Пожалуй, никогда еще Валерий не находился в таком безоблачном состоянии, не играл и не тренировался с таким удовольствием, как ранней весной 1979 года. Но оказалось, что тучи уже сгустились.

Он проходил подготовку в составе сборной команды страны, когда «Динамо» совершало то злополучное турне по США. Главная цель, которую преследовала эта поездка, — набрать необходимые физические кондиции после зимнего перерыва. Первую игру из серии товарищеских встреч по мини-футболу проиграли с сухим крупным счетом — соперника явно недооценили, к тому же столкнулись с непривычной манерой игры, да и Пильгуй оказался в «разобранном» состоянии. Тут и вызвался к Севидову на роль консультанта бывший его хороший знакомый по Киеву, большой знаток и любитель футбола Семен Кац. В свое время его хорошо знали все игроки и тренеры киевского «Динамо», так как он постоянно оказывал им услуги по ремонту автомашин. В США он оказался в качестве эмигранта, но за футболом по-прежнему следил и регулярно ходил на встречи местных команд.

Как водится, по случаю такой встречи засиделись в ресторане. Те, кто в эти годы выезжал за границу, знает, что подобное общение хотя и не рекомендовалось, но уже не выглядело чрезмерно предосудительным. Видно, были у Александра Александровича, с его независимостью и прямотой суждений, серьезные недоброжелатели, так как по возвращении в Москву этот случай сумели представить как неблаговидный проступок. Севидова, носившего, к тому же, звание подполковника МВД. Разбирательство проводили руководители Центрального совета спортобщества «Динамо».

Никто из авторитетных ветеранов команды за своего тренера не вступился, и напрасно обращался к ним Газзаев: «Что же вы молчите?» Председателю Центрального совета П. С. Богданову Валерий заявил прямо: «Не будет Сан Саныча, я тоже уйду из команды». После такого заявления обрабатывали его двое суток: в ход шли убеждения, увещевания, намеки на туманность перспективы… Севидова убрали, Газзаеву его строптивость простили. Вспоминая этот случай и последующие свои конфликты с динамовским руководством, Валерий Георгиевич оценивает их следующим образом: «Спасало, наверное, то, что я был нужен как игрок».

Известный журналист Павел Алешин так описывает ситуацию, сложившуюся тогда в команде: «После расправы над Севидовым на „Динамо“ словно упала печать проклятия: до сих пор прославленный в тридцатые — семидесятые годы клуб так и остается одиннадцатикратным чемпионом страны за счет заслуг его прошлых поколений. И ведь тренеры в команду приходили именитые. Но никто из них не смог по достоинству оценить севидовское наследство, продолжить начатое им. Один вдруг стал волевым путем насаждать свой авторитет в команде, затеял, как образно выразился тогдашний партнер Газзаева Александр Маховиков, „типичную бодягу рядового советского коллектива“. Другой принялся омолаживать команду, средний возраст которой колебался в районе двадцати шести лет. Третий объявлял: завтра играем, как англичане. „Как это?“ — спрашивали его. „Не знаете, что ли? \'Вырезаем\' всю среднюю линию соперников, полностью подавляем их“. — „А как вырезать, чем?“ Перед следующим матчем новый лозунг; играем, как голландцы… Потом — как бразильцы… А в результате футболисты окончательно запутались, забыли, как вообще им надобно играть».

Сейчас даже трудно сосчитать, сколько тренеров сменилось за время игры Газзаева в московском «Динамо». На первых порах команде еще как-то хватало севидовского багажа, а затем все затрещало по швам. В те годы часто приходила на память Валерию строчка из стихотворения погибшего во время Великой Отечественной войны поэта Николая Отрады: «Футбол — не зрелище благое». В этом он не раз убеждался на собственном опыте.

Глава III

ВОСПОМИНАНИЕ О БУДУЩЕМ

Но что ни говори, а «Динамо» запало в душу на всю жизнь. Так уж вышло, что не сопутствовало проведенным в этом клубе лучшим годам футбольной молодости исполнение главных желаний, но не покидала в течение тех лет надежда: вот-вот все изменится к лучшему. Чаще всего воспоминания о пережитых и не сбывшихся до конца ожиданиях навевает близкий сердцу динамовский стадион в Петровском парке. Каждый раз, когда поднимаешься по знакомым ступенькам тоннеля, окунаешься в привычную гулкую атмосферу, нависшую над зеленым газоном, кажется, что все мысли должны быть заняты только предстоящей игрой. На самом деле так оно и есть, но при этом где-то в подсознании, на уровне ощущений неизбежно возвращаешься к тому времени, когда сам выходил на это поле.

Для Валерия Георгиевича «Динамо» — больше чем стадион, живая частичка собственной жизни, одушевленное существо. В ноябре 2005 года ЦСКА под его руководством именно на динамовском поле в очередной раз с успехом решил судьбу золотых медалей. Журналисты подметили в этом закономерность и задали ему вопрос: «Все три чемпионских титула (один с „Аланией“ и два с ЦСКА. — А. Ж.) вы оформили на московском стадионе „Динамо“. Что это — случайное совпадение?» — «Конечно, нет. Газзаев одиннадцать лет играл на этом стадионе, любит его, и стадион отвечает взаимностью. Если бы решающий матч состоялся на другом стадионе, могли и не выиграть».



Жизнь брала свое. После того, что случилось с Севидовым, страсти улеглись довольно быстро, так как мало кому хотелось вспоминать эту неприглядную историю — ведь многие в ней попросту смалодушничали. В конце концов, такая команда, какой оставил ее Александр Александрович, может и без тренера чудеса творить. Мысль эта витала в воздухе, утешала и… вводила в заблуждение руководителей Центрального совета «Динамо», новых тренеров, игроков.

В какой-то мере уповал на это и Газзаев. Ведь трудно представить, что он остался в команде только потому, что его застращали во время последних разборок. Конечно, нет. В глубине души все же верилось, что динамовцы смогут продолжить борьбу за чемпионский титул, подтвердят свой престиж одного из сильнейших российских клубов, лучшие традиции предшественников. Поначалу надежда эта сохранялась: в начале чемпионата 1979 года московское «Динамо» выиграло подряд три матча, повело борьбу за призовые места, однако закончило сезон лишь на пятом месте. Правда, уверенно выйдя еще в начале года в полуфинальную стадию розыгрыша Кубка СССР, команда смогла пробиться и в финал, с трудом одолев на своем пути львовские «Карпаты».

Основное и дополнительное время финального матча с тбилисскими одноклубниками, который проходил 11 августа в Лужниках при шестидесяти пяти тысячах зрителей, победителей не выявило — 0:0. Вот тогда и произошло то, что определило «сложные отношения» Газзаева с болельщиками на несколько лет вперед. До сих пор стоит у него в памяти серия одиннадцатиметровых ударов. При счете 4:4 первым подошел к мячу тбилиссец Сулаквелидзе. 5:4. Уже разбегаясь, Валерий вдруг понял, что не забьет, что вратарь уже все предугадал и переиграть его не удастся. Воцарившуюся на мгновение мертвую тишину прервал многотысячный вздох разочарования. Уходил с поля под оглушительный свист трибун.

Кажется, раз восемь приходилось Валерию исполнять пенальти за те годы, что провел на поле. Иногда, когда судья показывал на «точку», сам сгоряча хватался за мяч — так хотелось забить. Но за все это время удалось ему поразить ворота с одиннадцатиметровой отметки лишь четыре раза. И это при ста восемнадцати голах, записанных на его счет в официальных встречах! Причину видит в одном: не хватало хладнокровия.

Странный это народ — болельщики. Ведь некоторые из них до сих пор с досадой припоминают ему «смазанный» пенальти в печально памятном финале, корят за то, что часто в матчах «тянул одеяло на себя». Но при этом говорят о своем бывшем нападающем с явной любовью. Редкий в футболе случай, когда человек стал своим для преданных поклонников сразу трех клубов — «Алании», московского «Динамо» и ЦСКА. Причем для динамовских болельщиков он олицетворяет собой историю команды конца семидесятых — первой половины восьмидесятых годов.

Увы, это был период, когда игра их любимого клуба поблекла, и нередко лишь один Газзаев вносил оживление в монотонную череду невыразительных матчей, поддерживая у одних надежду на лучшее будущее, возрождая у других воспоминания о безвозвратно ушедших былых временах. Он стал признанным лидером команды, на Газзаева «ходили» так же, как раньше ходили на стадион «Динамо», чтобы посмотреть на Яшина или Численко. Можно с полным основанием сказать, что прививки от занудства делал нашему футболу не только Газзаев-тренер, но и Газзаев-футболист. Была ли нужда в таких «инъекциях» в то время, о котором сейчас идет речь? Футбольная история и журналистика или обходят этот вопрос стороной, или оценивают эту эпоху весьма противоречиво.

Сейчас, наверное, не все знают, что главное слово при приеме самых результативных футболистов в клуб Григория Федотова долгие годы вполне обоснованно принадлежало известному футбольному статистику и журналисту Константину Есенину. Когда права вступить в этот знаменитый клуб добился Валерий Газзаев, Есенин сочувственно назвал его невезучим игроком. Дело не только в том, что в расцвете сил он оказался в клубе, не способном добиться чего-либо существенного в чемпионатах страны. Ведь, казалось, можно было и более ярко проявить себя в составе сборной СССР, за которую Газзаев провел всего 8 игр, забив 4 мяча. Правда, к этому можно добавить еще 11 матчей в составе национальной олимпийской команды.

Многие специалисты и знатоки футбола, ценившие Валерия как яркое дарование, считают, что в сборную ему был заказан путь после того, как Никиту Павловича Симоняна из-за постигших его неудач в очередном отборочном цикле чемпионата Европы «отправили в отпуск», а главная команда страны, попеременно возглавлявшаяся Константином Бесковым и Валерием Лобановским, стала комплектоваться по клубному принципу. Сменив в 1979 году Симоняна, Бесков сразу настоял на совмещении двух постов — в московском «Спартаке» и сборной, прекрасно понимая, что при первых серьезных неудачах тренер сборной страны, по сложившейся у нас традиции, может оказаться не у дел. Ему уже приходилось испытать это на собственном опыте в 1964 году, когда возглавляемая им команда стала всего лишь… финалистом Кубка Европы, уступив в решающем матче сборной Испании в Мадриде. После успеха 1960 года это посчитали неудачей.

Но, думается, дело было не только в том, что попасть в сборную Бескова или Лобановского, как выразился один из журналистов, «было не легче, чем в тогдашнее Политбюро». Газзаев пришелся не ко двору всему нашему футболу, который впал в явную депрессию и в лишних встрясках, судя по всему, не нуждался.

К тому времени последним заметным успехом сборной СССР оставалось второе место на первенстве Европы 1972 года, после чего ее тренера Александра Пономарева, так же как восемь лет назад Бескова, от руководства командой отлучили. В течение долгих лет, вплоть до 1988 года, сборная, имея три попытки, не смогла ни разу пробиться в финальную часть европейских чемпионатов. Пропустив два мировых первенства, сборная команда страны весьма невыразительно выступила на чемпионате мира 1982 года. «Наши футболисты, — невесело констатировал тогда авторитетный специалист Олег Кучеренко, — в итоге оказались в числе восьми сильнейших команд мира. Если учесть, что сборная СССР 12 лет не выступала в финальной стадии мирового первенства, то ее результаты в Испании следует признать вполне приемлемыми».

«Приемлемость» подобных результатов вполне адекватно отражает очевидную непритязательность всего нашего футбола того времени. Во внутреннем чемпионате на смену ярким и запоминающимся играм все чаще стали приходить унылые «ничейки», которым тогда способствовала и действовавшая система подсчета очков в чемпионатах (два — за победу, одно — за ничью), и необычайно популярные «выездные модели».

Был, конечно, суперклуб Валерия Лобановского — киевское «Динамо». Но, при всем огромном уважении к Валерию Васильевичу, справедливости ради надо заметить, что ему лично благоволил первый секретарь ЦК Компартии Украины В. В. Щербицкий, а потому он пользовался на своем посту правами, масштабы которых могли только поразить воображение любого другого тренера. Для того чтобы в советское время возглавлять команду в течение шестнадцати лет, мало было одного лишь таланта и выдающихся способностей. А ведь положения Лобановского в клубе не смог поколебать даже открытый бунт футболистов, поднятый в 1976 году против показавшейся им псевдонаучной, изнуряющей игроков системы тренировок. (В основу физической подготовки киевлян тогда была положена методика доцента Киевского института физкультуры А. М. Зеленцова, бывшего рекордсмена СССР среди юниоров по прыжкам с шестом.) Пожертвовали тогда другим динамовским тренером — Олегом Базилевичем.

С длительностью пребывания Лобановского на посту главного тренера сборной СССР сопоставима лишь продолжительность работы с национальной командой легендарного Г. Д. Качалина, который со своими подопечными завоевал олимпийское «золото» и Кубок Европы. Валерий Васильевич оставался у руля сборной и после ее невыразительного выступления на чемпионате мира 1986 года, когда наша команда в одной восьмой финала весьма безвольно уступила отнюдь не блиставшей игрой сборной Бельгии. Уникальный случай в истории советского футбола, когда тренера-неудачника оставили в покое, можно объяснить тем, что политическое руководство страны, увлеченное глобальными проблемами «перестройки», подобными «мелочами» уже не интересовалось.

Но главное, конечно, заключалось не в устойчивости положения тренера, а в том, что Лобановский обладал неограниченными полномочиями в привлечении лучших игроков из любого украинского клуба. Известно, что за годы руководства киевским «Динамо» он опробовал в основном составе команды 76 подготовленных футболистов, не считая тех, которые перешли к нему «по наследству» от Севидова. Масштабы подобной селекции вряд ли могли когда-либо позволить себе даже признанные гранды европейского клубного футбола. Не будем также забывать, что у Лобановского игроки имели возможность приобретать бесценный международный опыт, совершенствовать свое мастерство не только в еврокубках: многие годы киевское «Динамо» (по большому счету — сборная Украины) едва ли не в полном составе представляло сборную СССР.

