Штопор, прислушивающийся к допросу, стремительно шагнул к волосатому капитану, наклонился к нему, так что тот отшатнулся. Глаза лейтенанта засветились, как у кошки.
– Так это ты кнопочку нажал, сволота фашистская?!
– Ну, я! – вдруг ощерился капитан. – И шо ты мне сделаешь?! Вы же не уйдёте отсюда живыми! А я стрелял вас, москали клятi, и буду стрелять везде!
– Не будешь! – глухо проговорил Штопор, всаживая в горло бугая нож.
Глаза капитана полезли на лоб, он схватился руками за горло, словно пытаясь остановить фонтан крови, но стал клониться вниз головой и упал на быстро намокший лежак.
Ларин и Тарас переглянулись.
– Штопор! – сжал зубы Тарас. – Охренел?!
Шалва вытер нож о тюфяк, отошёл.
– Им всё равно конец! Таких щадить нельзя!
Лицо полковника, наблюдавшего за подчинённым, позеленело.
– Йя… здесь… ни при… я не стреля…
– Но ведь присутствовал, гнида? – Штопор показал белые зубы. – А перед тем не раз небось отдавал приказ стрелять по нашим городам?! Нет?!
– Мне… приказы…
Тарас отодвинул лейтенанта.
– Последний вопрос: координаты аэродрома, с которого стартовал «шестнадцатый» с английской ракетой.
– Я… не знаю…
– Не бреши, подонок! – снова разъярился Шалва. – Вы в связке работали! Вас должны были предупредить! Откуда взлетел бомбер?! Говори, урод!
Полковник отшатнулся.
– Гидропарк… мини-аэродром подскока…
– Адрес?!
– Урочище Мамлюки… аэроузел Староконстантинов…
Штопор отпустил шею Зинкевича.
– Свяжите! – проговорил Тарас.
Полковнику связали руки скотчем, заклеили рот, уложили на койку.
– Лежи тихо!
Штопор поднял табуретку, собираясь разбить компьютер, но Тарас остановил его.
– Секунду, он нам ещё понадобится.
– Зачем?
– Доложим Шелесту уточнённые данные.
– У нас же «совы». – Штопор имел в виду спутниковые рации.
– Пока выберемся, пока найдём спутник. Кот, садись за штурвал.
Ларин с готовностью сел за компьютер. Он был неплохой айтишник и обладал большим опытом связиста.
– Красивая машина! – заметил Шалва.
– Тайвань, – отреагировал Ларин. – Кингмакс. Нужен код.
Тарас отлепил с губ Зинкевича полоску пластыря.
– Код!
Полковник начал диктовать, запинаясь.
– Чётче говори!
– Я включу…
Вдвоём с Шалвой они освободили руки пленника, усадили на стул.
Он постучал толстыми пальцами по клавиатуре, экран компьютера высветил украинскую кричалку «Слава Украине».
Зинкевич косо посмотрел на шагнувшего в сторону Шалву и вдруг, толкнув на него Кота, метнулся к выходу из блиндажа. Но выбежать не успел. Шалва метнул нож, вонзившийся в толстый загривок полковника. Без звука тот рухнул на дощатый пол.
– …! – выругался Шалва.
Тарас подтолкнул Ларина к столу.
– Работай!
Связь установили быстро. Харьковская артбригада имела в своём распоряжении отличные английские рации спутниковой связи Callpak, и Михаилу не составило труда найти личный канал Шелеста. Перехвата не боялись, как не боялись и оставить следы в базе данных компьютерной сети ВСУ. После удара «Кобры» от ракетчиков и их техники не должно было остаться ничего.
Шелест отозвался мгновенно; он не спал.
Тарас сообщил ему всё, что узнал. Добавил, не слыша реакции:
– Исполнители «двухсотые».
– Подсветите пусковую, – сказал наконец Шелест. – И желательно штаб арты, и уходите. Ответ будет ровно через пятнадцать минут, засекайте время.
Капитан глянул на цифирки времени в уголке экрана.
