По какому это праву Лиза осуждает ее выбор? Лиза, вышедшая за парня, в которого втюрилась в школе, и живущая в паре километров от дома детства. Всем было без разницы, что у Лизы верхняя губа была неровной и что у нее все явственнее проступали гусиные лапки. Сэм не была моделью, но от нее все ожидали модельной внешности, руки в боки и улыбки во все зубы на фотосессиях по случаю выхода каждой новой книги. Ей всегда нужно было быть готовой оказаться перед камерами для выхода в дневной телевизионный эфир наравне с лощеными ведущими, которые, в этом не приходилось сомневаться, также бы заявили, что вообще не ходят к косметологу, а подозрительно ровную кожу на лбу списали бы на восемь часов сна каждый день и отличные гены. Сэм все еще оставалась привлекательной, она и сама это знала. Но только потому, что этого требовали обстоятельства.
– Знаешь, сложно быть женщиной и публичной фигурой, – бросила Сэм Лизе, даже не пытаясь скрыть раздражение. – Мне не нужно вдобавок ко всему прочему еще и твое осуждение. Ты ничего не знаешь о моей жизни.
– Если это так тяжело, брось это все. Хватит плакаться всем в жилетку.
– Я не могу взять и все бросить. – Сэм отодвинулась на стуле подальше от подруги. – Я занимаюсь важной работой. Я помогаю другим людям. Мне же никто не хотел помочь, когда мне это было нужно.
– Сэм, – Лиза бросила на нее печальный взгляд. – Ты же знаешь, что это не так. У тебя была мама. И папа. И они сделали все, что было в их силах.
– Все, что было в их силах? Ты не обкурилась, случаем? Ты же видела, как они обращались со мной. Разве ты не помнишь, что было у меня под кроватью? Все, что я там написала?
– Ты о чем вообще?
– Ну хватит уже. Я же тебе показывала. Я написала, что папа меня не любит, а ты сказала… – Сэм покраснела, сама сконфузившись от того, что она хотела сказать. – А ты сказала, что это неважно, потому что ты будешь любить меня всегда за него.
– Не помню. – Лиза нахмурилась, перебирая пряди собранных в хвост волос. – Не припомню такого.
– Ты вообще как-то мало что помнишь.
– И ты тоже. Сладкая и душистая. Думаю, я когда-нибудь тебя съем. Женя, что случилось? Какие-то неприятности? Борис что-то заметил?
– Ну слушай, некоторым из нас было чем заняться после школы. Извини уж, что не помню в мельчайших деталях все, что мы говорили друг другу. Да что ты прицепилась к моим воспоминаниям? – Она с прищуром посмотрела на Сэм. – У меня же есть ты, ты не дашь мне забыть, что произошло со мной.
– А что он мог заметить? Нет, не в этом дело…
– Хорош заливать, – кинула Сэм, но душа у нее не лежала продолжать этот разговор. Она вспомнила об отце, о том дне, когда она видела его в последний раз. Все вышло из-под контроля, и Каролина заявила, что не сможет ухаживать за ним дома. Слишком много было несчастных случайностей и почти что катастроф. Отцу было нужно находиться где-то, где он был бы в безопасности. В тот последний день Сэм обнаружила Нейта Миллера в кабинете. Старый костюм свисал с усохшего тела. Он взглянул на нее помутневшими глазами. Отец протянул навстречу дочери оба указательных пальца и попросил ее подойти поближе. Ему что-то нужно было спросить у нее. В хриплом голосе звучала мука.
– Но ты взволнована, да ты вся дрожишь!
– Кто я? – спросил он. Он был страшно напуган. – Кто я, если у меня не осталось воспоминаний?
– Нет, все в порядке. Хотя… Знаешь, мне надо с тобой поговорить. Паша, я не следователь. Да, мне удавалось помочь Валере раскрыть кое-какие дела, но думаю, что мне просто везло. К тому же мне это нравилось, это интересно, да и полезно было тем, кого могли бы посадить ни за что. Мы просто спасали людей, которые могли бы попасть в самые настоящие жернова правосудия. Но дело, которым мы сейчас занимаемся, вернее, мы с Наташей пытаемся в нем разобраться и помочь тем самым следствию, кажется мне наисложнейшим. И я чувствую себя крайне неуверенно, я запуталась… И из-за этого я боюсь лишний раз позвонить тебе… Мне как бы неудобно перед тобой за то, что я ничего толком не сделала, хотя Ребров наверняка наделил меня какими-то волшебными способностями…
– Знаешь что, ты вообще должна быть мне благодарна, – заявила Сэм, снова придвигаясь на стуле поближе к столу и к подруге.
– Женя, да брось ты! Не надо тратить свое время, не надо так зацикливаться на этом деле… Это у нас есть возможности, средства, люди… Живи спокойно своей жизнью… Что же касается твоих способностей, то в них я нисколько не сомневаюсь. Но предполагаю, что у тебя хорошо развита женская интуиция. И да, признаюсь, мне поначалу хотелось, чтобы ты принимала участие в каких-то мероприятиях по этому делу или какому другому просто для того, чтобы чаще видеть тебя или слышать по телефону твой голос. Но разве нельзя встречаться не по делу, а просто так, здесь, к примеру, в черемуховых садах? Или где-нибудь на природе, в лесу или на озере, покататься на лодке, половить рыбу… Ты мне нравишься, мне тебя не хватает, я хочу видеть тебя чаще, разговаривать с тобой…
– Благодарна? За что? – ответила Лиза. Ее плечи расслабились. Они обменялись полу-ухмылками, которые всегда сводили на нет их ссоры. С самого детства они сначала орали друг на друга, а потом заливались хохотом, полностью забывая о том, что вызвало конфликт. Не было смысла таить обиды.
Он снова поцеловал ее. Она закрыла глаза, она отвечала на его поцелуи, она льнула к нему, но у него было такое чувство, словно она того и гляди заплачет. Она казалась травмированной, раненой.
Сэм потянулась за шоппером и проверила телефон. Пусто. Никаких сообщений, никаких звонков, никаких писем. Ничего от Джейн по поводу ситуации с Брук Кэмпбелл. Впрочем, и от Габриэля ничего, отметила она. Тишина наступила столь же резко, как и буря, бушевавшая совсем недавно, и, хотя она и ждала этого умиротворения, его окончательное наступление теперь вызывало в ней новую тревогу.
– Женя, что случилось? Ты какая-то не такая… Может, ты все-таки поссорилась с мужем?
– Благодарна за то, что я все помню, – ответила наконец Сэм. – А я все помню так явственно.
– Нет-нет… Вспомнила, как мы с Наташей недавно были у сестры Агневского, Лили, и как она послала нас… Да еще и забросала салатом… Короче, мы попались ей под горячую руку. Видать, она уже устала от допросов… А тут мы такие заявились… Мне кажется, что я до сих пор этим свекольным салатом с чесноком пахну… Вот тогда я и поняла, что прекращу свое вмешательство в расследование. Что не имею права мешать, лезть… Я так Наташе и сказала.
22
На улице уже стемнело, когда она притащилась домой. Вытерев ботильоны о коврик, она скинула обувь с ног и поставила ее на полочку у входной двери. Надо было купить другую пару, ту, которую себе приобрела Лиза. Так было бы практичнее. Подруга всегда действовала так: выжидала и внимательно наблюдала за тем, что предпринимала Сэм. И пока Сэм храбро шла на риски, Лиза следовала за ней и училась на ее ошибках.
