— И это все? — удивилась Грейс.

— Белогорье. Богатыри, Кощей… Я что, реально в сказку попал?!

— Я увидел то, что хотел увидеть, если ты об этом.

— Ну ты псих, каких поискать, — фыркнула она. Разочарованная и обиженная, презрительно выпятив губы, она нырнула за ширму, чтобы одеться.

Бруно подбросил угля в камин и вернулся к бару, чтобы долить виски. Через мгновение она была уже у его плеча с сапожками в руках.

Глава 5

— Как ты быстро, — похвалил хозяин.

Грейс уселась на высоком табурете у стойки и начала натягивать сапожок, стараясь не зацепить «молнией» нейлона чулка.

МЕЧ-КЛАДЕНЕЦ — ДЕЛУ ВЕНЕЦ

— При нынешней моде нечего снимать-надевать. Только вот не пойму… Ты в самом деле привел меня для этого? Просто… позировать?

Большая скрипучая телега с водруженной на ней клеткой показалась из темноты наступившей ночи. Стражники, охранявшие въездные ворота в княжеский терем, переглянулись. Кого нечистая принесла? В такой тьме путешествуют только самые отчаянные разбойники. Главный стражник поспешил зажечь факел, чтобы хорошенько рассмотреть непрошеных гостей и уже после того запретить им въезд на княжеский двор. Пусть до утра дожидаются, когда все и всех хорошенько рассмотреть можно! Мало ли что.

— Если б хотел чего-то еще, то сказал бы прямо и с самого начала. — Он вынул из бумажника десятифунтовый банкнот и всунул ей за вырез платья. — Обещал пятерку. Возьми десять — на счастье.

Факел стражника осветил тесную клетку с направленными внутрь металлическими шипами, между которыми виднелась скрюченная тень. Так обращались с закоренелыми преступниками, если ловить их пришлось на протяжении долгого времени. Словно бы мстили за непослушание. Мол, мы за тобой бегали-бегали по горам и весям, так и ты прокатись в особенной карете: только на кочке потеряешь равновесие — сразу шип тебе в мягкое место. Но тень держалась бодро, хоть и скрючилась порядком.

— Ты и в самом деле псих! — Она быстро выдернула банкнот из ложбинки между грудей, глянула ее на свет и, сложив вчетверо, засунула за край чулка у самой подвязки.

— Кого привезли? — поинтересовался стражник у сопровождавших клетку соратников, выступивших из темноты. И поднес свой факел ближе к тени. Та дунула на него — огонь погас. — Чур! Чур меня! — испуганно отпрянул главный стражник.

Фокнер не скрывал усмешки.

— Бабу Ягу изловили, — объяснил свой поздний приезд сопровождающий и принялся открывать клетку.

— Твой собственный банк?

— Добре, — вытер внезапно вспотевший лоб главный. — Скоро всю нечисть изничтожим! — И бросил на пленницу злой суровый взгляд.

— Не хуже других. Знаешь, никак тебя не пойму…

Вряд ли озабоченная собственной персоной Баба Яга заметила его злые глаза. Гремя цепью, которой ее приковали, она тяжело спускалась с обоза.

— Мое неотразимое обаяние не поддается разгадке.

— Баба Яга с возу — кобыле легче, — хмыкнул сопровождающий и передал цепь главному стражнику.

— Неужели?

— Изничтожат они! — язвительно проскрипела пленница старческим трескучим голосом. — Ты вошь у себя сначала изничтожь!

Он протянул ей плащ.

— Молчи, старая! — прикрикнул на нее главный стражник, судорожно почесав правый бок, и приказал своим помощникам: — Обыскать ее. — После чего на всякий случай почесал и левый.

— А теперь беги. Мне надо браться за работу.

К Бабе Яге осторожно подошел щуплый невзрачный стражник, судя по всему, новичок еще в этом деле, и принялся осматривать ее изношенную хламиду. С дырой на дыре, кое-где заштопанная грубыми суровыми нитками, давно потерявшая приличный вид, пахнущая кореньями и сушеными жабами, хломида внушала ему неподдельный страх. Еще больший ужас он испытывал от вида самой Бабы Яги — древней старухи с седой паклей волос и сморщенным, как поношенная туфля, лицом, на котором выделялся длинный нос крючком, цепляющийся за тонкие губы.

Фокнер легонько подтолкнул ее к двери. Девушка схватила сумочку со столика в холле и, все еще не веря, пробормотала:

— То есть как? Конец дружбе, что ли?

Она беззвучно шевелила губами, словно повторяла заклинания и проклятия, что ввергало стражника в еще больший трепет. Но он не мог показать испуг, потому старался вести себя с пленницей равнодушно. Сначала он забрал у нее все склянки. Их нельзя было оставлять — все знали, что Баба Яга отменно варит колдовские зелья. Ее услугами раньше пользовались все, у кого водилась звонкая монета. Следом за склянками в мешок полетели коренья, пучки сухих трав и прочие непотребства.

— Что-то вроде этого. А сейчас будь умницей и беги домой. Сразу за углом, справа, стоянка такси.

— Смелей щупай, добрый молодец, смелей, — проскрипела, как телега, на которой ее привезли. Баба Яга щуплому стражнику. — Ой, давно меня не щупали! — резвилась она по-девичьи.

— Ага. Уже иду. Мне тут рядом. — Она обернулась и, пока он открывал дверь, с надеждой спросила: — Может, мне все-таки остаться?

Тот смутился и опустил глаза. Как раз на пояс поглядел, где у старухи висела небольшая связка дохлых лягушек. Стражник замешкался, брезгливо морщась: неужели дохлятину ему тоже придется складировать в мешок с вещами пленницы? Гадость какая!

— Спокойной ночи, Грейс, — решительно простился Бруно.

— Сухарей посушила, — тотчас заметила его нерешительность Баба Яга. Взяла одну лягушку из связки, самую вонючую, и поднесла к носу стражника: — Угостишься?

Тот головой мотнул — только такого изыска ему не хватало — и отпрянул от Бабы Яги.

