То есть это она думала, что тон у нее учительский. Но мне ли не знать? Всю жизнь среди учителей толклась. И скажу без ложной скромности, что с первого слова могу распознать, хороший учитель или нет. Есть ему что сказать от себя лично, или же просто затвердил учебник и повторяет как попугай.

Так вот, посмотрела я на Кристину под таким углом и кое-что про нее поняла. Конечно, в своем деле она большой специалист, это бесспорно. Все, что касается слежки, охраны, то есть активных действий. А вот дальше…

Так что нечего меня за дуру держать, уж как-нибудь я знаю, что такое гипноз.

Но, с другой стороны, вот в такой ситуации что мне дал мой математический факультет университета? Как сказал бы тот же Войтенко, если ты такая умная, то отчего же ты такая бедная? Так что будем и дальше притворяться недалекой провинциалкой, так оно надежнее.

— Гипнотизер? — переспросила я, войдя в роль.

Конечно, это не пытка, но все же страшновато. Я никогда не подвергалась настоящему гипнозу и относилась к нему с долей недоверия. Правда, ведь неприятно, когда посторонний человек влезает в твою голову и копается в твоих мыслях.

Вообще, если честно, то впервые о гипнозе мне рассказал в детстве соседский мальчишка Вовка Снегирев. Он даже пообещал меня загипнотизировать. Усадил в старое кресло, делал перед моим лицом странные пассы и повторял замогильным голосом:

— Гипноз, гипноз…

А когда я уже начала задремывать — не от его пассов, а просто от скуки, — он еще раз проговорил:

— Гипноз, гипноз… хвать тебя за нос! — И правда ухватил меня за нос.

Сейчас я вспомнила об этом случае и закрыла лицо руками, чтобы не рассмеяться.

— Я тебя очень прошу! — проговорил Войтенко, прервав мои воспоминания, и в его голосе прозвучало если не страдание, то тревога уж точно. — Это важно… очень важно…

Я поняла, что от моего ответа, может быть, зависит жизнь его дочери, и кивнула:

— Ладно, давайте попробуем…

В глубине души я не верила, что из этого что-нибудь выйдет. Но мне стало жаль этого большого сильного человека. Кажется, для него это была последняя надежда…

— Спасибо! — Войтенко повернулся к Кристине и распорядился: — Пригласи Рудольфа!

Кристина кому-то позвонила, коротко переговорила. Она умела разговаривать по телефону так, что рядом ничего не было слышно. Ценное качество при ее профессии.

После этого Войтенко вышел, а мы с Кристиной остались ждать.

— Хочешь еще кофе? — предложила она.

Я согласилась. Кристина снова кому-то позвонила, и через минуту нам принесли кофе и тарелку бутербродов. Я осознала, что дико проголодалась — должно быть, на нервной почве.

Я дожевывала второй бутерброд, когда дверь открылась и в комнату снова вошел Войтенко в сопровождении еще одного человека. Очень странного человека.

Это был мужчина средних лет, очень маленького роста, с маленькими, как у ребенка, руками и ногами. Зато голова у него была большая, внушительная, словно принадлежащая другому человеку. Это впечатление еще усиливалось оттого, что у него была огромная ухоженная борода и пышная черная с проседью шевелюра, вызывающая в памяти портрет Карла Маркса.

Тут я ни к селу ни к городу вспомнила про разговорчивого попугая Карлушу, что живет у старой ведьмы Ильиничны, и фыркнула.

Вошедший бросил на меня внимательный взгляд. Глаза у него были яркие и выразительные.

— Нуте-с, что у нас здесь? — проговорил этот бородач, оглядев меня с живейшим интересом.

— Не что, а кто! — возмутилась я.

— Ах, какие мы обидчивые! — усмехнулся бородач. — Ну, давайте знакомиться. Меня зовут Рудольф Зурабович, а вас?

— Алена.

— Очень красивое имя! — И он потер свои маленькие ручки.

