Сосед глубоко задумался. Он даже глаза прикрыл. Но, как он ни пытался, бутылку припомнить так и не сумел.
Сходили и посмотрели по камерам наблюдения, но и на них был четко виден сам дядя Валера, но невозможно было разглядеть бутылку у него в руках. И все же, по общему мнению, это еще ничего не значило. Бутылку можно было спрятать под пиджаком, который был наброшен на плечи подозреваемого. А сам факт его появления в квартире, где совсем вскоре был найден свежий труп, выглядел весьма настораживающим.
Бутылку было решено передать специалистам и уже по результатам экспертизы делать какие-либо выводы.
Глава 12
Следующая встреча сыщиков в этот полный суеты день состоялась с Ириной Аркадьевной, отпущенной на свободу, но казавшейся ничуть этому не обрадованной.
– Что ты заладил! Никто бы меня никогда не посадил! – с досадой отмахнулась она от упреков Саши в том, сколь мало она ценит предпринятые им усилия для ее освобождения. – За что меня сажать? Я сама такая же жертва, как и бедный Леонтий! Разница между нами лишь в том, что он убит, а я хоть и жива, но ограблена!
– Тетя Ира, кто же вас ограбил?
– Кто! Я бы тоже это хотела знать. Подозреваю, что ее папаша мог приложить к этому свою руку!
– И что же господин Загорский мог у вас украсть?
– Отстань, Сашка! Не до твоих расспросов сейчас, честное слово!
– Тетя Ира, ответьте мне прямо, вы хотели продать господину Загорскому учебник по химии? Это его у вас украли?
– Ну да! Да! Его! Теперь доволен? Не знаю, зачем он так отчаянно был нужен братцу Леонтия, но только Загорский обещал мне за него заплатить любые деньги. Когда мы к нему в воскресенье вечером приехали…
– Кстати, тетя, – перебил ее Саша, – а почему вы так поздно прикатили для сделки?
– Что ты имеешь в виду?
– Ну вы уже в субботу были у вашего друга Леонтия дома, не так ли?
– Много ты знаешь, как я погляжу, – буркнула тетя Ира. – Да, в субботу я у него была. Там такая история приключилась… Я тебе потом как-нибудь расскажу.
– Про то, как вы оказались в больнице, а потом оттуда уехали, я и сам знаю.
– И как ты сам думаешь, могла я с больной ушибленной головой снова мчаться куда-то? Да я даже до бедного Леонтия еле-еле добралась. Спасибо, что он меня принял. И как он за мной ухаживал! Очень хорошо ухаживал. Да и то правду сказать, что и братец его в отъезде всю субботу был, только в воскресенье днем возвращался. Меня это устраивало как нельзя лучше. Нашлось мне время, чтобы за сутки немного отлежаться и прийти в себя. В общем, в воскресенье я почувствовала себя лучше. Сразу же сказала об этом Леонтию, мы условились о встрече с его братом и приехали к Загорскому. Там он назвал мне сначала сумму в сто тысяч.
– Это за учебник?
– Конечно, я отказалась. Видела по его глазам, что даст больше. Много больше. Так и оказалось. Он постепенно повышал ставки, так тысяча за тысячей мы с ним постепенно добрались до миллиона. И на этом уже остановились. Подозреваю, что он бы и больше дал, да мне совесть не позволила больше потребовать.
– И что же случилось потом?
– А случилось то, что этих денег он мне сразу же заплатить не захотел. Сначала сказал, что наличных у него в доме нет. Важные все такие стали, наличность уже не в чести. А я вот всему предпочитаю наличные. И переводом я уже у него не захотела брать деньги. Мало ли, что он там с этим переводом намутит. Нет, я сказала, что только наличные от него приму и только с проверкой всех банкнот на подлинность в приличном банке. Тогда-то он и настоял, чтобы мы с Леонтием остались у него ночевать. Дескать, утром раздобудет наличные и расплатится со мной. А сам ночью вон чего устроил! И даже родича своего ради такого дела не пожалел, чтобы меня в тюрьму упечь, бедного Леонтия на тот свет отправил. Впрочем, может, и не только из-за меня, может, промеж ними еще кое-чего было, но только мне-то что делать? Теперь ни учебника у меня этого ценного не осталось, ни денег нет! Ограбили меня! Как пить дать ограбили!
– Но если предположить, что господин Загорский вас не грабил…
– А кто же еще? Его рук дело! В его доме случилось убийство, а там охраны уйма! Оберегают его, словно государственное казначейство!
Ну не так уж и сложно было проникнуть в дом господина Загорского. При определенном стечении обстоятельств сделать это мог любой, кто задался такой целью.
– В убийстве Леонтия я еще могу господина Загорского заподозрить, но никак не в краже вашего учебника.
Саша это сказал, потому что прекрасно помнил, с какой жадностью ухватил своими жирными пальцами-сардельками отец Манифик учебник из ее рук. Небось если бы требуемый экземпляр уже был у Загорского, то не стал бы он так дергаться.
– Когда вы с Леонтием прикатили в гости к Загорскому, вы привезли учебник ему?
