Лицо Матери сарнов отчасти напоминало человеческое. Но лишь отчасти. Крошечное лицо с узким подбородком и тонким маленьким ртом, золотые глаза с вертикальными штрихами зрачков, металлические сенсоры вместо волос — все эти отличия сразу бросались в глаза. А уж тело ее с четырьмя сдвоенными руками, длинными и гибкими, как змеи, не имело с телом человека ничего общего.

Но она не была и сарном. Те сарны, что жили сейчас на Земле, только внешне походили на нее. Мать сарнов хранила в себе память о другой цивилизации, о Забытой планете, превратившейся в космическую пыль. Она хорошо помнила Великих сарнов, которые завоевали Землю и превратили ее обитателей в рабов. Но, перебравшись на другую планету, сарны изменились. Прежней оставалась лишь одна Мать.

Перед ее глазами проходили поколение за поколением, развивался и менялся мир, но она все так же смотрела на него немигающими золотыми глазами. Она была вечной.

Процесс, сделавший Мать сарнов бессмертной, лишил ее возможности иметь потомство. С нынешним поколением сарнов у нее не было прямых родственных связей.

Четыре тысячи лет Мать правила Землей. Две тысячи лет или больше она жила на Забытой планете. Тогда сарны жили тысячелетиями, теперь же мало кто из них проживал больше пятисот лет. Той величественности, которая когда-то отличала ее народ, больше не существовало.

Шесть тысяч лет — слишком большой срок для любого живого существа. Однообразие жизни, смена времен года, смена поколений — все это могло породить тягучую, неизбывную скуку, убить интерес к жизни, опустошить разум. Но только не у Матери сарнов.

Она отличалась от остальных сарнов тем, что была бессмертной и обладала невероятной остротой ума. Ее поразила встреча с Эзиром, и теперь она не могла думать ни о чем другом. Разгадать его тайну, найти уязвимые места, победить его — вот что занимало теперь мысли Матери сарнов…

Правительница медленно подняла глаза на Мать Тарглана. Эти женщины, сидевшие сейчас в зале приемов, были дочерьми ее расы — потомками тех сарнов, которых Мать знала и любила четыре тысячи лет назад. С теми сарнами она работала, и это доставляло ей удовольствие. Ас этими…

— Я должна еще раз встретиться с Эзиром, — тихо произнесла Правительница. — Мне необходимо проникнуть в его тайну. Вы, дочери мои, недооцениваете опасность, которую он представляет для нас. Он защищает людей, так что и они становятся теперь опасными для нас. На протяжении многих поколений люди были нашими рабами, но все это время они развивались. Люди развиваются быстрее, чем сарны, потому что век их недолог. И если хоть один из них, превзойдя остальных в своем развитии, использует свои знания и способности и создаст мощное оружие, которого нет у нас, то нам придет конец.

Некоторое время Матери городов молчали. То, что они услышали сейчас из уст Матери сарнов, произвело на них тягостное впечатление. Они даже подумать не могли о том, что какой-то жалкий человек может представлять для них угрозу. И не просто человек — мужчина! Мужчина, который может создать некое оружие, превосходящее по своей мощности все то, чем они обладали, Но если у них есть тайное оружие, которым они могут уничтожить всех нас, то почему они до сих пор его не применили? — медовым голосом спросила Мать Тарглана. — Почему тот, кто изобрел его, не снабдил им своих сообщников? Почему не направил его против нас?

Семь остальных Матерей городов напряженно выпрямились в своих креслах. Правительница горько улыбнулась.

— Это может произойти в любой момент, и мы должны быть настороже, жестко произнесла она.

«Старая ведьма совсем спятила, — подумала Мать Тарглана. — Давно следовало ожидать, что возраст скажется на ее умственных способностях. Но зачем она запугивает нас? Неужели затеяла какую-то игру?»

— У нас ведь есть детектор лжи, — вслух сказала она, кротко улыбаясь Матери сарнов. — Мы можем проверить всех подозрительных людей.

Правительница ничего не ответила, лишь покачала головой. Она очень устала, ей неприятно резал слух притворный, сладковатый голос Матери Тарглана. «Упрямая тупица», — подумала Мать сарнов. Ей очень хотелось прервать это совещание и немного отдохнуть.

Она не спала уже больше сорока часов.

— Скажите мне, дочери мои: когда вам требуются какие-нибудь материалы, откуда вы их берете? — вздохнув, спросила она. — Вам их приносят, не так ли?

Матери городов переглянулись и согласно кивнули.

— А теперь скажите мне, откуда люди берут материалы, которые им нужны для работы? — продолжала Правительница. — Ответ прост — они их воруют. Мы всегда знали это и принимали соответствующие меры, чтобы пресечь кражи. Но люди достаточно умны и хитры и, несмотря на жесткий контроль, продолжают преуспевать в воровстве.

— Нисколько они не умны! — разъярилась Мать Тарглана. — Они просто крысы!

— Может быть, и так, — кивнула Мать сарнов, стараясь не показывать своего раздражения. Мать Тарглана уже вконец утомила ее. — Но крысы — тоже умные твари. Целых двенадцать лет я пытаюсь понять, каким образом каждый месяц у нас исчезает приблизительно тридцать унций платины, несмотря на самые современные электронные приборы, которые контролируют расход металла. Я поставила всем рабочим электронные датчики на ногти и в волосы. И тем не менее мне продолжают поступать сообщения о кражах цезия, гелия, неона и других редких и ценных материалов. Я подозреваю, что люди разбирают наши атомные реакторы…

— Ты придумала ставить им датчики на ногти? — выразила притворное восхищение Мать Тарглана. — Ну, это действительно замечательная система защиты!

Жаль только, что она не сработала…

Правительница устало улыбнулась.

— А скольких бытовых реакторов недосчиталась ты, дочь? — терпеливо спросила она.

— У меня люди не воруют! — нахмурившись, воскликнула Мать Тарглана. У меня все на месте!

— А те реакторы, что стоят в домах у людей? Сколько их разобрано?

— Не знаю, — замялась Мать Тарглана. — Бывает, люди портят их в силу своего скудоумия. Но я думаю, они ломают не больше десятка в год. Мы следим за этим.

— Прекрасно, — вздохнула Мать сарнов. — А когда их дома сгорают, ты делаешь химический анализ расплавленных остатков радиоактивных частиц?

Мать Тарглана недоуменно взглянула на Правительницу Земли. Глаза Правительницы злорадно поблескивали. Она совсем недавно узнала о трюке, который люди проделывали с бытовыми атомными реакторами, узнала всего четыре дня назад.

