Клим так и замер, захваченный врасплох, а она уже вышагнула к нему и с размаху хлопнула дверью. Сегодня ее волосы были собраны в хвост и болтались на макушке встрепанной метлой.

– А, Клим, – рассеянно произнесла Зина, еще не остыв, и прислушалась к происходящему в зале.

Не узнав своего голоса, Клим спросил:

– У вас репетиция?

– Как видите! – сердито бросила она и сунула руки в карманы джинсовых шортов. – Какая может быть репетиция, если без умолку звонит телефон и после каждой реплики приходится прерываться и выслушивать распоряжения по доставке мебели?! Я уже не могу этого выносить… Вы к Ивану?

– Нет, – честно признался Клим. – Он мне не нужен.

Не расслышав подтекста, Зина хмуро предложила:

– Пойдемте на воздух, пока я не взорвалась. Только не курите при мне, пожалуйста, я задыхаться начинаю.

– Я вообще не курю.

Чересчур бурно обрадовавшись этому, она весело воскликнула:

– Вот и хорошо! Поэтому от вас так приятно пахнет!

– От меня? – изумился Клим. Он никогда не пользовался одеколоном.

– Свежо! Вы такой светлый сегодня, – оглядев, одобрила Зина. – А вчера были темным и застенчивым.

Сбежав со ступеней, она потянулась всем телом, подставив лицо солнцу:

– Ох, как здесь хорошо! А мы сидим там в полутьме, как кроты…

– Что вы репетировали? – спросил он с невольной ревностью.

– Увы! – коротко отозвалась Зина.

– Что значит увы?

– Это значит, что мы репетировали не «Лягушку».

Клим с надеждой спросил:

– А она вам еще не надоела?

Бросив через плечо хитрый взгляд, Зина укоризненно пропела:

– Напрашиваетесь, сударь!

– Нет, я…

– Слушайте, Клим, сделайте доброе дело, – она повернулась и потупилась, как девочка. – Напишите для нас новую пьесу! Мы – маленький театр. Чтобы удержаться на плаву, нам нужно все время находить что-то необычное. Шекспира и Чехова все ставят… А ваша пьеса нам всем так понравилась! Правда, Клим! Пожалуйста…

Перекрикивая шум в ушах, он спросил:

– Про аиста?

– Почему про… Ну, можно и про аиста. Почему бы и нет? А кто этот аист? – она настороженно прищурилась. – Аисты ведь лягушками питаются…

Клим смутился еще больше:

– Нет, это я не к тому.

– А к чему? Откуда возник этот аист?

– Я видел сон, – выпалил он и едва удержался, чтобы не прижать руку к груди, в которой колотилось сердце.

У Зины вырвался смешок:

– Вещий?

– А это так смешно?

Ему вдруг стало обидно, хотя он понимал, что Зина не могла догадаться, что именно ему приснилось. Но Климу почудилось, что она все знает и смеется над ним.

– Нет, это не так уже смешно, – поспешно заверила Зина, заметив, как он изменился в лице. – Пойдемте под черемуху? У меня есть пакет, – она ловко выдернула его из заднего кармана шортов. – Он без рисунка. Мы его постелим, чтоб вы не испачкали брюки. А я не боюсь измазаться!

Хотя стирать белье приходилось ему, Клим мужественно заверил:

– Я тоже не боюсь.

– А вчера все повторяли «боюсь, боюсь», – поддразнила Зина и все же положила расправленный пакет на траву. – Садитесь, сударь. Вы же не можете идти к больным с зеленым, пардон, задом!

– Благодарю, сударыня, – ответил он тем же и подождал, пока она сама усядется.

Подобрав загорелые ноги, Зина с наслаждением втянула сладкий аромат и спросила:

– Значит, вам приснился аист?

– Нет, – выдавил Клим, заставляя себя поднять глаза.

– Вот те раз, – сказала она задумчиво. – А я так поняла… Тогда кто же вам снился?

Он произнес почти без голоса:

– Вы.

– Ох, Клим, не пугайте! – засмеялась она, нисколько не смутившись. – Надеюсь, это был не эротический сон?

