– Карту по интернету купил? – перебила Марина Сикорского.

– Да в интернете, на сайте «Кладоискатель».

Он замолчал и закрыл лицо ладонями.

– Пошел вон, – тихо произнес Мирский, с трудом подавляя брезгливость.

Сикорский медленно встал и, сутулясь, покинул кабинет.

– С этим все ясно, – резюмировала Марина. – Ты его оставишь в своих замах?

– Непременно оставлю, – сказал Мирский. – Он теперь на хорошем крючке. И еще пригодится нам.

– Соображаешь, – сказала Марина. – Теперь надо вычислить «крота».

– Ты знаешь как?

– Есть разные способы. На данный момент проще всего сделать вот что…

Марина вынула из сумочки крохотный кнопочный мобильник, какие были в моде лет десять назад.

– Эту штуковину, – пояснила она, – я нашла в карманах того типа в натовской форме. И в адресной книжке значится один-единственный номер, причем без имени.

– Ты хочешь позвонить? – догадался Алексей.

– Ты позвонишь, – уточнила Друбич. – И выдашь себя за него. Говори тихо и глухо. Скажи что-то банальное, типа, «босс, ничего не получилось, они смогли сбежать». Скорее всего, тебя сразу раскусят, но попытка не пытка.

Алексей взял трубку, отдышался, приложил палец к губам, призывая Друбич к тишине, откашлялся и нажал на кнопку вызова.

Друбич затаила дыхание. И вдруг… из-за двери, из соседнего кабинета, донеслась трель звонка и высокий голосок Ниночки, младшего научного сотрудника: «Алло! Алло, говорите! Я вас не слышу!..»

Алексей тотчас нажал на кнопку «отбой», швырнул трубку на стол и вскочил со стула:

– Ниночка! Мерзавка! Я сейчас ее убью!

Друбич с трудом удалось остановить Мирского у самой двери:

– Тихо! Спокойно! Мы сейчас припрем ее к стене. Она все расскажет. Смотри. Показываю мастер-класс…

Да, «кротом» оказалась именно Ниночка, МНС музея, которая за вознаграждение снабжала информацией двух неизвестных ей мужчин, которых называла Тузом и Арнольдом. Ниночка, захлебываясь слезами, клялась, что ни одного из них в глаза не видела, что эти мужчины представлялись оперативными сотрудниками государственной безопасности, что они требовали ее сообщать обо всех передвижениях Мирского и Друбич и подслушивать их разговоры. Деньги за информацию Ниночке переводили на ее счет в банке.

* * *

Ох, неизбывны в России чудеса! Зыбкая у нас жизнь, полная превратностей и неожиданностей. Сидишь как в дырявом сарае и не знаешь, что случится в следующий момент: то ли сверху закапает, то ли сбоку кто-нибудь заползет да укусит. Вот вроде бы закончил неприятное дело, расставил все точки над ё, а тут на тебе, вскрываются новые обстоятельства, и все переворачивается с ног на голову.

Марину разбудили около семи утра – кто-то настырно звонил в дверь.

«Вероятно, полиция. Жмуриков обнаружили».

Она вышла в прихожую, посмотрела в глазок. Трое. Двое из них в полицейской форме.

– Сейчас открою, только оденусь.

Марина вернулась в спальню, подняла половицу в углу и в образовавшуюся нишу положила пистолет. Поставила на половицу стул.

«Глок» металлоискателем не поймают».

Взяв с тумбочки телефон, она набрала Мирского.

– У тебя все в порядке?

– Вроде бы все. Ты чего так рано?

– Быстро собирайся и пропади куда-нибудь суток на двое. В случайное место. На своей машине не езди, по телефону не звони, паспорт не свети, расплачивайся наличными. Все понял?

– Да что случилось?

– Потом узнаешь. Три минуты на сборы – и вперед.

Марина, накинув халат, отперла дверь. На пороге стоял плотный мужчина в штатском и два полицейских с автоматами.

– Друбич Марина Александровна? Мы вас задерживаем по подозрению в убийстве – вот постановление.

Марина мельком посмотрела переданную ей бумагу и вернула ее штатскому.

– Я могу одеться?

– Да, только быстро.

Она вернулась в спальню, автоматчики двинулись следом. Марина усмехнулась:

– Отвернитесь, пожалуйста!

Автоматчики промолчали и остались в гостиной.

«Нарушают процедуру».

Перед посадкой в машину на нее надели наручники.

«Спереди нацепили. Ничего не боятся».

Остановились возле отделения полиции. Марину отвели в камеру и сняли наручники. Кроме нее там находились еще две женщины: мадам средних лет и молоденькая девица, по виду несовершеннолетняя. Марина села на нары. Некоторое время сохранялось молчание. Первая не выдержала мадам.

– Тебя за что приняли?

– За убийство. Прикончила одного козла.

Больше вопросов Марине не задавали, чего она и добивалась. Часа через два лязгнул замок.

– Друбич на выход.

«На допрос поведут. К дознавателю. Что-то быстро. Видимо, дело взяли на контроль. Лишь бы Алексей скрылся – только его здесь не хватало».

* * *

Дознаватель: Фамилия, имя, отчество?

Друбич: Друбич Марина Александровна.

Дознаватель: Вы понимаете, зачем вы здесь?

Друбич: По подозрению в убийстве.

Дознаватель: Что вы можете сообщить по существу дела?

Друбич: Я никого не убивала.

Дознаватель: А ваш напарник? Кстати, где он?

Друбич: И он никого не убивал. Где он, не знаю.

Дознаватель: В московских катакомбах найдено два трупа: Галуев Ростислав Игоревич по прозвищу Стас и еще один – его личность мы скоро установим. Какие у вас отношения с гражданином Галуевым?

