– Да. Честно говоря, Алек, я просто хочу заняться работой и постараться забыть последние несколько недель.

– Что ж, увидимся в местном пабе в час дня, съедим по сэндвичу. Мне нужно кое-что тебе рассказать. С тех пор как ты уехала, произошли некоторые… изменения. А теперь шагай к своему прежнему столу и разберись с письмами в электронной почте, – подмигнул ей Алек и вновь уткнулся в свой экран.

Джоанна прошла по кабинету, вдыхая спертый воздух. Сколько бы здесь ни вешали табличек о запрете курения, над столами в отделе новостей постоянно висели облака сигаретного дыма. Кресло Элис по соседству пустовало, и Джоанна этому только обрадовалась. Ей хотелось немного освоиться здесь, не выдерживая при этом шквал вопросов.

Сев в кресло, она включила компьютер и невидящим взглядом уставилась в экран, мысленно перебирая новые факты. После разговора с бабушкой Джоанна сравнила другие снимки молодого герцога с фотографией Майкла О’Коннелла из программки. Двое мужчин были практически неотличимы друг от друга.

Приняв идею Доры о «двойнике», Джоанна в общих чертах представила, как все могли устроить. Молодого актера, внешне очень похожего на герцога Йоркского и примерно того же возраста, выбрали, чтобы сыграть роль всей его жизни. В то время, когда развивалась эта история, герцог не мог поехать в Ирландию, поскольку наносил официальные визиты, к тому же его жена была беременна. Поэтому в доме береговой охраны, вероятнее всего, жил Майкл О’Коннелл. И, следовательно, именно он вступил в отношения с Ниам Дизи. А десять лет спустя бедняжка Киара увидела фотографию с коронации герцога Йоркского на обложке «Айриш таймс» и, разумеется, решила, что это он жил в доме на другом берегу залива и крутил роман с ее покойной сестрой. Наверняка в письме, столько лет пролежавшем под половицами дома, были лишь прощальные слова умирающей женщины, адресованные Майклу, мужчине, которого она любила.

Но почему тогда Майкл О’Коннелл сменил личность? Каким секретом обеспечил себе особняк на Уэлбек-стрит, деньги, жену-аристократку и громкую актерскую славу? И при чем здесь любовное письмо Сиаму от таинственной женщины, с которого, собственно, и началось ее расследование? Кто его написал? Роза, как сперва решила Джоанна, или кто-то другой?..

Она разочарованно вздохнула. Даже несмотря на немыслимое сходство между двумя мужчинами, в конечном счете у нее не было абсолютно никаких доказательств, что бы ни произошло в те времена.

Джоанна огляделась по сторонам, пытаясь вернуться к реальности. Не стоило сомневаться: если в ее поведении проскользнет хоть намек, что та история до сих пор не забыта, за нее тут же возьмутся. Ей позволили вернуться к прежней жизни лишь потому, что она не выяснила ничего опасного. Но хватит ли у нее сил и мужества продолжить поиски правды? Даже не имея четких ответов, Джоанна нутром чуяла, что крайне близко подобралась к столь тщательно оберегаемой тайне.

Несмотря на все протесты, ровно в час Алек утащил ее в ближайший паб. Он сгорал от желания услышать всю историю целиком.

– Ну, выкладывай, – заявил Алек, глядя на нее поверх пинты пива.

– Что тут выкладывать? – пожала плечами Джоанна. – Мы с Маркусом гуляли, и нам не повезло столкнуться с охотниками. Его подстрелили. Я, убегая от выстрелов, свалилась в устье реки. Меня подхватило течением, и я чуть не утонула, – повторила она, словно мантру.

– Охотники на уток? – фыркнул Алек. – Ради бога, Джо! Ты это мне говоришь? Что же такого ты выяснила, что чуть не рассталась с жизнью, а Маркус отправился на тот свет?

– Ничего, Алек, честно, – устало проговорила она. – Все мои зацепки ни к чему не привели. А теперь глава окончена. У меня снова есть любимая работа. И я намерена опять копаться в грязном белье супермоделей и звезд мыльных опер, забыв о воображаемых интригах с участием всяких там старушек.

– Хреновая из тебя лгунья, Хаслам. Но я признаю, что те, наверху, проделали отличную работу и хорошенько тебя запугали. Что весьма жаль, потому что я еще немного покопался в этом деле.