Слегка приободренный тем, что Зина приняла его признание как нечто естественное, он весело ответил:

– Вы даже не представляете, насколько эротический!

– Ой-ой-ой! И мы были с вами, да?

– Ну конечно. А как же еще?

– Нет, ведь бывает во сне, что наблюдаешь со стороны…

– Нет, – сказал он, внезапно все отчетливо вспомнив.

Зина чуть вздрогнула, задетая пробежавшей внутри него волной. Немного подумав, она предостерегла:

– Только не рассказывайте мне.

– Почему? – сразу расстроился Клим, только теперь ясно поняв, что пришел именно затем, чтоб рассказать ей.

Медленно выпрямившись, она произнесла строгим голосом:

– Потому что это будет как бы запретным плодом, который мы поделили. А это нехорошо.

– Почему? – снова спросил он, уже понимая, что вообще напрасно здесь появился.

– Ну что вы как маленький, – сказала Зина с досадой. – Вы же все так хорошо чувствуете! Зачем спрашивать, если все и так как на ладони? Сказать вам открытым текстом?

Он покорно подтвердил:

– Скажите.

– Я не изменяю мужу, Клим, – она постаралась смягчить это голосом, но все равно вышло резко.

– Это я знал.

– Откуда? – удивилась Зина. – А, я что-то такое наговорила вам вчера… Об актрисах и прочем. Это у меня разговорная лихорадка была перед спектаклем…

Глядя на поблескивающий пушок ее смуглой руки, Клим покачал головой:

– Нет. Вы говорили мне это во сне.

– И вы поверили? – наклонившись, она перехватила его взгляд. – Клим… Но во сне ведь чего только не увидишь! Может, я еще что-нибудь вам наговорила…

Это прозвучало не вопросом, но Клим ответил:

– Да.

– Вот что делать, а? – Зина в отчаянии стукнула кулаком по запястью. – Так хочется узнать, что там происходило… Но ведь это скользкая дорожка, вы же понимаете?

– Да.

– Клим, ну что вы так смотрите?! Мне прямо нехорошо становится от такого взгляда.

– На вас нельзя смотреть по-другому.

Она нервно рассмеялась:

– Ну конечно! Вчера вы не так смотрели… мало ли что кому снится, Клим! Нельзя же все так серьезно воспринимать. В некоторых журналах пишут, что многим женщинам снится секс с кинозвездами. Наверняка и мужчинам тоже… Ну и что? Проснутся, вздохнут с сожалением и спокойно живут дальше.

– Я не хочу жить спокойно, – взволнованно сказал он то, что сам понял только в этот момент.

– Клим! О господи, отодвиньтесь от меня, или я вообще уйду!

– Нет, только не уходите…

Посмотрев на него с жалостью, Зина мягко спросила:

– Ну что с вами? Вы же взрослый человек! Драматург. Врач, если на то пошло… Вы же понимаете, что нельзя влюбиться в человека из-за одного только сна.

– Почему нельзя?

– Потому что так не бывает!

– Разве вы знаете все, что случается на свете?

Нахмурившись от нежелания соглашаться, Зина отрывисто ответила:

– Ну, не все! Но это же очевидно. У вас просто… Мои дети говорят: «Крыша поехала».

– Да, наверное, – согласился Клим. – И что же мне теперь делать?

Он попытался незаметно придвинуться ближе, но пакет предательски зашуршал, и Зина погрозила пальцем:

– Не подползайте! Что вы как мальчишка? Правда, вы такой смешной и серьезный одновременно… За вами так интересно наблюдать! У вас очень переменчивое лицо.

– А во сне вы сказали «хорошее», – печально отозвался он.

– Хорошее, – согласилась Зина. Потом всмотрелась еще раз долгим, внимательным взглядом и повторила: – Хорошее.

Пытаясь избавиться от неловкости, Клим предложил, запрокинув голову:

– Хотите веточку черемухи? Это волшебное дерево. Один его аромат убивает микробов.

Она рассеянно отозвалась:

– Не хочу. Я не люблю, когда ломают деревья и рвут цветы.

