Я знаю, каким образом необычная тройка появилась у Куркиных. Несколько лет назад в Москве уже в октябре ударил мороз, а в Подмосковье вообще наступил лютый холод. Лена возвращалась домой, и вдруг у ее джипа лопнуло колесо. Куркина позвонила мужу, Василий помчался на помощь супруге. Лена смирно сидела во внедорожнике, и тут обезьяны захотели попить, а вода, предусмотрительно взятая из дома, закончилась. Куркины всегда вместе работают со своими зверушками на разных праздниках, свадьбах и презентациях. Но в тот день у Васи поднялось давление, и он остался дома. Не все дрессировщики любят животных, но наши соседи относятся к ним как к детям. Поэтому, когда Мари и Леона начали просить воду, Лена побежала в удачно расположенный неподалеку крохотный магазинчик. Путь лежал мимо мусорных баков, из одного доносился отчаянный писк. Кто-то другой мог пройти мимо, но не Елена. Она подумала, что дворовая кошка решила обследовать мусорную кучу на предмет еды, зацепилась за что-то, не может освободиться. Женщина решила помочь бедолаге, полезла в грязную емкость и вытащила пакет, в котором, как ей сначала показалось, лежали два тигренка. Но уже через пару секунд женщина поняла, что это очень необычные с виду щенки. Какой-то злой человек решил избавиться от малышей. Собачатам крупно повезло – Куркина забрала их. «Дети» быстро выросли, оказались очень умными. Лена собралась стерилизовать их, но парочка успела вступить в любовные отношения. На свет появился Самуил. Он милый, ласковый, но бесшабашный разбойник, удирает из дома, носится по поселку. Жители его знают, не боятся.

Почему мы с Володей забыли про пса-подростка, который с виду прямо тигр? Точного ответа на вопрос у меня нет. Скорее всего, тут сыграли свою роль ранний час и то, что Самик неожиданно оказался в нашей с Максом спальне, и стоял он в отдалении.

Я посмотрела на балконную дверь, в голове зашевелилась мысль… Что-то не так…

И тут Володя сказал:

– Раз уж все проснулись, то пора и за работу!

Глава десятая

– Почему вы решили, что состою в отношениях с Мирославой Шубиной? – спокойно спросил Виктор, глядя мне прямо в глаза.

– Вы присутствуете лишь в одной соцсети, но там мало постов, вы не общаетесь с коллегами. Приятелей у вас в интернете, кроме Павла Юдина, нет… А вот и он!

К столу подошел стройный блондин. Сначала он улыбнулся мне:

– Добрый день, Евлампия Андреевна.

Потом посмотрел на того, кто сидел напротив меня, и не сумел скрыть изумление:

– Витя, что ты здесь делаешь?

– Аналогичный вопрос и к тебе, – не растерялся Баранов.

– Вы хорошие друзья, или я ошибаюсь? – спросила я.

– Нас на первом курсе поселили в одной комнате, – объяснил Виктор. – Сначала повздорили, потом оказалось, что у нас много общего… Что вам надо? Чем мы заинтересовали детективное агентство?

– Не состоял, не привлекался, не замечен, – рассмеялся Павел.

– Ваше отношение к совращению малолетних? – осведомилась я.

Юристы переглянулись.

– Нам нравятся красивые девушки, – усмехнулся Виктор, – но связываться со школьницами никогда не станем.

– Если одиннадцатиклассница отметила восемнадцатилетие, могу на нее с интересом посмотреть, – добавил Павел. – Несовершеннолетние – табу.

– Закон о совращении работает. И общаться с малолетками как? – улыбнулся Виктор. – Семнадцатилетнюю девочку и мужчину, которому исполнилась четверть века, разделяет ментальная пропасть. Мы принадлежим к разным поколениям, общих интересов – никаких. Вот тридцать и сорок – уже другой расклад.

– Кое-кто считает, что юное тело в постели прекрасно, – подхватил Юдин. – Я, вообще-то, не против любовницы-красавицы. И самому приятно, и другие завидуют. Но ведь с ней разговаривать придется, когда из кровати вылезешь.

– Извините за любопытство, – радостно улыбнулась я, – у вас есть женщины, с которыми вы состоите в отношениях?

– Назовите хоть одну причину, по которой нам следует откровенничать с вами, – весело попросил Виктор.

– Это просто вопрос, не имею права требовать ответ.

– Верно! – хором отозвались аспиранты.

– Мы не обязаны отвечать, – добавил Баранов.

Я вынула из сумки два фото, которые мне напечатал Юра, положила их на стол, невоспитанно показала пальцем на одно и затараторила:

– Перед вами снимок Мирославы Шубиной пятнадцати лет, ученицы гимназии «Полет». Она живет в коттеджном поселке. Ее отец Борис Шубин – кукольник. Мать Анастасия работает вместе с супругом. Мира – отличница, послушная дочь. На втором снимке – ее подруга и одноклассница Нина Глаголева. У нее тоже прекрасные родители. Обе – несовершеннолетние красавицы из хорошо обеспеченных семей. Чтобы не сомневались в правдивости моих слов, вот вам еще наглядные материалы.

Я начала демонстрировать все, что раздобыл Юра.

– Скрины паспортов юных леди. Как мы их раздобыли, не спрашивайте. Главное – они есть. Симпатяшки представились кавалерам другими именами. Мы можем сейчас откровенно поговорить о ваших отношениях, и тогда информация останется тайной для всех. Если станете отрицать отношения со школьницами, тогда сведения окажутся у их родителей. Как отреагирует старшее поколение, вам понятно. Репутацию легко испортить, но трудно восстановить.

– ….! – выпалил Виктор.

– Да уж, – пробормотал Павел. – Понятия не имели, что они малолетки! Но у нас с Ниной до кровати не дошло. Просто время иногда вместе проводили.

Возникла пауза, ее нарушил Баранов:

– Познакомились случайно. Я сидел в библиотеке иностранной литературы – понадобилась одна книга. Когда ее принесли, оказалось, что текст на французском. А в школе нам преподавали английский. Педагог был умницей, я хорошо освоил иностранный язык, но французский – terra incognitа! В аттестате у меня одни пятерки, меня любили учителя, знали, что я из неблагополучной семьи, всегда поддерживали, понимали, что документ об окончании школы с отличием плюс медаль – мой единственный шанс выбиться в люди. В МГУ к провинциалам с таким набором нежное отношение, общежитие получше дают. Я со второго курса в «высотке» жил. Там, вообще-то, аспирантов селят… Вернусь к библиотеке. Стою я с томом, голову ломаю, что делать? Подходит девушка красивая, на выдаче перед ней выкладывают штук пять произведений на том же французском. Ну, я и подумал – вот он, шанс! Обратился к ней, имя свое назвал, сообщил, что являюсь аспирантом МГУ, спросил: «Могу ли попросить вас перевести пару страниц текста? Похоже, вы отлично владеете языком Мольера и Гюго». Она улыбнулась: «Учусь в инязе, собираюсь стать переводчицей. Но в библиотеке трудно выполнить вашу просьбу. Попросите отксерить нужные страницы, дома переведу, сброшу вам на имейл».

Баранов отвернулся к окну.