Но как бы то ни было, Валерий Васильевич все же сумел привести национальную команду к серьезному достижению, завоевав с ней «серебро» чемпионата Европы 1988 года. Можно ли считать это триумфом отечественного футбола или речь следует вести о локальном, к тому же мимолетном успехе? Безусловно, Лобановский добился выдающегося результата. Однако перекосы в развитии советского футбола и подготовке сборной уже через два года привели к тому, к чему мы так привыкли: команда потерпела провал на очередном чемпионате мира по футболу. Естественно, здесь нельзя сбрасывать со счетов и те политические процессы, которые происходили в Советском Союзе.

Кстати, еще в 1977 году Никита Павлович Симонян, став главным тренером сборной СССР, обращал внимание футбольного руководства страны на то, что с командой будет практически невозможно добиться хороших результатов, так как весь ее тренировочный цикл, график товарищеских и официальных игр подчинен календарю участия киевского «Динамо» во внутреннем первенстве и еврокубковых турнирах. Внимание на это не обратили.

Конечно, успехи киевлян, равно как и победа их тбилисских одноклубников в розыгрыше Кубка обладателей кубков, стали важными вехами в истории советского футбола. Но сопоставлять их все же следует не с достижениями «Спартака» или «Днепра», а с тем, чего добивались ведущие европейские клубы, неоднократно побеждавшие и в Кубке европейских чемпионов, и в Кубке УЕФА — куда более представительных турнирах. Киевлянам, которым в советское время семь раз предоставлялась возможность побороться за главный европейский клубный приз, Кубок чемпионов оказался не по силам.

Обо всем этом упомянуто не для того, чтобы принизить значение исторических побед и выдающихся заслуг. Просто нельзя забывать, что реальная оценка того, что происходило в нашем футболе, невозможна без его сопоставления с лучшими образцами футбола зарубежного. И если руководствоваться этой простой истиной, то можно увидеть, что кризис в российском футболе берет свое начало не на рубеже девяностых годов, а уходит своими корнями в более ранние годы.

Вот почему мы можем сказать, что не только с собственной фортуной не ладил Газзаев — ему довелось испытать горький привкус судьбы всего футбольного хозяйства, в котором словно в зеркале отражались господствовавшие в обществе социально-экономические и политические стереотипы. Нетрудно проследить взаимосвязь тех явлений, которые наблюдались в нашем футболе с традиционной периодизацией всей советской истории.

Поколение Газзаева пришло в футбол, когда страна, пройдя исторические периоды послевоенного возрождения, оттепели и реформ шестидесятых годов, все глубже погружалась в эпоху стагнации. И наивно полагать, что развитие футбола могло бы пойти каким-то особым путем, привести к ощутимым качественным сдвигам при том всеобщем застое, который охватил все сферы нашей жизни в семидесятые — восьмидесятые годы. То, что принцип социалистического коллективизма довлел над пониманием и организацией игры, нивелировал яркие индивидуальности (как среди игроков, так и тренеров) до уровня посредственных исполнителей, — это лишь одна сторона медали. Существовали и своеобразные методы решения задач, стоящих перед футбольными коллективами.

«— Занять призовое место в чемпионате СССР;

— выйти в финал Кубка СССР;

— выйти в финал европейского Кубка обладателей кубков…»

Это выдержка не из интервью какого-нибудь амбициозного тренера, а из… социалистических обязательств футболистов московского «Динамо», принятых на 1980 год. Но, видно, соперники динамовцев, включая европейских футболистов, приняли более напряженные встречные планы, потому что все, что удалось клубу в том сезоне, — это, одержав победу в последнем туре чемпионата и «зацепившись» за четырнадцатую строчку в турнирной таблице, с огромным трудом удержаться в высшей лиге.

Не об этом мечтал Валерий, переходя в «Динамо» из «Локомотива». Правда, немного скрасило его долю игрока команды-аутсайдера участие в финале молодежного чемпионата Европы. Наставник молодежной сборной СССР Валентин Николаев высоко ценил талант и возможности Газзаева и уже во второй раз привлекал его к решающим играм команды. «…Я был убежден, — вспоминал Валентин Александрович, — что оборонительные рубежи нового финалиста, сборной ГДР, можно преодолеть только с помощью высокого индивидуального мастерства, которым Газзаев был наделен сполна. По регламенту соревнований каждая команда имела право включать в состав двух „переростков“, футболистов старше 23 лет. Я выбрал Газзаева и Шенгелия. Хотя, честно говоря, одолевали сомнения. Газзаев к тому времени уже поиграл за первую сборную, престижно ли для него будет опуститься ступенькой ниже? Но своими действиями, настроем Валерий отверг малейшие сомнения на этот счет. Истинный профессионал, он полностью отдавался игре, и именно после его флангового прохода и сильной низовой передачи Юрий Суслопаров забил тогда единственный наш победный гол».

Но вот игра в олимпийской сборной образца 1980 года у Валерия не заладилась. Всё вроде бы получалось у него нормально, но вот в решающие моменты мяч упорно не шел в ворота. Главная осечка произошла в полуфинальной встрече с командой ГДР. Может быть, не стоило тренеру нашей сборной Константину Бескову ставить Газзаева на предшествующие игры с такими слабыми соперниками, как сборные Венесуэлы, Замбии, Кубы. Тем более совсем недавно, в мае, Валерий уже «засветился» и в очной встрече с предстоящим соперником по полуфиналу, забив мяч в товарищеской встрече ГДР — СССР, которая прошла в Ростоке и закончилась со счетом 2:2. В результате педантичные немцы сумели хорошо изучить его игру и на Олимпиаде в Москве приставили к нему опекунов, поднаторевших на коллективном отборе. Наши проиграли — 0:1. Даже уверенная победа над югославами в матче за третье место не реабилитировала команду. Ведь на Олимпийских играх перед ней стояла только одна задача: «золото» любой ценой.

Совершенно неожиданно Газзаеву пришлось выслушать много укоров со стороны Бескова, хотя никакой вины за собой он не чувствовал. Гадал: что могло случиться? Может, тренер остался недоволен тем, что он отпрашивался у него со сборов на два дня в Орджоникидзе? Но как можно было усидеть в Москве, когда родился первый сын! Такое событие только воодушевляло и добавляло сил.

Обратимся к беспристрастной оценке, которую дал той роковой встрече Константин Есенин: «Лужники стали местом встречи СССР — ГДР. Всякие матчи были в истории нашей команды. Но матч 29 июля 1980 года особый. В протоколе футбольного пресс-центра Олимпиады, выпущенном 29 июля через несколько минут после финального свистка шведского судьи Эрикссона, значится: „СССР — ГДР. Угловые: 13 — 6, удары по воротам: 20 — 7, попадания мяча в створ ворот: 6–2“. Но выиграли матч… футболисты Германской Демократической Республики. Единственный гол, забитый на 17-й минуте после углового Нетцом (выступавшим под № 17), получил „большую прессу“. Сколько фотоснимков этого момента, сделанных с самых разных ракурсов, обошло печатные издания мира! Сколько было кинограмм этого момента, ставшего роковым для сборной СССР! Конечно, привела к этому моменту серия ошибок: Шавло проиграл единоборство за мяч, поданный с углового на правый фланг; Дасаев, нервничая, оказался в невыгодной позиции; Чивадзе и Сулаквелидзе, упустив момент, не сумели помешать Нетцу нанести точный удар по воротам; „не у дел“ оказались Хидиятуллин, Романцев, хотя к ним претензии предъявлять вроде бы нельзя. Но, пожалуй, в поражении виноваты не только (и не столько) защитники. Допустить одну ошибку во встрече с весьма квалифицированным соперником, детально подготовившимся к матчу, может защита практически любой команды. Наши защитники в этот день ошиблись лишь однажды. И хотя нападающие ошибались и до, и после этого очень много раз, именно промашка в обороне оказалась непоправимой. Компенсировать ее не удалось, даже нанеся 20 ударов по воротам соперника и подав у его ворот 13 угловых…»

Как видим, фамилия Газзаева даже не упоминается. Просто не повезло нашей сборной в тот день, что, как известно, в спорте случается. Но, что также хорошо известно, в московской Олимпиаде присутствовало слишком много политики. К тому же победа на ней наших футболистов должна была хоть в какой-то мере восстановить вконец пошатнувшийся престиж советского футбола после очередной неудачи сборной СССР в последнем отборочном турнире первенства Европы. Не получилось. Нужен был «крайний». И он нашелся: неординарность действий на поле и манеры поведения футболиста при определенных обстоятельствах можно трактовать, как заблагорассудится. Попытка выставить чуждого интригам и мелкому политиканству Газзаева в качестве «козла отпущения» оказалась не последней…

Новое приглашение в олимпийскую сборную страны Валерий получил в мае 1983 года, накануне отборочного турнира очередной Олимпиады. На этот раз команду возглавлял Владимир Сальков, который понимал толк в игре Газзаева. И тот не подвел, забив два мяча в первой же игре, с командой Болгарии, которая закончилась вничью — 2:2. После этого уверенно переиграли в Москве олимпийскую сборную Греции. Но осенью случился довольно примечательный инцидент: в перерыве матча с греками, который проходил в Афинах, Валерию были предъявлены претензии: «Ты почему за своим защитником не бегаешь?» Ответ был не лишен здравомыслия: «Пока я нападающий, пусть он за мной бегает». Если бы он ответил так Волчку или Севидову, те бы и глазом не моргнули. Но перед ним стоял Малофеев, сменивший к этому времени Салькова…

Как Газзаев и предполагал, во втором тайме его заменили. В свою очередь, после окончания игры он попросил Малофеева больше не вызывать его в олимпийскую сборную. К слову сказать, судьба этой команды была предопределена. Заняв первое место в своей отборочной группе, на Олимпийские игры в Лос-Анджелес она так и не попала — по причинам политического характера.

Как бы ни оценивали игру Газзаева в те годы, практически все сходятся в одном: в столичном «Динамо» он был безусловным лидером. Но что значит быть лидером в команде, которая почти в каждом сезоне оказывалась на краю пропасти, перед угрозой вылета из высшей лиги? Прежде всего приходилось ему выдерживать огромные психологические нагрузки, нести на себе львиную долю бремени неудач и выполнять функции громоотвода, когда с трибун выплескивался гнев обманутых в своих ожиданиях болельщиков, а со страниц газет сыпались бесчисленные нарекания и поучения.

Впрочем, тогда мало кто знал или догадывался, что на самом деле происходило внутри команды. Современных авторов упрекнуть в неосведомленности трудно. Вот, например, один из них пишет, что именно лидерство Газзаева стало причиной утраты командой динамовского стиля игры. Думается, что выделенное нами курсивом словосочетание отражает не что иное, как стремление красиво высказать куда более простую мысль. Ведь стиль в футболе, как совокупность своеобразных приемов игры, — явление, свойственное определенному времени, и в отличие от традиций не может сохраняться десятилетиями и передаваться от одного поколения другому.

За красивыми словами читается нечто более прозаичное: пришел один футболист, не похожий на своих знаменитых предшественников — Константина Бескова, Генриха Федосова, Игоря Численко, — и поломал игру выдающегося клуба. При этом не упомянуто ни слова про невиданную в годы Бескова, Федосова, Численко чехарду тренеров, которая до основания разрушила мощный и слаженный ансамбль, созданный Александром Севидовым, отравила психологическую атмосферу в коллективе, породила в нем обстановку подозрительности и недоверия, подтолкнула к бегству из команды талантливых игроков.

«Мы все постоянно находились в стрессовом состоянии, — так характеризует Валерий Георгиевич атмосферу, воцарившуюся в московском „Динамо“ в провальном сезоне 1980 года. — … У команды не было игры, какого-то объединяющего начала. Даже те, кто по долгу, по своему дарованию и уровню мастерства мог бы связать воедино действия игроков — Александр Максименков, Александр Маховиков, — были выбиты из колеи, никак не могли собраться в игре. В такой обстановке у меня появилось ощущение одиночества на поле, вот и старался тянуть одеяло на себя, брал в руки инициативу, стремясь самостоятельно пробиваться к воротам, иногда передерживал мяч, вызывая неудовольствие партнеров, и сам испытывал досаду и раздражение, когда те ошибались, не понимали моих маневров».

На какое-то время роль утраченного «объединяющего начала» взял на себя Вячеслав Соловьев, который возглавил команду в январе следующего года. Предшествующий сезон футболисты восприняли как позор и были полны желания реабилитировать себя под руководством нового тренера. Будучи опытным наставником с солидным стажем тренерской работы, Вячеслав Дмитриевич, почувствовав решительный настрой футболистов и сделав ставку на игроков севидовского набора, сумел нормализовать в команде отношения, воссоздать хороший волевой тонус, укрепить дисциплину, наладить игровые связи на поле. Конечно, прошедшие два года разброда и шатаний не прошли даром. В сезоне 1981 года звезд с неба не хватали, играли больше, что называется, «на морально-волевых», но в итоге стали четвертыми, уступив лишь два очка бронзовым призерам — тбилисским одноклубникам и четыре — занявшим второе место московским спартаковцам.

Казалось, достойный результат должен был прибавить вдохновения и в новом сезоне. Но, видно, давила на команду пресловутая «печать проклятия». Не в мистике дело — ощутив себя однажды заложниками генеральских игр, динамовцы так и не смогли преодолеть барьер отчужденности от клуба, не сумели должным образом сплотиться, чтобы поверить в собственную состоятельность, в свою способность бороться за более высокие места. Заслуженный мастер спорта Николай Дементьев с горечью писал, что у них оказалось утерянным чувство собственного достоинства. Может быть, следует уточнить: не утерянным, а украденным.

