И подергал носом:
— Только вот я временно нюха лишился.
— Мой нос в твоем распоряжении. — Поливец сел с ним рядом. — На твоей приятнее ехать.
— Наслаждайся! Это моя вина, что гипотеза с запахом как-то выпала из нашего поля зрения… Я ее отверг, потому что подруга убитой Бочкаревой — как ее там? Врач. Она предположила, что это может быть запаховой галлюцинацией. После коронавируса многие страдают.
— Ох ты… А Бочкарева переболела?
— Вот именно. Поэтому я и не воспринял всерьез то, что ее преследует сладковатый, но неприятный запах, как она сказала. Но ведь началось это после ограбления! До него никаких галлюцинаций не было. Значит, и на этот раз ей могло не померещиться, а вспомниться. А вспомнив, она уже не смогла отвязаться.
Поливец смотрел на него с недоверием, которое обычно не позволял себе:
— Шеф, ты всерьез подозреваешь старушку? Это дико. Ты ж ее видел: она пистолет-то не поднимет…
— Не суди о книге по обложке, — заметил Логов. — Сашка тоже — чистый дохлик с виду, но, если понадобится, она еще нам фору даст в стойкости. С женщинами всегда так, у них в решительный момент внутренние резервы просыпаются. Помнишь все эти невероятные истории о матерях, поднимающих многотонные машины, чтобы спасти ребенка? Или даже паровозы…
— Должен быть сильный мотив, — проговорил Поливец задумчиво. — Я про Высоковскую… Пока мы ничего такого не нашли.
— Не особо и старались! Согласись, мы ведь практически не брали ее в расчет. Крутились рядом, но как реального стрелка Высоковскую никто не рассматривал. Ты правильно сказал: потому что это кажется диким… И если действительно она за всем этим стоит, то именно на такую реакцию наша дама и рассчитывала.
— Она — не дура, да?
— Далеко не дура. Нам нужно узнать о ней все, Антон. Если человек в старости идет на убийство, возможно, у этого преступления глубокие корни. Какие-то у нее счеты со Шмидтом…
Поливец побарабанил пальцами по ручке дверцы:
— Никто даже не намекал, что у них были какие-то контры…
— Контры? Сто лет этого слова не слышал. Бабушка моя так говорила.
— И моя.
— Только зашла речь о пожилой даме, и наши бабушки тут как тут! Надо заодно медицинскую карту Высоковской проверить: иногда люди решаются на действие, которое вынашивали годами, только узнав, что им осталась пара месяцев… Уже и посадить не успеют.
Поливец вытащил телефон:
— Сейчас сделаем. Наши техники пробьют за пять минут.
Отправив сообщение, Антон отвернулся к окну. В его голосе прозвучали незнакомые Логову нотки:
— Моя бабушка во сне умерла. Вторую я не знал толком, а эта — по маме — с нами жила. Такая тихая, сидела все на балконе, никому не мешала. И ушла так же тихо. Мне лет двенадцать было. Кажется, я ее толком и не замечал, пока она жива была… А как похоронили, вдруг стало ее не хватать. И места ведь не занимала, а дом словно опустел без нее.
— Тебя одна мама вырастила? — осторожно поинтересовался Артур.
Впервые на его памяти Антон разрешил ему заглянуть в душу, и не хотелось спугнуть его.
— Ну как одна? Вот как раз с бабушкой. Пока я сопливым был, она со мной возилась, мама-то работала… Я потом все сказки вспомнил, которые она мне рассказывала. Мама ее младшей дочерью была, так что бабушка уже состарилась, пока я родился. Ты знаешь, я не помню, чтоб от нее как-то неприятно пахло…
— Я тоже не помню, но это же общеизвестный факт. Только не все пожилые люди этим страдают. Там, видно, что-то на клеточном уровне происходит. Но мы не принимаем эту Сашкину идею как догму, — предупредил Логов. — Может, Бочкарева вообще о другом запахе речь вела.
— Теперь не узнаешь. А! Володя прислал инфу по Маргарите Лобацевич… Ты запрашивал?
— Это Марго. Читай.