— Как я уже говорила, людям нелегко добывать материалы и аппаратуру, необходимые для исследований, — сказала она, вновь окинув взглядом Матерей городов. — Но они чрезвычайно хитры и изобретательны.

Если вы хотите спокойно жить в своих городах, если — вы хотите, чтобы порядок на Земле оставался прежним, советую вам пересмотреть свои взгляды. Людей нельзя недооценивать. Эзир ничего не сделал мне, потому что был один. Когда люди соберут достаточное количество нужного им материала, у них будет мощное оружие, которое они направят против нас. Эзир теперь охраняет их, и, пока я не разгадаю его тайну, мы в опасности.

Мать Биш-Вална покачала головой, недоверчиво глядя на Бессмертную.

— Я всегда считала людей глупыми и ленивыми существами, — задумчиво проговорила она. — Теперь я готова признать, что они все же чуть умнее, чем животные. Но мы ничего не помним об их цивилизации, которая существовала на Земле до того, как мы пришли.

Действительно ли люди далеко продвинулись?

Мать сарнов удостоила Мать Биш-Вална пристальным взглядом. Как ни странно, но правительница Биш-Вална, несмотря на то что ее возраст едва ли составлял одну двенадцатую возраста Правительницы, казалась намного старше Бессмертной. Ее лицо избороздили глубокие морщины, глаза поблекли, а губы потрескались; ее не пощадили сухие и горячие африканские ветры, жара и засуха. И все же Биш-Вална была наиболее деятельной и энергичной из Матерей городов.

Мать сарнов улыбнулась и кивнула.

— Я могу немного рассказать вам о человеческой цивилизации, но, если вы хотите знать больше, позовите своих историков. У тебя, дочь Биш-Вална, есть прекрасный специалист по древней истории человечества — она очень образованна и умна и может дать тебе любую консультацию… Когда мы пришли на Землю, у людей была цивилизация, возраст которой насчитывал примерно пятнадцать тысячелетий. По их календарю шел 1999 год. Незадолго до этого они научились использовать энергию атома, которую использовали как в мирной жизни, так и в военных действиях друг против друга. У них были атомные станции, которые давали электричество в их дома, а также атомные бомбы, которыми они уничтожали целые города. Они поднимались в воздух и даже летали в космос. Когда началось Завоевание, из наших пятидесяти двух кораблей мы потеряли тридцать девять. Люди были очень умны, хорошо обучены и сражались до последнего. Мы захватили в плен и превратили в рабов только самых слабых. Лучшая часть человечества погибла в борьбе.

Они храбро сражались и были умелыми бойцами, но не смогли создать надежную защиту против нашего оружия. Люди — воинственная раса, и, даже когда у них нет оружия, они готовы броситься на врага с голыми руками. Теперь у них есть руководители, и главный среди них — Эзир. Мы должны удержать людей в рабстве с помощью Эзира. Он знает, что они становятся безрассудными, когда речь идет о войне, и постарается удержать их от нее ведь война с нами для людей может обернуться самоубийством… Мы должны разгадать тайну Эзира, должны узнать, что скрывается под его черным покровом.

Правительница замолчала, прикрыв на несколько мгновений глаза.

— Я поговорю со своим историком. Мать, — торопливо произнесла Мать Биш-Вална. — Может быть, она расскажет что-нибудь такое, что поможет мне лучше разобраться в людях.

Мать Тарглана бросила на нее презрительный взгляд.

— И как ты собираешься узнать тайну Эзира, Мать?

— с иронией спросила она. — Может быть, ты ждешь, что он придет и сам тебе все объяснит? Мне почему-то кажется, что он не захочет. В таком случае нам будет трудно с ним бороться, если все, что ты сказала, правда.

— У меня достаточно данных, чтобы разобраться в его природе, спокойно ответила Бессмертная, не глядя на Мать Тарглана. Впереди ее еще ждали долгие часы работы, и она не хотела тратить свои силы. — Несколько часов назад я дала инструкции своим физикам приготовить все необходимые приборы и материалы, которые могут понадобиться в Доме Камней…

— Из всех мест в Городе сарнов появление Эзира там наименее вероятно, — язвительно заметила Мать Тарглана.

— и они будут готовы через полтора часа, — продолжала Мать сарнов, не обращая внимания на назойливую правительницу Тарглана. — Нет никаких сомнений, что Эзир придет на помощь Грайту, если мы схватим его. Чтобы быть абсолютно уверенными в том, что это произойдет, мы схватим также и Дею его возлюбленную. Грайт собирается жениться на ней, и я не сомневаюсь, что Эзир обязательно придет, чтобы освободить ее.

Мать Биш-Вална нахмурилась.

— Он уже был однажды схвачен и отпущен по настоянию Эзира, — с сомнением произнесла она. — Теперь его придется снова арестовать и снова отпустить? Причем опять — по настоянию Эзира.

— Это будет происходить в Доме Камней, — твердо сказала Правительница. — К нему не сможет приблизиться ни один человек. Никто из людей не будет знать, почему Грайта схватили и почему освободили, за исключением тех, кто тесно связан с Грайтом и, следовательно, с Эзиром. Эти люди уже осведомлены, какой силой обладает Эзир, осведомлены даже лучше, чем мы, и они поймут, что Грайта освободили не потому, что не было оснований его задерживать, а потому, что мы просто провели нужный нам маневр. Но остальные ничего не узнают.

— Неужели они не заметят, что Грайта, их представителя, безо всяких причин арестовали и держали под стражей, а затем отпустили? — недоверчиво спросила Мать Друлона, отдаленной части Южной Америки. Ты считаешь, что люди не заметят его отсутствия?

— Не заметят, — улыбнулась Мать сарнов. Распрямив скрученный в клубок длинный гибкий палец, она нажала крошечную кнопку.

Через мгновение в дальнем конце зала в черной нефритовой стене открылась серебряная дверь, и в проеме показалась фигура женщины-сарна с сильным мускулистым телом и могучими гибкими руками. Ее одежда и знаки отличия указывали на ее должность — декалон, командир десяти гвардейцев. На ее груди золотом и серебром переливалась эмблема — символ принадлежности к личной охране Матери сарнов.

Ее узкие глаза были глубоко посажены, загорелое обветренное лицо с резко очерченными скулами, жесткое и бесстрастное, говорило о ее выносливости и мужестве.

— Декалон, — улыбнулась ей Правительница. — Принеси сюда Покровы Матери. Тебя ждет ответственное поручение.

Декалон молча повернулась и бесшумно исчезла за серебряной дверью.