– Мы были за городом…

– В вашем сне? Все-таки вы пытаетесь втянуть меня в это! Нет, Клим, не нужно. Все равно у вас ничего не выйдет.

– Ну да, конечно, – огорченно признал он. – Куда мне… Я просто забыл, как выглядит ваш муж.

Покачав головой, Зина спокойно возразила:

– А дело совсем не в том, как он выглядит. Это как раз не главное…

– Он талантлив…

– Да нет же, Клим! Неужели вы не понимаете? Ведь понимаете! Главное, как я буду выглядеть в собственных глазах. Не для меня это все…

Он только кивнул, соглашаясь: действительно – не для нее. Это ему и нравилось.

– Я замуж вышла сразу после школы, – говорила Зина, горячась все больше, словно доказывала нечто недоказуемое. – И никаких романов у меня после не было, хоть я и актриса… Может, я динозавр в своем роде, не знаю. Но я по-другому не умею. И главное, не хочу!

– Понятно, – только и сказал Клим.

Легонько тронув его локтем, Зина сочувственно спросила:

– Ну что вы так расстроились? Ведь, согласитесь, не из-за чего! Совершенно.

Уже отчаявшись, он все же спросил:

– А вдруг это был вещий сон?

Она язвительно усмехнулась:

– Вы же считаете их психическим заболеванием! Значит, вам нужно подлечиться, вот и все. А! Я знаю, что вам нужно! – у нее радостно округлились глаза, и Климу внезапно вспомнился любимый игрушечный медвежонок Топтыжка. У него глаза были такими же блестящими и счастливыми. Клим до сих пор помнил, как любил его…

– Что? – спросил он голосом, выдававшим его согласие на что угодно.

– Поехали сегодня с нами! Клим, пожалуйста, не отказывайтесь!

– Поехали. А куда?

– Да недалеко, на природу. Мы едем всей труппой. Вы же тоже теперь наш!

– У меня нет машины, – слегка сник он.

Тем же ликующим тоном Зина сообщила:

– А мы не на машинах! На велосипедах. Это ведь гораздо интереснее!

– Я?! На велосипеде?!

– У нас и запасной есть! Один парень уехал к родителям в деревню, а велосипед его здесь. Ну пожалуйста, Клим, поехали с нами!

«Как я могу отказаться, если она так просит? – расстроенно подумал он. – Только я ведь сдохну на этом велосипеде, это точно…»

Он мрачно предупредил:

– Я лет двадцать не ездил.

– Ничего! Это же как плавать: если научился, уже не разучишься.

– Ладно, – мужественно сказал Клим. – Только трос захватите, вдруг меня вытягивать придется?

Легко засмеявшись, Зина оперлась о его плечо и встала, а он даже не успел как следует прочувствовать ее прикосновение. Стараясь не выглядеть неуклюжим, Клим тоже поднялся, незаметно оттолкнувшись от корявого ствола черемухи. Взяв смятый пакет, он неуверенно протянул его Зине.

– Не побрезгуете?

– Как можно? – насмешливо отозвалась она. – После такой бурной ночи! А она была бурной?

«Все-таки она думает об этом!» – обрадовался Клим и тихо сказал:

– Она была нежной. Самой лучшей…

У нее зябко дернулись плечи, будто ее обдало холодом, хотя Клим постарался вложить в эти слова как можно больше тепла. Испуганно взглянув на него, Зина быстро проговорила еще незнакомым Климу, умоляющим тоном:

– Не надо, не надо! Вы умеете околдовывать словами… я это сразу поняла, когда прочитала «Лягушку». Только не нужно этого со мной делать.

– Да я и не мастер красиво говорить, – с сожалением признался он. – Писать еще получается…

Она с сомнением качнула головой:

– Не знаю. То, как вы сейчас это сказали… Вы ведь не актер. Разве вы умеете играть?

– Боюсь, все люди это умеют… Кто лучше, кто хуже. Но я не играл.

– Я так и подумала.

– Кстати, это была не ночь.

– Что?

