ПОКАЗАНИЯ СВИДЕТЕЛЯ Уголовно-процессуальные нормы r.16.2; Закон об уголовном правосудии 1967 года, S.9; Закон о магистратском суде 1980 года, s.5BСвидетель: Джереми Аллен Сигер
Возраст моложе 18 лет: +18 лет (если больше 18, вставьте «больше 18»)
Род занятий: исполнительный директор
Эти показания (состоят из 5 страниц, подписанных мной) являются правдивыми, насколько мне известно, и я отдаю себе отчет в том, что, если они будут представлены в качестве доказательства, я подвергнусь судебному преследованию в случае умышленной дачи заведомо ложных или недостоверных сведений.
Подпись свидетеля: Дж. А. Сигер
Дата: 12.12.2022
Я являюсь вышеназванным лицом. Знакомые зовут меня Джерри. Я исполнительный директор лондонского отделения Французского частного кредитного банка, сокращенно ФКБ. Наш лондонский офис расположен на двенадцатом – девятнадцатом этажах дома номер 225 по Истчип, Центральный Лондон, именуемого далее «дом 225». Это высотное офисное здание, в котором находятся несколько разных компаний. Оно управляется компанией «Истчип проперти менеджмент» (ИПМ), у которой заключен контракт с охранной фирмой «Скай гардианс секьюрити» (СГС).
В субботу вечером, 10 декабря, я находился дома и смотрел телевизор со своей женой Шэрон. В начале двенадцатого, когда мы уже собирались ложиться спать, мне позвонил Дэн Блейкли. Дэн тоже работает в ФКБ, и я считаю его своим другом. Последние двенадцать лет он возглавлял службу информационной безопасности банка, а недавно был введен в состав совета директоров в качестве директора службы оперативного управления. По моему мнению, он отлично справляется со своей работой.
Дэн извинился за поздний звонок. Он показался мне потрясенным и взволнованным, и я поинтересовался, все ли у него хорошо. Он ответил, что у него все плохо, так как умерла его жена Мэдди. Он сказал, она ушла из дому в начале вечера, отправившись на встречу с кем-то, кого он не знал. А затем ему позвонили из полиции и сообщили, что какая-то женщина разбилась насмерть, упав с террасы на крыше нашего офисного здания, и, судя по всему, это была Мэдди. По мнению полицейских, Мэдди назначила с кем-то встречу в доме 225, так как в кармане ее пальто нашли пропуск мужа, с помощью которого она и прошла внутрь. Дэн сказал, полицейские считают смерть Мэдди подозрительной, поскольку, перед тем как упасть с крыши, она подверглась нападению. В связи с чем в полиции пришли к выводу, что Мэдди столкнули.
Я был потрясен и расстроен этими новостями, так как знаю Мэдди с тех самых пор, как Дэн устроился на работу в банк. Мы с Шэрон обожали Мэдди и ее дочь Эмили. Мы неоднократно обедали у Дэна и Мэдди. Дэн сообщил мне, что уже был в морге больницы Святого Мартина в Саутуарке и опознал тело Мэдди. Он поинтересовался у старшего следователя, проверила ли полиция записи камер видеонаблюдения дома 225 и есть ли у них какие-либо зацепки относительно того, кто мог быть с Мэдди на крыше перед тем роковым падением. Следователь ответил, что у них пока нет никаких зацепок, но дежурному охраннику было приказано сохранить записи камер видеонаблюдения, чтобы полиция могла утром их просмотреть. Дэн выразил мне свои опасения на этот счет, так как в прошлом у нас с Дэном уже были проблемы с охранной фирмой, и мы неоднократно ставили этот вопрос перед Джейми Хопкинсом, главой ИПМ. Во время рабочей недели на входе, как правило, дежурят двое охранников из СГС, но по уик-эндам обычно дежурит только один, и Дэн опасался, что конкретный охранник, дежуривший в тот вечер, не обладал достаточной квалификацией, чтобы перенести записи камер видеонаблюдения на съемный носитель. Поэтому Дэн сообщил мне, что решил прямо из морга отправиться в дом 225 и проверить условия хранения записей, а затем, во избежание возможных ошибок, в случае необходимости лично перенести информацию на съемный носитель.
Я не слишком хорошо разбираюсь в системах видеонаблюдения, но Дэн, будучи высококлассным специалистом в данной области, поставил меня в известность, что ошибки время от времени случаются. Например, для экономии памяти некоторые камеры реагируют только на движение, регистрируя далеко не все, а потому порой крайне трудно обнаружить «событие», в результате чего «событие» может быть пропущено или стерто. Кроме того, запись нередко циклическая, и неопытный оператор может случайно включить перезапись, и тогда опять же «событие» будет стерто. Итак, Дэн сказал мне, что чутье его не подвело и дежурный охранник Кевин Прескотт не имел достаточной подготовки для воспроизведения записи, не говоря уже о том, чтобы сделать копию для полиции. Дэн также заметил, что в системе видеонаблюдения было по-прежнему установлено британское летнее время, а не среднее время по Гринвичу, как следовало.
Дэн сообщил мне, что попытался оперативно извлечь информацию, однако данные за соответствующий период оказались уже затерты. Он также информировал меня, что на время смерти Мэдди запись с камер видеонаблюдения внутри здания вообще не велась. Кроме того, Дэн обнаружил, что камеры на лестнице и в коридоре цокольного этажа не работали. Оказалось, они были выключены, так же как и камера, направленная на выезд с парковки в задней части здания. Дэн был очень расстроен. Он полностью возложил вину на СГС и попросил меня решить вопрос с Джейми Хопкинсом из ИПМ. Что я и обещал безотлагательно сделать. Дэн Блейкли – высококвалифицированный специалист. Я целиком и полностью доверяю ему, и у меня нет ни малейших сомнений в его профессиональности. Раз уж Дэн не сумел восстановить недостающие записи, значит и никому другому это будет не под силу. Записи, несомненно, безвозвратно утрачены, и, если Дэн решит возложить ответственность за эту ошибку на СГС, я безоговорочно поддержу его.
Считаю также важным сообщить, что во время рождественского корпоратива в пятницу, за день до смерти Мэдди, я потерял свой пропуск СГС. В последний раз я пользовался пропуском примерно в 19:00, когда вошел в здание и поднялся в бар, где проходила вечеринка. Когда я попытался найти пропуск в карманах пальто перед уходом с вечеринки около полуночи, то обнаружил, что он исчез. В тот вечер я выпил изрядное количество алкоголя, а потому сперва не обратил особого внимания на пропажу. Я решил, что случайно обронил пропуск и его поднял кто-нибудь из моих сотрудников, перепутав со своим. И если бы в понедельник пропуск не нашелся, то, согласно обычной процедуре, я должен был доложить об этом и получить новый. Но после того как Дэн сообщил о смерти Мэдди, до меня дошло, что пропуск был не потерян, а, скорее всего, украден. Оглядываясь назад, я вспоминаю, что, пока во время вечеринки находился в курительной зоне на террасе на крыше, произошло нечто странное. Это случилось вскоре после того, как подошла моя очередь петь под караоке. Я надел пальто и вышел на террасу выкурить сигарету. На террасе никого не было, кроме одной сотрудницы нашего учреждения. Тогда я еще не знал ее имени. Я спросил, как ее зовут, и она ответила: «Тейт Кинселла». Она явно поставила своей целью меня разговорить и начала со мной флиртовать. Она подошла ко мне вплотную и попыталась поцеловать. Это я хорошо помню, поскольку дал ей отпор, чем она осталась крайне недовольна. А вскоре после того инцидента я обнаружил, что мой пропуск исчез.
Я буду всячески содействовать полицейскому расследованию, а если потребуется, готов дать показания в суде.
Подпись: Дж. А. Сигер Дата: 12.12.2022

Глава 11

Понедельник, 19 декабря


В комнате для допросов было тепло и душно. Зачитав свидетельские показания Джерри, детектив-констебль Галлахер бросает на меня пронизывающий взгляд:

– Хорошо, Тейт, расскажите нам о пропуске.