Он захлопнул двери за гостьей и медленными шагами вернулся в мастерскую. Висок наливался тугой болью. Он приложил пальцы к давнему шраму и почувствовал, что в правой щеке маленькими молоточками изнутри заколотился нервный тик. Он постоял с минуту, прищурясь в ожидании боли, вглядываясь в темные фигуры, и подошел к столику, где стояла шкатулка для сигарет. Пусто. Он выругался под нос и торопливо обшарил все карманы — напрасно. Поиски в ящиках стойки, в тумбочках в спальне тоже не принесли успеха. Он сорвал с вешалки кепку и как раз натягивал плащ, когда под табуретом у бара заметил дамские перчатки на ковре. Может, на высоких каблуках она еще не доковыляла до площади и, если повезет, он догонит ее. Бруно запихнул находку в карман и сбежал по лестнице.

Городом владела ночь. Злобно завывал ветер, а дождь прилежно расчерчивал мглу тугими косыми струями.

— Готово! — отрапортовал он.

— В темницу ее, — приказал главный стражник, пытавшийся зажечь свой факел, потушенный дуновением Бабы Яги.

Глава 4

— Сначала щупают — потом провожают, жениться на мне собираешься? — Баба Яга подмигнула щуплому и поплелась следом за ним.

У Шона Дойла, когда его доставили в городскую больницу, в голове и мысли не было о побеге. Он без придури был плох: почти сорок температура, весь в липком поту, а желудок словно набит осколками стекла, рвущими кишки. Только через сутки он чуток очухался и выполз из забытья. В мозгах клубился сплошной туман, он чувствовал себя разбитым и слабым, но боль отошла. В палате царил полумрак, только маленький ночник на тумбочке у кровати отгонял темноту и немного рассеивал мрак.

Стражники, с чувством выполненного долга глядя ей вслед, облегченно вздохнули.

Как положено, рядом с ним сидел надзиратель Джоунс. Бывший уэльский гвардеец, посапывая, дремал на стуле у стены.

Иван не мог смириться со своей участью. Мало того, что очутился в застенках, так еще и оказался в другом мире — волшебном. Это уже двойное невезение. И в сказку верится с трудом — хотя, если приглядеться к висящему в камере напротив его темницы Кощею, магия тут налицо. Кстати, о спящих физиономиях…

Дойл облизал сухим языком спекшиеся губы и попробовал свистнуть. Двери как раз открылись, и вошла медсестра, молодая индианка из Западной Индии, смуглая и гибкая, с перевешенным через руку белоснежным полотенцем. Сама царица Савская не произвела бы впечатления ярче, войди она в палату, а Дойл два с половиной года оттрубил с другой стороны решетки.

— Послушайте, мужчина, — вполголоса обратился к дремавшему сказочному злодею Иван.

— Ну чего тебе? — открыл глаза тот.

Девушка приблизилась к кровати, и он быстро прикрыл глаза. Всем телом, каждой его клеточкой он ощущал ее присутствие, впитывал ее духи с ароматом белой сирени, ловил шелест ее накрахмаленного халата, когда она на цыпочках подошла к Джоунсу. Дойл жадно наблюдал за ней из-под опущенных ресниц, когда гвардеец вздрогнул и стряхнул дремоту.

— А почему я? — продолжил допытываться Иван. Непременно хотел понять, что с ним происходит. — Почему меня из другого мира перенесли?

— Что случилось? — встревожился он. — С Бомбардиром все в порядке?

— Потому что ты сын Ильи! — ответил ему Кощей. Сколько уже можно повторять, когда каждое слово дается с трудом! Сам бы поговорил отрезанной головой.

Медсестра положила ладонь ему на плечо.

И вспомнил тут Иван… такое…

— Все время спит. Может быть, вы хотите в буфет?

Перед тем как по трубе водяной горки в сказку попасть, он оттолкнул в сторону качка-блондина и прыгнул вместо него сам! Вспомнил Иван и тот явно недружелюбный взгляд качка.

— Вообще-то не имею права, — протянул надзиратель с уэльским акцентом.

— А если это ошибка? — похолодев спросил он. — Если я не сын?

— Ничего страшного, я останусь тут, — успокоила его девушка. — И потом, что может случиться? Он не собирается просыпаться. После горячки он слабый, как котенок.

— Если б ты не был сыном Ильи, тебя б сразу убили, а так, может… — Кощей снова простуженно закашлял, после чего продолжил: — Чуток поживешь…

— Вот выручили! — благодарно прошептал Джоунс. — Тогда спущусь, глотну чаю и выкурю сигарету. За десять минут управлюсь.

Иван сделал паузу в разговоре, чтобы обдумать услышанное. Рациональное зерно во всем этом присутствовало. Полностью пазл не складывался, но его отдельные части подходили друг к другу, как Кощеевы руки-ноги к туловищу, а оно — к голове. Вроде бы все ладится, только все равно следует проверить на практике — Кощея как бы сложить.

Когда он, потягиваясь, поднялся со стула, девушка, помедлив, спросила:

— Допустим, — начал анализировать Иван, — наши миры связаны. Допустим… значит, мне можно и назад вернуться?

— А почему вы его зовете Бомбардиром?

— Чтоб дверь в твой мир открыть, надо великим колдуном быть, — вздохнул Кощей, которого разговор с дотошным Иваном утомлял. Но чем еще заниматься в полной изоляции от интересных собеседников? Приходится довольствоваться тем, кто есть. — Можно, конечно, и силой пробиться — мечом-кладенцом проход прорубить, — пояснил он для особо непонятливых.

Уэльсец почти неслышно рассмеялся.

— И что же это за меч такой, который пространство между мирами прорубает? — . зацепился тут же Иван.

— Видишь ли, детка, раньше-то он как раз и служил в Королевской артиллерии. Когда вышел в отставку, попал на ринг, а там к нему и прилипла кличка Бомбардир Дойл.

