Неожиданно рядом на ступеньку легла чья-то серая, в тон камню, толстовка. Катя подняла голову. На нее сверху вниз смотрел сержант запаса Андрей Глебов.
– Садись, Чернова, попу застудишь! – весело сказал он, кивая на кофту.
Катя хотела было отказаться, но не улыбнуться ему в ответ было совершенно невозможно. Она приподнялась и пересела на мягкое. Парень, не дожидаясь приглашения, примостился рядом.
– Неплохо по-английски болтаешь, – сказал он, по-прежнему улыбаясь. – Меня Андрей зовут, а тебя? Фамилию знаю, а имя не расслышал, виноват.
– Меня Катя. Я в английской школе училась, вот и…
– А-а-а, ну ясно тогда, – уважительно протянул Андрей. – А чего вы со старостой не поделили?
– Да как сказать… – замялась Катя. И вдруг ее словно прорвало: – У нас в комнате девочка живет, ее никто не любит, потому что она какая-то странная, еще и директриса ее выделяет. Ну, ты видел, ее Кры… Светлана Геннадьевна, хирургичка, на ортопедию притащила. Эта девочка в мае ушла поступать в художку, а сейчас она почему-то снова здесь и… ну… Вика хочет объявить ей бойкот, а я не согласна, я вообще не люблю никакие бойкоты.
– Да, это стремно, – согласился Андрей. – Бойкот – не дело. Слушай, ты не переживай так. Утрясется. А если не утрясется – утрясем. И не такое бывает.
Кате хотелось ему верить. На душе стало спокойнее и как-то теплее. Она отломила кусок шоколадки и протянула парню.
– Спасибо. – Он поставил на колени рюкзак и вытащил бутылку минералки. – Будешь?
16
Катя закончила конспектировать главу учебника и, отложив ручку, с наслаждением потянулась всем телом. Стул под ней жалобно скрипнул. В начале семестра она по привычке еще пыталась заниматься в комнате, но довольно скоро Викина война с Леночкой выкурила ее на общую кухню.
Веселым вечерним чаепитиям, импровизированному салону красоты и совместным страданиям над учебниками пришел конец. В редкие моменты, когда Вика не цепляла Леночку едкими остротами, воздух в комнате все равно искрил от напряжения: она демонстративно игнорировала соседку, да и с Катей общалась уже далеко не так сердечно. Часто пропадала на первом этаже, у Мишки с Димкой, и теперь уже ее отсутствие слегка разряжало обстановку в комнате. Надя с головой ушла в учебу и свои сериалы, совсем как в начале второго курса, когда им всем было еще друг с другом неловко. Леночка вела себя так, будто живет в комнате одна. Ну, хотя бы свет в девять теперь не гасила, просто ходила мимо девочек, как мимо пустого места: на пары, в кухню (от холодильника, плитки и чайника Вика ее, разумеется, отлучила), в душевую и в кровать.
Катя не принимала участия в травле, но и защищать Леночку у нее пропала всякая охота. Еще весной она возмущалась, что соседки рылись в чужой сумке, а теперь Леночка сама ни с того ни с сего схватила ее вещь, да еще и попыталась сжечь. Катя видела, как на нее косились после этого случая, и неудивительно: две взрослые девицы сцепились из-за какого-то мусора. Хорошо хоть, сидеть с ней больше не пришлось. На следующий день после поджога Глебов, новенький, поджидал Катю у выхода из общежития. В аудиторию они вошли болтая, и как-то само собой получилось, что Андрей сел с ней рядом.
Леночка зашла одной из последних, скользнула по ним взглядом и, не задерживаясь, прошла к задним рядам. Катя испытала легкий укол вины и уткнулась в учебник, но тут же с ожесточением подумала: пусть сидит где хочет. Эта перемена даже принесла небольшую пользу: Вика снова начала нормально разговаривать с Катей и сохранила за ней право на долю в общем котле. Получилось, что Андрей и правда, сам того не подозревая, худо-бедно разрулил Катину проблему.
С того дня они на всех занятиях сидели вместе, вместе вечерами занимались на кухне, вместе ходили в магазин: Андрей по-джентльменски таскал Катины пакеты с продуктами. Вика быстро просекла это дело, и теперь за едой на всех ходила исключительно Катя. Она не возражала: ей нравилось проводить время с новым знакомым. С ним было на удивление легко и спокойно. Он всегда находил темы для разговоров, умел рассмешить. Катя никогда раньше не дружила с парнями, но скоро с удивлением обнаружила, что привыкла к Андрею, к его постоянному присутствию, привыкла ощущать себя под его крылом. Это было уютное чувство. Так раньше ей было уютно под ворчливой опекой энергичной Вики.
Жаль, что сегодня он уехал по каким-то делам в город. Одной на общей кухне некомфортно, да и голодный народ уже сползается. Делать нечего, надо сгребаться и топать в комнату: Оля Станюк из «В-32» уже бухнула на ее стол кастрюлю с макаронами по-флотски, недвусмысленно намекая, что пора бы освободить помещение для использования по прямому назначению.
Теперь, когда их дружба с Викой и Надей дала трещину, Катя начала задумываться: может, Ирка была права и ей не место в ветеринарном колледже? Вот соседи ходят по кухне, смеются, болтают о чем-то, а она как будто лишняя. Без Андрея это чувствовалось особенно остро. Может быть, в медицинском, куда ее хотела отправить мама, все было бы иначе? Жила бы дома…
Она принялась запихивать в рюкзак тетради и книги, но в этот момент в коридоре раздались сдавленные всхлипывания. В кухню ввалились несколько Олиных одногруппниц, причем как минимум у трех глаза были заплаканы, а одна, кудрявая светловолосая девчонка, имени которой Катя не помнила, все еще надрывно шмыгала носом. Еще одна девочка поддерживала ее за плечи:
– Ната, Натусь, ну ладно тебе, ну хватит!
В дверях образовался затор. Катя стояла сбоку, терпеливо ожидая, когда можно будет пройти, и пыталась вникнуть в происходящее.
– Что, Натали все еще рыдает? – язвительно спросила Оля, оторвавшись от своей кастрюли.
– Ну не всем же такими деревяшками быть, как ты, – задиристо возразил кто-то из группы поддержки кудрявой. – Ты еще есть можешь после такого.