Я подумала, что этот клоун вряд ли сможет оживить мою память. Даже загипнотизировать меня не сможет. Где они его только откопали? В каком паноптикуме нашли?

А бородач подошел ко мне близко и достал из кармана какую-то маленькую вещицу.

— Поглядите-ка, Алена, что у меня есть!

Я без особого интереса взглянула.

В руке у него был стеклянный шар, внутри которого находилась усыпанная снегом круглая площадка, посреди которой стоял крошечный фонарь.

Рудольф встряхнул шар, и в нем закружились крупные снежные хлопья…

Снежные хлопья падали в полной тишине, вспыхивая под фонарем серебристыми искрами, как в сцене дуэли Ленского и Онегина. Снег становился все гуще и гуще, теперь уже в нескольких шагах ничего не было видно.

Еще несколько минут — и я превращусь в снеговика, точнее, в снежную бабу… Зачем я вышла на улицу, на мороз? Ах, ну да, эта отвратительная сцена в ресторане… все из-за паршивца Ромки… И я должна стоять тут, уже не чувствуя ног от холода…

Но вот наконец из-за белого занавеса метели, сияя фарами, вынырнула серая машина.

Я бросилась к ней, распахнула дверцу…

— Елена? — спросил водитель.

— Елена, Елена!

Я опустилась на заднее сиденье, захлопнула дверцу и облегченно вздохнула — в машине было тепло. Хотя и пахло неприятной парфюмерной отдушкой, но мне было уже все равно. Все части тела потихоньку оттаивали, ноги как будто покалывало иголками. Ничего, раз я их чувствую — значит, не отморозила…

Я скользнула взглядом по широкой спине водителя, перевела глаза на переднюю панель машины.

К ней была прикреплена карточка с фотографией и именем.

Ревшан Асланбекович Мамедов…

Ниже был напечатан номер машины…

— Номер! Прочитай номер! — прозвучал у меня в голове чей-то настойчивый, властный голос.

Я еще раз внимательно взглянула на карточку — и прочла номер, произнесла его вслух.

— Все, теперь можешь проснуться! — произнес тот же властный голос в моей голове.

Проснуться? Почему я должна проснуться? Разве я сплю?

И в ту же секунду теплый салон такси, мчащегося по зимнему городу, исчез, и я осознала, что сижу в той же комнате позади салона красоты «Роза Азора», а передо мной — Войтенко, Кристина и смешной маленький человечек с огромной косматой головой, темной бородищей и выразительными глазами.

Рудольф Зурабович потер детские ручки и довольным голосом проговорил:

— Ну-с, все вполне удачно… Кристина, вы все записали?

— Все, имя водителя и номер машины. Выдвигаемся, ребята! — Это уже она сказала в переговорник.

— Докладывай мне все! — приказал Войтенко и повернулся к двери.

— А я? — Видя, что они все уходят, я запаниковала. — Хоть до дома довезите!

Я представила, как бреду одна по темным улицам — ну да, сейчас уже поздний вечер. Значит, нужно вызвать такси, а вдруг вместо него приедет убийца на своем пикапе? Надо же, я-то надеялась, что они мне помогут от него избавиться, а они даже не дослушали!

Ну, понятно, Войтенко нужно дочь искать. И этих типов, которые его шантажировали. А от меня он уже получил ценную информацию, так что я им больше не нужна. Ну что ж, сама справлюсь, раз ничего больше не остается.

— Она еще понадобится! — бросил Войтенко, не оборачиваясь. — Не отпускай ее!

Что значит «не отпускай»? Я что, заключенная?

Я едва удержалась, чтобы не запустить ему вслед пустой чашкой из-под кофе. В самый последний момент взяла себя в руки, потому что перехватила взгляд Кристины. Острый такой взгляд и недобрый.

Чашку она в воздухе перехватит, а меня мигом на пол уложит. Неохота на грязном-то полу валяться.

Как только Войтенко вышел, Кристина взялась за телефон. Интересно, куда они меня денут? В подвал какой-нибудь запрут? В загородный дом отвезут?