Кощею некуда было деваться, да и время девать тоже было некуда. И решил он тогда всю правду Ивану рассказать. Ну, почти правду, лишь немного приукрашенную.

— Он был профессионалом?

<><><><><><><><><><><><>

— Одним из сильнейших в среднем весе, — с гордостью ответил Джоунс. Как и всякий валлиец, он был страстным любителем бокса. — Чемпион Северной Англии. Ему бы не было равных, если бы он не путался с каждой юбкой.

ИСТОРИЯ МЕЧА-КЛАДЕНЦА

— А что он натворил? — спросила она с любопытством.

<><><><><><><><><><><><>

— О, и тут он оказался на высоте! — Джоунс рассмеялся от собственной шутки. — Он переквалифицировался во взломщика и стал одним из лучших, и поверьте мне, это было непросто. Он забирался куда только можно.

— Слушай, — сказал Ивану Кощей, — дело было давно… Жил в Белогорье великий колдун…

Двери с легким стуком закрылись за ним, а медсестра пытливо глянула на Дойла. Он быстро сомкнул ресницы. Девушка легко поднялась со стула и подошла к кровати. Он мучительно ощутил, что она рядом, и чуть не захлебнулся волной ее духов, ароматом своих любимых цветов — свежей молодой сирени после ливня. Крахмальный халат поскрипывал, когда она склонилась над постелью, чтобы повесить чистое полотенце в изголовье кровати.

…Больше похожий на пытливого изобретателя, приятный внешне мужчина в возрасте, окруженный толпой зевак, бросил перед собой зернышко. Взмахнул он над ним своим волшебным посохом, увенчанным магическим кристаллом, прошептал что-то — и вот уже облачко зернышко полило. А пока дождь шел, из зернышка дерево выросло, зазеленело, зацвело. И появились на нем фрукты! Обрадовались зеваки и побежали за корзинками для спелых сладких плодов.

Бомбардир открыл глаза и жадным взглядом окинул плавные линии и округлости, подтянувшийся вверх халатик и темные чулки. Плотоядно хихикнув, он обхватил рукой левое колено девушки и скользнул ладонью вверх к нежной полоске голого тела сразу над чулком.

— И был у него ученик-сирота, — продолжал Кощей. — Умом особо не вышел, но стать хотел таким же великим, как учитель…

— Боже! Какое чудо! — с восторгом воскликнул он.

Увидел Иван, как вышел с посохом тот ученик, умом небогатый. Совершил он манипуляции, которые до этого проделал его учитель. Только облачко почему-то в тучу превратилось, начался ливень, в выросшее из зернышка дерево ударила молния, и оно упало на чей-то дом. Люди испугались, корзинки побросали и в стороны разбежались. Подошел к ученику колдун, забрал посох и дал ему подзатыльник.

Глаза ее от возмущения стали почти круглыми. Мгновение она мерила его негодующим взглядом, потом вскрикнула и отбежала в угол. Бомбардир сокрушенно улыбнулся.

— …И поэтому решил колдун стать бессмертным, — рассказал Кощей. — Он знал, что раз в тысячу лет, в день, когда над Царь-горой луна сойдется с солнцем, нужно вложить магический кристалл в меч…

— Как-то сидел в одной клетке в «Вилле» с парнем, который однажды приласкал так одну белянку. Она поднималась по ступенькам в автобус впереди него. Удовольствие полсекунды, а ему без разговоров прописали целый год поста. Стоит задуматься, до чего мы докатились в нашей стране. Кому доверили правосудие.

Не проронив ни слова, девушка повернулась и выскочила из комнаты, двери с шумом ударились о стену.

Колдун нарисовал углем на доске план получения бессмертия — как, во что, куда и чего нужно вкладывать, чтобы вечную жизнь получить. Нарисовал он и солнце, и луну над Царь-горой и задумался: что же дальше? Неловкий ученик так загляделся на рисунок, что доску уронил. Укоризненно покачал головой колдун и дал ему подзатыльник. Потом колдун принялся ковать меч-кладенец, никаких физических сил ученика не жалея. Заставил он его раздувать меха и бегать к наковальне. А сам его подзатыльниками подгонял.

В тот самый миг Дойл отчетливо осознал, что она не вернется, и принял во внимание, что Джоунс проторчит в буфете минут пятнадцать. Где-то в отдаленном уголке мозга забрезжила мысль, что из всего срока ему осталось оттрубить меньше года, если отбросить месяцы, которые ему скостили за примерное поведение. Тем не менее в ту минуту, наполненную запахом воли и перемен, оставшиеся десять месяцев показались адской вечностью. Он сбросил одеяло и опустил ноги на пол.

— …Наконец меч был готов, — вздохнул Кощей и стал рассказывать дальше.

Как истый атлет, он и в тюрьме не давал спуску своему телу. Сотня отжиманий каждое утро и ежедневный пятикилометровый бег по камере помогли сохранить приличную физическую форму. Сейчас он сам себя похвалил за предусмотрительность и подвижничество, ибо почувствовал только легкое головокружение, когда оторвался от постели. Он подошел к стенному шкафу и распахнул обе дверцы. На вешалке одиноко болтался серый больничный халат. Никакой обуви, хотя бы старых шлепанцев. Дойл торопливо набросил халат, подошел на цыпочках к раскрытой двери и выглянул в коридор. Он был пуст. Метрах в тридцати от палаты в полумраке маячили две фигуры в белом: врачи, увлеченные беседой. В дальнем конце коридора два санитара толкали перед собой полотер, который тихо пофыркивал. Дойл, не раздумывая, двинулся в противоположную сторону. Он свернул, не доходя до поста дежурной медсестры, и оказался в тупике. Прямо перед ним были двери служебного лифта, а рядом еще одни, за которыми темнела лестничная клетка. Лифт с урчанием поднимался вверх, поэтому без колебаний он выбрал лестницу и легко сбежал по бетонным ступенькам, хотя ступни сразу заныли от холода.