Друбич: Стас водил нас на ознакомительную экскурсию в московские подземелья.

Дознаватель: Его коллеги сообщили, что у вас был проложен конкретный маршрут по карте. Откуда взялась эта карта?

Друбич: Купила на сайте «Кладоискатель». Мы историки и интересуемся реликвиями. Нам пообещали, что там, где на карте указано, зарыты древние рукописи.

Дознаватель: И вы поверили?

Друбич: Попытка не пытка. В любом случае нас ждала интересная экскурсия.

Дознаватель: Где пистолет, из которого вы застрелили Стаса? Вам лучше сразу признаться, не дожидаясь результатов экспертизы. Это вам зачтется.

Друбич: Ни в каких зачетах я не нуждаюсь. Про пистолет ничего не знаю. Проводите экспертизу, ищите. Стрелял другой человек.

Дознаватель: И кто же это?

Друбич: На сколько вы меня задержали?

Дознаватель: Пока на трое суток.

Друбич: Я могу позвонить отцу, чтобы не волновался? Я не буду его вводить в курс наших дел, скажу, что уезжаю в командировку по работе.

Дознаватель: Звоните, только коротко.

Друбич: Папа, это я. У меня проблемы. Срочная командировка. На две недели, а может, и на двадцать дней.

Дознаватель: Так кто же там стрелял?

Друбич: Их было двое. Как минимум.

Дознаватель: А вы с напарником где в это время находились?

Друбич: Прятались в кармане. Ничего не видели, только слышали.

Дознаватель: Дождемся результатов экспертизы. А вы пока посидите и подумайте. Чистосердечное признание снижает наказание. Продолжим нашу беседу завтра. А вы думайте, думайте… Сержант! Выводи.

* * *

Но никакой беседы назавтра не состоялось. В тот же день в кабинет подполковника полиции Малафеева Е. Г. – так было написано на дверной табличке, вошел мужчина в костюме. Он представился, показал удостоверение и выложил перед полицейским бумагу.

Малафеев несколько раз прочитал текст, снял трубку внутреннего телефона.

Вскоре в кабинете появился дознаватель:

– Друбич выпускай.

– Да ведь мы должны сегодня…

– Исполнять, – перебил его начальник.

– Слушаюсь.

Через пятнадцать минут Марина покинула полицейский участок. Ее встретил тот самый мужчина в костюме.

– Спасибо, Костя.

– С тебя бутылка… Подвезти?

Приехав домой, Марина позвонила Мирскому.

– Ты где?

– В Апрелевке – у меня тут старый друг пансионатом руководит.

– Приезжай, все нормально.

Встретились в кафе возле дома Друбич. К себе она Алексея не пригласила, сославшись на беспорядок.

– Так что случилось? – спросил Мирский, сгорая от нетерпения.

– Нашли трупы. Диггеры, товарищи Стаса, нашли и заявили в полицию. Меня дома взяли, из постели вытащили.

– Но как ты оттуда вырвалась? Сбежала, что ли??!

– Ага, сбежала. Ладно, не парься. Что было, то прошло.

– Иногда жизнь сводит меня с удивительными людьми, поведение которых просто не укладывается в моей голове. – Мирский изучающе посмотрел на Друбич. – Ладно, не будем углубляться в подробности. Согласен, проехали. И теперь можно снова устремиться в будущее, к сияющим высотам. Или к зияющим пустотам. Тупичок образовался в наших ненаучных изысканиях. У тебя есть предложения?

Мирский застыл в ожидании ответа и, не дождавшись, продолжил:

– А у меня есть. Давай еще разок почитаем реферат отца Александра – может быть, там обнаружатся какие-нибудь зацепки.

– Давай, – согласилась Марина. – Но не надо забывать про другие источники информации.

Глава пятая

Отрепьев и Мнишек

Из реферата отца Александра Интерлюдия четвертая

Экзальтированные натуры, стремящиеся переустроить мир с самыми благородными намерениями, толкают его в хаос, к убийствам, к несчастьям, которые вскоре становятся отвратительны для них самих. Если, конечно, выживут. Смена верхов – радость для дураков, но кратковременная радость. Подняв социальную муть, они уходят со сцены, а бразды правления берут в руки авантюристы всех мастей, для которых война – мать родна, а смута – благоприятная среда для личного обогащения и процветания. Наивные люди. Не они варят этот бульон, а сами там варятся, выполняя свое предназначение. Человек не знает, что может привести его через тернии к звездам, это знает лишь Господь. Он смотрит и планирует в долгую. Навечно. А ведь кратковременная по историческим меркам стадная заваруха может привести к качественному скачку в развитии человечества. Очень трудно видеть и понимать неизбежное в хаосе вероятного.

А что «Орден Власти»? В суматошной неразберихе он как разменная монета переходит из рук в руки разным субъектам, помогая им в достижении цели или, напротив, убирая их с исторической сцены. Артефакт не наделен разумом – он улавливает эмоциональный фон и никому не гарантирует выигрыша. Вот если два дилетанта сели за шахматную доску, а гроссмейстер ходит вокруг стола и подсказывает каждому по очереди, то кто из них выиграет?

Эх, завихрило, закрутило Русь смутное время на целых пятнадцать лет! И все вроде бы шло хорошо, хоть и царь был слабым. Борис Годунов, как главный министр, уверенно удерживал нити правления, подталкивая государство к прогрессу: благоустраивал города и строил крепости в Диком Поле, осваивались пустые земли, при нем выбрали первого патриарха… А тут вдруг умирает царевич Дмитрий, сын седьмой жены любвеобильного Ивана Грозного, на собственный нож, видишь ли, спиной наткнулся – и как только сподобился. Сказка для простаков! Но Шуйский все «правильно» расследовал, хотя и догадывался, кто инициировал убийство наследника престола, а может быть, и сам поучаствовал.