– Будем готовы.
– Учти, огонь будет открыт без предупреждения.
– Понял.
Связь прекратилась, и Тарас ударом табуретки разломал компьютер, ресивер и остальные блоки комплекса.
– Двинулись!
Снаружи было тихо. Уверенные в своей неуязвимости артиллеристы-ракетчики спали, удовлетворённые своей «работой» – расстрелом мирных граждан. Никто из них не сомневался в своём праве убивать русских, да и своих же украинцев, оставшихся людьми и не желавших воевать с братским народом, они не жалели.
Выбрались на бруствер траншеи, стремительным и бесшумным броском, как умеют передвигаться только разведчики в тылу врага, обошли соседнюю хату, внутри которой и пряталась платформа трейлера пусковой установки «Точки У». Одна ракета так и лежала на станине горизонтально, готовая стартовать по команде оператора. Установили на неё маячок, по сигналу которого и должна была наводиться «коала».
Хату тоже охранял часовой, так и не проснувшийся до прилёта ракеты возмездия.
Тарас на всякий случай установил на ракете ещё и взрывблок и, определив, что с момента получения приказа прошло три минуты, включил таймер на двенадцать минут.
Обыскали в радиусе двух десятков метров окрестности, установили маячки и минные модули на кабине управления комплексом, на стене здоровенной хаты штаба артиллеристов и на молчавшем в данный момент дизеле электропитания.
Тарас собрал бойцов возле замаскированной ПУ.
– Осталась минута, уходим.
– Посмотреть бы, как прилетит наша нежданка, – проговорил Штопор с сожалением.
– Мало взрывов видел? – хмыкнул Кот.
– Это другой случай.
– Ближе ко мне, – сказал Тарас.
И в этот момент чуть в стороне по улице раздался выстрел, а вслед за ним взвыла сирена.
К чести десантников, никто из них не вздрогнул.
– Поздно спохватились, – пробормотал Шалва. – Наши «коалочки» уже не остановить!
Стрельба приблизилась.
Пули сыпанули по ветвям яблонь и стенам хаты, окружавшим трейлер.
– Отвечаем? – предложил Ларин.
Тарас кинул взгляд на небо.
– Ближе, я сказал!
Бойцы отступили к нему, держа пистолеты в руках.
Что-то обожгло висок. В глазах Тараса потемнело. Он зашатался, теряя сознание.
– Командир?! – выдохнул ему в ухо Штопор.
– Я… ранен…
– Держись! Кот, уносим его!
– Не надо… – Тарас напряг волю, удерживаясь на грани полной потери сознания. Вызвал в памяти белый квадратик кьюар-кода с красивым узором точек и квадратиков.
Сознание отключилось…
Стрельба усилилась. К избе подбежали несколько почти невидимых в темноте силуэтов.
– Никого! – крикнул кто-то.
В этот момент раздался приближающийся свист и вслед за ним серия мощных взрывов, выбросивших клубы пламени, дыма и осколков хат, платформы пусковой установки и нескольких бронемашин к тёмному небу. И уже в этих клубах произошли ещё два пламенных выброса – взорвались мины десантников и сама ракета «Точки У»!
Россия-41. Луганск
23 июля
Мысль навестить «братьев по разуму и геному» мелькнула аккурат перед обедом, когда Итан и Лавиния, проголодавшись, решили-таки навестить институтскую столовую. Поели неплохо, то есть дёшево и сердито, так как готовили здесь весьма недурно. Чисадмин с удовольствием съел тарелку русских щей и два крылышка индейки.
– Хочешь, чтобы и у тебя выросли крылья? – пошутила спутница, выглядевшая рассеянной; она углубилась в тему и прикидывала в уме варианты расчётов.
– Только не индюшачьи, – рассмеялся Итан.
Тут-то ему и пришла идея ещё раз посетить родные для «братьев» реалы и выяснить, как у них дела. Вчерашним вечером сделать это не удалось. Он прыгнул в сороковой реал, попытался найти Родиона Коренева, которому когда-то обещал позвонить, но тот не ответил, и чисадмин вернулся в железнодорожный институт, опасаясь надолго оставлять Лавинию одну. Новая идея показалась легко решаемой.