Новая глубокая трещина проявилась в начале следующего года, когда, повздорив с Соловьевым, взбунтовался и собрался уходить в «Спартак» Александр Бубнов. Несмотря на свои двадцать семь лет, Александр выступал за «Динамо» уже девятый год и почитался в команде как один из наиболее заслуженных ветеранов. Он начинал играть и сдружился с Газзаевым еще в орджоникидзевском «Спартаке», поэтому Валерий пытался, как мог, повлиять на него, увещевал: негоже, мол, переносить отношения с тренером на команду, которая находится в нелегком положении. Не помогло. Александр проявил твердость и добился своего даже ценой длительной дисквалификации. Он не скрывал, что шел, прежде всего, к Бескову, которого считал великим тренером, и ему, как и любому нормальному спортсмену, хотелось достичь в своей карьере высоких результатов. Наверное, он был прав.

Именно тогда, задумываясь над тем, что происходит в команде, Валерий Георгиевич пришел к принципиальному выводу, что авторитет тренера должен быть выше или, по крайней мере, не ниже авторитета игроков, в том числе и лидеров команды. Более того, в своем авторитете тренер обязан прибавлять изо дня в день. Если это условие отсутствует, коллектива не получится, а значит, больших задач команде не решить. Внешне может быть все в порядке, но классный игрок, даже не желая, не замечая этого, внутренне рано или поздно войдет в конфликт с тренером, если последний по уровню, по авторитету стоит ниже. «Знаю по себе, — делился Газзаев своими впечатлениями, — стараешься подладиться под такого тренера, выполняешь все его установки, но внутри тебя, в подсознании все равно зреет нарыв (видишь — то одно не так, то другое, то азбуку, то арифметику тебе преподают, когда ты уже с высшей математикой знаком), который все равно прорвется наружу».

Уход Бубнова совпал с периодом естественной смены поколений. Покидали «Динамо» другие игроки звездного состава 1979 года: Пильгуй, Максименков, Петрушин, Резник… Но молодежь, которая приходила вместо именитых ветеранов, по убежденному мнению Газзаева, была не только менее одаренной, но и не столь преданной футболу. Можно перечислить добрую дюжину игроков, которые тогда выходили на поле, заменив своих предшественников, и имена которых уже стерлись из памяти болельщиков.

Валерий Георгиевич считает, что точную оценку происходившему дал в свое время заслуженный мастер спорта Алексей Водягин, который видел главную беду «Динамо» в нарушении преемственности и принципа постепенности в неуклонном поступательном движении. Временные неудачи клуба признавались серьезными, принимались необдуманные решения, и все, свершенное за многие годы, летело в тартарары.

После кратковременного подъема в 1981 году команда вновь покатилась вниз по ступенькам турнирной таблицы и по итогам чемпионата страны 1982 года оказалась на одиннадцатом месте. Но что больше всего запомнилось — это рекордное в истории клуба, сокрушительное поражение под занавес сезона от минского «Динамо», которое москвичи потерпели на своем поле со счетом 0:7. На следующий год положение команды еще более ухудшилось. Дальше, как говорится, ехать было некуда. Но и выхода из создавшегося положения не виделось.

В конце 1983 года совершенно неожиданно для всех руководство Центрального совета «Динамо» пошло на поклон к А. А. Севидову. Перед Газзаевым вновь забрезжила надежда.

Глава IV

ПОСЛЕДНИЙ ШАНС

Ничто не предвещало неприятностей в тот теплый майский вечер, когда Балла в ожидании мужа возилась с детьми в своей просторной трехкомнатной квартире, которую получили в «динамовском» доме после рождения второго сына Аслана. Правда, почему-то на этот раз Валерий слишком долго задерживался после игры. Наконец раздался звонок, и когда Бэлла открыла дверь, она сразу поняла, что случилось что-то из ряда вон выходящее. Валерий бросил в прихожей сумку, не проронив ни слова, прошел в спальню и закрылся.

Это было не в его правилах. Всякие раньше неприятности случались, но он никогда не давал выхода своим эмоциям в присутствии близких, старался оставлять дурное расположение духа за порогом дома. Другое дело, что как бы муж ни скрывал свое мрачное настроение, Бэлла всегда чувствовала, когда он не в духе, и стремилась к тому, чтобы в трудные минуты Валерий не замыкался, ненавязчиво расспрашивала его о делах в команде, давая возможность выговориться. При этом о чем бы они ни говорили, он во всем пытался найти собственные ошибки, понять и проанализировать их причины. Виноватых вокруг не искал, так же как не изводил себя пустопорожним самобичеванием и рефлексией.

Один только раз он заставил ее сильно поволноваться. Как-то Бэлла увидела по телевизору, что Валерий явно «не в своей тарелке», недоволен ходом встречи, начал нервничать и раздражаться. Сразу же поехала на стадион, где проходил матч, чтобы встретить мужа после игры. Ждала, пока не вышли все футболисты, но он так и не появился. Решила, что просмотрела его, и отправилась назад. Но его не было и дома. Оказалось, что он так расстроился после очередного поражения, что больше часа просидел один в опустевшей раздевалке. А потом прошел пешком пол-Москвы и до дома добрался только к полуночи. За это время успел успокоиться. Тогда она и услышала от него фразу: «После неудач сами себя встречают». Обиделась немного, но виду не подала.

…Когда в тот вечер Бэлла, наконец, решилась войти к мужу, то увиденное поразило и напугало ее: Валерий сидел на кровати, уставившись в пол и обхватив голову руками. В таком состоянии глубокого горя она его видела в первый раз после того, как он похоронил отца, которого очень сильно любил. Тогда, после известия о внезапной смерти Георгия Христофоровича, Валерий долго не мог прийти в себя, сильно изменился, словно что-то надорвалось внутри. По-другому стал относиться к тем неурядицам, которые неизменно сопровождают футбольную жизнь. «Футбол — это всего лишь игра, и поражение в ней — не трагедия» — на первых порах даже странно было слышать от него такое. Чувствовалась, что раз и навсегда произошла у него какая-то серьезная переоценка окружающей его действительности.

Сейчас же он снова никак не мог совладать с собой и только повторял: «Все кончено». Когда с трудом удалось немного успокоить его, выяснилось, что проиграли ростовскому СКА. Но проиграли после того, как вели 3:0. Сразу же пополз слух, что игру «сдали». «Но ведь ты понимаешь, на подобное у нас никто не способен!» Конечно, кому как не ей знать, насколько порядочен и честен ее муж, а его искренность и бесхитростность в отношениях с людьми граничат едва ли не с детской открытостью и непосредственностью. Но и другое она давно поняла: полностью отдаваясь футболу, Валерий так и остался неискушенным в тех играх, которые часто ведутся вокруг футбольных полей.

Рассказывая о случившемся, по укоренившейся привычке пил залпами, полными стаканами молоко. И также по привычке (непонятно только, откуда она взялась) опустевшие бутылки ставил обратно в холодильник. Молока всегда выпивал помногу: чтобы притупить нестерпимую боль, когда «отходят» новокаиновые блокады на ногах, чтобы нейтрализовать нежелательное воздействие сигарет, чтобы успокоиться. В отличие от многих своих друзей, никогда не пытался «расслабиться» с помощью спиртного. Впрочем, к вину он в ту пору вообще не прикасался — школа Гиви Нодия зря не прошла. И позднее, когда закончил играть и перешел на тренерскую работу, полагал (да и сейчас так считает), что выпить можно только тогда, когда на душе радостно.

Как потом поняла Бэлла, не нелепое поражение команды стало в тот вечер причиной такого состояния мужа. Предвидел он очередной неминуемый уход Севидова и конец своей карьеры футболиста.

А ведь лишь накануне по классификации еженедельника «Футбол — Хоккей» он вошел в тройку лучших футболистов страны. С возвращением Севидова Валерий будто второе дыхание обрел. Главным матчем года, а может быть, и всей жизни, стал для него финал Кубка СССР, в котором московские динамовцы встретились с ленинградским «Зенитом».

Запомни и обыграй! Так наставлял своих мальчишек первый тренер Газзаева. Слишком глубокий след оставил в душе Валерия финальный матч 1979 года с одноклубниками из Тбилиси, чтобы он позволил себе упустить представившуюся возможность посчитаться с фортуной. Не смущало даже то, что «Зенит» вышел на поле в роли безусловного фаворита первенства страны (и в конце года стал чемпионом СССР), а московское «Динамо» по-прежнему обитало где-то на задворках высшей лиги.

Девяносто минут на редкость упорного матча победителя не выявили. А в дополнительное время сначала Валерий, откликнувшись на подачу Александра Бородюка, забил красивейший гол головой в падении, затем уже Бородюк, получив выверенную передачу от Газзаева, эффектно вколотил мяч под перекладину. 2:0, и Кубок у «Динамо»! Валерий сполна вернул долг болельщикам, реабилитировав себя за неудачу пятилетней давности.

Кстати, этот матч стал заметной вехой и для молодого Бородюка, талант которого еще только раскрывался. Он был переведен в столичный клуб из вологодского «Динамо» в период срочной службы, которую проходил в системе МВД. Имея, по молодости, неуступчивый и независимый характер, он как-то серьезно повздорил с Вячеславом Соловьевым. И продолжать бы ему службу в действующей части, если бы не вступились за него Валерий Газзаев и Николай Латыш. Они и на поле помогли ему раскрыться, так как первоначально Александру была определена роль «под нападающими», и он составлял вместе с ними слаженный атакующий треугольник.

Восемь лет отыграл Бородюк в «Динамо», но из всех тренеров, которые возглавляли клуб за это время, никто, по его мнению, так и не смог сравняться с Севидовым: потрясающий человек был Сан Саныч! Интересы самые разносторонние: увлекался симфонический и эстрадной музыкой, шахматами, и при этом всегда к случаю мог рассказать свежий анекдот. Глубоко разбирался в психологии игроков, поэтому никогда не рубил с плеча. За двое суток до финальной игры с «Зенитом» махнул Александр в Вологду — по своей невесте соскучился. Рассчитывал на следующий день вернуться самолетом, но билетов не оказалось. Позвонил Севидову: «Не волнуйтесь, я успею поездом добраться». Выслушал, конечно, кое-что в свой адрес, но по возвращении никаких разносов не было. Даже не ожидал, что после этого на игру с «Зенитом» тренер поставит его в «основу». Можно представить, с каким воодушевлением сражался молодой футболист на поле, чтобы оправдать доверие!

Возвращение Севидова развеяло миф о безоглядном индивидуализме Газзаева. У Валерия вернулся вкус к настоящей игре, а вместе с ним усилилась тяга к взаимодействию с партнерами. Полное понимание находил он с Василием Каратаевым, Ренатом Атаулиным, Юрием Пудышевым. Последнего Севидов пригласил в команду на роль диспетчера, когда почувствовал, что уж слишком сильно «раскачивает» команду во время игры.

Валерий Георгиевич убежден, что именно отменная командная игра в матче одной шестнадцатой финала Кубка обладателей кубков позволила в блестящем стиле повергнуть в Осиеке югославский «Хайдук», добрая половина игроков которого входила тогда в основной состав сборной Югославии. В этой встрече, закончившейся со счетом 5:2, Газзаев провел три мяча, причем один из них — с одиннадцатиметрового!

В том же году во встрече с харьковским «Металлистом» Валерий забил свой заветный сотый гол (опять с пенальти!) и стал членом символического клуба Григория Федотова, который в то время насчитывал чуть больше тридцати имен.

Но в целом игра команды перестраивалась не так быстро, как хотелось бы Севидову. Смена поколений проходила болезненно. При засилье середняков, в условиях острого дефицита высококлассных исполнителей сбалансировать состав удавалось с большим трудом. Все, чем по возвращении приходилось заниматься Александру Александровичу, напоминало вынужденное латание дыр, косметический ремонт здания, под которым осел и покосился фундамент. Для его основательного восстановления требовалось время. К счастью, удалось выиграть еще несколько месяцев, сохранив в 1984 году прописку в высшей лиге союзного чемпионата. При этом внушительные успехи в розыгрышах Кубка СССР и Кубка обладателей кубков (в очередном турнире дошли до полуфинала!) свидетельствовали о том, что динамовцы способны выйти из прорыва и обрести традиционно присущую им надежную и стабильную игру.

Правда, что-то неладное все же ощущалось.

Назначенный в то время главным тренером сборной СССР Эдуард Малофеев на первых порах свои обязанности с клубной работой не совмещал, но в штате Центрального совета «Динамо» оставался. Посетовав кому-то из своих динамовских руководителей на недостаток тренерской практики, он неожиданно оказался в команде Севидова на роли не то помощника, не то консультанта главного тренера. Скорее всего, Александр Александрович против подобного сотрудничества не возражал, так как Малофеев был его учеником. Но вот Газзаев, узнав об этом, сразу же решительно заявил, что он под руководством Эдуарда Васильевича тренироваться не желает. Слишком свежи у него еще были воспоминания о том конфликте, который возник между ними в олимпийской сборной.

Скандал принял серьезный оборот. Газзаев — лидер команды, и в ближайшем будущем замены ему не предвиделось. Именно об этом и шла речь на совещании у председателя Центрального совета «Динамо» П. С. Богданова. Казалось, на этом вопрос исчерпан, и жизнь в команде снова вошла в нормальную, рабочую колею. Однако через какое-то время Малофеев опять объявился в клубе, и для Валерия стало ясно, что добром это не кончится.

Начало сезона 1985 года обнадеживало. Особенно впечатляющей стала победа динамовцев (5:1) в Вильнюсе над «Жальгирисом», слывшим крайне неуступчивым в домашних встречах. Правда, последующая серия из нескольких выездных матчей прошла не совсем удачно. Но вот домашняя игра с ростовским СКА складывалась более чем благополучно: после первого тайма — 3:0. Как ни настраивайся после этого на продолжение борьбы, трудно избавиться от чувства, что победа уже в кармане. Однако во второй половине встречи ростовчанам удалось не только переломить ход встречи и отыграться, но и забить победный гол.