Но последняя прямая ветвь генеалогического древа славного рода Рюриковичей была обрублена, единственный наследник трона почил в Бозе, а новых не предвиделось. Потом и сам царь Федор Иоаннович преставился. А как же Русь без царя?! Нельзя без царя. А кого? Из Романовых, которые Захарьины, или из Годуновых? А вот интересно, если бы на Руси правила династия не Романовых, а Захарьиных? Забавно звучит по нынешним временам. Но помнил народец, кто за Годунова Марию Малютовну сосватал и кто его сделал окольничим наследника. И остальные помнили, скрипели зубами, но помнили. «Бориску на царство!» – ревела толпа, и Борис водрузил корону на свою невезучую голову. Но ненадолго. Министром он был дельным, но царь – не министр, царь – помазанник Божий. Хорошо играл Годунов в шахматы, чем Ивану Грозному и приглянулся, но тут была другая шахматная доска, да и не за ту фигуру он взялся.

Вот почему некто, будучи лишь мелкой подробностью в человеческой популяции, неожиданно взмывает вверх безудержным орлом, не осознав относительности принципов и убеждений, движется к овеществлению своих призрачных идей по головам, по трупам, по крови, и ему это удается, хотя бы временно, хотя бы частично. Случайно ли? Это я про Гришку Отрепьева, неизвестного монаха, обманным путем завладевшего «Орденом Власти». Или сам артефакт приклеился к его нечистым рукам по чьему-то неведомому указанию? Неисповедимы пути твои, Господи.

А дальше события сплелись в такой запутанный клубок, что его не могут распутать до сих пор. Обуянные тщеславием историки на протяжении нескольких веков выставляли оригинальные версии тогдашних страстей: был ли новоявленный Дмитрий истинным наследником или ложным, да тут еще Марина Мнишек с Гришкой Отрепьевым припутались, а Гришка тоже двоится и даже троится в глазах исследователей… Поэтому я сам не буду копаться в этом «окаменевшем навозе», как сказал поэт, а передам слово очевидцу. Вот как он интерпретировал далекое смутное прошлое – пусть так и будет.

В монастырской библиотеке я нашел рукопись некоего думного дьяка по имени Захарий. Он являлся свидетелем и даже участником тогдашних событий, при этом знал о существовании «Ордена Власти» и его силе. Дальнейшее повествование я буду вести от имени этого чиновника, переработав и адаптировав текст к современному языку.

* * *

Помощник думного дьяка Андрея Яковлевича Щелкалова по имени Захарий сидел в канцелярии посольского приказа и записывал текущие расходы в толстую конторскую книгу. Стояла ранняя весна, но мухи уже проснулись и досаждали непрерывным жужжанием, насилуя уши. Захарий намеревался вскоре закончить работу и переместиться в другой приказ, находящийся в нескольких сотнях метрах от посольского, и попутно посетить трактир, чтобы пообедать и выпить чарку водки. Щелкалов имел большой вес при дворе и одновременно возглавлял несколько приказов, а Захарию, как самому способному и въедливому дьяку, приходилось перемещаться с места на место.

Но закончить работу ему не дали – в дверях появился посыльный от Щелкалова.

– Тебя царь к себе требует, быстро собирайся.

Захария аж передернуло от неожиданного приглашения. «Сам царь-батюшка! Да за какие ж заслуги или грехи?! Как бы в петлю или на кол не угодить!»

На крыльце их встретили двое стрельцов в епанчах, что еще более озадачило дьяка. «Под конвоем поведут? Спаси, Господи, и сохрани!»

Его без задержек провели через царские палаты в опочивальню. У входа сидел боярин Годунов, зорко следя за входящими и выходящими. В дверях дьяк столкнулся с двумя волхвами в черных одеждах. «А эти-то что здесь делают?» – подумал Захарий и вошел внутрь.

Иван Васильевич сидел на широкой кровати, одетый в длинную ночную рубашку, уткнувшись потухшим взглядом в собственные босые ноги. В последнее время он часто болел и чувствовал близкое и неминуемое приближение смерти, но при этом старался прилюдно не показывать свою немощь, бодрился и четко давал указания слегка охрипшим голосом. Он не доверял как волхвам, так и докторам.

«Кругом измена. Кому можно довериться? Разве что Богдашке Бельскому да Бориске Годунову. А этих лекарей, знахарей подкупят, и опоят они меня какой-нибудь отравой под видом лекарства или еще хуже: пристукнут или придушат».

Царь Иван Васильевич прекрасно разбирался в дворцовых интригах, знал, за какие ниточки дергать, чтобы вовремя поощрять и усмирять подданных вплоть до отсечения самых буйных голов, невзирая на титулованность. «А когда меня не будет, то такая замятня начнется, что впору святых выносить. Да и сейчас, пока я еще жив, началась борьба за трон – хотят вместо Федьки малолетнего Митьку туда посадить и править самим всласть. Шуйские, Романовы… И у всех свои интересы».

Возле окна, затянутого фигурной решеткой, топтался Щелкалов в глубокой задумчивости. Некоторое время на стоящего столбом Захария никто не обращал внимания. Молчание прервал царь. Глаза у него просветлели и налились незримой силой.

– Этот у тебя самый шустрый, что ли? – спросил он.

– Да, – подтвердил Щелкалов. – Ум быстрый и глаз зоркий – справится.

Иван Васильевич на минуту задумался, а потом в упор посмотрел на Захария. Дьяк не выдержал и опустил глаза долу.

