– Постойте. Но тогда этот момент должен попасть на видео. – Мисора быстрее всех указала на тот момент, который и остальным показался неубедительным. Но, судя по всему, Михоси и это уже обдумала, поэтому она проигнорировала замечание сестры.
– Единственным человеком, который мог взять бамбуковую шпажку, заранее приготовленную, была Ёко-сан, которая готовила перед ней. Когда она убирала свою посуду, то припрятала шпажку на столике так, чтобы ее не сразу можно было найти. Она это сделала по двум причинам. Во-первых, чтобы отвлечь внимание Ханы от чашки. Во-вторых, чтобы убрать Хану с экрана.
– Вот оно что! – воскликнула Мисора, показывая на сестру указательным пальцем. – Пока она перемешивала кофе, видеосъемка остановилась. Тот, кто вел съемку, был сообщником…
Михоси, пока эспрессо лился в чашку, обернулась на сестру и кивнула головой.
– Поскольку камера крупным планом снимает стол, если убрать Хану из кадра, то все, что мы увидим, это будут три затылка дегустаторов. Если вновь запустить запись перед появлением в кадре Ханы, то никто не заметит пропущенных двадцати-тридцати секунд, если не всматриваться внимательно. Если оператор был в курсе замысла, то становится понятно, почему камера стоит под таким углом, что содержимое чашки не видно.
А ведь я, когда смотрел видео, тоже чувствовал, что запись напоминает стоп-кадр. Это и был ключ к разгадке этой тайны.
– Значит, это все же Ёко… Я ей этого не прощу. Наверное, она еще в школе, поймаю и все узнаю у нее…
Хана стала мрачной, как грозовая туча накануне удара молнии. Она схватила камеру и уже собиралась убежать.
– Стой! – остановила ее Михоси.
Будто острая молния поразила Хану в спину, и она замерла на месте.
– Я еще не закончила!
5
– Почему? Раз уже ясно, кто и как это сделал, о чем можно еще говорить?
Хана обернулась и развела руки в разные стороны, но в этом жесте было какое-то отчаяние.
– Эта версия пока неубедительна. Михоси так и не ответила на мой вопрос, почему тогда никто из присутствующих не остановил Ёко-сан, – сказала Мисора, с чем я тоже согласился и добавил:
– Михоси-сан только что спрашивала про имена Коянэ и Ёко. Мы пока ничего не услышали об этом.
Бариста посмотрела на нас, словно подтверждая наши слова, и, подливая молока, снова спросила Хану:
– Почему ты злишься на Ёко?
– Сэнсэй, о чем вы говорите? Как я могу не злиться, если она испортила латте-арт, над которым я так долго тренировалась?
– Я не про это. Я спрашиваю о причине вашей ссоры, когда ты узнала о ее отношениях с Коянэ.
– Так она ведь знала, что он мне всегда нравился, но все равно стала с ним встречаться. Как она могла?!
– Но ведь Коянэ-кун сам ее выбрал. Разве у тебя есть право ее в этом обвинять? Разве я не права?
– Послушай, Михоси, не стоит так говорить, – попыталась сдержать ее Мисора, но Михоси продолжила:
– Потому что я сержусь. Послушай. Та версия, о которой я только что говорила… она невозможна без общей поддержки всех, кто там был… по крайней мере без их молчания. Почему все остальные молча разрешили испортить работу своего товарища по клубу? Единственное объяснение заключается в том, что они заранее знали, что ты что-то тайно задумала…
– Я просто хотела доделать латте-арт…
Хана, будто бы чего-то боясь, не смогла договорить фразу до конца.
Не обращая внимания на ее слова, Михоси начала делать «свободную заливку» на чашке.
– Судя по видео, ты вернулась к столу с бамбуковой шпажкой и сначала взяла чашку, стоящую посередине, ту, на которой изображено латте-арт в виде сердца. Почему? Рисунок с котом нужно было делать на третьей крайней чашке. Сердечко уже было сделано, ничего больше рисовать в этой чашке не надо было.
– Я просто увидела, что латте-арт был испорчен.
– Нет! – резко сказала бариста и взяла в руки металлическую палочку. – Это же видно на записи. Ты сначала взяла чашку, а потом переменилась в лице. Ты собиралась еще что-то нарисовать на чашке с сердечком, взяла чашку в руки и только потом поняла, что латте-арт испорчен. Так что же ты собиралась нарисовать? Думаю, вот это.
Михоси показала на чашку в руке.
Мы все ахнули, увидев рисунок.
Линия, похожая на молнию, проходила по центру молочного сердца, разрывая его пополам.
– Видимо, три рисунка – «лист», «кот» и «разбитое сердце» – символизировали Ёко, в имени которой иероглиф «лист», Коянэ Кодзи, чье имя созвучно со словом «котёнок», «коянэко». Поместив разбитое сердце между ними, ты хотела осудить Ёко перед всем вашим клубом. Но ведь она ни в чем не виновата.
Выходит, что это молочное сердце должно было быть разбито. Это собиралась сделать сама Хана.
Хана молча кусала нижнюю губу.
