли, меня совершенно не устраивала ситуация, при которой новый муж бывшей супруги ненамного старше падчерицы-подростка. Причем такого подростка, как Настя, со всеми ее, мягко говоря, выкрутасами.

— А как отнеслась ваша бывшая супруга к вашему условию? — спросила я.

— Валентина согласилась. Насколько я понял, ее такой сценарий полностью устраивал. Бывшая супруга не горела видеть Настю в своей новой жизни с молодым мужем. Но надо знать Валентину, чтобы понять, насколько эта женщина воспользовалась ситуацией и обернула ее в свою пользу. Она разыграла целую сцену, произнесла душещипательный монолог на тему о том, что она будет очень тяжело переносить разлуку с Настей. Хотя, конечно же, она очень хорошо понимала и отдавала себе отчет в том, что родной отец может обеспечить материальные условия дочери гораздо лучшие по сравнению с отчимом, ведь их доходы даже сравнить нельзя. И поэтому она, как разумная мать, была согласна с тем, что Настя должна остаться жить вместе с отцом, ведь она не эгоистка, она думает прежде всего об интересах девочки. Так вот, произнеся эту речь, Валентина под занавес выдала свое условие. Или даже не условие, а требование, так будет точнее. Поскольку Валентина в своей жизни ни минуты не работала и не собиралась делать это и в дальнейшем, а зарплата фитнес-тренера не шла ни в какое сравнение с моими доходами, то я должен ей компенсировать разницу.

— Не поняла, Константин Александрович, с какого пере… с какой стати вы должны практически содержать вашу бывшую супругу и ее любовника? То есть новоиспеченного мужа, — поправилась я.

— Ну, видите ли, Татьяна Александровна, Валентина напирала на то, что она будет очень скучать по Насте, ведь дочь будет проживать со мной. И вот эту душевную боль, как она выразилась, я и должен ей компенсировать. Материально, разумеется, — объяснил Загребенников.

— То есть если говорить безо всяких дипломатических изысков, то супруга поставила вам условие: если вы хотите, чтобы Анастасия жила с вами, то обязаны материально обеспечивать не только дочь, но и бывшую жену? — спросила я.

— Да, — со вздохом подтвердил бизнесмен.

«Вот это ничего себе! Какая-то хитровыделанная бабенка возомнила о себе невесть что и развела бывшего мужа на ежемесячное содержание, — подумала я. — Причем Загребенникову вменялось в обязанность содержать не только бывшую, но и ее мужа. Да, бывают же такие бабы. Хотя… Константин Загребенников тоже хорош. Какой-то он мягкотелый. Бизнесмен не должен быть таким. Нет, надо было заставить эту наглую бабу, свою бывшую супругу, работать. Ведь она тоже должна содержать дочь, или фитнес-тренер пусть постарается заработать побольше, чтобы тоже внести свою лепту в содержание Анастасии. Хотя чего это я? Какое мне дело до чужих семейных разборок? Константин Загребенников нанял меня для того, чтобы я разобралась с разрывом сделок своих клиентов. Ну а потом события приняли трагический характер. Вот именно с этим мне и необходимо разбираться».

— В общем, я согласился на это требование Валентины, — продолжал между тем Константин Загребенников. — Валентина не строила никаких планов насчет раздела имущества при разводе. Ну квартира там, машина.

— Стало быть, квартира была куплена еще до брака? — уточнила я.

— Да, но после развода возникла одна проблема: оказалось, что у Валентининого тренера по фитнесу нет своей жилплощади, он снимал квартиру. Поэтому жить «счастливым новобрачным» было негде.

— И вы, Константин Александрович, конечно же, в который раз проявили великодушие. — Я не смогла удержаться от сарказма.

— Вы правы, Татьяна Александровна. Да, вы правы, что считаете меня таким… бесхребетным, что ли, — невесело усмехнулся бизнесмен.

— Да нет, это ваше личное дело, — заметила я.

— Так вот, чтобы Валентина отвязалась и не стала строить козни, ну чтобы не начала шантажировать дочерью, я купил им скромную квартиру. Ну средства мне позволяли это сделать. И да, как мы и договорились с Валентиной, я каждый месяц переводил оговоренную сумму бывшей супруге. Но тогда я не считал это слишком большой платой, ведь Настя осталась со мной. И… творила все, о чем я вам уже рассказал. Да и со временем отношения Валентины с ее мужем тоже стали портиться. Во-первых, шли годы, и Валентина старела, соответственно, она лишилась своей былой привлекательности. Она растолстела, обрюзгла, обзавелась морщинами. И никакие чудодейственные косметические процедуры уже не могли помочь. Да и утруждать себя физическими упражнениями, чтобы сбросить лишний вес, Валентина не считала нужным. Однако муж Валентины, проводя дни в спортзале, оставался все таким же подтянутым и атлетичным, потерял интерес к своей постаревшей и подурневшей супруге. Валентина из последних сил пыталась удержать своего молодого мужа, но тот поставил условие: жена должна потребовать от бывшего супруга, от меня то есть, увеличить сумму, которую я выплачиваю ей каждый месяц.

Я сидела напротив Константина Загребенникова, кивала, время от времени задавала вопросы и все думала, когда же эта семейная сага подойдет к концу. Но перебивать бизнесмена я не стала. Пусть расскажет все, что считает нужным.

— Валентина не постеснялась прийти ко мне в офис и потребовать увеличения содержания, — продолжал мужчина, — и вот тут, Татьяна Александровна, я уже не выдержал и взорвался.

«Да давно надо было взорваться, — подумала я, — а еще лучше вообще не давать ни копейки, кроме положенных по закону алиментов. Пусть бы эта Валентина крутилась как хотела».

— К тому времени Насте уже исполнилось девятнадцать лет, и я решил, что все, хватит. Содержать дочь я не отказывался, но продолжать делать денежные вливания в новую семью Валентины — нет уж, увольте. Я прямо так и заявил бывшей супруге и добавил, что все это время ее фитнес-тренер жил за мой счет. Так что хватит, пора слезать с чужой шеи, пора и честь знать.