– На твоем месте я бы не тратила время, Алек. Это путь в никуда.

– Не сочти за хвастовство, солнце, но я работаю журналистом дольше, чем ты живешь на свете, и за милю чую запах скандала. Так ты хочешь послушать или нет?

– Вообще-то, нет. – Джоанна небрежно пожала плечами.

– Ну и ладно, но я все равно расскажу. Я читал одну из биографий сэра Джеймса, и кое-что показалось мне странным, – начал Алек, и Джоанна постаралась сделать вид, что ей не интересно. – Там говорилось, что сэра Джеймса с его женой Грейс связывали очень близкие отношения. У них был крепкий брак, и после ее смерти он долго не мог оправиться.

– Да. И что?

– Грейс, похоже, умерла во Франции. Если бы твой возлюбленный скончался за границей, тебе наверняка захотелось бы забрать тело и похоронить его на родине, чтобы когда-нибудь упокоиться рядом с ним. Но, как мы знаем, сэр Джим похоронен в Дорсете. Один, – добавил Алек.

– Пусть так. Маркуса вот привезли домой из Ирландии. – Джоанна с трудом сглотнула. – Хотя я была слишком слаба, чтобы пойти на похороны.

– Соболезную, солнце. Но вот тебе живой пример. Так почему же сэр Джеймс не привез сюда свою любимую? Может, она все-таки не умерла?

– Не знаю. Можно мне сэндвич? Я жутко проголодалась.

– Конечно. С сыром?

– Ага.

Перекрикивая гомон голосов, Алек заказал сэндвич и еще напитки.

– В любом случае сейчас ей было бы за девяносто, так что шансы, что она жива или находится в здравом уме, не слишком велики.

– Ты в самом деле думаешь, что она все еще может быть жива? И тоже замешана в этом деле?

– Кто знает, Джо. Все возможно. – Алек отхлебнул пива.

– Алек, все это очень интересно, но я уже сказала, что покончила с расследованием.

– Ну, это как знаешь, солнце.

– Да и как найти того, кто, судя по всему, умер почти шестьдесят лет назад?

– Ах, Джо, в этом-то вся хитрость нашего ремесла. Всегда есть способ что-то выяснить, если правильно спрашивать.

– И как же нужно спросить?

– Через извещение на странице некрологов. Их читает любая старая карга, чтобы узнать, не сыграл ли в ящик кто-нибудь из знакомых. Давай, Джо, ешь сэндвич. Тебе не помешает немного поправиться.

* * *

В тот вечер Джоанна приехала домой совершенно без сил и наполнила себе ванну. После чистого воздуха Йоркшира Лондон, как и она сама, казался грязным. Потом, надев халат и пушистые тапочки, Джо уселась на диван в гостиной и вновь задалась вопросом, не слишком ли быстро вернулась. В Йоркшире она хотя бы чувствовала себя в безопасности и не была так одинока, как сейчас.

Джоанна потянулась к стопке почты, скопившейся за время ее отсутствия, и начала открывать конверты. Среди них нашлось милое письмо от Зои Харрисон. Сестра Маркуса радовалась, что Джо вернулась в Лондон, и предлагала как-нибудь вместе пообедать. Кроме того, набралось огромное количество неоплаченных счетов, и Джоанна снова возблагодарила небо, что смогла вернуться на работу. Когда она сортировала письма на «важные» и «бесполезные», на пол из стопки выскользнул тонкий белый конверт. На нем значилось только ее имя, написанное от руки.

Джоанна подняла его и вскрыла.

Милая Джо,
прошу, не рви сразу это письмо. Знаю, я повел себя как полный засранец. Когда я понял, насколько ранил и разозлил тебя, то, признаюсь честно, возненавидел себя как никогда в жизни.
Я с самого детства винил других в своих проблемах и теперь наконец понял, что вел себя как трус. Я даже не осмелился сказать тебе правду о деньгах. Я тебя не заслу– живал.
Как только мы встретились в том ресторане, я сразу понял, что ты особенная, непохожая на других, и захотел быть с тобой. Ты невероятная женщина, сильная и храбрая, и рядом с тобой я чувствую, насколько жалок.
Вероятно, ты сейчас качаешь головой – если еще не выбросила письмо в мусорное ведро. Я не самый романтичный человек и не умею четко выражать мысли, но здесь я обнажаю перед тобой свое сердце. Джоанна Хаслам, я в самом деле люблю тебя. Мне никак не изменить прошлое, но я надеюсь, что смогу повлиять на будущее.
Если ты все же сумеешь меня простить, я хочу ради тебя измениться к лучшему. И показать, каким могу быть.
Снова повторюсь: я люблю тебя.
Маркус
P. S. Я не рассказывал газетчикам о Зои. Она моя сестра. Я бы никогда так с ней не поступил.