– Вот так я с Машей познакомился. Она мне сразу понравилась. Внешне симпатичная, без надутых губ и прочей такой красоты. Одета хорошо, уместно для книгохранилища. В зале сидели несколько студенток в ботфортах и мини-юбках, а моя новая знакомая была в элегантном платье. Обручального кольца не было. Из украшений – небольшие серьги. Поблагодарил ее, спросил: «Сколько вам должен за работу?» Она рукой махнула: «Людям надо помогать. Не потрачу много времени, чтобы перевести текст. Не стоит говорить о деньгах». Но неудобно же напрягать девушку просто так! Сказал: «Тогда позвольте угостить вас чаем. Скажите, какая у вас любимая кондитерская?» Маша рассмеялась: «Могу разорить вас! Очень люблю пирожные из “Пушкина”». Вот так все началось… Поверьте, представить не мог, что общаюсь со школьницей. После того как посидели вместе за столиком, был очарован. Умная, спокойная, с хорошим чувством юмора, знающая себе цену, уверенная, скорее всего, из богатой семьи, но скромная девушка. Когда оказались в постели, она сразу предупредила: «До сих пор мои отношения с мужчинами не заходили так далеко». Я оказался первым, мне это польстило. Стало понятно, что такую женщину надо удержать около себя. Сделал ей предложение руки и сердца. Но услышал в ответ: «Мне с тобой хорошо по всем параметрам, но вступать в брак скоропалительно – неразумно. Давай получше узнаем друг друга…» Пару раз Маша оставалась у меня, обычно в восемь вечера убегала. Машины у нее не было. Я удивился этому факту. Она сказала: «Выгоднее передвигаться на такси или метро. Не хочу погибать в пробках несколько часов, зная, что могу на подземке быстрее добраться до нужного места…» Познакомил ее еще с Пашей.

– Мне девушка понравилась, – кивнул Юдин. – И тут наступило Восьмое марта.

– Пригласил Машу в ресторан, – подхватил Баранов. – Она спросила: «Можно прийти с подругой? Мы живем в соседних домах, вечером идем с моими родителями в театр. Папа дарит нам с мамой билеты на балет, мы заодно и Нину берем».

Юдин взял чайную ложку, начал вертеть ее в пальцах.

– Вот не могу поверить, что они школьницы. На вид им лет по двадцать, а по поведению они еще старше. Не кривляки, не ломаки, держатся с достоинством. Но еще раз подчеркну: у нас с Глаголевой просто хорошие отношения, мы не любовники.

– Я сейчас наконец получил ответы на свои вопросы! – воскликнул Виктор. – Казалось странным, что Маша никогда не задерживается допоздна. Не имеет автомобиля. Все праздники девушка проводит дома. Вопрос о наличии других любовников у меня не вставал – уже говорил, что она была девственницей. И, вообще говоря, она не похожа на студентку. Те делятся на не пересекающиеся группы. «Синие чулки», отличницы, желающие сделать карьеру – им плевать на внешний вид, они все в учебе, больше ничего не надо. Любительницы веселья – им охота постоянно тусоваться. Есть девицы, мечтающие подцепить богатого жениха, выйти замуж за парня с деньгами. А Маша и красивая, и умная, определенно красный диплом получит, безупречно одета, веселая, но в клубе плясать не хочет, ярмо брака на шею вешать не спешит, удачное замужество – не цель ее жизни.

– В список можно добавить то, что они с Ниной талантливые актрисы, – чуть сердито произнес Юдин. – Обманули нас, как младенцев. Не желаю больше с девчонкой дело иметь. Хоть в постельные отношения с ней не вступал, все равно опасно, раз ей восемнадцати нет.

Виктор посмотрел на фото.

– А мне, наоборот, не хочется с Машей расставаться. В голову сейчас пришла идея приехать к ее родителям, все им рассказать и попросить руки их дочери.

– Не советую так поступать, – нахмурился Павел. – Полагаю, предки твоей дамы сердца уже знают правду. Поэтому детектив с нами сейчас встретилась.

– Нет, – возразила я, – отец и мать и не подозревают, чем занимается гимназистка.

– Что тогда толкнуло вас на разговор с нами? – удивился Юдин.

– Сейчас объясню.

Глава одиннадцатая

– Мне уже установили онлайн-потолок! – объявила Горти, входя в гостиную. – Обещали все сделать за три дня, а справились за сутки.

– Если мастера мне говорят: «Хозяйка, у вас работы на неделю», – значит, и через месяц не сделают, – вздохнула я.

– Со мной такое не прокатит! – отрезала Горти. – Договор подписан. За каждый день просрочки капает штраф! Изучила контракт со всех сторон и по диагонали. Лампуша, у тебя есть одно отрицательное качество.

– Только одно? – рассмеялась я.

– Да, – серьезно ответила Горти. – Ты жуткая мямля. Как поступишь, если в ресторане принесут не винегрет, который ты заказала, а оливье?

– Попрошу поменять еду, – ответила я.

– Услышала в ответ: «Последний винегретик отдали другой посетительнице, она только что за столик села», – прищурилась Гортензия. – Твоя реакция?

– Не люблю еду с майонезом, – начала я рассуждать вслух, – поищу в меню овощи.

– Говорю же, ты мямля, – отметила подруга, – поэтому останешься голодной. Надо позвать местное начальство, задать ему пару неприятных вопросов, потребовать жалобную книгу, написать во всех своих соцсетях про то, как с тобой поступили. И волшебным образом на столе окажется винегретик! Со строителями та же история. Начнут тормозить? Показывай в договоре пункт про штраф за каждый день просрочки. Уж поверь, начнут летать на реактивной скорости. Поехали!

– Куда? – осторожно осведомилась я.

– Теперь на очереди музыкальный пол! Он представлен на международной выставке-ярмарке стройматериалов и товаров для дома. Такая прикольная штука! Хочу его в холле постелить и ступени перед входом в дом такие же организовать! Собирайся! Только сначала на звонок ответь – кто-то трезвонит!

– Не слышу звонка, – удивилась я.

Гортензия показала пальцем на карман моего домашнего костюма.

– Ты звук отключила, а экран моргает, сквозь ткань видно.

Я вытащила телефон, увидела армию пропущенных звонков от Куркиной и быстро перезвонила ей.

– Ну наконец-то! – обрадовалась Лена. – Лампуша, странная штука случилась! Когда вчера от вас вернулась, поняла, что Самика все еще нигде нет! Старшие собаки на месте, а сын их так и не вернулся.

– Так отлично знаю, чем он занимался, – хмыкнула я. – Он влез в нашу спальню, напугал всех.

– Погоди, – перебила меня Куркина, – дослушай. Хотела мелкого бандита в вольере запереть. Звала, звала, да без толку. Решила, опять отправился разбойничать к соседям. Или мне позвонят, или Самик у кого-то в саду на качелях спит. Непременно вечером примчится – он время еды соблюдает. Из дома удрапал, не пойми где носится, а ужин дайте по расписанию. Но когда парень прием пищи проигнорировал, тут занервничала. Обежала всех, к кому Самик способен наведаться. Никто его не видел. Поздно вечером пошла в кладовку, она снаружи на задвижку запирается. До этого заглядывала в нее только рано утром – соль в кухне кончилась. Распахиваю дверь! Мама родная! Все, что можно порвать, порвано! Макароны вперемешку с сахаром на полу! Пакет с собачьим кормом вскрыт! Около него спит Самик! Славно он похарчился!