Он довёл хакершу до рабочего места и оставил у компьютера, отзывающегося на имя Ариэль. Разработанный в России и собранный из почти стопроцентно российских комплектующих, кванк вёл себя как истый джентльмен, и работать с ним было приятно.
– Я отойду на часок, – предупредил Итан Лавинию, ожидая возражений или в крайнем случае вопросов, но занятая своими мыслями девушка лишь кивнула, не желая отвлекаться.
Итан с восхищением посмотрел, как её пальцы летают по клавиатуре в темпе пулемётной очереди, изредка замирая, когда она общалась с Ариэлем в звуковом формате, и сходил к главному вестибюлю здания, охраняемому не только компьютерной системой, но и роботами, и живыми людьми. Роботы вовсе не имели андроидной формы, похожие на растопырчатых собако-пауков метровой высоты, а охранники, как и везде на объектах подобного рода, щеголяли в чёрно-серых комби, превращавших их в классических киборгов из известных блокбастеров.
Итан подошёл к паре переговаривающихся верзил почти с него ростом, показал истинное удостоверение военного чисадмина. Для этого достаточно было поднять руку ладонью кверху и мысленно активировать подкожный голографический штамп. Маскер он не выключал.
– Парни, у меня просьба.
Охранники, откинувшие шлемы на шею, но вооружённые автоматами «чёрный баланс», выпрямились, подчиняясь этике, как младшие по званию, хотя погон не носили.
– На втором этаже в инфоцентре с номером «двенадцать» работает спецтехник Лавиния Иванова-Дотык, особая группа Минобороны, не могли бы вы взять её под опеку?
Парни переглянулись.
– Мы… не имеем разрешения… э-э… – начал белобрысый, добродушный с виду, охранник.
– Просто навещайте блок хотя бы каждые полчаса, – добавил он.
– Можно включить сопроводиловку и наблюдать за помещением с общего монитора.
– Хорошая идея, – согласился Итан. – Заглядывайте почаще. Мне, к сожалению, надо отвлечься на час-два.
– А вы кто?
– Не конь в пальто, – дёрнул он уголком губ. – Её телохранитель.
– Она ВИП?
– Ещё какой!
– Сделаем.
Итан вернулся в помещение с Ариэлем, нашёл почти невидимый глазок видеокамеры контроля, помахал ей рукой, не видя охранников, но уверенный в их присутствии.
– Лави, я ушёл.
– Давай, – обронила девушка.
Тогда он поискал на первом этаже туалет и провёл процедуру кьюар-перехода.
Первую остановку сделал в двадцать третьем реале, где обитали Тарас Лобов и его пассия Снежана, сестра полковника ГРУ Шелеста.
Выход из бездн кьюар-трекинга произошёл в том же здании, внутри запертой снаружи комнаты, что не позволило чисадмину определить ни точное время, ни точное место выхода. Ломать дверь помещения? Ни одного окна, хлам на полу, груда коробок по углам, запах какой-то едкой химии или медикаментов… И гость включил мобильный контур брейнрации, помня все номера живущих в этой копии реальности нужных людей.
Тарас не ответил. Но он мог быть далеко от Луганска, и Итан не расстроился. Позвонил по очереди Шелесту, Снежане и лейтенанту Ларину, входящему в группу Тараса. Однако ни один из них не ответил, и это напрягало.
Шёл девятый час утра, и по идее вся группа бывших бойцов ЧВК должна была бодрствовать. Единственным объяснением их молчания мог стать рейд по тылам ВСУ, но проверить это не позволяло положение кьюароходца. Надо было выбираться из чулана.
