– Не знаю. Мне она такого не говорила. Но, как оказалось, она мне много чего не говорила. Например, про то, что спит со Стасом.

– Вот тебе и женская дружба.

– Конечно, я могу узнать про Жанну у своего гинеколога, я в свое время порекомендовала ей клинику и врача. Но… Какой теперь в этом смысл? Была она беременна или нет – это нам ничего не даст. Все равно я не верю, что Стас мог… Чего ему бояться? Что отец разозлится из-за Жанны и лишит его наследства?

– Ага, и денежки минуют карман твоего друга детства.

– Он наследует еще и долю матери.

– Которую пришлось разделить с отцом. То есть он в лучшем случае получит малую часть всего состояния. А если выдержит образ хорошего парня и женится на деньгах, а не на сомнительной девице, то и от отца перепадет.

– Нет, Стас не такой. Да и с отцом у них все нормально, у того весьма прогрессивные взгляды. Думаю, внебрачный ребенок дядю Вову бы не сильно смутил. Если бы жива была мама Стаса, возможно, она могла бы устроить скандал. Тетя Света была очень правильной и следила за нормами морали.

– А папаша Стаса пошел во все тяжкие, женившись на молодухе, оттого теперь потерял право что-то запрещать?

– Звучит грубо, но близко к истине.

Я вздохнула, а Макс закурил, сочувственно поглядывая на меня.

Мы уже подъехали к дому, но выходить из машины не хотелось. Как будто здесь, внутри, между нами завязалась тонкая ниточка взаимопонимания. И, впустив в машину холодный зимний воздух, мы могли ее порвать.

Но выйти из машины мне все же пришлось, потому что заметила под кованым козырьком на своем крыльце девичью фигурку. Поначалу решила, что кто-то из соседских подростков прячется, чтобы покурить, но потом она вышла чуть вперед и села на крыльцо, обхватив колени руками. И я с удивлением узнала рыжую Илону – дочку Мокридина. Сейчас без шубы и каблуков она выглядела иначе.

– У тебя гости, – присвистнул Макс. – Думаю, мне лучше посидеть здесь. Позвоню пока знакомому патологоанатому. Боюсь, это бабские разборки, жизнь меня к такому не готовила. Если нужна будет помощь – зови.

Вздохнув и приготовившись к самому худшему, я хлопнула дверцей и направилась к рыжей. Та вскинула голову при моем приближении и перевела пытливый взгляд на машину Макса. Старая тачка не впечатлила, и она, нахохлившись, снова уставилась в одну точку перед собой. А я вдруг подумала, что она, хоть и корчит из себя крутую бизнесвумен, на деле еще совсем ребенок. Сколько ей? Явно младше меня, а папа уже поручает ей такие важные переговоры.

– Привет, – кивнула я ей, присаживаясь рядом. – Чем могу помочь?

Конечно, мне хотелось спросить: «Тебе-то чего здесь понадобилось?» – но приличия стоило соблюдать. И уж тем более не отпугивать потенциальных клиентов, которые способны принести нашей фирме хорошие деньги.

От Илоны за версту разило алкоголем, так что разнюхать о ней еще хоть что-то не представлялось возможным. Тем более я сама сегодня выпила немного вина, и мое сверхъестественное обоняние порядком притупилось.

– Я думала, он у тебя, – буркнула она, кивком указывая на тачку Макса. – А ты с другим.

– Ты про Стаса? – все поняла я, но сделала вид, что удивлена.

–Я нашла у него твои фотки и письма. Зачем он их хранит?

– Наши семьи дружат всю жизнь, – терпеливо, словно ребенку, принялась объяснять я, хотя раздражение нарастало. Конечно, мне было жалко эту дурочку, которая тоже влюбилась в Стаса, но я не нанималась нянькой впечатлительным девицам. Своих проблем с головой.

– Тогда в клубе я видела, как он на тебя смотрел… А сегодня сказал, что был на дне рождения. Ты же тоже там была, да? Заявил, что после будет занят, что работает. Я подумала, он… врет.

– С чего такое недоверие?

– Однажды он пришел, и от него пахло духами!

– Я практически не душусь. У меня и так проблема с запахами, – заметила я, а потом снова разозлилась на себя. Не хватало еще оправдываться!

– И после клуба… Он думал, что я сплю, а я не спала. И слышала, как он ушел. Он же к тебе ходил, да?

– Нет.

– Он все равно тебя не любит! – запальчиво выкрикнула она, вскакивая и срываясь с места. – Он со мной будет!

– Куда ты? Давай мы тебя подвезем! – крикнула я ей вдогонку. Но Илона, развернувшись, показала мне средний палец и быстро побежала в сторону проспекта.

– Надеюсь, у нее хватит ума поймать такси, – пробормотала я, направляясь к машине Макса.

– Видишь, обошлось без мордобоя. А ты боялся, – ворчливо протянула я, усаживаясь на свое место. Быстро набрала СМС Стасу: «Илона пьяна, болтается где-то в городе. Найди ее…» И отключила телефон.

– Переживаешь? Я так и думал, поэтому захватил бутылочку вина. Можем помянуть твои несбывшиеся девичьи мечты. Или отметить то, что рыжая ушла без боя.

Я махнула рукой. Макс пошарил на заднем сидении в поисках вина, ловко вскрыл бутылку, постучав по донышку ботинком, и мы стали пить белое сухое прямо из горлышка, передавая друг другу. В бардачке у него нашлись сухарики, так что устроились мы вполне комфортно. И принялись строить версии:

– Узнал что-то новое?

– Я позвонил. Пришлось поднять нескольких людей, но расстарались быстро. Естественно, ни о какой беременности речи не было.

– Но Жанна хотела замуж, это факт. Теперь я понимаю, что она имела в виду, когда говорила «мы все время любим не тех». Думаю, она хотела бы выйти за Стаса, а там уже как покатит. Поэтому запускала пробный шар и с Толиком, и, возможно, с моим братом. Надо у него спросить. Но с Деном ей ничего не светило, он твердый орешек, Толик для нее был мелковат, да и с прицепом в виде детей от первого брака, а вот на Стаса она, возможно, делала ставку.

– Я тут подумал, у Стасика кишка тонка убить любовницу из-за беременности. Даже если бы он поверил в это и испугался. Тут ты права. Он не женат, дал бы ей денег, если совесть позволяет. Нет, тут что-то не вяжется.

– Давай попробуем отталкиваться не от того, кто был там в ту ночь, а от мотива. Кому была выгодна ее смерть?