– Нет, ты мне в глаза смотри и внимай! – Голос царя окреп, в нем сквозила несгибаемая воля. – Поедешь в Углич, найдешь там иеромонаха Василия, настоятеля Алексеевского монастыря, и передашь ему вот это. – Он указал на ларец и бумажный свиток, лежащий на скамье рядом с кроватью. – А на словах скажешь, что ларец нужно хранить пуще собственного живота и отдать только моему наследнику, помазанному на царствие, и только по его запросу. Ключ будет у него. Что находится в этом ларце, тебе знать не обязательно, да и Василий знать не будет. В качестве охраны тебе дадут отряд стрельцов – я распоряжусь. Никаких карет и повозок – верхами поедете. Отправитесь в ночь. Тайно.

В ларце находился «Орден Власти», но об этом знал только сам царь Иван Васильевич. Он понимал, что после его смерти покои неминуемо обыщут и могут воспользоваться артефактом по знанию или по неразумению, поэтому перестраховался.

В лесу еще лежали подтаявшие сугробы, но тракт подсох и отряд двигался весьма споро. Стрельцы переоделись в гражданскую одежду, чтобы не привлекать излишнего внимания, но сабли держали наготове под длинными кафтанами. Отряд возглавлял сотник Мишка Становой, сам лихой рубака и товарищей по походу подобрал умелых – дорога дикая, а царское послание нужно доставить во что бы то ни стало. К луке седла Захария был приторочен мешок с ларцом.

Ночь прошла спокойно, а на рассвете в нескольких верстах от Углича их остановил патруль не патруль – несколько хорошо вооруженных всадников в странных мундирах.

– Куда путь держите, ребята? – спросил мужчина в широкополой шляпе, сапогах со шпорами и в усах. Видимо, старший в этой ватаге.

Говорил он с южнорусским акцентом.

«Казаки, что ли? – подумал Захарий. – Откуда они здесь взялись? И почему этот в шляпе? Красавчик!»

– А вы кто такие, чтобы спрашивать? – с усмешкой парировал Становой и подмигнул, что послужило сигналом «приготовиться». Стрельцы напряглись.

– В окрестных лесах лихие люди завелись, а мы их ловим, – сказал Красавчик.

– А мы что, похожи на разбойников? – язвительно заметил Становой.

– А это мы сейчас проверим. Спешивайтесь, держите коней в поводу, а мы проверим вашу поклажу. – Для убедительности Красавчик обнажил саблю.

– Лучше нам разойтись миром, – предложил Захарий. – Зачем ругаться?

– Это с вами-то ругаться! Лучше поберегите свои шеи. Исполняйте мой приказ.

Становому надоело это бессмысленное пререкание.

– Руби! – скомандовал он.

Распахнулись полы кафтанов, сверкнули сабли. Незнакомцы не видели оружия у своих противников, и это лишило их каких-либо шансов в силовой стычке. Они не успели обнажить сабли, как были порублены. Красавчик получил кулаком в морду и свалился с лошади. Его тут же связали и настучали по ребрам для податливости, как сказал Становой.

– Это не случайные люди, – заметил Захарий. – Этого нужно допросить. – Он указал на сидящего на земле Красавчика.

– Сие мы сделаем махом. – На губах Станового появилась недобрая усмешка. – Привяжите его к лошади – сейчас мы его прокатим вдоль по тракту и попутно будем задавать вопросы.

Приказ немедленно был исполнен, и пленника не торопясь поволокли по дороге. Становой ехал рядом и вдумчиво допрашивал пленника.

– Ты кто такой? По говору казак, а одет как польский шляхтич. Говори, иначе мы будем тебя возить мордой по грязи, пока не сдохнешь. Вон, уже весь в кровище.

Пленник не стал упираться и заговорил, после того как остановили коня.

– Я Микола, из казаков, но служу сандомирскому воеводе Ежи Мнишеку. Он нас нанял, чтобы мы перехватывали всех, кто движется по этому тракту. Особенно посыльных с царского двора.

– И зачем? – продолжил допрос Становой.

– Сие мне неведомо. Приказано обыскивать и отбирать ценности. Любые.

– Больше он ничего не скажет, – проговорил Захарий, слышавший весь разговор.

– Ну и хорошо. – Становой слез с коня, перерубил саблей веревку, а потом и горло пленнику.

До Углича добрались без приключений, передали ларец со свитком настоятелю, отведали монастырской еды и двинулись в обратный путь.

По дороге Захария одолевала странная мысль.

«Они как будто нас поджидали. Может, их заранее предупредили?»

А еще он запомнил фамилию Мнишек, которая засияла яркой звездой на российском небе спустя несколько лет.

* * *

Царь Федор Иоаннович слыл человеком набожным и совестливым. Он чтил христианскую мораль и старался следовать ее канонам, что было сложно, а скорее, невозможно. Как же их соблюсти, сидя на российском троне, где нужно карать и миловать?! Миловать он не отказывался, а вот карательные функции перепоручил Борису Годунову, своему шурину. Федор очень любил свою жену Ирину, но она страдала бесплодием, поэтому часть бояр под негласным руководством Ивана Шуйского и митрополита Дионисия склоняли царицу к постригу и призывали Федора Иоанновича поменять супругу. Правда, ходили упорные слухи, как среди боярского сословия, так и у простого люда, что в бесплодии Ирины виновата вовсе не она, а сам царь с его порченым семенем – недужный он какой-то, с его постоянной слабостью в ногах и хроническим несварением желудка.

Но не в наследнике состояла боярская корысть, наследника можно и своего назначить при благоприятном стечении обстоятельств, но уж больно им мешал своей активностью Бориска Годунов, прибрав к рукам всю государственную власть. Но царь упорствовал, не соглашался.