— Когда-то Дарат Топлар была верховным командиром гвардии Города сарнов, — пояснила собравшимся Бессмертная. — А теперь она декалон. Но зато декалон моей личной охраны. Ну, а теперь настало время действовать. Я открыла вам кое-что из того, что каждая из вас держала в тайне, и кое-что из того, что я скрывала сама. Теперь я покажу вам Покровы Матери вероятно, до вас дошли слухи об их существовании. Так вот, это не слухи, они действительно существуют и обладают всеми теми качествами, которые им эти слухи приписывали.

Декалон вернулась с десятью гвардейцами, одетыми в такую же форму, что и она, только с другими знаками отличия. Все гвардейцы были под стать своему командиру — такие же мускулистые и сильные. В руках декалон держала большой чемодан с тяжелыми серебряными замками. Она положила его на край огромного стола совещаний, и в то же мгновение гибкая рука Матери сарнов распрямилась и потянулась к нему через весь стол. Декалон тем временем ловко открыла замки и откинула крышку чемодана.

На дне чемодана аккуратными рядами лежали двадцать комплектов батарей с присоединенными к ним шнурами и двадцать пар наушников и защитных очков. Больше в огромном чемодане ничего не было.

Декалон вынула комплекты из чемодана и быстро раздала их своей команде, затем еще раз опустила руку в пустой чемодан. Мгновение — и рука исчезла. Матери городов замерли, в оцепенении глядя на эту сцену, а декалон между тем продолжала на глазах исчезать, растворяясь в воздухе.

Матери городов беспокойно зашевелились в своих креслах. В глазах Матери Тарглана зажглись огоньки ярости и досады: ведь эти несчастные одиннадцать личных гвардейцев Матери знали все секреты ее лабораторий, а она, правительница Тарглана, не знала.

И старая бессмертная карга тоже их знала. Сколько раз, глядя в ее неподвижные золотые глаза, Мать Тарглана клялась себе, что найдет способ создать какое-нибудь сверхмощное средство защиты, чтобы не чувствовать себя зависимой от старой ведьмы, но все ее попытки оказались тщетными. Мать Тарглана чувствовала себя раздавленной; ярость, поднимавшаяся в ней, душила ее, и она едва сдерживалась, чтобы не застонать. Она, молодая, сильная и честолюбивая, не смогла сделать ничего, а эта дряхлая развалина сделала! Мать Тарглана опустила голову, признав в душе, что в подметки не годится такому выдающемуся ученому, как Бессмертная.

Глава 8

Между тем совещание шло сегодня не только в этом зале. Далеко отсюда, в городе людей, в конференц-зале резиденции правительства собралось четыре человека.

Конференц-зал представлял собой довольно уютную комнату со стенами, отделанными деревянными панелями. Здесь было не так мрачно, как в зале для аудиенций во дворце Матери сарнов, и солнечные лучи весело плясали на светлых деревянных панелях, привезенных сюда со всех континентов Земли.

Огромный дубовый стол посреди комнаты был отполирован ладонями сорока поколений представителей людей, а толстый ковер — протерт их ногами.

Но, как и в огромном зале сарнов, здесь тоже было искусственное освещение, обесцвечивавшее лучи заходящего солнца. Четыре человека сидели за столом совещаний, они жестикулировали, напряженно глядя друг на друга. Но все это проходило в абсолютном молчании.

Во главе стола сидел Грайт, избранный и всеми признанный представитель человечества, завоевавший почет и уважение тем, что мужественно отстаивал интересы людей. Рядом сидел Бартел, представитель Северной Америки, близкий друг Грайта, который стоял с ним плечом к плечу перед грозными очами Матери в тот день, когда появился Эзир.

По другую сторону от Грайта сидел Карон, командир легиона мира единственной военной организации, разрешенной людям. Легионеры, являвшиеся по сути полицейскими, были вооружены лишь резиновыми дубинками и газовыми пистолетами. Выстрел из такого пистолета мог лишь на некоторое время вывести человека из строя.

Напротив Грайта сидел его помощник — Дарак, рассеянно рисовавший закорючки на листе бумаги. Его должность не была выборной, Грайт назначил на нее Дарака, и тот прилежно выполнял свои обязанности, но особого рвения не выказывал. Из-за вечно скучающего лица и вялого характера у него было мало друзей, зато много времени для самообразования.

Опытный психолог, Дарак не нуждался в Покрове Матери, его собственный покров, созданный по законам не физики, а психологии, был не менее эффективен. Люди не видели Дарака. Его никто не знал и не мог запомнить его лицо.

Четыре человека, сидевшие за старинным столом, сегодня были свободны насколько вообще можно быть свободными в мире, где правили сарны. У каждого на плаще поблескивала эмблема, означавшая его положение в обществе. Каждый на голове носил обруч с эмблемой принадлежности к низшей расе. Такой обруч — символ подчинения человечества сарнам — надевали на голову любого человека по достижении им восемнадцати лет.

Но Уэр сделал небольшие изменения — соскоблив часть серебра, он поместил в обручи крошечные ментальные усилители. Благодаря этому сегодня и проходило первое молчаливое совещание, участники которого общались между собой на ментальном уровне.

Телепатия сделала бесполезными подслушивающие устройства, с помощью которых сарны могли прослушать любую беседу людей на протяжении тысячи лет.

Грайт усмехнулся, подняв глаза на хрустальную люстру под потолком, где был спрятан подслушивающий кристалл сарнов. Такие же устройства находились в других местах конференц-зала. То, что говорили представители человечества в течение тысячелетия, в то же мгновение становилось известно сарнам сенсоры на их головах улавливали радиоволны, передаваемые подслушивающим устройством.

— Нас четверо здесь, в этой комнате, — мысленно сказал Грайт своим товарищам. — Но если сарны что-нибудь и слышат, то только шелест бумаги. Они могут заинтересоваться странной тишиной.

Широкое мужественное лицо Карона скривилось в усмешке:

— После того как тысячу лет здесь звучали голоса, услаждая слух сарнов, немного тишины им не помешает.

К тому же Правительница станет сейчас показывать зубы. Я думаю, встреча с Эзиром ее напугала.

— Мать сарнов в данный момент проводит совещание, — все «услышали» мысль, пришедшую откуда-то издалека. — Я давно пытался научиться читать мысли сарнов, но пока мне доступны лишь отдельные фрагменты. Я сейчас чувствую, что Правительница устала, ее раздражает тупость и упрямство Матерей городов. Но сарны мыслят иначе, чем люди, к тому же я нахожусь на значительном расстоянии от Матери, так что больше уловить ничего не могу. И мне уже пора идти: я и так считаюсь во дворце сарнов самым усердным техником. Странно, что они еще не заподозрили меня…

— Ты прав, Уэр, иди сейчас же домой, — поспешно ответил ему Грайт. — И не делай во дворце сарнов ничего, что не входит в обязанности обычного электротехника.