Я поворачиваюсь к Саре, которая сидит рядом со мной. Она едва заметно качает головой.

– Без комментариев, – говорю я, хотя мне хочется ответить на вопрос.

Я помню, как в тот вечер флиртовала с Джерри на террасе на крыше, что было всего-навсего дурацкой шуткой и вообще ничего не значило. Тогда я особо не расстроилась и даже не сочла нужным рассказать об этом Саре. А к пропаже пропуска Джерри я вообще не имела никакого отношения. Мне хочется сообщить об этом Галлахер, но я знаю, что должна слушаться своего адвоката. Она опытная. И знает, что делает. Это мой первый допрос в полиции. А вот Сара присутствовала на миллионе таких.

– Вы помните, как разговаривали с Джерри Сигером? – спрашивают меня.

– Без комментариев.

– Что он вам сказал?

– Без комментариев, – повторяю я.

– Вы флиртовали с ним?

– Без комментариев.

– Быть может, вы просто забыли. Вы были пьяны?

– Без комментариев, – говорю я.

– Или вы флиртовали с ним умышленно? – спрашивает Галлахер. – Вы действительно пытались поцеловать его, чтобы, подойдя к нему вплотную, украсть его пропуск?

– А у вас есть хоть какие-то доказательства, что моя клиентка украла пропуск? – Сара приходит мне на помощь и, поймав взгляд Галлахер, продолжает: – Сколько человек было в тот вечер на вечеринке? Больше сотни, да? – Галлахер, проигнорировав Сару, снова поворачивается ко мне, но Сара не сдается. – Где было пальто Джерри, когда он его снимал?

– Вопросы здесь задаю я, – парирует Галлахер.

– Причем только те, что вас устраивают.

– Вы вытащили пропуск Джерри из кармана его пальто? – не обращая внимания на Сару, спрашивает Галлахер.

– Без комментариев, – отвечаю я.

– Тейт, что вы сделали с пропуском Джерри?

– Без комментариев.

– Когда вы украли пропуск?

– Без комментариев.

– Кому вы его отдали?

– Без комментариев.

– Вы оставили пропуск у себя и воспользовались им, чтобы попасть в здание, да? – упорствует Галлахер. – В день гибели Мэдди Блейкли.

– Нет. – Увидев, что Сара выразительно качает головой, я поспешно добавляю: – Комментариев.

Галлахер выглядит раздраженной:

– Вы воспользовались пропуском, чтобы впустить кого-то в здание, да?

– Без комментариев.

– А как насчет… – Она просматривает свои записи. – Хелен? Хелен Джонс?

Сара поднимает глаза. Она явно заинтересована… впрочем, так же как и я.

– Вы показали, что в тот вечер с вами кто-то был. – Детектив-констебль зачитывает текст на лежащем перед ней листке бумаги. – Что вы провели кого-то в здание. Женщину по имени Хелен Джонс. Тейт, это вы дали пропуск Джерри Сигера некой Хелен Джонс?

– Без комментариев.

Галлахер садится на место и улыбается:

– Нет, вы этого не делали. Потому что в тот вечер с вами никого не было. – (Сара бросает в мою сторону предостерегающий взгляд.) – Дело в том, Тейт, что мы проверили ваши первоначальные показания. Видите ли… то, что вы нам рассказали, не имеет смысла. Нам не удалось найти никаких следов Хелен Джонс. – Детектив произносит эти два слова саркастически, словно я выдумала нечто смехотворное. – Никто с подобным именем не проживает в указанном вами многоквартирном доме на Кенрик-Плейс. В «Коуэн Макколи» сотрудницы по имени Хелен Джонс тоже никогда не было. И Хейли Олбрайт никогда не встречала женщину с таким именем. Как вы можете это объяснить? – Я тяжело вздыхаю, и Галлахер, явно приободренная выражением моего лица, подается вперед. – А правда состоит в том, что в пятницу вечером вы ушли с вечеринки совершенно одна. Ведь так, Тейт? А в субботу вы вернулись в дом номер двести двадцать пять по Истчип – и снова совершенно одна. – Она выдерживает эффектную паузу. – В обоих случаях с вами никого не было. Да?

– Без комментариев.

– А правда состоит в том, что нет никакой Хелен Джонс. Правда состоит в том, что вы были одержимы мужем Мэдди Блейкли. Разве нет, Тейт?

Я закрываю глаза, чтобы отгородиться от нее.

Галлахер ждет, когда я открою глаза, смотрит на меня долгим взглядом и достает очередной лист бумаги из папки.

– У нас есть показания Хейли Олбрайт, личной помощницы Дэна Блейкли. Вы нравитесь Хейли. Она утверждает, что у нее никогда не было с вами проблем ни в личном, ни в профессиональном плане. Однако она допускает, что вы действительно одержимы Дэном Блейкли. Она говорит, что часто ловила вас на том, как вы следили за ним. – (Я опускаю глаза и начинаю ковырять заусеницу на большом пальце.) – По словам Хейли, Дэн сказал ей, что с письменного стола однажды исчезли его личные вещи: ежедневник и семейное фото в серебряной рамке. – Детектив впивается в меня взглядом. – Тейт, это вы украли дневник и фотографию с письменного стола Дэна Блейкли? Вы брали его вещи?

– Вы не обязаны отвечать на этот вопрос, – вмешивается Сара.

Галлахер опускает глаза и продолжает зачитывать показания:

– Хейли утверждает, что как-то в конце августа завозила Дэну домой документы и видела, как вы прятались в его саду за кустом. А в другой раз в начале сентября Хейли встречалась с Дэном за бизнес-ланчем в ресторане в Сохо, откуда должна была отвезти его в аэропорт на международный рейс. И когда они вышли из ресторана, она увидела ваш зеленый «опель-корса», припаркованный на другой стороне улицы. По мнению Хейли, Дэн не заметил вашего автомобиля, а она не стала обращать его внимание, поскольку не хотела расстраивать, но она видела вас, Тейт. Она видела вас на водительском сиденье. Она видела, как вы пригнулись, чтобы она вас не обнаружила. – Галлахер поднимает на меня глаза. – Тейт, вы преследовали Дэна Блейкли?

– И опять же вы не обязаны отвечать, – заявляет Сара. – Вас арестовали не за кражу или преследование человека. Итак, может, детектив-констебль Галлахер все-таки перейдет к делу?

– Скажите, вы в него влюблены? – спрашивает уже детектив-констебль Хитон, до сих пор молчавшая. – Тейт, вы влюблены в Дэна Блейкли? – Я кусаю губу, а она тем временем вкрадчиво продолжает: – Это должно быть тяжело – любить человека, который, как вы в глубине души хорошо понимаете, никогда не ответит вам взаимностью. У Дэна есть дочь. Ведь так? Дочь, в которой он души не чает. Он никогда не бросит жену и дочь, не променяет свой красивый дом на квартиру и не захочет стать приходящим папой.