Перед смертью отец, Иван Васильевич, передал Федору ключ от ларца и просветил его об «Ордене Власти», его силе, указал место хранения артефакта и наказал сыну посетить Углич и забрать его себе. Но богобоязненный Федор не спешил выполнить наказ, мол, лежит себе цацка и пусть себе лежит – без нее обойдусь. Кстати, потенциальный наследник престола малолетний Дмитрий погиб в том же городе, где находился на хранении артефакт. Странное совпадение, не правда ли?

Иначе думал Борис Годунов, которому в приватной беседе царь поведал о необычном раритете. Борис выспросил у царя доверительную грамоту, мол, хуже не будет, и сам поехал в Углич, якобы с ревизией. Вскоре «Орден Власти» оказался у него в руках. Это в конечном итоге помогло ему занять трон после смерти Федора Иоанновича.

Еще при жизни Федора Борис всячески стремился укрепить и развить Русское государство, перестроил Московский Кремль, возведя новые стены, что позволило отбиться от крымского хана Казы-Гирея, которого князь Мстиславский гнал пинками по Дикому Полю до самого Крыма. Став царем, Годунов продолжил государственное строительство, но провидение расчислило судьбу Бориса вопреки его желаниям, «Орден Власти» заиграл другими гранями, и закрутило Россию в водовороте смутного времени.

Что уж подвигло Годунова на исповедь, чувство отчаянного одиночества и желание поделиться с кем-то самым сокровенным или просто совесть замучила, но первый патриарх всея Руси Иов принял исповедь и узнал про всесильный артефакт. Но не он один. Разговор подслушал монах Гришка Отрепьев, прозванный так еще царем Иваном Васильевичем Грозным. Гришка числился секретарем у патриарха, а в товарищах у него ходил тот самый думский дьяк Захарий, о котором я упоминал ранее. К тому времени Щелкалов попал в опалу за «самовольство», и Захарий прибился к Отрепьеву, приняв послушание.

Уж стремился ли изначально Гришка занять царский трон? Вряд ли. Он выкрал артефакт с целью выгодно продать кому-нибудь, рассказав о его силе, в которую сам не верил. Но на историческом горизонте появилась иная фигура, дочь влиятельного польского воеводы Юрия, или Ежи, уж как вам будет угодно, Марина Мнишек. Гришка без памяти влюбился в эту неординарную женщину, а та, узнав про артефакт, согласилась выйти за него замуж. Считается, что именно Отрепьев сыграл решающую роль в походе на Москву, но он являлся лишь пешкой в умелых руках властолюбивой женщины. Она мечтала стать русской царицей, поэтому связала свою судьбу с будущим Лжедмитрием. А потом был Лжедмитрий Второй, и Третий, и Четвертый…

Господь может иногда позволить себе подобные развлечения и попустить людскому властолюбию.

* * *

Инок Григорий, секретарь преподобного Иова, сидел в раздумьях, рефлекторно постукивая пальцами по столешнице. Его лицо скривилось, лоб сморщился, а глаза помутнели, как у вареной рыбины – все его естество сосредоточилось на только что полученном знании, необычном и опасном. Гришка всегда был вором по своей глубинной сути, но умел приспосабливаться, изображая из себя добропорядочного подданного и православного христианина. Его галичского папашку из захудалого рода Нелидовых зарезал какой-то литвин в пьяной драке, а фамилию Отрепьев он получил через своего родственника от Ивана Третьего. Уж за что его так прозвал царь… Но прозвище превратилось в фамилию и передавалось по наследству.

Мальчик оказался способным как к учебе, так и к скотокрадству, уводя овец целыми отарами у соседей – семья жила бедно и нуждалась в дополнительном доходе. Но в конце концов удачливого воришку вычислили, тучи сгущались, и мать от греха подальше, по заручке московской родни, отправила его в столицу, где он поступил в услужение к князю Борису Черкасскому, а позднее к Михаилу Романову. Отрок был дюже грамотный, общительный, его везде привечали, и все бы хорошо, но за какую-то провинность он был сослан в монастырь Железный Борок, где и принял постриг под именем Григорий.

Но его неугомонная натура жаждала активной жизни, и Гришка начал переходить из одного монастыря в другой, в конце концов вернулся в Москву и устроился секретарем к Иову, впоследствии выбранному патриархом. Обладая обширной информацией, Отрепьев стал ей пользоваться для шантажа и получения дополнительных доходов и додумался до того, что проделал дырку в исповедальню из смежной комнаты для подглядывания и подслушивания. Визит Бориса Годунова Гришку удивил, и он не упустил возможности послушать откровения царя.

Переварив его рассказ про «Орден Власти», Григорий сначала насторожился, потом в груди его что-то екнуло, а в голове тонко зазвучала назойливая струна. Ему необоримо захотелось завладеть этим артефактом, до звона в ушах, до дрожи в коленках, мысли завихрились в поисках такой возможности, и у него родился план действий. Действовать надо было немедленно – другой такой возможности не будет.

– Сейчас они перейдут в трапезную и потребуют кваса. Отвлеки слугу, – приказал Отрепьев сидящему рядом Захарию, своему помощнику.

Тот, зная характер начальника, не стал задавать лишних вопросов и, когда вошел служка с кувшином, ткнул пальцем куда-то в сторону:

– Гляди-ка, что это там?!

Пока слуга смотрел по направлению пальца, Гришка подсыпал в кувшин сонное зелье, которое всегда имел при себе. Так, на всякий случай.

Зайдя через несколько минут в трапезную, он обыскал Годунова, нашел артефакт, висящий у него на шее, и внезапно почувствовал, что жизнь заиграла другими красками.