– Как безобразник проник в закрытую снаружи кладовую? – изумилась я.

– Муж утром пошел в гараж, увидел, что дверь в наш продовольственный склад приоткрыта, захлопнул ее, щеколду задвинул. Внутрь не посмотрел, мне ничего не сказал, то, что там Самик хозяйничает, не увидел.

– Повезло собакену, – рассмеялась я.

– По полной программе налопался. Однако вопрос возник. Если Самик весь день просидел под замком, что за зверь находился в вашей спальне? И почему мы не задались вопросом, каким образом Самуил сумел пробраться туда? Комната на втором этаже, лазить по деревьям пес не способен.

Я молча выслушала Лену. У меня утром, когда мы беседовали по телефону с Куркиной, возникло недоумение, что-то меня побеспокоило, но я не поняла, по какой причине занервничала. Зато теперь сообразила, какой вопрос хотела тогда задать Елене. Каким образом собакен вскарабкался на ель, проник на балкон, а потом в комнату, где мы с Максом мирно спим?

– Может, ты ошиблась? – прошептала я. – Вероятно, Самик устроился в «ресторане» после того, как у нас порядок навел?

– Не-а, муж уехал рано, еще семи не пробило, – возразила соседка. – Щенок, конечно, пройда жуткая, но в этом случае не виновен. Возник вопрос: какой тигр бродил по вашей спальне?.. Купи пугалку! Это штука такая, типа пистолета. Вреда животному не принесет, но испугает любого… Ума не приложу, кто в поселке хищника завел. Если догадаешься, у кого тигрик, скажи нам.

Лена отсоединилась, и телефон снова запел. Меня разыскивал Костин. Он сразу задал вопрос:

– Когда приедешь?

– Если на шоссе нет пробок, то через час, – предположила я.

– Отлично! – обрадовался Володя. – К нам направляется Шубин. Он обещал прибыть через два часа. Мы успеем поговорить!

Я поспешила в гардеробную, потом в гараж, и на удивление быстро оказалась в агентстве.

– Куда подевалась Горти? – спросил Костин, когда я вошла в офис.

– Поехала покупать музыкальный пол, – хихикнула я.

– Что это? – хором удивились Володя и Чернов.

Пришлось признаться:

– Понятия не имею, но мы точно увидим его в действии.

– Шубин на самом деле не Шубин, но он Шубин, – начал Костин.

Я потерла ладонью лоб.

– Шубин – не Шубин, но он Шубин. Интересно, однако непонятно.

– Все просто, – вклинился в диалог Чернов. – Были два брата, Борис и Федор, оба носили одну фамилию. Не близнецы. Боря старше на несколько лет, он окончил Московское театрально-художественное училище, где во времена его юности обучали кукольников. Федя поступил туда же, но лишь с третьей попытки. Чем парень занимался после окончания школы, неизвестно. В армии не служил – здоровье не позволяло. Наверное, родители отмазали, добыли справку о каком-то недуге. Никакой больше информации о них в интернете нет. Да я бы никогда о братьях ничего не нашел. Спасибо, поиск по запросу «Борис Шубин, куклы» выдал книгу «Жизнь с Буниным».

Чернов отпил кофе из чашки и продолжил:

– У меня сегодня определенно хромает логика изложения. Сейчас скажу то, с чего следовало начать. В коммунистические времена жил певец Игорь Бунин, сейчас напрочь забытый. Мужчина обладал красивым голосом, нравился публике, исполнял как патриотические, так и лирические песни. Игоря часто отправляли в зарубежные командировки, мысли о том, что сладкоголосый соловей способен удрать на Запад, ни у кого не возникало. Под «фанеру» тогда не пели, поэтому с Буниным работал аккомпаниатор Андрей Попов, он же исполнял роль личного помощника.

Юра допил кофе, отодвинул пустую чашку и продолжил рассказ:

– Андрюша верой и правдой служил Игорю, не считал зазорным таскать его чемоданы. Бунин скончался в начале девяностых. Официальная причина смерти – инфаркт. Сердечный приступ случился во время гастролей по СССР при переезде из одного провинциального городка в другой. Тенору фатально не повезло. Плохо ему стало посреди дороги. Возвращаться в населенный пункт, который они покинули, Андрей не захотел – ехать обратно четыре часа, до Русозарска, куда они направлялись, оказалось ближе. Правда, ненамного. А еще там была кардиологическая больница. Но живым Игорь до врачей не доехал. Чем занимался Попов после смерти хозяина? Работал с разными артистами, а выйдя на пенсию, написал книгу «Жизнь с Буниным». В каждой главе рассказывается какая-то байка. А один раздел посвящен братьям Шубиным.

Юра говорил долго, потом замолчал. Мы не успели обсудить информацию, потому что раздался тихий стук в дверь.

– Входите! – громко произнес Володя.

В кабинет вошел Борис.

Глава двенадцатая

– Вас интересует Федор? – насупился Шубин. – Он давно умер.

– Порой близкие родственники не дружат, – начал Костин. – Нередки ситуации, когда сестры ненавидят друг друга, свекровь терпеть не может невестку, и та платит ей горячей нелюбовью. Об отношениях же зятя и тещи придуманы миллионы анекдотов… Мы не нашли информацию о захоронении Федора Шубина, о его смерти узнали из книги Андрея Попова.

– Верно, – согласился наш гость, – полностью с вами согласен. В некоторых семьях прямо война горит. Мы с братом тоже в молодости плохо ладили. Сейчас понимаю – я старше, мне следовало проявить ум, терпение. Но меня сначала душила ревность, а потом обида! Родители каждый день твердили: «Борис, тебе больше лет, уступи Феденьке!» Злился ужасно. Значит, он «Феденька», а я «Борис»? Почему ко мне неласково относятся? Может, из-за того, что не стал круглым отличником? Но я хорошо успевал по всем предметам. Меня строго воспитывали. Подарки лишь на Новый год и день рождения. Конфеты исключительно по праздникам. Будние дни проводил сначала в круглосуточных яслях, потом в таком же садике, затем в школе на продленке. Получение четверки – безобразие. Про тройку даже думать нельзя. Полагаю, за «неуд» меня могли расстрелять во дворе. Но на двойки я не скатывался. Кроме того, родители не хотели, чтобы я был мастером, делал кукол!

Шубин отвернулся к окну и замолчал.

– Почему? – удивилась я. – Обычно старшее поколение радуется, когда дети с юных лет определяются с выбором профессии.

Гость улыбнулся одним уголком рта.

– У моих на меня были свои планы. Или я дантист, как отец, или преподаватель, как мать! Высшее образование необходимо! А я мечтал создавать кукол. Учтите, Московское театрально-художественное училище в советские годы не считалось вузом. Это было среднее специальное учебное заведение. В понимании моих родителей – затрапезное ПТУ. Позор! В интеллигентной семье вырос пэтэушник! Отец мой увлекался биографиями великих людей, собирал серию «ЖЗЛ», и не только ее. А я лет с шести начал говорить про кукол. Папаша решил отбить у меня охоту к глупому, как он считал, занятию. Думаю, он специально изучил биографии великих кукольников и начал взращивать во мне комплекс неполноценности. «Тебе никогда не стать таким, как Иван Зайцев и Сергей Образцов», – вот что услышал я, когда сшил в семь лет из старой перчатки первую марионетку. А мать? Не хочется вспоминать подробности, просто примите к сведению: мама мне посоветовала стать водителем или дворником. Зато когда родился Федор…

Шубин поморщился.