Я пожимаю плечами.

– Тейт, что это было? – внезапно наскакивает на меня Галлахер.

Под столом Сара накрывает мою ладонь своей, а затем, сжав мою руку, сочувственно смотрит на меня и медленно качает головой.

– Без комментариев, – отвечаю я.

– Все это, должно быть, приводит вас в отчаяние, – говорит Хитон.

Галлахер прячет листок с показаниями Хейли в блокнот и принимает эстафету у коллеги:

– В такое отчаяние, что, когда на вечеринке у вас появилась возможность вытащить пропуск Джерри Сигера из кармана его пальто, вы разработали план, а на следующий день осуществили его. Итак, ранним вечером в субботу вы сели возле своего дома в такси. Одна, – подчеркивает Галлахер. – И попросили водителя отвезти вас по адресу: Истчип, дом номер двести двадцать пять, где у вас была назначена встреча с Мэдди Блейкли на террасе на крыше. А чтобы попасть в здание, вы воспользовались пропуском Джерри Сигера.

Я снова поднимаю глаза на Сару. Она неуверенно хмурится. Она явно не понимает, зачем, если я отправилась в офисное здание с вполне невинной целью – найти потерянную сережку, – мне понадобился чужой пропуск.

Выражение лица Сары не ускользает от внимания Галлахер, на лице которой написана тихая радость.

– Ваша клиентка вам этого не объяснила, да?

– Не объяснила чего? – ледяным тоном спрашивает Сара.

Детектив-констебль улыбается:

– Что для любых передвижений по офисному зданию номер двести двадцать пять по Истчип необходим пропуск. Без пропуска невозможно попасть на какой-либо этаж ни из коридоров, ни с лестничных площадок.

– Да. Я в курсе, – настороженно отвечает Сара.

– А ваша клиентка сообщила вам, что в здании ведется регистрация каждого, кто входит туда и выходит оттуда, через систему контроля доступа?

Сара смотрит на меня. Я виновато киваю. Сара пожимает плечами:

– Я более или менее представляла себе, так и должно быть.

– Итак, Тейт была в здании, – продолжает Галлахер. – Согласно ее показаниям, в тот вечер она, попав в задние, была в лифте, на лестнице и, что самое главное, на террасе на крыше. Тейт не отрицает, что находилась на террасе на крыше вскоре после того, как оттуда скинули Мэдди Блейкли.

– Да, – кивает Сара. – Нам это уже известно. Ну и к чему вы ведете?

– Тейт – временная секретарша, – с наигранным терпением объясняет детектив-констебль Галлахер. – Или была таковой. А следовательно – и здесь я получила подтверждение из разных источников, – Тейт, как временная младшая сотрудница, предоставленная агентством по найму, никогда не имела пропуска.