В «Динамо» был запущен слух, что игру «сдали» сознательно. Более нелепых домыслов нельзя было представить: все игроки слишком любили и уважали Севидова, чтобы пойти на такую подлость по отношению к нему. Да и невозможно было разыграть такой невероятный спектакль на поле. Источник новых интриг в команде был хорошо известен, не представлял он секрета и для Газзаева. Сам Севидов прекрасно понимал, что с командой в этой игре произошел обыкновенный несчастный случай. Но он, как и его молодые подопечные, не ожидал таких коварных козней.

Через день тренером московского «Динамо» стал Эдуард Малофеев.

…Предчувствуя неладное, Бэлла решила сходить на стадион, пригласив с собой подругу — Иру Худиеву. Как сейчас помнит, что встреча с «Араратом» была 26 июня. Валерий играл неплохо, но примерно в середине второго тайма его неожиданно заменили. Уходил с поля как-то чересчур спокойно и отрешенно. Мелькнула мысль: «Это все! Не выйдет больше Валера».

Ира пыталась успокоить: в футболе замены — дело обычное. Не знала она, что за все годы, проведенные Валерием в «Динамо», его в первый раз заменили во время игры без всякой на то причины.

На следующий день он подал заявление об уходе.

Не в привычках Газзаева искать виноватых, хотя со временем, когда уже стал именитым тренером, пытались некоторые недоброжелатели приписать ему такую слабость.

«Конфликт с Малофеевым, — считает Валерий Георгиевич, — это как раз тот случай, когда у двух людей несовместимость. Главная беда была в том, что у нас с ним оказались принципиально разными взгляды и на футбол, и на жизнь».

Как позднее выяснилось, его уход был предрешен так или иначе. Спустя некоторое время Валерий узнал, что вскоре после назначения на пост главного тренера Эдуард Васильевич предупредил руководство ЦС «Динамо», что вместе с Газзаевым он работать не сможет: слишком у того большой авторитет в команде.

Но, видно, не только авторитет Газзаева стал для нового тренера камнем преткновения. Копившиеся годами проблемы с наскока не решишь. И не вдохновишь футболистов на самоотверженную и творческую игру лозунгами, которые развесили на тренировочной базе в Новогорске: «За нами Москва!», «Когда идут в бой, температуру не меряют!» Тем более у многих из них и без того вызывало смутную тревогу творческое кредо тренера: игроки должны гореть на поле синим пламенем.

Без фундаментальной кропотливой работы можно только добиться кратковременного успеха, который годится разве для того, чтобы потешить свое честолюбие. Так оно и произошло, когда «Динамо» бойко проскочило всю дистанцию очередного чемпионата и стало серебряным призером. Но уже на следующий год все вернулось на круги своя, и вслед за невразумительным выступлением команды последовала отставка Малофеева…

Оказался Газзаев за кромкой поля в том возрасте, который для нападающего принято считать близким к критической черте, но не предельным. У Валерия сил и желания играть было еще хоть отбавляй. Первое время, оставшись не у дел, места себе не находил, но твердо решил перетерпеть, привыкать к новой жизни, хотя предложения из других клубов поступали. Но коротать отпущенное на твой футбольный век время в заштатной, не претендующей на что-либо серьезное команде не хотелось.

В отличие от многих других своих коллег по футбольному цеху, закончив играть, Газзаев не остался у разбитого корыта. К этому времени он уже успел получить высшее образование. Именно образование, а не «корочки», которыми часто довольствуются заочники из среды спортсменов. В Московский заочный юридический институт (ныне — Московская государственная юридическая академия) он поступил, когда перешел в «Динамо». Естественно, что на выбор повлиял род «службы», так как почти каждый динамовский футболист находился «на должности» (не будем забывать, что в футбол у нас в то время играли только «любители»). Учился основательно: почти все свободное время занимался дома, постоянно таскал с собой учебники и конспекты на базу, на выездные игры. Часто, засиживаясь вечерами над курсовой или контрольной, всерьез представлял себя то адвокатом, то прокурором.

«Тройки» на экзаменах не признавал. И дело не только в свойственном ему максимализме. С того момента, как женился на Бэлле, ответственность за семью возобладала над всеми другими интересами, и, несмотря на внешнюю импульсивность поведения, он соотносил с интересами близких ему людей все свои принципиальные решения и поступки. В свое время даже предложение он осмелился сделать Бэлле только после того, как получил квартиру и окончательно обустроился в Москве. Особенно серьезно стал задумываться о будущей карьере, когда появился на свет первый сын Володя, а спустя полтора года — Аслан. Их надо на ноги подымать, а футбольный век недолог. Где ты понадобишься потом без хорошего образования?

Госэкзамены сдал на отлично. Так уж совпало, что сразу после ухода из команды он получил предложение поступать в аспирантуру. Кроме того, приглашали его на собеседование в Прокуратуру СССР и предлагали работу в центральном аппарате. Все вроде бы пришлось весьма кстати и сулило серьезные перспективы. Но стоило только подумать о том, что с футболом придется расстаться навсегда, как что-то начинало щемить в груди.

И, в конце концов, после некоторых раздумий согласился возглавить отдел футбола и хоккея Центрального совета «Динамо». Понятно, что не для административной работы создан Газзаев. Но, с одной стороны, эта должность как бы сохраняла связь с настоящей футбольной жизнью, а с другой — давала время для того, чтобы не спеша все взвесить и обдумать.

Но долго размышлять не пришлось.

…Володя Гуцаев не вошел, буквально влетел в квартиру: «Едешь в Тбилиси!».

Не поверив до конца в смысл сказанного, Валерий на всякий случай уточнил: «Зачем?» Но и без этого было ясно, что приглашают, приглашают играть!

С Гуцаевым они сдружились в молодежной сборной. В Москву его прислал тренер тбилисского «Динамо» Нодар Ахалкаци, считавшийся одним из лучших специалистов страны. Именно под его руководством грузинские футболисты в 1981 году завоевали Кубок обладателей кубков.

То, что Володя рассказал в тот вечер, вдохновляло вдвойне. Ветераны команды — Александр Чивадзе, Тенгиз Сулаквелидзе, Отар Габелия, Рамаз Шенгелия, Реваз Челебадзе и, естественно, сам Гуцаев — всерьез решили на прощание тряхнуть стариной и выиграть золотые медали чемпионата страны.

После этого разговора Валерий, не мешкая, отправился в Тбилиси: не терпелось самому убедиться в серьезности намерений Ахалкаци. Приглашение подтвердилось. Но в оставшееся до начала предсезонной подготовки время предстояло сбросить вес и восстановить скоростные качества. За помощью обратился к авторитетному отечественному специалисту по спринтерскому бегу Л. В. Бартеневу — известному в прошлом спортсмену, серебряному призеру двух Олимпиад. По разработанной Леонидом Владимировичем индивидуальной программе пришлось заниматься ежедневно по два часа. Присутствовало, видно, не только упорство, но и страстное желание вновь проявить себя на поле, так как результаты превзошли все ожидания: к концу четвертой недели Валерий пробегал 30 метров за 3,7 секунды. Результат — на зависть любому молодому, скоростному форварду. На сборы он явился в превосходной физической форме.

Но уже во время подготовки к сезону выяснилось, что обстановка в команде далека от идиллической — давала себя знать амбициозность некоторых ветеранов. Ахалкаци предпочитал играть двумя нападающими, и в пару с Валерием, которого на все тренировочные игры ставил в «основу», выпускал попеременно одного из двух молодых, талантливых ребят: Гурули или Месхи. Но вот мечтавших «тряхнуть стариной» Гуцаева, Шенгелия и Челебадзе неизменно отправлял во второй состав. А перспектива провести сезон в запасе никого из них не устраивала.

Первым «сорвался» Гуцаев, который жил на базе в одной комнате с Газзаевым. «Все, с меня хватит!» — и был таков. Через некоторое время Гуцаев все же остыл и на сборы вернулся. Но нервозность в отношениях «корифеев» с тренером сохранялась. Видно, в период смены поколений это в той или иной степени почти неизбежно в любой команде. Тем не менее новый сезон начали вполне прилично, пройдя первые шесть туров без поражений.

Газзаев вписался в новый ансамбль без особых проблем и подтвердил свою полную состоятельность: проведя 12 матчей, забил 6 мячей. Последний его выход на поле выпал на кубковую игру тбилисских динамовцев с «Ростсельмашем». Во втором тайме Валерий сначала сделал результативную передачу, а затем и сам забил гол, фактически решив своими действиями исход довольно напряженного матча.

Однако на следующий день он очень удивился, обнаружив, что его премия, а каждому игроку полагалось тогда за победу 500 рублей, оказалась урезанной почти наполовину. Отправился к Ахалкаци — может, в чем проштрафился или провинился перед главным тренером?

Вразумительных разъяснений не последовало: «Просто я так решил».

Реакцию Газзаева на такой ответ предусмотреть не трудно. Через десять минут на столе Нодара Парсадановича лежало его заявление об уходе.

Как позднее рассказали Валерию, после его отъезда команду продолжало лихорадить. В очередной игре на своем поле грузинские футболисты уступили «Днепру», и всю вину руководство клуба свалило на него. Обвинили в рвачестве, в том, что в трудный момент бросил команду… Хорошо, конечно, знал Ахалкаци, что не в двух сотнях дело. Но неужели он не понимал, что своим высокомерием и пренебрежительностью наносит человеку тяжелейшую обиду, оскорбление? Стерпел бы тогда Валерий, взял бы вместо премии подачку — позволил бы унизить свое человеческое достоинство, оказался бы на правах подневольного поденщика, которому, ввиду преклонного для футболиста возраста, вроде бы и деваться уже некуда.

Не было на этот раз в душе смятения. Даже сам удивился, что так быстро успокоился. Видно, однажды пережитое притупляет, смягчает наше восприятие подобного в будущем, и случившееся уже год назад расставание с футболом, когда уходил из московского «Динамо», не прошло бесследно. Правда, когда летел домой из Тбилиси, немного грустно стало от мысли, что так и не исполнились мечты, с которыми каждую весну, каждый новый сезон выходил на футбольное поле. Не суждено уже будет сбыться и главной из них — завоевать когда-нибудь высшую награду чемпионата страны.

Последняя надежда на это осталась за Кавказским хребтом.

Часть IV

НАКАНУНЕ

Глава I

ВЫБОР

Возвращался домой, уже твердо зная, как поступит, что будет делать дальше.

Однажды Лев Иванович Яшин, наблюдая за тем, как Газзаев азартно и, главное, со знанием дела участвовал в разборе игры, одобрительно заметил: «Молодец! Быть тебе тренером». Справедливости ради скажем, что тогда Валерий на эти слова не обратил никакого внимания. Приятно было, конечно, что сам Яшин похвалил, но не более того.

А вот другой случай заставил его задуматься о своем будущем более серьезно…

Кто знает, послушал бы тогда в Вене Севидов Валерия, может быть, довелось бы московскому «Динамо» играть в финале Кубка обладателей кубков. А там, глядишь, по-другому могла сложиться судьба и у Александра Александровича, и у Валерия Георгиевича.

Тогда, весной 1985 года, первый полуфинальный матч против венского «Рапида» для динамовцев поначалу складывался удачно: весь первый тайм они владели инициативой и добились перевеса в счете—1:0. Результат, конечно, для гостевой игры скользкий, поэтому Севидов, по своему обыкновению, в перерыве посоветовался с ведущими игроками, что следует предпринять во второй половине встречи. Газзаев предложил сделать две замены и усилить команду Пудышевым и Бородюком. Но Александр Александрович, руководствуясь старым золотым правилом: «Когда у команды игра „идет“, игроков не меняют», — к его совету не прислушался. А зря! Один из тех футболистов, кто внушал опасение Газзаеву, стал виновником двух пенальти в ворота «Динамо» (в первом случае вратарь Алексей Прудников выручил, во втором оказался бессилен), другой совершил «детскую» ошибку, которая привела к очередному пропущенному мячу. Когда замены произвели, переломить игру уже не удалось — австрийцы «поймали кураж» и забили третий гол.

Наутро перед отлетом домой Севидов пригласил Газзаева в свой гостиничный номер. Неожиданно зашел разговор о жизненных планах Валерия. Знал он, что тот серьезно готовит себя к юриспруденции. Поинтересовался делами в институте, особенно подготовкой к госэкзаменам. И неожиданно перешел ко вчерашнему матчу: «С такой интуицией ты обязательно должен стать тренером».

Чувствовалось, что Севидову мысль эта пришла в голову значительно раньше. И, возможно, незаметно для самого Газзаева, исподволь тренер уже подготовил почву для такого разговора. С того дня Валерий оказался полностью захвачен этой идеей. Закрались сомнения лишь на короткое время, когда поступили предложения продолжить учебу в аспирантуре и поступить на работу в прокуратуру. Но жизнь сама подсказала выбор, вернув его в родную стихию.

Газзаев — весь на виду. Все хорошо знают его в минуты крайнего душевного напряжения во время футбольных матчей, каждый может представить его радость и ликование, его нетрудно вообразить недовольным или разгневанным, многим знаком его располагающий к себе вдумчивый и доброжелательный взгляд. Но при этом, как и у большинства людей, самое главное все равно таится где-то в самой глубине души. А чтобы понять, что еще в ней сокрыто, надо видеть и слышать Валерия Георгиевича тогда, когда он говорит о детях. По тому, с какой теплотой вспоминает он о мальчишках, тогда еще крохах 1979 года рождения, с которыми работал в детской футбольной школе московского «Динамо», понимаешь, что это был один из самых счастливых периодов его жизни.