– Мама сама сидела с младенцем дома, водила за ручку в школу. Он ни дня не провел ни в яслях, ни на продленке. Я с первого класса учился сам, домашние задания мне никто не помогал делать, получал только хорошие отметки, но не был круглым отличником. Федя же был двоечником, с ним занимались репетиторы, да не помогло. И младший брат отчаянно завидовал мне. Почему? Ответа нет. Мое желание делать кукол вызвало яркую агрессию не только у отца, но и у матери. А когда Федор в четырнадцать лет впервые сшил нечто кривобокое, родители устроили праздник. А я хорошо помню, как они, увидев марионетку из перчатки, сказали мне: «Не твое призвание, неаккуратно работаешь». Федор потом поступил в то же учебное заведение, которое окончил я. Но младшего не презирали за отсутствие высшего образования, им восхищались… Когда отец и мать ушли из жизни, оказалось, что и дача, и кооперативная квартира – все завещано Феде. Неприятным открытием для меня стало и то, что в апартаментах, которые папа купил в Архангельском переулке в центре города, я не прописан. Я был зарегистрирован в коммунальной квартире в Кукушаево, у меня там крохотная спальня. Жилье принадлежало бабушке, она умерла, когда мне исполнилось два года. Что делать? Я на тот момент уже окончил училище. Федя ничем не занимался, жил за счет семьи. Учитывая размер наследства, Феденька мог не беспокоиться о будущем, до пенсии ему хватило бы. И я переехал.

Борис замолчал.

– У вас было невеселое детство, – тихо произнесла я.

– С одной стороны, да, с другой – нет, – заметил Шубин. – Я получил отличную закалку. И вопреки всему стал тем, кем хотел, исполнил свою мечту… С Федором встретился спустя не один год после смерти родителей. В советские годы популярностью пользовались труппы артистов, которые ездили по городам и весям. Главное – найти хорошего руководителя, тогда будешь иметь нормальный заработок. Я катался с певцом Игорем Буниным, его помощником Андреем Поповым и певицей Анной Деревянкиной. Последняя вместе с дочкой исполняла русские народные танцы, играла на гармошке, ложках, гребенках, бутылках с водой. Девочка – забыл, как ее звали, – просто огонь! Ей лет семь исполнилось, когда я примкнул к коллективу, но работала малышка, как профессиональная актриса: пела, танцевала, придумывала частушки. Главный у нас был Бунин, народ в основном на него шел… Как-то раз, осенью, звонит Андрюша, спрашивает: «У тебя есть брат Федор?» Сразу ответил утвердительно, лишь потом додумался спросить: «Зачем он тебе?»

Борис свел брови в одну линию.

– Федор, оказывается, примкнул к нашей бригаде. Родители купили ему несколько старинных кукол! Брат не умел их водить, просто убивал марионеток. А они были живые и уникальные. Я очень хотел такие получить, но они невероятно дорогие. Как Федор с ними обращался! Ни любви, ни уважения. Один раз, на гастролях, перед вечерним выступлением, я сбегал на местный рынок, купил клубнику, шел к себе в автобус. Дождь пошел – нудный, мелкий, перед лицом словно серая марля тряслась. Гляжу – на улице, на скамейке, лежит Элла, одна из марионеток братца. Схватил ее, принес к себе. Через час Федя пришел, с порога завопил: «Кто позволил мои вещи трогать?!»

Борис опустил подбородок.

– Я не конфликтен, без агрессии объяснил: «Кукла уже в солидном возрасте, ей дождь – смерть. Поэтому принес Эллу под крышу». Нет бы поблагодарить! Так он в драку полез. Пришлось вступить в рукопашный бой, который завершился моей полной победой. Федор к себе в автобус уполз. Не горжусь таким поведением, но как поступить, если младший не хочет жить в дружбе?.. Через пару недель, когда добрались до небольшого городка, у Феди случился инфаркт. Брат скончался, я заплатил всем, упокоил его на местном кладбище. Зла на брата нет, его родительская любовь испортила. И случайно узнал, что…

Борис замолчал.

– Продолжайте, пожалуйста, – попросил Костин.

– У матери была подруга, – тихо сказал Шубин, – Эсфирь Моисеевна. Для меня – тетя Фира. Вот она всегда меня защищала, говорила матери: «Мальчик-то какой хороший». Один раз прибежал домой из школы, на плите пусто! Отец куда-то уехал, в холодильнике маленькая кастрюлька с куриным супом, в нем ножка и грудка с крылышком. Я голодный! Прямо волк! Разогрел еду, взял лапку и слопал ее с бульоном.

Борис опустил уголки рта.

– Мне тогда было тринадцать лет. Через пару часов мать вернулась, открыла холодильник, начала орать: «Где нога куриная?» Пришлось признаться: «Съел». Что началось! Ругань, визг, оплеухи! «Курятина для Феденьки была! Мальчика из школы приведу – что ему есть? Пустой бульон?» Черт меня за язык дернул напомнить: «В кастрюле лежат еще грудка и крыло!» Тут мамаше стоп-кран совсем сорвало: «Там сухое мясо! Для мальчика предназначалась нежная ножка!» В разгар истерики тетя Фира пришла. Она живо поняла, что происходит, обозлилась не на шутку, как гаркнет: «Ну-ка, пошли! Мне есть что тебе сказать!» – «Не лезь не в свое дело», – ответила ей мамаша. Но тетя Фира не из пугливых была. Она подругу за руку схватила, утащила в кухню, дверь тщательно закрыла!

Борис неожиданно рассмеялся.

– Захлопнувшаяся дверь дала понять, что сейчас у женщин случится беседа не для моих ушей. Следовательно, необходимо подслушать. И я нырнул в сортир. Квартира старая, к пищеблоку прилегал санузел, в нем прекрасно слышно, о чем у плиты беседуют. Я затаился. Тетя Фира на подругу коршуном накинулась: «Совесть есть? Прекрати Борю со свету сживать!» – «Я его воспитываю! – взвизгнула мамаша. – Забочусь, чтобы дураком и хамом не вырос!» – «Дурак и хам у вас Федька! – объявила тетя Фира. – Отвратительный мальчишка растет! Помяни мое слово, он такого натворит, что все слезы выплачешь. А вот Боря замечательный, отличник, умница, талантливый. Из него гениальный кукольник выйдет!» – «Видеть его не хочу! – с ненавистью прошипела мамаша. – Только родной сын, а не…» И замолчала! Тишина наступила! Прямо мертвая!

Глава тринадцатая

– А-а-а, ясненько! Выяснилась-таки правда! – нарушила безмолвие Эсфирь Моисеевна. – Чего голову в плечи втянула? Не новость для меня, я догадывалась, что ты Бориса не от Николая родила!