– Ты делай все, что тебе хочется. Что же касается каких-то неудач, то у меня их, поверь, тоже немало! Это же работа, всякое случается. Не бери в голову…
– Саманта? – позвала мать. – Это ты? Мы в гостиной. К тебе пришли.
Они еще какое-то время сидели, говоря о каких-то простых вещах, целовались, и Павел пытался понять, стоит ли ему возвращаться к теме расследования или нет, на самом ли деле Женя решила отойти от дела, как все-таки не выдержал:
Сэм замешкалась, обхватив пальцами дверную ручку. По необъяснимой причине она боялась увидеть по ту сторону двери Габриэля с играющей на лице лукавой улыбкой. Ему бы удалось очаровать Каролину восторженными речами о ее красивом доме и ее безупречном вкусе. Мать бы сразу поинтересовалась, как это Сэм лишила ее возможности познакомиться со столь обворожительным молодым человеком. Что на это ответишь? Затаив дыхание, Сэм открыла дверь. Но на диване оказалась всего лишь Бекки Стюарт, попивающая кофе. На столике стояла нетронутая тарелка с печеньем. Каролина смерила дочь удивленным взглядом:
– Ты же знаешь, что я допрашивал Лилю Агневскую, правда, безрезультатно, к сожалению. Ясно, что ее телефоном просто воспользовались и с него отправляли Юрию сообщения. Лиля – человек умный, хотя и сложный, и не очень-то приятный в общении. С ней трудно, как я понял. Но она не стала бы так грубо подставляться, отправляя брату по телефону такого рода улики. Повторяю, она не дура. Уж она, если бы решила избавиться от брата, нашла бы способ более безопасный, чтобы на нее точно не подумали. Ведь, если разобраться, все нити вели именно к ней…
– Что случилось? Ты промокла насквозь.
– И?! – оживилась Женя, словно минуту тому назад не отказывалась помогать следствию.
– Я… – Во рту пересохло, слова не хотели срываться с языка. – Прошлась домой пешком от Лизы.
– Прогулка в такую погоду? – По Каролине было видно, что ей было что еще сказать, но она сдержалась. У них же была гостья. – Ну, что ж, присаживайся и отогревайся. Может быть, свежего кофе? Домработница испекла сегодня печенье. Ребекка рассказывала мне о своих ребятишках, о…
– Короче. Сегодня мне позвонила невеста Агневского, Настя, и сказала, что была в гостях у Лили, и вот там, у нее дома, в швейной машинке увидела кусок ткани, очень похожий на ту, из чего было сшито платье убитой Каштановой.
– Калебе и Маккензи, – услужливо подсказала Бекки.
Реакция Жени была странной. Она почему-то встала и схватилась за голову. И так простояла несколько секунд, словно собираясь с мыслями. Затем, улыбнувшись загадочно, она вернулась на скамейку, села и даже дала себя обнять. И после очередного поцелуя спокойно ошарашила Павла:
– Да-да! – сказала Каролина. – Душки, а не дети. Иметь детей – манна небесная. Твоя мать наверняка без ума от них.
– Вот теперь я точно знаю, кто все это подстроил и убил Каштанову.
– Это точно, – проговорила Бекки, ставя чашку с кофе на столик орехового дерева. Сэм заметила то, как глаза матери цепко проследили, что чашка вернулась на подставку. – Ей нравится быть бабушкой гораздо больше, чем мамой. Кажется, меньше бремя ответственности.
26. Май 2024 г
– Какая прелесть, – мечтательно протянула Каролина. Сэм плюхнулась в одно из кресел с закругленными спинками.
Лиля
– Прости, мамуль, что оставила тебя без внучат, – огрызнулась она. – Я приношу тебе одни лишь разочарования.
Каролина встала, поправляя воротник платья.
Сначала она укладывала вещи аккуратно, плотно, в большую дорожную сумку, как если бы они были женаты и она отправляла мужа в командировку. Но потом, когда прекращалась эта придуманная ею же игра в благополучную супружескую жизнь и Лиля возвращалась в реальность, где ей была уготована жизнь брошенной несчастной женщины, она хватала вещи Бориса и с остервенением расшвыривала их по комнате. И едва сдерживалась, чтобы не схватить ножницы и не вспороть, не разодрать свитера и рубашки так, как исковеркали, сломали ее собственную жизнь.
Звонок в передней застал ее все же с ножницами в руках. Да, она успела взять их в руки, причем неосознанно.
– Все в порядке. Мне нравится моя жизнь, я к ней привыкла. – Она повернулась к Бекки: – Я вас покину, чтобы вы могли пообщаться наедине. Рада была увидеться, Ребекка. Всего тебе наилучшего.
Кто еще посмел ее побеспокоить? Что им всем от нее нужно?
– Вау, напряженно все у вас, – проговорила Бекки, когда Каролина покинула комнату. Бекки откинулась назад, обмахивая руками лицо. На ней был топ с длинными рукавами, легинсы с высокой талией и пара дорогих кроссовок со светоотражающими вставками. У этой мадам было хоть что-то в гардеробе, кроме одежды для пробежек и фитнеса?
Она мысленно перебирала всех тех, кто бы это мог быть.
– Что ты здесь забыла? – спросила Сэм, слишком утомленная для любезностей. Она взяла с тарелки печенье, сразу обратившееся в сладкую пыль во рту. Сэм заметила, как по лицу Бекки сначала пробежала волна удивления при виде этой сценки, а потом и отблеск торжества.
Настя? Нет, с ней все ясно, она наверняка сидит где-нибудь в кондитерской, ест пирожные и набирает килограммы, дурища.
– Хотела пообщаться, – ответила Бекки, поигрывая с одним из тоненьких сережек-колечек в ухе. – Но ваша домработница сказала, что ей нельзя делиться с кем-либо твоей личной информацией. Тогда я попробовала добавить тебя в «Фейсбуке», но…
– Я больше не сижу в «Фейсбуке». Моим аккаунтом занимается наша команда по социальным сетям.
Лиля после ее ухода так жалела, что показала ей свою слабость, поделилась своим женским горем. Как так вообще случилось? Настя… Да кто она такая? Совершенно чужой ей человек! И надо было перед ней так раскрыться? Настя… Лиля так и не поняла, хотела бы она породниться с ней или нет. Иногда ей казалось, что только такая вот правильная зануда и подходит шалопаю брату. Что только она и смогла бы создать семью и держать все в полном порядке. Юрка, он же так и не повзрослел! И это просто счастье, что он оказался таким талантливым айтишником, что нашел свое место и научился зарабатывать деньги, что у него мозги золотые. А если бы нет? Кем бы он тогда стал? Чем бы занимался? Скорее всего, просто бездельничал, клянчил бы деньги у родителей и всеми силами отбояривался от работы в ветеринарной клинике. Он вообще не понимал, как можно лечить животных, которые не разговаривают (как будто бы есть говорящие собаки или кошки!) и не могут сказать, что у них болит. С одной стороны, он уважал, конечно, родителей за их труд, понимал, что не так-то просто им было в самом начале, когда они только открывали первые клиники и просто тонули в кредитах, но вот лично ей, Лиле, никак свое уважение не показывал. Считал, что она просто пользуется достижениями отца, то есть что ей повезло и она пришла на все готовое.
– …поэтому я тебе оставила несколько сообщений в директе в Инсте, – продолжила Бекки, будто бы не услышав слова Сэм. – Результат один. Ни ответа, ни привета от Саманты.