— И Валентина согласилась оставить вас в покое? — спросила я.

— Вы не знаете, на что способна моя бывшая жена, Татьяна Александровна, — тяжело вздохнув, произнес Загребенников. — Она начала с того, что стала жаловаться на свою жизнь, что им с мужем не хватает денег на самое необходимое, что он хочет попробовать себя в чем-то другом, а не только в спортивном бизнесе. Но на это «что-то другое», естественно, потребуются деньги, и немалые. Так вот, Валентина спросила, не мог бы я и дальше по-родственному помочь им. Я, признаться, просто обалдел от такой наглости: какие еще родственные связи? Кто он мне вообще? Тем более что Валентина как-то говорила мне, что ее муж уже как-то пытался открыть свое дело, но у него ничего не вышло, и более того, он остался должен крупную сумму денег. Я ясно дал понять Валентине, что про эту идею ей лучше всего забыть и что больше я перечислять деньги не буду. Тогда она начала плакать, заламывать руки и говорить, что молодой муж ее бросит, что он найдет себе богатую спонсоршу, а она, Валентина, останется одинокой и никому не нужной. И главное — во всех этих напастях буду виноват только я. В общем, не буду вас, Татьяна Александровна, утомлять пересказом всего того, что мы наговорили друг другу. Скажу только, что в моем кабинете разыгралась такая сцена, которую устроила Валентина — а она непревзойденный мастер по части устройства подобных сцен, — после которой моя бывшая благоверная вылетела из кабинета, напугав секретаршу.

— Так что же такое произошло, Константин Александрович? — спросила я.

Теперь мне и самой стали интересны все перипетии этой семейной истории.

— Моей бывшей жене пришла в голову «гениальная» мысль: она пригрозила, что если я прекращу денежный поток, то она возьмет Настю жить к себе. Это взрослую-то девушку, которая с подросткового возраста жила со мной, а родная мать даже с днями рождения не поздравляла, не говоря уж о подарках. Но Валентина почему-то решила, что они с дочерью станут лучшими подругами. Тут уж я не выдержал и высказал ей все. В самом деле, она еще решила меня шантажировать! Как будто Настя — несмышленая малышка и ее можно убедить уйти от меня. В общем, Валентина и сама понимала, что Настя не станет с ней жить, но от отчаяния продолжала твердить, что Настя ее дочь, как будто бы я отрицал этот факт. Потом, видя, что я непреклонен, Валентина перешла к угрозам. Она стала твердить, что поскольку я отказался пойти ей навстречу и решить вопрос мирным путем, то она отомстит мне.

— Даже так? — удивилась я.

— Да, представьте себе! — воскликнул Загребенников.

— Но она хотя бы сказала, каким образом? — спросила я.

— Валентина сказала, что доставит мне много неприятностей за то, что я, как она считает, лишил ее дочери. Хотя я никогда не препятствовал их встречам, да и впредь не собирался этого делать. Но Валентина, как говорится, уже закусила удила и начала нести всякую чушь, наподобие той, о которой я только что рассказал.

— Это про неприятности? — уточнила я.

— Да, именно. Тогда я не сдержался и заявил, что если она сейчас же не уберется из моего кабинета, то я выгоню ее из квартиры, в которой она сейчас проживает вместе со своим мужем. Этот аргумент подействовал, и Валентина, продолжая стенать и сыпать проклятиями в мой адрес, выскочила из кабинета как ошпаренная. Я же еще долго не мог прийти в себя. А когда успокоился, то мною овладело какое-то тревожное чувство. Я поехал домой, полноценно работать в тот день я уже не смог и оставил дела на Мельтешевского. Всю дорогу до дома я думал о Насте, думал о том, что ей, возможно, что-то может угрожать. Но это, конечно, было результатом недавней дикой выходки Валентины и ее угрозы отомстить мне. А я примерил эту ситуацию на дочь.

— Но неужели вы считаете, что ваша бывшая супруга для того, чтобы отомстить вам, способна нанести вред собственной дочери? — с удивлением спросила я.

— Нет, я так не думаю, конечно, но… просто… уж очень зловеще тогда, в кабинете во время нашего с ней разговора, выглядели ее угрозы, — ответил Загребенников. — Признаться, я даже в тот день попросил Настю остаться дома, не ходить в ночной клуб, где она, по обыкновению, проводила время с друзьями. Если честно, то мне не нравилось, что Настя проводит там время, но… все-таки это выглядело более безобидно, на мой взгляд, чем отираться в подъездах в сомнительных компаниях.

— А ваша дочь, кроме развлечений в ночных клубах, где-то училась? Я имею в виду, после средней школы? — спросила я.

— Настя поступила в университет на экономический факультет, но на втором курсе ее отчислили, слишком много было задолженностей. Правда, положа руку на сердце отчисление дочери грозило уже давно, и оно произошло бы гораздо раньше, но я поговорил с Настей, и она пообещала, что нагонит программу и сдаст все хвосты. Я предпринял меры, ну вы понимаете какие, и Настю восстановили в вузе.

«Да чего уж тут не понять, заплатил заботливый папочка кому надо, и Настенька вновь стала студенткой», — подумала я.

— Но такая ситуация с отчислением, к сожалению, повторилась еще раз, — со вздохом признался Константин Загребенников. — Вы знаете, Татьяна Александровна, я уже по-всякому с Настей пытался поговорить, и по-хорошему, и по-плохому. И обещал купить новый сотовый телефон и оплатить зарубежный отдых в случае, если она возьмется за ум, и угрожал отнять компьютер и лишить вылазок в ночные клубы, если не одумается. Но все тщетно. В конце концов Настю все-таки отчислили. Она с облегчением вздохнула и заявила, что терпеть не может экономику. Когда я спросил Настю, что же она собирается делать дальше, то дочь ответила, что еще не решила, чем хочет заняться, а затем заявила, что будет искать себя.