– Какого такого? – Оля отвернулась к полке с посудой. – Мы этих котят в прошлом году пачками вскрывали, нет?
– То вскрыва-а-а-а-а-а-али, – прохлюпала кудрявая Наташа. – Они же уже мертвые бы-ы-ы-ы-ы-ли-и-и-и… а тут… – Она снова разревелась.
– Ну это же Крыса, Нат! – С легкой Надиной руки прозвище разошлось по всему колледжу. – Она же вообще отбитая! Спорим, она это нарочно сделала? Садистка!
– А что случилось-то? – спросила Катя, уже чувствуя, что ответ ей не понравится.
Наташа, не ответив, продолжала рыдать.
Оля со стуком поставила на стол тарелку и стакан.
– Проходили стадии наркоза. Светлана Геннадьевна на практическом занятии усыпила бездомного котенка. Короче, много шума из ничего.
– Как усыпила? – не поняла Катя. – Совсем усыпила?
– Да-а-а-а, – провыла Наташа, захлебываясь. – Она… она сказала, что нужно по… последовательно показать все ста-а-адии! И аго… агональную!.. О-о-о-ой… Он так лапками де… дергал…
– Ну и что такого? – пожала плечами Оля. Ее спокойствие казалось немного наигранным. – Этот котенок бы и так помер: не в клинике, так на улице от голода и блох. Кому он нужен? Тебе? У тебя дома сфинкс, да? Хочешь ему блох притащить или чумку? Ну чего ты воешь, Наташ, он же просто уснул! Ну, почти. И Федорова права, кстати. Вы же ветеринарами собрались быть, девочки! Думаете, никогда не придется никого усыплять?
– Ужас какой… – выдохнула Катя. Она машинально пыталась застегнуть рюкзак, но застежка все время выскальзывала из вспотевших пальцев. – Я бы не смогла смотреть…
– Придется. – Оля усмехнулась, накладывая макароны в тарелку. – У вас же завтра хирургия первой парой, так? Если вы уже прошли стадии наркоза, то завтра будет практика. Я там видела в клетке еще одного котенка, полосатого, как раз для вашей группы.
К горлу подкатила желчь. Катя, не помня себя, выбралась из душной кухни и прислонилась к холодной стене коридора. Рюкзак с учебниками глухо стукнул об пол.
Такого она даже от Крысы не ожидала. Просто взять и убить маленькое беззащитное существо! Ведь можно было показать три нужные стадии, а потом отпустить котенка к маме! Катю тошнило, хотелось то ли разрыдаться, как Наташка, то ли выскочить из общежития в противный октябрьский дождь и бежать отсюда куда глаза глядят…
– Кать, привет, ты чего тут? – Тусклый свет плафона закрыла высокая тень. Катя подняла голову и увидела Андрея. – Случилось чего?
В горле стоял ком. Хоть бы не разреветься тут.
– Там… понимаешь, Крыса…
– Что? Убила кого? – Андрей говорил с улыбкой: он, конечно, думал, что речь всего лишь о двойке или каком-нибудь унизительном замечании. В другой ситуации Катя бы обиделась, что он считает, будто она может расклеиться от такой мелочи, но сейчас ей хотелось только расплакаться. Сбивчиво и с запинками она изложила Андрею то, что узнала на кухне. Тот слушал, не перебивая, только хмурился и кивал.
– Ясно, – сочувственно сказал он, когда Катя закончила. – Ну, слушай, Ольга права, на практике всякое случается. Всех не спасешь, иногда и усыплять приходится. Стремно, конечно, но надо привыкать…
– Но это был здоровый котенок! – выкрикнула Катя. – Здоровый, которого просто так…
– С чего ты взяла? – Андрей наклонился и заглянул ей в глаза. – Он же уличный. Может, у него были какие-то пороки развития. Федорова, конечно, тот еще кадр, но все-таки не живодерка, не стала бы она…
– Стала бы! Еще как стала! Ты ее не знаешь, она садистка! – Катю трясло, из уголков глаз все-таки брызнули слезы. Она вдруг почувствовала, как Андрей обнимает ее и прижимает к себе. Темная спортивная куртка пахла сыростью и одеколоном.
– Ш-ш-ш, успокойся. – Он гладил ее по голове, прижимая к груди, как маленькую. Ощущение чужих объятий было непривычным и неловким. Катя завозилась.
– Я… я своего кота увезла в клинику на усыпление, но он был смертельно болен и очень сильно мучился, и все равно это было ужасно!
– Еще бы, – согласился Андрей. – Но это ж, блин, Кать, печальная реальность. Придется привыкать, раз выбрали такую профессию. Чаю хочешь? Или давай я тебя до комнаты провожу?
На лестнице снова затопали – кто-то, кого Катя не разглядела из-за широкого плеча Андрея, прошел мимо них и невнятно поздоровался.
Она осторожно высвободилась из рук парня:
– Да я сама дойду, ничего.
– Ты слышала, че Крыса натворила?
Вика и Надя ужинали. Леночка, как обычно, лежала на кровати, уткнувшись в телефон.
Катя кивнула. Обсуждать услышанное на кухне совсем не хотелось, но Вика явно была настроена поболтать.
– Я, наверное, в обморок упаду, девочки, – томно сказала она, откладывая надкусанный бутерброд. – Встану подальше…
– Да ну, – хмыкнула Надя, отжимая в кружку заварочный пакетик. – Раз уж такое дело, то надо все тщательно рассмотреть и законспектировать. Уж, поди, не страшнее, чем когда свинью или курицу режут.
Катю снова затошнило. Не раздеваясь, она наугад достала из тумбочки учебник и залезла к себе, наверх. Строчки расплывались перед глазами, наезжали друг на друга – смысл прочитанного сразу же терялся. Кате мерещилась закрытая на ночь клиника, клетка с двумя мисочками, маленький пушистый комочек, плачущий на белоснежной впитывающей подстилке и зовущий маму.
Ну и какой из нее ветеринар? Да такой же, как и певица. Ирка была права: нечего ей делать в этом колледже. Надя вон спокойна, да и Вика не боится по-настоящему. «Не страшнее, чем когда свинью или курицу режут»! Она слишком городская для такой учебы. Вот и Андрей ее осудил: «Раз выбрали такую профессию…» Да не выбирала она эту дурацкую профессию – просто пошла, куда брали без экзаменов, лишь бы к матери с братом не возвращаться! А тут такое. Настоящий ветеринар сейчас бы о деле думал, а не о том, как там полосатый котенок в клетке плачет, боится и хочет к маме.