– Возможно, ты сама проболталась о собственной задумке, отчего это стало известно всем. Или же Ёко-сан и остальные сами догадались, что ты не из тех, кто чистосердечно поздравит парочку и подарит сердечко, поэтому заранее раскрыли твой план. Я не знаю, что там произошло. Но одно могу сказать точно…
Я столько раз слышал ее голос. Но в этот раз я впервые услышал, как она сердится от всего сердца. Этим непривычно чужим голосом она сказала Хане:
– Я не для этого учила тебя латте-арту.
Хана поникла, и я вспомнил: когда она была здесь впервые и поклонилась, она была похожа на ландыш. А ведь ландыш – это ядовитое растение.
Все присутствующие испытывали разные эмоции, при этом сохраняли молчание. Но все же один человек медленно подошел к девочке и дружески похлопал по плечу.
– Вот, возьми. Пойдешь в школу и извинишься перед всеми. Я думаю, что тебя простят.
С этими словами Мокава протянул ей небольшую бумажную коробку в форме домика с остроконечной крышей. Хана открыла коробку.
Внутри лежал яблочный пирог, приготовленный Мокавой.
– А почему здесь всего два куска? – Хана посмотрела на старика красными от слез глазами.
– Говорится же в поговорке о друзьях: «они едят из одной печи». Скажи ей, что вы товарищи, которые буквально едят из одной печи. Съедите вдвоем этот яблочный пирог и помиритесь.
Взгляд Мокавы из-под насупленных бровей был направлен прямо на девушку.
Хана осторожно засунула руку в бумажную коробку. Вдруг она схватила кусок яблочного пирога и изо всех сил вгрызлась в него.
От неожиданности все потеряли дар речи. Откусив еще два или три кусочка, девушка вдруг замерла.
Осталось не больше половины пирога, и на него упала капля.
– Он такой кисло-сладкий… Почему он такой кисло-сладкий?
Уткнувшись лицом в грудь старика, Хана разрыдалась. Это было похоже на раскаты грома, оброненные уходящей грозой. Она поняла, что ее любви не суждено сбыться, и, возможно, в этот момент в ее сердце разразилась буря.
Когда Хана ушла из кофейни, на улице уже опускались сумерки.
– Вы были очень строгой, честно говоря. Я даже напугался, – играя с Шарлем, сказал я с примирительной интонацией, чтобы она не подумала, будто я ее в чем-то обвиняю.
Закончив мыть чашки, она немного грустно улыбнулась.
– Я понимаю, как ей было тяжело отказаться от неразделенной любви и хотелось сорваться на сопернице. Но бывают же моменты, когда нужно просто остановиться, ведь другого варианта нет. Тогда бывает полезно, если тебе кто-то об этом строго скажет.
Она сказала, что понимает? Неужели и самой Михоси когда-то пришлось отказаться от неразделенных чувств?
– Мне она показалась целеустремленной и хорошей девушкой. Эх, трудно все же разобраться в девушках.
Я почесал подбородок Шарля. Шарль – самец, у него и имя мужское, и, наверное, он тоже, как и я, не разбирается в девушках.
– Вы помните, Аояма-сан? Хана сказала, что приготовить пасту каждый может, когда поссорилась с Ёко-сан. Судя по ее словам – «как правило, все готовят что-то простое типа пасты», – были и другие участники, которые на выступлении готовили пасту. Даже несмотря на то, что она была расстроена, выходит, это было довольно бесцеремонное заявление.
– Хм, это правда.
– Возможно, это всего лишь мои домыслы. Но когда я услышала эту фразу, мне это сразу же пришло в голову. Может, у нее и с остальными участниками кулинарного клуба были напряженные отношения?
Михоси говорила на удивление бесстрастно, как будто не желая вкладывать в слова лишние эмоции. Благодаря этому чувствуешь, как ни странно, что она улавливает множество мелких нюансов в чувствах остальных. Без этого она бы вряд ли додумалась, что остальные члены клуба были соучастниками. Хотя больше всего на свете Михоси не любила думать о людях с предубеждением.
У Мисоры в речи была такая же бесстрастность, хотя, вероятно, она делала это не сознательно, просто это было частью характера.
– Я с самого начала почувствовала, что с этой девчонкой что-то не так, – сказала Мисора.
– Разве она сказала тебе что-то неприятное?
– Нет. Но было видно, что она не любит проигрывать. Она говорила, что сделает все, чтобы тот, кто ей нравился, обратил на нее внимание. Мне такой напор не по душе. Именно поэтому, когда Михоси рассказала всю историю до конца, мне она показалась убедительной.
Не обращать внимания на то, что можешь ранить кого-то своими действиями, – этим грешила и сама Мисора. Ведь она сейчас критиковала Хану при Мокаве, который все еще был рядом. Возможно, Хана не нравилась Мисоре именно потому, что чем-то походила на нее.
– Справится ли она? – спросил я, взяв Шарля в охапку. Кот повис у меня в руках и мяукнул.
– А почему нет? – мгновенно отозвалась Мисора, после чего критично заметила: – Когда девчонки с таким характером приносят извинения, это производит сильное впечатление. Кажется, изначально она нормально общалась с остальными в клубе, и все даже желали ей удачи в любви. Если она признается, что была неправа, обвиняя Ёко, возможно, все закончится хорошо.