– О боже, Маркус… – пробормотала Джоанна, не сдерживая слезы. – Ты уже показал мне, любимый! Уже показал!

Она снова расплакалась, скорбя о необратимости смерти. Как жаль, что ей уже не выпадет возможность отблагодарить его за все, что он для нее сделал. Вновь перечитывая последние слова Маркуса, Джоанна понимала, что, несмотря на недостатки, никто и никогда не любил ее так сильно, как этот мужчина. А теперь его не стало.

– Я не сильная и не храбрая, – прошептала она, направляясь в спальню.

Порывшись в рюкзаке, Джоанна достала снотворное, которое прописал ей доктор при выходе из больницы. Сегодня оно ей точно понадобится.

Она вытащила конверт со своими «доказательствами» и старые газетные вырезки, потом, забравшись в кровать, снова просмотрела всю стопку и в очередной раз сравнила фотографии. Мысли лихорадочно крутились в мозгу в поисках от– ветов.

– Это твой дедушка, Маркус, – прошептала Джоанна в безмолвии комнаты, проглотила таблетку и попыталась поудобнее устроиться на новом матрасе. – Кем же он был?

Час спустя, так и не заснув, несмотря на лекарство, Джоанна села в кровати. Наверное, она все же обязана выяснить правду ради Маркуса, который лишился жизни во время расследования.

Решив последовать совету Алека и разместить объявление в специальном разделе, Джоанна села за компьютер. Составив список изданий, в который вошло с десяток французских газет, а также множество местных, она решила, что начнет с «Ле монд» и «Таймс» – ведь, будучи англичанкой по происхождению, Грейс могла покупать ее, чтобы быть в курсе событий. Если эти объявления не дадут результата, Джоанна выберет другие два издания, потом следующие и так далее. Хотя не было никаких гарантий, что Грейс по-прежнему жила во Франции. Она вполне могла уехать еще много лет назад, вскоре после инсценировки собственной смерти.

Но как сформулировать объявление? Ей нужно дать понять Грейс, что можно безбоязненно раскрыть себя, и в то же время не привлечь внимание тех, кто следил за этим делом.

Полночь давно миновала. Джоанна, скрестив ноги, сидела на кровати. По мере того как она, ломая голову, подбирала нужные слова, рядом росла груда смятых черновиков, которые придется сжечь дотла еще до наступления утра.

Когда забрезжил рассвет, Джоанна набрала объявление и, отпечатав его на принтере, тут же удалила из памяти компьютера. Придя на работу, она воспользовалась офисным факсом и отправила текст в обе газеты с пометкой опубликовать как можно скорее. Объявление должно появиться через два дня. Правда, затея была сомнительная, но сейчас ей оставалось только ждать.

* * *

Обеденный перерыв Джоанна провела в местной библиотеке на Хорнтон-стрит, обложившись книгами по истории королевской семьи. Она рассматривала очередную фотографию молодого герцога Йоркского и его невесты, и ее внимание привлекло кольцо на пальце его левой руки. Оно было частично скрыто в тени, но форма и выгравированный символ показались Джо знакомыми.

Она закрыла глаза и попыталась вспомнить, где могла видеть это кольцо, однако так и не нашла ответа. Выругавшись себе под нос, Джоанна взглянула на часы. Обеденный перерыв подошел к концу.

В четыре часа, налив себе кружку чая, она вдруг в возбуждении стукнула кулаком по столу.

– Ну конечно! – пробормотала Джоанна, подняла трубку и набрала номер Зои.

* * *

В тот же вечер Зои, открыв дверь дома на Уэлбек-стрит, быстро осмотрела улицу и пригласила Джоанну внутрь, после чего тепло ее обняла.

– Как ты?

– Я… хорошо.

– Точно? Ты сильно похудела, Джо.

– Похоже на то. А ты как?