Поливец театрально прокашлялся:
— Лобацевич Маргарита Максимовна… Ох ты! Ей уже тридцатник… Я думал, моложе. Москвичка. Родители… Так, мать Лобацевич Ирина Андреевна умерла шестнадцать лет назад. А Лобацевич Максим Альбертович живехонек, артист кино. Слышал про такого?
Логов только качнул головой. Потом добавил:
— Забавно. Отец артист, а дочь становится финансистом. Протест?
— Нищета осточертела, — предположил Антон. — Папа-то явно не процветает… Опять же дети вечно все делают назло родителям. Так что окончила Марго Финансовую академию. В Москве, естественно…
— Естественно.
— А! Так это у нее второе высшее. А первое… Не поверишь! Актерское.
— Вот теперь верю… Никакого подросткового протеста не было, просто таланта не оказалось.
Артур подумал, какое это должно быть мучительное разочарование, когда обнаруживаешь: как бы ты ни старался, сколько учебников ни вызубрил бы наизусть, мечта остается столь же недоступной, если взрасти она может лишь на почве таланта, которого у тебя нет. Просто не тянешь… И тут ничего не поделаешь. Но жалость к Марго сменилась уважением: не скисла, не забилась в уголок, сделала свою жизнь достаточно успешной, хоть ее русло пролегло далеко от видевшегося в мечтах курса.
Поливец все бубнил:
— Не замужем, детей нет. А пора бы уже…
— Похоже, у Марго все по полочкам разложено: сначала карьера, потом свадьба, затем дети. Правильная девушка.
Поливец хмыкнул:
— Иногда ты хвалишь таким тоном, что лучше б обругал…
— Не в ее случае. Она действительно молодец! С внешностью у нее все в порядке, другая на ее месте цеплялась бы за проходные роли, прыгала бы из койки в койку, лишь бы удержаться в кино. А эта, видишь, не побоялась начать все сначала.
— Так, что еще? Не привлекалась. Но ты это и без меня уже понял.
— Ну почему? Правильные девушки тоже иногда попадают за решетку…
— Только не эта. В коллективе отношения со всеми ровные, но дружбы не завела.
Артур предположил:
— Могло сказаться, что она — бывшая артистка.
— Типа, зависть?
— Зависть, злорадство… Ну и вообще не их поля ягода. Таких не любят. Но как раз Шмидт вряд ли мог быть замешан в травле… Если она вообще была! Так что мотива мы пока не накопали. Может, нам еще раз проверить всех случайных посетителей банка?
Выключив телефон, Антон вздохнул:
— А смысл? Они все четко помнят, где находились, и это не те места, откуда можно было попасть в башку Шмидта. Никто из них лично не был знаком с директором. По крайней мере, никаких свидетельств нет…
— Я тоже склонен думать, что замешан кто-то из своих, — согласился Артур. — Будем копать…
Они еще не успели добраться до банка, как пришел краткий отчет о состоянии здоровья Марии Владимировны Высоковской. Быстро пробежав глазами, Поливец раздосадованно воскликнул:
— Твою ж мать! Она здорова, как чемпион мира. У нее даже давление в норме… Такое вообще бывает в семьдесят лет?
— Будем надеяться, — вздохнул Артур.
— Вот только сахарный диабет имеется…
Резко повернувшись, Логов отрывисто переспросил:
— Диабет? Вот черт! Ну конечно…
— Что? — не понял Поливец.
— Я же знал, что пот диабетиков может источать сладкий запах. Если она волновалась, то могла вспотеть. Вот же дебил… Ее возраст тут ни при чем. Тем более она — женщина современная, деловая, вряд ли она запустила бы себя до такой степени. А вот болезнь до конца не спрячешь…
Антон неуверенно разулыбался:
— Значит, она? Уверен? Или диабет не дал бы ей провернуть такое?
— Да уже не помешал бы. Им же главное — инсулин вовремя вколоть, а уж об этом Мария Владимировна наверняка позаботилась. А в остальном она достаточно крепкая, и ей вполне под силу было и спланировать это ограбление, и обвести Ткаченко со товарищи вокруг пальца. Ну конечно! У нее имелся собственный тайный план, и она блестяще его реализовала.
— Эй! Ты прямо в восторге от нее, да?