– Еще не хватало! Ты меня совсем за дурочку держишь? Знала, с каким типом имею дело! Леонтий мне про своего братца рассказывал. Бандит он и разбойник! Если бы не деньги, которые он посулил за эту книжку, нипочем бы не стала с ним иметь дел!
– А когда к вам в пятницу прикатил Владислав, разве вы не поняли, для кого он приобретает у вас книги?
– Почему же не поняла? Очень даже хорошо поняла! А уж когда он этот несчастный учебник химии увидел у меня, прямо задрожал весь. Затрясся!
– А этот учебник… как он выглядел?
– Как учебник.
– Нет, он был новый или старый?
– Старый. Потрепанный. С заметками. И многих страниц в нем не хватало.
Значит, приобретенные Леонтием в магазине Зиминой девятнадцать учебников были приобретены не для Загорского. И тот последний двадцатый, которым завладел Гриша Малкин, судя по всему, тоже. Оставленный Малкиным дома у господина Загорского учебник был последнего года выпуска, видимо, поэтому он и не заинтересовал Фрола.
А Ирина Аркадьевна продолжала:
– Я сразу поняла, что этот Владислав надуть меня хочет. И тоже схитрить решила. Если, думаю, парень для Загорского Фрола старается, то зачем мне посредники, если я сама напрямую могу через Леонтия с Загорским дело иметь. Надо лишь Владислава этого из квартиры выставить, а книжку ему не отдавать. Но за этим дело не стало. Я Владислава убедила, что завтра все книги ему отдам, его выпроводила за порог, и сама тут же Леонтию звонить стала. Он как услышал, что у меня дома есть учебник химии, так обрадовался! Приезжай, говорит, скорей ко мне, если учебник тот самый, что нужен моему брату, он тебе за него любые деньги отвалит!
– И вы поехали?
– Помчалась!
– Но не доехали?
– Раз искал меня, сам знаешь, что нет. Уже на подходе к дому Леонтия меня кто-то по голове ударил.
– Кто это был? Вы видели нападавшего?
– Ну как я могла его видеть, дурья ты башка, если он ко мне со спины подошел! Шорох какой-то услышала, запахло чем-то, а потом бумс! И темнота!
– А чем запахло?
– Вроде бы как средство дезинфицирующее. Неважно! Очнулась я уже в больнице. Какие-то незнакомые парни меня куда-то катят, не волнуйтесь, говорят, бабушка, все в порядке, мы ваши друзья. А я ничего не понимаю. Какие такие друзья, если я их впервые вижу. Но голова болит, прямо раскалывается. Потом очухалась, пришла в себя, они тоже к этому времени уже смекнули, что не ту тетку из больницы увезли. Но ничего, спасибо им, не бросили посреди города, почти до самого дома Леонтия подвезли.
– И вы пошли к нему? Без книги?
– Почему без книги? Нашла я ее. Она в кустах валялась, возле которых на меня и напали. Подобрала я ее и к Леонтию. Еле доплелась. Пришла, легла и почти отключилась. Сознания не теряла, но Леонтий сам с Фролом переговоры вел. Фотографии страниц ему посылали. И я четко дала Фролу понять, что провести меня не удастся. Утром деньги, вечером стулья.
– Какие стулья? А… Понятно. То есть деньги вперед. И где же вы спрятали этот учебник?
– Леонтию отдала. Он спрятал.
– Где?
– В квартире у себя, где же еще?!
– Не побоялись, что Леонтий вступит в сговор против вас? Книжку отдаст брату, себе миллион, а вам дулю с маслом.
– Нет, никогда! Леонтий был не такой.
И в голосе Ирины Аркадьевны послышались теплые нотки.
Саша взглянул на тетку и удивился еще сильней. Что с ней такое? Он никогда не видел у нее такого нежного и мечтательного взгляда.
– Леонтий бы меня никогда не обманул.
– Тетя Ира, вы ли это говорите? Вы же всегда твердили, что все мужчины – сволочи и только мечтают, чтобы обмануть женщину?
– Все! Кроме Леонтия! Не встречала человека лучше его. И теперь уж не встречу. А ведь мы с ним собирались на следующей неделе заявление в ЗАГС подать.
– Что?
– Чего глаза выпучил? Думаешь, тетка у тебя совсем уж старуха?
– Да я ничего такого не думал, – смутился Саша. – Просто неожиданно. Вы нам ничего про свое скорое замужество не говорили.
Но тетя Ира его не слушала.
– Я еще про себя смеялась, первый муж у меня был профессор. Второй тоже вроде того. Сама неученая, а судьба у меня такая, замужем за ученым быть. А оказалось, что ничего подобного. Не бывать мне второй раз под венцом.
Тетя Ира совсем загрустила. Похоже, она и впрямь возлагала на Леонтия серьезные надежды. Но Саша не терял надежды с помощью тетки прояснить кое-какие вопросы по части следствия.
– Скажите, а как этот учебник по химии изначально вообще оказался у вас дома?