– Мне бы тоже хотелось так думать, – сказала Михоси с улыбкой, глядя в угол зала. – Яблочный пирог, разрезанный на две части, не соединишь опять, но мне хотелось бы верить, что некоторые вещи можно восстановить, если ими поделиться.
Я посмотрел туда же, куда и Михоси. Мокава сидел на своем любимом месте, наклонившись вперед и скрестив руки, лицо у него было накрыто газетой. Может, он и правда спал, а может, был просто подавлен, чувствуя ответственность из-за всей этой истории.
Как я узнал через несколько дней, после этой истории он перестал общаться с молодыми девушками и начал серьезно относиться к своей работе…
Разве можно в такое поверить? Конечно же нет, он совсем не поменялся.
Но мне показалось, что так и должно быть. Ведь именно благодаря тому, какой он есть, иногда можно спасти девушку, попавшую в трудную ситуацию.
Грубый стук в дверь наконец стих.
Он посмотрел в дверной глазок и, убедившись, что снаружи никого нет, сделал глубокий выдох.
В последние дни коллекторы стали активнее, чем раньше. На днях, когда у него была договоренность о встрече, они караулили его прямо на улице перед домом. Заметив их в окно, он не смог выйти наружу, и ему ничего не оставалось, как отменить встречу.
Прогнозируя возможное развитие ситуации, он наконец обзавелся мобильным телефоном, хотя раньше у него его не было. Он купил его хитрым способом, о котором узнал, когда работал в одном теневом бизнесе, так что компания по микрозаймам не смогла пронюхать об этом. Благодаря тому, что у него был телефон, он смог перенести встречу на следующий день.
Встреча… прикуривая сигарету, он подумал о той девушке. У нее были острые скулы. Высокий голос. Невинный взгляд мечтательницы, которая ждет как минимум принца на белом коне.
Хоть и не на собственном опыте, но по крайней мере из разговоров других он слышал: когда люди превозносят чувство любви, они и сами могут почувствовать влюбленность, пусть и иллюзорную. Судя по выражению ее лица и жестам, она, возможно, была одной из таких людей.
Но все же что-то не давало ему покоя. Казалось, что эта девушка что-то скрывает. Хотя они уже дважды встречались, она так и не хотела назвать своего настоящего имени. Все, что удалось выяснить, – она студентка, у нее есть мать и старшая сестра, а отец ушел, когда она была еще совсем маленькой, и сейчас, на летних каникулах, она подрабатывает в кафе, принадлежащем ее родственникам в Киото. Что было делать со всей этой информацией? Каких слов ожидала от него эта девушка с опасным горящим взглядом?
Он покачал головой, когда пепел с сигареты упал на пальцы.
Размышлять – совсем не сложно. Было время, когда он зарабатывал этим на жизнь. Просто вся эта история – как гром среди ясного неба. Слишком мало информации, чтобы строить гипотезы. А если он совершит ошибку и случайно выроет себе могилу, его собственная жизнь может вернуться к прежнему состоянию и вновь станет такой, как эта комната: грязной, прокуренной и лишенной света.
Рассеянно уставившись на шторы, которые, словно толстые стены, отгораживали его от внешнего мира, он вспомнил то время, когда вокруг него царили свет и покой. У него была жена. Была дочь. Дела на работе шли хорошо. Возможно, если бы не та история, когда его несправедливо обвинили, счастье могло бы длиться вечно. У него была жена. Была дочь… Ей, наверное, сейчас столько же, сколько и этой девушке…
Дочь?
Сигарета, которую он собирался взять в рот, выпала из пальцев.
Нет, не может быть… Однако тогда многое становится понятным.
Ему показалось, что сквозь крошечную щель в задвинутых шторах он увидел тонкий, но прямой луч света.
Глава 4. «Досье кофейного детектива Лейлы»
1
Я еще подумал, что ветер чересчур сильный. Оказалось, что приближается тайфун. Завтра в Киото будет неспокойно.
Перед выходом из дома я уложил волосы феном, но прическа тут же растрепалась. Когда я вошел в дверь «Талейрана», то убедился в том, что причина приближения тайфуна кроется в этой кофейне.
Мокава сидел за столиком и беседовал с посетителем. Не с посетительницей, а с посетителем, с мужчиной.
– Что-то из ряда вон. Стихийное бедствие, что ли, приближается? – спросил я, присаживаясь за стойку. Михоси одной рукой прикрыла лицо.
– У меня голова разболелась от этих слов. Хорошо бы, чтобы это было просто от перемены погоды.
– Это же не просто посетитель? Вы знаете, кто это?
– Судя по всему, автор-фрилансер. Он собирает материалы, чтобы писать книгу о кофейнях Киото.
Я еще раз обернулся. Это было удивительное зрелище: мужчина лет пятидесяти с раскрытым блокнотом внимательно слушал Мокаву, который становился тем речистее, чем лучше разбирался в предмете. Посетитель был очень худым, с усами и седыми волосами, торчащими из-под кепки, в очках с легкой тонировкой. Возможно, это просто мои фантазии, но он был похож на человека, работающего в издательском бизнесе.