Будь осторожен!

* * *

Через некоторое время совещавшиеся вновь услышали ментальное послание Уэра:

— Вы пришли к какому-нибудь заключению? Я лег спать, когда вернулся домой, и проснулся только несколько минут назад. Всю дорогу я думал, как достать побольше металла, необходимого мне для опытов. Вот если бы мне удалось проникнуть на один из заводов capнов, я бы достал все, что мне требуется для воплощения моих замыслов! Технически-то это осуществимо, с математикой я разобрался, — Уэр вдруг рассмеялся, — благодаря одному очень старому мудрому сарну. К нему на подсознательном уровне пришла мысль, вернее, уравнение, и мне удалось его «считать». Пока неприметный техник крутился неподалеку от него со своими изоляционными трубками, он обдумывал это уравнение. Сарны владеют некоторыми математическими методами, которыми не владеем мы, и возможно, их не знали и наши предки. У меня еще не было возможности их освоить, а тут такая удача! Карон, если у тебя когда-нибудь зачешутся руки проломить череп старому Рату Ларгуну, то лично я прошу тебя — пощади его, оставь его нам!

— А ты можешь использовать его снова? — с улыбкой спросил Карон.

— Мне придется. Он очень старый и уже слегка не в себе. Я думаю, ему около тысячи лет — он стар даже для сарна, а тем более для мужчины. Поскольку он мужчина, то пользуется меньшим доверием у своего народа, чем того заслуживает, я же считаю его самым сильным математиком сарнов. А поскольку он слегка тронулся умом, то теперь мыслит исключительно уравнениями.

— Хорошо, — кивнул Грайт. — Уэр, у Карона в легионе мира есть семь техников, которые могут достать то, что тебе требуется. Они вызвались сделать это добровольно.

— Но я не говорил, что мне нужно из металлов, и не скажу, — отозвался Уэр. — Любой техник, пойманный на воровстве металла, будет немедленно казнен. Вряд ли стоит кому-нибудь рисковать своей жизнью ради того, что я должен достать сам. Нам еще понадобятся и техники, и боевики. Основная масса людей не имеет опыта боевых действий, и солдаты из них пока никудышные. И только легионеры Карона — единственные тренированные и опытные воины. А если они к тому же и техники, нам надо беречь их… Грайт, ты сказал Дараку, что он должен сделать, и отдал ему диски? — внезапно сменил тему Уэр. Он сделал это потому, что Карон не знал, какие именно металлы нужны технику, — если бы он знал, то наверняка уже предпринял бы попытку их достать.

В разговор незаметно вмешался Дарак:

— Грайт мне все сообщил, и диски уже у меня. Он поручил мне доставить важные официальные депеши в Дурбан и Танглар. Я отправляюсь через двадцать две минуты.

— Тогда — удачи, Дарак!

— Спасибо. Надеюсь, что боги пошлют мне удачу.

— Тебе пошлет удачу Эзир — теперь это наш единственный бог, засмеялся Уэр. — Со мной ты потеряешь контакт, за исключением тех минут, когда я буду использовать мощное телепатическое оборудование в лаборатории. Ты знаешь мое расписание?

— Знаю.

— Нам тоже пора идти. — Карон поднялся, и его огромная фигура грузно нависла над дубовым столом, который как будто уменьшился в размерах. Он заговорил первым за все время долгого молчания, и возникло впечатление, что в комнате взорвалась бомба — так неожиданно резко загрохотал его голос. — Я провожу тебя до ворот Города сарнов, Дарак.

Он взглянул сверху вниз на Дарака, который еще продолжал сидеть за столом, вертя в пухлых, неуклюжих пальцах пузырек с чернилами.

— Спасибо, Карон, — не поднимая головы, отозвался Дарак. — Где депеши, Грайт?

Его голос, слишком высокий для мужчины, звучал довольно невнятно. И все же Дарак был вторым после Уэра умнейшим человеком на Земле. Грайт, возможно, в чем-то им проигрывал, но он был прекрасным психологом-практиком, единственным человеком, способным объединить и повести за собой массы людей. Уэр же был ученым, воплощением вековых усилий человечества возродить утраченные знания. А Дарак?

Дарак же обладал и любознательностью ученого, как Уэр, и психологическим чутьем, как Грайт, и даже был человеком действия, как Карон.

Грайт протянул своему помощнику пухлую пачку бумаг, которую Дарак бегло пролистал и сунул в портфель, отправив туда же и двадцать пять поблескивавших металлических дисков.

— Ладно, — сказал он, поднявшись. — Всем до свидания. Я вернусь дня через четыре.

Он почти бесшумно пересек зал и скрылся за дверью.

Дарак миновал приемную, прошел мимо рядов кабинетов клерков и секретарей, работавших над сведениями, собранными по всей Земле. Двое чиновников повстречались ему, но никто не увидел его. Люди не заметили его, как не заметили и появившихся в кабинете одиннадцати гвардейцев из личной охраны Матери сарнов, двигавшихся в противоположном Дараку направлении.

Глава 9

Карон и Грайт попрощались. Бартел вышел за дверь, за ним Карон, оставив дверь на несколько мгновений широко открытой. И тут три невидимых сарна бесшумно вошли в конференц-зал.

Дверь за командиром легиона мира закрылась, и Грайт остался один.

— Эзир… Эзир… Эзир… — посылал он телепатический призыв.

— Да? — откликнулся Уэр.

— В комнате находятся три сарна, абсолютно невидимые Еще восемь или больше остались во внешнем кабинете, и все они тоже невидимые. Я могу уловить их мысли, но не расшифровать.

— Знаю, — прозвучала мысль Уэра. — Попробую услышать их мысли, но боюсь, что нас разделяет слишком большое расстояние. Мне это не нравится.

— Грайт, представитель человечества, — приглушенным голосом произнесла декалон с характерным акцентом сарнов.

Грайт огляделся вокруг себя, потряс головой и потянулся к кнопке вызова охраны.

— Стой! — резко приказала декалон, и рука Грайта застыла в воздухе. Нас послала за тобой Мать сарнов. Вставай!

— Г-где вы? Кто…

Грайт не успел договорить — могучие руки сарна внезапно схватили его, и в тот же миг все заволокла тьма.

Мрак был настолько глубоким, даже почти осязаемым, что Грайту показалось, будто его закутали в плотную черную материю. До его ушей донесся какой-то слабый приглушенный звук, происхождения которого он так и не понял.