– Надо делать ноги, и быстро, – сказал он, вернувшись к Захарию. – Вот за это… – он показал «Орден Власти», – нас неминуемо посадят на кол. – Заручусь поддержкой боярина Мишки Романова – он меня давно простил и пользовался кое-какими моими услугами. Поможет. Рванем в Галичину, а потом в Польшу, а там как судьба распорядится. Деньги у меня есть, времени мало – часа три-четыре, не боле, пока они там разберутся, что к чему.

Отрепьев через фигурную решетку стрельчатого окна посмотрел на небо, подернутое перистыми облаками, и вышел прочь.

* * *

Скакали днем и ночью, останавливались в придорожных трактирах, чтоб коням роздых дать и самим подкрепиться. Поспав несколько часов прямо на сеновале, двигались дальше и наконец добрались до Самбора. Отрепьев разыскал друга детства Сашку Головатого и вместе с Захарием разместился в его двухэтажном деревянном доме. Сашка к тому времени приподнялся, разбогатев на поставках в Москву подсолнечного масла, и радушно встретил неожиданных гостей. Пообедав и отдохнув, гости в сопровождении Головатого пошли прогуляться по городу.

Пересекая площадь, вымощенную тесаным камнем, Гришка услышал крики и стоны.

– Правеж исполняют, – пояснил Головатый. – Наказывают должников и прочих повинных в различных грехах.

Компания подошла к возвышению на краю площади, окруженного толпой народа. К бревну на стойках были привязаны за руки несколько мужчин и женщин, а палач в широком кафтане охаживал их плетью по голым пяткам. С самого края Отрепьев заприметил красивую девицу лет двадцати. В отличие от остальных она переносила боль молча, стиснув зубы.

– Красивая девка, жалко ее, – сказал Головатый и повернулся к Гришке. – Можешь выкупить ее за пару монет, в смысле, освободить от наказания. А она тебя отблагодарит – смотри какие формы!

Гришка, истосковавшийся по женским ласкам, послушал совета товарища, и вскоре девица, слегка прихрамывая, влилась в компанию.

– Ты из чьих будешь? – поинтересовался Отрепьев.

– Сирота я, а отец служил лесничим, пока их с матерью медведь не задрал. Зовут меня Оксана. А служу я у Марины Мнишек.

Девушка посмотрела на Гришку и улыбнулась.

– А правили тебя за что? – спросил Головатый.

– Подьячему по роже кувшином врезала – под юбку полез, блудник окаянный. Два зуба ему выбила, козлу старому.

– А что хозяйка не выручила? – встрял в разговор Григорий.

– А она в отъезде была – завтра вернется, – пояснила Оксана.

– Подьячему отказала, а меня уважишь? – Гришка усмехнулся.

– Тебя уважу, – не моргнув глазом, согласилась девица. – Ты молодой и красивый.

– Я вам светелку выделю.

Головатого аж затрясло от смеха. Его явно забавляла возникшая ситуация.

После жаркой ночи Отрепьев решил проводить новоиспеченную подругу. И не просто из любезности, но с умыслом. Он был наслышан о воеводе Юрии Мнишек и не хотел упустить шанса, чтобы познакомиться с его дочерью – а вдруг отблагодарит за служанку. А Захарий вспомнил свою поездку в Углич.

* * *

Григорий Отрепьев принадлежал хоть и захудалому, но дворянскому роду, поэтому Марина Мнишек приняла его в передних палатах. В розовом приталенном платье, с золотистыми локонами, разбросанными по плечам, тонкими чертами лица она выглядела весьма эффектно. Девушка внимательно осмотрела гостя, особенно сосредоточила взгляд на его лице – зрачки ее расширились.

«Чего она на меня так таращится?!» – подумал Гришка.

– Григорий Отрепьев? Рада видеть, спасибо за мою прислужницу, а то бы охромела совсем. А этого подьячего мы присмирим – ишь руки распускает!

Марина вновь начала ощупывать взглядом Отрепьева.

– У меня что-то не так с лицом? – не выдержал Григорий.

– Все так, все так… Но больно уж ты похож на одну особу, и не просто особу, а царственную особу. На Марию Нагую, седьмую жену Ивана Васильевича. Ты, случайно, не в родстве с ними?

На лице у Марины не проглядывалось даже тени улыбки. Она не шутила, и взгляд ее изменился – появилась злость в глазах.

– Нет, – пролепетал Григорий. Он испытывал непривычную для себя робость, глядя на эту девушку. Настоящую робость, а не наигранную.

– Да не смущайся ты, Гриша. Это я так… Пойдем лучше медку попьем, копченой севрюжкой закусим.

Она взяла его за руку и повела в трапезную.

«Какая ласковая! Может быть, я ей тоже понравился как мужчина?»

Они сели за стол, в комнату вошла Оксана и низко поклонилась. Марина наказала ей накрыть стол, а когда служанка удалилась, вновь уставилась на Григория.

«Эх, где наша не пропадала!» – подумал он.

– Выходи за меня замуж, – внезапно выпалил Отрепьев. – Сватов у меня здесь нет, поэтому сватаюсь самолично.

Марину ничуть не смутило это неожиданное предложение.

– А что… Статен, лицом пригож, умен. – Она сделала секундную паузу. – Но не ровня ты мне, Гриша. Уж не обессудь.

– А если я уравняю? – не отступал Отрепьев.

– Это как? – Глаза девушки зажглись неподдельным интересом.

– А вот так! – Отрепьев задрал полу кафтана и из поясного кармана достал артефакт. – Это «Орден Власти». Знаешь, что это значит?

Марина впилась взглядом в золотой медальон, с минуту разглядывала его, а потом сказала, переведя взгляд на Гришку:

– Слышала, знаю. Ты где его достал?