– Значит, как вы говорили, этой кофейней вы управляете вместе с бариста Михоси Киримой?
– Да, именно так. Сейчас к нам в гости приехала еще Мисора-тян, она нам помогает. Но обычно мы работаем вдвоем с Михоси. Я их двоюродный дедушка.
Видимо, он уже успел рассказать основную информацию о кофейне. Я отвернулся от них и ответил Михоси:
– Значит, он изучает кофейни. Интересно, он уже заходил к нам в Rock On?
– Не знаю. Я слышала, что он обошел уже несколько кафе.
И Михоси перечислила несколько названий. Судя по всему, он уже был в известном кафе на цокольном этаже на улице Каварамати, кафе, в котором подают кофе по-турецки, и некоторых других.
– Непросто, наверное, описать культуру кофе в Киото в одной книге.
Не отвечая на мое замечание, Михоси добавила:
– Сначала я рассказала ему о кофе, который мы здесь готовим. А потом передала эстафету дяде, и он рассказывает об управлении кофейней.
Мне были известны несколько авторов, которые пишут книги о кофе, – только имена, в лицо я никого не знал. Возможно, даже человек, которого ты видишь впервые, мог оказаться известным писателем. Я сделал вид, что иду в туалет, и тихонько встал с места.
– Значит, не только кофейня, но и земля, на которой она построена, принадлежит вам? – сказал мужчина с преувеличенным интересом, на что Мокава ответил:
– Не только земля. Дом с другой стороны кофейни тоже мой. Именно поэтому я могу позволить себе расслабленный стиль управления бизнесом. Вот что я вам скажу: секрет кофейни, которая пользуется любовью посетителей, заключается в том, что она не должна быть слишком коммерчески выгодной. Когда в кофейне немного людей, это дает нашим клиентам душевное спокойствие и уют.
Не вам об этом говорить! Когда это ваши клиенты благодаря вам чувствовали душевное спокойствие и уют? Если бы это сказал молодой мальчишка, я бы дал ему подзатыльник. Возле руки Мокавы лежала визитная карточка посетителя.
Должность на ней не значилась. Возможно, у писателей-фрилансеров именно так и бывает. Имя Эйдзи Обути не было мне знакомо. Под именем был лишь номер телефона.
Прочитав написанное на карточке, я случайно встретился взглядом с Обути, после чего быстро убежал в туалет.
Вернувшись к стойке, я оглядел зал и, не обнаружив Мисору, прямо спросил:
– А где Мисора?
– У нее сегодня выходной… – спокойно ответила Михоси и начала прибирать стойку, которая сегодня была заставленнее, чем обычно. Прямо перед ней стоял медный ибрик (некоторые его называют еще джезвой или джазвой), напоминающий симбиоз половника и колбы, в котором обычно варят кофе по-турецки. Я почти никогда им не пользовался. Возможно, Михоси приводила его в качестве примера, рассказывая писателю о способах приготовления, но для меня кофе, приготовленный ею, был не просто идеалом, а, как и она сама сказала, традицией, которую следует оберегать. Именно поэтому никаких альтернативных способов приготовления я не искал. Я вспомнил, что она как-то рассказывала, что приобрела ибрик из любопытства. Наверное, вытащила его впервые за долгое время.
– Вас что-то беспокоит?
– Мисора сказала, что возьмет выходной в конкретный день. Это звучало так, словно это обязательно должно быть именно это число. И так каждый раз. Здесь у нее вроде бы нет друзей. Странно, что у нее какие-то планы на определенную дату.
– Мне кажется, вы слишком мнительны. Это же Киото. Здесь огромное количество мест, которые нужно посетить. Возможно, она просто строит планы, ориентируясь на прогноз погоды. Или же участвует в каких-то мероприятиях.
– Но она никогда не рассказывает, где и что делает. Я спрашиваю накануне, спрашиваю на следующий день, хорошо ли она провела время, но она каждый раз придумывает какие-то отговорки. Она напоминает мне ту Мисору, какой была в детстве, когда втайне от меня планировала всякие шалости.
Я улыбнулся, увидев такое непривычное выражение на лице Михоси – не то чтобы обеспокоенное, скорее раздосадованное. Наверное, когда у нее самой будет дочь – молодая девушка, ей придется нелегко.
– Вы же ей не опекун. Мисора уже вполне взрослая девушка, хоть и ваша младшая сестра. Возможно, она встречается с молодым человеком. Если слишком влезать в ее жизнь, она опять рассердится.
Шарль мяукнул под столом, словно соглашаясь со мной. Не дождавшись от нас поддержки, Михоси пробормотала себе под нос: «Но все же» – после чего взяла со стойки книгу.
– Вот это вдруг читать стала…
Я с удивлением посмотрел на выгоревшую обложку книги.
– «Досье кофейного детектива Лейлы»? Что это такое?
– Сегодня утром Мисора принесла несколько сборников нот, а среди них оказалась вот эта книжка…
С этими словами Михоси перевела взгляд в угол зала. Там была свалена стопка нот, наверное, около десяти сборников, а еще стоял небольшой усилитель и электрогитара на подставке.