Итан задумчиво оглядел замок двери, не выглядевший несокрушимым, достал нож, поковырялся в несложной конструкции и разъял её на две части. Одну – со своей стороны – положил на коробки, вторую просто выдавил на другую сторону двери. Замок гулко свалился на пол, но никакой паники снаружи не произвёл. Итан открыл дверь, выскользнул в коридор, напрягая зрение.
Темно, тихо, лишь из глубин здания доносился негромкий шум: постукивание, скрипы, механические вздохи насоса, человеческие голоса. И очень невкусно воняло сгоревшей изоляцией, бумагой, пылью, цементом и дохлыми мышами. Стало ясно, что в здании идёт ремонт.
Конец коридора в полусотне шагов был светлее, Итан направился в ту сторону и заметил торчащий из мусора клок газеты. Вытащил, повертел в пальцах, разглядел под слоем грязи заголовок «Аргументы и факты». Покачал головой. Находка «АиФ» в Луганске говорила о том, что и сюда начали доходить федеральные СМИ.
Нашлась и дата выпуска – июль две тысячи двадцать четвёртого. Газета была совсем свежая.
В душе неожиданно шевельнулся коготочек интуиции: какого чёрта ты здесь делаешь, Лобов? В этот реал можно вернуться и позже, чтобы отыскать Тараса. Никуда он не денется. А Лавиния там одна!
Следующая мысль успокоила: ты тут всего пять минут, Лавинию стерегут, так что начал искать «родичей», давай побыстрее. И он отправился дальше.
Второй прыжок вынес его в восемьдесят восьмой реал.
Бетонное поле, кругом ангары из гофрированного пластика, и ни одного человека. Интересно, что тут под здешним Луганском построено? Аэродром, перевалочная база, склад или военное гнездо? Но главное – наверняка над местным Луганском висит спутник, так что Иннокентий должен отозваться, если он здесь.
Мобильный контур посылал сигнал в небо пять минут.
Но восемьдесят восьмой «родич» молчал.
Выдохшись, раздосадованный Итан двинулся в обход ближайшего ангара, заметил с торца ангара крытую беседку для курения, со скамеечками и бочкой с песком, присел. Молчание «братьев» начало беспокоить всерьёз. Но мелькнувшая мысль: что если все они направились к Таллию? – родила надежду. В сто одиннадцатом реале Украина находилась в процессе капитуляции, война почти прекратилась у её границ, если не считать таковой попытки поляков отгрызть кусочек «своих земель». И тем не менее Россия готовилась предложить бывшей «незалежной» настоящую независимость и свободу от нацизма. В том Луганске, хотя он и был эвакуирован после радиоактивного заражения, вполне можно было собраться и обсудить новости, не страшась преследования. Так почему бы не проверить?
Итан сплюнул в бочку, отошёл от беседки, прополоскал рот водой из фляги, чувствуя горечь во рту, и нырнул в бездну запутанных меж собой коридоров кьюар-пространства.
Тень накрыла его с головой и унеслась прочь.
Он стоял посреди недавно вспаханного поля между полосами лесопосадок. Солнце скрывалось за низкими тучами, и было видно, что здесь недавно прошёл дождь. Пахло землёй, прелью, травами и химическими реагентами: поле поливали обеззараживающей жидкостью. Впрочем, удивляться не приходилось. В реале Таллия фронт откатился к западным границам Украины, а подвергшаяся радиационному заражению территория Донбасса между Луганском и Донецком усиленно обрабатывалась реактивами с целью снизить радиацию.
Итан сделал шаг, чуть не утонул в вязком месиве чернозёма по колени и понял, что лучше подождать транспорт, если придётся куда-то перемещаться.
Вызвал Таллия раз, другой, третий.
Сто одиннадцатый «брат» молчал точно так же, как и остальные Лобовы. Чёрт бы вас побрал, пацаны! Куда вы все подевались?!
В ушах торкнула кровь. Он вызвал отчёт терафима.
– Концентрация вредных примесей… – начал секретарь.
– Не надо, радиация.
– Около десяти микрозивертов. Рекомендую находиться здесь не более суток.
– Спасибо! – фыркнул Итан. – Я не собираюсь гулять по местным буеракам.