– Глупости, – прошептала мамаша.

– Да нет, – тихо рассмеялась тетя Фира. – Твои родители запретили тебе даже думать про Олега. И правильно! Редкий мерзавец! Анна Никитична к моей маме пришла, плакала: «Сарочка, может, ты нашу Лизку вразумишь? Нашла сокровище! Цирковой артист! Сегодня здесь, завтра там, катается по всей географии. В каждом городе небось по жене завел!» От него ты Борю родила! Ведь так? Через восемь месяцев после вашего с Николаем похода в загс мальчишечка на свет явился. Почти четыре килограмма весом! Образцово-показательный недоносок. Все близкие поняли, что ты согрешила!

– Не утерпели мы с Колей, – рассмеялась мать.

– Нет, – снова не согласилась тетя Фира. – Николаша тоже сообразил, что ребенок от Олега. Но парень тебя так любил, что с чужим плодом принял. Поэтому вы живо уехали из Комаринки, в Москве спрятались. Слава богу, Боречка получился не в Олега! Золотой мальчик родился! Ты его ненавидишь, потому что паренек – напоминание о любовнике, который тебя, глупышку, поматросил и бросил, смылся неизвестно куда. Коля первому ребенку тоже не рад. Кому приятно постоянно видеть перед глазами напоминание о том, что жена до свадьбы отношения с любовником имела, а за тебя замуж от безнадеги подалась? Вот Федя – тот родненький. Но не на того парня ставку ты сделала. Федька – вылитая твоя мать, а уж она знатная гадюка в сиропе. Мало мальчишке плохой генетики, так еще и разбаловали его. Посадила ты чертово семя, поливала, лелеяла – чего удивляться появлению дьявола? Помяни мое слово: если ему понадобится, он и тебя, и Колю зарежет, и даже не чихнет. Пока не поздно, отвернись от дерьма, повернись к Боре!

Шубин взял со столика бутылку воды.

– Для меня все на свои места встало. Перестал переживать, что родители меня не любят. За полчаса, которые в сортире просидел, лет на десять повзрослел и успокоился. Решил, что никогда не женюсь, но встретил Анастасию. И все хорошо сложилось. Мне с Настей очень повезло. Да, у меня был брат Федор. Да, он ни к чему не был пригоден, пытался водить кукол. Да это не так просто, как мужик думал. Да, он умер. Давно! Еще до того, как я со своей женой познакомился.

– В документах указано, что скончался Борис, – тихо сказала я.

– Брат нашел последний приют на маленьком сельском кладбище, вероятно, там просто перепутали документы. Вписали в книгу меня – того, кто привез тело.

Когда Борис ушел, Чернов погладил один из своих закрытых ноутбуков.

– Шубин привез на похороны Шубина! Погост крохотный, сейчас его уже и в помине нет! Тьма лет прошла, на месте кладбища сейчас торговый центр. Интересная моя версия, что Федор живет под именем Бориса, исчезла как дым! Что делать станем?.. И по какой причине до сих пор не сообщили родителям Миры, что у девочки есть любовник?

– Им сейчас и без этой информации несладко, – ответил Володя. – Ты проверил, где находился Баранов в тот день, когда девочке плохо стало?

– Они с Юдиным отправились в Аколинск, об этом сообщили официально. В городе проходила студенческая конференция. Устроители мечтали увидеть гостей из МГУ, этот университет ведь самое уважаемое высшее учебное заведение России. Но ни один профессор на детскую сходку не поедет. Тем более когда учебный год завершился. Тратить свой законный отдых на встречу с юными чужими учениками? Увольте! Поэтому обратились к аспирантам. Виктор и Павел улетели за день до того, как Мирослава заболела. Вернулись, когда школьницу уже в больницу поместили.

– С какой стати парням вредить девочкам? – тихо поинтересовалась я. – Аспиранты понятия не имели, что затеяли любовь со школьницами. И Виктор, и Павел изумились, когда я им фото показала и объяснила, что к чему.

– Люди умеют притворяться, – заметил Чернов. – Особо талантливые снимаются в кино, играют в театре. Но, похоже, Баранов любит Миру.

– А Юдин обозлился на Нину, – ехидно заметил Юра, – решил больше с ней не общаться. Интимных отношений между ними не было.

– Надо поговорить с Глаголевой, – решил Володя. – Лампуша, позвони ей!

Я глянула на часы, взяла трубку, посмотрела на Чернова. Тот быстро продиктовал номер. Девочка ответила сразу. Голос ее был злым.

– Идите в задницу со своей рекламой, надоели!

– Добрый день, Нина, – поздоровалась я. – Вас беспокоит частный детектив Евлампия Романова.

– Не беседую с мошенниками, – отрезала школьница.

– Родители вашей лучшей подруги Мирославы обратились к нам с просьбой, – как ни в чем не бывало продолжила я. – Вы, наверное, в курсе, где сейчас находится девочка?

– Нет, – вдруг продолжила беседу школьница, – она исчезла.

– Давайте встретимся и поговорим, – предложила я.

– Зачем мне вам верить? – снова впала в подозрительность Глаголева. – Приеду на встречу и получу в лицо тряпку с хлороформом.

– Не советую увлекаться сериалами, – рассмеялась я. – Сейчас есть другие методы лишить вас возможности воспринимать действительность. А верить мне можно, потому что знаю о ваших отношениях с Павлом Юдиным, но никому эту информацию пока не передала. Очень хочется оповестить ваших родителей, однако…

– Не надо! – испугалась Нина. – У нас ничего серьезного, просто гуляем, болтаем!..

Я быстро предупредила:

– Вы с Мирой несовершеннолетние. Виктора за связь со школьницей посадить могут. Да и Павлу влетит от ваших родителей за то, что он с вами «гуляет, болтает».

Глаголева ойкнула.

– Пожалуйста, никому не рассказывайте о том, что знаете!

– Давайте встретимся и все обсудим! – предложила я. – Вы можете сейчас выйти из дома? Если да, то куда мне подъехать?

– Хожу по торговому центру «Логос», – прошептала Глаголева. – Родители улетели на недельку отдыхать. Меня оставили с Элизабет, она не вредная. Говорит: «Ты уже взрослая, иди куда хочешь, только позже полуночи не возвращайся!» Здесь есть ресторан «Мадам Котлетка». Он дорогой, поэтому часто зал пуст.

– Поняла. «Мадам Котлетка», через час встречаемся, – подытожила я. – Напишу, как на место прибуду.

– У вас есть мой номер телефона? – удивилась Нина.

– А как мы с вами беседу ведем? – рассмеялась я.

– Точно, – пробормотала школьница. – Ступила!

Глава четырнадцатая

Заведение встретило меня совершенно пустым залом. За барной стойкой сидел парень, листая телефон. Похоже, он не ожидал появления гостя, весь ушел в свое занятие. Я кашлянула, и бармен подпрыгнул.

– Кто здесь?

– Пришла подкрепиться, – сообщила я.

– Устраивайтесь поудобнее, – зачастил юноша, – сейчас меню подам.

– Спасибо, – поблагодарила я. – На дорогах не оказалось пробок, доехала быстрее, чем ожидала. Жду человека – когда он придет, тогда сделаем заказ. Можете пока заварить чай?