–Убить могут или из-за большой любви, или из-за денег. Любви я тут не наблюдаю, да и денег пока тоже. Жанна не была чьей-то богатой наследницей, дома у нее не водилось особых раритетов. Не водилось же?

Я кивнула и поддержала:

– И то, что ее убили, вилами по воде… Единственный, кто верит в эту версию, ты. Для остальных это фантазии девицы, склонной к экзальтации.

– Но тебе угрожали вполне реальные люди, так ведь? И это не фантазии. Будем отталкиваться от этого.

– Вдруг это Толик послал кого-то, узнав, что мы связались с его сыщиком? Мол, не лезь в чужие дела. Возможно, ему неприятно, что его имя будут трепать на всех углах. Гордость и все такое… Ты же сказал, он теперь связан с серьезными людьми. Вот у него крыша и поехала на почве собственной важности.

Макс подумал и кивнул:

– Я еще раз потолкую с ним, вдруг он что-то недоговорил? Не буду лукавить, сомневаюсь, что он мог кого-то подослать убить Жанну. Из-за чего? Ревность – слишком слабый мотив, она даже не была его женой. Шантажировать его тоже вряд ли чем-то могла. У Толика нет особых тайн, чист, как попка младенца. Именно из-за этого на него и обратили внимание влиятельные люди. Им нужен такой человек в этих краях.

– Хотите сделать из него стрелочника? – нахмурилась я, почему-то представив, как на Толика регистрируют фирму «Рога и копыта», а потом сажают в тюрьму. Сразу же захотелось позвонить ему и предупредить, чтобы не связывался с плохими дядями.

– Ты опять обо мне плохо думаешь, – скроил забавную физиономию Макс. – Я изо всех сил борюсь с преступностью, а в ответ такое недоверие.

– Мне все-таки придется поговорить со Стасом, – пробормотала я, уставившись в одну точку.

– Уж поговори. И про рыжую ему расскажи, чтобы не таскалась и не смущала приличных людей. И что вы только в нем находите? Обычная смазливая рожа.

Я откинула голову на спинку и закрыла глаза:

– Так хочется открыть глаза, чтобы все это оказалось дурным сном. Сидеть бы сейчас не здесь, а где-нибудь на берегу моря. Я даже согласна на твою компанию. Хочется обычной жизни…

– Знаешь, что самое страшное? В обычной жизни нет места чудесам, – кивнул Макс. – Если бы они были, мы бы встретились намного раньше: ты бы выходила из кафе, я бы случайно толкнул тебя, извинился, помог бы поднять сумочку, ты бы улыбалась. Я бы предложил загладить свою вину и выпить по чашечке кофе. Потом пригласил бы тебя в кино, купил цветы на углу.

– Но мы встретились так, как встретились, и этого уже не изменишь, – ответила я, не понимая, к чему он клонит.

– Как там говорят? Первое впечатление нельзя произвести дважды? Жаль, да?

– Ага. Мы разойдемся после окончания расследования и больше никогда не встретимся, потому что наши миры не пересекаются? Ты на это намекаешь?

Макс дурашливо поаплодировал моим словам.

– В точку! – Внезапно он стал серьезным и голос его приобрел бархатную хрипотцу: – Но сегодня я не хочу тебя отпускать. С первой минуты нашего знакомства мне очень хочется тебя поцеловать. Тогда, в клубе, когда ты упала на меня. Ты еще даже не повернулась, а я уже все понял. Так что у меня к тебе один вопрос: как ты на это смотришь?

Он внимательно глянул на меня, и я поняла: если сейчас откажусь, то буду жалеть всю оставшуюся жизнь. И я поцеловала его первая, а дальше остановиться мы уже не смогли.



Глава 13. В целом мире нет никого, кроме нас

Из машины мы перебрались в дом. Я плохо помню, как все происходило. Но точно знала: эта ночь была лучшей за все последние годы. Мы растопили камин, лежали на пледе возле огня, пили вино. Потом отправились в спальню, откуда пару раз выбрались на кухню за булочками и фруктами.

На улице было очень тихо, и Макс предложил представить, что в целом мире нет никого, кроме нас. За окном мело, из-за этого мы словно на самом деле были отгорожены от окружающего мира стеной. Но, оказалось, она была очень тонкой и иллюзорной.

С утра воображаемый Апокалипсис за стеной не заставил ждать: мне начали звонить самые разные люди. Сначала я игнорировала звонки, но потом запищал и смартфон Макса. Подхватив его с пола, он отправился в ванную, к моему неудовольствию: во-первых, не хотелось его отпускать, а во-вторых, очень хотелось знать, кто ему звонит.

– Представляешь, объявился наш сыщик, – сообщил он мне после того, как вернулся из душа, обмотавшись полотенцем.

– Сыщик Юра? – переспросила я, досадуя, что проза жизни вторгается в наше утро, делая его совсем неромантичным.

– По секрету сообщил, что ему тоже кто-то угрожал. Вчера два типа остановили его вечером у подъезда и аккуратно объяснили, чтобы он забыл это дело. Интересовались, кому он докладывал о проделанный работе. Юра говорит, про нас он умолчал.

– Не дурак, отболтался. Да и не били же его, в самом деле. В его работе всегда есть риск, как ни крути.

– Да, вроде никакого криминала, но Юра очень напуган. Так что еще раз предупредил, чтобы мы на него нигде не ссылались и документы по возможности уничтожили.

– Значит, все серьезнее, чем мы думали. Толик точно не стал бы посылать никого к Юре, он и так знал, что и кому тот рассказывал.

Тут в голову мне пришла одна мыслишка:

– А ты не думаешь, что твои, как ты выражаешься, серьезные люди, могут действовать в обход тебя? Извини, я не знаю вашей иерархии, но вдруг ты там фигура не то чтобы сильно значимая?

Ляпнув это, я тут же пожалела. Не стоило задевать самолюбие Макса. Он не из тех, кто прощает унижения. Хоть и корчит из себя беззаботного раздолбая.

– Тебе не стоит забивать этим голову. Я все решу.

– И куда ты собрался?

– Не хочется тебя оставлять, но, думаю, надо прокатиться к Толику, – почесал Макс пробивающуюся щетину на лице. Почему-то я подумала, что она делала его похожим на иностранца. – Поеду один.

– Это из-за того, что я сказала? – спросила я, уже ненавидя себя за это.

– Просто считаю, что со мной он будет откровеннее.

– Думаешь, и ему угрожали, призывая молчать и не лезть в это дело?