Окончательно решение работать с детьми созрело, когда возвращался из Тбилиси. Нельзя, конечно, сказать, что Валерий не испытывал при этом никаких сомнений. Долго и обстоятельно советовался с женой, так как особенно волновала материальная сторона вопроса: зарплата в детской школе не ахти какая, особенно по сравнению с тем, что получал раньше. А ведь очень не хотелось, чтобы подрастающие собственные дети в чем-то нуждались.

Балла выбор мужа поддержала. Ведь помимо всего прочего, в кои-то веки у отца появлялась возможность каждый день быть дома и основательно заняться воспитанием Володи и Аслана — когда мальчишки подрастают, они должны чувствовать твердую мужскую руку. Правда, в прямом смысле слова испытать ее на себе им не довелось. Когда немного подросли, случалось, что маминых внушений было недостаточно, и отец тянулся к ремню. Но так ни разу и не смог применить испытанного народного метода — слишком любил своих сыновей. Однако не давал им возможности использовать эту любовь в корыстных целях, когда шли они к нему с какими-то прихотями или сомнительными просьбами. В таких случаях сразу выяснял, обращались ли они к маме и что она им ответила. Как мама сказала, так и будет.

Когда Газзаев пришел со своими планами к директору детской футбольной школы «Динамо» В. Г. Цареву, тот встретил его с нескрываемой радостью. Но и удивления не скрывал. «Вообще-то такое редко встречается, — вспоминал позднее Виктор Григорьевич, — чтобы футболист с именем сам вот так пришел в детскую школу и попросил дать ему возможность потренировать мальчишек». Хотя, в принципе, это выглядит логично, и многие маститые тренеры — Виктор Маслов, Константин Бесков, Николай Гуляев, Гавриил Качалин и другие — свою работу начинали с детей. Ведь в детской команде поле тренерской деятельности не ограничено турнирными результатами или другими какими-то условностями — твори, выдумывай, пробуй.

Естественно, новичку — особое внимание. Я стал пристально наблюдать за тренировками Газзаева и вскоре убедился в том, что свою работу с точки зрения методики он строит абсолютно правильно, во всех аспектах следует лучшим тренерским традициям. Сразу обнаружился его очень серьезный подход к работе. К каждому занятию Валерий специально готовился, ни разу не случалось, как у некоторых других тренеров: «Так, мальчики, давайте сегодня в квадратик поиграем, а по ходу дела еще что-нибудь придумаем…

Нет, у него все четко было расписано — и разминочная, и основная, и заключительная часть занятий.

На все тренировки Газзаев являлся без опозданий, всегда подтянутым, аккуратно одетым… Не могу не отметить и его педагогического такта. Вроде бы такой темпераментный, „разговорчивый“ в игре, он никогда не повышал на ребят голоса, терпеливо и доходчиво объяснял задание каждому мальчишке, и скоро ребята были от него уже без ума. А он влюбился в них».

Да и как можно было не влюбиться в этих чистых и искренних малышей! Ведь каждый раз они встречают тебя с преданностью и обожанием, словно сказочного волшебника, который вот-вот должен сотворить какое-то невиданное чудо. Невольно старался во что бы то ни стало оправдать их надежды и не дать им повода хоть для малейшего разочарования.

В который раз Валерий с благодарностью вспоминал своего первого наставника — М. Д. Цаликова. Старался не обойти вниманием кого-либо из своих учеников, принимать участие в их судьбах, дать им то, чем сам бьш обделен в их возрасте. Хоть и приличная была экипировка у ребят, но хотелось, чтобы его дети чувствовали особую заботу, — на свои деньги купил всей группе красивую фирменную форму. Прямо скажем, пришлось тогда Бэлле основательно поколдовать над семейным бюджетом.

Очень много почерпнул для себя Газзаев у опытного тренера и педагога, в прошлом — известного нападающего, заслуженного мастера спорта Ю. К. Кузнецова. Юрий Константинович определил его своим помощником по работе со старшими, юношескими группами, и это помогло Валерию существенно расширить диапазон представлений о возрастных особенностях подготовки и воспитания будущих футболистов.

Тренерские способности Валерия не остались незамеченными. В конце 1987 года, когда отправили в отставку Эдуарда Малофеева, В. Г. Царев предложил кандидатуру Газзаева на пост главного тренера московского «Динамо». Конечно, внося на рассмотрение динамовских руководителей такое серьезное предложение, Царев учитывал не только успехи Газзаева в работе с детьми. Он прекрасно изучил Валерия еще в то время, когда тренировал «Динамо» в 1979 году, и хорошо представлял, каким потенциалом тот обладает. Руководство Центрального совета общества «Динамо» в тот раз остановило свой выбор на Анатолии Бышовце. Интересно, что после заседания совета в неофициальной обстановке Царев высказал убеждение, что Газзаев в «Динамо» еще вернется. И не ошибся.

Конечно, в глубине души Газзаев мечтал о настоящей команде, но никакой уверенности, что тренерская работа в большом футболе ему уже по плечу, не было. Пришло понимание, что на этой стезе трудно будет добиться чего-либо серьезного без специальных знаний. В детской школе можно было опереться на поддержку опытных тренеров, на собственные практические навыки, наконец, выручали типовые разработки и методики. Но и при этом, чтобы подготовиться к очередному занятию, составить даже несложный план его проведения, приходилось едва ли не каждый день засиживаться за полночь, штудируя учебники и методические пособия.

Так созрело решение поступить в Высшую школу тренеров. Хотя некоторые знакомые тренеры-практики и отговаривали, полагая, что учеба в ВШТ мало что дает тем, кто постигал футбольную науку в командах мастеров. К счастью, у Валерия на этот счет уже сложилось собственное мнение: на своем игровом опыте, каким бы богатым и впечатляющим он ни был, на собственных представлениях о формах и методах подготовки команды, почерпнутых из практики, на наитии и интуиции в тренерской работе далеко не уедешь.

Чрезмерной педантичностью Газзаев никогда не отличался. Ознакомившись первым делом с программами и учебными планами, по которым в школе тренеров осуществлялась подготовка слушателей, он сразу же исключил из круга своих интересов предметы, не имеющие прямого отношения к его будущей профессии. Решил также не тратить время и на то, что уже освоил под руководством своих бывших наставников или изучил самостоятельно за время работы в детской школе. Зато сосредоточил внимание на таких дисциплинах, как психология и биохимия, скрупулезно вникал во все вопросы, связанные с физической подготовкой, специализацией, особенно тактикой игры.

На стажировку он попал в московский «Локомотив» к своему старому другу Юрию Семину, который набрался уже значительного опыта на тренерском поприще: кроме «Локомотива», он успел поработать в краснодарской «Кубани» и душанбинском «Памире». В представлении многих стажеров подобная практика — не что иное, как прекрасная возможность отдохнуть от трудов праведных, тем более что проходила стажировка в Хосте, где команда готовилась к сезону. Посетил две-три тренировки на свежем отдыхе, сочинил отчеты — и все остальное время можешь заниматься своими делами или греться на солнышке.

Газзаев, для которого «Локомотив» и вовсе не представлял собой тайны за семью печатями, всех, что называется, сразил наповал. Он привез с собой кучу конспектов, досконально расписанные методики подготовки к сезону — отдельно для команд высшей и первой лиги. Все тренировочные планы, разработанные Валерием, были разбиты на микроциклы, каждому из которых отводилась своя конкретная задача. В соответствии с ней определялось количество дней в микроцикле и тематическая направленность всех занятий. По сути дела Валерий владел материалом как высококвалифицированный специалист. И, тем не менее, тщательно конспектировал все, что увидел и услышал на сборах, постоянно что-то выпытывал у Семина, других тренеров.

Высшую школу тренеров Газзаев окончил с отличием. Пока учился, надеялся, что предложат ему какую-нибудь плохонькую команду, которую он сможет довести до ума. А не получится, махнет на все рукой, и тогда уж точно подастся в юриспруденцию.

Как мы уже знаем, предложили Валерию Георгиевичу возглавить орджоникидзевский «Спартак». А спустя два года, выведя северо-осетинскую команду в высшую лигу, он возвратился в Москву в качестве признанного и перспективного тренера новой волны, чтобы возглавить московское «Динамо».

Глава II

ИДЕИ И РЕАЛЬНОСТИ

Москве было не до футбола — на дворе стоял 1991 год.

Но футбол продолжал жить своей довольно бурной жизнью, хотя вокруг все трещало и рушилось, а за клубами пыли, поднявшейся над руинами бывшей великой державы, нельзя было даже в общих чертах рассмотреть, что сулит завтрашний день. К будущему двигались на ощупь, иногда — попросту наобум.

Начинать работу в «Динамо» Газзаеву предстояло в условиях, когда только начиналась профессионализация российского футбола. А проходила она медленно и болезненно. Ни в клубах, ни в федерации футбола не было четкого представления, что и как следует делать, вместо поисков оптимальных вариантов преобразований чаще приходилось руководствоваться народной мудростью: из нескольких зол выбирают меньшее.

В декабре 1991 года, вскоре после того как завершился последний чемпионат СССР по футболу, были подписаны Беловежские соглашения, окончательно оформившие распад Советского Союза. Но еще в сентябре Федерация футбола Украины объявила о том, что с 1992 года будет проводить самостоятельные чемпионаты. Как известно, грузинские футболисты отмежевались и того раньше, в 1990 году. Несмотря на это, разработанный в Москве проект очередного первенства предусматривал участие в нем всех команд СНГ.

Без особых проволочек была создана и Ассоциация федераций футбола СНГ. Виртуальный характер этой организации очевиден только с вершины сегодняшнего дня. Тогда же она была признана в качестве правопреемницы Федерации футбола СССР, правда, лишь до окончания чемпионата Европы 1992 года, который проводился в Швеции. Сборная команда СНГ, участие которой в европейском первенстве явилось результатом несомненных дипломатических способностей и влияния в международных футбольных кругах вице-президента ФИФА В. И. Колоскова, после двух ничьих и поражения в групповом турнире покинула Евро-92 и прекратила свое существование.

Трудно сказать, насколько бы могло затянуться кризисное состояние российского футбола, если бы в 1992 году не сложились его новые руководящие структуры, причем сформировались они практически в том виде, в котором существуют и поныне. В те самые дни, когда в поисках путей выхода из организационного кризиса создавалась Ассоциация федераций футбола СНГ, возникла так называемая Всероссийская ассоциация футбола. Новая самозваная организация, в составе которой не было представлено ни одного ведущего московского клуба, потребовала роспуска еще действующей Федерации футбола РСФСР, заявила о взятии на себя всех полномочий по управлению футболом в стране и отправила учредительные документы и заявления о приеме в ФИФА и УЕФА. Раскол в российском футболе с непредсказуемыми последствиями казался неминуем.

В этих условиях состоялась встреча руководителей пяти московских клубов — ЦСКА, «Спартака», «Локомотива», «Торпедо» и «Динамо», которые подготовили обращение к футбольной общественности страны с призывом созвать учредительную конференцию Российского футбольного союза, который стал бы правопреемником Федераций футбола СССР и РСФСР. В связи с этим пришлось решиться на довольно тяжелые шаги: предстояло размежеваться с теми федерациями бывших союзных республик, которые не хотели автономии, и отказаться от идеи проведения первенства СНГ — надо было спасать свой, российский футбол. Тогда же было подготовлено предложение создать Профессиональную футбольную лигу для проведения внутренних соревнований — чемпионатов и розыгрышей Кубка России.

Конференция собралась в феврале 1992 года в обстановке крайнего напряжения, царившего в футбольных кругах. По ходу дискуссии было трудно предугадать, чья позиция на ней возобладает. Предполагалось, что решающим будет выступление представителя московских клубов — тренера ЦСКА Павла Садырина, завоевавшего со своей командой чемпионский титул в последнем первенстве СССР. Но он выступать отказался. Решили послать на трибуну Олега Романцева, тренера серебряного призера минувшего чемпионата — московского «Спартака». Но и тот нашел причину для отказа. Не стал выступать и обладатель «бронзы» — торпедовский наставник Евгений Скоморохов.

Когда дошла очередь до Газзаева, он не стушевался — не в его правилах было прятаться за чужими спинами. Поднимаясь на трибуну, волновался, хотя и был полностью убежден, что позиция, которую заняли московские клубы в сложившихся обстоятельствах, единственно верная. Теперь следовало убедить в этом присутствующих в зале. Старался говорить спокойно, не выказывая и тени сомнения, и в конце выступления почувствовал, что большинство делегатов восприняло идею переустройства организационных структур российского футбола и реорганизации всего футбольного хозяйства страны, предложенную москвичами.

Подавляющим большинством голосов президентом созданного Российского футбольного союза был избран В. И. Колосков, а президентом образованного под эгидой РФС Профессиональной футбольной лиги стал Н. А. Толстых, который к тому времени возглавил футбольный клуб «Динамо».

Позднее Газзаев часто вспоминал дни подготовки и проведения конференции с самыми теплыми и добрыми чувствами. По его мнению, «такого единения московских тренеров, отбросивших свои разногласия ради общего, кровно важного для всех нас дела, не было ни до, ни, к сожалению, после тех февральских событий».

Благодаря успешному проведению организационной перестройки российского футбольного хозяйства и опять-таки дипломатическим усилиям В. И. Колоскова в конце концов футбольной правопреемницей СССР стала Россия, которой было предоставлено право участия в очередном первенстве мира 1994 года. Остальные государства, образованные на постсоветском пространстве, за исключением стран Балтии, на два года остались вне игры.

Уместно вспомнить, что подготовка сборной России к первому для нее чемпионату мира была омрачена известным скандалом, когда несколько ведущих игроков отказались выступать за команду, мотивируя свой протест тем, что ее руководители вкупе с Российской федерацией футбола нарушили свои обязательства перед ними. Инициировала конфликт группа футболистов, которые уже достаточно поработали в зарубежных профессиональных клубах, где четко оговаривался перечень прав и обязанностей каждого игрока. Чиновники же РФС полагали, что, поскольку речь идет о защите чести страны, торг по таким мелочам, как материальное вознаграждение, неуместен.