Юра. Все в семье, кроме Насти, разумеется, знали о том, что у него есть Надя. И все, в том числе и Лиля, сколько раз намекали, что пора бы ему уже разорвать эту связь. Что он должен уже сам для себя решить, как ему жить дальше, продолжать ли вести такую вот развеселую жизнь с любовницей или же остепениться, жениться, завести детей. Что свадьба на носу, что нельзя так поступать с невестой, что это подло, кроме того, рано или поздно она узнает о Наде и бросит его. А что, если к тому времени уже родится ребенок?
– Бекки, у меня около трех миллионов подписчиков в «Инстаграме». – «Уже сильно меньше», – напомнил ей вдруг скрутившийся узлом живот. – Я даже не просматриваю большинство сообщений.
На что беспечный Юра отвечал, что, конечно, он бросит Надю, что им, родителям, не о чем беспокоиться. Что он все понимает и уже готов к созданию семейной жизни. Но Лиля ему не верила, и в такие минуты, когда видела, что он лукавит, и что ничего-то в его жизни не изменится, и что он по-прежнему будет встречаться с любовницей, она видела в нем уже не своего брата, а просто мужчину, который, как и тысячи других безответственных мужчин, способен с легкостью разрушить жизнь влюбленной в него женщины, то есть Насти. А может, и Нади. Он может бросить ее, а потом найти ей замену. И тогда сделает несчастной еще одну женщину. И все-то ему простится. Настя простит, поскольку будет держаться за семью, детей. И Надежда тоже простит и, когда он захочет вернуться к ней, с радостью его примет.
– Я уже говорила, меня зовут Ребекка, – сурово заметила женщина напротив, подливая себе еще кофе. – Впрочем, оставим имена. А, да, вроде бы подготовка к вечеринке идет полным ходом? Я сегодня как раз получила электронное приглашение от вас. Очень мило. Я было подумала, что оно будет с фотографией Лизы, Джоша и девочек, но и так получилось… – она задрала бровь вверх, – миленько.
Вот когда Лиля думала об этом, то просто ненавидела своего брата. Как же легко ему живется! Просто порхает по жизни! И денег много, и женщины его любят, и никем он особо не дорожит. Еще выдумал себе эту историю с качелями… Чтобы все жалели его, носились с ним, абсолютно здоровым мужиком!
Сэм откопала старую фотографию, где они с Лизой сидели на крыльце дома на Эллиот-стрит. Они обе были в легких летних платьицах, на загорелых ногах – розовенькие сандалии из прозрачного пластика. Сэм попросила графического дизайнера «Шакти» наложить на тоненькую фигурку Лизы ленту с надписью «С 40-летием!» и заполнить пространство над ними воздушными шариками с блестками. «Идеально», – решила она.
Как же гениально он все это придумал! Теперь, когда он, к примеру, женится и ему захочется улизнуть из дома к любовнице, он скажет, что у него депрессия, что ему захотелось побыть одному… Это сейчас он скрывает от невесты придуманный им же психоз, а потом же все равно расскажет, как бы признается ей, Насте, как близкому человеку, о своих страхах, бессоннице… И она должна будет оценить его желание до свадьбы не грузить ее своими психологическими проблемами. Она, как большая и сильная птица, прикроет его беду своими крыльями… А он спрячется под ними в тепле и безопасности и будет посмеиваться над ней, дурочкой, а потом извлечет из этой ситуации определенные привилегии, послабления.
– Я все еще готова помочь, если необходимо, – обронила Бекки. – Не помню, говорила ли я, но Маркус, мой муж, любит принимать гостей, поэтому я…
– Очень любезно с твоей стороны, но мы с Лизой справимся со всем сами.
Да, именно так воспринимала всю эту ситуацию Лиля до поры до времени. Разве могла она представить себе, чем все закончится? И что после ее вмешательства все пойдет наперекосяк, что произойдет убийство…
– Я подумала…
Сэм встала, придерживая одной рукой спинку кресла.
Так кто звонит в дверь? Юра? Но он бы позвонил предварительно, узнав, дома ли она. Родители? Они тоже без звонка не приезжают. Или снова те две дуры, заигравшиеся в детективов?
– Рада была поворковать, но мне пора в душ, а то воспаление легких подхвачу, если так и буду сидеть в этой одежде.
Она распахнула дверь с единственной целью – прогнать любого, кто бы это ни был. И была потрясена, когда увидела Бориса. Выражение его лица говорило о том, что он пришел просить прощения. Она знала это лицо, эти глаза, полные печали и желания поскорее все уладить и помириться.
Бекки тоже встала, закидывая огромную сумку на плечо.
– Сэм, – она вдруг заговорила с полной серьезностью. – Я надеюсь, что ты понимаешь, как много воды утекло. Мы уже не в школе. Я очень люблю Лизу и не хочу, чтобы кто-то сделал ей больно.
– Ну, прости подлеца, знаю, что ты меня ждала… Но ты же знаешь моих родителей… От них так просто не отвяжешься.
– Ее кто-то разве обижает?
Она втащила его в дом, захлопнув за его спиной дверь, чтобы соседи ничего не услышали.
– Хватит гнать пургу, – раздраженно буркнула Бекки. – Читала я твое эссе. Ты ее растоптала. О чем ты вообще думала, когда писала о ней? А потом победным маршем возвращаешься к нам в городок и изображаешь, будто ничего вообще не произошло и можно браться за старое, как ни в чем не бывало? – У нее сжались губы. – Боже, ты вообще не изменилась. Ты всегда была такой. Ты всегда пыталась контролировать ее и хотела, чтобы у нее была только одна-единственная подруга: ты. И вот ты снова здесь, и Лиза больше не хочет встречаться за кофе, времени у нее нет поговорить у школьных ворот, она забросила занятия на велотренажерах, и ей…
– Ты мне скажи честно – ты собираешься жениться на Кате? – Это был самый главный вопрос, который она до сих пор не осмеливалась ему задать.
– При всем уважении, Лиза – взрослая женщина. Она вольна делать то, что ей заблагорассудится. – Сэм выдержала паузу, пытаясь отыскать хоть немного эмпатии к собеседнице. – Послушай, – наконец проговорила она. – Я понимаю, что тебе сейчас приходится нелегко и что я удобная мишень, в которую можно выпустить все свое раздражение. Но не кажется ли тебе, что если уж кто-то ведет себя инфантильно, то это ты? Да и не особо уместно объявляться у меня дома и кричать на меня из-за… – Сэм позволила себе усмешку, – даже не знаю, господи помилуй, из-за чего. Из-за того, что ты обижена на Лизу, потому что та стала реже проводить с тобой время? Нам уже не тринадцать лет. Если у тебя есть проблема – дуй к Лизе и разговаривай с ней, а не вываливай все на меня.
Он опустил голову. Вздохнул. Лиля смотрела на него и понимала, что больше всего на свете ей хотелось бы сейчас, чтобы он обнял ее. Обнял, как умеет обнимать только он. И поцеловал. Околдовал ее хотя бы еще на пару месяцев прежде, чем женится на этой девчонке Кате.
Сэм пошла к двери, жестом предложив гостье проследовать за ней. В прихожей она подхватила единственные куртку и шляпу, которые показались незнакомыми, и сунула их Бекки.