Не быть ей ветеринаром. Права была и мама, и Ирка, и Андрей сейчас верно сказал. Зачем только место в общаге занимает?
Вика с Надей наконец закончили чайную церемонию и поплелись в душ.
Леночка завозилась на своей койке. Встала, залезла в шкаф, долго там копалась. Катя повернулась на другой бок и приоткрыла глаза. Внезапно Леночка обернулась, и их взгляды встретились.
– Что? – раздраженно спросила Катя.
– Я… ничего, я просто хотела…
Катя молчала, и Леночка, откашлявшись, продолжила:
– Попросить прощения. За перо. Прости, Катя. Я… Извини.
– Окей. – Катя старалась, чтобы ее голос звучал ровно. – Это просто перо. Могу тебе его насовсем отдать, оно где-то в тумбочке валяется.
– Нет! – перебила ее Леночка. Она шарахнулась от Кати и неуклюже врезалась спиной в соседнюю кровать.
В ту же секунду в комнату вошла Вика.
– Опять у вип-персоны истерика? – брезгливо спросила она, мазнув взглядом по Леночке. – Кать, да не разговаривай ты с ней! А то, не ровен час, у нее психоз обострится. А ты, – она повернулась к Леночке, – пошла вон от моей кровати! И вот только тронь мои вещи! Я тебе не Чернова, мигом патлы вырву!
Леночка молча выбежала из комнаты. Вика презрительно скривилась, глядя ей вслед.
– Че она хотела-то, Кать?
– За перо извинилась. – Кате стало еще гаже, чем было до этого. Она свернулась в клубок и подтянула ноги к подбородку.
– О-о-о, и месяца не прошло, – захихикала Вика. – Нет, вообще-то прошел! Октябрь на дворе! И че ты ей сказала?
– Да ничего. Сказала, что может это перо насовсем забрать, если ей надо.
– И в жопу вставить! – подхватила Вика и громко расхохоталась. – Поджечь и бегать по коридору!
Катя через силу усмехнулась. Ей почему-то было совсем не смешно. Скорее бы уже погасили свет.
– Кать, – голос Вики посерьезнел, – тебе из-за котенка плохо? Да, Кать? Мне тоже плохо. Давай правда встанем подальше и смотреть не будем, а потом спишем у кого-нибудь! Кать, только не плачь, а то я тоже расплачусь, я весь вечер держалась!
Она подошла ближе, нашла Катину руку в складках покрывала и крепко сжала ее.
– Кать, помнишь, как мы перлись в это дурацкое Лебяжье? Просто шли и шли – еще шаг, еще шаг… И тут надо так же. Придем на занятие, постоим там в углу и пойдем домой! Все закончится, и мы потом еще будем над этим смеяться! Нет, наверное, смеяться не будем, Кать. Но… все закончится – и больше не повторится! Слышишь меня? Кать!
Катя все-таки разревелась, вцепившись в Викину руку. Вика стояла возле ее кровати, прислонившись лбом к холодному железу, и тоже плакала. Они еще не успокоились, когда из душа вернулась Надя.
– Мелкие вы еще совсем, девчонки, – вздохнула она, забираясь на свою койку. – Давайте-ка ложитесь спать, утро вечера мудренее.
Утро наступило холодное, просыпаться не хотелось. Из окна дуло, темное стекло заливал бесконечный октябрьский дождь. Но Вика уже сидела на кровати и расчесывала волосы перед карманным зеркальцем.
– Вставай, Катюш, – позвала она. – Давай позавтракаем! Хотя мне кусок в горло не полезет. Но попытаться-то надо, а?
– Угу. – Катя с усилием откинула одеяло и сползла с кровати. – Только умоюсь сначала.
В душевой она обнаружила, что горячую воду в общежитии отключили. От накатившего разочарования хотелось плакать. Пришлось довольствоваться умыванием и чисткой зубов. Катя несколько раз плеснула в лицо холодной водой и замерзла еще сильнее.
Они грустно позавтракали, оделись, собрали сумки. Надя была готова первой и торопила соседок. Катя долго и тщательно застегивала халат, потом полезла в шкаф искать обувь… Дальше тянуть было некуда – она понимала это ясно и отчетливо. Даже копуша Леночка уже минут пять как вышла за дверь.
– Отвернемся, – шепнула ей Вика, когда они спускались по лестнице. – Просто отвернемся, а может, даже уши заткнем.
Катя кивнула. В горле собрался противный комок, который никак не получалось сглотнуть. Он рос и ширился, заставляя хватать сырой холодный воздух открытым ртом. Котенок… Нет, нельзя, нельзя думать! Это все не с ней происходит, это все какой-то сон, фильм, чужой рассказ.
Они уже подходили к зданию клиники, когда их догнал Андрей.
– Кать, а я тебя в общаге ждал! Как ты мимо меня проскочила? Привет, девчонки!
– Привет! – нестройно поздоровались Вика и Надя.
– Кать, поговорить надо. – Андрей взял дрожащую от напряжения Катю под локоть. – Вы идите, мы догоним!
– Опоздаете, – удивилась Вика, но Андрей уже тащил Катю в сторону от клиники.
– Куда ты так бежишь? – Катя не понимала, что происходит.
– Да быстрее же!
Они подбежали к остановке. Автобус как раз стоял там, фырча трубой. Андрей втащил ее в салон за руку.
– Ты что?! – воскликнула Катя, в шоке глядя на него. – Сейчас хирургия начнется!
– Да к черту эту хирургию! – отмахнулся Андрей и плюхнулся на сиденье.
– Как – к черту?
Автобус дернулся и поехал, Катя еле удержалась на ногах.
– Садись давай, упадешь, – засмеялся Андрей. – Иногда и прогулять можно!
Автобус вывернул с деревенской улицы на трассу и поехал быстрее.
– А… а куда мы? – Катя все еще не верила в происходящее.