Справедливости ради надо признать, что практически все футболисты, которые, хлопнув дверью, так и не вернулись в сборную, позднее сожалели о своей «принципиальности». Время показало, что были допущены перегибы с обеих сторон, ни те ни другие не смогли подняться до профессионального уровня понимания возникших между ними трений. В этом конфликте как бы выплеснулись многие противоречия, копившиеся в течение переходного периода. Во всей атмосфере нашего футбола, в психологии и настроении игроков долгое время присутствовала своеобразная двойственность: любительское отношение к делу многих из них сочеталось с требованиями по самым высоким профессиональным меркам. В то же время футбольные функционеры пытались привычными старыми методами решить совершенно новые задачи.

Известно, что деятельность Российского футбольного союза и Профессиональной футбольной лиги в минувшие годы часто вызывала серьезные нарекания со стороны любителей футбола, а их сотрудничество порой напоминало совсем не мирное сосуществование. Более того, постоянные конфликты, возникавшие в процессе разграничения сфер влияния РФС и ПФЛ, в 1995 году привели к настоящему противостоянию между ними. Тем не менее осуществившееся в феврале 1992 года «разделение труда» в целом подтвердило свою жизненность. Особенно трудно переоценить роль ПФЛ в профессионализации клубов и всего российского футбола, позволившей в относительно короткий срок поднять уровень проведения и качество чемпионатов России. Уже к середине девяностых годов зрелищность и накал борьбы в высшей лиге вернули футболу былую привлекательность и помогли болельщикам избавиться от ностальгии по чемпионатам советских времен.

Профессиональной футбольной лигой были разработаны основополагающие нормативные документы, регламентирующие всю деятельность клубов, внедрена в жизнь контрактная система в работе с игроками, четко определен порядок их перехода из клуба в клуб. Благодаря этому удалось остановить тот массовый исход наших лучших футболистов в зарубежные клубы, которым было отмечено начало 90-х годов. Кроме того, была изжита многолетняя практика переманивания и воровства игроков, использования «телефонного права» и административных возможностей в комплектовании команд. Перед руководителями клубов встала альтернатива: хочешь иметь хороший состав — или покупай игроков, или выращивай их сам.

Но в то время, когда Валерий Георгиевич принимал московское «Динамо», становление большинства клубов находилось в стадии разброда и шатаний. Далеко было до профессионального подхода к делу и в явно запущенном хозяйстве, которое предстало перед Газзаевым. В знаменитом клубе царил раздрай, и его руководство никак не могло найти общий язык с командой и тренерским составом. Впрочем, после того как команду покинул А. А. Севидов, это состояние стало здесь привычным и приняло едва ли не имманентный характер.

Нельзя сказать, что с приходом очередного тренера игроки связывали какие-то особые ожидания — его успех в работе с командой первой лиги для видавших виды известных футболистов еще ни о чем не говорил. Встретили скорее настороженно: поживем — увидим. Однако времени для раскачки не было: к моменту прихода Газзаева в первых четырех турах чемпионата «Динамо» набрало лишь одно очко и плелось в конце турнирной таблицы. И это при наличии в составе таких первоклассных мастеров, как Игорь Колыванов, Сергей Кирьяков, Александр Уваров, Андрей Чернышов, Омари Тетрадзе, Андрей Кобелев. Дело было не только в отсутствии должного психологического настроя игроков — сразу же выявилась их низкая функциональная готовность к чемпионату. Сказались не только просчеты, допущенные в ходе предсезонной подготовки. Многие футболисты относились к тренировкам с прохладцей, спустя рукава, а тренеры во избежание лишних недоразумений в отношениях со своими подопечными предпочитали закрывать на это глаза.

Пришлось ужесточать режим подготовки, увеличивать нагрузки, усиливать контроль за выполнением тренировочных заданий, а главное — менять устаревшие тактические принципы игры. Однако, если говорить откровенно, решение подобных задач по ходу сезона — занятие, в общем-то, противоестественное и неблагодарное. Но куда от них денешься, если, например, та же функциональная готовность некоторых игроков основного состава была на таком уровне, что их и на один тайм не хватало?

Большинство футболистов восприняло твердую позицию нового тренера с пониманием — было видно, что он пришел в команду с ясными целями и четко представляет пути их достижения. Но некоторые начали роптать, высказывать свое недовольство и даже жаловаться на Газзаева руководству клуба. Таким давали понять, что в команде их задерживать не будут.

Постепенно дела пошли на поправку: появилась стабильность в игре, и в итоговой турнирной таблице чемпионата динамовцы поднялись на 6-е место. Почувствовав, что в «Динамо» можно обрести перспективу, многие талантливые футболисты охотно откликались на поступавшие из клуба приглашения. В команду приходили такие яркие игроки, как Виктор Леоненко, Игорь Панкратьев, Юрий Калитвинцев, Юрий Тишков, Сергей Тимофеев, Каха Цхададзе, Саркис Оганесян, Велли Касумов, позднее — Юрий Ковтун, Бахва Тедеев, Дмитрий Черышев…

При таком подборе классных футболистов у Газзаева появились реальные возможности для того, чтобы воплотить в жизнь свою концепцию остроатакующей игры, при которой все игроки, включая защитников, выполняют созидательные функции, оказывая постоянное давление на соперника. В полной мере сознавая степень риска, с которым неизбежно связаны подобные действия на поле, он полагал, что команда, проводящая в атаке большую часть времени, должна в любом случае забивать больше, чем ее соперник. Но для этого необходимо научиться владеть мячом 60–70 процентов игрового времени.

Сразу же приходит на память довольно простой и убедительный довод в пользу подобной концепции, высказанный известным игроком (обратим внимание — защитником!) из знаменитой плеяды футболистов послевоенных лет, участником чемпионата мира 1958 года Константином Крижевским: «Игрок, владеющий мячом, всегда имеет преимущество перед „безоружным“ футболистом, ибо только он является создателем комбинаций, только ему известны секреты последующей игровой ситуации».

В одной из публикаций о знаменитом российском тренере М. И. Якушине пришлось столкнуться с мнением, что, к сожалению, Севидов, Малофеев, Бышовец, Газзаев и тем более Бесков в очередь за консультациями к нему не становились и в помощи его не нуждались. Трудно судить о всех, но вот Валерий Георгиевич опыт Якушина изучил досконально. Разве могли новаторские идеи Якушина оставить равнодушным новатора Газзаева! Отнюдь не понаслышке знал он о том, что Михаил Иосифович значительно раньше бразильцев применил систему «4–2—4» и начал играть с двумя центральными защитниками. Пришлось изрядно поломать голову, чтобы понять логику, которая приводила Якушина к новым тактическим построениям, чтобы разобраться в сути его теории «организованного беспорядка». Не случайно собрал и изучил Валерий Георгиевич почти все материалы, связанные со знаменитым турне московского «Динамо» по Англии в ноябре 1945 года, во время которого команда под руководством Якушина своими блистательными выступлениями повергла в шок всех английских болельщиков и специалистов. Не осталась без внимания Газзаева и такая черта в работе Якушина, как отношение к неординарным личностям, проявление терпимости к гонору и капризам выдающихся мастеров.

Приходилось Газзаеву вступать и в очную полемику с Михаилом Иосифовичем. Когда во время одного из своих тренерских отчетов на заседании Центрального совета «Динамо» он затронул тему атакующего футбола, в основе которого, по его замыслу, лежал принцип преимущественного владения мячом, Якушин довольно язвительно заметил: «Чтобы владеть мячом, его еще надо у соперничков-то отобрать». Валерию Георгиевичу было что ответить. Ведь не случайно в основу учебно-тренировочного процесса он тогда поставил работу с мячом, считая, что решение его тактических планов под силу только высокотехничным футболистам. И, естественно, физически подготовленным. О том, что Газзаев всегда уделял первостепенное внимание функциональной подготовке, говорить не приходится.

Кстати, следует заметить, что идея преимущественного владения мячом в ходе матча для него никогда не являлась самоцелью, довлевшей над тактическими концепциями. Никто, например, не сомневается в умении Газзаева вести современную контратакующую игру. Не случайно в начале сентября 2005 года на традиционном форуме тренеров ведущих клубов УЕФА, проходившем в швейцарском Ньюоне, он в числе других ведущих европейских специалистов поддержал мнение, что далеко не всегда высокий процент владения мячом приводит к победе.

…Многие подопечные Газзаева тепло отзывались о его работе в «Динамо» в начале девяностых годов. Спустя десятилетие своими впечатлениями делился в еженедельнике «Футбол» Игорь Колыванов: «В 1991 году, в начале сезона, был назначен новый тренер — Валерий Георгиевич Газзаев, человек, у которого искры горели в глазах и чей энтузиазм заводил всю команду. Мы тогда неудачно начали сезон, но, после того как Газзаев возглавил команду, сумели пробиться в турнир на Кубок УЕФА. Газзаев ни на секунду не дает никому успокоиться. Он жаждет передать тебе свою энергию, и у него всегда есть высокая цель, к которой он стремится. Новый тренер прекрасно знал, что необходимо нападающим. Он предоставил нам полную свободу действий в атаке. „Когда до ворот остается 25–30 метров, — говорил Валерий Георгиевич, — берите игру на себя: обыгрывайте, импровизируйте, творите…“ При нем мне было очень легко играть…

В том сезоне я забил 18 мячей, был признан лучшим футболистом страны и стал лучшим бомбардиром. Я тогда выступал и за молодежную, и за национальную сборную и порой 300 дней в году проводил на сборах. Было, конечно, трудно, но это было счастливое время…»

Сам Валерий Георгиевич, вспоминая своих воспитанников, не без гордости рассказывает, как работал, например, с Виктором Леоненко и как тот, став позднее одним из лидеров киевского «Динамо», говорил, что научился играть у Газзаева…

Конечно, отвечать своим многочисленным оппонентам приходилось, прежде всего, на футбольном поле. В первых двух российских чемпионатах— 1992 и 1993 годов — динамовцы завоевывали бронзовые медали. Если взвесить все обстоятельства, в которых приходилось тогда работать Валерию Георгиевичу, то результаты эти следует признать вполне приличными. Вот только максималиста Газзаева, ставившего перед собой одну цель — чемпионское «золото», они удовлетворить не могли. Тем более что в 1992 году ступенькой выше оказался родной владикавказский «Спартак», обладавший в целом куда более скромными возможностями и ресурсами.

В качестве главной нерешенной тактической проблемы того периода осталась, по мнению Валерия Георгиевича, несбалансированность оборонительных и наступательных порядков «Динамо». Действуя красиво и эффективно в атаке (по числу забитых мячей в 1992–1993 годах динамовцы уступали только московским спартаковцам), игроки слишком медленно возвращались назад, что влекло за собой соответствующие последствия.

Были, конечно, и другие причины, мешавшие достичь заветной вершины. «Мне в своем становлении как тренера, — вспоминал Газзаев по горячим следам этот период работы в „Динамо“, — естественно, тоже не удавалось избежать ошибок, просчетов, промахов. Иной раз мешали горячность, непримиримое желание взять высоту не планомерной осадой, а с ходу, недоставало терпения…

Но не стоит забывать, что мое становление шло параллельно со становлением клуба. Мы все учились работать по-новому, хотели сразу начать жизнь по правилам лучших зарубежных клубов, хотя условия для этого тогда еще не созрели».

Конечно, прежде всего были несопоставимы цели, к которым стремились российские клубы, с материальными условиями их работы. Далеко не всегда и не всем удавалось найти богатых спонсоров. Чтобы обеспечить более-менее достойное существование команды, руководство динамовского клуба было вынуждено расстаться с целым рядом футболистов. Покинули «Динамо» Колыванов, Кирьяков, Леоненко, Касумов, Кобелев, Цхададзе, Уваров, Деркач — восемь ведущих игроков за два года! Иногда эта практика напоминала обычную распродажу.

И все же сезон 1993 года мог бы стать переломным в лучшую сторону, многое изменить в борьбе «Динамо» за чемпионский титул: после небольшого летнего спада команда уверенно пошла в гору. Постепенно и черные мысли стали забываться, и настроение заметно улучшилось. А подготовка к предстоящим играм на Кубок УЕФА только поднимала тонус и добавляла желания показать наконец, на что способна команда. Тем более что противостоящий динамовцам «Айнтрахт» — серьезный соперник. Но, внимательно изучив его игру, пришли к выводу, что справиться с ним можно будет. Проведенные накануне две сложные игры — с московским «Спартаком» сыграли вничью, а торпедовцев победили — только подтверждали готовность команды к выступлениям на самом высоком европейском уровне.

Позднее, когда прошел шок от сокрушительного поражения и последовавшей за ним отставки Газзаева, многие пытались понять причины этой неожиданной и обескураживающей неудачи. Безусловно, свою роль сыграло то, что перед игрой оказались травмированными сразу пятеро защитников и два ведущих игрока линии атаки — Игорь Симутенков и Юрий Тишков. Допустил несколько грубых ошибок вратарь Андрей Сметанин, который после долгого перерыва приехал на матч практически прямо с больничной койки. Кроме него, место в воротах больше доверить было некому: получившие тяжелые травмы Дмитрий Крамаренко и Валерий Клейменов выбыли из строя.

Мало кто знает, что незадолго до этой встречи из-за высокой текучести игроков Валерий Георгиевич был вынужден наигрывать уже третью пару нападающих с начала сезона. Но никому не жаловался, потому что всегда был убежден: на то и тренер в команде, чтобы решать подобные проблемы. Однако к этой встрече сбалансированный состав подготовить так и не удалось. Ни с кем не делит он свою вину, давая жесткую оценку матчу: «„Айнтрахт“ переиграл нас по всем статьям, разбил и разорвал, можно сказать, в клочья. После первого, пропущенного в самом начале игры, гола игра у нас разладилась совершенно. На поле была уже не команда, а какое-то скопище игроков».