– Украл у Бориса Годунова. Донесешь на меня?

Отрепьев напрягся.

– Да ну… Экий ты смешной! – отмахнулась Марина. – Приходи завтра ко мне. Повечеряем. Папашка мой ныне в отлучке, кроме слуг, никого в доме нет.

«А может быть, и ночь вместе проведем», – додумал за нее Гришка, осознав, что это намек на сближение. Он размечтался, представляя обещанную встречу с новой знакомой.

«А уж не влюбился ли я? Эх, жениться бы на ней – с такой девкой не пропадешь!»

Он покинул хоромы Мнишек, полный желаний и надежд.

На следующий день, после ужина, Марина повела Григория в спальню, чтобы показать некую диковину из Египта, но до диковины дело так не дошло. В них неугасимым огнем загорелось обоюдное желание. Гришка заключил девушку в объятия, начал судорожно ее раздевать, но запутался в шнурках платья. Марина ему помогала, но и у нее процесс раздевания не заладился – привыкла, что это делает служанка. Но молодость, вспыхнувшее пламя страсти и одержимость грезами о власти, которую сулил Орден, сделали свое дело и сблизили их навечно.

Отец Марины, Юрий Мнишек, благословил молодых, узнав про «Орден Власти», и вскоре они поженились. Как-то раз после медового месяца молодожены отдыхали, предавшись мечтам о скором владычестве. Внезапно Марина встала и, накинув халат, нетерпеливо заходила по комнате.

– Ты чего? – поинтересовался Григорий.

Мнишек остановилась и, в упор посмотрев на мужа, заявила:

– Я буду русской царицей, а ты русским царем.

– Но я не смогу управлять целым государством, да и кто мне позволит, – с усмешкой проговорил Григорий. – Шутница ты, ей-богу!

– Так учись. – Марина достала толстую книгу. – Это «Государь» Макиавелли. Был такой мыслитель во Флоренции. А «Орден Власти» нам поможет.

Талантливым политическим стратегом оказалась Марина Мнишек. Она могла ставить задачи и доводить их до осмысленного конца. Как ловко она сумела использовать сходство Григория Отрепьева с Марией Нагой, матерью убиенного царевича Дмитрия! А тут еще «Орден Власти» подвернулся и помог сбыться, казалось бы, несбыточной мечте – она стала русской царицей. Но гордыня, тяжкий грех захватил ее мятущуюся душу, а Господь не прощает грехов, если их не уравновешивают жертвенностью и смирением. Уж какие планы строила Марина, сидя на российском троне вместе с Григорием, – нам сие неведомо, ибо события понеслись совсем в другом направлении, нежели она полагала. Упокой, Господи, душу рабы твоей…

* * *

На этом рукопись Захария прервалась, и мы не сможем узнать о перипетиях его дальнейшего жизненного пути. Но движение «Ордена Власти» по Русскому государству проследить можно.

Итак, Григорий Отрепьев сумел собрать войско и двинулся в Москву. Пока Борис Годунов сидел на троне, война с поляками велась с переменным успехом: переходили из рук в руки города, процветало взаимное предательство, вспыхивали бунты, но российская власть и не думала сдавать свои позиции.

А потом Годунов умер. Неожиданно и странно. За обедом он был весел, полон жизненных сил, а потом забрался на башню, чтобы полюбоваться окрестностями Москвы, вернулся за стол и умер в корчах. Якобы сам принял яд. Это еще одна сказка для доверчивых простаков, как и про пресловутый нож царевича Дмитрия.

В трапезной находился некий Исаак Масса, голландский торговец. Он и озвучил версию о самоубийстве Бориса, которая быстро разошлась по умам, вуалируя истинные причины смерти. Но есть информация, что голландец находился под патронажем «Братства Змеи», а «Змеи» жаждали усилить хаос на Руси, что вполне соответствовало их доктрине. Хаос – гарантия свободы, а свобода лучше, чем несвобода! Уж сам ли Маас подсыпал яд Годунову или его подельник, находящийся тут же, постарался – не в этом суть.

Русское государство не то чтобы рухнуло, но сделало оверкиль, как говорят моряки. Оно получило нового царя. Гришке присягали города, на его сторону перешел ряд бояр, включая верных соратников Годунова вроде Басманова. Патриотизм – категория изменчивая. Отрепьев послал Наума Плещеева и Гаврилу Пушкина с грамотой в Москву, где она и была зачитана на лобном месте. Народец, почувствовав близкий конец безвластия, начал грабить всех подряд, лавки, трактиры, боярские хоромы. Вино из царских подвалов выпили досуха. Царская семья отбыла в неизвестном направлении. А позднее тело Бориса Годунова вынесли из Архангельского собора для поругания. Свобода лучше, чем несвобода! Гуляй, девкам юбки заголяй!

И наконец, новый государь всея Руси под праздничный звон колоколов и радостный рев толпы въехал в Москву в сопровождении свиты и Марины Мнишек. Куда ж без нее? Сбылась ее сокровенная мечта – она стала царицей.

На лобное место взошел Богдан Бельский и произнес торжественную речь:

«Православные! Благодарите Бога за спасение нашего солнышка, государя царя, Димитрия Ивановича. Как бы вас лихие люди не смущали, ничему не верьте. Это истинный сын царя Ивана Васильевича. В уверение я целую перед вами Животворящий Крест и икону святого Николая Чудотворца».

Шум толпы, крики юродивых, духовенство с образами и хоругвями. Бельскому тут же подсунули икону и крест, которые он прилюдно поцеловал.