– В самоволку! – ухмыльнулся Андрей, и на его серьезном открытом лице вдруг проступила рожица десятилетнего мальчишки-хулигана. – Погулять можно было бы, но погода не располагает. В кафе… Нет, в кафе попозже, мы только поели. Ты поела? – Он дождался кивка и продолжил: – Тогда в кино, на утренний сеанс. Сегодня будний день, будет пустой зал для нас двоих. Как тебе?
Катя кивнула, облизав пересохшие губы. Постепенно она наполнялась какой-то шальной радостью и ощущением свободы, надувалась этой свободой, как воздушный шарик, – того и гляди улетит в небо сквозь приоткрытый люк в крыше автобуса!
– Ну, шикарно! – просиял Андрей. – Значит, в кино! Ты что больше любишь: попкорн или чипсы?
По странному совпадению он привел ее в тот же ТРЦ, где прошлой зимой Катя с подругами выбирала новогодние подарки. Смотрели какой-то боевик в гулком кинозале на верхнем этаже, кидались друг в друга попкорном в ожидании молочного коктейля. Купили воздушный шарик, много смеялись без причины, по очереди катались на автосимуляторе, ели пиццу.
Потом Андрей предложил пойти в 5D-кино. Катя никогда не была в таком и с интересом зашла в фанерную комнатку с двумя рядами кресел на высоком помосте, где строгая девушка велела им пристегнуться и выдала пластиковые очки, как для сноуборда. Экран засветился, перед глазами появилась заброшенная шахта, и Катя взвизгнула, когда кресло под ней вдруг вздрогнуло и, трясясь, как настоящая вагонетка на рельсах, повалилось куда-то вниз.
Конечно, она сразу поняла, что это аттракцион и кресло просто ерзает туда-сюда на подставке. Но в сочетании с картинкой в очках все было пугающе реалистично, и Катя все равно визжала и хватала Андрея за руку, когда из пещерной тьмы экрана на них напрыгивало какое-нибудь чудовище или рельсы обрывались в пустоту. Голову то обдувало ветром, то обдавало брызгами, когда вагонетка на экране проносилась через лужи и водопады. Потом она замедлилась, выкатилась на свет – и экран погас.
Катя чувствовала себя так, будто и правда только что совершила головокружительный спуск сквозь шахту: тело обмякло, сердце бешено колотилось. Она пыталась нащупать непослушными пальцами зажим ремня безопасности, когда Андрей вдруг повернулся к ней, бережно взял ее лицо в ладони и поцеловал в губы.
Потом они стояли у лифтов, держась за руки, и смотрели, как играет свет в брызгах искусственного водопада.
– Ну что, Чернова, будешь со мной встречаться? – Всегда уверенный, Андрей теперь как будто немного смущался, и это нравилось Кате.
– Буду, Глебов, – шутливо, в тон ему, ответила она, все еще ощущая на губах его поцелуй. – Только в кино твое ужасное больше не пойду, мне одного раза хватило.
– А я думал, тебе понравилось, – улыбнулся Андрей и снова притянул ее к себе.
– Господи, мне ж еще в коровнике сегодня дежурить! – внезапно спохватилась Катя, упираясь ладонями в его черную футболку. – С Хорошиловой…
– Тогда поехали, – вздохнул Андрей, отпуская ее. – Только давай без Хорошиловой? Пусть в общагу идет, без нее быстрее справимся!
В автобусе было душно и тесно, все сиденья были заняты. Катя почти висела на Андрее, которому удалось дотянуться до верхнего поручня, но не чувствовала никакого неудобства. Второй рукой он обнимал ее за талию, и это было так уютно и хорошо, что она готова была, кажется, простоять так несколько часов подряд. «А так оно, наверное, и получится», – подумала Катя, когда автобус встал в очередной пробке. Как бы на дежурство не опоздать. Леночка там одна не справится, обе получат выговор: прогуляла-то Катя без уважительной причины, надо что-то придумать.
Она прокручивала в мыслях сегодняшний день. Надо же, с утра она думала, что это будет самый страшный и тяжелый день в ее жизни, а оно вот как получилось. Интересно, почему Андрей именно сегодня решил позвать ее на свидание, да еще так внезапно?
И тут до нее дошло, что Андрей не просто так устроил сегодня эту «самоволку». Он же спас ее от того, чего она так боялась! Она не хотела идти на хирургию – и он забрал ее из колледжа, увез кормить пиццей и показывать кино. Этот его спонтанный на первый взгляд поступок был продиктован заботой о ней, о Кате!
Она глянула на Андрея снизу вверх. Он смотрел на нее и улыбался. Она смутилась, опустила глаза и потерлась щекой о его куртку.
Автобус все тащился сквозь пробки и хлещущий дождь, время тянулось медленно, ноги устали. Когда освободилось сиденье рядом с ними, Андрей сел и усадил Катю боком к себе на колени. Было непривычно высоко и не очень устойчиво, какая-то тетка ругалась, что Катя выставила ноги в проход, – пришлось поджать их под себя, пачкая Андрею брюки.
А если он просто думает, что она слишком слабая, чтобы стать ветеринаром?
«Ну и ладно, – ответила она сама себе, – лучше быть слабой, чем превратиться в Крысу». Может, ей и придется на работе усыплять животных, но уж точно не здоровых маленьких котят. А от наблюдения за бессмысленным садизмом Крысы Андрей ее оградил… потому что любит?
Наверное, еще рано для таких признаний. Как это вообще происходит в жизни, а не в фильмах?
Автобус свернул с трассы. Дождь, кажется, усилился. «Уже опоздала на полчаса, – поняла Катя, посмотрев на часы на руке Андрея. – Блин, хоть бы еще никто из преподавателей не пришел принимать дежурство…»
– Давай ты пойдешь сразу в общагу, а я быстренько отдежурю – и вернусь? – предложил Андрей, когда они вышли. Уже стемнело, ледяной дождь и ветер обжигали щеки, и Кате больше всего хотелось ответить согласием, но она выдавила из себя:
– Нет, я пойду с тобой.
Он покачал головой и вздохнул.
– Замерзнешь же!
Катя уже всерьез подумывала над тем, чтобы принять предложение, когда услышала какие-то крики со стороны клиники.
– Блин, это, наверное, меня ругают, – обреченно выдохнула она, ускоряя шаг.
Они завернули за угол и увидели у входа в коровник, под фонарем, какое-то столпотворение. Студенты теснились, из-за темных осенних курток и пальто было не понять, кто есть кто, зато взбудораженный голос Вики Катя сразу узнала.