– Что это такое? – повторил я свой вопрос.
– Она сказала, что без практики у нее пальцы затвердеют, и упросила дядю все это ей купить. В комнате громко играть нельзя, поэтому он разрешил ей репетировать здесь, когда кофейня закрыта.
– Ясно. Выходит, она играет на бас-гитаре.
– Я отчитала дядю. Можно, конечно, использовать помещение в качестве студии. Но баловать ее, покупая все, что она попросит, нехорошо. Он мне сказал, что я жадина, если устраиваю разборки из-за каких-то сорока-пятидесяти тысяч иен. Мне стало совсем грустно от этого. Понимаете, он меня называет жадиной! Как грубо.
Я не до конца понимал, из-за чего Михоси так сердится. Но я точно знал, что Мокава сказал ей неправду. Это джазовая бас-гитара американского бренда Fender. Я не слишком в этом хорошо разбираюсь, но даже самая простая модель стоит не меньше ста тысяч. Плюс ноты по три тысячи за штуку и усилитель. Я подумал, что Мокава – зажиточный человек, раз может, не моргнув глазом, выложить столько деньжищ сразу.
– А что с книжкой? У Мисоры же нет аллергии на чтение.
– Мне казалось, что она только музыку слушает…
– Судя по названию, детектив. Может, обратила внимание на слово «кофейня» в названии и просто так купила у букинистов?
– Я не думаю, что она сделала это просто так…
Что она имела в виду? Я не понял.
– Я проверила, что это за произведение, – сказала Михоси, вытаскивая смартфон. – Это четвертая книга автора, писавшего под псевдонимом Кадзии Фумиэ, вышла около двадцати лет назад. Автор не раскрывал своего настоящего имени и лица.
Я взял в руки книгу и посмотрел на оборот обложки. Книга была впервые издана двадцать два года назад. Там же было написано, что до писательского дебюта автор был музыкантом. Может быть, использование псевдонима связано с этим? Но у каждого, кто живет в Киото, фамилия Кадзии, конечно, вызовет ассоциации с писателем начала двадцатого века – Кадзии Мотодзиро, написавшим известный рассказ «Лимон» о киотском книжном магазине «Марудзэн».
– Вначале эта книга хорошо продавалась. Хотя эта серия не стала большим хитом, тираж увеличивался с каждым новым томом. Для дебютанта Фумиэ Кадзии это было успехом. Однако вскоре разразился скандал.
– Скандал?
– Связанный с плагиатом. Говорили, что идея и сюжетные линии похожи на одно произведение, опубликованное в любительском журнале.
Я несколько раз моргнул. Я об этом не знал.
– Автор упорно отказывался признавать обвинения, перестал скрываться, выступал в различных СМИ, чтобы заявить о своей невиновности. В конце концов издательство решило отозвать весь тираж из магазинов. Но они успели отозвать только тридцать процентов из первого тиража в десять тысяч экземпляров, остальные из-за шумихи в СМИ были быстро распроданы и исчезли с книжного рынка. Сейчас эта книга – раритет, и, если она кому-то понадобится, придется заплатить гораздо больше, чем она стоила раньше.
– И это означает…
– Что это не та книга, которую можно купить случайно, «просто так»…
Вот оно что. Значит, достать ее нелегко. Я опустил взгляд на книгу. Опять у Михоси лишние заботы из-за младшей сестры.
– Вы ее читали? – спросил я, перелистывая страницы.
– Нет. На поиски в интернете нужно немного времени, на чтение – гораздо больше.
Михоси возобновила уборку за стойкой. Мокава все еще чем-то хвастался, а Шарль облизывал ему руки. Беспечная обстановка, которую часто можно наблюдать в «Талейране».
Когда я открыл оглавление, мне пришла в голову мысль:
– Похоже на сборник рассказов. Может быть, прочтем один?
Не читая оригинала, нельзя утверждать, плагиат это или нет. Мне стало просто интересно, что это за автор.
Всего лишь на мгновение Михоси заколебалась, ведь ей нужно было заниматься работой.
– А давайте. Пока нет других посетителей… Да и интервью, видимо, еще надолго затянется, – сказала она, бросив холодный взгляд на Мокаву.
Подождав, пока она сядет рядом, я перелистнул страницу.
2
История первая. Лейла и загадка кафе «Большая река»
Лейла была девушкой шестнадцати лет и любила кофе. Стоило ей выйти на улицу и почувствовать запах кофе, как ноги сами несли ее в кафе, из которого доносился аромат.
– Как сегодня жарко! Почему же в Японии такой горячий воздух? Я бы хотела, чтобы горячим был только кофе.
Из-за сильного августовского солнца, безжалостно раскалявшего тротуар, Лейле казалось, что она вот-вот превратится в сухофрукт. Не в силах больше терпеть, она на время укрылась в тени рядом со входом в здание. Стерев капельки пота под носом, девушка сунула носовой платок в сумочку и вдруг почувствовала запах кофе, который до этого не ощущала из-за пота.
– Какой приятный аромат кофе! Кажется, он доносится отсюда.