Впрочем, некоторым непосредственным участникам встречи спустя несколько лет это поражение представлялось чем-то вроде несчастного случая. Например, у одного из ведущих игроков команды сложилось впечатление, что «Динамо» даже имело игровое преимущество, а «Айнтрахт» тогда практически даже за центр поля не выходил. «Шесть контратак — шесть мячей. Это футбол… Мы даже не останавливались, играли до конца, а нам все забивали и забивали». По его мнению, Газзаев не смог сдержать эмоций именно из-за счета, а не из-за игры.

Прямо скажем, оценка не слишком самокритичная. Можно предположить, что и самоотдача в той игре у отдельных футболистов была не очень высокой. А ведь когда собрались на следующий день на базе, не свою игру анализировали, а обсуждали решение тренера расстаться с командой. Благо в глаза ему смотреть не надо было. Через несколько лет Игорь Симутенков признал: «До сих пор ношу в себе вину, что не поддержал его тогда, в 93-м, когда он после „Айнтрахта“ в отставку подал. На следующий день игроки на базе собрались, голосовали: одобрить или не одобрить. Я промолчал, поддался коллективному настроению. Уверен, поддержи его команда в тот момент, Газзаев не ушел бы никуда. И еще неизвестно, как бы футбольная история повернулась».

На долгие годы сохранил Симутенков память о том, как Валерий Георгиевич доверил ему в восемнадцать лет место в основном составе. Когда через некоторое время он встретил Газзаева в Италии, попросил у него прощения за то, что произошло в сентябре 1993 года. А ведь сам Игорь не принимал участия в том злополучном матче.

Можно было бы сказать, что проигрыш Газзаева во встрече с «Айнтрахтом» многие запомнили на долгие годы. Так же как случившееся спустя три года, уже в бытность его тренером «Алании», поражение в квалификационном раунде Лиги чемпионов от «Глазго Рейнджере» со счетом 2:7.

Но запомнили — это не совсем точное слово. Правильнее будет вести речь о том, что эти неудачи ему припоминали. Припоминали с завидной регулярностью и необъяснимой жестокостью, при любых, даже временных, неудачах, чтобы вопреки очевидному попытаться продемонстрировать несостоятельность Газзаева как тренера, особенно в его противостоянии с западноевропейскими клубами.

Вспомним: «Мы не знаем тренера по фамилии Газзаев!» Прозвучало это в год, когда Газзаев привел к чемпионскому титулу команду ЦСКА, а в предшествующем сезоне, лишь проиграв в дополнительном «золотом» матче с минимальным счетом «Локомотиву», армейцы удостоились серебряных медалей. Для любого другого тренера подобные достижения посчитали бы более чем внушительными, особенно если учесть, что в 2000–2001 годах ЦСКА прозябал в середине турнирной таблицы. Однако осечка ЦСКА под руководством Газзаева в квалификационных матчах с македонским «Вардаром» была приравнена едва ли не к национальному позору. Заметим, ничего подобного не было, когда, например, в 1997 году московский «Спартак» совершенно неожиданно уступил словацкому «Кошице», в 1999-м тот же ЦСКА потерпел сокрушительное поражение (0:4) от норвежского «Мольде», а в 2005-м «Локомотив» пропустил в Лигу чемпионов венский «Рапид».

«„Вардар“ стал для российского футбола именем нарицательным» — критики Газзаева не складывали оружия даже в те дни, когда он со своей командой готовился летом 2004 года к очередному раунду борьбы на европейской арене, завершившейся в конечном счете победой в Кубке УЕФА. Они с видимым удовольствием продолжали вспоминать тогда и «Айнтрахт», и особенно «Глазго Рейнджере» 1996 года — ведь Газзаеву предстояло вновь помериться силами с шотландскими футболистами. Напомним, что ЦСКА одержал в конце концов над ними победу и стал участником группового этапа Лиги чемпионов.

Любителей связывать работу Газзаева в московском «Динамо» в 1991–1993 годах исключительно с поражением от «Айнтрахта» трудно убедить в необходимости более объективного взгляда на те процессы, которые происходили и в этом клубе, и в российском футболе в целом, — с тем, что людям нравится вспоминать приятные для них вещи, ничего не поделаешь. Оппонентам Газзаева можно, конечно, напомнить о том, что в 1992 и 1993 годах динамовцы дважды подряд стали бронзовыми призерами. Что за это время они успели занести в свой актив несколько ярко проведенных встреч в Кубках УЕФА, в том числе гостевую победу над французским «Канном», разгром со счетом 5:1 норвежского «Русенборга» — тогдашней грозы европейских авторитетов, сенсационный выигрыш в гостях у лидера итальянского чемпионата «Торино». Да и «Айнтрахт» (прав ведь был Газзаев!) не превосходил по классу «Динамо», которое в ответной встрече во Франкфурте переиграло своих обидчиков—2:1.

Но, оценивая достижения клуба во внутреннем чемпионате и его отдельные успехи, равно как и неудачи, в еврокубках, не давая себе отчета в том, что же в то время вообще представлял наш футбол, мы можем впасть в серьезные заблуждения. Можно понять болельщиков, которые всегда надеются на чудо. Но вот у специалистов истинное состояние российского футбола тех лет вряд ли могло порождать иллюзии.

Результаты встреч других наших команд с европейскими клубами представляют собой длинную цепь неудач, в которых просматривается определенная закономерность. Например, в сезоне 1993/94 года московское «Торпедо» во встречах 1/16 финала Кубка обладателей кубков уступило израильскому «Маккаби» из Хайфы. В Кубке УЕФА московский «Локомотив» сразу же потерпел два поражения кряду (оба с сухим счетом) от итальянского «Ювентуса». Достойнее выглядел владикавказский «Спартак», однако и он по итогам двух встреч, правда, закончившихся с вполне приличными для него результатами — 0:0 и 0:1, пропустил вперед дортмундскую «Боруссию».

Наиболее благополучно, по меркам того времени, прежде всего по своему материальному состоянию, выглядел московский «Спартак». Но, без труда одолев в квалификационных раундах Кубка чемпионов клубы, не отличавшиеся на европейской арене значительными успехами — рижский «Сконто» и польский «Лех», спартаковцы не смогли выйти из группового турнира, потерпев в нем два сокрушительных поражения — от «Монако» и «Барселоны».

Как мы уже упоминали, далеко не благополучно обстояли дела и в национальной российской команде. Среди неудач сезона 1993 года — осеннее поражение в контрольной товарищеской встрече от сборной Саудовской Аравии со счетом 4:2. Разлаженность в подготовке команды предопределила ее невыразительное выступление на очередном чемпионате мира.

Нельзя забывать, что осенью 1993 года Россия проходила через пик своего политического кризиса, который затянулся на долгие годы. Российский футбол утратил свою массовость, оказалась подорванной, а во многих случаях и полностью разрушенной, основа подготовки резерва во всех его звеньях.

Не случайно, что именно эту тему выделил Газзаев, выступая на телевизионной передаче «Времена», обсуждавшей причины неудач сборной России на чемпионате Европы 2004 года:

«Наверное, не все так грустно, как мы сегодня это представляем. Конечно, поражение нашей сборной — это неприятно. Любое поражение всегда оставляет какую-то горечь, неудовлетворение, разочарование. Но если мы реально сегодня посмотрим на вещи, наверное, то, что национальная сборная попала на чемпионат Европы, на сегодняшний день это, я думаю, большое достижение…Это реалии сегодня, мы выше не можем сегодня прыгнуть.

Я могу привести достаточно серьезные на то причины…Плеяда Карпина, Онопко — это те люди, которые вышли из бывшего Советского Союза, они добивались успехов в составе национальной сборной. За это время, за исключением Смертина, в какой-то степени, может быть, Титова, больше чем за десять лет у нас звезд такого уровня, как Мостовой, как Колыванов, как Карпин, практически не появилось. И это связано прежде всего, безусловно, с политическим кризисом, с экономическим кризисом, который был на протяжении этих лет…

Татьяна Курочкина - Илья Муромец и Соловей-разбойник. История Ильи и Алёнушки

Только в последние два-три года по большому счету начали серьезно заниматься футболом. Во-первых, достаточно серьезные люди, бизнесмены пришли в футбол. Стали открываться детские спортивные школы, стали строить хорошие поля с искусственным подогревом и с искусственным покрытием. Все остальное раньше держалось на кустарном уровне. Вот последние два-три года футбол стал серьезно развиваться. И сегодня начинают заявлять о себе игроки 1980, 1981, 1982 года рождения и младше… Вот я думаю, что это, наверное, самое главное».

Литературно-художественное издание

Для среднего школьного возраста

Понадобились годы для того, чтобы понять, что происходило в нашем футболе, уяснить характер причин его болезненного состояния. А тогда, после рокового вечера 14 сентября 1993 года, Газзаев, подвергнув себя добровольному «домашнему аресту», остался наедине со своими, до конца еще не понятыми проблемами. Дни напролет он проводил дома за письменным столом. Чтобы систематизировать свои мысли, излагал их на бумаге: «Мы любим говорить о том, что наш футбол — профессиональный, но на самом деле это далеко не так…»



ТРИ БОГАТЫРЯ. КНИГИ ПО МУЛЬТФИЛЬМАМ

Впервые появилось столько времени для того, чтобы проанализировать свою прежнюю работу, взглянуть на нее как бы со стороны. Известная истина: все говорят, что лучше учиться на чужих ошибках, но учатся в основном на своих. Наверное, так доходчивее. И уже давно понял Валерий Георгиевич: не осмыслишь, не поймешь собственные ошибки — ничего не добьешься в будущем.



Татьяна Игоревна Курочкина

На душе было неспокойно. Ведь в минуты принятия решения об отставке ощущение страшного позора заглушило мысль о семье. Возникло щемящее чувство от отчетливого понимания, что ты вынужден будешь в одиночку противостоять этой невесть откуда свалившейся беде, что негодующим вокруг трибунам, возбужденным в предвкушении удачного материала журналистам и наверняка многим из уныло плетущихся в раздевалку футболистов совершенно безразлично то, что происходит с тобой сейчас и что с тобой будет происходить завтра. Здесь — арена, а зрителей на арене интересуют только победители. И лишь позднее возникла тревога: ты — мужчина, а не подумал, как обеспечишь потом семью. Ничего хорошего не сулили и события, которые через несколько дней стали разворачиваться на улицах Москвы…



И все же именно семья помогла обрести равновесие. Вот кому он действительно нужен! Может быть, и правда все к лучшему? Успокаивало общение с детьми. Вселяла уверенность Балла: «Уж ты-то без дела не останешься!» Видно, что не просто стремится поддержать — убеждена в этом.

ИЛЬЯ МУРОМЕЦ И СОЛОВЕЙ-РАЗБОЙНИК

ИСТОРИЯ ИЛЬИ И АЛЁНУШКИ

Вернулись мысли об Италии. В горячке будней как-то забылось, что в начале года оттуда поступило несколько серьезных предложений. Весной приезжал в Москву президент «Фоджи», привез кассеты с записями игры своей команды для предварительного ознакомления. Затем встретились с ним в гостинице «Балчуг», обсудили перспективы возможного перехода. В мае сам съездил в Италию, чтобы посмотреть все на месте. Стал учить итальянский. За несколько месяцев интенсивных занятий освоил разговорный язык, овладел специальной терминологией.



Руководитель направления Т. Суворова

Сохраняли силу предварительные договоренности и с некоторыми другими итальянскими клубами. Однако спешить что-то предпринимать не хотелось, тем более был запущен слух, что Газзаев использовал поражение от «Айнтрахта» в качестве повода для разрыва с «Динамо», так как собрался в Италию. Но в Италию решил все же съездить: набраться опыта не помешает, да и… неизвестно, как дальше жизнь сложится.

Ответственный редактор С. Мазина

Младший редактор М. Дробот

Приглашение ознакомиться с работой и тренировочным процессом пришло от итальянского клуба «Реджина». Гостеприимные хозяева предоставили возможность детально ознакомиться с постановкой дел не только в своем футбольном хозяйстве. Большое впечатление произвели на Валерия Георгиевича встречи с рядом руководителей ведущих клубов Италии, посещение тренировок «Милана» и «Пармы».

Художественный редактор А. Кашлев

Технический редактор Л. Лёвкин

Будет преувеличением сказать, что эта поездка в судьбе Газзаева, в его тренерских воззрениях носила знаковый характер. Но вот для понимания сути профессионального подхода к футболу, принципов организации всего, что связано с игрой, она дала ему очень многое. Тем более что новые впечатления можно было осмыслить уже с позиций собственного опыта. Не все, конечно, поддавалось сравнению. С чем можно было сопоставить, к примеру, инфраструктуру «Милана», его тренировочную базу с восемью тренировочными полями, в том числе для открытых и закрытых для посторонних глаз тренировок? Совместные тренировки основных и резервных составов, возможность для начинающих игроков заниматься вместе со звездами, тысячи зрителей на тренировках — это тоже, пожалуй, могло быть предметом для размышлений о будущем. Но вот отношение футболистов к тренировочному процессу, к самой игре, их взаимоотношения с тренером, с клубом — эти вопросы прямо перекликались с тем, что наболело за время работы в Москве.

Компьютерная верстка Г. Сениной

Существует ошибочное, но довольно распространенное мнение, что итальянский футбол оказал на взгляды Газзаева чрезмерное воздействие. Якобы именно поэтому Валерий Георгиевич периодически утрачивал свой почерк, а игра под его руководством приобретала характер тотального силового давления и теряла свою зрелищность.