– Ну… так же. Чай? Кофе? Вино? Поскольку солнце уже клонится к закату, я выбираю последнее.

– Присоединяюсь, – кивнула Джоанна, вслед за хозяйкой проходя на кухню.

Зои взяла полупустую бутылку и налила вина в два бокала.

– Ты тоже выглядишь не очень, – заметила Джоанна.

– Честно говоря, я чувствую себя дерьмово.

– Я тоже.

– Твое здоровье.

Они притворно-торжественно чокнулись бокалами и уселись за кухонный стол.

– Как прошло возвращение в Лондон? – поинтересовалась Зои.

– Тяжело, – призналась Джоанна. – Вчера вечером, разбирая почту, я нашла вот это, – тихо проговорила она и протянула Зои письмо. – Это от Маркуса. Похоже, он написал его после нашей ссоры… Я подумала, что ты… ну… возможно, захочешь прочитать.

– Спасибо. – Зои вскрыла конверт. Джоанна наблюдала, как по мере чтения в ее голубых глазах заблестели слезы. – Спасибо, что показала его мне. – Она сжала руку Джоанны. – Для меня очень важно, что Маркус так сильно любил тебя. Я сомневалась, что брату суждено испытать подобное чувство, и счастлива, что он познал любовь, пусть даже ненадолго.

– Зря я не поверила, что Маркус меня любит, но, учитывая его поведение и репутацию, это было очень трудно. Мы поругались, и я ужасно себя чувствую. Я обвинила его в том, что он продал в газеты историю о тебе и Арте. – Хоть отчасти, но Джоанна говорила правду.

– Понимаю. А я сперва решила, что это твоих рук дело, но Саймон поклялся, что ты здесь ни при чем.

– Любезно с его стороны. В любом случае ни я, ни Маркус в этом не замешаны.

– Тогда кто же?

– Без понятия. Может, какой-нибудь сосед, заметивший, как Арт входил в твой дом и выходил отсюда? Боже, Зои, мне так стыдно, что я обвинила Маркуса.

– Ну, по крайней мере, вы помирились в Ирландии.

– Да, – солгала Джоанна, сожалея, что никогда не сможет рассказать Зои, как Маркус спас ей жизнь. – И мне ужасно его не хватает.

– Мне тоже. Пусть он порой раздражал меня, потакал своим желаниям и не умел обращаться с деньгами, в нем была страсть. И любовь к жизни. А теперь давай сменим тему, пока мы обе не залили слезами всю кухню. Ты сказала, что хочешь взглянуть на кольцо Уильяма Филдинга.

– Да.

Зои сунула руку в сумочку и достала маленькую кожаную коробку, которую протянула Джоанне. Та открыла ее и внимательно посмотрела на лежащее внутри кольцо.

– Ну? Это его ты видела в каталоге, о котором упомянула по телефону? Потерянная семейная реликвия из царской России? Бесценное кольцо, похищенное прямо с пальца какого-то убитого архиепископа во времена Реформации?

– Сейчас трудно сказать, но оно, безусловно, может оказаться ценным… Я могу одолжить это кольцо на несколько дней, чтобы проверить? Обещаю беречь его как зеницу ока.

– Конечно, оно ведь даже не мое. У бедняги Уильяма не осталось живых родственников. Я спрашивала на похоронах, но там собрались либо старые друзья-актеры, либо просто знакомые по работе. Может, если это кольцо чего-то стоит, передать деньги от его продажи в благотворительный актерский фонд? Думаю, Уильяму понравилась бы эта мысль.

– Отличная идея. – Джоанна закрыла коробку и убрала в рюкзак. – Как только что-нибудь узнаю наверняка, я дам тебе знать. А теперь рассказывай, как поживает твой принц.

– Нормально. – Зои сделала большой глоток вина.

– Всего лишь «нормально»? Неподходящее слово для любви всей твоей жизни, сказочных отношений десятилетия и…

– Мы уже давно не виделись. Во время пасхальных каникул я провела несколько дней с Джейми. Он все еще потрясен случившимся и нервничает из-за возвращения в школу – боится, что мальчишки вновь начнут обо мне болтать.

– Бедный Джейми. Прости, Зои. Меня не было несколько недель, и я почти не в курсе, что здесь происходит.