Клим двумя пальцами снял с ее разметавшихся волос невесомый кусочек коры и положил в карман. Зина удивленно проследила за его движением, и он вдруг увидел, что она краснеет.

– Это было днем. Мой сон…

– Значит, мы хорошо друг друга видели? – у нее уже горели мочки ушей, которые во сне он пощипывал губами и до сих пор отчетливо помнил это ощущение.

– Я видел, – поправил Клим, цепенея от забытой, а может, и неизведанной до сих пор нежности.

– Но я…

– Вы ведь этого не помните…

Несколько секунд она молчала, не отводя от его лица широко раскрытых глаз, потом сердито тряхнула головой, отгоняя наваждение:

– Я и не могу это помнить! Ведь этого не было, Клим!

– Не было, – покорно повторил он. – Я знаю, что не было… Но, может, будет?

– Вы поедете с нами? – так же сердито спросила Зина и, не дожидаясь его, пошла к дворцу, тяжело опиравшемуся на толстые гранитные колонны.

– Да! – крикнул Клим, не зная, идти ему за ней или оставаться на месте.

Даже не остановившись, она громко спросила:

– А ваша работа? А ваша жена?

– Теперь вы пытаетесь отговорить меня? Я все равно поеду, так и знайте!

Замедлив шаг, Зина повернулась и, отступая, улыбнулась ему:

– Так пойдемте! Я найду для вас подходящие шорты.

– Шорты? – всполошился Клим и, торопливо догнав ее, зашептал: – Зина, не выставляйте меня на посмешище! Подумайте, как я буду выглядеть в шортах!

– А что такого? – откровенно издеваясь, она сделала невинные глаза. – Вам что – девяносто лет?

– Но я…

Собравшись с духом, он со злостью выпалил:

– Наверное, вы думаете, что все мужчины выглядят без одежды как ваш Иван! А я не такой, что тут поделаешь? Мне самому стыдно!

– Я знаю, что вы не такой! – звонко выкрикнула она, разом заглушив его злость.

Убедившись, что он слегка успокоился, Зина уже мягче добавила:

– Простите меня, я совсем не собиралась выставлять вас на посмешище… И не заставила бы вас надеть шорты, если вы не хотите.

– Не хочу…

– Это само как-то прорвалось. Я испугалась…

– Чего? – на самом деле удивился Клим и серьезно заверил: – Нечего вам бояться.

– Есть чего. Я как-то слишком размякла, слушая вас… Я не должна была. Куда вы все время смотрите?

Не успев придумать ничего другого, Клим сознался:

– На ваши губы.

На этот раз ничего не запрещая, Зина осторожно тронула его руку:

– Я знаю, как вам тяжело. Не именно сейчас… Не из-за этого сна, а вообще… Живется… Так не надо делать, чтобы стало еще тяжелее.

– Вы всегда делаете все как надо?

– Стараюсь, – ответила она с вызовом, сразу уловив его иронию.

Пожав плечами, он без улыбки спросил:

– Вы действительно хотите, чтобы я с вами поехал? Зина, я не обижусь, если вы уже передумали. Это ваше право. И я все пойму…

– Нет, – сказала она, глядя на черемуху, которая замерла, точно прислушиваясь. – Я не собираюсь от вас бегать. Я ни в чем не виновата.

– Вы боитесь чувства вины? – спросил Клим с надеждой, потому что в таком случае у него еще оставался шанс.

Но Зина и тут не пошла на уступки:

– Не в этом дело, – твердо сказала она.

Совсем сникнув, Клим уныло спросил:

– Боюсь, тогда мне действительно незачем издеваться над собой. Я имею в виду эту поездку. Если дело даже не в этом, то никакой радости она мне не принесет…

Быстро глянув на него исподлобья, она усмехнулась:

– Вы опять боитесь?

У него радостно встрепенулось сердце, словно Зина не спросила его, а сказала: «А вы не бойтесь!»

– А если… остальные будут против?

– Иван? Он не будет против. Вы удивитесь, но вы ему очень понравились.

– Это чем же, интересно? – проворчал Клим, обнаружив, что это его почти оскорбило.