— Знаешь, как я это вижу? Высоковская имела зуб на Шмидта… Или чем-то он ей очень мешал! Выясним. Но она спланировала убийство директора, замаскировав все под банальное ограбление. Чем-то она подкупила его заместителя — Данилу Макарычева, и тот взялся найти исполнителей. Наверняка Мария Владимировна выяснила, откуда он родом, может, раскрутила на доверительный разговор.
— А он все консультанта подставить пытался, урод, — мрачно заметил Антон. — Типа, это он — любимчик старушки…
— Игната Науменкова? Да, Макарычев откровенно пытался произвести подмену. Как бы то ни было, банду он собрал и ограбление провернул. С помощью Высоковской, конечно. Она тут мозг… Но при этом у нее был свой план, для которого она использовала даму с собачкой.
— Бочкареву…
— Высоковской не составило труда установить, что Бочкарева является в банк строго двадцать первого числа. И всегда с Вишенкой под мышкой… Так у Высоковской и возникла мысль использовать собачку. Возможно, она уже проследила за приятелями Данилы. Вряд ли она стала бы знакомиться с ними открыто. Ткаченко не врал: они действительно не знали «человека из банка». Все инструкции им передавал Макарычев.
— Согласен, — вставил Антон, и Артур покосился на него с веселым удивлением.
Но продолжил тем же серьезным тоном:
— Высоковской нужно было убедиться, что единственный, у кого будет настоящий пистолет, истинный неврастеник. И напугать его не составит труда.
— Геннадий Сыромятников.
— Именно. Я с ним уже побеседовал — он дважды за время допроса чуть не отключился…
— Серьезно?!
— Вполне. Итак, дата ограбления — двадцать первое июня — не могла корректироваться. Если б в этот день что-то пошло не так, Высоковская перенесла бы всю операцию на месяц. Но все сложилось…
Поливец перебил его:
— Погоди, шеф! Если эта бабуля такой мозг, как же она не додумалась, что ее выстрел ни один эксперт не примет за рикошет?
— Видимо, на это она и не надеялась… Может, не нашла другого решения. Рассчитывала, что в этой суматохе никто толком не вспомнит, где лежал сам и кто находился рядом. Что, собственно, и произошло. Но бедную хозяйку Вишенки она все же решила убрать на всякий случай… Предполагала, что когда Бочкарева придет в себя, то вспомнит, кто мог кольнуть ее собачку и выстрелить директору в голову.
— Стой-стой! Это все пока твои предположения или ты прямо уверен-уверен?
Артур на мгновенье закатил глаза:
— Ну… Скажем, на девяносто… пять процентов. Красиво же вырисовывается.
— Только мотива не хватает.
— Душнила, — огрызнулся Логов.
— Сашкино словечко?
— Моя семья — сплошные подростки, что поделаешь? Мотив нам пока неизвестен, это точно. Но мы докопаемся.
* * *
По дороге в банк Артур прислал мне сообщение, чтобы мы с Никитой тоже мчались туда — расследование вступает в завершающую стадию. Приглашать нас дважды было не обязательно, мы тут же поймали такси и приехали на Большую Семеновскую почти одновременно с ними. Поливец еще курил у входа, когда мы выскочили из машины, и кивком головы дал понять, что Логов уже внутри.
— Будем брать Высоковскую? — деловито осведомился Никита, но прозвучало это до того смешно — стоило лишь представить хрупкую старушку! — что мы с Поливцом так и покатились со смеху.
— Что я сказал? — смутился мой друг и скрылся за стеклянной дверью.
Видимо, решив не уступать нам пальму первенства, Антон загасил окурок и вошел в банк вместе со мной. Охранник встретил нас унылым вздохом: похоже, каждое наше появление портило настроение всем сотрудникам… Может, они и не были заинтересованы, чтобы убийца был пойман?
Артур уже беседовал с Игнатом Науменковым, нежное личико которого покрылось пунцовыми пятнами. Из такого, как он, убийца никогда не получится… К счастью, конечно.
Когда я приблизилась к ним, то расслышала, как Игнат пробормотал:
— Просто она — очень хороший человек.