– Это не я, это родители хотят. Но я не женюсь, нет, я же все понимаю… Я буду с ней несчастен. Да и вообще, разве можно жениться на девушке, которую не любишь? Чтобы каждый день, просыпаясь рядом с ней, признаваться в собственной глупости? Я вообще не воспринимаю ее как женщину, понимаешь? Даже если мне заплатят большие деньги, у меня все равно ничего с ней не получится. Я хочу быть с тобой и только с тобой… – Он говорил тихо, быстро, и все то, что она хотела услышать, и как же ей хотелось ему верить. – Мне нравится быть с тобой, мне нравится все в тебе – твоя кожа, твои волосы, губы… Мне нравится есть все то, что ты готовишь. Мне хорошо, спокойно и комфортно с тобой. Ты – моя жизнь, Лилечка. Неужели ты думаешь, что я все это счастье променяю на какую-то там Катю только потому, что этого хотят наши семьи? Нет, этого никогда не будет. Но ты должна знать, что иногда мне придется отрываться от тебя, чтобы проводить время с моими родителями. Иначе – никак.
И он обнял ее. Она закрыла глаза от захлестнувшей ее волны счастья и умиротворения. В его руках она хотела бы провести всю свою жизнь. Вот она, самая настоящая зависимость от мужчины. И как с этим справиться? Это как бороться с самой природой…
– Мне кажется, тебе пора домой.
…В постели они курили. Ее голова лежала на его плече. Все вернулось на свои места. И теперь, что бы ни произошло, ей все равно будет спокойно, она чувствовала себя защищенной.
– Все в курсе, ты понимаешь? – заметила Бекки, натягивая пуховик. – Все знают о том, что творится на «Реддите». Нешуточное обвинение, Сэм. На твоем месте я бы с ума сходила. – Она наклонила голову вбок, пытаясь всмотреться в лицо Сэм. – А ты выглядишь… какой-то уж совсем расслабленной.
– Потому что все это вранье.
– Как Юрка? – спросил Борис. – Что там с его делом?
– Хммм, – протянула Бекки, застегивая куртку. – И многие мамаши обсуждают это. Все вспоминают, насколько близки вы были с Лизой в юности. Никто не мог понять, почему у вас случился разлад в самый последний год школы. Странно получилось: ты уехала в другую школу, и мы больше тебя не видели. – Она остановилась. – Интересно, зачем Лизе писать пост, если это неправда?
– Она его и не писала. – Сэм поежилась, открыв входную дверь. Между женщинами пронесся порыв морозного ветра, сразу же прильнувший к коже.
– Да не знаю я… Замучили меня допросами-вопросами… Как бы до тебя не добрались.
– Если это не она… – сказала Бекки, выходя на крыльцо, – то кто же?
– Знаешь, я не удивлюсь. Когда у их закончится фантазия и они поймут, что запутались, то придут и ко мне. Создадут видимость работы.
– Боря, что ты такое говоришь? Ты-то здесь при чем?
23
– Придумают мотив. Неважно, какой. Приплетут мне эту женщину убитую…
Июнь 1999 года
– Ты боишься?
– Мне нужно у тебя кое-что спросить, – сказала Лиза.
– Да история какая-то слишком уж мутная… Я и сам никак не могу понять, как связана эта убитая с нашим Юркой.
Они были в спальне Сэм. Сэм валялась на ковре, листала последний номер «Космо». Черной ручкой она пометила кружочками несколько вещиц в разделе моды: чокер, мини-юбку и пару сабо от «Кэндис». Позже, обнаружив ненароком забытый в гостиной журнал, отец настоит, что дочери пора приобрести обновки. Нейт Миллер всегда хотел, чтобы у его дочери было ровно столько же, а лучше даже больше вещей, чем у одноклассников. «К чему мне все эти деньги, если я не могу побаловать мою девочку?»
Лиза не могла найти себе места: она отказалась от колы, которую ей предложила Сэм, уже два раза успела отлучиться в ванную комнату и теперь расхаживала от окна мимо туалетного столика к кровати и обратно.
Ей было приятно за это «наш Юрка». Значит, он воспринимает ее брата как члена и своей семьи.
– О, тайна-тайна, – сказала Сэм. – Что произошло?
– Я – тоже.
И Лиза все ей рассказала. Как Джош дождался ее после дополнительных занятий по химии. Как он улыбнулся ей и сказал, что ему очень нравится ее сегодняшняя прическа. Как он спросил ее, не хочет ли она как-нибудь вечерком сходить к «Делайле». Вдвоем.
– Она же родная сестра его любовницы, Надя ее, кажется, зовут.
– И что ты ему ответила? – Сэм изобразила, будто бы увлеченно зачиталась чем-то в журнале. Ей нужно было хоть немного времени, чтобы успокоиться и понять, какое выражение ее лицо должно было принять, когда она снова поднимет голову.
– Я сказала, что мне надо переговорить с тобой. Ты же знаешь, Мышка, что для меня подруги – самое главное. Я же феминистка, и я…
– Да, верно.
– Господи. – Сэм рывком села на полу. – Ну зачем ты это сказала? Выставила меня полной психопаткой. Теперь он будет уверен, что я одержимая. Мне без разницы, с кем встречается Джош. – Ее руки слегка дрожали, и она сжала ладони вместе, чтобы Лиза ничего не заметила. – А что он сказал?
– Так, может, твой веселый братец развлекался с обеими сестрами?
– Он сказал, что все понимает и что подождет, пока я не переговорю с тобой. – Лиза поспешила добавить: – Я бы вообще не стала поднимать эту тему, но вы с Джошем расстались несколько месяцев назад и ты сразу сошлась с Брэндоном. Он без ума от тебя, все это знают.
– Я не знаю…
– Ну да. – Сэм вспомнила Брэндона, его мокрый рот и настойчивые пальцы. – Да, наверно, ты права. Без ума.
– А что бы ты сделала, если бы узнала, что это он ее… того… отравил? Или, если он крутил с двумя, ее могла отравить сестра, Надя! Она-то наверняка знала о его проблеме, о бессоннице, детской травме… Вот и придумала план, как отомстить за предательство. Из ревности просто.
– Хороший мотив, слушай! Я как-то об этом не подумала. На самом деле… Надя и могла все это подстроить!
– Боже, ну конечно же он тебя обожает. Я так сразу и заявила Джошу, а он сказал, что все в порядке и что он… все равно хотел поделиться со мной своими чувствами. – Лиза зарделась нежным розовым румянцем. Только тут Сэм поняла: подруга нисколько не волнуется, она ликует. Лиза произносила имя Джоша так, как Сэм никогда от нее прежде не слышала: как большую тайну, как благоговейную молитву.
В дверь снова позвонили.
– Подожди. Он тебе нравится, что ли? – спросила Сэм. У нее засосало под ложечкой. – Когда мы расстались, ты же говорила, что он меня недостоин.
– Ты кого-нибудь ждешь?
Ей показалось, будто Лиза сейчас начнет отнекиваться, и Сэм решила ничего не форсировать. Она бы приняла слова подруги за чистую монету, и они бы больше не заводили этот разговор. Но Лиза избрала другой путь:
– Нравится. Ты только подумай: Джош Тейлор – самый привлекательный, да и к тому же самый приятный парень в нашем потоке. – Лиза поднялась и поправила покрывало на постели. – Никогда бы не подумала, что Джош вообще обратит на меня внимание. Ведь он же встречается с такими девушками, как ты и Кристен. Все это жутко нелепо. – Она выдохнула сквозь зубы. – Наверняка он с кем-то заключил пари. Хочет из ботанички сделать королеву бала или что-то в этом роде.
Она хотела ответить ему, что ждала только его, но промолчала. Набросила на голое тело халат и пошла открывать.