Корректор Е. Холявченко



Однако то, что действительно покорило Газзаева во время осенней поездки в 1993 году, связано не со стилем итальянского футбола, а с его важным внутренним, можно сказать, имманентно присущим ему качеством. Заключается оно в умении добиваться в игре положительного результата, в способности бороться за этот результат и выходить в этой борьбе победителем.

Дизайн обложки Елены Дукельской



Особенно привлекло внимание Валерия Георгиевича то, что при подборе игроков итальянские специалисты первостепенное внимание уделяют характеру, психологическим свойствам футболиста. Каждый игрок должен иметь желание играть, обладать жаждой борьбы, способностью подчинить себя общим интересам и командным действиям. Только на этой основе можно сформировать в команде объединяющую ее психологию победителя, добиться абсолютного настроя всех игроков на победу в каждой игре.

© 2023 Кинокомпания СТВ, Студия анимационного кино «Мельница»

Пролог

Именно эти особенности итальянского футбола воспринял Газзаев и именно этим, а не способностью «затоптать» соперника, объясняются многие достижения руководимых им команд, в том числе внушительная поступь ЦСКА в 2003 году, когда армейцы удерживали лидирующие позиции с начала и до конца чемпионата.

Давным-давно хороша была жизнь на Руси-матушке. Привольно было, сыто да весело. Среди всех городов русских Киев был самым главным. Оттуда Князь мудро правил всею землёй, куда глаз хватает. Благодаря его заботам в государстве всё ладилось. Люд простой не ленился, с утра до ночи трудился: пашню пахал и хлеб сеял. А какие праздники устраивали – залюбуешься! Хороводы, песни, гармонь до утра не замолкает.

…Поездка в Италию вновь погрузила в круговорот нескончаемых проблем, которые не давали покоя ни днем ни ночью. Как раньше Газзаев не мыслил себя вне футбольного поля, так теперь ему трудно было представить себя без тренерской работы. Правда, он и подумать не мог, что многие из его новых представлений о современной профессиональной команде, сформировавшихся в результате анализа увиденного в итальянских клубах, совсем скоро ему удастся воплотить на своей родине, во Владикавказе.

Но только стали вдруг дела нехорошие твориться. Повадились разбойники деревни разорять. То скотину утащат, то мелочь какую, а то налетят целой стаей, как вороны голодные. В двери, в окна лезут, до ниточки крестьян обирают.

Вернувшись из Италии, не исключал, что, возможно, придется поработать и за рубежом. На вопросы журналистов о том, не боится ли он в случае приглашения в западный клуб попасть в полную зависимость, оказаться на положении бесправной рабочей силы, отвечал вполне вразумительно: «Если я и уеду, то только на своих условиях. Зависимость и творчество — понятия несовместимые. Я всю жизнь так считал и не собираюсь свои убеждения менять».

Главным у злодеев был Соловей-разбойник. Сам мелкий, лицом страшный, на голове чуб, а усищи тараканьи до земли свисают. Ни конному, ни пешему он прохода не давал, жёг да грабил деревни русские.

Как-то раз напали разбойники на деревеньку одну. Добро из домов вытащили и снесли своему главарю. Уселся он на куче наворованного и начал приказы раздавать. Мол, всех жителей в плен взять, связать по рукам и ногам, а дома сжечь. Сказано – сделано, дурное дело-то оно не хитрое. Разбойники с хохотом стрелы подожгли и в крыши соломенные начали целиться.

Но в глубине души Валерий Георгиевич надеялся, что ему удастся избежать подобного поворота событий. За границу не хотелось. И если спросить его сегодня, почему он тогда остался дома, он скажет, что решающим оказалось чувство патриотизма. Скажет спокойно, как человек, которому убеждать в этом посторонних нет никакой необходимости.

Ещё секунда, и злодейство было бы неминуемо. Но вдруг раздалось где-то вдали конское ржание. Из-за холма появился богатырь верхом на красивом скакуне. Шерсть у коня медью отливала, а грива и хвост золотом горели. Наездник был ему под стать. Высокий, широкоплечий, с бородой аккуратной. Одет он был в кольчугу блестящую и шлем остроконечный.

Соловей повернулся, прищурился и злобно бросил:

– Илья!

Глава III

И верно, то был Илья Муромец, бесстрашный защитник земли Русской.

ДВАЖДЫ В ОДНУ РЕКУ

Взмахнул злодей рукой, и вся его разбойничья рать на богатыря кинулась. Не дрогнул витязь, только зачерпнул землицы русской, чтобы силушки богатырской набраться, шепнул:

Ожидание чуда — судьба, предназначение российского болельщика. И горе ждет его кумиров, если они не оправдают этого ожидания. Ведь для него, нашего болельщика, сразу же теряется весь смысл жизни на долгие месяцы, а иногда даже на год или два — в зависимости от того, в каком турнире его любимая команда потерпела неудачу: в первенстве России, еврокубках, чемпионатах мира или Европы.

– Ну, помогай, мать сыра земля! – И бросился в бой.

Он ждет сиюминутного чуда именно сегодня, сейчас, и даже реалии окружающей жизни не заставляют его задуматься о том, что чуду этому чаще всего взяться просто неоткуда. А ведь, казалось бы, свежи еще в его памяти «средневековые» барахолки, размещавшиеся под сводами футбольных манежей, запруженные непроходимыми торговыми рядами вещевых рынков подступы к спортивным комплексам, заброшенные и поросшие бурьяном поля заводских стадионов с прогнившими скамейками для зрителей.

Войско разбойничье ощетинилось топорами, копьями и секирами. Да вот только одного удара кулака Ильи Муромца достаточно было, чтобы с десяток супостатов взлетели в воздух, ударились оземь и бежали в ужасе. Конь его тоже силушкой был славен: то ногой злодея лягнёт, то взмахом хвоста сразу трёх раскидает, то зубами копьё перекусит. И минуты не прошло, как всех разбойников они на пару поколотили.

Если сейчас хоть что-то стало меняться к лучшему, то еще совсем недавно эти типичные картины можно было созерцать практически повсеместно. «В недалеком прошлом, — писала в 1999 году газета „Спорт-экспресс“, — динамовская школа считалась одной из лучших, если не лучшей, в Союзе. В ее распоряжении были крытый манеж и несколько полей. Сейчас в манеже работает вещевой рынок, и поля у ребятишек отобрали. Молодой поросли приходится тренироваться фактически где попало».

Остались Илья и Соловей один на один.

Эта выдержка взята из газетной подшивки почти наугад, потому что подобных примеров не счесть. Вспомним те же Лужники, спорткомплекс ЦСКА… В 2004 году начальник ЦСКА Ольга Смородская давала интервью «Газете»: «В кабинете, где мы разговариваем, окно было заклеено пластырем — при одном из моих предшественников его прострелили. Поблизости, в футбольном манеже, гудел вещевой рынок. За объекты недвижимости, которые практически не использовались под спорт, шла отчаянная борьба».

– Хороший у тебя конь, Илья! – скорчил разбойник злобную гримасу. – Может, продашь?

– Не конь это вовсе, – отрезал богатырь, – а друг мой верный.

В январе 2003 года в средствах массовой информации появились обнадеживающие сообщения: «Освобождение манежа „Динамо“ от мусора, оставшегося в нем после ликвидации вещевого рынка, идет быстрыми темпами. Ожидается, что начать тренировки в манеже можно будет уже в конце января. Первыми отпразднуют возвращение в родной манеж футболисты дублирующего состава московского „Динамо“».

Отстегнул он булаву – оружие своё – от седла и пошёл на Соловья. Разбойник раздулся, набрав в лёгкие воздуха побольше, и засвистел. На всю Русь он был известен свистом своим нечеловеческим. От него никто укрыться не мог, ни стар ни млад. Свет померк, дубы до земли согнулись, людей с ног сшибло, булава в руках у богатыря треснула. Но Илья устоял. Медленно приближался он к своему врагу. Свист усиливался, Соловей от натуги краснел, темнел, белел. Наконец подошёл Илья вплотную к разбойнику, поднатужился и поднял кулак богатырский. Вбил Соловья в землю по пояс, чтобы унять его, ротозея. Только свист прекратился, как небо очистилось и засияло солнышко.

Илья разбойника за шиворот из земли вытащил и связывать принялся.

Очередное возвращение Газзаева в «Динамо» в качестве главного тренера, которое состоялось в конце 1999 года, совпало с тем временем, когда исконные владения знаменитого клуба еще были завалены грудами торгового мусора, а его тренировочные поля на «Водном стадионе» закатаны в асфальт. Каждый клуб премьер-лиги тогда выживал по-своему: одни сдавали в аренду имевшуюся недвижимость, другие искали честолюбивых спонсоров, которые чаще всего оказывались изменчивыми, капризными и непостоянными.

– Ну, Илья... – шипел злодей. – Придёт мой час, погоди...

– Расслабься! – не дал ему договорить богатырь и рот заткнул.

Казалось бы, не испытывали особой грусти динамовские болельщики, узнав об отставке Валерия Георгиевича в августе 1993 года после поражения «Динамо» от «Айнтрахта» — вроде как поделом избрал он себе такое наказание. Многие тогда посчитали, что вероятнее всего суждено ему будет затеряться среди длинного списка российских тренеров, вынужденных зарабатывать свой хлеб в командах средней руки, довольствующихся традиционно скромным положением в чемпионатах и не рвущихся к громким победам и титулам. Этого не случилось. Однако и последовавшие затем яркие достижения «Алании», весьма своеобразно воспринятые футбольной общественностью столицы в середине девяностых годов, к исходу десятилетия для многих и вовсе уже не представлялись свершениями, позволявшими судить о творческом потенциале тренера. Тем более что игра «Алании» под руководством Газзаева, о чем мы уже говорили, часто сопровождалась отнюдь не доброжелательными отзывами и комментариями прессы.

Закинул он Соловья на спину лошади и запрыгнул в седло. Жители деревни на прощание до земли кланялись своему спасителю.

– Ой, спасибо, добрый молодец! – радостно галдели они. – Богатырь настоящий! Доброго пути, защитник наш!

Здесь и начинается наш сказ о том, как Соловей-разбойник славному богатырю отомстить решил. А что из этого вышло, мы из первых уст-то и узнаем.

И тем не менее новое назначение Валерия Георгиевича на пост главного тренера московского «Динамо» большинством людей, переживавших за судьбу клуба, было воспринято с нескрываемой надеждой. Наш болельщик в пылу разочарований бывает несправедливым и вспыльчивым, но в то же время он всегда отходчив. Главное же, что в футболе он, как правило, разбирается. Неожиданно выяснилось, что почитателей у Газзаева оказалось значительно больше, чем можно было предположить. Не зря говорят, что жизнь рано или поздно многие вещи всё же расставляет по своим местам.

Глава 1

Илья

Мои шаги гулко разносились по коридорам княжеского терема. Вот же построил себе хоромы! Потолки сводчатые, стены в росписях искусных, дверей видимо-невидимо. В таком и потеряться недолго. Бродил я там, бродил, так никого и не встретил. Не знал уже, где Князя искать. Хорошо, если он в палате был своей приёмной, а то, может, забрался куда в подземелье и казну свою пересчитывает. Крестьянам и дружине по мешочку на содержание выделит, а остальное под замок спрячет. Словно Кощей какой-нибудь! Но он это не со зла. Я за годы службы хорошо его узнал, он руководитель порядочный. Наперёд всегда думает, поэтому и экономит.

«И опять в стане поклонников столичного „Динамо“ затаили дыхание, — писала газета „Труд“ на пороге нового сезона 2000 года. — Ну, может быть, в наступающем сезоне они наконец повеселятся? А то все на близких да чужих улицах праздники — „Спартака“, „Локомотива“, ЦСКА… Завидно. Другой участи достоин славный клуб, которому по всем параметрам надлежит не только за зону УЕФА бороться, но и медали примерить. Может быть, с приходом Валерия Газзаева так и будет? Человек он в „Динамо“ свой. Играл за него, готовил в клубной школе мальчишек, было время — тренировал главную команду. Единственный из всех других российских тренеров, кто может похвастать тем, что однажды отбирал чемпионский титул у „Спартака“».

И вот хожу я, хожу, а тут вдруг впереди... Чу! Кот чёрный! Плохая примета, нельзя было, чтобы он мне дорогу перешёл. Кинул в него рукавицей, понадеялся, что спугну.

– Чур меня, чур! – крикнул.

Хоть кот в сторону и отскочил, а по коридору этому идти было нельзя. Обошёл я его стороной, чтобы беды избежать. Меня мама всегда учила, что приметами пренебрегать нельзя, а то удача отвернётся.

Думал ли Валерий Георгиевич о возможности возвращения в московское «Динамо», когда покидал «Аланию»? Было такое предложение, и поступило оно от Н. А. Толстых перед окончанием сезона. Но думать о футболе в то время вообще не хотелось. Не от футбола, не от игры нахлынула тогда усталость, сменившаяся полной опустошенностью. Угнетающе действовало все то, что сопутствовало футболу: постоянный поиск выходов из финансовых тупиков, сыпавшиеся на «Аланию» обвинения в подкупах и интригах, залихватские публикации в печати, унижающие достоинство команды и ее тренера…

Наконец увидел я двух стражей у дверей. Не иначе Князь там заседал, тут уж не перепутаешь. Только они меня заметили, как топоры боевые скрестили и поглядели сурово. Знать, меня тут не ждали. Ну что поделаешь, иногда добро и с кулаками бывает. Я даже не притормозил, просто шёл на них уверенно. Захотел посмотреть, как княжеская стража удар держит. У одного сразу глаз задёргался, второй нервно слюну сглотнул. Таким против меня не выстоять. Живо с дороги отпрыгнули. То-то же!

Наконец я вошёл, и сам Князь пред очами моими оказался. Он только мельком на меня глянул и снова в записи уткнулся. Сделал вид, что занят очень. Но не тут- то было! При всём уважении мне было о чём слово молвить.