Его ожидало еще немало разочарований в людях…
Артур заверил, что нас не нужно провожать до кабинета Марии Владимировны, дорога уже известна, и мне показалось: Игнат с облегчением перевел дух. Меньше всего ему хотелось предстать перед той, что так по-доброму относилась к нему, плечом к плечу с ее преследователями. Конечно, вряд ли Логов сообщил ему, что мы приехали арестовать Высоковскую, но этот парень явно почуял недоброе. Может, он не так прост, как мне кажется?
Но сейчас нам было не до него. Поднявшись по уже знакомой мне лестнице, мы попали в тот коридор, где я должна была мирно дожидаться консультации по ипотечному кредитованию, а вместо этого устроила спектакль в кабинете Шмидта. Тогда я не заметила, что по правую руку от него находился офис Высоковской, а слева — Макарычева, и это говорило о многом…
Артур приостановился, взглянув на табличку с именем заместителя директора, хоть и знал, что Данилы Яковлевича там нет — его сейчас ловит вся московская полиция.
— Заглянем? — Он подмигнул мне, хотя Поливец с Никитой уже прошли вперед и поджидали нас у намеченной двери.
Не знаю, почему кабинет Макарычева оказался открыт, если его там не было? Или это некая демонстрация деловой прозрачности? Как в Швеции не занавешивают окна, тем самым показывая, что скрывать им нечего? Артур толкнул дверь, она открылась завораживающе медленно, словно знала, что именно я увижу сейчас.
— Простенько, но со вкусом…
Окинув взглядом стандартную обстановку, Артур уже хотел закрыть дверь, но я проскользнула под его локтем и подбежала к большой фотографии, висевшей над столом. На ней желтело приземистое дерево с очень густыми, широко раскинутыми ветвями и мелкими листьями, среди которых призывно светились растущие семейкой плоды. Но не это было в нем самым удивительным: на причудливо изогнутых ветвях примостились… козы. А в стороне стояли…
— Что ты там увидела? — Артур подошел сзади. — Ух ты! Шустрые какие… Где это снято?
— В Марокко, — прошептала я. — Аргания растет только в Марокко.
Он все еще не понимал, что меня так потрясло, ведь его не было с нами в той русской избе. Ткнув пальцем в фотографию, я сказала:
— Два мотоцикла.
— Да, — его голос напрягся — слово «мотоцикл» заставило насторожиться. — Макарычев умеет водить мотоцикл. Но он не мог тебя преследовать в тот день…
— Не о нем речь. Марго была в Марокко этой зимой, она сама говорила об этом. Только сделала вид, будто они с Макарычевым — чужие люди.
— И она — мотоциклистка, — добавил Артур так осторожно, будто боялся ранить меня. Он ведь знал, как мне понравилась Марго.
Почему я решила, что она была честна со мной во всем, раз не солгала о том, что Шмидт любил читать? Какая глупость… Как она, должно быть, потешалась, устроив мне буллинг на Клязьме! Загнала в воду… Издевалась…
— Марго, — повторил Артур задумчиво, мысленно связывая обрывки нитей. — Ей тоже хотелось стать королевой? На сцене не удалось…
Меня осенило:
— Королевой — женой короля. Что, если она была влюблена в Шмидта? Вот почему она так тепло говорила о нем… А он женился на другой.
— На полной дуре, к слову, — ввернул Артур.
— Вот именно. Поэтому Марго и выстрелила ему именно в голову — это же намек на то, что у него не было мозгов.
Мы застыли друг против друга и чуть ли не кричали от возбуждения. С порога донесся насмешливый голос Антона:
— Ну это уж ты загнула… С намеком! Куда еще она могла выстрелить, чтобы наверняка убить, если они оба лежали на полу? В сердце никак не попадешь…
— Ну да, верно, — согласилась я.
А Никита разочарованно протянул:
— Значит, вся эта линия с запахом была ложной?
— Погоди, может, еще обнаружится какой-то запах, — попыталась утешить я его.
— Кто ищет, тот всегда найдет, — пробормотал Поливец — не удержался!
Мне захотелось пнуть его, но, поравнявшись, я только скорчила гримасу, чтоб он даже не пытался смотреть на меня свысока. Физически такое под силу почти каждому, но не об этом же речь…
Артур скомандовал:
— Ивашин, быстро найди кабинет Марго и делай что хочешь, только удержи ее. Можешь лечь на пороге, можешь в любви ей признаться…
— Очень смешно, — пробормотал Никита и в ту же секунду исчез.