Глава 12

ПОКАЗАНИЯ СВИДЕТЕЛЯ Уголовно-процессуальные нормы r.16.2; Закон об уголовном правосудии 1967 года, S.9; Закон о магистратском суде 1980 года, s.5BСвидетель: Кевин Прескотт
Возраст моложе 18 лет: +18 лет (если больше 18, вставьте «больше 18»)
Род занятий: сотрудник охранной фирмы
Эти показания (состоят из 8 страниц, подписанных мной) являются правдивыми, насколько мне известно, и я отдаю себе отчет в том, что, если они будут представлены в качестве доказательства, я подвергнусь судебному преследованию в случае умышленной дачи заведомо ложных или недостоверных сведений.
Подпись свидетеля: К. Прескотт
Дата: 11.12.2022
Я являюсь вышеназванным лицом. Меня наняла в качестве охранника фирма «Скай гардианс секьюрити». В настоящее время я работаю по контракту охранником в доме 225 по Истчип, Центральный Лондон. Это высотное офисное здание, в котором расположено множество самых различных компаний. Я опытный охранник, и хотя в моем послужном списке охрана развлекательных мероприятий, последние мои четыре контракта были связаны с охраной различных офисов, причем процедура входа и выхода из здания во всех случаях примерно одинаковая. Постоянным сотрудникам в первый день приема на работу выдается именной пропуск с фотографией. Пропуск нужен, чтобы пройти через турникет перед входом на первом этаже, а также для того, чтобы попасть со стороны лифта и лестничных площадок в офисы на разных этажах. Пропуск обычно регулярно обновляется или возвращается в охрану, когда сотрудник увольняется.
В разных компаниях действует разная политика, но ни одна из компаний, расположенных в офисном здании 225 по Истчип, не выдает пропусков временным работникам, приглашенным через агентство по найму персонала. Как и посетители, временные сотрудники могут попасть в здание без пропуска через наружную дверь, но они каждый день должны расписываться в журнале для посетителей на стойке охраны. Им выдается гостевой бейдж на тесьме, а мы звоним в соответствующую компанию с просьбой прислать за пришедшим сотрудника. После чего пропускаем посетителя через турникет на первом этаже.
Турникет на первом этаже имеет прочную плексигласовую дверцу, которая открывается, когда вы прикладываете пропуск к считывающему устройству. И хотя постоянный сотрудник может провести посетителя или временного сотрудника в офисы на верхних этажах, пройти без пропуска через турникет на первом этаже абсолютно невозможно. И совершенно невозможно пройти через турникет одновременно двоим или протащить через турникет кого-то еще. Чтобы пройти через турникет, вам необходимо иметь собственный пропуск, как, например, на станции метро. Существует еще один вход в здание через цокольный этаж со стороны Грейстоун-вей. Это вход на подземную парковку, и туда могут пройти только постоянные сотрудники с постоянным пропуском. Все эти меры вкупе с высококачественной системой видеонаблюдения позволяют обеспечить высокий уровень безопасности. Я бы сказал, что любой, кто не работает в здании, не сможет получить туда доступ, если, конечно, незаконно не воспользуется пропуском другого сотрудника.
В связи с этим я не всегда слежу, кто проходит туда и обратно через турникет или через вход на парковку, особенно по уик-эндам, когда работаю один. И поскольку я не могу быть одновременно в двух местах, то предпочитаю оставаться в офисе и следить за тем, что происходит в здании по мониторам системы наблюдения. Но у меня есть и другие обязанности, включая обход здания через определенные интервалы времени, в связи с чем я не могу следить за мониторами каждую минуту дежурства. В любом случае я не рассчитывал, что в субботу в шесть часов вечера в здании будет много сотрудников. По уик-эндам мы просим персонал офисов заранее извещать нас о своем присутствии на рабочем месте. Меня никто не информировал, что в здании будет кто-то еще, а потому в тот вечер я никого здесь не ждал. Если незнакомый человек тогда и вошел внутрь, я, должно быть, решил, что он вместе с уборщиками. В принципе, я обычно не обыскиваю и не допрашиваю человека, воспользовавшегося пропуском.
Вечером в субботу, 10 декабря, я, как обычно, дежурил в офисном здании номер 225 по Истчип. Примерно в 19:15 я находился в офисе – как войдешь, слева от стойки охраны – и следил за камерами видеонаблюдения, когда в вестибюль через вращающиеся двери вошла женщина с длинными темными волнистыми волосами, одетая в красное пальто. Лет ей было около тридцати пяти, я бы сказал, чуть ближе к сорока. Она остановилась у стойки охраны и стала ждать, поэтому я вышел в вестибюль и направился к ней. Она поинтересовалась, как пройти к докам Святой Екатерины возле Тауэрского моста, и я постарался объяснить ей. Затем она попросила разрешения воспользоваться туалетом, и я ответил, что туалеты расположены на лестничных площадках за турникетом и туда пускают только сотрудников офисов. Секунду-другую она упрашивала меня, говоря, что находится в отчаянном положении, однако я наотрез отказался ее пропустить. А потом она, похоже, напрочь забыла о том, что ей срочно нужно в туалет. Она сказала, что идет на вечеринку в доках, но заблудилась. После чего продемонстрировала на экране своего телефона место, куда ей надо попасть, и я показал ей кратчайший путь. Она улыбнулась, поблагодарила меня, затем сказала, что ей нравятся мужчины в форме, и спросила, когда заканчивается мое дежурство. Я ответил, что освобожусь только рано утром. Между тем направление, которое принял наш разговор, начало меня немного смущать. Я попытался выпроводить ее и сказал что-то вроде: «К тому времени вы уже будете лежать в своей теплой постельке». А она в ответ наклонилась ко мне и прошептала: «Если хотите, вы всегда можете прийти и присоединиться ко мне позже». После чего я попросил ее уйти, так как мне нужно работать. Но поскольку она продолжала флиртовать со мной, я пообщался с ней еще немного, а потом проводил до дверей.
Этот разговор определенно состоялся в субботу вечером, десятого числа. Это я точно знаю, поскольку именно тогда произошел тот самый инцидент. Через стеклянные панели вестибюля я увидел странное столпотворение на улице. Автомобили останавливались, сдавая назад, из них выходили люди, которые бежали через дорогу. Выпроводив женщину в красном пальто из вестибюля, я запер вращающиеся двери. Я сразу понял, что произошел несчастный случай. На тротуаре лежала женщина, вокруг нее уже собралась небольшая толпа, может быть человек пять. Кто-то встал на колени, пытаясь оказать женщине первую помощь. Кто-то, стоявший рядом, вызывал по телефону экстренные службы. Мне сообщили, что «скорая» уже выехала. Я немедленно взял ситуацию под контроль и велел собравшимся подать назад. Мне на помощь пришли охранники из ближайших магазинов и баров. Мы общими усилиями принялись наводить порядок на месте происшествия. Просили пешеходов отойти подальше и направляли транспорт в объезд, к повороту на Грейстоун-вей.
Я не видел, куда направилась та темноволосая женщина, которая была в нашем офисном здании. Однако в какой-то момент ко мне подошла женщина лет шестидесяти, с короткими седыми волосами и в очках, и попросила меня о помощи. Она держала за руку другую женщину – блондинку, с длинными волосами, среднего телосложения, лет тридцати с хвостиком, скорее, ближе к сорока, в бежевой дутой куртке. Та, что постарше, заявила, что блондинка, являясь свидетельницей несчастного случая – она находилась вместе с пострадавшей женщиной на крыше, – пыталась покинуть место происшествия. Я велел блондинке остаться до приезда полицейских и крепко взял ее за руку, но блондинка попробовала вырваться. А затем начала орать на меня, требуя отпустить ее. Тогда я сказал, что, если она будет стоять смирно и не дергаться, я отпущу ее. Она согласилась. Я не упускал блондинку из виду и после прибытия полиции сразу показал на нее. Я видел, как женщину посадили в полицейскую машину. Впоследствии мне объяснили, что она была временным сотрудником ФКБ, занимавшего двенадцатый – девятнадцатый этажи офисного здания номер 225 по Истчип. И что зовут ее Тейт Кинселла. Ее лицо было мне незнакомо, но поскольку я дежурю в основном по вечерам и уик-эндам, то не слишком часто сталкиваюсь с сотрудниками, работающими в дневное время. Тем не менее я проверил записи за последние четыре месяца и могу подтвердить, что она действительно работала в этом здании, однако каких-либо записей насчет пропуска, выписанного на это имя, я не нашел.
Уже позже полицейские, прибывшие на место происшествия, сообщили мне, что женщина, упавшая с крыши, умерла. Они сказали, что по-прежнему не уверены в том, какой характер примет расследование, и попросили сохранить записи камер видеонаблюдения за этот период времени. Что я и сделал. Я не стал сразу лично проверять записи, поскольку камер на крыше не было. А кроме того, как уже сказал выше, хотя я и знаю в лицо некоторых сотрудников американской юридической фирмы, обычно работающих по вечерам, я практически не сталкивался со служащими банка и ни при каких обстоятельствах не сумел бы их опознать. Однако все это меня не слишком заботило, так как я знал, что посетителей в это время не было, а всех служащих, присутствующих в здании на момент инцидента, можно отследить и идентифицировать по записям видеонаблюдения и данным системы контроля доступа.
Что касается записей с камер системы видеонаблюдения, я считаю себя достаточно подготовленным пользователем и в случае необходимости могу копировать записи для полиции. Тем не менее я поговорил с моим начальником из СГС, и мы пришли к соглашению, что с учетом серьезности произошедшего инцидента копирование придется отложить до утра, когда он приедет и сделает это лично. И я ни на каком этапе не пытался отмотать записи назад или скопировать их. Насколько мне известно, время и дата были установлены в системе правильно. Я не выключал камеры на первом и на цокольном этажах, а также на автомобильной парковке и был не в курсе, что они выключены.
Уже позже тем вечером, где-то после 22:00, ко мне в офис пришел мужчина. Это был Дэниел Блейкли, начальник службы информационной безопасности банка. Он сообщил, что с крыши здания упала его жена, и попросил показать ему записи камер видеонаблюдения за соответствующий отрезок времени. Я сказал ему, что не могу этого сделать, так как полиция попросила не трогать записи и я боюсь вмешиваться в ход расследования. Я могу подтвердить, что между мной и Дэниелом Блейкли возникли некие разногласия, однако категорически не желаю распространяться на эту тему. Дэн Блейкли – безутешный муж, чья жена только что погибла при чудовищных обстоятельствах, и мне не хочется еще больше осложнять ему ситуацию.
В дополнение ко всему сказанному выше могу подтвердить, что я также дежурил в вечер пятницы, 9 декабря. Я весь вечер находился за стойкой охраны, проверяя пропуска. И не помню, чтобы бывшая сотрудница входила в здание и обращалась ко мне с просьбой пропустить ее на вечеринку. Впрочем, я в любом случае не стал бы пропускать постороннего. Для начала ему пришлось бы расписаться в журнале для посетителей и дождаться сотрудника компании. Я проверил записи в журнале за пятницу, 9 декабря, и не нашел ни единой подписи кого-то со стороны. Что и требовалось доказать, поскольку корпоратив был закрытым и гости не приглашались.
Эти показания правдивы, насколько мне известно. Если потребуется, я готов дать показания в суде.
Подпись: К. Прескотт Дата: 11.12.2022

Глава 13

Понедельник, 19 декабря


Сара следует за мной в комнату для консультаций, закрывает дверь и прислоняется к ней спиной. Я сажусь на свое обычное место на скамье и молча смотрю на своего адвоката.

– Итак, что это было? – Сара хмурится на меня и прижимает к груди ноутбук, словно желая защититься и не зная, то ли остаться, то ли уйти.

Я закрываю лицо руками:

– Простите.