– Понятия не имею, как и откуда он там очутился, – отозвалась Ирина Аркадьевна, и у Саши возникло чувство, что она говорит чистую правду. – Если бы не этот скупщик, которого я пригласила, чтобы распродать накопившийся книжный хлам, то я бы и вообще не представляла, что такой учебник у меня в квартире есть.
– То есть это не вы его откуда-то принесли?
– Нет!
Если не тетя Ира, и не ее падчерица Настя, и не сам профессор, который занимался совсем другой сферой науки, тогда кто приволок старый учебник? И зачем?
– Только кто бы это ни был, – промолвила Ирина Аркадьевна, – а учебник он мне подкинул совсем недавно. На всех прочих книгах, которые мы с Владиславом перебирали, всюду был слой пыли, а этот единственный из всех книг оказался чистенький. Может, месяц пролежал у меня, а может, и того меньше. Неделю-две.
– И кто его мог у вас оставить?
– Никого у меня не бывало. Одна я живу, будто бы не знаешь.
Оставалось поверить ей в этом.
Манифик тоже решила кое о чем спросить.
– Но все-таки, зачем моему отцу так безотлагательно понадобился этот учебник?
– Откуда я знаю? Говорит, что для его библиотеки. Врет!
– Конечно, врет! – воскликнул Саша. – У него там есть такой. Я видел.
– Ну вот я и говорю, господин Загорский за всем этим и стоит.
– Но как вы так сразу угадали, что данный учебник является предметом вожделения именно моего отца? Мало ли для кого Владислав намеревался его приобрести.
– Это еще Леонтий подсказал. Как-то при мне проговорился, что хочет сделать подарок брату. Я у него дома на днях увидала две стопки таких учебников, спросила, зачем они ему. Он мне объяснил, что учебники для господина Загорского. Тот одержим поиском такого. Вот он и решил помочь всесильному родичу в его поисках. Но оказалось, что учебники те – да не те.
– Это как понимать?
– Те, что приобрел Леонтий, они все новые были. А Загорскому требовался учебник старый, уже с пометками. На этом факте он особенно яростно настаивал. А тот, что я нашла, он был старый и с пометками.
Наконец-то они подобрались к самому важному.
– А что за пометки были?
– Да не помню я. На полях что-то карандашом накорябано было. Мне без очков и не разобрать. Наверное, пояснения к решению задач. Что еще могут писать в учебниках?
Саша хлопнул себя по лбу.
– Я понял!
– Чего ты понял? – спросила Манифик.
– А вдруг это издание с пометками самого составителя? Хомченко! Вдруг он составил первый вариант своего учебника, в чем-то он показался ему неудачным, он сделал пометки на полях, и уже после этой редакции был выпущен тот учебник, который и увидели все абитуриенты? Тогда этот ваш учебник является настоящей букинистической ценностью!
– Даже если это и так, то что с того? Неужели учебник с рукописными пометками его составителя будет стоить так дорого?
– Иногда даже одна закорючка автографа может повысить стоимость книги в несколько десятков раз. А тут куча личных пометок, рецензии!
– Но Хомченко Гавриил Платонович при всем моем к нему уважении все-таки – это не Ломоносов, чтобы так гоняться за его автографом! Жил он сравнительно недавно, в середине и конце прошлого века. Преподавал в МГУ на факультете химии. Наверное, книг с его автографом с тех пор сохранилось еще немало.
Тетка Ира слушала разговор двух молодых людей весьма уныло.
– Что толку теперь спорить, в чем была ценность той книги, если у меня ее больше нет.
– Почему нет? Она же спрятана у Леонтия в квартире.
– Как же! Жди! Наверняка Загорский там уже пошуровал и учебничек прикарманил. И тот миллион, что мне был обещан Загорским, так и останется пустым обещанием. О, несчастная я, несчастная! Ни мужа, ни денег, ни книги! Сказать, что не в тюрьме, и на том спасибо.
Тот факт, что она, вообще-то, осталась жива, тетя Ира почему-то принимать во внимание упорно не желала. А на взгляд Саши, одно это перевешивало все прочее, что случилось с ней.
Как ни мало сказала тетушка, но даже эти ее слова дали двум сыщикам новый толчок к их размышлениям.
Да еще позвонил Грибков, который заявил Саше:
– Ты был прав, когда предположил, что в вино в квартире Гришки было что-то подмешано.
– Снотворное? Фемунал?
– Оно самое!
– При убийстве дядюшки Леонтия тоже было использовано это снотворное и тоже растворенное в вине. Почерк один и тот же!
– И скажу тебе по секрету, снотворное могло быть из одного и того же источника. Во всяком случае, эксперт показал мне на экране компьютера выделенную в обоих случаях формулу вещества, и я не увидел ни единого отличия между ними! Изготовлено в одном месте и продано в одной партии.
– А этот фемунал трудно купить?
– Ну это рецептурное средство. Очень сильное.
– Но есть и отличия, в случае с Гришей обошлось без крови, а в доме у Загорского убийца вспорол своей жертве живот.