— Минуточку. — Рудольф Зурабович, о котором я и забыла, тронул Кристину за плечо. — Дорогая, я могу предложить выход из положения. Вам ведь вроде как некуда отвезти девушку?

— С чего вы взяли? — Кристина развернулась и посмотрела на гипнотизера.

С необъяснимым злорадством я наблюдала, как под его взглядом она растеряла всю твердость и даже тихонько попятилась.

— Ну да, вы правы, мне нужно срочно операцию с таксистом проводить, а тут она…

Минуточку, я вообще-то здесь нахожусь!

— Я готов помочь вам и взять это на себя! — мягко сказал Рудольф Зурабович.

— А что? — Кристина усмехнулась. — Это вариант! Только вы обещаете, что она не сбежит?

— Обещаю. — Он усмехнулся в ответ, а я забеспокоилась.

— Алена, дорогая! — мягким кошачьим голосом обратился он ко мне. — Не нужно нервничать и волноваться. Раз уж так сложилось, то я хотел бы пригласить вас к себе.

— Куда это — к себе? У вас что, свой небольшой такой частный сумасшедший дом?

— Ну что вы, что вы! — Доктор замахал маленькими ручками. — У меня частная клиника неврозов. Отдельные комфортабельные палаты, все удобства, четырехразовое качественное питание, внимательный обслуживающий персонал…

Было такое чувство, что он туроператор, который пытается мне втюхать путевку в не самый лучший отель.

— Поживете несколько дней в отличных условиях, придете в себя, наберетесь сил, а там все так или иначе закончится.

— Ну хорошо… — Я прикинула, что нужно выбираться отсюда, а там я, может, по дороге сбегу.

— Юра отвезет куда надо, — кивнула Кристина. — Пока, подруга! Извини, если что не так.

«Шла бы ты лесом!» — ответила я одними глазами.

— Конец маршрута! — произнес приятный женский голос в навигаторе.

Ревшан Мамедов остановил машину, заглушил мотор, огляделся по сторонам.

К машине подбежала невысокая худенькая блондинка в короткой норковой шубке.

Ревшан распахнул перед ней дверцу, спросил на всякий случай:

— Кристина?

— Кристина, Кристина! — Блондинка легко опустилась на сиденье, улыбнулась: — Ну, поехали!

Ревшан с удовольствием разглядел ангельское личико, голубые яркие глаза. Включил зажигание, тронулся.

Однако не проехали они и двухсот метров, как прелестная пассажирка проговорила сбивающимся, слабым голосом:

— Остановитесь, пожалуйста…

— Что такое?

— Остановитесь, прошу вас… мне плохо…

Ревшан взглянул на нее в зеркало заднего вида.

Ангельское личико побледнело, глаза помутнели… Что это с ней? Беременная, что ли? Еще запачкает всю машину… Бахтияр будет очень недоволен…

Он свернул к тротуару, заглушил мотор.

— Ну что, лучше?

— Лучше, гораздо лучше! — ответила блондинка, и голос ее теперь звучал вполне нормально, даже непривычно жестко. А в спину Ревшана уткнулось что-то холодное и твердое.

Ревшан был человек опытный, много повидавший, и даже сквозь куртку узнал пистолет. Даже марку его сумел определить. «Беретта-21». Слишком серьезное оружие для такой блондиночки.

— Ты чего, девочка, с дуба рухнула? — проговорил он неодобрительно и напрягся, чтобы… впрочем, положение для того, что он хотел сделать, было неудачное. Так и пулю словить можно.

А блондинка, словно прочитав его мысли, процедила:

— Не вздумай! Пистолет снят с предохранителя! Только дернешься — стреляю! И положи руки на руль!

Голос и интонации были у нее как у серьезного, опытного человека.

Ревшан положил руки на руль и проговорил удивленным, примирительным тоном:

— Девочка, ты что задумала? Что тебе нужно? Денег у меня мало, но если хочешь — возьми… только имей в виду, я с серьезными людьми знаком, тебя ведь где угодно достанут!