– Но почему? – Она ошеломленно смотрит на меня. – Почему вы не сказали мне, что у временных сотрудников нет пропуска? Разве вы не понимали, что полиция непременно об этом узнает?

– У меня был пропуск, – бормочу я.

– Да, но только чужой. – (Я смотрю на нее, напряженно соображая.) – Тейт, я пытаюсь вам помочь, – жестко говорит она. – Именно для этого я здесь. Но я не могу полноценно представлять вас, если я единственный человек, который не знает всех основных фактов.

– Простите, – повторяю я.

– Вы наверняка понимаете, – стоит на своем Сара, – что полиция узнает о каждом пропуске, который в тот вечер был использован в здании. Вы так и не сказали, чьим именно пропуском воспользовались, но совершенно очевидно, что Джерри Сигер окажется в числе этих людей.

– Я не брала пропуска Джерри, – говорю я.

– Тогда каким пропуском вы воспользовались?

– Временным номер один, – замявшись, отвечаю я.

– Временным номер один?

– Это пропуск… для привлеченных третьих лиц. Он зарегистрирован как «временный номер один».

– Охранник утверждает, что временные работники не получают пропусков.

– Персонал, работающий по контракту, получает. Уборщики, строительные рабочие, короче, любой, кому нужен пропуск. Если боссы попросят, то пропуск всегда выдадут. Все не так уж и зарегулировано, как утверждает Кевин.

– Но на пропуске должно быть фото. Фамилия и имя.

– Только на постоянных.

Сара секунду-другую смотрит на меня:

– Кто вам его дал?

– Дэн, – признаюсь я. – Примерно месяц назад… еще до несчастного случая с Мэдди. Он дал мне пропуск, чтобы я могла ходить на прием к врачу, минуя службу охраны.

– На прием к врачу?

– Да… по поводу учащенного сердцебиения. Только и всего. Ничего страшного.

– А в службе охраны имеются соответствующие записи?

– Какие такие записи? – удивляюсь я.

– Того, что в тот вечер кто-то воспользовался «временным номер один».

– Наверняка. Да.

– Тогда почему вы никому об этом не сказали? Объясните!

– Я не имела права пользоваться пропуском по уик-эндам. И не стала ничего говорить, чтобы не навлечь на Дэна крупных неприятностей.

– Еще более крупных, чем у вас сейчас?

– Послушайте, я ведь сказала им… вам… что была в здании, – подчеркиваю я. – Я решила, этого будет достаточно. Конечно, мне по-любому пришлось бы объяснить, что я там делала. Но я не ожидала, что мне придется объяснять, как я туда попала.

– О’кей, но когда у Джерри Сигера исчез пропуск…

– Я понятия не имела, что у него исчез пропуск!

– Неужели? – с сомнением в голосе спрашивает Сара.

– Нет! – с жаром восклицаю я. – Впервые об этом слышу. Если кто-нибудь и вытащил пропуск из кармана его пальто, то определенно не я! Он вышел покурить вообще без пальто.

– Получается, он лжет?

– Нет, не лжет. Просто заблуждается. Он тогда здорово набрался. Как и все остальные. Он был в одной рубашке. Разгоряченный.

– А вы действительно пытались его поцеловать?

– Насколько я помню, нет. Хотя и не лишено вероятности. Я помню, как разговаривала с ним, флиртовала и прочее. Как я уже сказала, мы были под градусом. Мне ужасно не хватало Дэна. Поэтому я вполне могла сказать Джерри нечто такое, что он превратно понял. Ну а потом Хейли узнала, что я была в нашем здании в вечер гибели Мэдди, и… Ой, погодите-ка! – Я внезапно вспомнила о моей одержимости Дэном!

– А это что, неправда?

– Нет! – отвечаю я и, замявшись, добавляю: – Ладно. Я действительно взяла ту фотографию. Убирала его стол и случайно уронила ее. И постеснялась признаться Дэну. Но потом решила заменить стекло и быстренько поставить обратно, пока он не заметил.

– А как насчет ежедневника?

Я устремляю глаза в стол:

– В то время он часто работал из дома. Я просто хотела отметить для себя все заседания совета директоров, чтобы знать, когда он будет на работе. И затем вернуть ежедневник на место.

– Вы преследовали его?

– Определенно нет! Хейли не в курсе наших отношений, – объясняю я. – Она что-то такое видела, но все неправильно истолковала.

– Итак, в тот раз, когда она заметила вас возле его дома…

– Я пряталась от нее, а вовсе не от Дэна! И то же самое было возле ресторана. Мы уже договорились, что я отвезу его в аэропорт. И тут она со своим предложением подкинуть его. Он не мог признаться, что я жду его в машине на улице. А я не знала, что она собирается приехать в тот ресторан, и поэтому спряталась.

Сара испытующе смотрит на меня:

– А как насчет Хелен? Все, что вы мне рассказали…

– Это чистая правда! – настаиваю я. – Она была на той вечеринке. Значит, кто-то должен был ее впустить. А на следующий день она позвонила мне, как я и говорила. Мы ехали вместе в такси. Она сказала, что потеряла сережку и что ее уволили из «Коуэн Макколи». Мой рассказ обо всем, что было до нашего появления в офисном здании, – чистая правда. За исключением того… за исключением того, что на самом деле я не провела ее внутрь.

– Нет, – говорит Сара. – Поскольку это, как оказывается, невозможно! – (Я бросаю на нее виноватый взгляд.) – Интересно, а вы попробовали?

– Нет. Я оставила ее в вестибюле. Вы все верно сказали: я совсем не знала ее. Мне было не по себе. Она описала сережку, и я самостоятельно отправилась на поиски. – Поймав на себе недоверчивый взгляд Сары, я качаю головой. – Я честно не знала, что по одному пропуску не пройти вдвоем. Я совершила ошибку.

– Тейт, вы не совершили ошибку. Вы солгали, – укоряет меня Сара. – Вы солгали полиции, и, как только вы это сделали, они возбудили против вас дело. Ваша ложь заронила зерно сомнения относительно остальных ваших показаний.

– Богом клянусь! – умоляюще говорю я, и мои глаза наполняются слезами. – Я не убивала Мэдди! Не знаю, с кем она находилась на крыше, но меня там точно не было!

– Тогда зачем было лгать?

– Я запаниковала! И как только я это сказала, то уже не смогла отыграть назад. – (Сара терпеливо ждет продолжения.) – Узнав, что упавшей с крыши женщиной оказалась Мэдди, я сразу поняла, что серьезно влипла. Я находилась в здании. У меня был роман с мужем погибшей. Ведь полицейские рано или поздно наверняка это выяснят, и я тут же попаду под их прицел.

– Но, по вашим словам, вы не сразу узнали, что это была Мэдди.

Я закрываю лицо руками. Крупные слезы капают на столешницу. Я вытираю мокрые глаза рукавом. Спустя секунду я чувствую, как Сара отодвигает стол. Она садится на скамью напротив меня, кладет ноутбук на стол, стаскивает с плеча сумку, роняет ее на пол и тихо спрашивает:

– Когда вы узнали, что это была Мэдди?

– Я увидела ее кроссовку, – всхлипываю я. – Увидела ее кроссовку, когда сидела в полицейской машине.

Сара, не сводя с меня глаз, открывает ноутбук.