Лейла обнаружила перед собой узкую лестницу, ведущую на цокольный этаж. На лестничной площадке через несколько ступенек она увидела простую, но со вкусом сделанную деревянную вывеску с надписью «Большая река», манящую зайти.
«Что же делать?» – подумала Лейла. До свидания у нее еще было время, как раз чтобы выпить чашечку кофе. В поисках прохлады и радости от кофейного вкуса Лейла спустилась по лестнице. Полюбовавшись большой машиной для обжарки кофейных зерен, стоявшей рядом со входом, Лейла прикоснулась к застекленной решетчатой двери.
– Добро пожаловать, – поприветствовал ее добродушный пожилой хозяин. Несмотря на прохладу кондиционированного помещения, на его висках выступили капельки пота. Может, он занимался обжаркой зерен? Лейла принюхалась, но не почувствовала особого аромата, который обычно ощущается при обжарке.
– Мне, пожалуйста, чашечку горячего кофе. По вашему выбору.
Забыв о том, что всего несколько минут назад она чувствовала себя совершенно выжатой от жары, Лейла села за стол. На усатом лице хозяина появилась улыбка. Из большой бочки, стоявшей рядом с машиной для обжарки, он зачерпнул мерной ложкой обжаренные зерна. Крышка была открыта, и было видно, что бочка почти полная.
– Вы обжариваете много кофе, – сказала Лейла.
Услышав ее, хозяин еще раз улыбнулся.
– Мы работаем только с одним видом зерен. Поскольку не только варим сами, но и продаем, весь объем быстро расходится.
Он смолол зерна в электрической кофемолке, затем отодвинул массивную серебряную миску, стоявшую на стойке, и сварил кофе в сифоне.
– Прошу вас. Ваш кофе.
– Спасибо. Как же вкусно!
Кофе и правда был изумителен. Подавив желание воскликнуть «браво», Лейла быстро выпила его. Ей очень хотелось взять еще одну чашку, но она не могла опоздать на свидание.
Попросив счет, она добавила:
– Раз уж я здесь, я хотела бы купить еще и кофейных зерен.
– Давайте тогда я их сейчас обжарю.
Лейла поспешно остановила хозяина, который собрался было засыпать сырые зерна в машину.
– У меня нет времени. Я возьму уже готовые.
Но хозяин не послушал ее, сказав, что ему потребуется не больше двадцати минут, после чего приступил к процессу.
Лейла пожала плечами: ей ничего не оставалось, кроме как дождаться окончания жарки. Время, которое она назначила для свидания, приближалось, но девушка подумала, что если выбежит отсюда через двадцать минут, то все-таки успеет. Возможность выпить еще одну чашечку кофе настолько привлекала Лейлу, что она не могла этому сопротивляться.
Прошло двадцать минут, Лейла выпила вторую чашку кофе. Когда обжаренные зерна остыли, хозяин спросил, не хочет ли она, чтобы он их смолол.
– Да, пожалуйста.
Хозяин положил зерна в электрическую кофемолку и быстро измельчил их. Затем ловким движением он засыпал их в пакет и с помощью вакууматора герметично закрыл его, чтобы кофе не окислился на воздухе.
– Большое спасибо за покупку. Приходите к нам еще.
Лейла взяла пакет, расплатилась и направилась к выходу.
В этот момент в глубине магазина с резким звуком распахнулась дверь.
Лейла замерла от неожиданности. Оттуда вышла красивая девушка, которая, несмотря на нездоровую бледность, была очень привлекательна.
– Кто это? – спросила Лейла, и хозяин ответил:
– Это моя дочь. Ты как?
– У меня болит голова. Дергает. Что же со мной происходит? – тихо ответила девушка. Серьезный вид прибавлял ей возраста, но по голосу стало ясно, что она на самом деле моложе, чем выглядит. Она была старше Лейлы лет на десять, а может, даже меньше.
– Когда я вернулся из магазина, ты лежала на полу. Ты выглядела спящей, я отнес тебя в комнату и уложил в кровать. Что случилось?
Наморщив лоб, дочь со слезами на глазах принялась рассказывать взволнованному отцу:
– После твоего ухода к нам зашел мужчина. Я приняла заказ, подала ему кофе, после чего он сказал, что у кофе странный вкус. Но я приготовила его именно так, как ты меня учил. Мне это показалось странным, я забеспокоилась… Когда он предложил самой попробовать кофе, я не смогла отказаться и сделала глоток…
– Ты пила кофе?
– Да. Но я не понимаю нюансов вкуса. Я только смогла сказать, что и правда что-то не так… До этого момента я все помню, а после этого – ничего… Я пришла в себя только в комнате.
Хозяин осторожно положил руку на ее дрожащее плечо.
– Наверное, из-за жалобы ты разнервничалась, поэтому случился приступ анемии. Думаю, клиент испугался, когда ты упала в обморок, и убежал. На сегодня хватит, иди домой и отдохни.
– Хорошо. Так и сделаю, – с этими словами дочь собиралась уйти из кафе.
– Постойте! – резко остановила девушку Лейла.