— Я тебе разрешила говорить? — перебила его блондинка, скосив глаза на часы. — Не разрешила? Вот и молчи!

В это время к машине подошел здоровенный парень с низким лбом и короткой шеей, дернул на себя дверцу, чуть не оторвав, сел на переднее сиденье.

Ну, ясно, девица не сама по себе, вот и напарник объявился…

— Опоздал! — недовольно произнесла блондинка.

Здоровяк взглянул на блондинку так, как смотрят на старшего по званию, и проговорил извиняющимся тоном:

— Всего на сорок секунд…

— Сорок секунд могут иногда стоить жизни!

Она перевела взгляд на Ревшана и процедила:

— Теперь поезжай.

— Куда?

— По навигатору!

И тут же приятный голос в навигаторе проговорил:

— Через пятьсот метров поверните направо!

Ревшан послушно поехал, думая, как выпутаться из этой ситуации. Ситуация была, прямо скажем, поганая.

Здоровяк на соседнем сиденье пугал его, пожалуй, меньше, чем дамочка с пистолетом. От нее буквально исходило ощущение опасности. Единственное, что его утешало, — это то, что он только недавно выехал на маршрут и денег у него было еще мало.

Впрочем, если бы им были нужны его деньги — они бы сразу их забрали…

Так что же тогда им нужно?

— Через восемьсот метров поверните налево! — приказал навигатор все тем же приятным, приветливым голосом.

Ревшан послушно повернул.

Улица впереди опустела. Ни машин, ни людей.

Чуть дальше виднелся высокий забор стройплощадки, ворота были распахнуты.

— Через сто метров конец маршрута! — сообщил женский голос.

Ревшан затормозил перед воротами — и блондинка ткнула его в спину стволом пистолета:

— Тебе сказали — через сто метров! Что-то непонятно?

Ревшан проехал еще сто метров на первой передаче.

— Конец маршрута! — проговорил навигатор.

Перед капотом машины был край огромного котлована. Рядом стоял экскаватор с поднятым ковшом.

— А теперь что? — спросил Ревшан чужим, охрипшим от страха голосом.

— А теперь слушай меня внимательно, — обратилась к нему блондинка. — Несколько дней назад ты посадил молодую женщину возле ресторана «Реноме денди» и отвез ее в промзону…

Ревшану стало совсем плохо.

Он прекрасно знал, о чем идет речь. Прекрасно помнил, как вез девчонку от ресторана в промзону. Но лучше всего он помнил того человека, который поручил ему эту работу. Это был страшный человек. Ревшан боялся его до дрожи в коленях, до судорог… После того как Ревшан высадил девчонку, тот человек остановил его, сел в машину и в доступной форме объяснил таксисту, что сделает с ним, если Ревшан хоть одной живой душе расскажет, кого возил сегодня и куда.

До сих пор слова того человека звучали в голове Ревшана.

— Ничего не помню, — проговорил Ревшан торопливо, чтобы заглушить свой страх, и его акцент внезапно усилился. — Совсем ничего! Знаешь, как много людей я вожу каждый день! Если я всех буду помнить, у меня голова распухнет!

— Распухнет, ты считаешь? Ну, если ты так считаешь… тебе, конечно, виднее! — Блондинка повернулась к своему напарнику и скомандовала: — Давай!

Тот вытащил ключ из замка зажигания, спрятал в карман, достал наручники и пристегнул руки Ревшана к рулю.

— Эй, вы чего… — пролепетал водитель. — Вы чего надумали? Вы что собрались делать?

Блондинка ничего не ответила. Она выбралась из машины и встала в сторонке. Ее здоровенный напарник тоже вылез из машины и забрался в кабину экскаватора. Мотор экскаватора заработал, и огромная махина поехала вперед, прямо на автомобиль Ревшана.

— Эй, вы что… вы зачем… — заверещал водитель, безуспешно пытаясь освободиться.

Экскаватор подъехал совсем близко, уперся в задний бампер автомобиля и начал медленно, но неотвратимо толкать его к краю котлована.