— А мы спросим у Высоковской, где ее прекрасная подчиненная?
Артур быстро направился к кабинету Высоковской, а я потопала за ним. На душе у меня было пакостно… Разве человек может чувствовать себя иначе, если минуту назад осознал, что обречен всю жизнь наступать на одни и те же грабли?
Почему меня всегда тянет к людям, уже задумавшим меня обмануть? Мне так понравилась Марго… Не только тем, что она действительно была прекрасна и от нее исходил теплый свет. Мне показалось, будто ей интересно со мной. Как слепой кутенок, я продолжаю тыкаться носом, пытаясь отыскать того, кто полюбит меня… Происходило бы такое, если б мама осталась жива? Но, с другой стороны, кому для счастья хватает материнской любви?
В коридоре меня догнал Поливец:
— Саш… Да стой ты! Ну, извини.
— Не бойся, я не нажалуюсь на тебя Логову, — огрызнулась я.
— Можно подумать, я испугался, — буркнул он мне в тон.
— Тогда что?
— Я же сказал! Извини. Ты — молодец.
— Ты всегда извиняешься таким тоном?
Он так удивился, что я чуть не расхохоталась.
— А что не так с моим тоном?
— Поливец, ты просто уникум, — простонала я. — Ладно, закрыли тему.
Оглянувшись на нас, Артур демонстративно натянул самую лучезарную улыбку и, коротко постучавшись, открыл дверь в кабинет Марии Владимировны. Правда, ее отклика я не услышала. И, подойдя поближе, поняла почему: выпрямив спину, Высоковская стояла посреди кабинета, точно уже давно ждала нашего прихода. Мне почудилось, будто сейчас она протянет руки, хотя на поясе Логова не болтались наручники. Я покосилась на Антона: а у него с собой? Он поймал мой взгляд и виновато улыбнулся. К чему бы это? Нашего Поливца не назовешь чувствительной натурой, страдающей из-за обиды, нанесенной другому. Уж не заболел ли он?
— Вы за мной? — спросила Мария Владимировна, глядя только на Артура. — Что ж… Я готова.
С его лица сползла улыбка:
— Почему вы решили, будто мы пришли за вами?
— Потому что я убила Виктора Михайловича Шмидта и чистосердечно признаюсь в этом.
Она произнесла это так четко, словно перед ней держали диктофон. Впрочем, я не удивилась бы, если б в джинсовке Поливца лежал включенный, он уже как-то проделал такое. И хотя суд не принял запись, сделанную незаконно, зато вывести расследование из тупика это помогло.
Не выказав изумления, Артур спросил:
— Кем вам приходится Маргарита Максимовна Лобацевич?
«О ком это он?» — успела удивиться я, прежде чем до меня дошло. Мария Владимировна вскинула голову. Теперь она смотрела на Артура с откровенной неприязнью. Если б Высоковская чуть хуже владела собой, я решила бы, что она ненавидит Логова.
— Какое это имеет значение? — произнесла она с надменностью, которая восхитила меня, хотя это чувство было сейчас неуместно.
— Огромное. И вы это прекрасно понимаете.
Она заупрямилась:
— Нет, не понимаю. Что вам еще нужно? Я призналась. При чем здесь моя внучка?
«Внучка!» — меня так качнуло, что я уцепилась за локоть Антона, но, кажется, он этого даже не заметил. Бабушка насоветовала Марго книги Дюма, в том числе и ту, что сподвигла ее сменить имя. В том, как улыбалась Марго, вспоминая это, было столько любви… Они всегда были очень близки с бабушкой.
И вот она — эта бабушка…
Сделав несколько шагов вперед, я принюхалась: от нее едва уловимо пахло духами. И больше ничем. Похоже, предстоящий арест не вызывал у нее ни малейшего волнения.
Высоковская попыталась и меня уничтожить взглядом, но я посмотрела на Артура и слегка качнула головой. Думаю, поняли меня только они с Антоном.
— Ваш диабет передался ей по наследству? — спросила я.
— О чем вы?
Из ее светлых глаз так и выстреливали колкие искры, но это меня не пугало.
— О вашей болезни, — пояснил Артур. — Говорить сейчас неправду — бессмысленно, мы проверим и вашу, и ее медицинские карты.