– Конечно! – обрадовался юноша.

Похоже, ему очень скучно день-деньской проводить в одиночестве.

– Могу сварганить фирменный «Кабаридим Бакалавай», – продолжил бариста. – Сорт такой, растет в горах Эфиопии, имеет пряный вкус, восхитительный аромат, подается с восточной роскошью!

– Давайте, – согласилась я.

– Придется оставить вас одну. Не скучайте, вернусь минут через десять, – предупредил юноша и медленным шагом покинул помещение.

Не успел он пропасть из вида, как в харчевню вошла странная фигура – то ли мужчина, то ли женщина, – одетая в широкие джинсы, черную рубашку, на которой тут и там были изображения разноцветных черепов. Коротко стриженные волосы, резкий аромат дешевых духов… Я глянула на обувь посетителя – дорогие кроссовки примерно сорок второго размера! Сейчас легко встретить женщину с таким размером ноги, но и у представителей сильного пола он бывает. Не пойми кто сел(а) напротив меня и тихо произнес(ла):

– Адик Аделька.

Я вздрогнула. Эти имена Мира написала в своей, как она думала, предсмертной записке.

Существо непонятного пола тем временем вынуло из борсетки черный конверт и повторило:

– Адик Аделька!

Странный внешний вид и неожиданное появление этого человека, загадочные имена, которые я впервые прочитала в послании Миры, – все это так подействовало на меня, что я зачем-то повторила:

– Адик Аделька!

Не пойми кто положил на стол конверт и живо ушел(ла). Я растерялась. Происходящее начинало напоминать дурной сериал про шпионов. Понятно, послание предназначалось не мне. Вероятно, «Адик Аделька» – пароль, который я сейчас произнесла от растерянности. А курьер посчитал меня за адресата, вручил письмо и удалился! Чье послание сейчас вижу? Кому оно на самом деле адресуется?

В кафе вбежала растрепанная девушка. Она кинулась к столику, упала на стол и выдохнула:

– Адик Аделька!

Я внимательно посмотрела на нее, вспомнила фото, которое показывал Чернов, и осведомилась:

– Вы Нина?

– Конечно. Давайте скорее, – потребовала Глаголева, которая понятия не имела, как я выгляжу. – Ну же, поторопитесь! Чего уставились? Назвала пароль.

Я вынула из сумки конверт, вскрыла его и огласила текст:

– «Адик Аделька ждет Нину Глаголеву сегодня, ровно в полночь».

– Ну ваще! – еще сильнее занервничала школьница. – Не слышали про тайну переписки? Читать вслух то, что не вам адресовано, – треш! А ну, дайте сюда!

Школьница выхватила из моих пальцев конверт и спрятала его в сумку.

– Проваливайте!

Я вынула удостоверение и продемонстрировала его чрезмерно бойкой девице.

– Ой, – выдохнула та. – Но… чего вы раньше приехали?

– Дорога была свободна, – спокойно отозвалась я, – оказалась здесь на полчаса раньше. Решила посидеть. Вскоре пришел человек, отдал мне конверт. На нем не было ни имени получателя, ни информации об отправителе. Поэтому вскрыла письмо, решила, что оно от вас! Кто такой Адик Аделька? Мира упомянула это имя в предсмертной записке.

– Мама, – прошептала Нина. – Пыталась писать ей, но эсэмэс не доходят. И…

Школьница замолчала.

– Продолжайте, пожалуйста, – попросила я. – Нам важна любая информация. Мира в больнице.

– Поняла, – пролепетала Глаголева. – Звонила на домашний, подошел отец, сказал: «У Миры тяжелый грипп! Не трезвонь! Поправится – сразу напишет». Думала… Ой!

– Мирослава не в лучшем состоянии, – сообщила я правду. – Но вирус тут ни при чем. Похоже, у вашей подруги случился нервный срыв. Ее поместили в клинику. А меня попросили узнать, почему Мира сильно понервничала. Что произошло? Может, поможете разобраться?

– Это чужая тайна, – прошептала Нина, – не имею права ее разглашать!

– Если речь идет об интимных отношениях вашей подруги с Виктором и о вашей пока платонической дружбе с Павлом, то об этом мы знаем. Вы обманули мужчин, назвались студентками. Не знаю, существует ли на свете представитель сильного пола, который, собираясь уложить молодую красавицу в свою постель, захочет заглянуть в ее паспорт. Однако сейчас это действие может спасти от очень больших проблем. В наше время необходима осторожность. Порой девятиклассницы выглядят лет на двадцать пять.

– Ой! – прошептала Нина. – Мы не хотели никого обманывать. Честное слово! Само как-то получилось. Мирка познакомилась с Витей, он ей очень понравился, ну и прикинулась взрослой. Потом они друг друга полюбили. Мируська испугалась, подумала, что если правду про свой возраст скажет, Баранов испугается и уйдет. А у нас с Пашей просто дружба. Сначала хорошо общались, потом он мне постоянно замечания начал делать – не так сижу, не то говорю. Захейтил. Недавно сказала Юдину: «Раз я плохая подруга, ищи себе хорошую», – и ушла. Так он меня догнал, как схватил за руку, как дернул! Чуть не упала. Вывернулась, убежала, решила, что больше никогда-никогда с ним встречаться не буду.

– И правильно, – одобрила я. – Если мужчина один раз вас обидел, уходите от него как можно быстрее и как можно дальше… Может, знаете, кто испортил настроение Мире так, что она заболела?

– В школе у нее нет проблем, – начала размышлять вслух Нина, – Шубина – круглая отличница… Вот дома у нее…

Девочка замолчала.

– Отец и мать ругают дочь? – предположила я.

– Папаша у нее нормальный, но мать! Вот она подлая!

– Почему у вас такое резко отрицательное мнение об Анастасии? – тут же осведомилась я.

– Она психопатка, – тихо уточнила Нина. – Редкая злыдень. Неадекват полный!

– Приведите пример, – попросила я.

– Впервые поняла, что Настя кринжовая [4], когда мы в первый класс пошли, – затараторила Нина. – Нам начали звездочки рисовать, за хороший ответ по одной штуке!

Глаголева рассмеялась.

– Однако даже тот, кто неправильно отвечал, тоже ее получал. Один раз пришла к Мирке, позвала играть. Вошла в дом, а мать ее на меня напала: «Уходи отсюда! Она наказана – получила «кол» по арифметике!» Мы тогда только первую неделю отучились. Я не поняла, что такое «кол», так и сказала. Настя завопила: «Одну звезду принесла! Стыд, позор! До Нового года будет дома сидеть! Арифметику зубрить!» И тут Мирка в холл вышла, вся в слезах. Я Анастасии пытаюсь объяснить, что всем по единственной звездочке рисуют. Нет! Ничего не слышит! Ремень откуда-то в руках у тетки оказался. Как ударит Миру! Раз, другой, третий! А подруга молчит, только трясется. Я к своей маме бегом: «Тетя Настя Миру за одну звездочку убивает!» Мамуля помчалась к Шубиным. Не знаю, что она психопатке сказала, но та орать и колотить дочь перестала. Но придирается постоянно к ней до сих пор, вечно недовольна.