– Тогда можно было с уверенностью сказать, что он чист, – кивнул Макс. – И еще мне нужно попасть на прием к одному важному типу из вашей администрации, а туда с красивыми девушками не пускают. Так что все равно придется шевелиться и покинуть тебя, хоть и ненадолго.

Заметив, что он не сердится, я выдохнула с облегчением. И подумала, что побыть одной тоже неплохо: приведу себя в порядок. За эти дни я совсем выпала из жизни и забыла, когда последний раз делала укладку, а не завязывала волосы наспех в конский хвост.

– Валяй. Тогда я позвоню гинекологу, к которому ходила Жанна. А потом попытаюсь связаться со Стасом. Не знаю, захочет ли он со мной разговаривать, последнее время мы не очень понимаем друг друга.

– Давай съездим к Стасу потом. Оставайся дома, пожалуйста. Я быстро. И будь осторожна, если что, сразу звони. А лучше вообще никого не впускай.

На какой-то момент я подумала, что он ревнует и не хочет, чтобы я встречалась с бывшим. Но лицо Макса было озабоченным, и на упрямого ревнивца он походил мало. Значит, тут что-то другое. Возможно, волнуется за меня и не хочет, чтобы я болталась по улицам, когда вокруг такое. В любом случае, забота была приятна. Значит, ему не все равно.

Если честно, я не совсем понимала, как вести себя с Максом после событий минувшей ночи. За завтраком в его взгляде, несмотря на улыбку, сквозила озабоченность, и я не была уверена, к чему ее отнести. Я тоже то улыбалась, то отводила глаза, прикрываясь дежурными фразами: «Передай хлеб, пожалуйста» и «С сахаром или без?».

Кто мы теперь друг другу? Думаю, ему было бы проще сделать вид, что ничего не было, потому что он тоже понимал: мир за пределами моей квартиры никуда не исчез. Снегопад закончился, стена исчезла, а проблемы – нет. И он далеко не тот парень, которого можно запросто привести на семейный ужин.

– Хочешь, вечером сходим в ресторан? – предложил он, обуваясь в прихожей, а я некстати подумала, что эту же фразу он повторял уже много раз. Причем всегда разным девушкам. Или есть какая-то одна, самая важная? Кого-то же он называл любимой и хорошей тогда во сне? От этого неприятно защемило сердце, хотя я твердо решила, что в этот раз влюбляться не намерена. Закончим дело, а потом видно будет.

Пока я блуждала в своих мыслях, Макс отправился в гараж за машиной (я даже не помнила, как он вчера ее туда загнал). Прикрыв дверь, заметила, что он оставил свой телефон на банкетке у входа. Соблазн был велик, и через секунду я уже держала его в руках. Пальцы мои дрожали. Сообщения были пусты. Только куча приветственных СМС, которые обычно присылает сотовый оператор при подключении. Выходит, он обзавелся новой симкой как раз накануне нашего знакомства? Вроде бы ничего странного, почему бы и нет. Но это отозвалось тревогой в душе. Мессенджеров было немного, везде требовалось совершить вход. И только старые добрые «Одноклассники» порадовали открывшейся сразу страницей.

Но и там меня постигло разочарование. Среди кучи виртуальных открыток и смайликов висело только одно непрочитанное сообщение, и то от мамы. Это стало понятно потому, что она называла его в начале предложения «сынок». Красивая женщина, возраст которой было сложно сразу определить: очки и седина могли ввести в заблуждение. Я успела рассмотреть имя, и тут со стороны улицы послышались шаги. Макс стучал ботинками по крыльцу, отряхивая грязный снег. Стремительно заблокировав экран, я кинула телефон на банкетку и сделала вид, что ищу в шкафу зонтик.

– Ты забыл…

– Поцеловать тебя? – Он привлек меня к себе и чмокнул в макушку.

– Зонтик, – высвободилась я из его объятий. Потому что поняла – еще минута, и он не уйдет, а останется. А мне к этому времени очень захотелось поговорить со Стасом. Что-то не клеилось, не давало покоя, и я надеялась, что беседа все прояснит. – Возьми, сегодня моросит. И телефон.

Когда машина Макса скрылась за поворотом, я полезла в телефон и проверила все пропущенные. Брату и маме я решила перезвонить позже, а вот звонок от Паши Синичкина насторожил. Что этому типу опять понадобилось? Деньги я перевела, уверила его, что никому ничего не рассказывала. Неужели вспомнил что-то еще? Или деньги закончились, и он затеял очередную пакость? Я бы совсем не удивилась, начни он шантажировать Милану. Хотя даже такому идиоту, как он, должно хватить ума не связываться с дядей Вовой. Хотя бы по моим рассказам он должен помнить, что это далеко не простой человек.

Я перезвонила, но ответить бывший не пожелал: я упорно слушала длинные гудки. Пожав плечами, набрала номер своего гинеколога. К счастью, мы были подругами: Оля училась на год старше и в те годы жила в соседнем доме. Мы не то чтобы часто виделись, но всегда могли запросто друг к другу обратиться. Она всегда любила по-доброму посплетничать, поэтому выйти на интересующую меня тему было несложно.

Я завела что-то про маму Жанны, у которой не осталось даже внуков от младшей дочери. Чувствовала себя скверно, словно копаюсь в чужом горе, но спрашивать напрямую не могла. Пришлось бы многое объяснять, а Олька знала полгорода. И за какое время информация разойдется по всему вагону – догадаться несложно.

– Думаю, теперь не страшно, если я расскажу, как есть, – вздохнула Олька, выслушав мои стенания. – Жанна была беременна… где-то пару месяцев назад. Она узнала и очень радовалась. Но у нее случился выкидыш буквально сразу. Такое часто бывает, срок был маленький, все само собой разрешилось… Но она расстроилась.

– Правда?

– Ага. Мне кажется, тогда она твердо решила завести ребенка. Принимала витамины, консультировалась. Я не лезла с вопросами, мы не настолько дружили. Но, наверное, у нее кто-то был? – Олька явно предвкушала новый виток интересной истории о похождениях Жанны, о которой потом можно рассказывать на работе за чашечкой ароматного кофе с конфетами.

– Наверное. Она встречалась с мужчиной, – не стала я вдаваться в подробности.