– Во-первых, никакая ты не ботаничка. При всем уважении к ботанам, я с ними не тусуюсь. А во‑вторых, мы с тобой не в ремейке «Это все она». – Сэм встала и положила руки на плечи подруги. – Ты сногсшибательна. – Лиза фыркнула. – Я серьезно, – настойчиво подчеркнула Сэм, легонько тормоша подругу. – Ты обалденная. Встречаться с тобой – большая честь для любого парня, в том числе Джоша Тейлора.
На пороге она увидела двух незнакомых мужчин. То, что они сказали ей, оглушило ее, напугало. Она даже не поняла, как рядом с ней оказался Борис.
– Ты правда так думаешь? – Лиза посмотрела на нее из-под прикрытых ресниц.
– Вы что? Какое еще задержание? Какое еще подозрение на убийство? Вы в своем уме! – Борис кричал еще что-то, а она вернулась в спальню, чтобы одеться.
– Я в этом уверена.
Ну вот, собственно говоря, и все.
– Ладно. Все это ерунда. – Лиза подхватила школьную сумку с пола и вскинула потрепанную лямку на плечо. – Мне пора домой. Обещала помочь Джилл с домашкой по математике. Созвонимся после ужина, оки?
– Боря, я никого не убивала, – сказала она ему напоследок. – Это ошибка. Боря, пожалуйста, запри за собой дверь, ключи на полочке, да вот же они!.. Прости…
И вдруг, будто бы наблюдая за собой со стороны, Сэм услышала, как она сама против своей воли ляпнула:
27. Май 2024 г
– Знаешь что? Сходи на свидание с Джошем. – Сердце бешено колотилось, и удары лишь ускорялись. Каждая клеточка ее тела вопила «нет», пока из ее рта лились эти слова. – Ты же сама сказала, – добавила она, подбирая журнал. – Я сейчас с Брэндоном.
– Ребров? Ты? Валера, что это за ящики?
Это ненадолго, убеждала она себя. Джош утратит интерес к подруге и перекинется на первую красивую дурочку, которая состроит ему глазки. Но вот пронеслось три месяца. Джош купил Лизе кулон-сердечко на их «юбилей». Отправился на воскресный ужин с родителями Лизы в своих лучших рубашке и галстуке, чтобы, с его слов, произвести хорошее впечатление. Он сопровождал Лизу перед каждым уроком, прощаясь с ней легким поцелуем и обещанием увидеться за обедом в столовой. «Подкаблучник», – шипела мужская половина школы, а Джошу все будто было нипочем.
Ребров припарковал свою машину возле террасы. Появившаяся на звук автомобиля Наташа в пижаме с недоумением смотрела, как Валерий достает из багажника тяжелые на вид коробки.
– Сладкая парочка, правда же? – просюсюкала Бекки Стюарт, выжидая реакцию Сэм. Сэм же пришлось засунуть свои чувства как можно глубже. Она вознамерилась быть хорошей подругой. Вне зависимости от того, сколько боли ей это приносило.
– Лучше не бывает, – ответила она, складывая ладони сердечком. – Прекрасно смотрятся вместе!
– В смысле? – он наконец достал последний картонный ящик, выпрямился и теперь уже сам с удивлением смотрел на Наташу. – Это я не понял. Вечер, а ты в пижаме. Что здесь вообще происходит? Пижамная вечеринка? Но учти, у меня пижамы нет и никогда не было. Так что я останусь в том, что на мне… Наташа, ты так смотришь, словно на самом деле ничего не понимаешь.
– Да я просто спала… Все спали, весь дом спал. После обеда как разбрелись по своим комнатам, так и спят… Только Галина Петровна поехала домой, а все остальные, повторяю, спят. Даже наши няни… Ребров, может, и я, конечно, еще не проснулась окончательно и ты мне снишься, но что-то подсказывает мне, что в коробках… шампанское! У Льдова в кладовке было полно таких же коробок…
И она продолжала улыбаться и ходить на ужасающие двойные свидания, на которые ее тащила подруга. Джош и Лиза устраивались по одну сторону столика в «Делайле», Сэм и Брэндон – по другую. Рука Брэндона ласкала ей колено, и у нее прямо все чесалось – так ей хотелось отпихнуть ее и потребовать, чтобы он прекратил лапать ее. Сэм постепенно возненавидела его. За то, как он неизменно просил себе вилку и нож, когда они заказывали китайскую еду, и даже не пытался научиться пользоваться палочками. И за то, что он был сплошным двоечником, но пребывал в восторге от себя. И за то, как он каждый раз толкал ее голову вниз, навстречу своему паху, от которого разило затхлым потом. Но разойтись с ним она не могла. Пока. И поэтому ей приходилось сидеть и смеяться тупым шуточкам Брэндона вопреки желанию обхватить голову Джоша по ту сторону стола, притянуть его к себе и признаться, что она все еще его любит. Что она будет любить его всегда.
– Ну да, конечно, шампанское! Журавлев должен привезти закуски, пирожные, фрукты, мы с ним так договорились.
– Я не в настроении, – буркнула она Брэндону, когда он довез ее до дома после очередной посиделки у «Делайлы». Его глаза сразу помрачнели.
– А что за праздник-то, никак не пойму?
– Ты теперь постоянно не в настроении, – сказал он, перегнувшись через нее, чтобы открыть дверь, и жестом предложил ей покинуть машину. – Может быть, мне стоит подыскать себе девушку в настроении?
И вдруг она нахмурилась. Присела за столик и задумалась. Ребров сел рядом.
– Я закурю?
Сэм постояла на передней лужайке своего дома, наблюдая за тем, как Брэндон отъезжает. Она поежилась. На эти двойные свидания она всегда являлась в юбке покороче и следила за тем, как взгляд Джоша скользил по ее ножкам. Мимолетное чувство, что ее чары все еще действуют на него. Войдя в дом, она сразу устремилась на кухню и распахнула холодильник, по большей части заставленный едой матери: пакеты с зеленью, хлеб из пророщенного зерна, палочки сельдерея. Но в самом нутре морозильной камеры скрывались лакомства, которые, несмотря на ворчание Каролины по поводу повышенного холестерина, ее отец всегда закупал для себя. Ведерко вишневого мороженого «Черри Гарсиа» и коробочка шоколадного печенья с мятной начинкой. В ящике над плитой Сэм обнаружила еще печенье с шоколадной крошкой, шведские рыбки-мармеладки и капсы из молочного шоколада и арахисового масла. Из каждой упаковки она достала понемногу сладостей и горкой сложила свой улов на кухонном столе. Какое-то время она созерцала добычу. «Сэм, тебе оно точно надо?» Ответа она не стала дожидаться, начав запихивать сладости одну за другой в рот, пока у нее так не раздулся живот, что к нему было больно притрагиваться. Сэм пробралась в туалет на первом этаже, подняла сиденье на унитазе и постаралась особо не шуметь. После, дважды смыв содержимое унитаза, она помыла руки и поглядела на себя в зеркало. Отражение взирало на нее распахнутыми настежь глазами. Она выглядела предельно обкуренной. Она коснулась лица в зеркале и улыбнулась. Мало кто понимал то чувство комфорта, которое наступало после самоочищения. Совершенная пустота. На мгновение она оказалась ближе к небесам.
– Кури. Здесь и пепельница имеется. Ребров, это то, что я думаю?
Сэм прибралась на кухне, засунула тарелки в посудомойку и расставила пакеты с едой по местам. До нее донесся скрип деревянной лестницы. Это были шаги мамы, ее выдавала уверенная, но легкая походка. Каролина остановилась на самой последней ступеньке. Как будто она хотела подать Сэм знак, что она здесь и что она знает, какие вещи творит с собой во тьме дочь. «Мама, пожалуйста, – про себя взмолилась она. – Помоги мне».