– Да, да, белую кроссовку, – продолжаю я. – Полицейские подняли кроссовку с земли и положили в пакет для улик прямо передо мной. Я сидела в полицейской машине, смотрела через ветровое стекло на кроссовку, и тут меня словно обухом по голове ударило: Хелен была в туфлях на каблуке, с закрытым носком и ремешком вокруг пятки. Красные слингбэки на убийственно высоком каблуке. Она вообще разоделась так, будто мы собирались на званый вечер. А в пакете для улик лежала белая кроссовка. И тогда я задумалась. Концы с концами явно не сходились. Потом… потом я вспомнила, что сумка, висевшая на зубце ограждения, была… ну… похоже, она была фирмы «Гуччи». Розовая с серым. Сумка показалась мне знакомой, но Хелен она явно не принадлежала. И тогда я спросила себя: где я уже могла видеть такую сумку? – (Сара терпеливо ждет.) – И меня осенило: Мэдди. Несколько недель назад она приходила к нам в офис. Она зашла в кабинет к Дэну, и при ней была та самая сумка, которая мне очень понравилась. Я спросила, чья это сумка, и Мэдди ответила: «Моя». А я рассмеялась и сказала: «Я просто хотела узнать, кто дизайнер». На что она ответила: «Тот, кто делает все эти фейковые дизайнерские сумки. Его имя почему-то вылетело из головы» – и я снова рассмеялась. – Я поднимаю глаза на Сару. – Это была сумка Мэдди. И кроссовка тоже была ее.

– Значит, когда вы сообщили мне, будто только в полицейском участке узнали, что это была Мэдди, вы в очередной раз солгали, – кивает Сара.

Я понуро склоняю голову:

– Да, я поняла, что серьезно влипла. Мне нужно было заставить их… вас… поверить, что в здании, кроме меня, был кто-то еще. Клянусь, я собиралась сказать полиции правду. Когда приехали полицейские, я все еще продолжала считать, что с крыши упала Хелен. Я решила, она каким-то образом пробралась в здание и… ну… вы понимаете. Именно так я сперва и подумала. Но затем… затем я увидела кроссовку. – Я закрываю глаза. – И психанула. От ужаса меня даже вывернуло наизнанку. А когда коп начал задавать вопросы, я продолжала отвечать так, будто по-прежнему верила, что это Хелен. Уже позже я хотела признаться, но побоялась лишь ухудшить свое положение. Так как поняла, как это будет выглядеть со стороны.

– Честно говоря, Тейт, сейчас это выглядит не слишком красиво, – говорит Сара. – Вас поймали на лжи о том, что произошло в здании. Более того, по утверждению свидетелей, вы пытались покинуть место происшествия.

– Они все неправильно поняли! – протестую я. – Я пыталась добраться до нее… до Хелен. Ведь в тот момент я по-прежнему считала, что это она. Им пришлось меня удерживать, когда я пыталась пробраться поближе к ней. И я отнюдь не собиралась сбежать. Если бы я знала, что это Мэдди… Если бы я действительно сделала что-то плохое, стала бы я признаваться, что была в здании?

– Вероятно, – отвечает Сара, – в тот самый момент вы по-прежнему думали, что там могли быть камеры видеонаблюдения.

Потеряв на секунду дар речи, я оторопело смотрю на Сару:

– О чем вы говорите?

В разговоре повисает новая пауза. Наконец Сара нарушает молчание:

– Поймите, у полиции может резонно возникнуть вопрос, не причастны ли вы к сбою в системе видеонаблюдения.

– Нет! – в ужасе протестую я. – Когда я могла это сделать? И каким образом? Да и вообще, откуда мне знать, как перезагружать камеры? – Я смотрю на Сару, которая продолжает молчать, и снова начинаю плакать. – Я не убивала Мэдди. Вы должны мне поверить.

– Тейт, не имеет значения, верю я или не верю, – говорит Сара. – В конечном счете все сведется к тому, что́ конкретно сумеет доказать полиция. В настоящий момент обвинение, в сущности, основано на косвенных уликах, но то, что вы скажете полиции, способно в корне изменить ситуацию. Если подозреваемый лжет относительно того, что произошло на месте преступления, у полиции и – что еще важнее – у жюри присяжных невольно возникнет вопрос: почему?

– Но в здании действительно был кто-то еще! – протестую я. – Наверняка. Вопрос на засыпку: как я могла использовать одновременно пропуск Джерри Сигера и временный номер один?

– А вы уверены, что полиция найдет доказательства, что в тот вечер в здании использовался временный пропуск номер один? – спрашивает Сара.

– Наверняка найдет. Честное слово! Пропуском Джерри воспользовался кто-то другой. – Я облизываю пересохшие губы. – И я думаю, это Хелен.

– Хелен… – задумчиво повторяет Сара.

– Она присутствовала на корпоративной вечеринке, – взволнованно подавшись вперед, говорю я. – У нее имелась масса возможностей украсть пропуск. Более того, она могла украсть хоть сто пропусков. То, что пропуск стащили именно у Джерри, – чистой воды случайность. Все пальто висели на крючках возле бара. Конечно, пропуск мог свистнуть кто угодно, но остальные участники вечеринки работали в банке, и у каждого был свой пропуск. Единственным человеком, которого я видела в субботу в здании, была Хелен. И похоже, охранник ее тоже видел!

Сара кивает, словно ничего другого и не ожидала:

– Значит, это была Хелен? Обычная женщина с улицы, вошедшая в вестибюль и ни с того ни с сего решившая пофлиртовать с охранником. Так?

– Да к тому же надевшая длинное красное пальто и слингбэки, – соглашаюсь я. – Расфуфырившись якобы для вечеринки в доках. Но вот только она вовсе не собиралась на вечеринку в доках. Потому что приехала вместе со мной на такси, чтобы найти потерянную сережку.

Сара чуть-чуть отодвигается и впивается в меня глазами:

– Но если в момент падения Мэдди с крыши Хелен беседовала в вестибюле с охранником, то как она могла столкнуть Мэдди?

– Охранник врет, – уверенно отвечаю я. – Он отнюдь не пытался избавиться от Хелен. А наоборот, открыто флиртовал с ней. Фразочки типа: «К этому времени вы уже будете лежать в своей теплой постельке».

– Ну да, навряд ли кто-нибудь будет вести фривольные разговоры с тем, от кого хочет избавиться, – соглашается Сара.

– А если он наврал насчет Хелен, то легко мог солгать и насчет остального. Быть может, он все-таки пропустил ее, разрешив воспользоваться туалетом. Или, быть может, она прошла за турникет, воспользовавшись пропуском Джерри. В любом случае охранник потерял бдительность и теперь заметает следы. Лично я так думаю. Быть может, на самом деле она пробралась внутрь следом за мной и сразу поднялась на лифте на крышу. А когда охранник понял, что впустил в здание совершенно незнакомую женщину и в результате там произошел несчастный случай со смертельным исходом, то пошел в офис и, чтобы прикрыть свою задницу, перезагрузил камеры видеонаблюдения.

Сара задумчиво смотрит на меня и наконец говорит:

– Очень интересная теория.

– Но?..

– Но это всего лишь теория. У нас нет ни единого доказательства того, что произошло на самом деле, а потому мы не можем представить вашу версию в качестве доводов защиты.

Я понуро опускаю голову и изучаю свои ногти:

– Ну и что теперь?

– Тейт, мой совет остается прежним. Вы заявили, что в тот вечер не видели Мэдди. Вы рассказали полиции о Хелен. Теперь вам следует продолжать пользоваться своим правом хранить молчание. Мы выясним, какие еще улики против вас у них есть, и уже от этого и будем исходить.