– Ты считаешь, это слишком, Станюк? Слишком, да? – Вика говорила все громче и громче. – Это ты, Олечка, просто с ней в группе не учишься и в комнате с ней не живешь. И на дежурства тебя с этой принцессой не ставят! Ты вон Надю спроси, как она сегодня в коровнике пахала! За чужой счет все добренькие, а эта овца пользуется! Давно пора ей рыло начистить!
17
Высокий и плечистый Андрей растолкал толпу в два счета. Катя шла за ним. Господи, это был такой хороший день…
– Так, ребятки, чистить рыло – отставить! Что тут у вас? – Он оглядел собравшихся поверх голов. Катя выглянула из-за его плеча. В жидком свете фонаря на земле неловко, как-то боком сидела взъерошенная Леночка, ее шапка валялась рядом в луже. Над Леночкой, подбоченившись, стояла Вика, в расстегнутой куртке, раскрасневшаяся и сердитая. Рядом переминалась с ноги на ногу Надя, тоже растрепанная и без очков. Вокруг топтались Оля, Валька Останний, Мишка и несколько девчонок из «В-32». Леночка смотрела в землю, ее била крупная дрожь.
Катя пролезла у Андрея под мышкой и протолкалась в круг. Ей хотелось плакать. Почему вечно так? Почему это не может решиться как-то без нее? Опять она вынуждена идти против всех, потому что иначе будет противно смотреть на себя в зеркало.
– Лена, вставай! – Она схватила одногруппницу под руки и попыталась приподнять, но Леночка обмякла. Подошвы зеленых резиновых сапог скользили по грязи.
Катя выпрямилась:
– Девочки, вы что тут устроили? Что она вам сделала?
– Ермоленко нашла об кого кулаки почесать! – буркнула злая на язык Оля Станюк.
– Ой, ну надо же, защитнички явились! – Вика отступила на шаг, запальчиво глядя то на нее, то на Катю. – Кать, а что, с тобой она тоже на лавочке сидит, пока ты навоз тягаешь? Посадила принцессу на шею – и везешь?
– Катя, ты бы не лезла, правда. – Надя отвела со лба волосы. – Хоть сначала разберись! Я понимаю, тебе ее жалко, но не вечно же терпеть!
– Не хочешь терпеть – иди к куратору, а не руки распускай, – не сдавалась Оля. Правда, ею скорее двигала неприязнь к Вике, чем жалость к Леночке. Во всяком случае, она и пальцем не шевельнула, чтоб помочь той встать, да и остальные глазели на ссору больше с интересом, чем с возмущением.
Вика открыла было рот, чтобы возразить, но тут вмешался Андрей. Он подошел к Леночке, легко поставил ее на ноги и прислонил к стенке. Она привалилась к выщербленному кирпичу и скукожилась, занавесив лицо волосами.
– Сама стоять можешь? – спросил ее Андрей. Не получив ответа, он переключился на Надю: – Савельева, рассказывай, что случилось. А ты, горластая, помолчи.
Вика ошарашенно захлопнула рот. Командирский тон от одногруппника был неожиданным. Спорить с Андреем никто не решился, даже спокойная и уверенная обычно Надя смешалась.
– Да что случилось… Черновой не было, вот меня и поставили на коровник вместо нее, с этой вон. – Она мотнула головой в сторону Леночки. Та вздрогнула и переступила с ноги на ногу.
– Ну, а дальше что?
– А дальше Хорошилова отказалась дежурить! – все-таки не выдержала Вика. – Уселась и говорит: «Мне Елена Алексеевна сказала тяжести не таскать!» – Она издевательски передразнила высокий напряженный голос Леночки. – Глебов, вот ты мне скажи: чем она лучше нас? Может, у нее справка есть? Нет у нее справки – вот пусть и работает, как все, а то хорошо устроилась!
– Ермоленко, тихо! – цыкнул на нее Андрей. – Надя, что дальше было?
– А дальше я ей сказала, что одна не собираюсь дежурить. Раз она есть в списках – значит, никаких отмазок быть не может. А она мне в ответ очки разбила!
Собравшиеся возмущенно зашумели. Андрей повернулся к Леночке и посмотрел на нее вопросительно.
– Я не разбивала! – тонко выкрикнула Леночка, вскинув голову. – Она мне в волосы вцепилась, а я вырывалась – ну и смахнула их нечаянно!
– Я вот тебе смахну! – Вика наскочила на нее, как сердитая курица, но поскользнулась – и обе повалились в грязь. Леночка взвизгнула. Катя вцепилась в Викин пуховик, пытаясь оттащить подругу, но та дернулась – и обтянутый красной плащевкой крепкий локоть с разгону врезался Кате в живот. Боль была такая, что дыхание застряло где-то под ложечкой. Катя согнулась, сжалась и откатилась в сторону, держась руками за ушибленное место. В голове гудело, на глазах выступили слезы. Насмешливый Иркин голос в голове пропел: «Деградация» – а потом все как-то сразу закончилось.
– Это еще что? Драка?!
Сильные руки помогли ей подняться. Катя заскулила от боли и обиды и вжалась лицом в шершавую куртку Андрея, чувствуя, как он обнимает ее и поддерживает. При всех обнимает!
– Чего ж ты в драку-то полезла, Катен? Больно? – заботливо спросил Андрей. Катя не успела ответить: рядом разгорался новый скандал.
– Рукоприкладство! – она узнала голос Елены Алексеевны. – Безобразие! Кто зачинщик?
– Хорошилова! – Опять Вика.
Катя выпуталась из рук Андрея и обернулась. Елена Алексеевна поддерживала измазанную Леночку за плечи, не обращая внимания на то, что пачкает свою белую куртку. Ее ноздри гневно раздувались, между четко прорисованных бровей залегла глубокая морщина.
– То есть как – Хорошилова?
– Хорошилова с меня очки сбила, и они сломались. – Надя, покосившись на Вику, выступила вперед.
– Вот так вот на ровном месте взяла и сбила?
Гневный ропот окружавших их студентов заглушил Надин ответ.
– То есть если землячка, то не безобразие? – выкрикнул кто-то во все прибывающей толпе. Елена Алексеевна обернулась, но студентов собралось слишком много, чтобы можно было кого-то опознать.
– Я спрашиваю в третий раз: что здесь произошло? Ермоленко, почему вы напали на Хорошилову и Чернову?
– Я?! – Вика задохнулась от ярости. – Я?! Напала на Чернову? Вы вообще в своем уме?
– Замолчите! – закричала Елена Алексеевна. – Вы сейчас наговорите себе на отчисление! Ермоленко, Савельева, Великанов, ко мне в кабинет, сейчас же! Хорошилова и Чернова, за мной!
Катя неуверенно отлепилась от Андрея и шагнула к директрисе. Господи, ее-то каким боком сюда приплели? За то, что не пришла на дежурство? За то, что участвовала в драке? Елена Алексеевна окинула ее взглядом.
– Глебов, – позвала она, отворачиваясь, – вы мне тоже нужны. Идемте в общежитие.
Андрей держал Катю за руку и иногда украдкой сжимал ее ладонь. Катя отвечала тем же. Леночка плелась рядом, директриса невозмутимо шагала впереди, как полководец, ведущий войско на решающее сражение.
– Тань Федоровна! Вы мне нужны, сейчас же, – требовательно позвала она, поравнявшись с вахтенным закутком.
Вахтерша, кряхтя, вышла из своей каморки, увидела их и ахнула.
– Некогда причитать, давайте ключи от семейной комнаты. – Елена Алексеевна посмотрела на сгорбленную растрепанную Леночку, потом перевела взгляд на Катю с Андреем. – Хорошилова, в медпункт. Чернова, идите с Глебовым в комнату, собирайте вещи – свои и Ленины – и несите на первый этаж.
– Зачем вещи? – не поняла Катя.
– Раз у вас с соседками не сложилось, – Елена Алексеевна достала из кармана упаковку бумажных платочков, вытащила один и принялась счищать грязь со своей куртки, – будете жить вдвоем. В очень хороших условиях, кстати. Собственный туалет и душ, удобные кровати, мини-кухня и гардероб, свежий ремонт. Семейных пар в колледже сейчас нет, так что туда вас и поселим. Устраивает вас такое решение?
Катя растерянно молчала, и Елена Алексеевна приняла это за согласие.
– Вот и хорошо. Насчет Савельевой и Ермоленко не переживайте, я с ними поговорю. Они у меня узнают, как кулаками махать на территории колледжа. Ладно, – она вздохнула и убрала скомканный платок обратно в карман, – собирайте вещи. Лена, пойдем.
Живот все еще ныл, поэтому Катя просто сидела на кровати, пока Андрей выгребал с полок одежду и учебники: Катино – в рюкзак, Леночкино – в чемодан, все тот же, синий. Постельное белье запихали в клетчатую сумку. Над посудной полкой Катя на несколько секунд зависла: в ее кастрюльке еще оставался «общественный» суп, немытая чашка отмокала в раковине.
– Перелей в миску, – Андрей правильно истолковал ее замешательство, – а кастрюлю и чашку давай в пакет, там помоете. Не-не, не надо ничего тащить, хватит с тебя и посуды. – Он ловко взвалил на спину рюкзак, повесил на плечо сумку, в другую руку взял чемодан. Катя вспомнила, как надсаживалась под этим рюкзаком по пути от вокзала до дома, и невольно посмотрела на бывшего сержанта с уважением. Сильный, умный, добрый – и за что ей такое везение? Наверное, компенсация за Леночку.
Надо же, как директриса с ней носится. В медпункт потащила – а про Катю и не вспомнила, отправила носильщицей работать, как будто у нее меньше болит. И зачем только она ввязалась в эту драку? Видимо, ее окончательно определили в няньки к Леночке. Теперь она точно станет изгоем: и в общаге, и в колледже все будут косо на нее смотреть. Вечно что-нибудь паршивое из-за этой Леночки случается, всегда какая-нибудь гадость!
– Я тут протерла быстренько от пыли. – Баба Таня открыла перед ними дверь маленькой угловой комнаты на первом этаже, и Андрей втащил туда вещи. – Глебов, раздвинь койки, они ж не молодожены!
Катя опять глупо покраснела. Ну за что ей все это? Лучше бы она опоздала на эту идиотскую разборку! Андрей тем временем скинул рюкзак на пол, взялся за спинки сдвинутых вместе кроватей и растащил их к стенам. В комнате и правда было уютно: белые стены, плотные шторы, простенькая люстра вместо люминесцентного плафона на потолке. Кухонный и одежный шкаф, плита, холодильник, письменный стол, слева дверь в душевую и туалет. Почти как в настоящей квартире, только наскоро брошенные на пол сумки создавали беспорядок. Взгляд зацепился за детскую кроватку в углу.
– Люльку вынести надо, – спохватилась баба Таня. – Бери-ка ее, Глебов, она легкая, и тащи на склад. Там пока открыто.
Катя сняла куртку и свернула ее грязью внутрь. Если не отстирается, придется нести в химчистку – та еще забота. Хотела сесть на кровать, но вспомнила, что джинсы тоже все в грязи. И надо было так торопиться на это дежурство, раз все равно за нее поставили Надю? Приехали бы вечером, и тогда бы пускай Леночка одна жила в этой дурацкой семейной комнате, а у них с девчонками все бы опять наладилось!
– Извини меня, пожалуйста. – В дверях стояла Леночка. Катя не слышала, как она вошла: наверное, вахтерша не закрыла за собой дверь. Одежда у нее была все так же заляпана, на скуле белела полоска лейкопластыря, под правым глазом наливался лиловый синяк. Господи, неужели и это Викина работа? Катя промолчала, чувствуя, как раздражение затапливает ее до самых бровей. Леночка, не дождавшись ответа, продолжила: – Надя правда схватила меня за волосы, очень больно! Я закричала, прибежала Вика и начала меня колотить по спине. Я отбивалась… Очки правда нечаянно, Кать, ну не могла же я просто так терпеть побои! Катя, прости, я правда не хотела, чтобы вы с Викой и Надей поссорились!
– Да что ты извиняешься… – Кате вдруг стало стыдно за собственные мысли. И правда, чем Леночка перед ней-то провинилась? Тем, что ее побили?
В коридоре послышались шаркающие шаги вахтерши.