– Тогда ясно, – разочарованно вздохнула Олька. Но попытку разжиться информацией не оставила: – Последний месяц она ко мне часто ходила, хотела высчитать овуляцию. Ну, чтобы попытаться снова забеременеть. Я ее предупредила, что надо подождать, чтобы организм окреп…

Я промычала что-то неопределенное, внутренне понимая: приятельница меня убить готова. Никаких тебе пикантных историй. И тут она сделала ход конем:

– А знаешь, меня уже про это спрашивали.

– Следователь? – не поняла я.

– Кто его знает. И самое интересное, что спрашивали-то до того, как Жанна погибла… – В голосе Ольки чувствовалось ликование. Дескать, вот я тебя как уделала. Ты мне – ничего, а я тебе – целый детектив.

– И кто это был? – не поняла я, но уже чувствовала: наклевывается что-то важное.

Олька чуть помолчала, как бы пытаясь отомстить мне за нежелание секретничать. Потом все-таки не выдержала. Она была незлобливая.

– Ну, позвонил мужчина, Михаил вроде. Сказал, что из органов. Ну, тех, про которые говорить нельзя.

– Органы малого таза?

– Дурища! – прыснула Олька. – Все шутишь. Если честно, я не особо вдавалась. Раз нельзя – так нельзя. Мы люди служивые, понимаем. Интересовался, чем Жанна болела, про здоровье узнавал.

– И тебя не удивило, зачем ему такая информация?

– Удивило, конечно. Он намекнул, что Жанна на работу куда-то устраивается внештатным переводчиком. Вроде как в эти же органы. Я же знаю, им переводчики всегда нужны, у меня сестра двоюродная, так у нее муж…

– Оль, не отвлекайся.

– А, ну да. Вот они данные и собирают. Ей говорить об этом нельзя. Я рассказала вкратце. Особых тайн тут нет, как считаешь? Мне мужик так и сказал: вы про беременность, если что, не скрывайте, потому что работа серьезная. И потом возникнут сложности. А я объяснила, что беременности нет, есть одно желание. И пока оно осуществится… Обожди минутку… – Тут Олька прервалась: видимо, в кабинет зашла посетительница. – Женщина, вы не видите, я занята? Что значит спешите? А я, по-вашему, лежу и виноград тут ем?

Я воспользовалась заминкой и быстро отключилась, наспех попрощавшись. Олька недовольно пробормотала в ответ «пока». Раскрыв блокнот, я стала делать пометки. Так мне всегда легче думалось.

Итак, Жанна хотела ребенка. Вот так новости! Хотя почему, собственно, меня это удивляет? Ей было 27 лет, возраст вполне подходящий. Только логичнее сначала выйти замуж. А что, если она надеялась выйти замуж благодаря ребенку? Толик и так готов был на ней жениться. Однако, возможно, что-то недоговаривает. А если она надеялась при помощи ребенка женить на себе Стаса или моего брата? Но не стали бы они ее за это убивать, или я чего-то недопонимаю?

И кому вдруг понадобилось собирать данные про Жанкины походы к гинекологу? Хотя тут более-менее ясно: Анатолий подключил сыщика, а тот решил разжиться информацией, выдав себя за работника секретной службы. Надо будет еще раз позвонить этому Юре. Нет ли у него альтер-эго по имени Михаил?

А вдруг Милана врет? В состоянии аффекта утопила Жанну, а потом придумала, что в квартире после нее был Стас… Потому и не рассказала об этом ни мне, ни дяде Вове. Но хрупкая Милана вряд ли смогла бы удержать под водой рослую Жанку. Та явно была сильнее, хотя и выпила в ту ночь. Впрочем, Милка тоже выпила. Синичкин так красочно передал, как она шаталась, что я как будто своими глазами увидела эту картину.

Но бабка снизу утверждала, что слышала женские голоса, а потом мужской. Значит, Стас все-таки был? А кто тогда прыгал с балкона? И было ли это на самом деле? Может, Синичкин еще что-то или кого-то видел?

Вспомнив Синичкина, я еще раз набрала его номер. По-прежнему тишина. И только сейчас я увидела, что он присылал мне сообщение. Тогда же, когда звонил первый раз. Оно затерялось среди многочисленных «Вам звонил абонент…». В тексте было название улицы и номер дома с квартирой. К адресу добавлено скупое: «Срочно приезжай, нужно поговорить».

– Все чудесатее и чудесатее, – пробормотала я, но все-таки решила ехать. Закрыв квартиру, я направилась к своей машине. Мысль позвонить Максу как возникла, так и покинула мою голову. Вряд ли Синичкин захочет говорить при посторонних, если в прошлый раз так волновался. К тому же я обещала ему, что о нашем разговоре никто не знает. А тут приеду с Максом.

Не буду лукавить, меня не покидала и страшная мысль: а что, если он видел что-то такое, чего лучше не знать посторонним? То, за что я заплачу деньги, лишь бы Синичкин убрался и навсегда забыл и тот вечер, и этот город.

Макс прав, чем я тогда лучше Милки? Стала бы я защищать тех, кто мне дорог, наплевав на высшую справедливость? Брата или Стаса? Узнай я, что кто-то из них утопил Жанну в ванне, что бы я делала? Этот вопрос свербел под кожей, не давая забыться, и избавиться от него мне не помог даже горячий душ.



Глава 14. Мраморная ваза

Адрес был мне не знаком: видимо, улица Каштановая располагалась в новом микрорайоне. Пришлось обратиться за помощью к навигатору. И все равно я припарковала машину за пару дворов, не найдя проезда. А потом искала нужный дом, топая пешком.

Синичкин, как выяснилось позднее, за неделю до обозначенных событий приобрел квартиру в новостройке с прекрасным видом на лесок. Стоили они здесь немало, что удивило. Но тогда я думала, что жилье съемное, оттого без задней мысли давила на кнопку звонка и ждала, но открывать никто не торопился.

Я нажала на ручку, и дверь подала вперед. Промелькнула мысль, что так обычно все происходит в дрянных боевиках: хозяин уже мертв, но сыщик, который идет следу, находит призывно открытую дверь. Хотя в данном случае все объяснялось банально: до меня дошло, что трели звонка не было слышно. Наверное, он еще не работал. Или электричество на площадке отключили из-за ремонтных работ: где-то сбоку удручающе завывала дрель.

Синичкин наверняка не закрывал дверь, чтобы не пропустить мой приход. Я успела увидеть бежевый ламинат в прихожей и кусочек залитой солнцем комнаты без ремонта. Очевидно, квартиру сдали недавно. Все это вихрем пронеслось в голове, но руку я машинально одернула. Входить в чужой дом без приглашения все-таки было неловко. Хотя меня вроде как приглашали.