— Я просто не понимаю, при чем здесь диабет? Да, Марго тоже страдает этим. Даже в большей степени…
— Вы тоже называете внучку Марго?
Она пожала сухонькими плечами, прикрытыми светлым шелком блузки:
— Ей так хочется.
— Вы поддерживаете все ее желания?
На этот раз Высоковская промолчала, ведь вопрос можно было счесть риторическим. Она любила Марго. Лучшим доказательством этого стало то, что она готова была отправиться вместо внучки в тюрьму.
— Вы помогли ей осуществить этот план, — проговорил Артур задумчиво. — Без вас она не справилась бы…
На пороге возник запыхавшийся Никита и выпалил:
— Ее нигде нет. Но никто не видел, чтобы она выходила из банка.
Кивнув ему, Артур опять обернулся к Марии Владимировне:
— Вы уже спрятали Марго? Где?
Она улыбнулась. Артур действительно рассчитывал получить координаты? Наклонившись к ней, он произнес так мягко, что от этого стало страшновато даже мне:
— Вы же понимаете, что обрекаете ее на долгие скитания и постоянный животный страх? Я не говорю — бесконечные, потому что мы все равно поймаем ее.
— Даже не обсуждается! — ввернул Поливец.
Мне опять захотелось пнуть его, но Никита успел остановить меня, едва заметно дернув головой.
— Позвольте заметить, что я в этом не уверена, — проговорила Мария Владимировна, не обратив внимания на опера. — Поверьте, я позаботилась о том, чтобы вы не нашли Марго. Никогда.
У меня проскользнула преступная мыслишка: «Мне бы такую бабушку!»
Моя, живущая в Дмитрове, даже видеть меня не хочет. Конечно, понять это нетрудно: ее сын тоже не особо рвался встречаться со мной, когда бросил нас с мамой. Ему вполне хватало одной дочки — Машки, которая ушла с ним. Даже страшно представить, что тогда творилось в маминой душе…
* * *
— Ну что ж, — произнес Артур так, словно размышлял, стоит ли сделать то, что собирался. — Значит, нам придется арестовать вас… Как бы это ни было мне неприятно. Вы — соучастница… Кроме того, укрывательство человека, совершившего двойное убийство, это тоже преступление.
— Ваше право, — кивнула Высоковская царственно.
Никита не удержался:
— На Макарычева ориентировки уже разосланы, а раз они удрали вместе…
— С кем?! — воскликнула Мария Владимировна презрительно. — С этим ничтожеством? Вы пытаетесь оскорбить мою внучку, молодой человек?!
Бедный Ивашин залился краской и начал заикаться:
— Но она же… Она… Ездила с ним в Ма… Марокко.
Высоковская поморщилась с таким омерзением, точно он напомнил, как у нее публично задралась юбка:
— На это у нее имелась причина.
Снова просияв, Артур заговорил с увлечением:
— Поправьте меня, если я ошибаюсь, но как мне кажется, ваша внучка была влюблена в Шмидта. Возможно, у них даже был роман… Который окончился тем, что он женился на другой. И Марго решила отомстить.
Она зло усмехнулась:
— Мимо.
Лицо Логова так и вытянулось от разочарования:
— Все мимо?
— Марго никогда не была влюблена в этого старого дурака. Еще не хватало… Она любила совсем другого человека, которого Шмидт подставил и посадил в тюрьму вместо себя. А на его место принял это ничтожество — Макарычева.
— Сколько ему дали? — спросил Поливец. — Тому парню? Скоро уж вернется, поди… Стоило огород городить!
— Не вернется, — отрезала Высоковская. — Денис протянул на зоне только полгода. Потом покончил с собой. Думаю, вам не нужно объяснять — почему…
Логов хмуро согласился:
— Я понимаю, почему Марго пошла на это. И не сомневаюсь, что у вашей внучки хватило ума подготовить такую операцию. От вас по наследству ей достался не только диабет…
— Я должна принять это как комплимент? — усмехнулась она.
— Как вам будет угодно, — холодно отозвался Артур. — Напомню, что кроме Шмидта, которого она считала виновным в смерти Дениса, Марго убила…
— Я не говорила, что она кого-то убила!