3
На этом я закрыл книгу. История прервалась, а мы с Михоси вернулись в реальный мир.
– …Не стоит доверять финансовым учреждениям. Есть такое понятие, как Pay Off. Слышали о таком? Если финансовое учреждение потерпит крах, то страховка покроет только часть суммы. А все остальное станет убытком вкладчика. Если вы будете держать в финансовой организации больше десяти миллионов иен, то все сверх застрахованной суммы у вас просто заберут. С другой стороны, если вы сами правильно откладываете деньги, – неважно, есть у вас десять, двадцать или сто миллионов, – вы не рискуете их потерять. Вот почему люди вроде меня, у которых достаточно денег, должны держать их в сейфе под рукой. В противном случае, если в банке что-то случится, бедняки будут показывать на меня пальцем и смеяться: «Этот старик потерял деньги по своей глупости…» Хотя с чего бы им называть меня стариком?
Если бы это было возможно, я предпочел бы не возвращаться в эту реальность.
– Я ношу наличные в кошельке. Вдруг мне придется заговорить с девушкой – тогда я всегда небрежно могу показать деньги. Если бы мне пришлось идти в банк каждый раз, когда я трачу деньги, это было бы слишком хлопотно. Сесть в свою любимую машину, красный «лексус», а затем притормозить рядом с девушкой. Когда она покажет мне дорогу, я могу достать кошелек и предложить вознаграждение. И тогда девушка скажет: «Какой щедрый старик…» – и у нее в зрачках появятся сердечки. Слушайте, я вот все рассказываю о себе, а вы все молчите и молчите… Вы правда считаете меня стариком?
– Да нет, что вы…
– Тебе не надоело? Хватит уже! – Михоси внезапно появилась за спиной Мокавы, стащила с него вязаную шапку и шлепнула его по лысине.
Меня тронуло то, что Михоси постепенно тоже становится настоящей киотской девушкой, видимо, такой же, какой была ее тетя.
– Посмотри, в какую непростую ситуацию ты поставил господина писателя своими баснями! Хватит уже нести чепуху, просто отвечай на вопросы.
– Я так и делал, только отвечал.
– Тебе не нужно поступать, как абитуриенты университета, которые на вступительном экзамене на вопрос длиной в одну строку пишут несколько листов сочинения. Ты меня понял?!
– Да, прости.
Ну что, старик, Михоси знает, как тебя остановить.
– Ну и отлично, – с этими словами Михоси надела на него шапку и вернулась ко мне, опять сев рядом.
– Как быстро вы его успокоили, – прошептал я.
Михоси бросила еще один взгляд на Мокаву и ответила:
– Без шапки он теряет свою спесь.
Вот, значит, в чем его слабое место. Удивленный, я тоже посмотрел на старика. Наблюдая, как он натягивает поплотнее свою шапку, я почувствовал жалость к нему. Я вспомнил мультфильм о супергерое Ампанмане, который был ожившей булочкой. Но стоило его лицу намокнуть, как он терял всю свою волшебную силу. Хотя супергероем в этой ситуации была Михоси, которая только что спасла писателя.
– Итак, вернемся к книжке. Вы поняли, что будет дальше? – спросил я.
Стоя за стойкой, она засыпала кофейные зерна в кофемолку. К слову сказать, я ведь не заказывал кофе.
– Кажется, я уловила суть. Там было несколько подозрительных моментов, вы тоже заметили?
Я кивнул, после чего изложил первое сомнение:
– Если там такая большая емкость, которую автор даже называет бочкой, это говорит о большом количестве кофе. Как можно хранить столько обжаренного кофе?
Многие специализированные кафе выставляют обжаренные кофейные зерна в бочках, ведь это выглядит привлекательно. Но, как правило, кофе засыпают в небольшую емкость, которую ставят так, чтобы казалось, будто бочка заполнена зернами. Большую бочку не перевернешь, зерна со дна достать сложно, да и после обжарки сразу же начинается процесс окисления, поэтому жарить зерна в большом количестве неправильно.
– В тексте упоминается серебряная миска. Наверное, именно такая, которую ставят на бочку, – сказала Михоси, после чего я продолжил:
– К тому же зачем обжаривать кофе, не продав уже обжаренный, тем более что его так много?
Это общеизвестный факт: бобы начинают окисляться или портиться после обжарки. Однако с точки зрения вкуса считается, что лучше подождать около двух дней, пока изменения в составе, вызванные обжаркой, не сбалансируются. Конечно же, еще многое зависит от времени обжарки, но в любом случае, даже если проигнорировать большое количество уже обжаренного кофе, нет никакого смысла заставлять клиента ждать двадцать минут, чтобы передать ему только что обжаренные зерна.
– Согласна, Аояма-сан. А что еще вам показалось странным?
В кои-то веки она не отрицала сказанного мною! Это воодушевило меня.
– То, что смолотые зерна засыпают в пакет и герметично упаковывают. Даже используют название прибора – вакууматор, – чтобы подчеркнуть полную герметичность упаковки. Но ведь это может привести к тому, что пакет просто лопнет.