– Просто там снотворного в вине было добавлено меньше, хватило, чтобы обездвижить обе жертвы, но не убить их. Потом Леонтия прикончили, а твоя тетка спала до утра и пробудилась в полном порядке.
– Если считать, что труп будущего мужа рядом – это в порядке, то да.
– Что ты к словам придираешься. Ей досталась сравнительно небольшая порция снотворного. Большая могла бы ее убить.
– Тетя почти не пьет. Она человек умеренный в своих привычках.
– Но несколько глотков она все же сделала. И Леонтий тоже. Этого хватило, чтобы вырубить их обоих. Выпитое снотворное лишило их возможности двигаться. Но умереть от такой дозы они бы не умерли, да и в самой бутылке в вине снотворного было растворено куда меньше, чем во втором случае. Второй раз тут уж убийца бухнул порошка от души. Странно, что Гриша не почувствовал постороннего привкуса в вине. Раз в десять больше, и это только предварительные прикидки.
– И что это может значить?
– Преступник хотел обойтись без крови. И кроме того, он хорошо знал ситуацию с Малкиным. Убийца был уверен, Гриша станет выпивать в одиночестве, все вино выпьет сам, значит, других жертв, кроме него самого, не окажется. А в случае с Леонтием и теткой Ирой он стремился убить только Леонтия, а твою тетку пощадил.
– Хочешь сказать, что убийца лично знаком с теткой? Симпатизирует ей?
– Ага! А возможно, является ее родственником.
– Уж не на меня ли намекаешь?
– Знал бы тебя чуточку хуже, намекнул бы. Очень уж подозрительно часто ты мелькаешь в этой истории.
– А что с Валерой Загорским?
– Как раз сейчас он едет к нам.
– Вы его задержите?
– Ну тут есть загвоздка.
– Какая?
– Наш свидетель-сосед вспомнил, что сразу после того, как за Валерием закрылась входная дверь Гриши и он ушел, дедок слышал за стеной голос Григория.
– То есть Гриша был еще жив!
Саша почувствовал разочарование. Выходит, Валера и не убивал.
– Когда будет что-то определенное, я тебе сообщу, – пообещал ему Грибков. – Тетка твоя как?
– В печали.
– Чего так?
– Оказывается, они с Леонтием собирались пожениться!
– Пожениться?
Грибков был поражен.
– Да, представляешь, на следующей неделе они с ним собирались идти в ЗАГС. Тетя буквально сражена, что кавалера убили. У нее были на его счет большие планы, как выяснилось.
Грибков приумолк, словно обдумывая сказанное Сашей, а потом внезапно произнес:
– Передай своей тете, чтобы не особо переживала из-за жениха. Он ей не все про себя рассказал.
– Ты это о чем?
Но приятель неожиданно прервал разговор.
– Все! Не могу больше разговаривать. Потом!
Грибков бросил трубку, а Саша, выбросив из головы чудачества приятеля, задумался о расследовании.
Что же они имеют в итоге? У них есть два трупа. В обоих случаях использовано одно и то же орудие убийства. Рецептурное снотворное фемунал. Потому что если бы не снотворное в вине, то Леонтий вряд ли позволил расправиться с собой. Он был уже в возрасте, но далеко не стар. Находился в хорошей физической форме. И при желании мог бы справиться с Григорием, явившимся его убивать. Или, по крайней мере, поднял бы шум, а на шум сбежалась бы охрана и…
– Стоп! – воскликнул Саша. – А в самом деле, почему охрана бездействовала? В ту ночь по дому Загорского спокойно шатался убийца, а охранники его прошляпили.
Неужели тетя Ира права в своих подозрениях относительно причастности Фрола Загорского к убийству Леонтия? Ведь преступник чувствовал себя в доме совершенно вольготно. А если бы убийца был посторонним человеком с улицы, то разве могло такое быть?
– Система безопасности в доме на серьезном уровне даже днем. А уж ночью, наверное, и подавно, все системы наблюдения приведены в боевую готовность. И почему же никто ничего не видел?
Как удалось совершить убийство в столь хорошо охраняемой крепости? Уж не потому ли, что ему потворствовал сам хозяин?
Как только эта мысль пришла Саше в голову, как сразу же стало понятно, что она верна или, по крайней мере, имеет под собой какое-то основание. Именно Загорский мог организовать дело так, чтобы ночью в доме оказался Григорий, который затем и расправился с Леонтием.
– И тогда с убийством Гриши Малкина тоже все становится понятным. Его устранили для того, чтобы он не проболтался о содеянном. Мертвые, как известно, не болтают. Гриша исполнил роль палача, а потом его самого убрали.
Правда, в таком случае, зачем использовали то же самое снотворное? Могли бы придумать что-нибудь оригинальное, чтобы не давать возможности полиции с первых же шагов связать два этих убийства. А то получается, что убийцы Леонтия сознательно шли на то, чтобы указать следствию на эту связь.