— …убила еще и ни в чем не повинную женщину — Татьяну Андреевну Бочкареву.
— У вас нет доказательств, что это сделала Марго.
— И пыталась убить нашего сотрудника, — он указал на Сашу. — Чем это вы можете оправдать? Зачем Марго так хотелось жить, если человек, которого она любила, умер?
Что-то изменилось в вызывающем взгляде, Артур успел заметить это, хотя Мария Владимировна тут же опустила глаза. Она точно знала ответ, но не хотела открывать ему тайну, которую внучка доверила ей.
Понизив голос, Логов спросил:
— Она беременна?
— Что?! — Ее лицо мгновенно заострилось. — От кого? Что вы такое говорите?
— Значит, нет… Тогда что же изменилось в ее жизни? Ведь изменилось? Обычно мстители отправляются в тюрьму с гордо поднятой головой… Но Марго не собиралась этого делать. Ей до сих пор хочется избежать ареста.
— Уже нет, — раздался за спиной высокий голос.
Он заметил, как вздрогнула Сашка, и ему захотелось прижать к груди ее светлую голову: «Маленькая… Ты опять обманулась… Наша профессия учит тому, что на свете не так уж много хороших людей».
— Зачем ты вернулась?! — выкрикнула Высоковская, вмиг утратив признаки царственности. Сейчас рядом с ними оказалась поникшая, слабая старушка… Разве такая выживет в тюрьме?
Шаги Марго звучали почти бесшумно, но уверенно — сегодня на ней были удобные кроссовки, джинсы и свободная майка. Она явно собиралась в долгое, непростое путешествие… Подойдя к бабушке, Марго порывисто обняла ее, крепко прижав. От стона Марии Владимировны кошки заскребли на душе не только у него:
— Что же ты наделала, моя девочка… Он ведь все понял.
— Думаю не все, — разжав руки, Марго встала с ней рядом. — Вы меня искали, Артур Александрович? Я здесь.
— Благодарю, что не заставили нас гоняться за вами по всей стране, — учтиво отозвался Логов. — Если не секрет, в каком городке вы собирались спрятаться от нас?
— Секрет, — отозвалась она холодно и перевела взгляд на Сашу. — Ненавидишь меня? Извини. Тот вечер в кафе был чудесным. Я буду вспоминать его на зоне… Хотя я ведь уже знала, что ты — обманщица.
Сашин голос прозвучал отстраненно:
— Мы обе обманули и обманулись…
— Ради бога, — взмолился Артур, обращаясь к Марго, — не пугайте меня, скажите откровенно: вы ведь не ради… моей помощницы вернулись? Это не то, что мне померещилось?
Откинув со лба светлые кудри, Марго улыбнулась ему:
— Не то. Я вернулась ради бабушки. Она не заслужила того, чтобы остаток жизни провести за решеткой. Официально заявляю: Мария Владимировна Высоковская не имеет ни малейшего отношения к тому, что… произошло здесь двадцать первого июня. Это только моя вина.
Поморщившись, Артур покачал пальцем:
— Я не точно сформулировал вопрос… Хотя вам, безусловно, делает честь то, что вы не приняли жертву Марии Владимировны.
— Как глупо, — прошептала Высоковская, точно в забытьи покачивая головой.
— Но я хотел спросить о другом… Со Шмидтом все более или менее понятно. Но почему вы не остановились? Почему испугались, что дама с собачкой вас разоблачит?
— Дама с собачкой. — Марго усмехнулась и посмотрела на кожаный диван у стены. — Мы можем присесть? Меня ноги не держат…
Логов разрешил жестом:
— Прошу.
Сам он сел напротив бабушки с внучкой, а Сашка по привычке устроилась за его спиной. И только Поливец с Никитой как стражники остались стоять у дверей.
— Она ведь ни разу даже не посмотрела на меня… Ваша дама с собачкой, — проговорила Марго и на ощупь нашла пальцы бабушки и переплела их со своими.