– Не знаю, о чем ты думаешь.
Но Каролина не двинулась дальше. Она ждала.
– Ты вчера поздно вернулась, – заметила утром мать.
– Ты думаешь, это ты меня разбудил? Нет. Мне где-то полчаса тому назад позвонила Женька и попросила помочь ей собрать ее вещи.
– Да, мы зашли к «Делайле» после школы, – ответила Сэм, покачивая головой на вопрос домработницы, будет ли она хлопья на завтрак. – Я буду фруктовый салат и йогурт, спасибо, – сказала она. Сегодня она собиралась быть хорошей девочкой. Потеряет лишние два килограмма, и, возможно, Джош увидит, насколько она прекрасна, и снова захочет быть с ней. Все ее естество переполнилось чувством надежды. Только жестко сцепленные зубы не давали чаяниям выплеснуться наружу.
– Чего-чего? – Ребров посмотрел на нее с недоверием. – Это что, снова какая-то шутка? Розыгрыш?
– Что не так? – спросила она, когда родители переглянулись. – Веду здоровый образ жизни. Ты же мне всегда только о нем и твердишь, мама.
– Да нет же! Какие еще шутки или розыгрыши?! Они разводятся с Борисом. Разве она тебе не сказала?
Отец откашлялся. Каролина смерила его многозначительным взглядом.
– Нет, с чего бы?
– Раз уж мы говорим о здоровье, крошка, – проговорил он. – Моего мороженого как не бывало этим утром.
– Но тогда зачем шампанское?
– Вернулась домой голодная. – Она постаралась изо всех сил, чтобы лицо оставалось невозмутимым. – Решила перекусить. Вам жалко, что ли?
– Наташа, ты меня пугаешь. А что, когда люди разводятся, то непременно с шампанским, это праздник такой семейный?
– Нет, конечно, – продолжил отец. – Это вообще не проблема. Просто ты… Эм… Как-то много перекусываешь в последнее время.
– Ну тогда ты мне скажи, что за праздник. И кто попросил тебя привезти шампанское? И с какой стати Журавлеву поручили привезти закуски с фруктами? Я что, прошляпила чей-то день рождения?
– Господи, ты хочешь сказать, что я жирная? – ответила она. Отец поперхнулся на ее слова.
– Позвонила Женя, сказала, что есть повод выпить шампанского. Повеселиться. Она так и сказала: «повеселиться». Затем добавила, что дело закрыто, что убийца найден, и удивилась еще, что я не в курсе, что Журавлев забыл мне об этом сообщить. Я сразу же перезвонил Пашке, спросил его, не розыгрыш ли это, и он как-то вяло почему-то сказал, что да, дело закрыто и что расскажет все сегодня вечером. Спросил меня, звонила ли Женя, я сказал, что да.
– Вовсе нет.
– Ничего себе! Дело закрыли! Так быстро? Но кого задержали-то?
– Расслабьтесь, восполню сегодня ваши запасы. Да и к тому же, – быстро вставила она, – я была не одна. Лиза и Джош составили мне компанию.
– Говорю же, он сказал, что вечером все узнаем. Но про развод я узнаю от тебя… Что это за бред такой? Наташа!
– Замечательно, – облегченно выдохнул отец. – Слышишь, Кар? Лиза и Джош были здесь. Поздний ужин всей компанией.
С этим Нейт подхватил свой портфель и поцеловал жену, обронив, что опоздает на первую встречу, если не поторопится. Когда Каролина отвернулась, отец, подмигнув дочери, сунул ей в руку банкноту в пятьдесят долларов. И вот он вылетел с кухни, а Сэм в недоумении уставилась на зажатые в ладони деньги. Это плата за ее молчание? Она же пару минут назад сообщила им, что они ужинали в дайнере. Никакой логики в том, чтобы набрасываться дома еще на мороженое, не было. Возможно, ему было легче верить ее вранью. Всем им было проще изображать, что все в полном порядке.
– Я тоже не поняла, что случилось, могу только предполагать. Скорее всего, это связано с делом Агневского. Женька поняла, что Борис, как адвокат Юрия, пока ничего полезного для него не сделал, зато наверняка запретил и ей заниматься этим делом. Возможно, был какой-то неприятный или даже унизительный для нее разговор. Но это, как я поняла, ее не остановило, и, знаешь, Валера, я не удивлюсь, если узнаю, что именно она-то и вычислила убийцу… Иначе как объяснить, что ее до сих пор нет дома и именно сегодня мы узнаем, что в доме праздник и дело закрыто?
24
– Пусть так, меня бы это точно не удивило, но при чем здесь развод?
24 января 2022 года
– Да я же только что тебе сказала! Она хочет уйти от Бориса, потому что он, грубо говоря, не ценит ее, не уважает, запрещает ей заниматься тем, что у нее получается, короче, ограничивает ее свободу! Он просто не понимает ее! Не видит в ней личность! А кому это понравится?
2 035 675
– Но все равно как-то все неожиданно… Да еще это шампанское.
Саманта как раз выходила из душа, когда ее телефон вдруг замерцал. Еще одно сообщение от Татум, подумалось ей. Она вздохнула, повязывая вокруг себя полотенце. Подруга продолжала писать ей, но исключительно в личку. Чат «Духовной мафии» в Ватсапе молчал с того дня, как был опубликован пост на «Реддите». Возможно, девушки завели себе новый чат, где можно было бесстрашно обсуждать Сэм, скандал и последствия всей этой ситуации для ее репутации и карьеры. «Виновна или нет?»
– Так, может, она хочет устроить двойной праздник: успех в деле Агневского и обретение свободы?!
Но сообщение было не от Татум и не в Ватсапе. Это было письмо, направленное по электронной почте. От незнакомого отправителя.
– Наташа, дорогая, ты сама-то веришь, что такое возможно? И когда это развод был для женщины с маленьким ребенком праздником? Или ты думаешь, что я слепой?
– В смысле?
– Ты не заметила, как смотрит на Женьку Журавлев? Он же влюблен в нее по уши!
Добрый день, Саманта! Надеюсь, что у вас все в порядке. Меня зовут Алисса Рид. Я пишу статью про вас и «Шакти» для «Нью-Йорк пост». Возможно, вы могли бы мне помочь. Эссе, в котором вы поделились историей о совершенном над вами сексуальном насилии, получило большой резонанс на волне #MeToo, но у меня была возможность пообщаться с некоторыми из ваших коллег по «Блэкаут», и никто из них не может припомнить ночь, которую вы упоминаете в эссе. Более того, практически все были удивлены тому, что вы написали о «походе после работы» в «бар где-то в центре города», потому что в течение последнего года в журнале вы не поддерживали с коллегами контакты вне работы. Могла бы попросить вас подтвердить эту информацию?
Кроме того, я связалась с вашим бывшим бойфрендом, неким Габриэлем Маршаном. Он подтвердил, что на протяжении 18 месяцев, пока вы встречались, вы не обсуждали с ним преступление на сексуальной почве, жертвой которого вы предположительно стали.
Когда вам было бы удобно переговорить со мной? Мои контакты прилагаются.
Обнимаю и целую, Алисса.
– Ну, заметила, и что теперь? Пусть в нее влюбляются, пусть ей поклоняются и пусть ею восхищаются, это же прекрасно! Но здесь дело не в этом… Я же тебе все объяснила!