– Но это ладно, спишем на отсутствие фантазии у преступника. Что было под рукой, то и пустили в дело. Но вот какая причина для убийства Леонтия была у господина Загорского? Вот это вопрос посерьезней будет. Ведь они родные братья и, насколько я понимаю, отношения между ними были очень хорошими. Леонтий прибегал к помощи старшего брата всякий раз, когда у него возникали затруднения. Суетился. Хотел его порадовать. Нет, не похоже, чтобы между братьями был даже намек на вражду.
Хотя Манифик утверждала, что для ее отца прикончить даже близкого ему человека дело плевое. Что же, все люди разные. Для Саши кажется невозможным причинить вред родственнику. А для кого-то дело обыденное.
– Вероятно, Леонтий мог знать нечто такое, о чем его брат предпочел бы, чтобы никто не знал, – решил Саша. – Загорский опасался, что Леонтий может распустить язык. Либо… Либо он просто не хотел допустить женитьбы Леонтия!
И такое тоже могло быть. Желая укрыть часть своего имущества от надзора фискальных органов, Загорский мог оформить его на брата. А коль скоро брат женится, то имуществом могла начать заправлять супруга.
– Нет, но это глупость какая-то, – осудил самого себя Саша. – Из-за этого убивать? Можно же было заставить Леонтия переписать имущество на кого-то другого или заставить его заключить с теткой Ирой брачный контракт. Зачем же убивать-то? Да и вообще тогда уж можно было тетку Иру прикончить, чтобы и соблазна ни у кого не было на ней жениться.
И все же какая-то мысль, связанная с наследством Леонтия, крутилась у Саши в голове.
– А ведь у Леонтия и в самом деле имеется наследница! Дочь! Как я мог про нее забыть!
Вроде как Леонтий со своей дочерью не знался, но от этого факт того, что она у него имелась, не менялся. Дочь – Евгения Леонтьевна Зимина. Владелица книжного онлайн-магазина. И в этой мутной истории со старым учебником дочь уже появлялась. И более того, именно в ее лавке сам Леонтий покупал книги.
– Вот интересно, Леонтий – отец Зиминой. Пусть формально, но все же отец. А Гриша Малкин – ее любовник. И оба они мертвы!
Саша даже вспотел от волнений, когда к нему пришло осознание этой простой истины.
– Да ведь вполне такое может быть, что убийство этих двоих подстроено вовсе не господином Загорским, а самой Зиминой!
Но где доказательства этой версии? И Саша продолжил рассуждать:
– Мы знаем, что с Фролом, по сути, ее дядей, наша Зимина была знакома. Как знать, что за игру затеяли они вдвоем – дядя и его племянница.
И Саша решил:
– С этой Зиминой нужно обязательно встретиться еще раз и поговорить!
Вот только сделать это оказалось не так-то просто. К тем же выводам, к которым самостоятельно пришел Саша, пришла и следователь Подмухина. И выводы эти ее очень порадовали, потому что давали крепкого подозреваемого. И в своем стремлении встретиться с Зиминой следователь пошла еще дальше, чем планировал Саша. Подмухина подозреваемую задержала и оставила ночевать в камере.
Тот факт, что прямых доказательств в пользу виновности Зиминой пока не просматривалось, следователя не смущал. Саша часто по жизни встречал людей, чей жизненный девиз был: «Бери больше, кидай дальше!» Или в случае расследования девизом Подмухиной было: «Хватай всех, кто под руку подвернется, авось кто-нибудь из них и сгодится на роль подозреваемого». Сначала она задержала Ирину Аркадьевну. А теперь пришел черед Зиминой.
Подмухина даже не стала скрывать удовлетворение от проделанной ею работы.
– Ваша тетя невиновна, теперь я это могу заявлять со стопроцентной уверенностью. Убийцей оказалась дочь покойного! Вот кто виновен в обоих убийствах!
– Вы в этом так уверены?
– Алиби в обоих случаях у нее нет! Зато мотив есть. Кроме того, в квартире ее матери мы уже нашли лекарство, в котором содержится то самое действующее вещество, которое использовалась преступником оба раза в целях обездвижения жертвы.
– Фемунал!
– Продается исключительно по рецептам. Зимина стянула эти таблетки у матери, растолкла и подмешала в вино. Знала, что в сочетании с алкоголем действие препарата еще больше усиливалось. Об этом ее предупреждал врач, выписавший таблетки. Кроме того, нож, которым зарезали Леонтия Загорского, явно из комплекта ножей, которые мы обнаружили дома у гражданки Зиминой. Так что можно считать, что он и являлся орудием убийства в первом случае.
– Ну почему она могла убить Леонтия, я догадываюсь. Наверняка дело в наследстве.
– И немалом! – подтвердила Подмухина. – А у самой Зиминой дела шли не особенно гладко. Бизнес ее приносил весьма скромный доход. А долгов накопилось изрядно. На ней висит пять потребительских кредитов и ипотечный заем. И все они требуют регулярных платежей, а денег не хватает. По-видимому, хроническое безденежье и стало причиной ее поступка. Я ни в коем случае не оправдываю эту женщину, но в глубине души где-то ее понимаю. Перед тем как решиться на такое, она сделала несколько попыток, чтобы примириться со своим отцом и попросить его о небольшой поддержке.