Может быть, да еще при такой супруге, новый царь и навел бы порядок на Руси и повел ее к процветанию. Но боярская оппозиция тоже стремилась к власти, и в этом им посодействовало «Братство Змеи». Чем хуже, тем лучше!

«Змеи» похитили артефакт и увезли в неизвестном направлении для последующего использования. Василий Шуйский и Михаил Татищев наняли убийцу, и Григорий Отрепьев погиб принародно, посреди толпы от нескольких ножевых ударов. Тела убитого царя и Басманова проволокли через Спасские ворота в Кремль, раздели и бросили в грязь посреди рынка. Так уж повелось на Руси, именно так у нас прощаются с прежней властью.

А за Орденом начинается охота. Ополяченные казаки Трубецкой и Заруцкий пускаются в погоню за похитителем, но сталкиваются с Иваном Сусаниным, нанимают его в качестве проводника, и он заводит их в чащобу на погибель. Но погибает сам. Заруцкому удается выбраться из леса и добраться до похитителя Ордена, а может, «Змеи» добровольно вручили ему артефакт. Но вскоре Заруцкий попадает в лапы людям Федора Романова. Он и становится следующим владельцем артефакта. Вернувшийся из польского плена патриарх Филарет помогает овладеть ситуацией и восстановить хоть какую-то управляемость государства. Именно какую-то, потому что смута продолжалась – появился Лжедмитрий Второй, за которого сразу же вышла замуж неугомонная Марина Мнишек. Но данные исторические события выпадают из предмета наших исследований.

Так боярин Федор Никитич стал первым в царской династии Романовых.

Но тем не менее казнь невинного младенца, законного сына Лжедмитрия и Марины Мнишек, вызывает непредвиденные повороты в дальнейшей судьбе владельцев Ордена. Запускается карма змеиного кольца…

Поиски продолжаются

Марина прочитала последний абзац и спросила, подняв глаза на Мирского:

– Это все?

– Это все, что нам передали, – уточнил Алексей. – Но пока давай исходить из того, что есть, а потом посмотрим.

– А что такое «карма змеиного кольца»? Что имел в виду автор?

– Понятия не имею. – Мирский пожал плечами. – Может быть, трагический конец династии Романовых…

– Ты хочешь сказать, что «Орден Власти» остался у них? Это слабая, но зацепка. В Кремле или в других общеизвестных местах его бы не стали хранить – слишком очевидно.

– Для кого как, если исходить от противного, хотя… вероятно, что ты права, – задумчиво проговорил Мирский. – Романовы были людьми верующими, считали, что Господь их оградит от напастей и сохранит самое дорогое. Стало быть, артефакт находится на территории России – не зря же тут «Братство Змеи» крутится. Надо искать в монастырях, но сколько их…

– Требуется отфильтровать вероятности и учесть тогдашние суеверия со всякими мистическими защитами и заклинаниями. Искусственный отбор. – Марина встала из-за стола. – Ну что, расходимся по домам и будем думать до завтра. А с утра приезжай ко мне – я тебе завтрак приготовлю.

Квартира Друбич была обставлена стандартной мебелью и имела какой-то казенный вид. Марина, затянутая в бледно-зеленый короткий халатик с пояском, выглядела очень привлекательно. Она чмокнула Мирского в щеку, при этом слегка прикоснувшись к нему бедром.

– Хочешь меня очаровать?

– А ты бы хотел, чтобы я тебя встретила в комплекте химзащиты, ну, в котором мы лазили по катакомбам?

В квартире Друбич спальни как таковой не было: девушка спала в гостиной, а в другой комнате обустроила рабочий кабинет с письменным столом и компьютером. Туда и перебрались компаньоны после завтрака. На столе лежала карта центральной части России с пометками и надписями карандашом.

– Ну что, есть какие-нибудь идеи о перспективных объектах? Я вот тут наметила кое-что. – Друбич ткнула пальцем в карту.

– Есть, и очень большие перспективы. – Мирский вынул из кармана листок бумаги и передал Марине. – Вот, смотри! Ипатьевский монастырь – это же колыбель династии Романовых. Там призывали на царствие Федора Романова, первого из династии, и трехсотлетие дома Романовых в нем праздновали. Не исключено, что там и артефакт припрятали. Давай съездим, поговорим с монахами.

– Я тоже его взяла на заметку. – Марина подошла к карте и указала на крестик на окраине Костромы. – Вот. Если поедем, то за день обернемся.

– Поехали! – Мирский хлопнул ладонью по подлокотнику кресла. – Попытка не пытка, так ведь, Марина Александровна?

* * *

В дороге их застала гроза. По стеклам застучали крупные капли. Ехали молча. Марина вела машину и смотрела за дорогой, а Мирский под шум дождя и громыхание неба размышлял о смысле жизни.

«Орден Власти»… И кто же сотворил такую сладкую приманку для человечества? Нашедшие артефакт думают, что это меч, а это не меч, это рулетка, казино. И если ты получил крупный куш, то нужно бросать игру и уходить, довольствуясь тем, что есть. Но азарт неразрывно связан с гордыней, и хочется еще, больше, больше… Ведь в руках «Орден Власти»! А потом больно падать, ох как больно! Или смертельно. Артефакт переходит из рук в руки, и нет тому начала и конца. Вот что значит карма кольца, именно это имел в виду отец Александр. И вот интересно, что будет, если артефакт окажется в руках у Алексея? У Друбич? Смогут ли они не поддаться соблазну? Или все-таки нужно поддаться, рискнуть, но вовремя соскочить…

А ведь Мирский играл когда-то в покер. И выигрывал регулярно. Правда, чуть из университета не вышибли. В каждом приобретении есть потеря, в каждой потере есть приобретение. Главное, все взвесить и расчислить, чтобы приобретений было больше, а потери не трагические…