Сэм плюхнулась на унитаз и уставилась в экран. Ей уже приходилось сталкиваться с критическими отзывами в СМИ. Журналисты писали длинные колонки о Законе притяжения и распространенном в США ожидании, что все всем что-то должны. Отсюда вам и взлет трампизма. Имя Сэм упоминалось в списке людей, которые были «зачинщиками» этого сдвига. Она всегда оставляла такие материалы без внимания. Мотыльки всегда летят на свет, убеждала она своих девушек. Но в этом письме было что-то новое. Как этой дамочке удалось откопать Габриэля? Что он еще ей поведал? Сэм несколько раз перечитала письмо, а потом быстро пробила «Саманта Миллер» и «Блэкаут» в «Твиттере». Она прошерстила старые статьи, которые она когда-то писала для журнала, но не увидела ничего такого, что бы заставило журналистку отправиться на поиски компромата. Не обратились ли сами девушки из «Блэкаут» к Алиссе Рид? Наговорили ей – естественно под грифом конфиденциальности, они же не хотят навлечь на себя неприятности – про то, что история Саманты Миллер о насилии как-то не вяжется с их воспоминаниями? В адрес Сэм далеко не в первый раз звучали такие сомнения. Куча людей требовала от нее дать им больше, чем она была готова отодрать от себя. Имена, даты, локации. Заявления в полицию и документы из больницы. Это сильно бесило, как Сэм не уставала повторять в своих интервью. Как можно требовать от Сэм «деталей», когда психологическая травма и детали – вещи несовместимые?
– Ладно, дождемся вечера. Но теперь-то что делать?
Лучше было бы переслать письмо Джейн, но на то требовалось мужество, которого Сэм сейчас не хватало. Менеджер бы лишь закидала Сэм вопросами о том, что на самом деле произошло в ту ночь, которую она многие годы всеми силами пыталась забыть.
– Ждать Женьку, Журавлева. Без них-то как? Они же нам все и расскажут. Постой, я позвоню ей.
«Не могу сказать. Но это чистая правда. Ты же мне веришь?»
И что Сэм почувствовала бы, когда на том конце линии ей ответило бы молчание? Когда Джейн призналась бы, что нет, она больше не верит Сэм?
Наташа позвонила, разговор был коротким. Наташа слушала и кивала.
– Хорошо, я поняла. Пойду. Пожалуй, переоденусь… – и, закончив разговор, сказала Реброву: – Она сказала, что пригласила Юрия, его подружку Валю-Вику, его невесту Настю, короче, все его окружение… Знаешь, она какая-то нервная, голос у нее дрожит… Волнуется, все-таки добилась своего… И хорошо, что она сегодня поехала в город одна, без меня…
25
И вдруг она как-то странно посмотрела на Реброва.
Январь 2000 года
– Я готова переспать с Джошем.
– Валера, что-то здесь не то… Она же поехала по магазинам… Так она мне сказала. У нее не было назначено ни одной встречи. Больше того, я тебе скажу, она же сама сказала утром, что больше не будет заниматься никакими расследованиями! Призналась, что с тобой ей работалось спокойнее, она не боялась тебя, понимаешь? Вы же друзья. А вот перед Журавлевым ей стыдно, потому что он чужой и воспринимает ее несерьезно. Как-то так, в общих чертах.
– Что?!
После школы подруги сразу же отправились в молл. Они поднялись на второй этаж, в магазин «Контемпо Кэжуалс»[24]. Бабушка и дедушка Лизы справляли золотую свадьбу, и миссис Джонсон настояла, чтобы дочь купила себе что-то новенькое по этому случаю.
– Женька, она такая… – улыбнулся Ребров. – Сказала одно, но поехала по своим делам… Точно с кем-то встречалась или просто что-то узнала, что и помогло вычислить убийцу. А Журавлев молчит, держит интригу. Честно говоря, это дело изначально казалось мне нераскрываемым, сложным. За какую бы я нить ни взялся, все они отводили куда-то в сторону, не соединялись, понимаешь?
Лиза приложила палец к губам и кивнула в направлении Бекки Стюарт, которая в считаных метрах от них, перекинув кучу юбок через руку, бряцала вешалками – бряк, бряк, бряк – с безжалостной эффективностью, которая напомнила Сэм мать. Каролина не оставляла места для радости в своей жизни: квадратик темного шоколада после ужина, чтобы «побаловать» себя, практически одинаковые бежевые шелковые сорочки в шкафу, неизменная аэробика в 5 часов утра, чтобы успеть до работы, – все в ее жизни приносилось в жертву идеальной чистоте и порядку. Мать умудрилась превратить отказ от каких-либо удовольствий в целое искусство.
– Очень даже хорошо понимаю.
Сэм переспросила:
– Может, это связано с Валей? Не зря же она появилась именно сейчас, как бы по горячим следам… И пришла на место преступления…
– Я правильно услышала, что ты готова тра…
– Да? Я не знал… Честно говоря, у меня работы по горло, навалили на меня столько… Я почти живу на работе.
– Фу. Не надо пошлостей.
– Да, мы с Женькой приехали в Сапроново, в лес, и увидели ее там. Не сразу поняли, кто она такая, но она сама все рассказала. Потом позвали туда же и Юрия, они встретились… Он обрадовался тому, что она жива.
– Так, может, он на самом деле тогда чуть ли не убил ее? Раскачал качели, она упала, ударилась головой… И вот спустя двадцать лет она приезжает в Москву, чтобы найти его…
Лиза последнее время стала не в меру стыдливой и отказывалась посвящать Сэм в детали того, насколько далеко она зашла в отношениях с Джошем. В связи с этим Сэм хотелось напомнить подруге обо всем том, что они делали в детстве. Во время совместных ночевок они иногда лежали друг с другом в одной постельке и играли в маму с папой: сталкивали свои тела, повторяя движения, случайно увиденные в фильмах 17+, которые их родители глядели по телевизору перед тем, как резво переключиться на что-то более «приличное» на другом канале. Лиза положила конец играм, когда они перешли в среднюю школу. Сэм приняла решение подруги, сожалея, что не она первой предложила поставить точку в этих экспериментах.
– Нет, Валера. Я сейчас тебе все расскажу…
– Я сказала Джошу, что я, в принципе, готова… – Лиза замолчала. Было очевидно, что она собиралась сказать «заняться любовью», но ей не хотелось навлечь на себя насмешки от Сэм. – Заняться сексом, – безмолвно артикулировала она губами.
– Тааак… А зачем ты мне об этом рассказываешь здесь и сейчас?
Поход в молл пришелся на вторую половину дня в четверг, и людей было много: замотанные матери, тащащие своих сопливых отпрысков за обновками в «Файлинс Бейсмент», стайка мальчишек, тайком таскающих конфеты из «Суит Фектори», трио девчушек, втиснувшихся в фотобудку, откуда теперь раздавались оглушительные призывы «Сыр!». Фоном всему столпотворению звучала песня Aerosmith. В магазине было душновато. Сэм явственно ощущала, как у нее под грудью образуется испарина. Отчаянно хотелось залезть в душ.
27. Май 2024 г
– Слушай, разве нельзя было подождать с этим разговором, пока…
Настя
– Я пойду примерю пару вещей, – вклинилась Бекки. У нее на верхней губе застыли капельки пота. Бекки дунула вверх, чтобы смахнуть челку со лба. – Как вам это? – она показала им платье фасона бэби-долл.
– Отпад! – проворковала Лиза, сразу скорчив гримасу отвращения, как только Бекки скрылась из виду.