– Они встречались?
– Да. И какое-то время Зиминой даже казалось, что она сумеет убедить отца немного помочь ей. В конце концов, он располагал солидным состоянием, а она никогда не видела от него никакого отеческого участия. И думала, что сумеет его разжалобить. Но едва только речь зашла о денежном займе, как Леонтий тут же зажался, а потом надел глухое забрало и полностью обрубил все их общение.
– И она осталась наедине со своими долгами и проблемами?
– А тут еще тяжелая болезнь матери, которая требовала трат. Деньги было взять негде. Банки отказывали в кредитах один за другим. Думаю, что это и послужило причиной того, что Зимина пошла на крайние меры. Желая избавиться от всех проблем, в которые ее ввергли отец и сын, она приняла решение избавиться от них обоих.
– Обоих? А сын ей чем помешал?
– Он вел жизнь далеко не благовидную, постоянно тянул из матери деньги, чем и довел ее до такого бедственного положения. Женщина буквально дошла до края в своем отчаянии. Дальше было только падение в пропасть. На самом краю она остановилась, перевела дух, оглянулась и поняла, что либо сейчас столкнет этих двоих, либо рухнет сама. Они губили ее жизнь, чтобы стать счастливой, богатой и независимой ей было необходимо избавиться не только от отца, но и от сына.
– От сына-то зачем? Не давала бы проходимцу денег, да и все тут.
– Ее сын имел на свою несчастную мать огромное, почти гипнотическое влияние. Отказать она ему ни в чем не могла. Зимина отдавала себе в этом отчет, и так же отчетливо она понимала, стоит ей завладеть состоянием отца, как сынуля начнет доить ее по полной. И весь ее план, как стать счастливой и богатой с его помощью, быстро рухнет. Он просто обчистит ее до копейки, будет терзать ее, пока она сама ему все не отдаст.
– То есть сказать «нет» сыночку-переростку она не могла, а вот убить его – запросто?
– Что же тут удивительного? За многие годы к сыну у нее накопилась такая же ненависть, как и к собственному отцу. Эти двое мешали ей жить счастливо. И она от них избавилась.
Саше так и хотелось крикнуть: «Браво!», но у него в голове не укладывалось, как мать может желать смерти сыну. Отцу, которого она практически никогда не видела и не знала, это еще как-то можно понять. Леонтий был для дочери чужим человеком. Но сын, которого она сама вырастила, сама воспитала таким, каков он есть, его-то за что убивать?
И тут Сашу посетила еще одна мысль, которая вытеснила все прочие.
– Подождите, – произнес он. – А о каком это убитом Зиминой сыне вы все время говорите? Кто это такой? И когда он был убит?
Саша был растерян. Пока он занимался расследованием, в их деле появился еще один труп? Третий? Но почему же Грибков ничего ему об этом не сообщил? А еще друг называется!
– И каким образом Зимина избавилась от своего сына? – спросил Саша.
– Да точно таким же, как и от своего отца. Отравила! Все с помощью того же сильнодействующего снотворного, которое врачи выписали ее страдающей от болей матери.
Это что же за третий отравленный? Или… От внезапной догадки у Саши даже в глазах потемнело.
– Как было имя сына Зиминой? – воскликнул он. – Назовите!
И стоило Подмухиной произнести имя этого человека, как Саша почувствовал, очень многое в его головоломке наконец-то начинает складываться. Невидимые кусочки мозаики пришли в движение, соединяясь в единую картину. Пока еще не до конца четкую и видимую в деталях, но уже обретающую общий силуэт.
Глава 13
Первым делом он позвонил Манифик и сообщил ей:
– Зимина нас попросту обманула! Гриша Малкин не был ее любовником, он был ее родным сыном. И внуком твоего дяди Леонтия. И твоим племянником.
– Вот почему Гриша мне всегда казался симпатичным. Даже когда дядя Леонтий на него жаловался, а папа называл сумасшедшим, я всегда думала иначе.
Услышанная новость сильно огорчила девушку в первую очередь тем, что сразу трое ее родственников, которые бы могли встать на ее сторону в борьбе с властным и деспотичным отцом, оказались кто мертв, а кто за решеткой. Потом, в свою очередь, рассказала Саше, что ей довелось узнать о том, как проходил допрос дяди Валеры.
– Как ты уже понял, они его отпустили. Даже предъявлять ему ничего не стали. Во-первых, примчался адвокат, которого прислал папенька. А во-вторых, как я понимаю, у них уже была Зимина на примете, а дядю Валеру они всего лишь спросили, приносил ли он бутылку с вином, когда пришел в квартиру к Грише Малкину.
– И что он сказал?
– Сказал, что бутылка уже находилась в квартире. Более того, Гриша из нее отпивал по глоточку. Он и дяде Валере предложил пригубить, да тот отказался. Вино Гриша пил сначала из бокала, а потом то ли опьянел, то ли стало лень наливать, он принялся отхлебывать прямо из горла бутылки, дядя пить после него элементарно побрезговал.