— Вы что делаете? — кричал Ревшан, безуспешно пытаясь освободиться. — Выпустите меня!

— Столкнешь его в котлован, — приказала блондинка, перекрывая голосом шум мотора, — потом завалишь землей. Смотри, чтобы ничего на поверхности не осталось. Завтра рабочие придут, будут фундамент заливать, и никто его не найдет…

Ревшан очень живо представил, как его машина рухнет на дно котлована, как на нее будут с грохотом падать тяжелые комья сырой промерзшей земли, как он останется в ней без света и воздуха, как будет, крича от ужаса, задыхаться в черном подземном безмолвии, заживо похороненный, как на нем построят какой-нибудь дом, или многоэтажный паркинг, или торговый центр, и никто никогда не узнает, где покоятся его останки…

— Не надо! — закричал он в отчаянии. — Я все расскажу! Все! Только не надо меня закапывать!

— Постой! — Блондинка махнула своему напарнику, и экскаватор остановился, хотя мотор продолжал работать.

— Ну, говори! — приказала блондинка, подойдя к машине. — Только смотри не тяни! Переходи прямо к сути!

И Ревшан все ей рассказал — как подхватил девицу возле ресторана, как отвез ее в промзону за Обуховым…

— Точное место! — потребовала блондинка.

И Ревшан назвал ей адрес того места и подробно описал, как туда доехать.

— Ладно. — Блондинка кивнула и отошла от машины. — Так и быть, мы тебя не закопаем. Ты сам понимаешь, что про нашу встречу никому нельзя рассказывать. Если расскажешь тем людям — они тебя сами закопают за то, что проболтался…

Ревшан энергично закивал. Он прекрасно понимал, чем ему это грозит. Тот человек не прощает предательства…

Блондинка со своим напарником уже уходила со стройплощадки, забыв о его существовании.

— Эй! — крикнул ей вслед Ревшан. — А наручники снять? А освободить меня? Я ведь вам все рассказал!

— Утром тебя строители освободят!

— Да я же тут до утра замерзну!

— Ну ладно, сам попробуй освободиться! — Блондинка вернулась к машине и бросила на переднее сиденье машины ключи от наручников и от зажигания.

Когда их шаги стихли, Ревшан осторожно дотянулся до ключей. Освободил руки и тронул машину с места, думая, что доедет только до вокзала, а там бросит машину, потом Бахтияр найдет. А он, Ревшан, уедет куда угодно. Потом еще дальше, а там затаится. Его не найдут, что-что, а прятаться он умеет. Жизнь научила.

Два больших черных внедорожника остановились возле заброшенного завода.

— Это должно быть здесь! — проговорила миниатюрная блондинка, которая сидела возле водителя первой машины, сверившись со своими записями. Сегодня она была одета в черный защитный комбинезон и бронежилет.

Шел снег. Вокруг темнели безжизненные, мрачные заводские корпуса. Впереди сквозь густую завесу метели просвечивало красное пятно люминесцентной вывески.

Двери машин открылись, из них выбрались люди в черной униформе и черных трикотажных шапочках-балаклавах с прорезями для глаз. Они были обвешаны оружием и всевозможными штурмовыми приспособлениями.

— Сверим часы! — скомандовала блондинка. — Штурм начинаем в одиннадцать двадцать. До начала штурма первая группа обходит здание сзади, проверяет, нет ли здесь запасного выхода. Если есть — занимает позицию возле него. Вторая группа по моему сигналу выбивает дверь и начинает штурм. Первая группа пошла!

Несколько человек в черном бросились вперед, растворившись в метели.

Через несколько минут блондинка взглянула на часы и кивнула:

— Вторая группа пошла!

Остальные бойцы побежали к зданию со светящейся красной вывеской.

Блондинка шла последней.

Двое передовых бойцов подбежали к железной двери, переглянулись, подхватили предмет, напоминающий тубус чертежника, с размаху ударили им в дверь.