Артур подумал, что это чудовищно — рассказывать, как ты совершил убийство, держа за руку человека, который любит тебя с рождения. Эту девочку Мария Владимировна кормила кашкой и читала ей «Маленького принца»… Читала ведь? А девочка выросла и толкнула на рельсы ни в чем не повинную женщину…
Сдвинув темные брови, Марго упорно смотрела на носок белой кроссовки:
— Как уткнулась лбом в пол, так и лежала — головы не подняла. Я знала, что она именно так будет себя вести. Трусиха.
— Вы давно наблюдали за ней?
Марго дернула плечом:
— Точно не скажу… Больше года.
— И она всегда приходила с Вишенкой. Поэтому вы сделали ставку на нее?
— Так и знала, что вы догадаетесь, — Марго произнесла это без досады, даже как будто с уважением. — А вот как эта Бочкарева догадалась, что я была с ней рядом, до сих пор…
— Диабет, — коротко ответил Логов. — Вы сами этого, возможно, не чувствуете, но когда диабетик волнуется, его пот источает сладковатый запах. Ситуация была стрессовой для вас, как бы вы ни продумали все детали…
Покраснев до самых корней волос, Марго пристыженно пробормотала:
— Вот оно что…
— Ей вспомнился этот запах, только она никак не могла его идентифицировать. За этим и отправилась в банк снова. Незапланированный визит, который вы отследили. Как вы догадались, что она хочет что-то сообщить нам?
Марго взглянула на бабушку:
— Я читаю по губам.
— Вы не слышите меня сейчас? — не поверил Артур.
— Слышу. — Она приподняла волосы и показала крошечный слуховой аппарат, вставленный в ухо.
— Как и я, — призналась Мария Владимировна. — Это связано с диабетом… Врачи не знают точного объяснения, поэтому я всегда опасалась, что Марго ждет та же участь. Я сама давно научилась читать по губам и внучку научила. На всякий случай — вдруг аппарат выйдет из строя? Или не будет денег… Знаете, кто жил в девяностые, никогда не смогут расслабиться.
— Понимаю. И что вы прочли по губам Татьяны Андреевны Бочкаревой?
— Она сказала вам перед отходом, что какая-то мысль вертится у нее в голове, только ей не удается ухватить ее. Но рано или поздно она вспомнила бы, о чем хотела сказать…
Артур кивнул:
— Так и произошло.
— Я не знала, что речь о… запахе. Но когда она снова явилась в банк и начала подходить то к одному сотруднику, то к другому, это показалось мне странным. Я решила не попадаться ей на глаза. На всякий случай… Но подумала, что стоит за ней проследить.
Подняв глаза, Марго произнесла будто бы с укором:
— Она позвонила вам. Первым делом, как только вышла из банка… Но вы не взяли трубку, и она наговорила голосовое. Отошла в сторонку, и я из своего офиса прочла по губам, что у нее есть для вас важное сообщение. Она просила вас перезвонить.
— И вы решили, что не позволите нам поговорить…
Она кивнула.
— Понятно. Давайте пойдем по порядку… Вы задумали отомстить Шмидту за смерть Дениса. Но об этом не знал никто, кроме Марии Владимировны…
— Нет! Бабушка ничего не знала.
— Не морочьте мне голову, — он сам услышал раздражение в своем голосе и вдохнул поглубже. — Макарычева, который уже был в вас влюблен, вы убедили, что задумали обычное ограбление. Это не только подправило бы ваше финансовое положение, но и подмочило бы репутацию Шмидта, который, возможно, лишился бы должности. Как вам удалось убедить Макарычева, что директором непременно назначат его?
Марго весело взглянула на Сашку, точно они до сих пор оставались подругами:
— С мужчинами так просто! Они до отвращения предсказуемы… Я имею в виду обычных мужчин. Таких как Данила… Яковлевич.
— Ты специально обращалась к нему только по имени-отчеству и на «вы»? — спросила Саша. — Чтобы сохранять видимость официальных отношений?
Марго пожала плечами:
— На работе все отношения должны быть официальными.
— Макарычеву вы поручили набрать исполнителей. Знали, что он вырос в неблагополучном районе?
— Этот болван сам начал хвастаться! Еще на первом корпоративе… Мол, его друзья детства зону топчут, а он, единственный из двора, выбился в люди. И еще подчеркнул, что он не загордился, все равно за руку с ними здоровается. — Она презрительно фыркнула. — Велика честь!
— Когда вы ездили с ним в Марокко…