«Похоже, сейчас поиски себя стали модным трендом, — подумала я, — вот и внучка моей соседки тоже бросила институт и сидит на шее у родителей — все ищет себя».

— Я решил, что раз Насте не нравится ее будущая профессия экономиста, то — ладно, пусть найдет то, что ей будет по душе. В конце концов, я могу содержать ее, а что будет дальше, поживем-увидим. Да и не будет Настя всю жизнь бездельничать, ведь она наверняка, как и все девушки, мечтает о муже и детях, в общем, о семье. Внешностью ее природа не обделила, так что мужа она себе найдет, это не проблема. Однако вскоре мне стало понятно, что дочь окружила себя приятелями, которые никак не подходили для этой роли. Все они жили за счет родственников, то есть родителей, и, по существу, являлись прожигателями жизни.

«Ну такими же, как и Анастасия. А чему тут удивляться? Подобное притягивает подобное. Было бы очень странно, если бы в компании Анастасии были целеустремленные молодые люди», — подумала я.

— Да, я отдавал себе отчет в том, что и Настя не подарок, она ведь росла избалованной, амбициозной и самоуверенной девушкой, — продолжал Загребенников. — Но вы знаете, Татьяна Александровна, как выяснилось позднее, среди знакомых Насти оказались просто криминальные личности из маргинальных семей. Я не выдержал и решил поговорить с Настей откровенно. Я сказал, что очень беспокоюсь за нее, ведь такие друзья до добра не доведут. На это Настя сказала: «Не беспокойся, папочка, я не дура, все понимаю и не собираюсь водить с ними дружбу». По ее словам, это — временные попутчики, не более того. Я на время успокоился, но, как оказалось, напрасно. Вскоре произошло то, чего я никак не ожидал, но подсознательно не исключал. Я уже говорил, что Настя состояла на учете в инспекции по делам несовершеннолетних. Я все надеялся, что дочь повзрослеет и возьмется за ум, что порвет со своей компанией, от которой ничего хорошего ожидать не придется. Но увы. Настя, ее друг — вот этот вот наркоман Солодовников — и еще один тип по фамилии Геннадий Коновалов совершили ограбление квартиры одного бизнесмена. Кажется, его фамилия, если мне не изменяет память, была Сидоров. Да, Валентин Сидоров. Так вот, идея принадлежала Коновалову, он был старше Насти и Солодовникова, из маргинальной семьи, отец его работал в авторемонтной мастерской. Коновалов предварительно разведал, узнал, что в квартире Сидорова есть чем поживиться, и подбил на дело Настю и Солодовникова. Он узнал также и то, что семья этого бизнесмена находилась в загородном доме, а сам Сидоров после работы тоже собирался в коттедж. Однако случилось так, что у бизнесмена сломалась машина и он вынужден был вернуться в городскую квартиру. Пришел Сидоров как раз в тот самый момент, когда Солодовников и Коновалов выносили награбленное. А моя дочь, моя Настя, стояла на стреме! — в сильном волнении воскликнул Константин Загребенников. — И мало того, Настя еще и отвлекала Сидорова для того, чтобы эти подонки смогли улизнуть, а потом подала им знак, что надо бежать!

Загребенников закрыл лицо руками и замолчал. Потом бизнесмен собрался с силами и продолжил:

— Соседи вызвали полицию, потому что Коновалов, пытаясь скрыться, ударил Сидорова и бросился вниз по лестнице, но полицейские прибыли на удивление быстро и задержали вора.

— А ваша дочь и Солодовников? — спросила я.

Несмотря на то что я в подробностях знала обо всей этой истории и из архивного дела, и от самого потерпевшего — бизнесмена Валентина Сидорова, я решила выяснить, что известно самому Загребенникову о роли его дочери в этом ограблении.

— Им удалось покинуть подъезд еще до приезда полиции, — глухо проговорил бизнесмен, все так же не отнимая рук от лица. — Если вы, Татьяна Александровна, считаете, что я умаляю вину своей дочери, то это не так.

— Но ведь вы, Константин Александрович, сделали все возможное и невозможное для того, чтобы ваша дочь избежала наказания как соучастница ограбления. Более того, ее имя вообще впоследствии не было упомянуто в материалах уголовного дела, представленных в суде, — возразила я.

— Так вы все знаете, — протянул Загребенников.

— Ну естественно, а как же иначе. Мне просто необходимо знать все нюансы, вообще всю подноготную для того, чтобы найти того, кто убил вашу дочь, Константин Александрович, — объяснила я.

— Ну о том, что произошло, я осведомлен опосредованно, — сказал бизнесмен.

— То есть?

— То есть узнал я все из рассказа моей дочери, — пояснил Загребенников. — Настя уверяла меня, что она знать не знала о том, зачем на самом деле они полезли в ту квартиру. По ее версии выходило, что квартира была знакомого Коновалова и он что-то попросил своего дружка оттуда принести.

— Но неужели вы поверили, Константин Александрович? — спросила я.

Загребенников ответил не сразу.

— Я подозревал, что Настя соврала мне, вернее, сказала не всю правду, — наконец проговорил мужчина.

— Не всю правду? — переспросила я. — Ну понятно, правда заключалась лишь в том, что все трое полезли в чужую квартиру.