Что-то сверкнуло под тучами.
Вот и спутник пожаловал, мелькнула мысль, или скорее дрон. Быстро реагируют местные надзорики. Прямо хоть переселяйся сюда жить. Ни тебе преследования, ни угроз, ни подозрительных взглядов. Интересно, сто одиннадцатый искин принимает участие в управлении боевыми действиями? Или все решения принимают живые генералы?
Сверкнуло ещё раз, в небе появилось увеличивающееся пятнышко. Дрон таки. Ладно, ребята, не до знакомств. Так, надо сориентироваться, чтобы не попасть туда, куда не надо. С трудом вытаскивая ноги из чернозёма, он сделал два шага и помахал зависающему над ним беспилотнику рукой.
Перед глазами сверкнул квадратик кьюар-кода.
Вокруг выросли не очень чистые кафельные стены туалета. Слава богу, попал туда, откуда стартовал.
Ноги чуть ли не до колен были в грязи, пришлось их отмывать, благо вода в трубах института была В инфоцентре ЛИЖТ он появился в мокром «хамелеоне», но чистый.
Лавиния работала, с головой уйдя в дебри безумно сложных вычислений. Обрадованного её свободой чисадмина она заметила, только когда он обнял её сзади. Итан озабоченно посмотрел на часы. Он отсутствовал всего двадцать минут, а показалось – полтора часа.
– Как дела?
Девушка оторвала руки от клавиатуры, выгнулась так, что грудь подалась вперёд.
– Всё хорошо. Додумалась сделать бустер – хитрую упаковку для алгоритма, чтобы Старуха не догадалась о назначении программы. Но работы ещё много.
– Может, стоит найти кого-нибудь в помощь?
– Зачем?
– Вдвоём будет легче искать нужные файлы. Да и быстрей дело двинется.
– Я пока вбиваю цифровую формулировку самой программы – что нужно сделать компу для преодоления защиты. У Старухи мощнейшие блокчейновые фильтры, их надо обойти. Потом можно будет вписать командный текст, чтобы она убрала из своих программ наши имена. Короче, это ещё долго.
– До вечера справишься? Я обещал этому парню, что мы сегодня скроемся.
Лавиния с сожалением качнула головой.
– На разработку таких вирусных программ айти-компании тратят по месяцу.
– Месяц? Это слишком долго! Нас выгонят отсюда уже к вечеру.
– Поищем другую машину. Но я постараюсь закончить расчёты побыстрей.
– Уж постарайся.
– А кого-нибудь из своих нашёл?
– Никого, – помрачнел он. – Ни Тарас, ни Кеша, ни Таллий не ответили. Не понимаю, как заколдовали всех троих.
– Может, твоя рация не фурычит?
– Фурычит, – улыбнулся он, – но ответа я не получил. До вечера ещё раз попробую связаться с ними. Хочешь, я принесу тебе кофе?
– Давай, а то во рту пересохло.
– Я ж оставил тебе минералку.
– Выпила, – виновато сморщилась Лавиния.
Он засмеялся и помчался на первый этаж к столовой, надеясь, что она ещё не закрылась.
По пути ему показалось, что в дальнем конце коридора мелькнул начальник инфоцентра, которому пришлось уступить им своё место, однако Итан тут же забыл о нём, ссыпаясь по ступенькам лестницы со второго этажа на первый.
Надежды не оправдались, столовая оказалась закрытой. Шёл уже пятый час дня, а она работала с девяти утра и до обеда.
Разочарованный Итан начал стучать в дверь, и в этот момент произошли два события. Первое ознаменовалось звонком Флавия, второе – появлением в коридоре группы из четырёх рослых парней в боевых спецкостюмах.
– Уходите! – без всяких предисловий проговорил комиссар РОКа Луганска. – Вас сдали!
– Кто?! – выговорил Итан.
Флавий не ответил.
– Взять! – негромко скомандовал один из спецназовцев.
Вооружённые парни кинулись к столовой, срывая с плеч автоматы.