– Борис Николаевич, отец Миры, говорил, что у матери с дочкой хорошие отношения, – пробормотала я.

– Так он правду не знает, – смеялась Нина. – Они с женой часто по разным городам ездят. Мирка дома остается. А когда гастролей нет, Борис Николаевич уезжает рано утром, возвращается почти ночью. А при муже Настя – лапочка-лапочка. Моя мама называет ее «Цыганка-проказа, берегись ее сглаза».

Я удивилась странному прозвищу и повторила:

– «Цыганка-проказа, берегись ее сглаза»?

– Ага, – хихикнула Глаголева. – У мамули язык – бритва. Как скажет, так не знаешь, куда бежать. Тетя Настя черноволосая, смуглая, на женщин из табора похожа. А проказа – болезнь, от которой в древности очень много людей умерло. Анастасия по характеру злая, как проказа! И насчет сглаза правда. Посмотрит на кого – тот заболеет. Похвалит ваш дом? Вызывайте пожарных, потому что вспыхнет огонь.

Нина понизила голос.

– Она ведьма! Однажды при мне на дяденьку набросилась! Прямо испугалась я! В лифте в торговом центре ехали. На втором этаже появился дядька, вошел в кабину, увидел Настю, говорит: «О! Привет, Маринка!» Она молчит. Мужчина продолжает: «Что, меня забыла?» И тут Анастасия как завопит! Как заорет! Вот чего взбесилась? Ну перепутали ее с кем-то! Мирка ее ужас как боится. Она лучшая в школе…

Из уст Нины полился рассказ о жизни Мирославы. Я слушала девочку, не перебивая.

– А вот и чаек! – весело объявил официант, подойдя к столу. – Угощайтесь.

– Вас только за смертью посылать, – усмехнулась я.

– Чайник сломался, – смутился бармен, – пришлось за другим идти.

Нина вдруг вскочила и умчалась с такой быстротой, что я даже не успела встать.

– Какая спортивная! – восхитился юноша. – Ящерица отдыхает!

– Знаете мою спутницу? – поинтересовалась я.

– Нет, – ответил бармен, – впервые сейчас увидел.

Глава пятнадцатая

– Душевный прокурор? – переспросил Володя. – Чего только люди не придумают!

– Встретиться в ресторане «Мадам Котлетка» предложила Нина. Интересно, почему она его выбрала?

– Заведение несколько раз упоминается в секретном чате девочек, цены там о-го-го какие! Порция картофеля фри – две тысячи! Котлета куриная – три! Чашка кофе – девятьсот рублей! В Сети о жральне очень плохие отзывы. Дорого, невкусно, обслуживание – как в советские времена. Еду принесут через два часа после того, как ее заказали. Вот для переговоров с тем, кого никому видеть не надо, – идеальное место. Школьницы его посещали. Могу предположить, что они там встречались с Виктором и Павлом. Но это лишь домыслы.

– Нина рассказала, что Анастасия требовала от дочери идеальности во всем, – начала я свой рассказ. – Борис же говорил нам, что они с женой на девочку никогда не давили. Но супруга могла в отсутствие мужа вести себя одним образом, а когда он возвращался – другим. Если Нина говорила правду, то Мира просто не выдержала требований амбициозной мамы. Глаголева рассказала, что ее подруга в школе старается изо всех сил, получает одни пятерки, она первая по всем предметам. Фото школьницы – на Доске почета гимназии, ее постоянно всем ставят в пример. Спустя некоторое время после встречи с Барановым у Миры началась бессонница, она могла написать подруге в три часа: «Поговорим?» Однажды девочки пошли в кофейню, которая расположена у входа в поселок. Мирослава захотела эспрессо, пожаловалась, что очень устает, сидит за учебниками до полуночи, голова не соображает, память подводит, приходится по два-три раза параграфы перечитывать. Мире хочется выбросить книги в окно, но мама постоянно твердит: «Ты обязана получить золотую медаль, награда откроет двери МГИМО. Там учатся мальчики из лучших, богатых семей России. Найдешь достойного жениха, выйдешь замуж. Не смей лениться». В тот день подруги сели за стол, Мира подняла чашку с кофе и чихнула, рука у нее дрогнула, напиток пролился на кофту. Ерундовое приключение, да?

– Подумаешь, вещь надо отдать в химчистку, и конец истории, – кивнул Костин.

– А у Миры началась истерика, она зарыдала так, словно совершила страшное преступление, начала повторять: «Мама меня отругает, назовет косолапой на руки и ноги».

– Это нервное переутомление, – сказал Костин, – синдром отличника. В дневнике одни пятерки, на стенах квартиры обои из похвальных грамот, а психологическое состояние хуже некуда. Плохой звоночек, родительские амбиции подростка до добра не доведут.