Дверь слетела с петель, и в ту же секунду третий боец бросил в дверной проем гранату.

Все отскочили от двери.

Внутри утробно грохнуло, повалили густые клубы едкого белесого дыма.

Бойцы натянули респираторы и устремились внутрь.

Блондинка немного выждала и последовала за ними.

Бойцы рассыпались по коридорам. Одну за другой они распахивали двери, бросали в темноту светошумовые гранаты, отбегали в сторону, пережидая взрыв, потом проверяли помещение.

То и дело с разных сторон доносились их голоса:

— Здесь чисто!

— И здесь чисто!

Тем временем первая группа обошла здание снаружи, нашла запасный выход и крышку вентиляции. Там и там оставили посты.

Однако после начала штурма никто не попытался выбраться из дома.

Через несколько минут все здание было обследовано, за исключением одной, последней комнаты.

Один из бойцов подбежал к двери, распахнул ее… бросил внутрь гранату…

Из комнаты донесся грохот — и жалобный, возмущенный женский вопль.

Когда клубы дыма рассеялись, боец заглянул внутрь и увидел комнату, больше всего напоминающую скромную парикмахерскую. Здесь были два стола с большими зеркалами и подсветкой, два вращающихся кресла с высокими спинками, шкаф с шампунями, лаками и прочей косметикой и еще один шкаф — встроенный, платяной. Из этого шкафа доносились кашель и рыдания.

Боец подошел к шкафу, навел на него пистолет и резко распахнул дверцу.

В шкафу сидела растрепанная женщина лет сорока пяти в коротком розовом халате. Лицо у нее было красное, глаза и нос распухли, она кашляла и всхлипывала. Что, конечно, неудивительно после того, как в комнате взорвалась светошумовая граната. Да и вообще — эта женщина явно не привыкла к боевым действиям.

Хотя в руке у нее были ножницы.

— Бросить ножницы! — приказал боец. — Выйти из шкафа! Живо! — И он направил на незнакомку ствол пистолета.

Та отбросила ножницы на пол и еще громче зарыдала.

В это время в комнату вошла блондинка.

— Что тут у тебя? — спросила она бойца.

— Вот, в шкафу сидела… вроде не вооружена… хотя сначала у нее были ножницы…

Увидев вылезающую из шкафа всхлипывающую особу, блондинка сочувственно проговорила:

— А вы кто такая?

— Я парикмахер и косметолог! — ответила та.

Она попыталась произнести эти слова с достоинством, но вышло не очень убедительно из-за всхлипываний и распухшего носа.

— А где все остальные?

— Разбежались, должно быть.

— Давно?

— Да часа два назад.

— А вы что же остались?

— А я хотела порядок здесь навести. И всю косметику забрать. Знаете, какая это дорогая косметика? Профессиональная! Я ее с таким трудом достала!

— Так, с этим понятно. А теперь подробно расскажите, что вы здесь делали и кого видели. И вообще, как вы здесь оказались? Как попали к этим людям? Что о них знаете?

— Ох… — вздохнула парикмахерша. — Чувствовала я, что ничем хорошим это не кончится…

Она набрала полную грудь воздуха и затараторила с характерной интонацией, свойственной всем парикмахерам:

— Значит, «Далила», это салон, где я работала, закрылся, я искала новую работу, да все ничего хорошего не попадалось. А деньги уже кончаются. А тут одна знакомая, с кем мы раньше работали, еще до «Далилы», в «Лисистрате», которая на Васильевском… или нет, в «Кунигунде», которая на Петроградской… так вот, она и говорит — есть один человек, которому срочно нужен парикмахер и визажист на временную работу. Платит хорошо, а что еще надо… ну, я и согласилась… но потом уже пожалела…

— Постойте! — оборвала ее блондинка. — Что это за знакомая? Как зовут? Где ее можно найти?

— Зовут ее Люся, а найти ее никак не получится…

— Почему это?