— Мы одеты в Покров Матери, — резко прозвучал голос декалон. — Ты будешь вести себя спокойно. Ты не издашь ни одного звука и не скажешь ни единого слова.

Понятно?

— Да, — вздохнул Грайт и мысленно обратился к Уэру. — Ты уловил мои впечатления, Уэр?

— Да, — отозвался техник.

Слово человека, находящегося на значительном расстоянии, вселило в Грайта уверенность, однако тьма, непроницаемая тьма приводила его в ужас. Огромные мускулистые руки сарна, таинственный внезапный арест — все это казалось кошмаром.

В его голове вновь зазвучал спокойный голос Уэра:

— Я полагаю, тьма вызвана полным преломлением света вокруг тебя. Сейчас ты так же невидим, как и они, но ты при этом ослеплен, а они все видят.

Грайт задрожал, ощутив, как мощные руки сарна стали что-то делать с его ногами, он дернулся, пытаясь освободиться, а затем начал беспорядочно молотить руками направо и налево, несколько раз попав по рукам и плечам сарна. Декалон резким голосом отдала команду, и Грайт почувствовал, что его руки стали ватными.

— Защитные очки, — раздался голос Уэра. — Вероятно, они и являются преобразователями видимого в невидимое.

У Грайта внезапно появилось ощущение, что за его превращением в невидимку мысленно следят сейчас десятки людей.

— Попробуй остановить их, — прокричал хорошо знакомый Грайту голос. Уэр, ты должен освободить его!

Этим тайным похищением они надеются вызвать Эзира! — Это была Дея.

— Оставайся на месте, Уэр, — быстро сказал Грайт. Сейчас они ведут меня — вернее, тащат — через приемную. Я ничего не вижу, и этот мрак приводит меня в ужас.

Внезапно Грайт почувствовал под ногами пол, сарны поставили его на ноги, однако продолжали крепко держать огромными сильными руками. Несколько мгновений он стоял, шатаясь и лихорадочно пытаясь найти какой-нибудь выход из положения, затем почувствовал сильный толчок, и сарны повели его дальше.

— Уэр, оставайся на месте, — повторил Грайт. — Яне знаю, где сейчас нахожусь, но я уверен, что меня попытаются использовать как приманку в ловушке. Они хотят, чтобы ты бросился спасать меня, но я всего лишь приманка — им нужен ты. Сарны хотят уничтожить тебя, но этого нельзя допустить, ведь ты — единственная наша надежда!

— Если бы я знал, где ты, я бы пришел, — раздался спокойный голос Уэра. — Но скоро я узнаю. И Мать это поймет, она знает, что у нас с тобой телепатическая связь. У нее нет ни силы, ни власти, ни оружия, чтобы прорваться за Покров Эзира. В мире нет такой энергии, которая могла бы пробить его щит. Мать сарнов уже пыталась это сделать, но у нее ничего не вышло. Она не будет повторять эти попытки, теперь она собирается провести химический и физический анализ Покрова Эзира. Но она не продвинется в своих исследованиях ни на йоту, Грайт. — В голосе Уэра слышалось ликование. — Ей нужно продемонстрировать, что она может диктовать нам свои условия. Клянусь Эзиром и всеми богами Земли, мы предоставим ей такую возможность!

Да будет так! Но при этом так охладим ее пыл, что заноют ее старые кости!

— Ты останешься там, где сейчас находишься, упрямый хвастун! телепатически прокричал Грайт. — Ты надежда нашей революции, а не я! Мать сарнов прожила тысячелетия до того момента, когда ты появился на свет. Она изучала структуру пространства, времени и все виды энергии такими инструментами и приборами, о которых ты даже не мечтал. По сравнению с ней ты просто ребенок, Уэр, и то, что ты говоришь, — просто детский лепет! Наука сарнов насчитывает уже десять тысяч лет, так что не тебе с ними тягаться. Оставайся на месте! Ты ведь не знаешь, какого рода анализ будет проводить Мать сарнов. А если это окажется смертельным для тебя?

В ответ Грайт услышал беззаботный смех техника:

— Все научные достижения сарнов опубликованы, Грайт. Они действительно стали для меня хорошими учителями — ведь телепатический способ передачи мыс:; ли я изобрел не без их помощи. Я опирался на их научные достижения, а также на достижения человеческой науки. Когда я собирался создать подпольную лабораторию, которую не смогли бы найти сарны, под своим домом я обнаружил древний подземный ход и потайную лабораторию, устроенную людьми, очевидно погибшими во время Завоевания. Кроме приборов и аппаратов там оказались кипы научных книг и журналов целые тонны. Наше наследство.

Грайт вздохнул и вдруг ощутил, что его спину словно кто-то стянул невидимым ремнем. Неясные, расплывчатые образы постепенно стали приобретать отчетливые очертания, и наконец он ясно увидел каменные стены потайной лаборатории Уэра, сквозь мрак, окутывавший его, прорезался яркий свет. Затем вновь наступила тьма, и Грайт ощутил ледяной холод, пробравший его до костей.

— Уэр, — позвал он. — Я не знаю, где нахожусь. Но ты пока не предпринимай ничего, сначала я постараюсь понять, где я, и сообщу тебе.

— Хорошо, я буду ждать, — вздохнул Уэр.

— Но ты можешь опоздать, Уэр! — взмолилась Дея.

— Обещаю, что не опоздаю, Дея, — мягко ответил Уэр.

— Грайт, я буду продолжать заниматься тем, что мне поручено, раздался издалека голос Дарака.

— Хорошо, — одобрил Грайт. — Бартел!

— Да.

— И Карон, и Обурн, и Тарнот, и Тод — все вы продолжайте заниматься своими делами, ничего не меняя и без излишней поспешности. Не подавайте виду, что вы знаете о моем исчезновении, до тех пор, пока не настанет подходящий момент. Тод, оставайся в приемной, где ты работал, но только сделай так, чтобы оттуда ушли женщины, под любым предлогом.

— Хорошо.

— Дея замолчала, — озабоченно произнес Уэр. — Она не отвечает.

— Мы шли, а теперь остановились, — торопливо передал Грайт. — Дея… Дея, ответь мне!

Но она не отвечала, и лишь гудение множества человеческих голосов звучало в мозгу Грайта — неясное, далекое гудение тысяч людей, смутные отголоски их мыслей…

— Обурн, где ты? — позвал Уэр.

— Дома.

— Выйди на улицу… Ты живешь через три дома от Деи, посмотри, что там происходит. Грайт, ты чувствуешь пыль под ногами?