Последний удар молота по мечу нанес ученик и, обессиленный, чуть не свалился. Потрудился на славу. Только на чью? Взял колдун меч-кладенец, поднял над собой, представляя, как будет совершать ритуал бессмертия. Да вот только меч еще горячий был, обжегся колдун. Вскрикнув от боли, подпрыгнул — и меч уронил. Вывалился тот прямо в яму подпола. Снова разозлился колдун, дал ученику подзатыльник и полез в яму меч доставать.

— …Но учеником овладела зависть, — грустно заметил Кощей.

Оставив за собой десять этажей, он очутился внизу в небольшом холле. Еще одна дверь вела на хозяйственный дворик. Косые потоки дождя, отчетливо видные в свете фонаря, низвергались с небес. В такую погоду босой и практически без одежды он, пожалуй, смог бы продержаться на свободе минут пять, не больше. Его истовая жажда воли начала остывать, когда до него донеслись приближающиеся голоса. Решившись, он нырнул в водопад ливня, перелетел через крохотный пятачок и свернул в улицу за ворота, вжимаясь в каменную ограду.

Не заметил колдун, пока в яме возился, чем наверху занимался его недалекий ученик, поднял он оружие, встал в яме во весь рост и торжественно вознес над собой меч-кладенец. Тут-то на него и свалилась наковальня.



— Он убил учителя и завладел мечом, — зловещим голосом сказал Бессмертный.

— Следовательно, вы отсутствовали на посту в палате около пятнадцати минут, — сухо заключил Брейди.

Ученик подошел к яме и посмотрел на то, что осталось от его учителя, а потом спустился и забрал оттуда меч.

— Я только спустился в буфет, выпил чашку чая и сразу же вернулся, — в который раз повторил Джоунс с бледным потерянным лицом. — Сукин сын! Мерзавец! Почему это стряслось именно со мной? Один Бог знает, чем все кончится! Можно остаться без пенсии…

— И когда над Царь-горой сошлись солнце и луна, ученик соединил кристалл и меч, — проговорил Кощей, явно довольный рассказом.

— Следует винить самого себя. Незачем спихивать вину на Дойла, — назидательно заметил Миллер. Сочтя, что разговор с надзирателем закончен, он повернулся к медсестре:

Перед Иваном показался ученик на высокой горе. Он вытащил кристалл из посоха учителя-колдуна и, взяв его в одну руку, другой поднял меч. А на небе уже сблизились два светила! На их величественном фоне вложил ученик кристалл в эфес меча. И вспыхнуло небо магическим салютом тому, кто получил бессмертие.

— Вы обещали Джоунсу подежурить в палате, пока он не вернется. Почему вы отлучились?

— После этого смерть его была заключена в кристалл. А на землю опустилась вечная тьма…

Ни за что на свете она не рассказала бы офицеру полиции, что произошло на самом деле.

Слова Кощея заставили Ивана вздрогнуть. Как наяву он все видел.

— У меня оказались неотложные дела, — с трудом солгала девушка. — Я думала, ничего страшного не произойдет, если… Он спал.

Поднял голову ученик и посмотрел — солнце не выходит из-за луны, все кругом погружается в беспросветную тьму.

— Или вам так показалось? Насколько мне известно из ваших предыдущих показаний, в шкафу был только халат.

— А ученик стал бессмертным. И звали его Кощей! Это был я, — признался Кощей.

— Да.

— Ни ботинок, ни тапочек?

— Ручаюсь, что нет.

Вот те раз! Иван увидел, как над Царь-горой поднялся силуэт могущественного колдуна. От него повеяло таким холодом, что Иван невольно содрогнулся.

Миллер кивнул на прощание и вместе с Брейди вышел в коридор.

— Послушай, Джек. Представь, что ты — Дойл, босиком и в одном старом халате. Что бы ты делал?

— Потом собрал я войско из всякого сброда, одарил их силой и захватил Белогорье, — воинственно продолжил рассказывать Кощей.

Брейди уставился влево, в конец тихого коридора, и медленно направился туда. У лифта он задержался, насупил брови, открыл двери и заглянул в черную пасть лестничной клетки.

Словно наяву, будто рядом с Кощеем тогда стоял, Иван увидел, как подходят сказочные злодеи. Кощей каждого коснулся мечом-кладенцом — и обрели они невиданную силу. Юркая зеленая ящерица превратилась в трехголового Змея Горыныча. Рак, свистевший до этого на горе, стал Водяным — царем речных и озерных глубин. Старая бабка, промышлявшая знахарством, превратилась в бодрую помолодевшую Бабу Ягу ей в подарок за хорошее злодейское поведение досталась летающая ступа.

— Интуиция подсказывает, что он двинул сюда. Лифт намного опаснее.

А Белогорье уже горит и тонет, народ людской стонет. С одной стороны его Змей Горыныч поджег, с другой его Водяной затопил. Баба Яга свой шалаш в избушку на курьих ножках обратила. Та и принялась куриными ногами атаки стражников отражать, пока Баба Яга внутри пряталась и командовала.

Они стремглав сбежали вниз. Миллер плечом толкнул входную дверь и выглянул во дворик.

— Жили мы, не тужили, — признался Кощей. — До тех пор, пока, — он пренебрежительно фыркнул, — не появились защитнички людские — богатыри. Илья, Добрыня и Алёша со своей дружиной…

— Малоправдоподобно. Без одежды?

К трону в Кощеевых палатах подошли три богатыря.

Соседняя дверь вела в узкий закоулок, где вдоль стены выстроились с полдюжины шкафчиков, выкрашенных в изумрудную зелень. На каждом белела картонка с именем владельца и пониже — висячий замок. Ни один не был сорван или поврежден.

— В тяжелой битве богатыри одолели меня и отняли меч-кладенец. — Бессмертный вздохнул.

Откуда-то донесся мурлыкающий шум котельной. За одной из дверей, ведущей вниз по ступенькам, в полуподвале, они отыскали старшего смены.

Посмотрел Иван с ухмылкой, как это произошло. На самом деле подошел к Кощею Илья, дал ему под дых и забрал Кладенец.