— Потому что уехала Люся. Замуж Люся вышла за бизнесмена или еще за кого-то и уехала с ним то ли в Таиланд, то ли в Индонезию. А может, вообще в какую-то Катманду. Потому мне Люся эту работу и уступила, что сама никак не могла за нее взяться, уже собиралась уезжать, вещи складывала…

— Ладно, продолжайте!

Парикмахерша снова зачастила:

— Значит, согласилась я на эту работу, но когда меня сюда привезли, засомневалась — больно место странное. Какая нормальная клиентка сюда пойдет? А не будет клиентов — не будет заработка…

Но хозяин — тот, который меня нанял, — сказал, что меня это не должно волновать, что я деньги не с клиентов получать буду, а прямо от него. А будут клиенты, нет — мне это все без разницы. А только я все равно переживала — сижу здесь, как в гробу, словом перекинуться не с кем! Опять же, практики никакой. А нам, парикмахерам, практика очень нужна. Не будет практики — разучишься работать…

— Ладно, не отвлекайтесь! Рассказывайте, что вы здесь видели, какие люди сюда приходили…

— Люди приходили какие-то странные, — парикмахерша понизила голос, как будто боялась, что ее подслушают, — подозрительные какие-то. Сам хозяин и при нем несколько человек на подхвате. А только работы для меня никакой не было.

Она перевела дыхание и продолжила:

— Я уже хозяину жаловалась — что же это, я сижу без дела с утра до вечера, прямо как в гробу, так ничего не заработаю… а он мне — не волнуйся, свои деньги ты получишь. Так я день сижу, два, третий день уже пошел… тут, на третий день, мне пакетик привезли…

— Пакетик? Какой пакетик? — переспросила блондинка.

— Пакетик с волосами. С прядкой срезанной…

— Зачем?

— Хозяин сказал, чтобы я подобрала краску такую же, как на этих волосах. Что потом, значит, надо будет клиентке в такой же точно цвет волосы покрасить…

— А где этот пакетик?

— Где же он… — Парикмахерша задумалась, наморщив лоб, проверила карманы своего халата, потом один за другим выдвинула ящики стола, но ничего не нашла.

— Видно, выбросила я его. — И она взглянула на корзинку для мусора в углу комнаты.

Блондинка кивнула своим подручным. Те без слов вытряхнули содержимое корзинки на кусок пластика и принялись перебирать мусор. Парикмахерша следила за ними с интересом.

Наконец один из бойцов поднял маленький пластиковый пакетик:

— Этот?

— Он самый.

В пакетике была прядка темно-рыжих волос, напоминающих оттенок красного дерева.

Блондинка выразительно переглянулась с одним из своих немногословных спутников:

— Ее волосы…

Потом она повернулась к парикмахерше:

— Продолжайте! Значит, привезли вам пакетик с этими волосами и что дальше было?

— Дальше… я, значит, ему говорю — в такой же точно не получится, потому что эта краска очень редкая, мне такую не найти. А он мне — ладно, точно такую не надо, главное, подбери, чтобы похоже было, чтобы только на первый взгляд не отличить. Это, говорит, ты, поскольку профессионал, видишь, что за краска, а другой человек сразу не разберется, тем более на записи…

— Ага, на записи! — оживилась блондинка и вдруг насторожилась: — Вы сказали, что эта краска очень редкая, что такую у нас очень трудно найти. А у кого-то она все-таки есть? Где-то же ее нашли, чтобы эти волосы выкрасить?

— Да, видно, это Снюсик красил. Не иначе, он. В нашем городе у него одного такая краска есть, он ее откуда-то из-за границы привозит, а уж откуда — никому не говорит, это у него секрет такой. То ли из Италии, то ли из Бельгии, то ли вообще из Швейцарии. Потому у него цены атомные, и все равно всегда очередь, запись за месяц, и то исключительно по рекомендации…

— Постойте! Кто, вы говорите, красил?

— Снюсик же. Парикмахер известный. Вы про него что, не слышали? — Женщина взглянула на собеседницу с сожалением. — Зря жизнь прожили. Он вообще-то под «голубого» косит, но на самом деле никакой не «голубой», мне девочки рассказывали. Пристает ко всем только так… а это он только для вида «голубого» изображает…

— Не отвлекайтесь! Снюсик — это что? Имя? Фамилия?