— Татьяна Александровна, — Загребенников умоляюще посмотрел на меня, — для меня самое дорогое на свете — это моя Настя. Вот что бы она ни сделала, какой бы поступок ни совершила, я готов защищать ее до конца. Я понимаю, что это звучит, возможно, дико. Как это так — девушка участвовала в ограблении квартиры, а отец ее защищает? Но вы поймите, я всегда видел в своей дочери не только ее плохие поступки, но и хорошие качества. Наверное, это присуще всем родителям. Кому-то в большей степени, кому-то в меньшей. Нет, я, конечно, понимал, что Настя могла быть и грубой, и заносчивой, что она способна сказать неправду. Но я знал, что моя Настя — девочка добрая, она всегда готова прийти на помощь, если потребуется. Вы, конечно, считаете, что я предвзято отношусь к дочери. Но поверьте, что это не так! Я могу привести много примеров, когда Настя отдавала свои вещи своим знакомым, тем, которые нуждались. Возможно, то, что она жила со мной, в неполной, по сути, семье, и повлияло на ее желание защитить тех, кто больше всех нуждался в защите. Я могу привести такой яркий пример. Дочь моей двоюродной сестры, Елизавета, осталась, по существу, сиротой после смерти матери, потому что с ее отцом сестра разошлась, еще когда Лиза была совсем маленькой. Так вот, многие наши родственники ее ругали на чем свет стоит: и грубая она, и неуправляемая, и бог весть какая еще. И только Настя всегда заступалась за Елизавету. И, кстати, не на словах, а на деле. Настя часто выручала ее деньгами, которые я давал ей на развлечения, а когда у нее не было такой возможности, то всегда убеждала меня помочь ей. Она была уверена в том, что Лиза обязательно возьмется за ум, нужно только ей помочь. Кстати, так и оказалось. Сейчас Елизавета является главным менеджером крупной компании в Тюмени, хотя раньше так куролесила! Получается, что Настя была права: всегда надо видеть в людях не только плохое, но и хорошее тоже. Жаль, что я раньше не разглядел эти черты в Лизе. И еще я жалею, что виделись мы с Лизой после смерти ее матери очень редко. Я позвонил ей, сообщил трагическую весть о Насте. Лиза тут же откликнулась, сказала, что приедет на похороны, выразила соболезнования…

Я не прерывала Загребенникова, внимательно слушая все, что он говорит.

— Татьяна Александровна, мне вот только непонятно, почему вы вспомнили про ограбление Сидорова? — вдруг спросил мужчина. — Разве это дело имеет какое-то отношение к тому, что… произошло с Настей? И вообще, ко всем теперешним событиям? Я имею в виду и убийство Смолянинниковой, и исчезновение того молодого человека, который выдавал себя за Александра Иванникова.

— Как знать, Константин Александрович. Есть по крайней мере один персонаж, который явно имеет отношение к вашей дочери. И это — Геннадий Коновалов, — сказала я.

— Как? Каким образом? Ведь он же еще сидит в тюрьме! — воскликнул Загребенников. — Или… Его что, уже выпустили?

— Да, Коновалов уже вышел. И за неделю до этого Геннадий сделал звонок Анастасии. А в день освобождения они встретились, — сказала я.

— Они встретились? — потрясенно спросил Загребенников. — Этот… уголовник и моя дочь?! Вы это хотите сказать, Татьяна Александровна? Я не ослышался?

— Да, именно это я и хочу сказать, Константин Александрович, — подтвердила я.

— Но что… зачем он звонил Насте? Зачем?

— Так вы действительно не понимаете, Константин Александрович? — спросила я.

— Господи… — Загребенников схватился за голову. — Ну… я могу предположить, конечно, что… что этот уголовник, по причине скудости ума, возомнил, что по старой дружбе Настя согласится с ним встретиться и что… Скорее всего, он рассчитывал на возобновление их прежних контактов, вот и имел наглость позвонить Насте. Но я на сто процентов уверен, что моя дочь сразу же твердо дала понять этому негодяю, что к прошлому возврата нет и быть не может!

Я слушала пафосную речь бизнесмена и пыталась понять, как можно быть таким простодушным, ведь он, по характеру своей работы, контактирует со многими людьми. Стало быть, разбирается или, по крайней мере, должен разбираться во взаимоотношениях.

— Константин Александрович, вы это серьезно? — не выдержав, спросила я.

— Что, простите? — Мужчина растерянно посмотрел на меня.

— Ну вы серьезно считаете, что уголовник Коновалов решил после своего освобождения восстановить дружеские отношения с вашей дочерью? — пояснила я. — И что Анастасия доходчиво объяснила, что нет, наша компания распалась, так что иди-ка ты на все четыре стороны.

Константин Загребенников молчал.

Тогда я продолжила:

— Так вот, Геннадий Коновалов совсем не жаждал восстановить дружбу с Анастасией, уж поверьте мне, Константин Александрович. Ему от вашей дочери нужны были только деньги. И я нисколько не сомневаюсь в том, что он прямым текстом сказал ей об этом, безо всяких иносказаний и предложений возобновить дружбу. Что же касается Анастасии, то она не могла прямо так сказать только что вышедшему на волю уголовнику, чтобы он катился куда подальше. И знаете почему?

Константин Загребенников молча смотрел на меня.

— Потому что ваша дочь боялась Геннадия Коновалова, — продолжила я.

— Так что же это получается? Этот подонок… он что… заявил, что ему нужны деньги?! Он на самом деле посмел позвонить моей дочери и потребовать у нее деньги?! — наконец отмер бизнесмен и разразился гневной тирадой.

— Константин Александрович, — покачала я головой, — вы только что рассказывали мне, какой доброй и отзывчивой была ваша дочь, но вы должны понимать, что та девочка уже выросла. А кстати, ведь уголовник Геннадий Коновалов тоже был когда-то несмышленышем, и он тоже кому-то приходится сыном. Ну ладно, речь сейчас идет о другом. Реальность такова, что Геннадий Коновалов, выйдя из тюрьмы, потребовал от Анастасии деньги. И тогда вашей дочери ничего другого не оставалось, как пообещать Коновалову отдать требуемое. И Анастасия начала искать возможность, где достать деньги. Кроме того, если вы не забыли, Анастасия хотела вылечить своего возлюбленного, Григория Солодовникова, от наркотической зависимости, и на это тоже требовались деньги, причем немалая сумма.

— Господи! — Загребенников снова схватился за голову. — Еще и этот Солодовников!

— Константин Александрович, ну будьте же наконец реалистом, смотрите правде в глаза. Я говорю то, что есть на самом деле. Анастасия верила, что сможет избавить Григория от наркотиков, что она выйдет за него замуж и будут они жить долго и счастливо.

Загребенников какое-то время молчал, скорее всего, он пытался осознать услышанное от меня. Потом он спросил:

— Послушайте, Татьяна Александровна, но почему вы считаете, что все так и было, как вы мне рассказали? Как вам вообще удалось все это выяснить? Ну я имею в виду то, что этот подо… уголовник звонил Насте и что она решила связать свою жизнь с наркоманом?

— В телефоне вашей дочери были входящие звонки от Геннадия Коновалова. Кроме того, Коновалов звонил также и Григорию Солодовникову. Поскольку Григорий сейчас находится в камере предварительного заключения и его уже допросили, то общий смысл разговора Коновалова с Анастасией не является тайной за семью печатями.

— Но как же так? Как можно верить наркоману? Татьяна Александровна, вы что же, верите этому больному? Как можно? — вопрошал бизнесмен.

— Видите ли, Константин Александрович, я объективно оцениваю ситуацию. Как я уже сказала, существуют подтвержденные звонки Геннадия Коновалова и Анастасии и показания Григория Солодовникова. Но сейчас важно другое.

— Что же еще? — Бизнесмен посмотрел на меня измученным взглядом.

— Как я уже сказала, Анастасии были необходимы деньги, а взять их она могла только у вас. Конечно, ваша дочь прекрасно понимала, что вы не дадите ей требуемую сумму, поэтому она пошла другим путем. Ваша дочь сделала слепок с ключа от сейфа в вашем кабинете, в котором хранились деньги. А потом она передала оттиск Александру Иванникову. Точнее сказать, тому молодому человеку, который присвоил себе это имя и фамилию. Ему удалось сделать это, украв паспорт настоящего Александра Иванникова. Это во-первых, а во-вторых, благодаря тому, что ваша кадровичка, или кто там у вас заведует кадрами, невнимательно отнеслась к документу, удостоверяющему личность. И вот в результате Анастасия и лже-Александр ограбили вашу фирму.

Константин Загребенников уже не стал возражать. Кажется, он уже принял тот факт, что его дочь была способна так поступить с родным отцом.

Мужчина тяжело вздохнул и сказал:

— Однако, Татьяна Александровна, я должен вам заявить, что раньше я никогда не сталкивался с молодым человеком, который пришел ко мне на фирму. Я имею в виду этого Александра Иванникова. Вы что же, хотите сказать, что они с Настей были ранее знакомы, потом он устроился ко мне на работу и вот…

— Все это еще предстоит выяснить, Константин Александрович, это — только версия, которая требует проверки, — сказала я.

— Но тогда у меня к вам есть еще один вопрос, Татьяна Александровна.

— Да, я слушаю вас.

— Куда же делись похищенные из моего сейфа деньги? — спросил мужчина.

— Пока я не могу ответить на этот ваш вопрос, Константин Александрович, — честно ответила я, — потому что не знаю.

— А… кто… убил Настю? — тихо спросил Загребенников.

— Это тоже пока неизвестно. Однако, исходя из данных, которыми располагает следствие, есть вероятность, что это дело рук Геннадия Коновалова, — сказала я.

— Вы хотите сказать, что Настю убил этот… Коновалов? — тихо, почти шепотом спросил бизнесмен. — Но почему тогда, когда прошло столько времени?

— Опять же, это только версия, Константин Александрович. Но тем не менее она кажется вполне правдоподобной. Ведь денег, украденных из сейфа, при вашей дочери не нашли. Поэтому напрашивается вывод, что их забрал Геннадий Коновалов. А для этого ему пришлось убить Анастасию. Потом Коновалов ушел, а в вашу квартиру пришел Григорий Солодовников. Они с Коноваловым разминулись во времени, но Анастасия уже была мертва.

— Вы так говорите, как будто все видели. Видели, как все это… произошло, — с усилием проговорил Загребенников.

— Разумеется, я этого не видела, но я сопоставила факты и пришла к предварительному выводу, о котором я вам рассказала. Однако все это — версия, требующая проработки и проверки. У меня к вам будет еще один вопрос, Константин Александрович. И он относится к той проблеме, с которой вы обратились ко мне с самого начала. Помните сорванные сделки с вашими клиентами? Я опросила всех тех людей, чьи контакты вы мне дали. И выяснилось, что в одном случае клиент отказался заключать с вами договор, потому что он прочитал на одном из сайтов в Интернете статью, в которой рассказывается о неприглядных фактах в отношении вас, Константин Александрович.

Я вынула из сумочки распечатанный с сайта лист со статьей и протянула его бизнесмену.

Константин Загребенников взял лист в руки и принялся читать.

— Это ложь! Это какой-то пасквиль! — вскричал мужчина, закончив читать. — Кто автор всего этого бреда?

— Подписана статья, как видите, Антоном Онимовым. Но я так полагаю, что это псевдоним. Кто на самом деле этот автор, выяснить пока не удалось. Вполне возможно, что это несколько человек. Все может быть.

— Нет, ну я просто не знаю, что это такое! — В волнении мужчина вскочил со стула и сделал несколько кругов по комнате. — Послушайте, Татьяна Александровна, я клянусь вам, что никогда не был даже причастен к тому, что тут обо мне понаписано! Понимаете, никогда! Это… это просто чей-то злой и подлый умысел! Это надо же такое написать, так опорочить! Да, теперь все понятно, со мной просто пытаются разделаться таким вот способом. Распространяют грязные, просто чудовищные слухи, лишают жизни моего сотрудника и дочь!

— Скажите, Константин Александрович, а вам о чем-нибудь говорит имя и фамилия Селиверстов Николай Владимирович? — спросила я.

— Нет, первый раз слышу, — ответил Загребенников.

— А риелторская фирма «Надежный дом»? — задала я следующий вопрос.

— Что-то такое слышал, но… ничего определенного сказать на этот счет не могу. Кажется, она открыта совсем недавно. — Мужчина пожал плечами.

— А может такое случиться, что вот фирма открылась, а буквально через пару-тройку месяцев она закрывается? — спросила я.

— Может, конечно. Все в жизни может случиться, — философски заметил бизнесмен.

— Один из тех ваших клиентов, которые пожелали расторгнуть с вами сделку, рассказал, что к нему обратился сотрудник этой фирмы — «Надежный дом» — и предложил купить помещение у них, — объяснила я. — И он же рассказал мне об этой статье в Интернете.

Загребенников снова отрицательно покачал головой:

— Нет, Татьяна Александровна, мне не приходилось напрямую сталкиваться с этой фирмой.

— Ладно, тогда скажите, Константин Александрович, ваша бывшая супруга больше не устраивала вам публичных сцен? — спросила я.

— К счастью, нет, — ответил мужчина.

— И она оставила идею получать с вас и дальше деньги? — продолжала я задавать вопросы.

— Да, видимо, поняла после той выходки в моем кабинете, что ей лучше прикусить язык и не лезть с нелепыми угрозами и шантажом. Думаю, что все это было высказано от обиды, не более того. Я постарался выбросить из головы эту неприятную историю. К тому же до меня дошли слухи, что этот ее фитнес-тренер, ну, молодой муж, бросил Валентину, нашел помоложе и состоятельную. Или собирается бросить.

— Вот как?

— Да.

— Знаете что? Дайте-ка, Константин Александрович, адрес вашей бывшей супруги, — попросила я.

— Да, сейчас я вам напишу.

Константин Александрович начал писать и, закончив, уже собирался отдать листок с адресом мне.

Но в это время раздалось пиликанье домофона.

— Это приехала Лиза, — сказал Загребенников и поспешил в коридор. — Помните, я вам говорил? Дочка моей покойной двоюродной сестры.

Я последовала за ним.

— Кто там? — спросил бизнесмен, нажимая на переговорное устройство в трубке домофона.

— Дядя Костя! Это я, Лиза, — послышалось грудное меццо-сопрано.

— Открываю, Лизочка! — обрадованно воскликнул Загребенников. И пояснил мне, открывая подъездную дверь: — Я позвонил Лизе, сообщил о смерти Насти.

Загребенников заранее открыл входную дверь в квартиру, и мы стали ждать. Вскоре на этаж прибыл лифт, дверцы разъехались в стороны, и на лестничную клетку вышла невысокого роста коренастая девушка с короткой стрижкой. На ней были кожаная черная куртка свободного покроя и темно-синие джинсы. За плечами у девушки я заметила рюкзак цвета хаки.

— Дядя Костя! Я приехала, — сказала Елизавета и подошла к Загребенникову.

Бизнесмен, помедлив секунду, обнял племянницу.

— Лиза… тебя и не узнать, — проговорил он.

— Да ведь мы столько лет не виделись, дядя Костя, — заметила Елизавета.

— Да, ты права, — со вздохом произнес мужчина, — а вот теперь свиделись при таких вот обстоятельствах… трагических.

— Мои соболезнования, дядя Костя. Я, если честно, сначала просто впала в ступор, никак не могла поверить в то, что Насти больше нет.

— Увы, Лиза, это так, — сказал Загребенников и смахнул набежавшую слезу. — Теперь одна ты у меня осталась. Спасибо, что приехала.

— Ну неужели я могла бы поступить по-другому? Ведь Настя, пожалуй, одна-единственная из всей родни, кто меня поддерживал. И морально, и материально.

— Да, да, ты права, Лиза. Прости меня, пожалуйста.

— Ну что ты, дядя Костя. Зачем вспоминать прошлое? Просто знай, что я всегда готова тебе помочь, если что.

— Спасибо, Лиза, — с чувством произнес мужчина, — и ты тоже можешь на меня положиться, чем смогу — помогу. Хотя ведь ты и сама добилась высокого положения.

— Ну…

Елизавета скромно потупила взгляд.

— Ну, не скромничай, ведь ведущий специалист, менеджер крупной компании в Тюмени — это о многом говорит, — продолжал мужчина.

— Ну, спасибо, дядя Костя.

— Так вы, Елизавета, менеджер? — вступила я в разговор. — А я подумала, что вы специалист по вокалу, у вас такой звучный голос. Вы, наверное, учились в музыкальном заведении?

Елизавета перевела взгляд на меня.

— Я как в том детском стишке: «Драмкружок, кружок по фото, а еще мне петь охота», — криво усмехнувшись, сказала Елизавета. — А вы Настина подруга? Знакомая? — быстро спросила девушка.

— Это Татьяна Александровна Иванова. Частный детектив, — представил меня Загребенников. — Татьяна Александровна ищет убийцу Настеньки.

— Вот как… — пробормотала Елизавета, пристально глядя на меня. — И как ваши поиски? Уже нашли того, кто это сделал? Мы ведь были очень дружны с Настей. Поэтому я интересуюсь, — добавила девушка.

— Пока не нашла, но обязательно найду, — заверила я ее и обратилась к бизнесмену: — Константин Александрович, ну, пожалуй, все вопросы я прояснила, если что-то еще потребуется узнать, я вам позвоню.

— Да, да, конечно, — кивнул мужчина.

— Да, а ведь адрес вашей бывшей супруги я от вас так и не получила, — вспомнив, сказала я.

— Так ведь я его уже написал и оставил листок на столе. Как раз тогда Лиза позвонила по домофону, — объяснил Загребенников. — Лиза, будь так добра, принеси листок с адресом. Он там, на столе в гостиной.

— Конечно, дядя Костя, я сейчас, — откликнулась Елизавета и скрылась в комнате. — Вот, пожалуйста. — Девушка протянула мне листок.

— Спасибо, — сказала я и, открыв сумочку, положила в нее листок. — Ну вот, теперь все. До свидания.

Елизавета и Константин Загребенников кивнули мне на прощание.

Я вызвала лифт, спустилась, вышла из подъезда и пошла к своей машине. В это время запиликал мой сотовый.

— Алло, я слушаю, — сказала я.

— Тань, это я, Денис.

— Рада тебя слышать! Ну как? Удалось выяснить ай-пи адрес, с которого была отправлена интересующая меня статья? — спросила я.

— Да, Тань. Именно по этому поводу я тебе и звоню. Слушай, отправитель находится по адресу Столыпинский переулок, дом пятнадцать, квартира двадцать пять, — сказал Дык.

— Огромное тебе спасибо! — обрадованно воскликнула я. — Гонорар я тебе сейчас переведу.

Столыпинский переулок… Так ведь это адрес, по которому проживает бывшая супруга Константина Загребенникова! Ничего себе поворот! Еду сейчас туда.

Я завела мотор и поехала.

Глава 3

Я заехала в небольшой и неухоженный двор и поставила машину на свободном месте недалеко от подъезда.

Выйдя из машины, я огляделась. Н-да, захламлено здесь было основательно. Окурки, фантики, обертки — такое впечатление, что кто-то специально вывалил весь этот мусор прямо перед подъездами. Представляю, каково приходится дворнику, если таковой здесь есть. От детской площадки уцелели только песочница с грязным песком, в которой вольготно разлеглись две здоровые лохматые бродячие псины, и сломанные качели. Впрочем, и сам многоквартирный дом давно требовал ремонта, хотя бы косметического: краска на фасаде дома давно облупилась, а местами обвалилась и штукатурка.

Я подошла к подъездной двери и набрала квартиру Валентины на пульте домофона. Ждать ответа мне пришлось довольно долго. Наконец я услышала в трубке:

— Кто там?

— Это частный детектив Татьяна Александровна Иванова, — назвала я себя. — Могу я услышать Валентину Владимировну?

— Это я, — отозвался женский голос. — Но я не нанимала никаких частных детективов.

— Меня нанял ваш бывший супруг Константин Александрович Загребенников, — объяснила я.

— Ну а я-то тут при чем? — довольно грубо поинтересовалась женщина.

— Валентина Владимировна, я занимаюсь расследованием убийства вашей дочери Анастасии. Если вы отказываетесь поговорить в домашней обстановке, ладно, вас вызовут повесткой в отделение полиции, — едва сдерживая раздражение, сказала я.

— Ладно, проходите, — нехотя проговорила Валентина.

Запиликал домофон, и дверь открылась.

Поднявшись на нужный этаж, я открыла тамбурную дверь. В саму квартиру дверь была уже открыта. В дверном проеме, уперев руки в бока, стояла полная женщина в длинном шелковом халате лилового цвета с крупными яркими цветами.

Возможно, в молодости супруга Константина Загребенникова была довольно привлекательной, но сейчас налицо была явная неухоженность. Об этом свидетельствовали отросшие темные корни волос, явно нуждавшиеся в покраске, и облетевший лак на ногтях.

— Можно пройти? — спросила я, поскольку Валентина не торопилась пригласить меня в квартиру.

— Ах да, проходите, конечно, — спохватилась бывшая супруга Загребенникова и посторонилась.

Валентина провела меня в большую комнату, которая, судя по всему, служила гостиной. Она явно нуждалась в ремонте или хотя бы в обновлении стен, поскольку обои уже выцвели и местами отклеились. Мягкую мебель тоже не мешало бы заменить или же, на худой конец, почистить, поскольку угловой диван, например, уже был чем-то испачкан.

Валентина села на одно из кресел, стоявших перед диваном, а мне предложила второе, указав на него кивком:

— Прошу, располагайтесь. Вы сказали, что вас нанял Константин, — начала женщина. — Простите за мой вид, — Валентина показала на свой халат, — но я до сих пор не могу прийти в себя… когда Константин сообщил мне, что Настеньки… что моей Настеньки больше нет…

Валентина закрыла лицо руками и зарыдала.

— Может быть, вам принести воды? — спросила я.

— Что? — Женщина на секунду отняла руки от лица. — Нет, не нужно, сейчас все пройдет. Просто… такая весть… такая утрата. Не знаю, как я это переживу…

Последнюю фразу Валентина сказала уже вполне обычным, без надрыва, голосом. Да и на ее лице не было видно искреннего горя, связанного с утратой дочери. Наверное, поэтому все ее всхлипывания выглядели довольно неестественно, как-то по-театральному.

— Ох, если бы не Игорек — это мой теперешний муж, — я бы попросту не вынесла этого трагического известия, — продолжала Валентина. — Он вот сегодня даже остался дома, не пошел на работу, чтобы поддержать меня и вообще…

Женщина сбилась и замолчала.

— А где работает ваш муж? — как бы между прочим поинтересовалась я.

— А… Ну, Игорек… он сейчас занимается новым проектом, вот… Ах, у него так много планов, так много! В общем, он пока выбирает и…

— Значит, ваш муж сейчас находится дома, — сделала я вывод из сбивчивых объяснений Валентины. — Ну что же, очень хорошо. Тогда я и с ним побеседую тоже.

— Но… А с ним-то вам зачем беседовать? — удивленно спросила женщина.

— Видите ли, у меня такое правило: опрашивать всех, кто так или иначе общался с жертвой преступления. С вашим бывшим мужем я уже поговорила, — объяснила я.

— Ну, это я могу понять, ведь дочь жила у Константина, — кивнула Валентина.

— Но ведь вы, как мать, тоже являетесь близким человеком для Анастасии, — заметила я.

— О, ну конечно! Как же иначе! — горячо согласилась со мной женщина. — Да, вы абсолютно правы. Хорошо, спрашивайте. Я готова ответить на все ваши вопросы, если это поможет поймать убийцу моей дочери.

Валентина опять всхлипнула, видимо, решив, что пора снова пустить слезу.

— Но только я не совсем понимаю, что важного я могу сказать по этому поводу, — вновь глядя на меня совершенно сухими глазами, начала женщина. — Понимаете, Татьяна… правильно?

— Да, Татьяна, — кивнула я.

— Так вот, Татьяна, мы ведь с Настенькой общались, ну… довольно редко. А все почему? Потому что Константин не разрешал мне видеться с Настей тогда, когда нам обеим этого хотелось! Да, дочь тянулась ко мне, я это чувствовала. А Константин… он говорил Насте про меня такие вещи, вы себе не представляете!

Валентина заломила руки и возвела глаза к потолку.

— И вы знаете, почему он препятствовал нашим встречам? Да потому что я разошлась с ним и вышла замуж за Игоря! — продолжила Валентина. — Но я же не личная собственность Константина, в конце-то концов! Неужели я не имею права быть счастливой? Да, я полюбила мужчину, полюбила Игоря. И он полюбил меня! Кстати, Настенька поняла меня и приняла мой выбор, несмотря на то что Константин всячески настраивал дочь против меня. А я хотела, чтобы Настенька жила с нами, здесь! Однако Константин не разрешил!

Валентина смахнула слезы.

— Это было так жестоко, так жестоко, — прошептала женщина, видимо, и впрямь поверив в то, что сама рассказывала.

— Я вас поняла, Валентина. Скажите мне вот что: Анастасия была откровенна с вами? — спросила я.

— Что, простите? — Женщина недоуменно посмотрела на меня. — В каком смысле?

— Ну рассказывала ли она вам о своих планах, о том, что ее волнует, что она собирается делать? — расшифровала я свой вопрос.

— Ах, вы вот о чем! Ну да, конечно, мы с ней говорили на разные темы, а как же иначе? Ведь мать и дочь — это самые близкие и родные люди! — с пафосом воскликнула Валентина.

— А что конкретно вам говорила Анастасия? — задала я следующий вопрос.

— Что говорила? — растерянно переспросила женщина. — Ну… многое Настенька говорила. Я так сразу не могу вспомнить… Да, вот мы часто с ней вспоминали ее детские годы. Она была такая хорошенькая, как аленький цветочек!

— Скажите, Анастасия рассказывала вам о своих друзьях? — спросила я.

— Ну конечно! А как же! Она была очень общительная. У нее было столько друзей! Было… я никак не могу поверить, что все это… уже в прошлом времени…

— Я сочувствую вам, Валентина. Но ответьте, пожалуйста, вот на какой вопрос: Анастасия упоминала о молодом человеке по имени Александр? — спросила я.

— Александр? — наморщила лоб Валентина. — Кажется… а впрочем, не знаю. Может быть, и говорила, не могу вам точно сказать. Вообще, у нее было много мальчиков, ведь Настенька была такой красивой… Ах, я так мечтала, что Настенька встретит своего единственного, вот как я встретила своего Игоряшу. Да, любимый?

Я обернулась и увидела выходящего из ванной комнаты высокого молодого мужчину в банном халате. Он обладал довольно привлекательным лицом и накачанной спортивной фигурой. Впрочем, ничего удивительного: его профессия фитнес-тренера обязывала находиться в надлежащей форме. Тем более в глаза бросался контраст, который являла собой его супруга Валентина с расплывшимися формами и жировыми отложениями.

Я заметила, что Игорь поморщился, но ничего не сказал в ответ на теплые слова Валентины в свой адрес.

— Здравствуйте, — поздоровался мужчина со мной.

— Здравствуйте, — ответила я.

— Игорек, это частный детектив Татьяна…

— Татьяна Александровна, — подсказала я.

— Да, Константин нанял ее, чтобы найти убийцу Настеньки, — объяснила Валентина.

— Игорь, мне необходимо задать вам несколько вопросов, — сказала я.

— Хорошо, тогда я переоденусь, — сказал мужчина и снова скрылся в ванной комнате.

Я тем временем продолжила разговор с Валентиной.

— Скажите, вчера вы разговаривали с дочерью? — спросила я.

— Вчера? Н-нет, кажется. Впрочем, сейчас я уточню.

Валентина подошла к журнальному столику, взяла сумку и вынула сотовый. Проверив телефон, женщина покачала головой:

— Нет, вчера Настенька мне не звонила. Последний раз мы говорили с ней… пять дней назад.

— А о чем у вас с ней шел разговор? — спросила я.

Валентина замялась, а я подумала, что вряд ли Анастасия рассказывала матери о своих планах на жизнь. В частности, о том, что собирается очистить сейф отца и на вырученные деньги повезти Григория Солодовникова в частную клинику за рубежом для того, чтобы вылечить его от наркотической зависимости. Да, мать Анастасии ничего не знала о своей дочери, потому что общались они, судя по всему, очень редко и отделывались лишь общими фразами типа: «как дела». Валентина не владела нужной мне информацией, и это было видно по тому, как мучительно она придумывает, что мне ответить.

— Валентина Владимировна, я ведь задаю вам вопросы не из праздного любопытства, поймите, — сказала я.

— Да, да, конечно, я все понимаю, — пробормотала женщина.

— Анастасию, вашу дочь, убили, и я так полагаю, что преступник — это кто-то, кто хорошо знал вашу дочь, — сказала я.

В это время в гостиную вошел Игорь. Он уже переоделся и был в адидасовских футболке и джинсах.

— Тот, кто хорошо знал Настю?! — воскликнула Валентина. — Простите, Татьяна, но я не понимаю, что вы этим хотите сказать?

— То, что Анастасию лишил жизни тот, кто хорошо ее знал. То есть близкие ей люди, — сказала я.

— Но это просто немыслимо! То, что вы сейчас только что сказали! Вот я, например, разве я могла как-то навредить Насте?

— Ну, думаю, что Анастасии вы вряд ли могли, но вот Константину Александровичу — вполне. — Я пристально посмотрела на Валентину, и женщина заметно побледнела.

— Что… как вы говорите… что я могла сделать, — забормотала она.

— Валентина, вы ведь приходили к Константину Александровичу в офис и угрожали ему, обещали много неприятностей, шантажировали, одним словом, — утвердительно произнесла я.

— Приходила к Константину в офис? Я? Да вы что? — воскликнула Валентина. — Этого не было!