– Ну, в школе его дразнили из-за моих отношений с Артом. Я ничего ему не рассказывала, но пока мы с Артом находились в Испании, Джейми все узнал и сбежал из школы. Саймон нашел его спящим на могиле прадеда. – Лицо Зои смягчилось. – Удивительно, насколько хорошо Саймон узнал Джейми, чтобы догадаться, где его искать. Он такой хороший, Джоанна. Мой сын его обожает.

– Но вы с Артом по-прежнему вместе, верно?

– Честно говоря, когда я уезжала из Испании, то очень на него злилась. Судя по всему, он так и не понял, как сильно я испугалась, и, признаться, не слишком волновался об исчезновении Джейми. Хотя по возвращении в Лондон Арт подарил мне букет и долго извинялся за свою бесчувственность, а еще пообещал обеспечить Джейми лучшую защиту.

– Значит, все снова хорошо?

– Вроде бы да. Арт из кожи вон лезет, чтобы его родители и остальные члены семьи меня приняли. Но, – Зои провела пальцем по основанию бокала, – признаюсь тебе, я всерьез начинаю сомневаться в своих чувствах к нему. Мне отчаянно хочется верить, что любовь, жившая во мне долгие годы, настоящая. Ведь я всегда мечтала быть рядом с Артом, а теперь, когда мы вместе… – Зои покачала головой, – начинаю искать у него недостатки.

– Ну, как по мне, это вполне понятно, Зои. Никто не сможет сравниться с воображаемым принцем твоей мечты.

– Я твержу себе то же самое, но, честно говоря, Джо, сомневаюсь, что у нас с ним много общего. То, что мне кажется забавным, у него в лучшем случае вызывает легкую улыбку. Арт вообще редко смеется. И он такой… – Зои задумалась, подыскивая подходящее слово, – негибкий. Никакой спонтанности.

– Наверное, это больше связано с его положением, а не с личностью.

– Возможно. Но знаешь, как бывает, когда рядом с мужчиной ты не чувствуешь себя самой собой? Как будто вечно играешь какую-то роль и не можешь по-настоящему рассла– биться.

– Отлично знаю. Я встречалась с таким пять лет, хотя не осознавала этого, пока он меня не бросил. Мой бывший, Мэтью, не пробуждал во мне лучших качеств. Мы редко веселились.

– В том-то и дело, Джо. Когда мы с Артом вместе, то лишь напряженно обсуждаем будущее, не позволяя себе просто насладиться моментом. И я все еще не набралась смелости познакомить его с Джейми. У меня ужасное предчувствие, что Арт не слишком понравится моему сыну. Он такой… чопорный. Помимо всего прочего, – вздохнула Зои, – меня тревожит мысль, что всю оставшуюся жизнь мне придется находиться под пристальным вниманием. СМИ станут анализировать каждый мой шаг, и куда бы я ни повернулась, в лицо будет направлен объектив камеры.

– Если ты в самом деле любишь Арта, он поможет тебе с этим справиться. Просто сосредоточься на своих чувствах к нему.

– Вроде как, любовь побеждает все?

– Точно.

– Что ж, наверное, в этом вся суть. Но порой я ощущаю себя Винни-Пухом, застрявшим в кроличьей норе. Я так далеко зашла, что не понимаю, как вообще отсюда выбраться. Господи, в подобные моменты я искренне жалею, что дедушка умер. Он обязательно нашел бы здравые, мудрые слова на эту тему.

– Вы в самом деле были близки?

– Очень. Жаль, что ты не знала его, Джо. Вы бы полюбили друг друга. Дед обожал решительных женщин.

– А твоя бабушка была решительной? – полюбопытствовала Джоанна.

– Честно говоря, не знаю. Мне известно лишь, что она происходила из богатой английской семьи. Уайты были ужасно знатными, и бабушка звалась «леди». Конечно, после свадьбы с дедушкой она лишилась титула. Неплохая партия для актера, особенно если он в самом деле родился в Ирландии.

Сердце Джоанны пропустило удар.

«Поговорите с леди Белого рыцаря…»

– Значит, девичья фамилия Грейс – Уайт?[31]

– Да. Она была очень милой… изящной и миниатюрной.

– Как ты.

– Наверное. Может, именно поэтому Джеймс так меня любил. Кстати, о мертвых женах… Я хотела тебе кое-что сказать. Меня пригласили сыграть одну из них.