– Ты уже тут, Хорошилова? Я прачку открыла, идите стирайтесь. – Баба Таня неодобрительно покосилась на Катины грязные штаны. – А ты, Глебов, чего вернулся? Девкам переодеться надо, вещи разложить. Шуруй давай к себе, кавалер.
Андрей, не обращая внимания на ее трескотню, просунул голову в дверь:
– Кать, ты как? Нормально?
– Нормально. – Кате даже удалось изобразить улыбку. – До завтра?
– Как – до завтра? А ужинать не пойдешь?
– Я… – Катя замялась. После драки и этого эпичного отселения не хватало только идти на общую кухню.
– Ты не скромничай, Кать. – Андрей добродушно улыбнулся. – Напиши, как постираешься, вместе пойдем.
«Да уж, – думала Катя по пути в прачечную. – Теперь и я „блатная“, только у Леночки директриса, а у меня Андрей. Какие-то стадные игры, позорище». Она боялась столкнуться в прачке с кем-нибудь из участников драки, но там было пусто. Баба Таня открыла ее вне графика, и никто в общаге об этом не знал, а Вику с Надей, наверное, все еще песочили в деканате. Катя затолкала куртку в машинку, стянула джинсы и кофту, сунула туда же и запустила быструю стирку. Хорошо, что никого нет. Можно спокойно переодеться в спортивки и расчесаться, пока вещи крутятся в барабане. Еще ведь сумку разбирать.
Завтра на занятиях она снова встретит Вику и Надю, и теперь бойкота точно не миновать. А в чем она виновата? Она никого не била. Что это вообще за манера – лезть с кулаками? Разве это нормально? Ну да, Леночка никому не нравится, и не только потому, что злоупотребляет своими непонятными отношениями с Еленой Алексеевной. Она вообще странная. Наверное, и вправду больная – говорят, люди инстинктивно сторонятся сумасшедших. Но чтобы бить и таскать за волосы… Может, и права была Ирка с этой ее деградацией. Разве в консерватории или в вузе на специальности «туризм» можно себе такое представить? Только в коровнике, где трактористы и доярки или валяются на сеновале, или кулаками машут. И она тоже хороша – полезла в драку. Повезло, хоть ей в лицо не досталось – вот была бы красавица!
Теперь придется жить с Леночкой до самого выпуска, раз уж Елена Алексеевна решила, что им хорошо вдвоем. Тянуть ее по учебе, следить за ее здоровьем. Убираться Катя, видимо, тоже будет за двоих, как в коровнике. А по ночам просыпаться от Леночкиных криков. Какая прекрасная вырисовывается жизнь… «Вот возьму и брошу колледж», – снова подумала она, и на глаза навернулись слезы. Сколько можно? То одно, то другое.
Куртка и джинсы отстирались, пятен не осталось. Это хорошо, не хватало еще звонить маме и просить денег на химчистку или вообще на новую одежду. Катя заталкивала мокрые вещи в пакет, когда у нее за спиной скрипнула дверь.
– Вот ты где прячешься! – радостно сказал Андрей. – Ну что, пойдем ужинать?
Катя опять представила себе кухонный чад и толкотню, и ее замутило.
– Не хочу я на кухню. Может, в комнате поедим? Хотя там ведь Лена…
– Нету ее, я только что заходил. Ни куртки, ни обуви – ушла куда-то. Хочешь, давай в комнате, только я не понимаю, чего тебе прятаться? Ты молодец, герой. Вступилась за подругу.
– Да не подруга она мне, – принялась оправдываться Катя. – Знаешь, я тоже думаю, что она… Ну, пользуется своим положением, и мне это совсем не нравится.
– И все равно вступилась, – кивнул Андрей. – Я же говорю, герой. Я тобой, Катена, прямо горжусь.
От этого смешного и теплого «Катена» у Кати вдруг защипало в глазах. Когда-то давным-давно так ее называла бабушка, еще когда возила ее в детский сад на санках. Андрею она об этом не рассказывала. Может, такие дурацкие нежные имена сами собой приходят в голову тем, кто тебя правда любит?
– Все равно, давай поедим в комнате? – Она шмыгнула носом, стараясь не показывать, что растрогана.
– Окей, сдаюсь. – Андрей шутливо поднял руки вверх. – Тогда топай в комнату, а я за едой схожу.
Пока он ходил, Катя наскоро распихала одежду по полкам и даже накрыла стол чистым кухонным полотенцем. Из-под абажура на стол падал желтый круг света, и в нем две щербатые чашки и тарелка с бутербродами выглядели как-то по-семейному уютно. Андрей вымыл руки и сел напротив, и Кате на секунду показалось, что это с ним она будет тут жить, и это будет очень даже славно. Но тут в замке провернулся ключ, дверь открылась и на пороге возникла Леночка.
Она явно была не в прачке: темно-синяя куртка все еще наполовину покрыта засохшей грязью, на шапке тоже грязное пятно.
– Ой, – тупо сказала она, переводя взгляд с Андрея на Катю и обратно.
– Извини, Лен. – Катя чувствовала, что должна объясниться. – Мы просто думали, что ты ушла…
– Я ушла, но вернулась. – Леночка, нагнувшись, расстегивала сапоги. – И, ребят, вы извините, но я тут переодеться хотела…
– Ладно. – Андрей понял намек и взял со стола свою кружку. – Я тогда на кухню. Прости, что помешал. Кать, точно не хочешь со мной?
– Нет, не могу… – Катя покраснела. – Ты иди, я потом… Спокойной ночи!
Леночка посторонилась, давая ему пройти, а потом заперла дверь на замок, на два оборота. «Боится, что ночью бить придут, что ли» – с новой неприязнью подумала Катя. Она уперлась взглядом в стол, грея руки о чашку с чаем. Леночка возилась у шкафа, а затем подошла к столу и неожиданно положила перед Катей шоколадку в зеленой обертке.
– Катя, это тебе! Спасибо, что защитила меня.
– Э-э-э… – Кате снова стало неловко. – Ну…
– О-о-о, как же тут уютненько! – хлопнув в ладоши, восхитилась Леночка.
Катя оторопела: такой соседку она еще не видела.
Та заталкивала грязную одежду в пакет из супермаркета, продолжая радостно щебетать:
– Очень даже милая комната, да, Катюш? И холодильник, и плитка. А Светлана Геннадьевна даже чайник занесла, чтобы мы с тобой чай по вечерам пили!
– Светлана Геннадьевна? – Катя моргнула.
– Ой, – замялась Леночка. – Ну да, я ее встретила по пути из магазина, ой, то есть в магазин, и у нее был запасной чайник… Ну, там, в колледже, ну, на кухне, где преподы обедают! И… и они купили недавно новый чайник, ну, старый маловат, а старый вот отдали нам. Правда здорово?
– Здорово, – согласилась Катя. – Только чего это она вдруг? Она же тебя, ну, как бы не очень любит.
– Ой, Кать, забудь, – отмахнулась Леночка. – Я же теперь точно тут остаюсь, ну и с ее предметом у меня все в порядке сейчас. Она не такая плохая, как все думают. Нормальная она.
– Офигеть! – Катя растерянно улыбнулась. Этот щебет через два часа после драки выглядел как-то неестественно, даже пугающе. И Крыса-то, Крыса! Допустим, директриса Леночке всегда благоволила, но Светлана Геннадьевна, по Катиным представлениям, скорее бы еще сверху ее припечатала, чем помогла.
– Точно! – хихикнула Леночка. – Давай чай пить с шоколадкой! Я еще взяла темную и с орехами, не знаю, какую ты больше любишь.
– Да одинаково, – пожала плечами Катя. – А ты не голодная?
– Не знаю. – Леночка повторила ее жест. – Наверное, голодная.
– Тогда бери бутерброд. – Катя кивнула на тарелку. – Андрей ушел, а одной мне столько не съесть.
– А вы с ним что, встречаетесь, да?
Катя чуть покраснела и кивнула, уткнувшись в чашку. Ну и денек, столько всего сразу… А Леночка, похоже, не такая уж бука – просто с Викой и Надей ей было плохо, а здесь она нормальная. Ну, почти. Ее веселое оживление все равно плохо сочетается с фингалом под глазом, но, может быть, это у нее такая реакция на стресс. Чего только не бывает. Зато теперь у них свой душ и туалет, это же супер! Не придется стоять в очереди или дожидаться, пока все улягутся спать, чтобы спокойно помыться. Немного жаль любимого подоконника возле душевой, но ведь она сможет ходить туда, если захочет. Ну, когда вся эта история поуляжется.
А Вика и Надя сами виноваты – нечего было устраивать драку, могли бы просто кому-нибудь из преподов пожаловаться. Хотя… Светлана Геннадьевна, хоть и куратор, никогда конфликты не разбирает, скорее наоборот – стравливает студентов между собой. А Елена Алексеевна ясно, на чьей стороне…
– И давно у вас с ним? Он тебе нравится?
Катя вынырнула из своих мыслей и уставилась на Леночку, словно видела ее в первый раз. Раньше та и не думала интересоваться личной жизнью соседок. Ну, правда, на втором курсе и не было никакой личной жизни, одна учеба.
– Нет, недавно. Он сегодня предложил мне встречаться. Ну, мы сегодня не были на занятиях… Котенок, – решила признаться она. – Все из-за этого котенка…
– А-а-а, – разулыбалась Леночка. – А котенок-то жив остался! Сбежал!
– Как сбежал?
– Ну вот так! Светлана Геннадьевна попросила Великанова достать клетку, а он ее взял – и тут же выронил, и дверца как-то открылась, и котенок удрал! Всей группой ловили, но как бы не очень старались, сама понимаешь. Так что Великанова в наказание заставили драить клинику и зачет по сегодняшнему занятию не поставили, но…
– Круто! – выдохнула Катя.
– Круто, – согласилась Леночка. – Я тоже не хотела, чтобы его усыпили. Мне кажется, Великанов это нарочно сделал.
– Почему?
– Ну, на дверце хороший замок, странно, что он от удара сам открылся. – Леночка откинулась на спинку стула и положила недоеденный бутерброд на тарелку. – А у вас с Андреем что-то уже было?
Катя поперхнулась колбасой. Леночка покраснела:
– Я просто… ну, просто…
– Не было, – отрезала Катя, с усилием проглотив застрявший в горле кусок. – Увы, не могу тебе ничего рассказать или посоветовать.
– Ну Кать, ты не сердись, я же просто спросила. – Леночка опять скорчилась над своей чашкой, и Кате стало ее жалко.
– Да я не сержусь, просто… Ну, странный вопрос, Лен. Еще и за едой.
– Ну я не знала, что он странный. Просто мне на секунду показалось, что мы с Маринкой болтаем. У нас друг от друга никаких секретов нет, и у нее есть парень, они уже целуются.
Катя удивленно уставилась на нее. Ведь ее сестре вроде бы… сколько? Тринадцать, четырнадцать? Не рановато ли?
– Что ты на меня так смотришь? – вдруг спросила Леночка, глядя ей прямо в глаза. – Думаешь, моя сестра такая же, как я? Мямля, селедка, блаженненькая?
– Лен, я вообще ни разу… – начала Катя, но соседка ее перебила:
– Да можешь не оправдываться, я прекрасно знаю, что про меня говорят. Так вот, Маринка нормальная. И в жизни у нее все будет нормально. И парень, и замуж она выйдет, и учиться пойдет куда хочет, а не как я! Ясно? – Она почти кричала, лицо покрылось красными пятнами, на лоб упали растрепанные пряди волос.
– Ясно, Лен. Только я никогда про тебя не думала, что ты блаженненькая, или селедка, или как еще там…
– А что думала? – вдруг заинтересовалась Леночка.
– Думала… – Катя зависла, а потом вдруг выдала: – Я все время думала, что с тобой тогда те тетки сделали, Лен. Я, знаешь…
Она уже хотела рассказать, как встретила в Барнауле Кочергу, но тут за дверью опять затопали.
– Хорошилова! – глухо донесся шамкающий голос вахтерши. – Девятый час! Ты стираться будешь или мне прачку закрывать?
Леночка вскочила из-за стола, уронив недоеденный кусок.
– Буду, уже иду! – Она схватила пакет, но у двери вдруг остановилась и взглянула на Катю. В ее лице что-то неуловимо изменилось, как будто она приняла какое-то решение.
– Про теток я расскажу, если хочешь. Только в прачку схожу сначала.