– Заезжай за мной, я почти готова… Честно говоря, я так взволована… Да меня просто колотит! Юра, получается, что это я ее сдала? Это же я сказала следователю, что видела этот кусок ткани у нее в швейной машинке! Знаешь, у меня даже зубы стучат… А что, если это ошибка, и это не Лиля? Какой у нее был мотив? Она же твоя родная сестра!
– Какая же ты лицемерка.
Она говорила и говорила, но понимала, что Юра разговаривает с ней через силу, как с предательницей. Что ему, возможно, неприятно даже слышать ее голос.
– А что, по-твоему, я должна была ей сказать? – Лиза понизила голос. – На нее хоть что-то из этого вообще налезет?
– Не будь стервой, – парировала Сэм, снимая с вешалки золотистый кружевной топ с воротником-хомутом и всматриваясь в ценник, чтобы избежать взгляда подруги.
– Юра, ты прости меня… Юра, ты слышишь вообще меня? Ты приедешь? Или мне вызывать такси? Я понятия не имею, где живет твой адвокат, и вообще, что мы там будем делать. Скорее всего, он расскажет о результатах своей работы, а следователь, он тоже доложит о своей работе? Мне же позвонил сам Журавлев и сказал, что тоже там будет. Я не понимаю, конечно, что это за методы у них такие… Вроде бы официальное расследование, но вся команда встречается в загородном доме адвоката. Прямо как в детективах Агаты Кристи, когда все собираются за одним столом и слушают, как же нашли убийцу…
– Господи помилуй, – Лиза закатила глаза. – Что ты на меня набросилась?
Она нервно хихикнула.
– Не придумывай.
– Юра, ты чего молчишь?
– Настя, тут такое дело… Я буду не один.
– Ладно. Что-нибудь еще хочешь сказать? – Лиза посмотрела через плечо, чтобы убедиться, что Бекки зашла в примерочную. – По поводу того, что я тебе только что рассказала.
– Неужели с родителями? Может, не надо?.. Для них это такая травма…
– Нет, не с родителями. Я буду с Валей, с той самой Валей… Подругой детства.
Сэм вернула топ на вешалку. Она вдруг ощутила жуткий голод. Как она пропустила этот момент, не поняла, что ей срочно необходимо поесть? В фудкорте наверняка есть «Макдоналдс», «Тако Белл», «Сбарро». Может быть, слинять отсюда? Сказать Лизе, что ей нужно отлучиться в туалет, а самой пробраться этажом выше, быстренько все заказать – молочный коктейль, картошку, может быть, кусочек пиццы – и засесть в укромный уголок в надежде, что никто ее не заметит, пока она не завершит свою трапезу.
– Что? Не поняла… Юра, что происходит? Откуда она взялась?
– Мы сейчас заедем за тобой, и по дороге я тебе все объясню.
– Ты меня застала врасплох. Не думала, что ты… – Сэм осеклась. – Что изменилось между вами?
– Ну ладно… Жду.
– Мы же встречаемся шестой месяц… – «Ну и мы с Джошем встречались шесть месяцев, как тебе известно», – подумала про себя Сэм. – К тому же мне исполнится восемнадцать в следующем месяце, – сказала Лиза. – Все очень удачно складывается. Да, как ты и сама знаешь, для меня «девственность» – фикция, которую общество придумало, чтобы взять под контроль женскую сексуальность. Но мне нравится идея, чтобы это произошло между нами в мой день рождения. Так я точно запомню на всю жизнь этот первый раз. Когда мне стукнет сорок и я буду задувать свечи на…
Она отключила телефон, подошла к зеркалу и осмотрела себя. Вечер, загородный дом, возможно, будут жарить мясо на улице, поэтому она поедет во всем спортивном и захватит куртку.
– Повернешься ко мне и скажешь: «Черт, неужели двадцать два года пролетело со дня, как я рассталась с девственностью?»
Валя. Откуда она взялась? Да еще так некстати. Вернее, очень даже кстати. Может, подозревают как раз ее? А Лилю арестовали для отвода глаз? Полиция иногда использует такой прием. Арестовывают прилюдно кого-то, чтобы настоящий преступник расслабился и допустил ошибку.
– Вот именно! – засмеялась Лиза. – Мы тогда будем жить в крутой квартирке на Манхэттене…
В ушах звенело: «Я буду не один». Это прозвучало так, что Настя напряглась.
– Я все же надеюсь, что мы не будем жить вместе в этом возрасте…
– …и мы посмеемся, вспоминая, как я собиралась в первый раз заняться сексом.
Когда они встретились? Где? При каких обстоятельствах? Как выглядит эта девчонка, вернее, теперь уже девушка, взрослый человек. Обычно детские привязанности остаются в прошлом, потому что люди меняются до неузнаваемости. Как она его нашла? Или, наоборот, может, это он ее нашел? И теперь, когда он понял, что она жива и здорова, так теперь и все его панические атаки закончатся! Получается, что она своим появлением спасла его, избавила от последствий детской травмы. Все это, конечно, хорошо, но надолго ли она задержится в Москве? Что, если не замужем, если захочет войти в жизнь Юрия, станет, типа, его подругой, будет приезжать к ним в гости. А если она красивая, с нормальными ляжками, и он увидит в ней не подругу детства, а просто красивую, привлекательную девушку, с которой захочет встречаться, прикрываясь дружбой?
Лиза пожала плечами:
– Даже не знаю. Я так долго ждала этого момента. Хочется, чтобы он был запоминающимся.
Уф… Еще одна сложность! У меня что, своих проблем мало?!
«Нам вообще ничего не нужно делать, если тебе не хочется, – заявил Джош в их с Сэм первый раз. – Не хочу, чтобы ты ощущала себя обязанной». – Но ей хотелось максимально сблизиться с ним. Трудно было представить лучшего кандидата для церемонии прощания с девственностью. Она выложила полотенце на постель, а он разместился сверху, удерживаясь на локтях поверх нее. «Я осторожно, – сказал он, входя в нее». На ее легкий вскрик он зашептал: «Все хорошо, все хорошо. – И поцеловал ее. – Я с тобой».
Лиза приложила к себе юбку-карандаш с высокой талией и нежно-голубой топ с короткими рукавами.
Сейчас они заедут за ней, и в машине эта девица будет рассказывать историю своего воскрешения, и все внимание Юры будет сосредоточено на ней. Хотя и до этого они наверняка много и долго разговаривали. Значит, Настя снова не сможет поговорить с ним о свадьбе, узнать, не передумал ли он вообще жениться на ней. Ведь теперь, когда арестовали Лилю, с Юрия снимут все обвинения-подозрения, а это означает, что он свободен и может вернуться к своей прежней спокойной жизни. Значит, теперь все будет нормально? Неужели они все-таки поженятся!
– Как тебе? – произнесла подруга, крутясь перед зеркалом. – Это все, что мне сейчас по карману.
Зная свой характер, Настя дала себе слово, встретившись сейчас с Юрием и его подругой детства, не задавать лишних вопросов, не выдавать свое волнение по поводу ее появления, не иронизировать, не издеваться над ней даже в шутку, а вести себя как настоящая невеста – с достоинством и уверенностью в себе.
– Ты же в курсе, что этот топ у меня уже есть?
Но чем ближе была встреча, тем сильнее нервничала Настя. Одно дело – настроиться на позитив и сделать вид, что не боишься подруги жениха и не ревнуешь, совсем другое – выдержать все это и не сорваться. Не наброситься на нее, если она вдруг окажется красавицей, заявившей свои права на своего дружка Юрочку.