Она лукаво рассмеялась:

– Ну уж не знаю! У вас же такое лицо хорошее, вот вы всем и нравитесь.

Выпрашивая продолжения, он с ожиданием улыбнулся, но о себе Зина ничего не сказала. Только добавила озабоченным тоном:

– По-моему, он тоже рассчитывает, что вы для нас еще что-нибудь напишете… Клим, я ведь вас ничем не обидела? Вы от нас не отречетесь?

– Я не заставлю вас спать со мной ради общего дела, – оскорбленно заявил он.

– А я ради общего и не согласилась бы, – загадочно ответила она и прикусила губу, чтобы не рассмеяться.

Глава 8

Клим старательно отгонял все мысли, уверенный, что с пустой головой легче работать ногами. Мимо ушей с висков стекали струйки пота, и под тенниской уже было мокро, но он упорно давил поочередно на каждую педаль и делал это с такой силой, будто пытался тем самым подавить в себе того малодушного и трусливого человечка, который то и дело подавал голос: «Да плюнь ты на все! Брось эту глупую затею… Смешно ведь в сорок лет кататься на велосипеде! И главное – зачем?»

Ответа у него не было, но сдаваться Клим не собирался до тех пор, пока еще мог глотать раскалившийся воздух. Тот застревал в горле, не доходя до легких, и приходилось вдыхать часто, но так же неглубоко. Кроссовки, которые ему подыскали, сначала показались по размеру, а теперь жали ноги так, что большой палец уже казался расплющенным.

Чтобы не отстать окончательно, Клим цеплялся взглядом за метавшийся по ветру пучок длинных пепельных волос, похожий на струю дыма. Он повторял про себя, забывая, что не следует думать вообще ни о чем: «Дыма без огня не бывает… А есть ли он в ней – этот огонь? Мне его вовек не разжечь, это точно. Как мне в голову-то взбрело, что я вообще могу ей понравиться?»

За городом дорога стала ровнее, и Клим наконец отдышался и украдкой отер пот. Уже смелее взглянув на Зинину спину, туго обтянутую желтой майкой, он усмехнулся про себя:

«Лидер! За ней не угонишься…»

Только сейчас Клим припомнил, что она даже ни разу не обернулась, и со злостью сказал себе, что Зина попросту о нем забыла. Ей было приятно и весело ехать рядом с мужем, которому хватало дыхания еще и на то, чтобы болтать и смеяться. В отличие от жены, Иван то и дело оглядывался и кричал Климу что-нибудь подбадривающее или просто озорно подмигивал, приподнимая темные очки. Он, конечно, был в шортах, и Зине, наверное, нравилось посматривать, как работают его крепкие загорелые колени.

«Какого черта я потащился с ними?! – растравив себя, взвыл Клим. – Я и не раздеваясь выставил себя на посмешище. Поплелся за ней, как бездомный пес… Разве у меня нет дома? И разве меня там не ждут? Он был все это время. А у нее свой. И этого уже не изменишь…»

Ему вдруг до боли в мышцах захотелось узнать, что же они придумали бы там, в его сне, если б не зазвонил этот проклятый будильник? Клим ненавидел его всю жизнь, но был вынужден слушаться, как любой работающий человек, день которого уже начинается с подчинения чужой воле. Освободились бы они или нет? Он вспомнил, как Маша сотни раз доказывала ему, от бессилия выпучив ставшие водянистыми глаза, что – «Да я тебе говорю!» – умеет «заказывать» сны.

«А что, если попробовать? – похолодев от очевидного безумия этой затеи, подумал Клим. – Может быть, это своего рода самогипноз? Самовнушение. Или чудо? Да нет, какие уж тут чудеса… Странно, я так легко решился на это сейчас, а ведь ни разу за все эти годы даже мысленно не допускал, что Маша говорит правду. Почему так? Когда дело касается самого себя, человек принимает любую нелепость, любой абсурд. А в других малейшая странность кажется болезненной аномалией. Которую непременно нужно вытравить. Или вылечить – разница невелика!»