– Это и спасло ему жизнь.
– Дядя Валера так и сказал. Теперь радуется, что не выпил. Хотя говорит, что вино хорошее, он даже удивился, с чего это Малкин вдруг стал пить французские вина, когда раньше ничего лучше молдавской изабеллы не пробовал.
– Это очень важный момент. Твой отец и дядя Валера были и раньше знакомы с Малкиным!
– Конечно, были, – спокойно подтвердила Манифик. – И это никакая не новость. Я же тебе говорила, что это именно мой папа помог дяде Леонтию в свое время избавиться от притязаний Гриши. И помогал ему в этом непосредственно дядя Валера. Папа дал ему такое поручение, дал людей, которыми дядя Валера и распоряжался.
– Подозреваю, что притязания Гриши к твоему дяде Леонтию были далеки от тех, что они озвучили тебе. Вовсе не тему научной статьи похитил у Гриши дядя Леонтий. Дело было в том, что Гриша приходился дяде Леонтию родным внуком. Дело было в деньгах! Гриша проведал, что у него по материнской линии есть состоятельные родственники, в частности родной дед жирует в шикарной четырехкомнатной квартире в центре города. Ее бы продать, и Грише надолго хватило бы на веселую жизнь. Вот почему он преследовал Леонтия той зимой. Хотел от него денег!
– Видимо, так.
– А как дядя Валера разрулил ситуацию? Тебе они сказали, что Гришу упекли в психушку. А как было на самом деле, кто знает?
Саше даже на минуту стало жаль убитого Леонтия. И чего он так вцепился в свои деньги? Ни дочь не желал знать, ни матери ее помогать. Внук к нему пришел, он и внука прогнал. Конечно, такой внук вроде Гриши – это еще сомнительное счастье, но с другой стороны, в том, кем вырос Гриша, была и частичка вины самого Леонтия. Относись он иначе к своей дочери, помогай и заботься о Евгении, глядишь, и жизнь бы у нее сложилась иначе. И сын бы вырос не тем, кем он вырос.
– Дядю Валеру очень заинтересовало, откуда у Гришки взялось вино за две сотни евро за бутылку.
– Что же ответил Гриша насчет вина? Откуда появилась у него бутылочка из элитного магазина?
– Сказал, что это подарок невесты.
– О как! У него и невеста имелась?
И у Саши грешным делом мелькнула мысль, уж не сама ли Манифик и была той невестой? Не зная, кем ей приходится Гриша, и симпатизируя ему, она могла… Да нет, ерунда, если бы это было так, она бы давно сказала. Но все равно Саша не мог не вспоминать тот эпизод, когда Манифик упоминала об угрозах отцу выйти замуж не за кого-нибудь из его породистых женихов, а за непутевого Гришку.
А Манифик, словно не чувствуя о смущающих Сашу мыслях, продолжала рассказывать как ни в чем не бывало:
– Гришка с невестой были в ссоре. А потом помирились. И это вино как раз являлось знаком примирения.
– Выходит, богатая невеста, если способна сделать такой широкий жест?
И это тоже указывает на Манифик!
– Девушка у Гриши была при деньгах, – спокойно сказала Манифик. – Но очень экономная. Гришка прямо так и сказал, скупердяйка. Жаловался, что все деньги его невеста в коробочку складывала, тратить не позволяла, на этом они с ней и повздорили. Гришка считал, если денег полно, то их надо спустить, чтобы было о чем потом вспомнить. А у невесты был свой взгляд на вещи. Но после того, как она в знак примирения купила ему это дорогущее вино, Гришка понял, что девушка перевоспитанию все же поддается. И начал даже подумывать о том, чтобы с ней и впрямь помириться.
То есть получалось, что невеста принесла вино, а потом ушла? Или она пряталась в квартире, выжидая, чтобы дядя Валера ушел прочь?
– Бутылку вина Грише принесла невеста, яд был в бутылке, значит, отравительница – невеста. Так?
– Вроде так.
– Но если у Гриши с невестой именно теперь все стало так шоколадно, зачем бы ей было травить Гришу? Может, снотворное все-таки подсыпал твой дядя Валера? Бутылка-то была уже вскрыта. Улучил минутку и сыпанул внутрь отравы. Даже трогать бутылку ему не пришлось.
– Следователь сказала, что на бутылке обнаружены отпечатки пальцев Гриши. И больше ничьих нет. Поэтому дяде удалось выйти сухим из воды.
– А эта девушка? Невеста Гриши? Известно, кто она такая? Хотя бы ее имя?
– Нет. Но дядя Валера сказал, что когда Гриша напоследок пошел его провожать до дверей, то уже вел себя, словно в хлам пьяный. Шатался, падал.
– Он и был пьяный. Столько вина выпил.
– Да что там ему это вино! Гриша бы и несколько таких бутылок мог выпить без всякого вреда. Дядя Валера сказал, что пьянеть Гриша начал стремительно. Буквально на глазах сделал пару глотков и окосел. У них даже разговора не получилось, потому что Гриша стал засыпать. С трудом доковылял до двери, по дороге зацепился за полку, которую и уронил на пол. Но дверь все-таки захлопнул, это дядя Валера хорошо помнил.