— Бог с вами! Разве такое имя бывает? Снюсик — это так его все называют, вроде кличка.

— А как его зовут на самом деле? И где он работает? Как его можно найти?

— Зовут его Федор, но сами посудите — разве можно приличному парикмахеру с таким именем работать? Всех клиентов распугаешь! Фамилию его я не знаю, а работает он в салоне «Лизелотта» на Малой Конюшенной улице…

Блондинка переглянулась со своими подручными.

— Вот еще что, — снова обратилась она к парикмахерше. — Видели вы здесь такого человека — молодой, лицо круглое, как у куклы, волосы светлые, густые…

— И вечно растрепанные! — добавила парикмахерша. — Ему бы постричься не мешало, да только я за него не взялась бы.

— Почему?

— Очень он какой-то неприятный, даже страшный. Прямо холодом от него веяло… и не таким холодом, как от холодильника, а таким, как из мертвецкой…

— Точно, этот самый, — кивнула блондинка. — И часто он здесь бывал?

— Не то чтобы часто. Раза, может, два или три. Его хозяин сам всегда вызывал.

— Вызывал? А откуда вы это знаете?

— А он и при мне два раза звонил.

— Звонил? — переспросила блондинка. — И куда же он звонил?

— Пиццу заказывал. Какую-то специальную пиццу — пицца-мортале, адрес называл, куда приехать, да еще размер говорил — пятьдесят сантиметров. Очень уж большой размер. Одному такую большую пиццу никак не осилить. И как он ту пиццу закажет — так непременно этот тип приезжает, который с кукольным лицом. Они с ним запирались и о чем-то говорили. А никакую пиццу он вообще не привозил. Потом я тоже в ту фирму позвонила, но мне нормальную пиццу привезли. Правда, я и заказала нормальную — «Четыре сыра». А то закажешь эту «Мортале», а ее, может, и есть невозможно…

— Да, скорее всего, невозможно, — машинально согласилась блондинка. — Мортале — значит смертельная…

И тут она спохватилась:

— Вы сказали, что звонили в ту же фирму? А как вы узнали, куда звонил ваш хозяин?

— Так очень просто. Он первый раз позвонил вот с этого телефона. — Парикмахерша показала на стационарный аппарат на столике. — Заказал эту свою пиццу и ушел. А я тоже есть захотела, ну и подумала — закажу тоже пиццу. Ну и нажала кнопку «повтор». И правильно — мне сразу ответили: «Пицца Наполи». Ну я и заказала «Четыре сыра». Они, кстати, быстро привезли, за полчаса уложились, хоть и в такую дыру. И пицца была хорошая, вкусная…

— Так, про пиццу можно не продолжать. — Кристина взялась за телефон, но гудка не было.

— А они его отключили, перед тем как уехать, — угодливо объяснила парикмахерша, — но я номер той пиццерии записала на всякий случай… вот он у меня…

Около элитного салона красоты «Лизелотта» на Малой Конюшенной улице остановился длинный черный автомобиль. Из него выскочил плечистый водитель с низким лбом, распахнул заднюю дверцу и помог выйти миниатюрной блондинке в коротком шиншилловом жакете.

В сопровождении водителя (или телохранителя) блондинка поднялась по ступеням, вошла в салон и остановилась перед стойкой администратора. Открыв сумочку, она достала длинный мундштук из слоновой кости, вставила в него темную сигарету.

— Простите, дама, но у нас не курят! — воскликнула девушка-администратор.

— Я курю, — отрезала блондинка.

Водитель поднес ей золотую зажигалку, она затянулась и выпустила дым в лицо администратору.

Та закашлялась, замахала руками и пролепетала:

— Но у нас не курят!

— Глупости! Лучше скажи, где Снюсик?

— А вы записаны?

— Записана, записана! Так где он?