– Сам написал, что срочно, – проворчала я, все-таки ступая в квартиру, и тут мне на голову обрушился такой сильный удар, что я сразу же отключилась. На словах это звучит безобидно: ударили, отключилась… На деле же боль была неимоверной. И тем более сильной, потому что неожиданной.

Первое, что я увидела, когда пришла в себя и попыталась сфокусировать взгляд, были обои в прихожей. Серые, матовые, явно дорогие.

«Я у Синичкина в квартире», – вдруг озарило меня в попытке встать. Жалкая попытка сразу же дала понять: с координацией у меня сейчас явные проблемы. И тут я опознала склоненное совсем рядом ко мне лицо Макса, он был взволнован. Он осторожно и вроде бы молча помог подняться, предметы вокруг бешено вращались, и я привалилась к его плечу.

– Тина, ты как? Смотри, сколько пальцев ты видишь?

– Один, средний.

– Точно.

– Ты идиот?

– Ну все, жить будешь. Слава Богу! Отсюда надо сматываться. Там, в кухне, труп твоего бывшего.

– Паши? – зачем-то переспросила я.

– А ты к кому пришла? – ответил он вопросом на вопрос, было заметно, что нервничает не меньше моего.

– Как ты тут оказался, спрашивать бессмысленно? – хихикнула я, силясь не шататься.

– Извини, но после тех придурков в парке я установил в твоей машине маячок. На всякий случай.

– Ты следил за мной? – Я попыталась возмутиться, но вышло какое-то жалкое блеяние.

– Как видишь, не зря. Когда вышел от Толика, звонил много раз, а ты не отвечала. Я сразу проверил твое местонахождение. Приехал сюда, увидел твою тачку. Открыть ее – пара минут. В навигаторе был забит адрес. Нашел дом и побежал по этажам. Хорошо, что тут один подъезд. Прикладывал ухо к дверям и слушал, где звонит. Это я к тому, что времени на твои поиски я потратил прилично, так что логичнее быстрее унести ноги.

К этому времени я немного пришла в себя. По крайней мере, уже могла придать телу вертикальное положение. Шатаясь, все же дошла до кухни, несмотря на предостережения Макса, и сначала увидела только стол с открытым ноутбуком. Возле стола валялась черная ваза, по виду мраморная. Тут взгляд мой упал на тело Синичкина. И я невольно отшатнулась. Он лежал неподалеку от новенькой плиты, лицом вниз, возле головы расплылось пятно крови.

Странно, но первой мыслью было, что это малиновое варенье, а Синичкин просто решил всех разыграть. Потом подкатила тошнота, и я закрыла глаза. Меня мотнуло в сторону, пришлось опереться на руку Макса, который хмуро разглядывал тело моего несостоявшегося мужа. Конечно, он был редкой сволочью, но желать ему смерти мне бы и в голову не пришло. А уж тем более оказаться рядом с ним в такой момент…Все-таки я не успела поклясться быть с ним и в горе, и в радости.

– Тина, уходим, – настойчиво повторил Макс, а я потрогала свой затылок. Он жутко болел.

Удар по голове давал о себе знать: на ощупь на затылке была здоровущая шишка. Спорить с Максом сил не было, и я согласилась покинуть квартиру. Он весьма бесцеремонно меня подхватил и потащил к лифту, предварительно прикрыв дверь квартиры. Покинув подъезд, мы юркнули за дом с другой стороны, сразу же выйдя к проезжей части. Перешли дорогу и до моей машины добирались окружным путем.

– Ты вызвал полицию? – спросила я уже в машине, успев вкратце пересказать ему, по какой нужде оказалась в этих краях.

– Думаю, нам ни к чему привлекать к себе внимание. Приоткрытая дверь насторожит соседей, и о трупе очень скоро узнают. Дом новый, жильцов пока немного. Будем надеяться, тебя здесь никто не видел. А главное – не запомнил. Я протер все ручки и удалил его сообщение тебе. И ты сделай то же самое. Даже если его звонки насторожат кого-то, тверди, что тебе он наяривал по большой любви, зазывая в гости. А ты его игнорировала. Хорошо, что машина твоя стояла вдали от дома. Там как раз рядом парк, чуть что, я подтвержу, что мы гуляли вместе.

– Зачем мне скрывать свой визит? К тому же меня кто-то по голове стукнул.

– Возможно, этот кто-то надеялся таким образом убить двух зайцев: устранить твоего бывшего и подставить тебя. Только вопрос: его использовали, чтобы заставить тебя угомониться, или он сам по себе представлял для кого-то угрозу?

– Синичкин? Кому он мог угрожать?

– Я навел о нем справки после того, как он решил стрясти с тебя деньги за молчание о Милане. Ты знала, чем он занимался в столице?

– Играл в театре и снимался в низкобюджетных сериалах?

– Официально да. Но по большей части обольщал миллионерш. И в узких кругах даже славился специалистом по этому делу.

– И что с того?

– Его нанимали, когда богатые дамочки, чьи внуки очень ждали наследство, все никак не желали отойти в мир иной. Или состоятельные бизнесмены, жены которых не хотели давать развод и угрожали разделом имущества. В жизни таких леди внезапно возникал Паша. Бурная половая жизнь ли их губила, или этот шустрый парнишка их чем-то «подкармливал», но пара случаев известна точно. Такой «нежный» убийца. Впрочем, я просто передаю то, что услышал. У него в Москве своя однокомнатная квартира, хоть и небольшая, но в хорошем районе. Новая тачка. Как тебе?

Сказать, что я была в шоке от этих слов, – значило бы не сказать ничего.

– Откуда такие сведения?

– Мир не без добрых людей. У нас, злодеев, тоже есть профсоюзы. Но самое интересное дальше. Мне помогли проверить, откуда поступала последняя сумма на его имя. Долгими обходными путями удалось выяснить, что последним клиентом был Мокридин, фармацевтический магнат, чья сеть насчитывает более 70 аптечных заведений в 11 городах России. А теперь он открывает медицинские центры.

– И хочет приобрести наше приложение, которое подверглось атаке. Теперь сделка под вопросом. Опять совпадение?

– Официально Мокридин чист. Дочерняя фирма оформлена на подставное лицо, но даже если докопаться до этого факта, он заявил бы, что перевел Синичкину деньги за его работу. К примеру, за то, что тот должен был сняться в рекламных роликах его медицинских центров. Но сумма слишком большая. Конечно, концов тут не найдешь. Слишком уж все складно выходит.

– И как в эту схему вписывается Синичкин? Наверное, после удара я совсем плохо соображаю…

– Давай заедем в больницу, – заволновался Макс. – Скажем, что ты упала. Пусть сделают томографию.

– Обойдусь. Вроде мушки перед глазами не летают. Подождем до вечера: станет хуже – поеду сдаваться докторам. А пока мне нужен крепкий чай.

Макс притормозил через два квартала. Вдоль реки шел ряд новостроек, на первых этажах которых располагались многочисленные кафе, магазинчики, парикмахерские и прочие заведения в быстрой доступности.

Взяв по напитку, мы перешли через дорогу и сели на лавочку возле реки. Вода цвета индиго поблескивала на солнце, что неожиданно в этот день решило скупо одарить наш городок своим присутствием.

– Итак, надо понять, что понадобилось Мокридину от Паши. – Я подула на чай, наблюдая за парой ворон, что заинтересованно поглядывали на нас. – Сомневаюсь, что бизнесмена его масштаба интересует наследство тетушки. В твоем профсоюзе об этом молчок?

– Этого я пока не знаю, – ответил Макс. – Поверь, даже эту информацию я добывал с большим трудом. В нашей среде не принято болтать. Но то, что твой Синичкин только-только купил новую квартиру, навевает мысли, будто некое задание здесь он уже выполнил.

– При таком образе жизни вполне возможно, что его смерть связана с работой. Помогая внукам избавиться от бабок или состоятельным мужьям – от надоевших жен, он мог нажить себя кучу врагов.

– У Мокридина нет жены, насколько я понял. Он вдовец и имеет репутацию акулы. Девок вокруг него много, но жениться он, уверен, не собирается.

– Зачем Синичкин звал меня?

Тут я вспомнила, что накануне он звонил мне и был чем-то напуган. Я пересказала это Максу, и мы сошлись во мнении: Паше кто-то угрожал, это связано со смертью Жанны.

– Вокруг тебя творится что-то странное, но мы до сих пор не можем понять, какой мотив был у того, кто убил Жанну. Скорее всего, ее хотели заставить молчать о чем-то. Это первое, что приходит на ум.

– Синичкин влез в это дело, ему стали угрожать, и он позвал меня. Не для того же, чтобы я его защитила?

– Мне тут пришло в голову… Ведь ты с ним так и не созвонилась? А если это писал не он?

– Тоже вариант.

– Не удивлюсь, что это те же ребята, что имели к тебе претензии в парке. И к Юре возле подъезда. Значит, убийство Жанны и смерть Синичкина что-то связывает. Сдается мне, и проблемы на фирме у твоего отца возникли неспроста.

Я попыталась связать воедино Жанку, Синичкина, Милку, Мокридина, Стаса и проблемы у папы на работе. Получалось так себе.

– А что Толик? – вспомнила я про Подгорного, но Макс развел руками:

– Его работники говорят, он уехал на пару дней с детьми и бывшей женой в какой-то загородный пансионат. Может, решил, что семейные ценности важнее плотских утех? Или умотал от греха подальше, если ему тоже поступали какие-то угрозы. Между нами говоря, Толика пророчат в депутатское кресло, оттого нам только на руку, чтобы он стал примерным семьянином.

Толик в моих глазах продолжал расти по карьерной лестнице. Но я все-таки спросила:

– А что скажут твои столичные друзья, которым ты должен дать отчет по Толику? Ведь его невиновность полностью и не доказана.

– Как раз благодаря этому я и могу получать кое-какую закрытую информацию.

Допив чай, мы отправились ко мне домой. Макс опять стал настаивать, чтобы мою шишку осмотрел врач, но я заверила, что чувствую себя хорошо. Насколько это вообще возможно в такой ситуации.

Устроив меня на диване, Макс пошел готовить обед и принялся читать нотации:

– Мне бы не мешало забрать машину. Но тебя ни на минуту нельзя оставить одну. Мы же договаривались, что ты свяжешься с врачом из дома, а в итоге тебя понесло в темные леса.

– Прости засранку, обещаю больше никуда не ходить одна, – пропищала я, прикладывая к голове заботливо поданный им замороженный горошек.



Глава 15. Заботливый самаритянин

То, что Синичкина убили, не укладывалось в моей многострадальной голове и вызывало массу вопросов. Конечно, я переживала из-за того, что мы вот так вот запросто скрылись с места преступления. Не вызвали скорую или полицию. Да и обстоятельства…

Появление Макса в квартире, конечно, вроде бы логически объяснялось его тревогой обо мне. Но было в этом что-то слишком правильное. Все в лучших традициях тех же боевиков и триллеров. Крутой парень вовремя пришел на помощь и спас принцессу.

А как все было на самом деле? Макс уехал утром, и где он был на самом деле, я не знаю. Когда я зашла в квартиру, то ничего не успела увидеть. Был ли Синичкин к тому времени уже мертв? Сколько я была в отключке? А что, если это Синичкин двинул мне по башке, а появившийся Макс попытался меня защитить. Ударил Пашу и не рассчитал силы? А теперь делает вид, что смерть Синичкина связана с историей Жанны? Но тут есть два вопроса: зачем Синичкину бить меня? И каким боком Макс влез во всю эту историю?

Его версия про депутата Толика казалась мне неубедительной. Хотя я в политике не смыслю, да и всякие подковерные игры не понимаю. А вот желание Макса находиться рядом со мной наводило смутное беспокойство: почему-то мне казалось, что отнюдь не мои прекрасные глаза будоражат его воображение. Девушка я, конечно, видная, но и Макс не так-то прост.

– Спагетти готовы. Тебе принести или дойдешь до кухни?

К этому времени Макс уже накрыл на стол и любовался своим кулинарным шедевром. Пришлось расточать комплименты. Томатная паста была цвета крови, и меня опять стало подташнивать. Но я сделала попытку впихнуть в себя хоть немного еды, прежде чем снова заговорить:

– Я была в таком шоке, что совсем забыла спросить: ты успел осмотреть Пашу? В смысле, его точно не застрелили? Там все было залито…

– Ты уверена, что хочешь говорить об этом во время еды?

– Аппетита все равно нет… – пожаловалась я, а Макс недовольно покачал головой. Повару было обидно, что его творение не оценили.

– Судя по первичному осмотру, Синичкин был убит ударом чего-то тяжелого по голове сзади. Уж поверь человеку с боевым опытом. Замок был в порядке: не взломан. Дверь не выбивали. Да и сделать это проблематично посреди бела дня, не привлекая внимание соседей. Все-таки дом жилой, хоть народу там пока немного.

– И? – добавила я, почувствовав, что он размышляет над этим обстоятельством.

Я же пыталась настроиться на его волну и считать информацию. Обычно это происходило само собой. Странно, но после удара я перестала чувствовать запахи. Точнее, обычные запахи я ощущала так же, как и всегда. К примеру, спагетти с морепродуктами пахли изумительно. Даже несмотря на тошноту, я это оценила. А вот те самые сверхъестественные запахи я больше не слышала.

И было сложно понять, правду говорит мой собеседник или бессовестно лжет. Только сейчас я осознала, что этот дар, который я считала едва ли не признаком безумия, здорово помогал в жизни. А я мечтала от него избавиться. Вот уж правда: что имеем – не ценим.

Макс, который все это время внимательно за мной наблюдал, отложил вилку в сторону и пожал плечами. Пришлось додумывать самой.

– Значит, он впустил кого-то в квартиру сам?

– И не опасался, раз повернулся к нему спиной, – подытожил мой загадочный друг и знаток тяжелых предметов в одном лице. – Если бы узнать, за что Мокридин, а точнее его юридическое лицо, отвалили Паше столько денег, может, это натолкнуло бы на мысли. Вспомни, не говорил ли он тогда еще что-то? Возможно, ты упустила какую-то мелочь.

– Да вроде ничего такого. Он любил скрытничать. Делал вид, что знает больше, чем знал на самом деле. Возможно, хотел «вспомнить» что-то еще, чтобы держать меня на крючке.

– Я не исключаю возможности, что ему просто захотелось, чтобы ты приехала. Почему-то ты упускаешь из виду, что у вас были отношения, он мог захотеть вернуть прошлое. У него в телефоне я нашел твои фото.

Если честно, это было открытием. Почему-то я привыкла думать о Синичкине исключительно плохо. И тут же вспомнила, каким он был, когда мы встречались: добрый, заботливый, романтичный. А потом его словно подменили. Когда он понял, что его раскрыли, то наговорил мне кучу обидных слов, обозвал дурой, которая вечно будет держаться за папочкины деньги… И этот резкий контраст между образом любимого человека и злого подонка настолько меня поразил, что я долго думала: больше никогда не смогу верить людям.

К счастью, Макс выдернул меня из неприятных воспоминаний вопросом:

– Думаешь, он что-то еще видел, за это его убрали?

Я достала свой блокнот с пометками и снова принялась чертить схемы, проводя линии от имен к событиям.

– Я почти уверена, что Паша не стал сразу бы выкладывать все карты, а наблюдал за развитием событий. Кто-то узнал, что он был там ночью, и решил, что Синичкин – опасный свидетель. Который мог видеть не только Милку, но и еще кого-то.

– Кому ты рассказывала про Синичкина? Вспомни точно.

– Кому… Ну, тебе, Милке. Вроде все.

– Милкин муж мог устранить свидетеля? Насколько я успел выяснить, он непростой человек. Да и ты этим постоянно козыряешь.

– Ничего я не козыряю! И вообще…Ты шутишь? Разве можно убить человека за то, что он видел пьяную Милку? Если она ни в чем не виновата, ей нечего опасаться.

– Если не виновата…

– В любом случае, не думаю, что Милка рассказала бы об этом дяде Вове. А даже если бы рассказала…

– Ты очень наивная. Дядя Вова, тетя Мотя… Детство закончилось, и вокруг не розовые пушистые зайчики, а вполне реальные люди со своими тайнами и тараканами в голове, – внезапно вспылил Макс, и его глаза из серых вдруг сделались бледно-голубыми, а взгляд обжег холодом. – Если в деле замешаны серьезные люди или серьезные бабки, никто не станет церемониться.

– Бред!

– Только представь: твоя подруга приходит и рассказывает мужу, что теперь ее тайну знает Синичкин и ты. Она-то была уверена, что никто ее не видел. Он быстро решает проблему привычным способом. Нет человека – нет проблемы. То, что к Жанне приходил твой Стасик – вилами по воде, раз ты пока так и не расспросила его как следует.

– Милана его видела! Она сказала, что Стас при разговоре этого не отрицал, – упрямо повторила я. Хотя поняла, как неубедительно звучит этот аргумент. Пока я знаю все только со слов Милки, и ей ничего не стоило соврать. – Допустим, ты прав, и Милка водит меня за нос, – пошла я на компромисс. Но она же понимает: рано или поздно я поговорю со Стасом и все выясню.

– А вот об этом как раз она могла позаботиться, отправив тебя к Синичкину. Ты не находишь, как удачно он преставился? А тебя едва не нашли рядом с его хладным трупом. Тебе стало бы не до Стаса…

– Дядя Вова никогда бы так не поступил!

– Когда на кон поставлена комфортная жизнь обожаемой молодой жены и благополучие прелестной дочурки, твоему дяде Вове недолго придется делать выбор…

Я только собралась возмутиться и дать ему достойный ответ, как раздалась телефонная трель. Звонила Жанкина сестра. Видимо, она была на работе, потому что очень спешила и говорила вполголоса.

Из ее путанного разговора я поняла, что мужичок, забравший Жанкину машину, взялся продать ее за процент. И перед продажей наводил порядок в бардачке и багажнике. Где-то там (то ли под обивкой, то ли в какой-то щели) он нашел спрятанную папку с документами, а в ней еще и флешку.

Видимо, спрятаны они были так, что это навело на мысли о тайнике. Но так как там были не деньги, а документы, то мужичок интерес к макулатуре потерял и вернул папку Ленке.

– Я чего звоню… – кашлянула она. – Короче, флешку эту я включила, а там запись. Вроде как телефонный разговор. Мужской голос. Словно мужик с кем-то разговаривает, тихо так, вполголоса, ну и обещает достать какое-то приложение. Того, второго, с кем разговаривает, он на вы называет. Я ничего не поняла, но раз Жанка это прятала, значит, есть в этом какой-то смысл. Как считаете? Может, это поможет разобраться?

– Очень интересно, – выдохнула я, потому что после слова «приложение» дыхание замедлилось. И на какой-то момент мне показалось, что сердце забилось где-то в районе горла.

– Хотите, я папку маршруткой передам, где-то через двадцать минут от остановки у нас отъезжает. Подождите, сейчас гляну расписание.

В трубке послышались шаги, скрип двери, шуршание бумаг. И снова возник голос Жанкиной сестры:

– Точно. Память не подвела. У вас в городе часа через полтора будет. Встретите на вокзале? Только водителю сами заплатите, у меня денег сейчас нет. Сами понимаете…

Я пообещала, что непременно приеду за документами и флешкой, и поблагодарила Лену за оперативность. Макс, которому пришлось пересказать разговор, ухмыльнулся и пробормотал, что чего-то подобного он и ожидал.

– А вот и бабло нарисовалось. Твоя подруга промышляла шантажом, причем пугала не только своей беременностью. Можем поспорить, что голос на пленке будет принадлежать Стасику. Надумал увести у предков бабки из-под носа, а Жанна как-то про это узнала. Они же были любовниками, так что вполне могла. Вот тебе и мотив.

– Пять минут назад ты винил во всем дядю Вову и Милку. Сейчас у тебя во всех грехах виноват Стасик. Ты уж определись.

– Думаю, очень скоро мы все узнаем.

Я упорно не хотела верить очевидному, да и состояние мое было далеко от нормы, хоть я хорохорилась. Даже не знаю, чего я боялась больше: того, что к убийству Жанны причастен Стас, или того, что замешана Милка. Я снова взяла блокнот и ручку и попыталась упорядочить свежеполученные сведения. Макс охотно помогал мне, параллельно названивая Толику. На этом настаивала я, переживая, как бы с ним не произошло чего-то дурного. Тот почему-то не брал трубку, и это тоже слегка тревожило.



Глава 16. Новые обстоятельства

Пока я чертила схему, рассказывая Максу о желании Жанны завести ребенка и припоминая всех ее ухажеров, во двор въехала машина Стаса и замерла под моим окном.

– На ловца и зверь, – удовлетворенно кивнул Макс, наблюдая за тем, как Стас паркуется. – Я отъеду за флешкой и документами, потом заберу машину и вернусь. При мне он все равно не станет говорить.

– А это не опасно? – спросила я и сама себя возненавидела. Я что, боюсь оставаться со Стасом наедине? Всерьез верю, что он может взять да и убить меня?

– Он же не псих, – возразил Макс, – тем более я свидетель того, как он заявился к тебе в дом.

Стас хлопнул дверцей машины. Вслед за этим раздался телефонный звонок:

– Проезжал мимо твоего дома и подумал… Могу я к тебе зайти?

– Вроде бы ты уже на пороге, – махнув ему рукой в окно, заметила я. – Конечно, заходи. Только я не одна.

Распахнув входную дверь, я ждала, пока Стас поднимется по ступенькам.

– Еще раз извини, – сказал он, входя в квартиру и с недовольством поглядывая на Макса с чашкой чая в руках. – Наверное, я помешал…

– Все в порядке, я как раз собирался по делам на вокзал, – ухмыльнулся Макс, схватил пальто и, подмигнув мне, захлопнул дверь.

– Вы что, уже живете вместе? – хмыкнул Стас, заметив мужской халат на спинке дивана. Его еще с утра оставил там Макс. – Быстро вы перешли к стадии халатов.

– Это просто приятель, – как можно мягче сказала я. – У меня места полно, живу как в отеле. Не пустовать же комнатам.

– Извини, это не мое дело, – буркнул он, отодвигая халат и усаживаясь на диван. – Я разговаривал с Деном… Как твое здоровье?

Я сначала заподозрила, что он издевается и даже мелькнула мысль, что он знает о моей шишке на затылке. Рука непроизвольно потянулась коснуться ее, но я одернула себя. Ответила дежурное «нормально» и поспешила заняться приготовлением чая.

Когда я вернулась с чашками, то замерла на месте. Как я могла забыть, что на диване лежал мой блокнот с записями. Стас, взяв его в руки, внимательно рассматривал их, бледнея на глазах. Первым порывом было выхватить его, убрать блокнот подальше, но потом я решила, что так даже проще. Как говорится, вместо тысячи слов…

– Что думаешь? – спросила я, когда Стас перевел взгляд на меня.

– Так ты все-таки на самом деле ищешь убийцу в деле, где его быть не может? Я думал, Ден преувеличивает. Не можешь смириться, что твоя подруга утонула?

– Она была не только моей подругой, – многозначительно протянула я. Но Стас предпочел это не слушать.

– Вижу, я у тебя чуть ли не подозреваемый номер один.

– Ты хотел поговорить, – напомнила я.

– Да, думаю, лучше я сам тебе все расскажу. На душе так паршиво, хоть волком вой. Но я не собираюсь оправдываться, – заявил Стас, закуривая.

– Ты был у нее в ту ночь.

– Ты про Жанку? Так вот откуда эти намеки про подругу… Милка растрепала? Да, был. Но виноват я не в этом. В том смысле, что я ничего ей не делал! Ты же не думаешь, что я способен… Тина, ты же меня с детства знаешь!

– Я была бы рада узнать, что ты не при чем.

– Ладно. Начну издалека. История прямо-таки кинематографическая. Ты же знаешь, я иногда оставался в доме отца, когда они с Миланой уезжали отдыхать.

– Милка жаловалась…

– Не сомневаюсь. И вот как-то в их отсутствие я нашел в почтовом ящике обычное письмо. Знаешь, в конверте, с марками. Думал, никто такие уже не пишет. Оказывается, у отца был внебрачный сын. Письмо было старое, тридцатилетней давности. От какой-то его бабы, с которой он встречался еще до мамы. Не знаю, чего она вдруг решила его прислать сейчас? А может, сам сын нашел письмо у матери и решил отправить. К примеру, мать умерла… Не знаю. Но факт остается фактом.

– Сын? – опешила я и подумала, сколько тайн прошлого скрывает каждый человек.

– Да, представь себе. И меня разобрала такая обида, не поверишь. Сначала Милана родила ему дочку. Причем, подозреваю, на этом она не остановится. Теперь еще вот новоявленный сын, на которого папаша наверняка выплеснул бы всю запоздалую любовь. А я так, сбоку-припеку. Мы и так после смерти мамы перестали понимать друг друга.

– Брось, дядя Вова тебя очень любит. Я не замечала, что у тебя какие-то особенные нелады с отцом…

– Да их и не было. Внешне. Но мне было обидно за маму. Быстро отец устроился. Если бы она была жива… Короче, письмо я сжег в камине, и решил ему ничего не говорить. И про себя решил: или отец начнет со мной считаться, или я начну играть против него. Мне надоело быть на побегушках.