Итан без промедления включился в боевой режим, ускоряясь, но в течение доли секунды поменял план действий.
Следующая секунда ушла на нырок в кьюар-трек, вторая – на выход из него, и он оказался в соседнем реале, в пустом и захламлённом коридоре, чтобы во всю прыть кинуться на второй этаж, в инфоцентр, который в этой копии реальности не работал.
В уме начался отсчёт: восемь секунд – лестница и коридор, две секунды – рывок по коридору к двери с номером «12», секунда – на попытку открыть дверь. Заперта! Чёрт с ней, он и так рядом! Секунда – прыжок в кьюар-колодец! Теперь только открыть дверь и схватить Лавинию…
Оба-на! Не меньше десятка спецназовцев! Все с автоматами! И никакой надежды ворваться в комнату, где должна была находиться хакерша.
Его увидели…
Ч-чёрт! Каким образом они успели так быстро вычислить беглецов и добраться до института?! Неужели сдал начальник инфоцентра?!
– Руки за голову! – раздался зычный окрик. – На колени!
– Лави, я вернусь! – крикнул Итан, надеясь услышать ответ подруги, но вместо него грянули одновременно сразу четыре автомата! И рефлекс бойца унёс его из этого мира в другой, не затронув сознания. Поэтому он не почувствовал и попадания в тело пуль, проваливаясь в темноту перехода. В памяти остался лишь тающий во мраке взгляд Лавинии, да и то ненадолго…
Россия-23. Жуковка
22 июля
О результате рейда в окрестностях Харькова они узнали сразу после возвращения к семи часам утра.
Так как момент перемещения совпал с первым взрывом ракеты, выпущенной катером с акватории Азовского моря, всех десантников протащило аж сквозь десяток реалов, прежде чем они вышли где-то не то в тридцать третьем, не то тридцать пятом. К счастью, Лукьяновка этого реала была мирным селением, во всяком случае здесь не гремели взрывы, не слышалась перестрелка, не горели дома и танки, и кьюарходцам ничего не грозило. Вышли они в точно таком же саду возле белёной избы, внутри которой не пряталась платформа пусковой установки, осмотрелись, напряжённо всматриваясь в темноту ночи и прислушиваясь к тишине. Расслабились.
Тарас потерял сознание аккурат в момент перехода, но пришёл в себя уже на первой минуте после финиша.
Он лежал на земле, и его голову, сняв шлем, поддерживали руки Шалвы.
Он шевельнулся, висок прострелила боль, сквозь зубы вырвался стон.
– Живой! – обрадовался Штопор. – Лежи, лежи, не дёргайся.
Тарас пощупал висок, обнаруживая шишку и сочащуюся кровью царапину.
– Тампон…
Ему сунули тампон и пластырь.
– Повезло, командир, – добавил лейтенант, подавая ещё и шлем. – Пуля снесла ушной клапан, но ушла не в голову, а в сторону.
Тарас вытер тампоном кровь на виске, Штопор ловко наложил пластырь.
– Хорошо?
– Нормально. Воды…
Ему сунули флягу. Он сделал несколько глотков, вытер мокрой ладонью лицо, сосредоточился на успокоении боли, мимолётно пожалев, что у него нет нанокомплекта, как у остальных «братьев», способного залечить порезы и ушибы. Но воля помогла собраться с силами, и стало легче.
Опираясь на руку Кота, он встал.
– Тихо как…
– Мы тоже удивились. Словно вымерло всё. Непонятно, то ли жители все ушли отсюда, то ли спят. Проверим, какая тут власть?
– Ни к чему, идём дальше.
Обнялись, перед глазами капитана соткался узор кьюар-кода, и под ногами разверзлась пропасть…
В сто одиннадцатом реале тоже царила ночь, хмурое небо было прикрыто облаками, но аварийные службы работали круглосуточно, и вызванный по рации сослуживец Таллия по имени Констанций быстро доставил «спецгруппу надзора» под Новоазовск. Остальное было делом обыденным. Созвонились со Снежаной, несказанно обрадованной их возвращением, дождались броневика, который доставил троицу в расположение спецгарнизона на берегу бухточки.