– Постой, – задумчиво произнес Саша. – Если твой дядя Валера говорит, что перед его уходом Гриша перевернул полку в прихожей, то вряд ли бы он ее стал вешать назад, правда?
– В том состоянии, в котором он пребывал, он только бы и сумел, что добраться до кровати и уснуть вечным сном. Отрава-то уже начала действовать.
– Но, когда мы вошли в квартиру, там был полный порядок.
– Да, – задумчиво произнесла Манифик. – Если не считать мертвого Гриши на кровати, то все было в порядке.
– А полка в прихожей?
– И полка была на своем месте.
– Это значит, что когда Гриша уснул, то кто-то присобачил полку на место.
– И кто?
– Невеста, больше некому! И помнишь, сосед упоминал о том, что Гриша с кем-то разговаривал, когда Валера уже ушел. Мы тогда не придали словам свидетеля значения, а напрасно. Гриша разговаривал не сам с собой, он разговаривал со своей невестой! Она все это время была в квартире.
– Но дядя Валера ее не видел.
– Все очень просто! Когда пришел дядя Валера, она спряталась. А когда он ушел, выбралась наружу. И закончила начатое.
– Что же это получается? Гришу отравила его невеста?
– Она!
– Принесла ему вино со снотворным, а когда отрава подействовала, спокойно оставила его умирать?
– Страшная женщина! Настоящее чудовище!
– И ее куда больше волновала упавшая полка, чем умирающий Гриша! Полку она привела в порядок, а его оставила так.
– Но как она могла проскользнуть в квартиру Гриши, если сосед напротив постоянно вел за ней наблюдение? Он видел, как пришел твой дядя Валера. Видел, как он ушел. А как невеста пришла и потом ушла, нет?
– Не знаю, – растерялась Манифик. – В самом деле, как такое могло быть?
В этом было нечто странное. Уж не с невидимкой ли связался Гриша?
– А ты говорила со своим отцом насчет убийства брата? Он признался, почему приказал Грише зарезать своего брата Леонтия?
– Ой, что тут было! Папа меня чуть не прибил за такой вопрос! Так орал, я думала, у него что-нибудь лопнет. Глотка или пузо. На девять баллов вопил. Но ничего, обошлось. Покричал, да и успокоился. Сказал, что Леонтия он любил. Меня тоже любит. А вокруг одни неблагодарные сволочи, которые его стараний сделать для всей нашей семьи райскую жизнь не ценят.
– То есть не признался?
– Нет. И более того… знаешь, я ему верю. Он так искренне кричал. Я же его знаю всю свою жизнь. Знаю, когда он врет или что-то скрывает. Тут он был совершенно чистосердечен.
– Может быть, он тебе так же чистосердечно и про учебник химии рассказал?
– Вот чего нет, того нет. Сначала пытался врать, а когда я ему сказала, что он лжет, вовсе велел мне же заткнуться и проваливать.
Саша был недоволен. Но мысли его снова вернулись к ситуации с отравлением Гриши.
– А я вот подумал, если предположить, что невесты в квартире у Гриши все-таки не было…
– А кто был?
– Зимина. Мать-отравительница.
– Но Гриша сказал, что вино ему принесла невеста.
– Он сказал, что невеста купила это вино. Но ведь мамочка могла прийти, принести бутылочку и сказать дорогому сыночку, что вино передала невеста.
– Да, такое вполне могло быть.
– Но мать или невеста, я все равно не понимаю, как эта женщина могла проскользнуть под бдительным оком старого партизана соседских войн.
Манифик этого тоже не понимала. Единственное, чем она могла помочь, предложила осмотреть квартиру дяди Леонтия.
– У меня есть ключи, адрес знаем, проблем не должно возникнуть.
– Мы там с тобой еще не были. Этот пробел стоит восполнить.
Квартира дяди Леонтия не была опечатана. Судя по всему, у полиции даже не дошли руки, чтобы заглянуть сюда. Да и что им тут было делать? Место преступления находилось в другом месте. По ходу расследования обвиняемые появлялись один за другим, не вызывая особых затруднений с их поисками. Квартира погибшего мужчины заинтересовала только наших двух сыщиков, так они думали, когда ехали туда.
Но стоило им войти внутрь, как мнение их резко изменилось.
– Что тут произошло? – воскликнула Манифик.
Пока Саша в растерянности осматривался по сторонам, пытаясь понять, всегда ли в квартире Леонтия царил такой жуткий кавардак или это следствие чье-то злого умысла, девушка уже поняла: пора бить тревогу.
– Саша! Тут же все буквально перевернули вверх дном!
– Я вижу. Звони своему отцу. Спроси, не он ли тут пошуровал.
Манифик так и сделала. Разговор был совсем коротким. Отец даже не думал запираться, он сразу же сказал, что в квартире брата обыскал каждый сантиметр. И присовокупил, что сделал это с целью забрать то, что ему принадлежит.