— Ищете парня, что смылся? — добродушно спросил он.

— Ищем. Ему нужна была одежда. У вас ничего не пропало?

— Дабы не искушать себя силой меча, богатыри разделили силу и бессмертие, — прищурился Кощей, начиная открывать великую тайну. — Блеснул кристалл в руках богатыря, который вынул его из эфеса меча. И сразу солнце вышло из-за луны — обрадовался народ. Пока Алёша Попович меня в темницу отвозил, на меч заклятие наложили, и Илья его спрятал, а Добрыня кристалл схоронил…

— Тут бы ему ничего не обломилось. Сами, верно, заметили, все шкафы под замком. Сама же полиция посоветовала приделать запоры, когда в прошлом году крали чуть ли не каждый день. Сюда-то с улицы попасть — раз плюнуть…

Увидел Иван, как разошлись богатыри в разные стороны. Илья с мечом в дали далекие ускакал, Добрыня с кристаллом в свой терем ушел, Алёша на аркане Кощея в подземелье увел.

Миллер поблагодарил дежурного, и оба вернулись тем же путем наверх. В щелку в дверях они угрюмо смотрели на ливень.

— Без силы меча нечисть ослабела, — признался Бессмертный.

— Думаешь, он смылся в чем был? — осторожно спросил Брейди.

Баба Яга постарела сразу, сгорбилась, избушка ее скособочилась, ступа плесенью пошла.

Миллер неопределенно пожал плечами.

Водяной стал похож на большой пузырь, плавающий на поверхности. Он и нырять-то стал с трудом. Змей Горыныч извергать пламя разучился, забыл, как огнем плеваться.

— Не так уж много времени было у него на раздумья и поиски тряпок. В одном я уверен: плана у него не было, просто дурацкий порыв.

— А меня заточили здесь, — мрачно заключил Кощей, расчлененный на части, упрятанные в глыбы льда.

Брейди согласно кивнул.

— И где этот меч, которым можно в мой мир вход прорубить? — впечатленный рассказом, спросил Иван.

— Долго в такую погоду с голыми пятками ему не выдержать. Бьюсь об заклад, его сразу же кто-то обнаружит.

— А никто не знает, — усмехнулся Кощей.

— По-моему, перед ним три варианта, — раздумывая, произнес Миллер. — Во-первых, попытается украсть автомобиль, что вовсе не просто, поскольку придется изрядно помокнуть, пока он найдет машину, чей хозяин-недоумок не закрыл двери на ключ. Само собой, в таком наряде его опознает любой.

— Как?! — обомлел Иван. Только что он узнал способ, как переместиться обратно, уже настроился, вдали замаячила надежда — и в результате никто не знает, где меч?! — Как же так?!

— Он может затаиться в какой-нибудь подворотне, дождаться случайного прохожего, угостить его кулаком и спокойно раздеть, — подсказал Брейди.

— А вот так. Никто. — Кощей сделал многозначительную паузу. В это время перед глазами Ивана промелькнуло множество видений, где его четвертовали, сжигали и пускали пепел по ветру. — Кроме меня. — Кощей, довольный произведенным эффектом, улыбнулся. — Но я… — Он глазами показал на себя и вздохнул: — Сам видишь. Да ты не мельтеши, поспи хоть. Все равно с рассветом тебе голову отрубят. — Реакция Ивана, а он, разумеется, испугался, вдохновила Кощея на дальнейшие угрозы. — Или в камень обратят. — Он недобро усмехнулся. — У нас же в Белогорье добро победило. Богатыри теперь здесь не нужны.

Миллер мрачно поддакнул.

И Кощей, подавая пример Ивану сладко потянулся всем своим расчлененным телом.

— Эта вторая возможность далеко не лучшая, на мой взгляд. Считанные единицы высунут свой нос в такую ночь. Поджидая раззяву, он легко может получить воспаление легких. Думаю, скорее всего он двинулся в какое-то определенное место. Может, совсем недалеко отсюда. Тут у него водились дружки?

<><><><><><><><><><><><>

— Лучше сразу выбрось из головы. Никаких приятелей! — засмеялся Брейди. — Зато целый табун дамочек. Наш Бомбардир — жеребец что надо! За один день он мог загнать трех или четырех кобылок…

ИЗ ПУТЕВОДИТЕЛЯ ПО РУССКИМ СКАЗКАМ

— Эй! А Моуна Фриман? — осенило Миллера. — Вроде он собирался жениться?

Краткий психологический портрет

— Была бы последней дурой, если бы поверила ему! — хмыкнул Брейди. — Кроме того, она до сих пор в Холлоуэе. Слямзила что-то в прошлом году.

Кощей Бессмертный

— Ага… — задумался Миллер. — Достань-ка скоросшиватель, взглянем на карту. Может, что придет в голову.

1. Первое впечатление — ужасающее.

Брейди всю жизнь прожил в этом районе, но послушно вытащил и развернул плотный лист. Он знал в лицо почти каждого жителя, ему был знаком каждый столб и каждый камень булыжной мостовой. Вдруг он присвистнул:

2. Возраст — никто не считал, бессмертный (написано же выше!)

— Дорин Монахан!

3. Социальное положение: из князя — в грязь. Бывший правитель Белогорья. Свергнут богатырями во время военной смены режима.

— Припоминаю, — отозвался Миллер, — маленькая семнадцатилетняя ирландка, что приехала в город прямиком с торфяников. Она света белого не видела без Дойла.

4. Внешность — брутальная.

— Ей давно уже не семнадцать. Сейчас она живет на улице Торжеств в километре или чуть больше отсюда. Уже год, как она вышла на панель.

5. Психотип — флегматик, интроверт. Великий тактик. Работает под прикрытием Бабы Яги и Василисы.

— Заглянем туда, — решил Миллер и усмехнулся. — Предупреждаю, что, как бы ни шли дела, ты не имеешь права тронуть его пальцем. Но не забудь, что, если попадешь под его кулак, придешь в себя не раньше, чем через неделю-другую.