– Хорошо, – соглашаюсь я.

– Пойду принесу воды. – С этими словами Сара встает и, открыв дверь, выходит в коридор.

Я сижу, уронив голову на руки, и жду. Вернувшись минуту спустя с двумя пластиковыми стаканчиками, Сара ставит их на стол передо мной, затем закрывает ноутбук, берет сумку и пальто.

– Ну как, вы готовы? – спрашивает она, и я молча киваю. – Вы хорошо себя чувствуете?

– Угу, – решительно отвечаю я.

Но когда я иду вслед за ней по коридору в комнату для допросов, у меня сосет под ложечкой. Я реально жалею, что наговорила ей целую бочку арестантов. Ведь она как-никак старается изо всех сил.

Глава 14

Второй допрос длится более двух часов. А третий – уже почти три. Вопросы сыплются точно из рога изобилия. Насколько близко я была знакома с Мэдди? Как я заманила ее в здание? Что на мне было надето? Какого цвета у меня глаза? Что тем утром я ела на завтрак? Что я смотрела по телевизору? Однако мне не предъявляют в качестве улик ни записей камер видеонаблюдения, ни расшифровки телефонных разговоров, ни каких-либо вещественных доказательств. При этом вопросы Сары о том, удалось ли найти телефон Эмили, либо игнорируются, либо отклоняются.

– Может, мне стоит сказать, – спрашиваю я Сару в перерыве, – что я не имею никакого отношения к пропаже пропуска Джерри?

– Ни в коем случае. Пусть сперва попробуют доказать, что вы все-таки имели к этому какое-то отношение, – отвечает Сара. – Вы вовсе не обязаны что-либо опровергать. Как я уже говорила, доказывать должны они, а не вы. Джерри Сигер точно не знает, в какой конкретный момент вечеринки у него исчез пропуск, и у полиции пока нет против вас улик.

– Но я тут совсем ни при чем…

– Если вы ни при чем, никто не сможет доказать, что вы взяли пропуск. И если, по вашим словам, вы действительно пользовались лишь временным пропуском номер один и это зафиксировано охраной, значит внутри здания должен был находиться кто-то еще. Но без записей камер видеонаблюдения полиции не удастся достоверно установить, какой именно пропуск находился в ваших руках.

Разочарованные моим молчанием, оба детектива затягивают третий допрос до полуночи, делая продолжительные паузы между вопросами. Явно раздраженные моими бесконечными «без комментариев», они, похоже, считают, что заслуживают откровенного признания или, по крайней мере, другого ответа. В конце концов детектив Галлахер смотрит на настенные часы и объявляет, что заканчивает допрос. Она жмет на кнопку, один за другим вынимает DVD-диски, убирает их в боксы, наклеивает этикетку и толстым черным маркером пишет на них мое имя, дату и время. После чего оба детектива отводят нас с Сарой в помещение для задержанных и уходят через боковую дверь.

– Они пошли в Королевскую прокурорскую службу, – объясняет Сара, когда мы возвращаемся в комнату для консультаций. – Значит, с допросами пока закончено. Ваше досье отдадут присяжному поверенному, который в течение ближайших нескольких часов должен принять решение, что будет дальше.

– А что это может быть? – с тревогой спрашиваю я.

– Ну… если у них будет недостаточно улик для предъявления обвинения, вас выпустят под залог.

– А если улик будет достаточно?

– Тогда предъявление обвинения… – Сара мнется, – и заключение под стражу.

У меня екает сердце.

– Заключение под стражу?

– Вы предстанете перед магистратским судом, затем – перед судом Короны. А там мы сможем ходатайствовать о внесении залога.

– А наше ходатайство удовлетворят?

– В делах об убийстве крайне редко выпускают под залог. Давайте не будем опережать события. Возможно, у них не хватит доказательств для предъявления обвинения. Но если хватит… – Сара внимательно следит за выражением моего лица, – мы будем это решать. Что бы ни случилось, мы не станем сидеть сложа руки. А пока крепитесь и постарайтесь немного отдохнуть.

Я говорю Саре «до свидания», и меня ведут обратно в камеру, где я ложусь на узкую койку, чувствуя себя слегка ошеломленной и измученной событиями сегодняшнего дня. Я закрываю глаза, однако мне не уснуть. Озябшие ноги, запах детергента от тонкого пластикового матраса, стук дверей других камер – все это явно не способствует здоровому сну. В результате я слежу за тенями, ползущими по потолку, прислушиваюсь к тому, как перекликаются мои соседи, и спустя какое-то время меня начинает убаюкивать барабанная дробь кулаков и ног по металлу. Но всякий раз, как наступает тишина, громыханье возобновляется вновь и у меня отчаянно колотится сердце. В миллионный раз я вижу, как Мэдди срывается с крыши, отчаянно размахивая руками и рассекая воздух, прежде чем упасть на землю, словно куль с мукой.

Несколько часов спустя, когда крики и громыханье прекращаются, а я по-прежнему лежу в темноте не в силах справиться с водоворотом мыслей, дверь с лязгом отворяется. Луч ослепительного света пронзает темноту камеры. Я поспешно заслоняю глаза ладонью.

– Подъем! – командует помощник надзирателя.

– Который час? – спрашиваю я с замиранием сердца.

– Четверть шестого.

Я свешиваю ноги на пол. Меня ведут по коридору мимо ряда камер в помещение для задержанных и подводят к стойке дежурного. Я топчусь возле стойки, моргая от яркого света и поджимая пальцы ног в бумажных туфлях, чтобы уменьшить ощущение дикого холода, идущего от жесткого линолеума. Через секунду дежурный сержант перестает печатать, поднимает на меня глаза и приказывает внимательно слушать.

– Я выпускаю вас под залог, – говорит он.

Засевшее во мне напряжение сразу спадает. У меня подгибаются колени, я хватаюсь за край стойки.

– Но при соблюдении целого ряда условий, – продолжает он, глядя на меня поверх экрана компьютера. – Если вы нарушите хотя бы одно из этих условий, мы свяжемся по телефону с вашим адвокатом.

– Хорошо, – отвечаю я.

– Во-первых, – объявляет он, – вы должны проживать и ночевать по вашему домашнему адресу: Парк-Ист, Сассекс-Гарденс, квартира триста двенадцать. Во-вторых, у вас не должно быть никаких контактов со следующими лицами: Дэниелом Блейкли, Джерри Сигером, Кевином Прескоттом, Хейли Олбрайт, Шэрон Сигер…

– С Шэрон Сигер? – уточняю я. – Женой Джерри? С чего вдруг?

– Она свидетель обвинения, – сообщает он. – Никаких контактов. Прямых или косвенных. Включая все виды электронной связи и социальные сети. У вас есть с этим проблемы?

– Нет. Я просто не понимаю, какое отношение она имеет к возбужденному против меня делу.

– В-третьих, – пропустив мой вопрос мимо ушей, продолжает дежурный сержант, – вы не должны входить в офисное здание номер двести двадцать пять по Истчип, Центральный Лондон.

– Без проблем, – соглашаюсь я.

– И в-четвертых, вы должны держаться подальше от дома по следующему адресу: Ислингтон, Пакингтон-стрит, пятьдесят семь.

Адрес Дэна.

Сержант показывает на сканер электронной подписи и дает мне ручку. После чего вручает мне большой пластиковый пакет с моими немногочисленными пожитками.