— Да. — Грайт ковырнул носком ботинка землю, на которой стоял. Он невольно качнулся и тут же почувствовал, как его крепко схватили мощные руки сарна.

— Дея, ответь мне!

— Да, — наконец отозвалась девушка. В ее голосе слышалось отчаяние. Они схватили меня и куда-то тащат.

Я не знаю куда.

— Прекрати ковырять ногой землю, — раздался вдруг резкий голос сарна, заставивший Грайта вздрогнуть.

— Уэр! — мысленно позвал Грайт. — Я… мне все это не нравится!

Грайт вновь услышал голос Деи, в котором теперь звучала горечь:

— Грайт, где ты? Я не знаю, далеко я от тебя или близко. Уэр, ты собираешься что-нибудь предпринять?

— Я приду к вам, как только узнаю, где вы находитесь, а пока займусь кое-какой работой. Грайт, ты не можешь приказать мне оставаться на месте я знаю, что делаю. Мать хочет исследовать Эзира, и, чтобы вызвать его, она будет похищать и похищать людей, пока не добьется своего.

— Боюсь, что ты прав, — вздохнул Грайт. — А ведь, наверное, скоро уже стемнеет?

— Да. Луна восходит в час сорок пять минут, так что у нас еще много времени. Я думаю… будет сильная облачность, — сказал Уэр. Хаос мыслей внезапно пронесся в его голове, и он замолчал.

Грайт слышал звуки шагов, голоса и приглушенный смех. Своей поступи он почти не слышал — его вели по мягким пыльным тропинкам или покрытым травой газонам. Затем он почувствовал под ногами мощенную грубым булыжником дорогу.

Булыжная мостовая вскоре осталась позади, и Грайт узнал выложенную ровными плитками дорогу, ведущую в Город сарнов. Они миновали низкую древнюю стену, служившую границей между миром сарнов и миром людей. Здесь царила тишина, нарушаемая лишь негромким пением ночных птиц да звонким стрекотанием сверчков.

Сарны-гвардейцы ускорили шаг. Длина их ног и манера широко шагать делали ходьбу такой быстрой, что Грайту приходилось едва ли не бежать. Внезапно рядом он услышал учащенное дыхание Деи, и волна тепла прокатилась по его телу. Они направлялись к Дворцу сарнов.

Сарн подтолкнул его вперед, и теперь его шагам вторило гулкое эхо дворцовых коридоров. На мгновение Грайт узнал то место во дворце, по которому они сейчас проходили, но затем сарны несколько раз свернули, и он уже не мог определить, в какой именно части дворца сейчас находится.

Сильная рука заставила его остановиться. Грайт находился в кромешной тьме и прислушивался к звукам и шорохам. Где-то позади него раздалось легкое гудение, затем мягкий звук открывающейся двери. Его подтолкнули в спину, и он услышал, как дверь закрылась за ним.

Пол под ногами слегка дрогнул, и Грайту на миг показалось, что он проваливается в бездну. Однако затем он понял, что находится в каком-то скоростном подъемнике.

Грайт услышал тихое дыхание Деи и попытался подойти к ней ближе, но могучая рука удержала его. Пол под ногами перестал дрожать, и лишь монотонное гудение говорило о том, что они движутся вниз. Сколько прошло времени, Грайт не знал, но ощущения подсказывали ему, что они опустились уже на много тысяч футов.

Уже наверняка больше пяти тысяч футов… Больше мили! Ни один человек не проникал в глубины Дворца сарнов, за одним исключением. Друнел со своими людьми получал оружие и короны, которые приказала ему дать Мать сарнов. Оружие для того, чтобы уничтожить Грайта и Уэра…

— Мы опустились на глубину больше мили, Уэр, — сообщил Грайт. — Воздух очень спертый — должно быть, тут целых две мили — у меня в легких как будто огромный камень…

— Я приду к тебе, — спокойно отозвался Уэр. — Ты мои мысли отчетливо улавливаешь?

— Да, вполне.

— Значит, антигравитационные приборы кабины не препятствуют приему. Каменная толща глубиной в две мили тоже не препятствует.

— Мы останавливаемся… Идем по коридору, широкому, пол и стены каменные… низкий потолок. Здесь есть еще колонны, — начала передавать Дея. — Впереди я слышу голоса сарнов.

Они остановились, и эхо их шагов медленно замерло вдали.

— Мать сарнов! Декалон Топлар докладывает, что два человека, за которыми мы были посланы, доставлены, — услышал Грайт голос могучего сарна.

— Сними Покров Матери, декалон.

Грайт почувствовал прикосновение рук сарнов и услышал странный, едва уловимый шелест — с него сняли Покров, затем ему в глаза ударил нестерпимо яркий свет, заставивший его зажмуриться. Через несколько мгновений Грайт осторожно открыл глаза и увидел, что освещение в подземелье действительно неестественно яркое: на стенах и потолке горело множество гигантских атомных светильников, рассыпавших вокруг себя сверкающие снопы искр.

Грайт огляделся. Внимание его привлек огромный куб гранита. К передней грани его были прикреплены большие золотые диски. На одном из дисков было изображение Земли, и его освещал яркий желтоватый луч, на другом изображение Забытой планеты, на него струился холодный голубой свет другого прожектора.

Мать сарнов восседала на троне в окружении восьми Матерей городов и одиннадцати гвардейцев личной охраны, которые вдруг как будто бы материализовались из воздуха. Грайт повернул голову и увидел Дею, возникшую словно из небытия. Они посмотрели друг другу в глаза и улыбнулись.

Гвардейцы между тем один за другим подходили к большому чемодану, лежавшему на столе, и укладывали туда нечто невидимое. Декалон стояла возле чемодана, аккуратно разглаживая невидимые складки каждой вещи, прежде чем уложить ее на дно.

— Разве Закон не гласит, что никто — будь то человек или сарн — не может быть дважды осужден за одно и то же преступление? — вскинув голову, спросил Грайт. Вчера мне уже предъявили обвинение, меня допрашивали и освободили. И разве не гласит Закон, что никто — будь то человек или сарн не может быть осужден без предоставления ему возможности защиты, если только он сам не отказывается от этого права?.. Ни я, ни эта женщина, Дея, не совершали никаких преступлений.

Пользуясь нашим правом, мы просим объявить причину нашего ареста.

Немигающие глаза Правительницы закрылись и через несколько мгновений медленно открылись вновь.

Ее могучее тело оставалось неподвижным. Матери городов тоже не двигались и даже как будто не дышали.

Прошло еще какое-то время, прежде чем Правительница заговорила с характерным мелодичным акцентом сарнов:

— Закон, о котором ты говоришь, — это Закон Матери.