Смущённый поведением Снежаны (она не отходила от него ни на шаг), Тарас позвонил Шелесту, и полковник рассказал ему о реакции украинских властей и европейских СМИ на удар по Лукьяновке, Харькову и аэродрому в Староконстантинове, где располагалась бригада сил специального назначения СРУ.
В Лукьяновке две «коалы» уничтожили ракетный комплекс «Точка У» и полдеревни с гарнизоном и персоналом пусковой, в котором действительно оказались и польские инструкторы.
В Харькове двумя «Калибрами» была уничтожена гостиница «Довгань», где находилось около полусотни офицеров, в том числе командир сто седьмой ракетно-артиллерийской бригады, отдавший приказ ударить по больнице в Новоазовске.
Под Киевом «коалы» уничтожили ангары с украинскими бомбардировщиками Су-24, зацепив при этом склад с горючим, и от аэродрома с его сооружениями и техникой не осталось ничего.
Но это было ещё не всё.
Как признался Шелест, «Кобра» в качестве испытаний запустила ещё две усовершенствованные «коалы»: по коксохимическому комбинату в Ивано-Франковске, который, по сведениям ГРУ, принадлежал российскому олигарху Мордобьёву, и по польскому аэродрому Жешув, на котором базировались американские беспилотники «MQ-1С», служащие наводчиками американских же и вообще западных ракет на российские объекты.
Общий эффект от этого объединённого удара был сродни ядерному взрыву, если применить этот термин к реакции СМИ. Лидеры политического кладбища Европы вдруг осознали, что они далеко не так неуязвимы от ударов возмездия, как считали, и что на американцев надеяться нельзя. Даже американские ястребы в это время были увлечены предвыборной кампанией и заниматься войной на Украине, как прежде, не хотели.
– Давно надо было бить им по морде так, чтобы искры из глаз сыпались! – проворчал Штопор, узнав от Лобова новости. – Эти гнусные ублюдки, потомки сбежавших из Европы бандитов, понимают только силу. А наш беззубый МИД до сих пор позволял себе разве что высказывать «озабоченность».
– Не перегибай палку, – возразил Ларин. – МИД делает что может. Но действовать и в самом деле стоит жёстче. Особенно в отношении западных гадюк. Мы тут своих братьев убиваем, а они, поощряя «небратьев», позволяют такое, что волосы дыбом.
– Ты о чём?
– Не слышал, что ляпнула про украинцев одна немка или кто она там?
– Что?
– Смерть украинских «патриотов» – это их скромный вклад в безопасность Европы.
У Шалвы отвалилась челюсть.
– Да ладно! Шутишь? Она так и сказала: смерть – скромный вклад?!
– По всем соцсетям прозвучало.
– Я такое дерьмо, как соцсети, не смотрю… во фашисты дают!
– Не все блогеры несут дезу. Я иногда посматриваю новости «Царьдома».
– Но это же… за гранью добра и зла! Вот куда надо пару «коал» послать!
– Поддерживаю.
– Отставить политбеседы! Всем отдыхать до десяти!
– Тебе бы в медпункт надо, – посоветовал Шалва.
– Она полечит, – усмехнулся Тарас, прижав к себе Снежану.
– Тогда пока, командир. – Шалва хихикнул, выходя. – Не перетрудись.
Бойцы разошлись. Тарас и Снежана остались вдвоём.
– Вообще-то тебе и в самом деле не мешало бы показаться лекарю. – Жена озабоченно осмотрела его висок. – Болит?
– Почти нет, обошлось. Но лучший лекарь для меня это ты. Согласен на сеанс лечения. – Он снова притянул жену к себе.
– С ума сошёл?! – прошептала она, не сопротивляясь. – Ты же только что вернулся с задания…
– Забудь!