6. Характер — нордический, выдержанный, ледяной.

7. Личная жизнь — в порочных связях замечен был. Холост.

Глава 5

8. Хобби — сочинительство легенд и мифов, размышления о смысле бессмертной жизни.

– Ох, тогда вам стоит поговорить с шерифом Дженкинсом, – ответила она. – Думаю, он будет рад пообщаться, ребята. Я свяжусь с ним и сообщу о вашем прибытии. Можете пока пройти. Он сидит в дальнем кабинете слева.

Дойл не имел представления, что предпринять дальше, даже тогда, когда миновал стоянку санитарных карет и свернул в боковой переулок на задворках больницы. Ни одна толковая мысль не пришла ему в голову, хотя ледяная стылость отяжелевших от воды штанов, бивших по ногам, заставляла что-то решить и сделать выбор.

9. Волшебные навыки — были в несчетном количестве. Будут в несчетном количестве, когда добудет меч-кладенец.

Агенты прошли за стойку и подошли к двери, которую им заблаговременно открыли. Кабинет шерифа действительно находился в самом конце коридора и дверь была открыта.

Небо низвергало целые потоки студеной влаги. В обрушившемся на него водопаде дождя все же был свой плюс: улицы были пусты и безлюдны. Табличка над его головой оповещала, что он ступил на улицу Торжеств. Громкое название позволило ему припомнить Дорин Монахан, которая когда-то обожествляла землю, по которой он ступал. Первые полгода, пока он глотал баланду, она часто писала в «Пентонвилль», потом письма стали приходить все реже, в конце концов прекратились вовсе. Сейчас было важно не то, что он не ответил ни на одно ее послание, а то, что когда-то она жила на этой улице и могла оставаться здесь по-прежнему.

10. Если ему перейдет дорогу черная кошка, то обратит внимание на направление ее движения. Если она пересекла его путь слева направо, то это сулит не беду, а, напротив, удачу. Если кошка прошла к беде — развернет ее и заставит пройти слева направо.

– Шериф Дженкинс? – окликнула Хлои.

То и дело ныряя в подворотни, чтобы не столкнуться с припозднившимися гуляками, он прокрался к ее дому. Высокое облупленное здание, безусловно, знало лучшие времена. Время торжеств осталось далеко позади. Многокомнатные квартиры давно повывелись в этом квартале, целые семьи гнездились в крохотных каморках.

<><><><><><><><><><><><>

Сидевший за столом мужчина средних лет поднял голову, отвлекшись от бумаг, которые пытался рассортировать. Позади него на стене висела карта штата, на которой кнопками были отмечены разные места.

От палисадника перед домом не осталось и следа, заброшенный газон порос бурьяном и ежевикой, а кустарниковая изгородь, давно не стриженная, так вымахала в высоту, что сейчас пригибалась до самой земли под тяжелыми потоками дождя. Дойл задрал голову и отыскал окошко Дорин. Когда-то она занимала квартиру, выходящую на фасад окнами, на последнем этаже. Все-таки он родился в сорочке: скудный свет пробивался сквозь щелочку между шторами.

Иван расстроился. Ничего подобного он не ожидал увидеть и услышать. Ладно, в сказку про меч-кладенец еще можно поверить. Мастеровые мужики и не то могут выковать, Иван сам видел на постановках-реконструкциях в Коломенском, как остро наточенный меч одного из них легчайшее перышко перерубал. Но вот про то, что никто, кроме Кощея, не знает, куда этот Кладенец расчудесный задевали, — вранье. А как же тайный сыск и прочие государственные органы следствия?! При желании они и иголку в стоге сена могут найти. Если он вырвется отсюда, то наймет надежного сыскаря, тот отыщет меч, Иван прорубит им выход в свой мир — и прощай Кощей со своими сказками!

Изменения на лестничной клетке он заметил сразу — новые почтовые ящики с прикрепленными к ним картонками с фамилией владельца. «Дорин Монахан» — было выведено на самом верхнем. Бомбардир поздравил сам себя с удачей и, улыбаясь, шагнул на первую ступеньку. Этой ночью малышку Дорин ждет неожиданный сюрприз!

– Да? – отозвался он. Но, казалось, через пару секунд до него дошло, кем являются гости. Официальная одежда явно дала подсказку. – Вы из Бюро?

— Ну, здравствуй, старая, — тем временем обратился к кому-то Кощей с нескрываемой ехидцей. — И тебя поймали? Я-то думаю — чего плесенью засмердело?



– Да, – подтвердила Хлои. Они оба продемонстрировали свои удостоверения и представились. После этого Дженкинс немного расслабился.

Вышеупомянутая дама в данный момент как раз находилась в постели с доблестным представителем военно-морского флота Ее Королевского Величества. Моряк направлялся с Дальнего Востока домой, в отпуск, и уже начинал скучать о смуглых цыпочках из Пенанга и Сингапура, которые дело знают, всегда послушны и не обдирают тебя как липку.

Иван принялся вглядываться в полутемный коридор, по которому мимо них стражники вели древнюю старуху в непотребном виде, словно ею, перед тем как показать добрым людям, долго и упорно вычищали улицы. Бабка какая-то, с длиннющими седыми дредами… Баба Яга?

– Что ж, у меня почти нет информации по делу Хилардов, – произнес он. – Но поделюсь, чем смогу.

Дорин давно обнаружила, что древнейшая профессия куда прибыльнее, чем служба в магазине или фабричная каторга. Что касается угрызений совести, то от них она благополучно избавлялась в ближайшем божьем храме, где каждое воскресенье исповедовалась и поплакивала над проповедью.

Утомленный вояка безмятежно заснул, а девушка осторожно выбралась из-под одеяла, накинула старое кимоно и закурила. Мундир валялся на полу под стулом, поскольку моряку приспичило и он раздевался впопыхах. Подняв его, она заметила на полу кожаный бумажник, который, верно, выпал из незастегнутого кармана. В нем оказалось восемьдесят или девяносто фунтов, скорее всего отпускное пособие. Она отсчитала две пятифунтовые бумажки и впихнула их под матрац, а бумажник вернула в карман.

– На самом деле, у нас, кажется, появилась зацепка, – сказала Хлои. – Что вы можете рассказать нам о человеке по имене Оскар Альверес?

— Ой, ты тут костями-то не греми! — по-свойски резво огрызнулась старуха. Иван сделал вывод, что ее внешний ущербный вид совершенно не соответствовал характеру. — Я сама сдалася, тут задарма кормют. — Она повернулась к одному из стражников, наиболее толстому, и облизнулась: — Свежантинкой.

Морской волк заворочался, Дорин подошла к зеркалу и стала натягивать чулки. Сонный мужчина приподнялся на локтях, недоверчиво спросив:

– Вот черт, – воскликнул Дженкинс, откинувшись на спинку стула. Он выглядел так, словно впервые присел отдохнуть за целый день. – Каким образом здесь всплыло его имя?

— Мне что, уже отчаливать?

– Мы общались с разными людьми и выяснили, что Лорен Хилард на прошлой неделе уволила Альвареса. Буквально за день до вечеринки, посвященной встрече выпускников.

Бедолага вздрогнул и чуть не уронил ключи от соседней с Кощеевой камеры, куда собирался поместить Ягу. Та с гордым видом непокоренной жертвы прошла в темное нутро за решетку. Кощей снова задремал, только теперь на его мрачном усталом лице заиграла едва заметная улыбка.

— Ясно, что за три фунта ты не можешь торчать здесь целую вечность, — огрызнулась хозяйка. — Ну, быстрее, котик, вылезай из койки и одевайся. Полночи прошло, а мне еще работать.

– Видите ли, – медленно покачал головой Дженкинс. – Я был не в курсе этого. Я говорил со всеми, кто хоть как-то был близок к семье убитой, но не слышал об этом случае. Даже не знал, что они вообще нанимали Альвареса.

В дверь вдруг постучали. На ее лице отразилось недовольное недоумение. Стук продолжался: негромкий, но настойчивый.

Иван собрался присесть на какой-то камень и в позе великого философа хорошенько все обдумать. Но цепи не предусматривали подобного комфорта, и ему пришлось думать стоя. В любом другом случае многое мог решить один телефонный звонок недешевому адвокату. Только где теперь этот адвокат — а где Иван? И где его телефон…

– Насколько мы поняли, его вызвали для выравнивания почвы в саду. По всей видимости, возникла какая-то перепалка, которую заметили соседи Хиларда, а потом появились и сплетни.

Дорин подошла к двери и коротко спросила:

– Ну, в это я как раз могу поверить, – он подъехал прямо в кресле к шкафу и начал рыться в документах. Хлои не знала истинных причин, но ей всегда очень нравилось наблюдать за тем, как кто-то пользуется шкафами для бумаг. В этом было что-то надежное, что-то осязаемое, а не закодированное в каких-либо файлах сети или электронном архиве.

— Кто там?

Он не знал, что в эту минуту его телефон лежал на растрескавшемся от старости столе, за которым сидел стражник. Его довольная физиономия светилась бесхитростным детским любопытством. Толстыми пальцами, один из которых украшал перстень-печатка Ивана, он перебирал содержимое мешка необычного пленника. Добрая половина вещей ему была не знакома, поэтому каждую безделушку он рассматривал с особым пристрастием. Зажигалка его не впечатлила, а вот телефон…

Чей-то голос ответил, знакомый голос, но она не могла вспомнить, чей.

– Оскар Альварес, – пробормотал Дженкинс, вытаскивая папку и протягивая им. Молтон взял ее, но не спешил открывать. Казалось, ему нравилось слушать пошаговый отчет шерифа. – Два года назад он был арестован за непристойное поведение во время проведения работ по установке заднего крыльца в семье Харперов. По словам миссис Харпер, ранее она замечала, как он ласкал себя, но сочла это обманом зрения, решив, что он просто... поправлялся или чесался. Но затем она поймала его на попытке заглянуть в окно ее спальни, когда переодевалась. Он снова занимался мастурбацией. Прошу прощения за грубость, но он оставил... В общем, доказательства своей причастности прямо там, на стене дома.

К левой руке стражника была привязана сигнальная веревка, уходившая наверх, поэтому ему приходилось все делать не спеша, практически одной свободной рукой. Ею он и крутил телефон в разные стороны, стараясь разгадать, зачем был нужен Ивану этот странный, непонятный предмет.

— Скорее, малышка, открывай же! — поторопил незнакомец. — Посмотри, кого тебе послал добрый волшебник.

– Его привлекли к ответственности?

— Кто это? — с тревогой спросил бравый клиент.

— Вот диво-то, — озадаченно бормотал стражник, переворачивая телефон экраном наверх. — Угу, — добавил он и нажал на «иконку» фотоаппарата. Мелькнула вспышка, озарившая небольшое помещение. — Ого! — поразился он и удивленно заморгал ослепленными на миг глазами. — Щучья дочь! Угу. — Он снова нажал на «иконку». Вспышка в очередной раз озарила его бородатое лицо. — Ого!

– Провел три дня за решеткой и получил штраф в три сотни долларов. После этого он какое-то время не появлялся в Барнс-Поинте вообще. Месяцев восемь назад он вернулся, приехал ко мне и заверил, что изменился. Сказал, что решил лично поговорить, поскольку планирует открыть здесь бизнес. Я лишь пожелал удачи, поскольку вряд ли кто-нибудь из Барнс-Поинта снова наймет его после такой истории. Но, к моему удивлению, несколько человек все же рискнули. В основном, всякая мелочь. Его услуги дешевле, чем у известных мастеров и местных строительных компаний и, если честно, то выкладывается он гораздо лучше.

Девушка, не повернув головы в его сторону, открыла дверь, не снимая цепочки, и выглянула в щелку. На целой луже воды стоял промокший до нитки Шон Дойл со слипшимися волосами, а больничный халат так плотно облепил его стройное тело, что казался второй кожей.