– Отчаянно рыдала Мира не в кафе, как только из ее глаз хлынули слезы, девочка убежала, – продолжила я. – Поскольку в зале сидели, в основном, жители поселка, Нина сообразила, что кто-то из соседей может пустить слух, что у Шубиных что-то случилось, рассказать о сцене в кафе. Анастасия тогда запретит Мирославе посещать заведение, примется читать дочери каждый день лекции на тему правильного поведения в общественных местах. Следовало выручить подругу. Глаголева бросилась к барной стойке и напала на парня, который сделал ей эспрессо: «Вы корицу в напиток насыпали?» – «Конечно», – ответил бармен. «Мира забыла сказать про свою аллергию на эту специю! – заломила руки девочка. – Видели, что получилось? Слезы из глаз! Сопли из носа!» – «Я не виноват! – испугался бармен. – Не знал о болезни, вашей подруге следовало предупредить меня. Но раньше она кофе такой спокойно пила». Школьница отмахнулась от юноши, выскочила на улицу, помчалась к их с Мирой тайному месту в лесу. Нина не понимала, что вызвало истерику у Шубиной. Но ее подруга не из тех, кто рыдает по каждому поводу. Глаголева вспомнила, как они один раз, не спросив разрешения у родителей, тайком уехали в Москву, отправились на Старый Арбат, погуляли, сели в кафе. И там к ним подошла пожилая дама. Она начала говорить Мире, а потом Шубина сказала Нине: «Голова болит, купи мне в аптеке “Цитрамон”». За лекарством пришлось бежать далеко, Глаголева вернулась через час. Мирослава сидела одна, вся заплаканная. На вопрос подруги «что случилось?» она ответила: «Жалко бабушку стало – ту, которая подсела. Она одинокая, поговорить ей не с кем». Но сейчас к Мире посторонние не приближались. С чего она внезапно зарыдала? Когда Нина нашла подругу, та сидела на пеньке, ее колотило в ознобе. Девочка попыталась поговорить с Мирославой, но та не слышала ее, не реагировала, словно заморозилась. Глаголева перепугалась, она не знала, как поступить. Ее родители уехали, предков Миры тоже не было. В полном отчаянии школьница позвонила в «Скорую». Те быстро приехали, сделали Мире какие-то уколы. Шубина «разморозилась», захотела спать, Нина отвела ее домой. Старшие члены семьи находились на гастролях, а гувернантка заболела. Взрослую дочь родители впервые оставили одну. Мира, конечно, знала о камерах, которые находились у входа в дом и в поле. Но также ей было известно, что «глаза» просматривают снаружи подходы ко всем окнам первого этажа, а в доме была бойлерная, и правила безопасности требуют держать ее открытой. И окошко этой бойлерной не попадает в зону видимости камер. Странно, конечно, но так уж получилось. Мира вошла в дом через парадную дверь. А Виктор влез в особняк сквозь окно бойлерной и прошел к любимой. Да, железная дверь заперта на ключ и на засов. Если вор проникнет в котельную, то дальше он никуда не пройдет. Но девочка легко открыла ее изнутри. Случился вечер правды. Мирослава призналась, что она школьница. Баранов сначала обомлел, потом сказал, что он ее никогда не бросит, не расскажет никому об их отношениях. Если же информация о возрасте любимой каким-то образом дойдет до Юдина, Виктор сделает вид, что впервые узнал дату рождения Шубиной, прикинется шокированным. У него получится изобразить изумление, ведь хороший адвокат просто обязан обладать артистическим талантом. И у Виктора он есть – молодой мужчина с первого курса и до сих пор играет в студенческом театре МГУ… Узнав, какие требования Анастасия предъявляет Мирославе, как мать велит дочери быть идеальной во всем, Виктор нахмурился, но ничего не сказал. Он остался ночевать у любимой, уехал рано утром. Через день, вечером, подруги снова встретились. Шубина рассказала Нине, что Витя привел ее в ресторан «Мадам Котлетка», где познакомил с Адиком Аделькиным, психологом по образованию. Мужчине на вид лет шестьдесят. Он объяснил девочке, что родители, которые ждут от детей полной идеальности, как правило, сами в юные годы наломали таких дров, что хватит на много поленниц. Адик сам в детстве натерпелся от токсичных взрослых, поэтому сейчас помогает ребятам. Рассказывать о знакомстве с ним никому не надо, но следует помнить: если тебе совсем уж плохо, звони по номеру, который сейчас получишь, говори: «Адик Аделька! Помоги!» И для тебя все сделают. Специально обученные люди раскопают все тайны, старательно спрятанные от посторонних глаз отцом, матерью, дедом и бабушкой, и в момент, когда взрослый человек в очередной раз начнет бесноваться, требовать только отличных отметок и полного подчинения себе, подростку следует реагировать обычно, так, как он всегда поступал в такой момент. А потом, когда гроза стихнет, необходимо составить письмо старшим членам семьи, изложить в нем все плохое, что Адик выяснил о матери или отце, и завершить послание фразой «если вы не прекратите унижать меня, требовать полного подчинения себе, кричать: «Я в твоем возрасте всегда отличником был, помогал родителям, а ты!..» – то я предам огласке все грехи вашей молодости». А потом, не взяв из дома ничего, ехать в ресторан «Мадам Котлетка». Ребенка спрячут так, что родители его никогда не найдут, и порочащие старших сведения опубликуют в соцсетях. Тому, кто обижал подростка, мало не покажется. А у тинейджера начнется новая счастливая жизнь вдали от того, кто его прессовал. Поэтому тот, кто все организует для наказания родителя, именуется душевным прокурором.

Глава шестнадцатая

Я взяла стакан с водой.

– Ну и ну, – покачал головой Костин, глядя, как я делаю большие глотки. – Интересно, этот Адик Аделькин существует реально, или он приятель Виктора, который наврал Мире? Виктор, похоже, еще тот тип. Тебя он красиво надул! Прикинулся, что не знал возраст девочки, в шоке от новости, что она несовершеннолетняя.

– Да уж! – воскликнула Горти. – Мерзавец!

Макс, который вчера поздно вечером прилетел из командировки и сейчас зашел к нам, чтобы посмотреть, как идут дела, повернулся к Володе.

– Уже взрослый человек, аспирант юрфака, затевает интрижку со школьницей? Тебе это не кажется странным?

– Да нет, – пожал плечами Костин. – Его изначально могли элементарно обмануть. Нынешние гимназистки часто выглядят намного старше своих лет.

– А речь? – не сдал позиции Вульф. – Реакция на события? У подростка она другая, нежели у взрослой женщины.

– Студентка недалеко от старшеклассницы ушла, – стоял на своем Володя. – Похоже, мать довела дочь до невроза.

– Не редкость такое! – сердито заметила Гортензия. – А вдруг вся история с этим Аделькой придумана, чтобы девочка вытащила из сейфа Арчи и отдала его…

– Кому? – перебил Гортензию Володя.

– Виктору, – спокойно ответила Горти. – Игрушка стоит очень больших денег. Ради нее весь спектакль и был затеян. Что у нас есть на героя-любовника?

– Уже докладывал о нем, – напомнил Юра. – Биография прозрачная, никаких темных закоулков.

– Если правильно помню, Баранов из нищей семьи алкоголиков, – нараспев произнесла Гортензия. – Какие у него сейчас материальные блага?

– Вот станет известным адвокатом – попадет под денежный дождь, – хмыкнул Чернов. – Сейчас гляну. До сих пор не интересовался его финансовым положением.

– Анастасия Шубина, – медленно произнес Вульф. – Что о ней известно? Почему она так относится к дочери?

Володя повернулся к Чернову, тот начал сердиться:

– Мне искать инфу на Виктора или на мать Миры? Определитесь! Кто нам на данном этапе важнее?

У Гортензии зазвонил телефон, моя подруга схватила трубку.

– Да?.. Отлично. Едем.

Потом она вскочила.

– Пока Юрий готовит информацию, мы с Лампушей домой скатаемся. Быстро вернемся!

Володя, который хорошо знает, что спорить с Гортензией себе дороже, молча кивнул. Подруга схватила меня за руку.

– Шагаем быстро.

Идея задать Горти вопрос: «Зачем нам рулить в поселок?» пришла в голову мне лишь в минуту, когда мы подъехали к нашим воротам.

– Сейчас услышишь и увидишь то, что сделает твою жизнь прекрасной! – сообщила подруга, выходя наружу. – Вот они стоят!

Я слегка прищурилась, приметила у входа в наш особняк трех мужчин в рабочих комбинезонах и подавила желание выразить недоумение. Каким образом пара гастарбайтеров восточной внешности и один паренек славянской способны принести мне много радости и счастья?

– Все готово? – осведомилась Горти, резво подбегая к теплой компании.

– Да, хозяйка, – улыбнулся один выходец из Средней Азии.

– Заплачешь от красоты, – подхватил второй. – Прибавить, однако, деньга надо. Вставали утром, пока птиц спит! Вчера легли, когда птиц много сон видел.

– С этими вопросами к Матвею, – отмахнулась от мужчины Горти. – А сейчас замолчали все! Можно включать? Заработает?

Высокий плечистый светловолосый голубоглазый парень откашлялся.

– Да! Выполнили работу в предельно короткий срок. Старались, как лошади. Денежную премию и правда надо бы!

Гортензия вытащила из сумки несколько листов.

– Сумма прописана в договоре! На нем моя и ваша подписи. Торг давно завершен. Хватит ныть по-цыгански!

– Злая ты, – сказал один гастарбайтер.

– Верно. Зато всегда с деньгами, – отбила подачу Гортензия. – Согласились на указанную в бумаге оплату? Точка! Матвей! Включай!