Я обещала всегда придерживаться его, за исключением чрезвычайных ситуаций. Сейчас, Грайт, и есть та самая чрезвычайная ситуация. Ты, эта женщина и еще несколько человек пытались организовать заговор против сарнов и против меня. Это и есть обвинение, а обвинителем являюсь я. Что ты можешь на это ответить?

— Закон гласит, что тот, кому предъявлено обвинение, имеет право обдумывать свой ответ в течение двадцати четырех часов. Обвинение должно быть подкреплено доказательствами, только тогда обвиняемый может признать свою вину. Если Мать сарнов является обвинителем, могу я спросить: на каких фактах основано обвинение?

Глаза Правительницы холодно сверкнули. Едва заметная улыбка пробежала по ее тонким губам, когда она взглянула на Грайта. Сарны гордились тем, что четыре тысячелетия их правления на Земле в ранг закона было возведено милосердие. Инопланетяне никогда не применяли к людям жестоких мер воздействия.

Сарны были справедливы — ни один человек не мог бы утверждать обратное. Так считала Мать, которая в силу своего долголетия отстранилась и от сарнов, и от людей, взирая на тех и на других с недосягаемой высоты своего трона.

— Сейчас та самая чрезвычайная ситуация, Грайт, мягко повторила Правительница. — Тем не менее я дам тебе двадцать четыре часа. И этой женщине, Дее, тоже.

Декалон, отведи их в пятнадцатую камеру Дома Камней.

Декалон и ее гвардейцы молча шагнули вперед.

Грайт успел улыбнуться Дее, прежде чем их окружили могучие сарны и повели по длинному, слабо освещенному коридору.

— Дом Камней, знаменитая тюрьма сарнов, — мысленно обратился Грайт к Уэру. — Уэр… Уэр!

— Я иду, Грайт, — отозвался техник. — Я приду к тебе через час. Не волнуйся и не вызывай меня слишком часто, я установил постоянную связь с тобой и могу спокойно следовать за твоими мыслями… А небо, как я и предполагал, затянули тучи. Сегодня будет очень бурная ночь.

— Без посторонней помощи мы отсюда не выберемся, — вздохнула Дея.

— Не очень-то я надеюсь на эту помощь, — невесело улыбнулся Грайт.

* * *

Грайт задумчиво ходил по камере из угла в угол. Декалон и ее гвардейцы ушли, а старый сарн-надзиратель включил телеаппаратуру и тоже удалился, шаркая ногами по коридору.

Грайт остановился посреди камеры, попытавшись сконцентрироваться. Дея неподвижно сидела на стуле у стены, глядя куда-то вдаль широко раскрытыми глазами. Затем она медленно поднялась и посмотрела на Грайта.

— Здесь где-то рядом сарны… Не меньше десяти, сказала она. — И они такие же заключенные, как и мы.

Они знают секреты лаборатории Матери.

— Не говори вслух, — обратился к ней Грайт на ментальном уровне. — Тут наверняка установлена подслушивающая аппаратура!

Дея улыбнулась:

— Телепатическое общение требует слишком больших усилий, а нам не стоит сейчас тратить силы зря они нам еще понадобятся. Так что давай лучше говорить. Пусть подслушивают…

Грайт кивнул:

— Да, где-то рядом не меньше десятка сарнов, и все они ученые. Но единственное, что я могу уловить в их мыслях, — это Эзир и приборы.

— Я скоро буду у вас, — услышали они ментальное послание Уэра. — А тучи все больше сгущаются. Сегодня выдалась темная ночь.

Глава 10

Мать сарнов молча указала пальцем на стену, и через мгновение одна из секций стены открылась. За ней оказался большой компьютерный экран и клавиатура.

— Вероятно, он уже ниже шестого уровня, — спокойно произнесла Правительница, в то время как Матери городов начали в тревоге переглядываться.

— И он сможет пройти сквозь такие толстые каменные стены? — удивилась Мать Дурбана.

— Однажды он уже прошел через каменную стену, — ответила Правительница Земли, внимательно вглядываясь в столбики цифр, бегущие по экрану. — Все. Пора идти.

В стене открылась потайная дверь, куда молча вошли Матери городов, а за ними одиннадцать гвардейцев. Дверь закрылась, и Бессмертная осталась одна, неотрывно глядя в сторону коридора, в дальнем конце которого уже сгущался мрак.

Еще несколько коротких мгновений — и Эзир, черный, как тьма дальнего космоса, вновь стоял перед Матерью сарнов.

Тонкие губы Правительницы дрогнули в едва заметной усмешке.

— А ты стал как будто меньше ростом, Эзир? Неужели какие-нибудь из тех биллионов душ людей, о которых ты упоминал, покинули тебя?

Телепатический ответ Эзира заставил повелительницу Земли невольно вздрогнуть:

— Может быть. Не все желания людей служат во благо человечества. Но то, что действительно нужно для блага моего народа, — это освободить двоих людей, которых ты держишь под стражей. Ради этого я вновь явился сюда. Вероятно, ты и те, кто ожидает в пяти соседних камерах, теперь смогут понять мою природу.

— Здесь нет никаких людей, и сарнам незачем исследовать тебя, холодно произнесла Мать. — Все это сказки.

— Это не сказки, и ты это знаешь. Непроницаемая тьма, из которой я состою, создана мыслями людей. Я — воплощение желаний биллионов и биллионов.

Правительница кивнула.

— Хорошо. Желания и знания. Такое возможно. Нам нужно заключить некий договор — соглашение между мною и тобой.

— Между твоим народом и моим народом, — уточнил Эзир. — Ты и я могли бы договориться прямо сейчас… но боюсь, в результате этого ты погибла бы.

— Может быть, — насмешливо произнесла Правительница. — Но тогда твой народ был бы уничтожен, а мой остался бы единственной разумной расой на этой планете…

— Хорошо… Нам известны мысли и планы друг друга. У людей есть одно преимущество перед сарнами они вот-вот освоят универсальную телепатию. Некоторые из людей уже сейчас могут разговаривать между собой на ментальном уровне.

— По-моему, многие из вас могут читать мысли capнов, когда находятся рядом, — вздохнула Бессмертная.

— Но я пока не придумала надежной защиты…

— Так вот, я хочу предложить тебе обмен. — Эзир как будто смеялся, во всяком случае так показалось Матери. — Ты хотела исследовать вещество, из которого создано мое тело. Я предоставлю тебе такую возможность, но взамен…

Эзир шагнул вперед и взял со стола чемодан с серебряными замками, в котором лежали Покровы Матери и защитные очки, позволявшие видеть в темноте. В то же мгновение Мать сарнов распрямила длинный гибкий палец и нажала на кнопку, вмонтированную в трон.

Из невидимых излучателей вырвался поток раскаленной плазмы, и каменный пол расплавился. Комнату заполнил синевато-багровый едкий газ. Раздался грохот — казалось, шатались и рушились тысячелетние каменные стены. Пол обвалился, образовав в центре комнаты огромную дыру…

И вдруг все стихло.

Правительница неподвижно сидела на троне, глаза ее были мутными от слез, вызванных ядовитыми испарениями. Эзир по-прежнему стоял перед ней.

— Ты снова ничего не добилась. Мать, — мягко сказал он.

Потом Эзир молча повернулся и вышел в коридор.

Мать сарнов с ненавистью посмотрела ему вслед, за-, тем нажала другую кнопку — панель открылась, и в комнату быстро вошли десять гвардейцев во главе с декалон. Все они держали оружие наготове. Они замерли у стены, бесстрастно глядя на дымящийся пролом в полу.

Вслед за ними в комнату вошли Матери городов, на их тонких губах играли злорадные улыбки.

— Ну что, революция закончена? — сказала Мать Тарглана, усаживаясь в свое кресло.

Бессмертная в ярости взглянула на нее.

— Дочь, ты ничего не поняла. Я оказалась совершенно беспомощной. Когда он потянулся к чемодану с Покровами, я не выдержала и нажала кнопку. Сказалась усталость, я не спала больше пятидесяти часов. И я не хотела потерять свои Покровы, — с горечью произнесла она. — Эзир должен был выиграть в этом обмене, потому что он обязательно узнал бы, из чего сделаны Покровы, в то время как я не уверена, что мне удалось бы разгадать его тайну.

Правительница Земли взглянула в дальний конец коридора, где исчезла черная фигура незваного гостя.

Глава 11

Старый тюремщик Дома Камней был хорошо проинструктирован. Бессмертная не хотела рисковать жизнями сарнов, но она очень хотела, чтобы Эзир оказался в подземной цитадели, поэтому надзиратель, как только показался Эзир, тотчас скрылся. В узком коридоре, ведущем в неприступную подземную крепость, притаились невидимые гвардейцы с оружием наготове.

Черная фигура, пройдя по коридору, остановилась у серой стальной двери, за которой находились Дея и Грайт.

Стрелки приборов, подсоединенных к датчикам, висевшим на стене, судорожно задергались, термометр застыл на самой низкой точке — Эзир распространял вокруг себя ауру абсолютного холода.

— Грайт, Дея, отойдите подальше от двери. Как только она исчезнет, немедленно выходите, — донеслась до сознания узников мысль Эзира.

Черная фигура подняла руку и коснулась стальной двери, которая, зашипев, начала растворяться. Еще мгновение — и дверь исчезла, осталось лишь клубящееся облако пара. Дея неуверенно шагнула к проему, боясь обжечься, но, как ни странно, пар не был горячим.

Она быстро прошла через облако в коридор, лишь на миг испытав легкий приступ удушья. Вслед за ней вышел Грайт.

— У нас будут Покровы? — спросил он.

— Нет. Мать вновь стала палить из лучеметов, и Покровы, должно быть, повреждены. Вам придется идти так… Держитесь ближе ко мне.

— А мы сможем пройти сквозь каменные стены? — с сомнением спросила Дея. — Я не верю, что это возможно.

Вместо ответа Эзир молча указал на дверь их камеры, которая теперь была такой же черной, как и он сам. Дея замерла, увидев на черной поверхности белые силуэты двух фигур — ее и Грайта, как раз в том месте, где они прошли через нее. От двери веяло таким ледяным холодом, что стены вокруг покрылись инеем, а свет ламп начал тускнеть.

— Ты почувствовала удушье, когда проходила через дверь. Такое же удушье ты почувствуешь, когда будешь проходить через стену, — ни в стали, ни в камне нельзя дышать… Нам надо идти.

Уэр пошел вперед, и через несколько шагов из-за двери соседней камеры вырвался тонкий светлый луч, скользнувший по его черному покрову, — это была очередная попытка исследовать его. Эзир спокойно прошел дальше, а луч исчез.

* * *

— Неподалеку притаились невидимые гвардейцы, предупредил Эзир. — Мать сарнов приказала им беспрепятственно пропустить меня, но они могут попытаться задержать вас…

Это было вопиющим нарушением приказа Матери, но гвардейцы, испытывавшие непреодолимое презрение к людям и гордившиеся тем, что из тюрьмы Дома Камней не удалось ускользнуть еще ни одному заключенному, направили на Грайта и Дею невидимое оружие.

Эзир протянул руку вперед, и тишину внезапно разорвал дикий вопль агонии. Огромная фигура сарна, такая же черная, как и Эзир, спотыкаясь, появилась откуда-то из пустоты и тут же рухнула на пол, покрывшись слоем замороженных кристаллов. Черный палец Эзира описал круг, и мертвые тела остальных десяти гвардейцев возникли из небытия.

— Теперь бежим, — скомандовал Уэр, и все трое поспешно приблизились к узкому дверному проему, ведущему во внешний коридор. Эзир повернул направо, затем еще раз направо, и они оказались в длинном туннеле с низким потолком. Один подъемник, другой… Шахты были пусты, а кнопки вызова кабин отключены.

Наконец беглецы отыскали работавший лифт, но в этот момент в главном коридоре послышался шум шагов, зазвенело оружие. Шестеро гигантских сарнов приближались к беглецам. За спиной они носили антигравитаторы, и они могли лететь по воздуху, но для этого каменные коридоры были чересчур узкими, и сарны толкались, переругиваясь.

Эзир коснулся кнопок управления подъемником в тот момент, когда резкая вспышка огня высветила полутемный коридор.

— Грайт, скорее нажми эту кнопку, — скомандовал Уэр. — Я не могу сделать это сам. Видишь, как сразу почернела дверь, едва я протянул к ней руку.

Действительно, дверь стала абсолютно черной, и от нее исходил ледяной холод, а лампочки системы управления бешено мигали. Грайт нажал одну из многочисленных кнопок, и черная дверь, бесшумно открывшись, впустила беглецов в кабину. Лифт начал стремительно подниматься.

— Теперь все зависит от того, успеем ли мы выбраться из дворца, задумчиво произнес Уэр. — Сарны в любой момент могут отключить механизм, и тогда нам придется нелегко.

— Как страшно завывает воздух в шахте… — тихо пробормотала Дея.