Поцелуй был недолгим…
* * *
Хотя до десяти часов оставалось всего три с половиной часа, все выспались. Гарнизон специальных морских операций имел много новейшей техники на все случаи жизни и в том числе комплекты «Ритм-Полёт» – релаксирующей аппаратуры, позволяющей при нужде высыпаться за двадцать минут. А в начале одиннадцатого их ждал сюрприз.
Собрались в ангаре у катера, обсуждая рейд бесогонцев ночью. Пока Тарас и оба лейтенанта выполняли задание под Харьковом, пришла команда нанести ещё один удар – по аэродрому в Польше, и вместе с Жорой Солоухиным на борт МРК села Снежана. Капитан Шведов не возражал, зная полномочия представительницы ГРУ, а старпом, хоть и покривился, вслух своё отношение к «бабе на корабле» высказывать не стал.
Впрочем, демонстрировать свои прекрасные физические данные Снежане не потребовалось. Выполнив приказ, катер вернулся на базу в три часа ночи никем не замеченный и не потревоженный.
Ларин посидел на чёрном пупырчатом сиденье водного мотоцикла, от нечего делать включил музыку, и Штопор, не выдержав, попросил его выключить «бухалово».
– А чо тебе не нравится? – удивился Михаил. – Панайотов поёт.
– Больше шуму, чем песни, – буркнул Шалва.
– А кто тебе нравится?
– Носков.
– Носков всем нравится, согласен. Недавно в Краматорске перед бойцами выступал.
– Иннокентий говорил, что в первом, матричном реале он получил инсульт и выступать почти перестал. Хорошо хоть в нашем двадцать третьем уберёгся от болезни. А ещё кого ты слушаешь?
– Я редко слушаю песни, – признался Штопор. – Из тех, кто нравится, могу назвать ещё разве Юру Антонова и Колю Расторгуева.
– Да, его «Конь» – шедевр! – Ларин помолчал и запел: «Ночью в поле звёзд благодать, в поле никого не видать, только мы с конём по полю идём…»
– Поёте? – появился в ангаре полковник Шелест, запакованный в спецкамуфляж «сотник».
Ларин дал фальшивую ноту, песня оборвалась.
Бойцы на палубе МРК вытянулись. Встал со станины пушки и Тарас.
– Отдыхаем, товарищ полковник.
– Ну-ну. Вольно. – Шелест подождал, пока к нему спустятся бесогоновцы, посмотрел на смущённого Ларина. – Хорошо поёшь, лейтенант, сможешь после службы в певцы пойти.
– Не имею желания, – шмыгнул носом Михаил. – Просто в школьном хоре пел.
Раздался смех.
– Отставить! – негромко скомандовал Тарас.
Шелест оглядел вытянувшиеся лица.
– Плохие новости, парни. В Авдеевке нашли целые пыточные цеха с кучей разделанных на части людей.
В ангаре стало тихо. Перестали возиться даже матросы во главе со старпомом.
Штопор громко сглотнул.
– Мы тоже такие встречали.
Олег посмотрел на него исподлобья, но лейтенант продолжать не стал.
– Вы отработали отлично. Однако, по нашим данным, пятая колонна предприняла атаку на правительство и президента, внушив им ложные сведения о «Кобре», и федералы вынуждены реагировать. Директор ФСБ предупредил, что нам, возможно, придётся перебазироваться, а то и вовсе прекратить, – по губам Шелеста скользнула «лобовская» улыбка, – анархические войны.
– Но ведь мы делаем правильное дело, – не выдержал Шалва. – За одни только пыточные камеры ВСУ надо бомбить смертным боем!
– Приказы не обсуждаются, лейтенант. Сегодня все свободны, стрельб не будет, можете отдыхать.
Бойцы переглянулись.
– А укрофашисты будут у наших парней яйца отрезать?! Да бить по больницам и школам?!
– Лейтенант! – крутанул желваки Тарас.
Штопор сжал зубы, отвернулся.
– Идём поговорим. – Шелест увёл за собой Снежану.
Все молча смотрели им вслед.