Кофе выделяет углекислый газ сразу после обжарки. И от молотого кофе количество этого газа еще больше, ведь увеличивается площадь поверхности. Если герметично упаковать свежеобжаренный кофе, появляется риск, что пакет взорвется, поэтому обычно в нем проделывают небольшое отверстие или ставят клапан, чтобы кофе не окислялся слишком быстро.
Наверное, и от кофе, который сейчас перемалывает Михоси, в этот самый момент исходит невидимый глазу газ.
– Кажется странным, что хозяин кафе, который настолько трепетно относится к кофе, что сам обжаривает зерна, пренебрегает этими правилами. Учитывая все вышесказанное, я думаю, вы тоже пришли к выводу, про который можно сказать: «Загадка хорошо перемололась».
Но я пока не пришел ни к какому выводу.
– Нет, я пока не понял.
– Прошу прощения за самоуверенность, но, по моей версии… в этой бочке с кофе спрятано мертвое тело.
Наверное, отреагировав на неожиданный поворот в нашей беседе, писатель, который за нашей спиной разговаривал с Мокавой, вдруг потерял дар речи. А что такого? Это же детектив. И именно сам жанр дает подсказку к решению задачки.
Бариста извлекла кофе из кофемолки и начала прокапывать его через фланелевый фильтр.
– Вернувшись из магазина, хозяин обнаружил свою любимую дочь лежащей на полу. Рядом с дочерью он увидел мужчину, который пытался снять с нее одежду. В кофе, который выпила дочь, было подмешано снотворное; злоумышленник, положивший глаз на красавицу, улучил момент, когда хозяин уйдет из кафе, и приступил к выполнению своего коварного плана.
В тексте говорилось, что дочь хозяина была молодая и очень красивая девушка. Это являлось тоже подсказкой.
Хозяин потерял над собой контроль и, чтобы защитить дочь, схватил нож, которым протыкал мешки с кофейными зернами, и заколол преступника. Он понял, что стоит выдернуть из тела нож, как он зальет все кровью, поэтому решил спрятать тело вместе с оружием. Хозяин отнес спящую девушку в дальнюю комнату, а тело мужчины положил в бочку, засыпав ее кофейными зернами. Вероятно, хозяин хотел накрыть тело серебряной миской, но был вынужден засыпать зернами, чтобы было менее заметно. Именно поэтому он не мог продать кофе из бочки. Для приготовления одной-двух чашек кофе нужно всего двадцать граммов зерен, но, если взять сто граммов зерен, как обычно продают кофе, тело бы стало видно.
– Он делал все в такой спешке, что вспотел. У него было лишь временное решение, что делать с трупом. Он не мог и дальше работать так в кафе.
– Да, конечно. Я думаю, он просто забыл закрыть дверь в кафе… Хотя нет, там же было написано, что дверь была стеклянной, так что все равно было видно, что происходит внутри. Вероятно, у него просто не было времени.
– Хм. Я понимаю, что он совершил убийство, но, увидев дочь без сознания и не зная причины обморока, он должен был бы первым делом вызвать скорую.
– А что, если он догадывался о причинах, почему она без сознания? Например, он заметил пакет с названием снотворного у злоумышленника. Если он знал причину и понимал, что дочь вне опасности, то ему не следовало рисковать, вызывая скорую, ведь тем самым он бы себя раскрыл.
Впечатленный ее гипотезой, я снова открыл книгу и перелистнул страницу.
Не думаю, что стоит пересказывать то, что было написано дальше.
Разгадка оказалась именно такой, как описала Михоси.
4
– Что вы думаете об этом произведении? – спросил я у Михоси, закрыв книгу, когда она принесла мне кофе.
Она многозначительно улыбнулась и ответила:
– К сожалению, хорошим его не назовешь.
– Согласен. Интересно, этот автор вообще разбирался в кофе, чтобы браться за такую тему? – С этими словами я постучал пальцем по обложке, на которой значилось имя Кадзии Фумиэ. – Я тоже нередко этим занимаюсь. Отверстие, которое делаешь в упаковке с кофе, чтобы предотвратить окисление, должно быть достаточно маленьким. Таким инструментом вряд ли можно убить человека.
– Ну, разве что точно прицелиться в такое место, где удар окажется смертельным.
– А зачем Лейла, которая так любит кофе, попросила, чтобы ей перемололи зерна? Лучше всего их заварить сразу же после помола, это же золотое правило. Я еще мог бы понять, если бы она после этого шла домой и собиралась оставить их в холодильнике, а в такой жаркий день идти с пакетом на свидание… Весь аромат же улетучится!
Бариста согласилась со мной, а затем рассказала, что еще ее смутило в тексте:
– Ладно огромная бочка, но использовать ее для того, чтобы спрятать тело, засыпав зернами, – это как-то невероятно. Зачем обжаривать так много кофе за один раз?
– Возможно, обжаренный кофе был только сверху, а снизу были сырые зерна или вообще что-то другое.
– Хотите сказать, что это еще как-то можно объяснить? Ну ладно. А вот зачем хозяин приглашает Лейлу войти в кафе? Он только что убил человека и спрятал тело. Он должен был под любым предлогом выпроводить ее оттуда. Это самая естественная человеческая реакция.