– Кстати, звонила ваша сестра, – говорит он.

Я моментально настораживаюсь:

– Какая именно?

Сержант смотрит на экран компьютера:

– Ферн. – (Я издаю протяжный стон.) – Она интересовалась, как ваши дела. Мы ответили, что у вас все отлично и вы скоро будете дома.

– Хорошо. Спасибо большое.

На улице темно, хоть глаз выколи, и очень холодно. На мне по-прежнему лишь тренировочный костюм, выданный в полиции. Я получила обратно свой кошелек, но у меня нет ни куртки, ни телефона. Я размашисто шагаю и, наконец сориентировавшись, направляюсь на станцию метро, где уже пустили первые поезда. Перехожу на линию Хаммерсмит-энд-Сити, еду до Паддингтона, а там буквально два шага до дома. В этот ранний час на улице пусто и тихо, окна моей многоэтажки не светятся. Я вхожу в дом, радуясь, что соседи еще спят, а потому не увидят, как я возвращаюсь к себе в казенном тренировочном костюме. Возможность выйти под залог и счастливо избежать заключения в ближайшей тюрьме для женщин – само по себе огромное облегчение, тем более что на благополучный исход я, честно говоря, уже практически не надеялась. Ведь все могло обернуться гораздо хуже.

Я вставляю ключ в замок и открываю дверь. В квартире тепло. И никаких признаков Джорджа. Я проверяю его миски с едой. Они почти полные, но еда свежая, а значит, кот был здесь. В очередной раз облегченно вздохнув, я поспешно пишу благодарственную записку, поднимаюсь двумя этажами выше и подсовываю записку под дверь соседки. Затем возвращаюсь к себе и принимаю горячий душ, ожесточенно отскребая каждый дюйм тела, несмотря на то что запястья распухли от наручников и безумно болят. После чего натягиваю чистую пижаму и выбрасываю казенный тренировочный костюм в мешок для мусора. Вернувшись в спальню, я отрезаю два куска эластичного бинта и перевязываю запястья, а потом принимаю пару болеутоляющих таблеток и осторожно укладываю свое измученное тело в постель. И, уже засыпая, позволяю себе насладиться уютной тишиной, наполненной жужжанием электричества, нежным запахом чистой наволочки, ощущением хрустящих простыней под ногами. Словно издалека я слышу, как в прихожей тихо хлопает дверца для кошки, и позволяю себе короткий миг ликования или, по крайней мере, чувства куда более сильного, чем просто облегчение. Джордж дома. Я дома. Мне невероятно повезло. Чертовски повезло! Но не стоит торопить события. И ни в коем случае нельзя расслабляться. Это только начало. Самый рискованный шаг, несомненно, ждет меня впереди.

Часть третья

Глава 15

Вторник, 20 декабря


Сразу после половины восьмого вечера появляется моя сестра Ферн. Я сижу на диване рядом с Джорджем и ем пиццу. Услышав звонок, я поспешно включаю телевизор. «Жители Ист-Энда». Я увеличиваю звук на максимум и иду в прихожую впустить сестру.

– Почему ты мне не позвонила? – едва переступив порог, спрашивает Ферн.

Она протискивается мимо меня – неизменные духи «Шанель» моментально пропитывают своим ароматом крошечную прихожую, – стаскивает высокие сапоги от Армани, снимая их один за другим, и идет в гостиную.

– Привет, Ферн, – говорю я в пустоту прихожей. – Рада тебя видеть. Почему не входишь?

Джош, мой племянник, улыбается и входит вслед за матерью. Ему пятнадцать, он очень высокий – более шести футов, – хотя жутко нескладный, и стесняется этого. Я точно знаю, что ему нравятся девочки, но он находит их невыносимыми. Как представительница этого ужасного пола, я понимаю, что, если обниму Джоша, он сочтет мой жест слишком интимным, а потому просто стучу пальцем по щеке. В ответ он стучит пальцем по своей щеке, затем игриво дергает головой, когда я, встав на цыпочки, собираюсь его поцеловать. Сделав шаг назад, я спотыкаюсь о сапоги Ферн, и Джош хихикает. Я тоже смеюсь. Осознавать это очень приятно. И я понимаю, что очень давно не смеялась.

– Милая челка, – замечаю я. – Она у тебя недавно?

– Я ее отращиваю, – кивает Джош.

– Здорово! – восклицаю я. – Отличный рассадник для вшей.

– Угу. Если хочешь, могу поделиться.

Он подходит поближе и трясет на меня своей густой вьющейся челкой. Я уворачиваюсь, мы снова хохочем.

В прихожей появляется Ферн и сердито смотрит на нас. Она выглядит очень миниатюрной, особенно босиком, в одних чулках, но ужасно грозной. Ее длинные белокурые волосы зачесаны назад и зафиксированы ободком, отчего ее лоб кажется выше, чем мне запомнилось. Она стаскивает с себя нечто среднее между кейпом, пончо и одеялом и вручает мне. Пончо очень мягкое и жутко дорогое. Я оглядываюсь в поисках безопасного места для него, живо представляя себе лицо Ферн, когда она увидит, как кот, уютно свернувшись на этом эксклюзивном предмете одежды, выдергивает когтями нитки.

– Ой, дай-ка сюда! – раздраженно произносит Ферн.

Выхватив у меня пончо, она возвращается в гостиную. Джош скидывает кроссовки, и мы следуем за ней.

Взгляд Джоша останавливается на пицце.

– Хочешь кусочек? – Я достаю тарелку и протягиваю племяннику, который, взяв кусок пиццы, садится на диван.

Ферн зажимает уши руками.

– Ради всего святого, сделай что-нибудь с этим шумом! – кричит она.

Я беру с кофейного столика пульт дистанционного управления и убавляю звук телевизора.

– Тейт, выключи! Выключи его! Нам нужно поговорить! – рявкает Ферн. – И вообще, поверить не могу, что ты смотришь такую дребедень.

– Люблю следить за тем, что происходит в мыльных операх, – отвечаю я. – Никогда не знаешь.

– Никогда не знаешь чего?

Я пожимаю плечами.

Джош говорит с набитым пиццей ртом:

– Она должна знать, что там происходит, на случай если ей дадут роль.

Я награждаю Джоша благодарной улыбкой, что наверняка должно взбесить Ферн.

– Как ты сейчас можешь об этом думать? – спрашивает она. – Тебя только что выпустили из-под ареста, а ты как ни в чем не бывало сидишь, ешь пиццу и смотришь телик!

– Ферн, мне как-никак необходимо что-то есть. Это всего-навсего пицца.

– Пиццу ты заказать смогла, а вот позвонить по телефону почему-то нет.

– Полиция забрала мой телефон.

– Тейт, я тебя умоляю! Арестованный имеет право на звонок.

– Ну да, на звонок. Мне разрешили сделать только один звонок.

– Ну и кому, интересно, ты позвонила? – раздраженно спрашивает Ферн. – Ни Блэр, ни Хит вообще не в курсе происходящего. Скай узнала о тебе лишь тогда, когда позвонила в твой офис и ей сказали, что ты у них больше не работаешь! И вдобавок она узнала, что ты арестована. В самом деле! Я чуть не упала, когда Скай рассказала мне об этом. А как насчет неприятностей, в которые ты нас втянула? Но ты ведь вообще ни о ком, кроме себя, не думаешь. Что, впрочем, для тебя чертовски характерно!