Княжеский терем погружался в беспокойную ночь. Только хмельной Добрыня Никитич находился в прекрасном расположении духа. Он только что вернулся из столовых хором, где все это время вместе с думными боярами провел в пиру и веселье. Большая, богато обставленная спальня с широкой дубовой кроватью, огромной шкурой убитого им медведя, расстеленной перед ней, манила отдыхом. Добрыня сел на кровать и попытался снять сапог, но у него не получилось.

Он одарил ее белозубой плутовской улыбкой, которая всегда заставляла ее в течение пяти секунд оказываться в постели, преимущественно без одежды.

Сколько он ни кряхтел, сапог так и оставался плотно сидеть на ноге. Сила богатырская не помогла справиться с обувью, а сноровку хмель перебивал.

– Где он живет? – поинтересовался Молтон.

— Не тяни, милая, я околеваю от холода.

Варвара улыбнулась, увидев попытки нетрезвого супруга. Она вошла в спальню — с длинными распущенными волосами, натертая ароматными приворотными снадобьями, в красивой шелковой рубашке, — подошла к мужу, присела рядом и помогла ему снять сапоги. Добрыня увидел верную и преданную жену, какой она была для него всегда. Улыбнувшись в ответ, он свалился на постель.

И сейчас его улыбка настолько потрясла и ошеломила ее, что она, ни о чем не думая, открыла цепочку и медленно отступила в глубь комнаты.

– В Уинстоне. Это примерно в десяти километрах отсюда. В передвижном домике из двух секций недалеко от дороги.

— Ну, как там Иван? Все хорошо? — поинтересовался Добрыня уже сквозь сон.

Когда Бомбардир появился следом за ней, моряк стремительно выпрыгнул из-под одеяла и начал натягивать плавки.

– Еще какие-нибудь проблемы с ним бывали?

— Все хорошо, — недобро прищурившись, ответила Варвара. — Ты спи, Добрынюшка, притомился сегодня, — и ласково погладила его по темным кудрявым волосам. — Спи, родной…

— Это что за фраер? — с вызовом спросил он.

– Нет. Ничего серьезного. Конечно, слухи ходят до сих пор, но все это ложь. Насколько мне удалось узнать, он не обманул: парень действительно исправился и стал другим человеком.

Она легла рядом с мужем, но отвернулась от него. Добрыня сразу уснул и не увидел ее зловещей улыбки.

Бомбардир, завороженный пышными формами расцветшей Дорин, которых не скрывало полупрозрачное кимоно, не обратил на соперника никакого внимания.

– Вы сказали: «насколько вам удалось узнать»? – уточнила Хлои.

<><><><><><><><><><><><>

— Боже милосердный, что за зрелище для изголодавшихся очей! — с непритворным восторгом воскликнул Дойл.

– Да. Я решил проверить его... Немного покопался в «грязном белье», когда он вернулся. На первый взгляд не заметил ничего существенного. Я не могу судить его, понимаете? Каждый из нас допускает ошибки.

ИЗ ПУТЕВОДИТЕЛЯ ПО РУССКИМ СКАЗКАМ

Услышав это, Молтон открыл папку. Внутри оказалось всего три листа. Он просмотрел их и вслух прочитал наиболее интересные части:

Моряк наконец разглядел жалкий вид нового гостя, и его тревога и первое замешательство уступили место агрессивному возбуждению.

– Нападение в 2003 году, домашнее насилие в 2006, арест за непристойное поведение на публике в Роаноке в 2009. И вам не показалось это странным? – приподнял бровь Молтон.

Краткий психологический портрет

— Не знаю, кто ты, черт побери, приятель, но проваливай подобру-поздорову, покуда цел.

– Естественно, – кивнул Дженкинс, слегка обидевшись. – Какое-то время я буквально отслеживал каждый его шаг. Объезжал места работы, звонил людям, которые нанимали его. И ни разу никто так и не пожаловался. Тем не менее... Время между его увольнением Хилардами и обнаружением ее тела... Да, тут сложно смотреть сквозь пальцы.

Варвара

Бомбардир оторвал ненасытный взгляд от выреза на груди у девушки и добродушно усмехнулся:

– У вас есть его адрес? – уточнила Хлои.

1. Первое впечатление — потрясающее. Еще бы! С неба падает.

— Почему бы тебе не помолчать, сынок?

– Все в папке. Хотите, чтобы я поехал с вами?

2. Возраст — неопределенный, но все еще красавица.

– Не стоит. Давайте просто понаблюдаем за ним и поговорим... Посмотрим, что из этого выйдет. Но будьте готовы подключиться в случае, если нам потребуется помощь. Можете на всякий случай подготовить свободную камеру или комнату для допросов?

3. Социальное положение — могущественная жена князя.

Задира, молодой, сильный, мускулистый, не сомневался, что драться он умеет. Быстрым шагом он обошел разворошенную кровать, чтобы спустить с лестницы незваного гостя и… Бомбардир чуть согнул ногу в колене и выдвинул ее вперед. Моряк ударил его приемом, которым часто и с большим успехом пользуются непобедимые герои кинолент. Дойл отстранился всего на дюйм, и рука забияки словно соскользнула с плеча Бомбардира. Не дав драчуну опомниться, левый кулак Дойл поглубже ввинтил моряку в солнечное сплетение, а правый приложил покрепче к челюсти, резко откинув обмякшее тело на противоположную стену, по которой оно благополучно сползло на ковер. Уткнувшись носом в ворс ковра, морячок потерял сознание.

– Конечно. Я все устрою.

4. Внешность — царская. Богатые наряды влетают князю в еврокопеечку.

– Спасибо, шериф, – произнес Молтон, уже вбивая адрес Альвареса в навигатор на телефоне. Сделав это, он кивнул Хлои.

5. Психотип — сангвиник, перфекционист. Расшибется в пух и перья для достижения поставленной цели.

Дойл обернулся к девушке и мягко потянул на себя поясок кимоно.