Ему пришел на ум мальчик, из бывших пациентов, который утверждал, что умеет читать мысли. Каждому он говорил: «Ты думаешь про секс», и почти все терялись, ведь ни один не мог сказать, что совсем об этом не думал. Клим определил у него параноидную форму шизофрении, а теперь запоздало засомневался: а что, если ребенок и вправду умел передвигать неодушевленные предметы и посылать мысли на расстояние? Мальчишка говорил об этом как о вполне естественных вещах, правда, продемонстрировать это ему так ни разу и не удалось. Но, может, как раз потому, что Клим не верил? Может, чтобы получилось, сбылось что-то самое сумасшедшее, нужно для начала поверить в это всем своим существом: душой, мозгом, каждой клеткой тела?

Он опять пристально посмотрел на смуглую Зинину шею, приоткрывшуюся от того, что ветер подул сзади и перебросил волосы на лицо. Продолжая вести одной рукой, она пыталась убрать их с глаз, но пряди выскальзывали и снова падали на лоб. Климу стало страшно от того, что Зина может сейчас упасть на какой-нибудь кочке, не справившись с управлением. Но ветер нехотя сменился и забрал чуть правее, откинув беспомощные волосы.

Они так ощутимо скользнули по его лицу – самые кончики сплетённых кос, – что Клим сам сильно вильнул, едва не задев ехавшего сзади Жоржика. Не заметив этого, Клим машинально оторвал от руля ладонь и потрогал щеку, словно на ней могли сохраниться несколько волосков. Велосипед бестолково заметался по дороге, потеряв уверенность, и Климу пришлось схватиться за руль. В этот момент Иван в очередной раз оглянулся, заметил его неловкий маневр и притормозил, что-то сказав Зине.

«Наверное, посетовал, что придется подтолкнуть этого неуклюжего медведя», – мрачно предположил Клим, упрямо глядя на дорогу, покато проскальзывающую под узкое колесо.

– Ну как, есть еще порох в пороховницах? – весело поинтересовался Иван, подобравшись поближе.

«Пошел к черту!» – огрызнулся Клим про себя.

Не дождавшись ответа, Иван спросил уже деловым тоном, какой, наверное, хорошо знали у него в салоне:

– Клим, вам нужен аванс, чтобы вы могли спокойно работать?

– Что это значит? – неприятно удивился он.

– Как что? Это мировая практика. Автор получает заказ и аванс…

– Какой еще заказ?

От предчувствия ловушки у Клима опять сбилось дыхание, но ему не хотелось, чтобы Иван заметил это, и он постарался не хватать воздух. От недостатка кислорода в голове зашумело, а дорога стала едва различимой, будто внезапно сгустились сумерки.

– На пьесу, – сквозь зубы пояснил Иван, заразившись его раздражением.

– Какую пьесу?

– Ну, началась комедия! На новую, естественно, не на «Лягушку» же!

– А с ней уже покончено?

Иван посмотрел на него повнимательней и уже без злости протянул:

– Так вот в чем дело… Нет, Клим, что вы придумываете? Ваша пьеса не однодневка. Наверное, потому что вы построили ее на аллегориях. Зрителям это нравится, – он заразительно хохотнул. – Они кажутся себе умнее, когда смотрят такие пьесы. Ну и мы себе тоже от того, что в них играем. Нам нравится ваша пьеса, Клим! Вы уж нам все-таки не изменяйте по возможности…

– В каком смысле? – отвлекшись, он был застигнут этими словами врасплох.

– В прямом! Не бегайте по другим театрам. Там еще пока гонорара дождетесь, а я исправно плачу. Вы довольны нашими отношениями?

«Это звучит как злая, двусмысленная шутка… Только он этого, к счастью, не подозревает…»

– Доволен, – сухо ответил Клим, продолжая буравить дорогу взглядом.

– А пьесу напишете?

Клим с отчаянием вскричал про себя: «Да он издевается! Я уже еле дышу, а он заставляет меня разговаривать…»

Зинин голос долетел до него, как тот самый спасительный трос, который он просил ее взять с собой:

– Иван, иди сюда!

– Пардон! Меня требует моя Прекрасная Дама. – Иван театрально откланялся и налег на педали.