– Прости? – Джоанна заставила себя сосредоточиться на словах Зои.

– «Парамаунт» снимает крупный многомиллионный ремейк «Неугомонного духа»[32]. Мне предложили роль Эльвиры.

– Зои, черт возьми! Ведь речь о Голливуде?

– Ну да. И если я соглашусь, роль моя. Они увидели черновой вариант «Тесс», позвонили мне и ввели в курс дела, а вчера связались с моим агентом и предложили почти непристойную сумму денег.

– Фантастика! Молодчина, Зои! Ты это заслужила.

– Да ладно тебе, Джо. – Зои закатила глаза. – Они наверняка решили, что американская аудитория охотно соберется посмотреть на подружку английского принца. Не хочу показаться циничной, но вряд ли мне предложили бы роль, не мелькай мое лицо во всех американских газетах рядом с Артом.

– Не принижай себя, Зои, – посоветовала Джоанна. – Ты в высшей степени талантливая актриса. Рано или поздно тебя бы заметили в Голливуде, вне зависимости от Артура.

– Да. Но я все равно не могу согласиться на эту роль.

– Почему?

– Нужно быть реалисткой, Джо. Если я выйду замуж за Арта, самое серьезное, что мне придется делать, – жевать канапе и бесконечно пожимать руки на благотворительных мероприятиях, если этим не сможет заняться кто-нибудь из моих потенциальных высокопоставленных родственников.

– Времена меняются, Зои. Может, королевской семье нужен кто-то вроде тебя, чтобы втолкнуть их, несмотря на все упорство, в новое тысячелетие. В наши дни женщины тоже работают. И точка.

– Возможно, но не в кино, где иногда приходится раздеваться или целовать главного героя.

– Что-то я не припомню наготы в «Неугомонном духе», – усмехнулась Джоанна.

– Ее там нет, но ты уловила мою мысль, – вздохнула Зои. – Нет, если я решусь выйти замуж за Арта, мне придется распрощаться с карьерой актрисы. Вспомни Грейс Келли.

– То было в пятидесятых годах, Зои! Ты уже обсуждала это с Артом?

– Э-э… пока нет.

– Тогда предлагаю не откладывать ваш разговор. Пока пресса обо всем не пронюхала.

– Вот об этом я и говорю! – В голубых глазах Зои вспыхнул гнев. – Моя жизнь больше мне не принадлежит. Стоит только выйти в магазин за молоком, как меня снимают папарацци. Ладно, еще есть две недели, чтобы решить, соглашаться ли на эту роль. В воскресенье я отвезу Джейми обратно в школу, а потом на пару дней съезжу в Дорсет, чтобы попытаться привести мысли в порядок.

– Одна?

– Конечно нет. – Зои подняла бровь. – Те дни давно остались в прошлом. Со мной поедет Саймон, хотя я не возражаю против его присутствия. Он отлично готовит. И как никто умеет слушать.

Джоанна заметила, как взгляд Зои внезапно смягчился.

– Думаю, тебе просто нужно понять, достаточно ли ты любишь Арта, чтобы ради него от всего отказаться. Потеряет ли твоя жизнь смысл, если его не будет рядом.

– Знаю. И я должна принять решение. А ты любила Маркуса, Джо?

– Да, я определенно в него влюбилась. Но к тому времени, когда смогла довериться ему, забыть о его репутации и поверить в чувства ко мне, стало уже слишком поздно. Хотелось бы, чтобы судьба отпустила нам больше времени вместе… Он был особенным человеком.

– Ох, Джо… – Зои протянула руку через стол. – Как печально. Ты пробудила в нем все лучшее.

– Он заставлял меня смеяться и относился ко всему не слишком серьезно… Ну, за исключением своих драгоценных фильмов. С ним я была самой собой. Мне ужасно его не хватает, – призналась Джоанна. – Ладно, я лучше пойду. Мне нужно кое-что… доделать в офисе.

– Конечно. И прости, что сомневалась в тебе. Как я могла хоть на минуту подумать, что это ты сообщила о нас с Артом в газету?

– Не волнуйся. Честно говоря, я по меньшей мере минуту обдумывала эту идею! – Джоанна с улыбкой встала и поцеловала Зои. – Если захочешь поговорить, ты знаешь, где меня найти.

– Да, и ты тоже. