– Думаю, вскоре мы это выясним. Теперь, позовите сюда Апостолова.

Однако до Богдана дело так и не дошло. Элина все еще была в кабинете, когда туда вошел разгоряченный Румянцев и втащил за собой замызганного, отекшего от побоев гражданина.

Элина узнала его по пестрой рубашке и седой бороде. Вскочив со стула, она подбежала к Карасеву:

– Где вы были? Что с вами стряслось?

– Сейчас расскажу… – Карасев тяжело опустился на стул.

В дверях, в это время, появился Богдан. Осмелев, он тоже проник в кабинет и замер рядом со входом.

Филиппов, не ожидал увидеть Карасева, испытывал чувство, сродни кратковременному шоку. Возможно поэтому он упустил из виду, что в кабинете находятся посторонние. Впрочем, ни Элина, ни Богдан в этом деле посторонними уже не были.

Румянцев возбужденно заговорил:

– Иван Макарович! Вот ведь, какое дело. Пока мы искали Карасева, его держали на даче в Ольгино. Сегодня утром ему удалось бежать, и он сразу явился в полицию. Из отделения его привезли сюда.

Иван Макарович поднялся из-за стола и подошел к Карасеву:

– Вам нужно в больницу.

– Больница подождет, – глухо сказал Карасев. – Я требую, чтобы вы немедленно арестовали этих мерзавцев.

– Знаете адрес? Где вас удерживали?

Скривившись от боли, Карасев чуть заметно покачал головой.

– Адреса не знаю, но, если поехать в Ольгино, я покажу этот дом.

– И все же… – начал Филиппов, но Карасев его оборвал:

– Я не поеду в больницу! Хочу, чтобы вы задержали тех сволочей!

– Ну, хорошо, хорошо, – Иван Макарович присел рядом с ним. – Расскажите, как и кто вас похитил.

– Сначала мне позвонил мужчина с неизвестного номера и представился следователем по делу Файнберга. Я узнал о его гибели за несколько минут до звонка вот от этой девушки. – Карасев указал на Элину. – Поэтому, не раздумывая, к назначенному времени спустился во двор и сел к ним в машину.

– К ним, это к кому? – уточнил Филиппов.

– В машине было двое мужчин, обоим лет по сорок. Тогда я не обратил внимания, что оба похожи на уголовников. Наверное, был крайне взволнован.

– Из-за гибели Файнберга?

– Видите ли, один из этих двоих сказал, что сначала мы поедем на опознание тела в морг. Я человек немолодой, сильно разволновался.

– Рассказывайте дальше, – сказал Филиппов.

– Они, эти двое, повезли меня за город в сторону Ольгино, уверив, что тело Иосифа находится там. – Продолжил Карасев. – И только когда мы въехали во двор частного дома, я понял, что имею дело с преступниками, и это ловушка.

– Чего они хотели от вас?

– Открытку.

– Что?! – Иван Макарович взглянул на Элину и повторил: – Что?!

– Старинную открытку Иосифа – письмо французского солдата, которое обсуждалось за день до этого на секции филателистов в Обществе коллекционеров.

– Ну, допустим. – Кивнул следователь. – Вам сказали, зачем она им нужна?

– Не было никаких объяснений, но я сразу понял, что они в этом деле ни бельмеса не соображают. Значит открытка нужна не им.

– Стало быть, другому человеку? Тогда кому?

– Несколько дней назад я услышал, как один из уголовников звонил какому-то Игорю. В этом разговоре они всерьез обсуждали, что со мной делать: убить или оставить в живых! – Карасев схватился за лицо и прерывисто задышал. – Боже мой! Вы не представляете, что я пережил!

– Мы обязательно поймаем и накажем этих злодеев. А теперь давайте, вернемся к открытке. Что вы им ответили?

– Что открытка находится у Иосифа. – Карасев чуть заметно всхлипнул. – Но они сказали, что у Иосифа ее нет. Откуда знали, ума не приложу.

– Постойте, – прервал его следователь. – Но вам уже было известно, что открытка находится у Элины Коган. Она приходила к вам, показала открытку и сообщила о смерти Файнберга до того, как приехали эти двое.

– Да-да… – Карасев потер виски, приводя себя в чувства. – Там в доме меня ударили по голове, вот память и отшибло. Конечно, потом я вспомнил и все рассказал им. Они заставили меня позвонить этой Коган, чтобы убедиться, что я не вру.

– Еще что-нибудь вспомните?

– Буквально через час, может быстрее, им кто-то позвонил и сообщил, что я сказал правду.

Элина вмешалась в разговор:

– Я все могу объяснить!

– Ну, так объясняйте, – на удивление спокойно сказал Филиппов.

– Этот звонок был сделан после того, как я показала открытку профессору Навикасу. Теперь что касается Игоря, с которым говорил уголовник. В окружении Навикаса был только один Игорь – это Лутонин, его аспирант.

– Ага… – Иван Макарович ненадолго задумался. – И они были с вами в Париже, принимали участие в ваших разговорах о музее и о второй открытке.

– Вы предполагаете, что открытку украл… – начала Элина, но Филиппов ее перебил:

– В этом нам с вами предстоит разобраться.

Его слова поддержали Элину, и чтобы проверить реакцию Богдана, она искоса на него посмотрела. Он был спокоен и воспринимал происходящее, как увлекательное зрелище, откуда его забыли прогнать.

Филиппов тем временем снова обратился к Карасеву:

– Как вам удалось бежать?

– Эти двое каждый вечер напивались. Прошлую ночь пили до утра, и один из них, когда приносил еду, забыл запереть дверь чулана, где меня содержали. Я дождался, когда все стихнет и бежал. Думаю, они до сих пор в отключке.

– Тогда немедленно едем в Ольгино! – Филиппов прошел к сейфу и, вынув оттуда пистолет, сунул за пояс брюк. Две пары наручников положил в карман пиджака. Потом посмотрел на Румянцева. – Тащи Карасева в медпункт, потом – быстро ко мне в машину. Я буду ждать вас там.

– Надо бы кого-то прихватить, – напомнил оперативник.

– Это долго! Можем не успеть. – Филиппов раскинул руки и направился к двери, как будто прогоняя стайку гусей: – Прошу освободить кабинет, я ухожу.

Пока Карасев и Румянцев были в медпункте, Элина догнала Филиппова:

– Я еду с вами!

– А как же ухажер? Тоже поедет?

– Вы не взяли группу захвата. Богдан пригодится.

– Я пошутил. – Иван Макарович вышел из здания и зашагал к машине. – Нечего вам там делать. Без вас обойдемся.

– Бы совершаете ошибку! – Элина попыталась настоять на своем.

– Не вам меня учить, дорогая барышня. – Филиппов сел в машину и захлопнул дверцу, поставив тем самым точку в их разговоре.

Минут через десять Румянцев с Карасевым тоже сели в машину Филиппова, и она тронулась с места. В ту же минуту возле Элины затормозил автомобиль.

Спустив стекло, Богдан крикнул ей:

– Быстро садись!

Сообразив, что появилась возможность поучаствовать в деле, она заскочила в машину и стукнула рукой по щитку:

– За ними гони!

Богдан не выпускал из виду Филиппова ни на минуту, следовал за ним, держась позади через две-три машины. Вскоре они выехали за город и направились в сторону Ольгино. На трассе пришлось держаться на отдалении. И уж совсем трудно стало, когда машина Филиппова начала петлять по узким улочка дачных поселков, из чего стало ясно, что голова Карасева пострадала больше, чем он предполагал.

И все же, спустя полтора часа, автомобиль Филиппова остановился у двухэтажной дачи. Именно в этот момент Иван Макарович заметил Элину и Богдана, которые издали наблюдали за тем, что будет дальше.

Спотыкаясь, Филиппов подбежал к ним и зашипел приглушенным голосом:

– Вы здесь зачем?!

– Хотим вам помочь. – Сказала Элина. – Богдан – сильный мужчина. Что касается меня, я – офицер, владею навыками рукопашного боя.

Окинув скептическим взглядом ее фигуру, он вдруг скомандовал:

– Идите за мной!

Ожидавший их Карасев показал, где лучше перелезть через забор и нарисовал расположение комнат, указав, где спят бандиты. Сам сел в машину и стал ждать там. В дом, где его держали, он не хотел возвращаться ни при каких обстоятельствах.

Перед тем, как пойти к забору, Филиппов позвонил оперативнику Расторгуеву, продиктовал адрес и приказал срочно выяснить, кому принадлежит этот дом.

– Мне не звони. Я сам тебе позвоню. Мы с Румянцевым на задержании. Жди звонка, возможно понадобится ордер на обыск.

Закончив разговор, Филиппов подошел к забору и приказал Румянцеву:

– Ну-ка подсоби!

Тот сцепил руки в замок и подставил их следователю:

– Давай, Иван Макарович! Я за тобой!

Глава 24

Мемуары Мишеля Шарбонье

Как только Филиппов и Румянцев проникли в дом, началась стрельба. Преступники, еще не протрезвев, были все же опасны. Помощь Богдана оказалась неоценимой. Во время задержания он сбил с ног одного бандита, когда тот пытался сбежать.

Задержание прошло удачно, на злодеев надели наручники, спутали ноги и поместили в чулан, где до этого содержался Карасев. Филиппов не стал задавать вопросов, решив, что сначала им надо проспаться в камере.

Элина вошла в дом после того, как все было кончено. При ней Филиппов позвонил Расторгуеву:

– У нас все в порядке. Что у тебя? – Притихнув, Иван Макарович посмотрел на Элину и сказал в трубку: – Повтори. – После того, как оперативник повторил, он приказал: – Оформляй ордер на обыск. Подпиши и срочно вези сюда. И, вот еще что: возьми с собой Лавленцова. Для него здесь есть работенка.

Перехватив вопрошающий взгляд Элины, Филиппов сообщил:

– Этот дом принадлежит Артуру Яновичу Навикасу. Вот так!

Элина заметила без особых эмоций:

– Что вписывается в нашу с вами концепцию.

– В нашу с вами? – Иван Макарович рассмеялся: – А вы нахальная особа! Я сразу же это понял.

– Да, что бы вы делали, если бы не я! – с вызовом бросила Элина, но перехватив взгляд Богдана, поправилась: – Если бы не мы, вы бы ни черта не нашли!

– Ладно, хватит! – Филиппов вытянул руку и выставил перед собой ладонь, словно отгораживаясь от нее самой и от ее амбиций. – Теперь помогите, продемонстрируйте свою квалификацию. Ступайте в кабинет хозяина и посмотрите, что там есть интересного. Только не трогайте все подряд! Сюда едет криминалист.

– Я знаю, как это делается, – Элина вынула из кармана платок и посмотрела на Богдана.

Перехватив ее взгляд, Филиппов распорядился:

– Апостолов идет со мной в гостиную! Там много работы.

После этого все четверо, включая Румянцева, разошлись по дому.

Войдя в кабинет Навикаса, Элина опешила оттого, как ладно, ловко и дорого здесь все было устроено, от шкафов с книжными полками, до настенных панелей и массивного стола на резных лапах. Столешница, разумеется, была затянута зеленым сукном, на ней стоял серебряный письменный прибор и лампа с зеленым абажуром.

Обычные выдвижные ящики стола ее интересовали меньше всего, но она планомерно их осмотрела. Не обнаружив ничего интересного, Элина приступила к поиску потайных.

Примерно на десятой минуте, она разглядела на задней стенке письменного стола плоскую створку, которая открывалась с помощью утопленной ручки-гвоздя. Покопавшись и открыв ее, Элина поняла, что сорвала небывалый куш: в открывшейся нише, на полке лежала коричневая тетрадь с золотистой плетеной рамкой, там же был пистолет. В нижнем углу Элина обнаружила полиэтиленовый пакет с двумя телефонами.

– Ну, что тут у вас? – спросил Филиппов, войдя в кабинет. – Есть что-нибудь интересное?

Элина протянула ему телефоны и пистолет. Тетрадь отдала Богдану со словами:

– Попробуй перевести. Здесь на французском.

Богдан развернул обложку и прочитал на первой странице:



– «Воспоминания капитана Великой армии Мишеля Шарбонье».



Филиппов вырвал у него тетрадь и сам посмотрел на ровные рукописные строчки:

– Реально?

– Я же перевел, – обидчиво проронил болгарин. – Остальное влет не смогу.

И тут вмешалась Элина:

– Астахов сможет! – она еще не пришла в себя от ошеломительной находки и была взволнована. – Откуда у Навикаса воспоминания Шарбонье, да еще в оригинале?

– Разберемся… – пробормотал Филиппов и, обернувшись, крикнул: – Румянцев! – Когда тот пришел, Иван Макарович протянул ему пакет с телефонами: – Иди в машину к Карасеву, пусть опознает. Сдается мне, что одна из трубок принадлежит ему самому, а вторая – Файнбергу.

Через несколько минут Румянов вернулся в кабинет.

– Карасев подтвердил, вы оказались правы.

Иван Макарович спросил:

– Ребят еще нет?

– Уже приехали. – Ответил Румянцев.

Вскоре в дом вошли Расторнгуев и Лавленцов. Оперативник вручил Филиппову ордер на обыск и получил от него приказ вместе с Румянцевым конвоировать задержанных в СИЗО.

Криминалист получил от него другое задание:

– Найди в доме отпечатки хозяина и сравни с отпечатками из квартиры Файнберга.

– Откуда их взять? – спросил Лавленцов.

– Ты сам лучше меня это знаешь! – Прикрикнул Филиппов. – С бритвенного станка, с мужского одеколона, с ящика письменного стола. Действуй!

Долго ждать не пришлось. Уже через час из Управления пришло подтверждение: отпечатки с выдвижного ящика стола и флакона с одеколоном полностью совпали с отпечатками на чемодане Файнберга и оконном стекле в его квартире.

Выйдя из дома Навикаса, Филиппов позвонил Брылееву, доложил о спасении Карасева, о задержании преступников и обо всех находках.

Брылеев выслушал его и, в свою очередь, сообщил:

– У меня для вас есть новая информация. В Париж Навикас летел прямым рейсом из Стамбула. Лутонин летел отдельно через Варшаву.

– Что-то мне подсказывает, что именно его вдова Файнберга не пустила в квартиру. – Сказал Филиппов. – Мое предупреждение не было бесполезным.

– И, кстати, – продолжил Брылеев. – На обратном пути Лутонин также купил билет на рейс до Варшавы, но почему-то сдал его и улетел в Стамбул.

– Это, как раз, объяснимо. Вторая открытка уже у него.

– Вы в этом уверены?

– Абсолютно. – Помолчав, Филиппов спросил: – Имеете сведения, где сейчас находятся Навикас и Лутонин?

– Таких сведений нет. – Ответил Брылеев.

– И где их теперь искать?

– Для начала пошлите оперативников на адреса.

– Само собой. – Согласился Филиппов.

– Кстати, насчет Лутонина, – сказал Брылеев. – Он – мутный тип, имеет связи с криминалитетом. Допускаю, что одержим идеей поиска сокровищ.

– Не-е-ет, – протянул Филиппов. Помимо этого, здесь присутствует что-то еще, намного сложнее и глубже. И, знаете, меня взволновала находка мемуаров Шарбонье.

– Как собираетесь поступить с тетрадью?

– Отдам в перевод. Даже, если не пригодится, отработаем по полной программе.

– Насчет дневника не возражаю. А, вот, Навикса и Лутонина следует задержать как можно быстрее.

– Есть задержать, – безо всякой уверенности в голосе ответил Филиппов.

Заметив, что следователь закончил говорить по телефону, к нему подошла Элина.

– Что будет с мемуарами?

Филиппов достал из портфеля тетрадь и отдал ей:

– Поезжайте к Астахову, пусть переведет. – Он сел в машину и перед тем, как захлопнуть дверцу, сказал: – Впрочем, для следствия это уже не имеет никакого значения. Теперь гораздо важнее найти Навикаса и его сообщника Лутонина. И вот еще что, – она перевел строгий взгляд на Богдана. – Держите языки за зубами.



К Астаховым Элина и Богдан приехали ближе к вечеру. Вручив Федору Павловичу тетрадь с мемуарами Шарбонье, они вызвали шквал вопросов.

– Откуда взялась эта рукопись?!

– Как вам удалось?!

– Да это же какое-то чудо!

Переждав эту бурю эмоций, Элина обратилась к Астахову:

– Пока будет достаточным, если вы переведете начало и сориентируете нас по времени повествования.

Профессор полистал тетрадь.

– На первых страницах упоминается битва при Березине, но по стилю повествования и детализации ясно, что текст писался намного позже.

– Переведите нам хотя бы начало, – умоляющим голосом повторила Элина. – Нам будет достаточно примерного пересказа.

– Хотите сейчас? – удивился Астахов.

– Если можно.

– Да мне и самому интересно. – Улыбнулся профессор. – Но вам придется подождать не час и не два. Рукописный текст переводится сложнее печатного.

Элина ответила за двоих:

– Готовы ждать до утра.

В ожидании перевода они расположились в большой профессорской библиотеке. При задержании преступник поцарапал Богдану щеку. Элина попросила у Нинель Николаевны аптечку, обработала рану и залепила ее пластырем.

– Спасибо, – Богдан задержал ее руку в своей, но Элина тут же освободилась.

– Пусть заживает.

В просторном кожаном кресле Элина ощутила, что напряжение трудного дня постепенно спадает. Такие же чувства испытывал Богдан.

– Знаешь, о чем я вспомнила? – заговорила она. – Там в Москве, когда позвонил Лутонин, Я не назвала ему номер квартиры, а он все равно пришел.

– Как это вышло? – спросил Богдан.

– Кажется, он меня перебил, и я не договорила.

– Ясно же, мужик, выдавший себя за курьера, был послан Лутониным.

– Чтобы забрать у меня открытку?

– В этом нет никаких сомнений.

– Если бы не ты, ему бы это удалось. – Элина улыбнулась и с благодарностью взглянула на Богдана:

В ответ на ее улыбку Богдан состроил недовольную мину:

– Какой длинный хвост отрастила эта история.

Уставшие, они успели вздремнуть в своих креслах, когда в библиотеку вошел Астахов.

– Ну, что же, я готов поделиться с вами кое-каким текстом.

– Наконец-то! – Элина вскочила с кресла и тут же села на место.

Усевшись за стол, Федор Павлович положил перед собой тетрадь Шарбонье.

– Прошу вас иметь ввиду, что я бегло прочитал только часть текста, начиная с октября тысяча восемьсот двенадцатого года.

– Именно этот период нас интересует, – подтвердила Элина.

– Давайте, сделаем так. Кое-что я перескажу своими словами, и только отдельные, особо интересные фрагменты рукописи, вкратце переведу.

В кабинет неслышно вошла Нинель Николаевна и уселась за стол рядом с мужем.

– Давай – давай, не тяни.

Богдан и Элина выпрямили спины и непроизвольно подались вперед, внимая каждому слову профессора.

– Стало быть так, – начал он. – Мишелю Шарбонье не было суждено вернуться на родину во Францию, и я расскажу почему. При отступлении он не смог переправиться через Березину. Более того, при артиллерийском обстреле ему оторвало обе ноги. Мишелю Шарбонье осталось только лежать на замерзшем берегу реки, истекать кровью и ждать смерти. Вот, что он пишет…

Астахов начал читать и вслух переводить:



«Вся Березина была заполнена мертвецами. Руки, головы и ноги этих несчастных торчали из воды в самых отвратительных позах. По берегу реки, словно тени, толпами бродили французские солдаты и с абсолютной бесчувственностью смотрели на своих раненных соотечественников, истекающих кровью и живьем вмерзающих в лед. Они не реагировали на стоны и вопли и не отвечали на наши мольбы о помощи. Никто из нас тогда не представлял, что ужасы переправы через Березину для тех, кто волею судеб оказался на другом берегу, обернутся трагедией во стократ ужасней. Их всех ждала гибель».



Профессор поднял глаза:

– Истекающий кровью, с оторванными ногами и, как написал сам Шарбонье, вмерзший в лед, он был спасен благородными солдатами неприятеля.



«Русские офицеры и солдаты подбирали этих несчастных, чтобы покормить, укутать их чем-нибудь потеплее и вместе со своими же ранеными отправить в госпиталь. При всем ожесточении на французов и бедствия березинской переправы, наши страдания казались им достаточными, чтоб с нами примириться».



– Что было с ним после этого? – поторопила мужа Нинель Николаевна.

– Мишеля Шарбонье отправили в полевой госпиталь, потом в госпиталь в Вильно, где он долго лечил свои раны. – Продолжил Федор Павлович. – Разумеется, Шарбонье остался калекой, но власти нашли для него пристанище в доме местного жителя. У хозяина дома была молодая дочь по имени Каролина. В конце концов Мишель и Каролина поженились. Шарбонье очень лаконично описывает сцену их объяснения.

Профессор снова начал читать и переводить:



«Я все же осмелился сказать Каролине, что готов за нее умереть. Она же мне ответила следующее: я тоже за вас умру».



– Не очень-то романтично, – заметила Нинель Николаевна.

– Зато какая силища чувств! – Закрыв тетрадь, сказал Федор Павлович. – Предстоит еще большая работа, ведь я намерен сделать полный перевод рукописи. Теперь о том, чего вы так долго ждали: имя Алекса Курбатова в мемуарах действительно упоминается. Шарбонье описывает интереснейшую сцену драки с русским офицером на кладбище. В ближайшее время я переведу ее полностью. Прошу немного подождать.

– Жаль… – разочарованно выдохнула Элина.

– Мы подождем, – заверил его Богдан. При взгляде на него, могло сложиться впечатление, что он был готов на любые трудности, лишь бы находиться рядом с Элиной.

Заметив, что Астахов чем-то обеспокоен, Элина спросила:

– Что-нибудь случилось?

– Не хотел пока говорить, – начал он.

– Терпеть не могу эту твою привычку! – воскликнула Нинель Николаевна. – Раз начал, то говори.

– Когда я услышал историю про вырванные листы из дневника Александра Курбатова, так расстроился, что просто не находил себе места. Вчера позвонил приятелю, который работает в Москве в исторической библиотеке и спросил о случившемся. Он заказал дневник, весь его пролистал и не нашел никаких повреждений.

– То есть, дневник цел и все страницы на месте? – уточнила Элина.

– Именно так. – Подтвердил профессор. – И что примечательно: Лутонин в обозримом прошлом не заказывал дневник, и с ним не работал. А, вот, Навикас работал с ним постоянно.

– Нам он об этом не сказал. – Проговорила Элина. – Сделал вид, что узнал о существовании дневника Курбатова только от вас.

– Но и это еще не все. – Вздохнул Астахов. – Я выяснил, что на кафедре Артура Яновича нет аспиранта Лутонина. Если задуматься, то все это очень не похоже на профессора Навикаса. Я знаю его как человека с подлинной страстью к науке.

– Страсти бывают разные. – Многозначительно проронила Элина.

– Да-да! – поспешил согласиться с ней Федор Павлович. – Во истину, чужая душа – потемки.



По дороге в гостиницу Элина и Богдан обсудили ситуацию с дневником Курбатова.

– Лутонин никакой не аспирант. Диссертацию он не пишет, и значит, дневник ему был не нужен.

– Вероятно, дневник был только предлогом для общения с тобой, – предположил Богдан.

– Чтобы не терять из виду открытку? Но, ведь у них была фотография, текст они знали. Для чего им оригинал?

– Думаю, что скоро все прояснится.

По прибытии в гостиницу Элина попросила Богдана сбросить на ее телефон фотографию открытки, присланную секретарем маркизы де Крюссоль. После этого они разошлись по своим номерам.



Около трех часов ночи на тумбочке Филиппова зазвонил телефон.

– Да… – ответил он недовольно.

Из трубки прозвучало:

– Это Элина Коганн.

– Какого черта вы звоните мне ночью?

– Я знаю, где сейчас Навикас.

– Говорите…

– Навикас в Несвиже. Через два часа мы с Богданом выезжаем туда.

Глава 25

Несвиж

Филиппов потребовал объяснений в первые минуты пути после того, как сел в машину Богдана:

– С чего вы решили, что Навикас и Лутонин в Несвиже?

– Мне в голову пришла одна мысль, и я уже не могла от нее избавиться, – начала Элина.

– Мне нет дела до ваших навязчивых идей. Давайте по делу.

– После возвращения от Астаховых я решила, как следует рассмотреть фотографию открытки Мишеля Шарбонье, которую прислал секретарь маркизы.

– Ну-ну-ну! – Торопил Филиппов.

– Я, как и Богдан, задумалась над тем, для чего офицер привел поименный список погибших в письме к любимой женщине. Другу, товарищу, брату – другое дело. Но любовнице – зачем? Какое ей дело до этих мертвецов?

– Уважаемая Элина Павловна, – произнес полусонный Иван Макарович. – Я очень сомневаюсь в смысле нашей поездки.

Обидевшись за Элину, в разговор вмешался Богдан Апостолов.

– Дослушайте до конца, потом сомневайтесь.

– Вспомните строчки из открытки Шарбонье, которую обнаружил Файнберг. – проговорила Элина.

– Откуда мне помнить? Я ее не читал. – Буркнул Филиппов.

– В тексте, кроме просьбы сберечь его предыдущее послание есть интересная фраза, суть которой сводится к тому, что Шарбонье воспользовался известным правилом: если хочешь что-то надежно спрятать – прячь на видном месте.

– Так и написал?

– В точности не воспроизведу, но смысл такой. А теперь вернемся к открытке со списком имен похороненных товарищей. – Элина помолчала и потом раздельно проговорила: – Имен и фамилий. Несмотря на то, что место для письма в открытке ограничено, Шарбонье написал их полностью. Я начала с фамилий…

– И что же? – спросил следователь.

– Первая фамилия – Мартен. Это одна из самых распространенных фамилий во Фрнции. То же самое касается второй по списку фамилии Дюран. – Она заглянула в телефон и прочитала: – Дюбуа, Моро, Бертран, Лоран, Лерой, Фурнье, Жерар, Ламбер и Лефевр – самые распространенные французские фамилии. Это все равно, как у русских: Иванов, Петров, Сидоров.

– Каким будет вывод?

– Фамилии взяты с потолка, они – это первое, что пришло в голову Шарбонье.

– Но зачем же ему было сочинять подобную небывальщину?

Увлекшись, Элина не ответила на вопрос следователя и продолжила:

– Теперь я прочитаю вам имена этих товарищей и озвучу аналогичные из русского языка.

– Так-так… Интересно.

– Пьер – это Петр. Андрэ – это Андрей, – начала перечислять Элина.

Филиппов ее перебил:

– И что в этом необычного?

– Жан – это Иоанн, Жак – это Иоаков, Бартелеми – это Варфоломей, Маттиас – это Матвей, Тома – это Фома, Тадеус – это Фаддей, Саймон – это Симон. И, наконец, Джюде – это Иуда.

– Хотите сказать… – невразумительно проронил Филиппов.

– В открытке приведены имена одиннадцати апостолов, которых Шарбонье зарыл в землю! – не выдержав проорал Богдан.

– Да, нет! – Иван Макарович отмахнулся от этой вздорной идеи, как от назойливой мухи. – Бред! Абсолютный бред.

Элина начала говорить настойчиво, даже нудно, постепенно повышая голос:

– Шарбонье послал первое письмо из Несвижского замка, значит, апостолы никуда не уехали, и остались там. Вероятно, он получил приказ вывезти святыни из замка, чтобы те не достались неприятелю, но ему не хватило времени – русские войска наступали. Тогда Шарбонье принял остроумное решение. Помните знак креста на открытке?

– И что же?

– Профессор Астахов прочитал тетрадь Шарбонье, которую мы нашли в кабинете Навикаса, в ней упомянут интересный эпизод: драка с русским офицером на кладбище.

– Ах, вот, где собака зарыта!

– Знак креста указывает, что Шарбонье захоронил золотых апостолов под вымышленными фамилиями на кладбище, где никому не придет в голову их искать. А, чтобы в случае его собственной смерти апостолов отыскали, он оставил ориентиры – их имена и крест. – Элина с облегчением выдохнула. – Шаобонье просил сохранить свое письмо не для того, чтобы обогатиться, а чтобы выполнить приказ князя. И этим князем вполне мог оказаться Доминик Радзивилл.

– И где же теперь искать это кладбище? – озадачился следователь.

– Об этом я думала всю прошедшую ночь. – Элина на глазах посерьезнела.