«Его дама, – покорно повторил Клим. – Конечно, его… Обо мне и речи нет. И быть не может! Разве я соперник такому… Господи, почему он даже сейчас не снял свою распроклятую цепь?!»

Пыхтевший позади него Жоржик ухитрился догнать Клима и пристроился справа, поближе к обочине.

– Только молчи! – взмолился Клим, чувствуя, что мальчику не стыдно признаться. – Я уже подыхаю…

– Сейчас опять ровно пойдет, – шумно отдуваясь после каждого слова, сообщил Жоржик.

Клим только промычал что-то.

– Скоро приедем… Зато назад классно покатимся – с ветерком!

«Отцу подражает, – отметил Клим. – Все правильно. А кому же еще? На шестнадцатилетие Иван подарит ему золотую цепь толщиной с палец».

Вскоре подъем и вправду закончился, и Климу удалось наконец оглядеться. Поля были похожи на лоскутное желто-зеленое одеяло, причем все разноцветные части были разной формы и размеров. «Странно здесь нарезают наделы», – поверхностно удивился Клим, но в этот момент увидел дерево. Он резко выпрямился, потрясенный, и случайно нажал на тормоз.

– Вы что? – мальчик тоже остановился.

– Зина! – закричал Клим, не сумев с собой справиться.

Она оглянулась и, не спеша развернувшись, подъехала к нему.

– Что случилось? – Зина спрыгнула на землю и сгибом локтя отерла раскрасневшееся лицо.

– Смотрите! – от волнения у Клима опять сбилось дыхание. – Да вон же! Та сосна!

– Ну и что?

– Баба-Яга застряла, – пробормотал он, не зная, куда деться от стыда за свою нелепую выходку.

Всмотревшись, Зина рассмеялась:

– А точно! Надо же, я и не заметила. У вас цепкий взгляд, Клим!

– Я уже видел ее…

Зина сразу перестала улыбаться. Еще раз посмотрев на сосну, она пристально оглядела золотистые поля и тихо спросила, не повернувшись:

– Во сне?

И быстро обернулась к нему. Клим медленно наклонил голову, продолжая смотреть на нее исподлобья.

– Так это здесь было? Вы правду говорите? Но вы же здесь никогда не бывали? Как же это место могло вам присниться?! Вы сочиняете на ходу!

Она резко надавила поднятую педаль и покатила вперед, уже в движении усевшись в седло. Проводив Зину взглядом, он твердо сказал себе: «Перестань ее дергать! Она ничего этого не видела и не помнит. Это был твой сон. Сам и расхлебывай».

– Смотрите, хищник! – восторженно крикнул Жоржик, снова пристроившись к Климу.

– Высматривает маленьких мальчиков, – пошутил он, сглатывая тоску, которая поднималась к горлу снова и снова.

Жоржик обиделся:

– Какой же я маленький? Мне уже одиннадцать. Думаете, я глупый?

– Нет, не думаю, – удивился Клим.

Загадочно сузив черные глаза, мальчик нараспев спросил:

– А вот вы знаете, кто самый-самый первый оказался в Америке?

– Сибиряки, – не задумываясь, ответил Клим.

От изумления Жоржик даже приостановился.

– Кто-кто?

– Племена, жившие в бассейне реки Русь. Нынешней Лены… По крайней мере, есть такая версия. В языке американских индейцев обнаружено много общих корней с языком тех племен. Интересно, правда?

– Интересно, – по слогам произнес Жоржик и разочарованно признался: – А я так всех проверяю… Ну, вроде теста. И все отвечают: Колумб. Или Америго Веспуччи. А я заготовил ответ про викингов.

Клим поспешил утешить:

– Но они ведь все равно лет на пятьсот раньше Колумба там оказались.

– А про эти сибирские племена вы где прочитали? Это какие-нибудь новые открытия, да? Ой, я про это люблю читать! Дадите мне?

– Да пожалуйста, – охотно согласился Клим. – Только я так сразу и не вспомню, где читал… Надо поискать… Но я найду, ты не волнуйся.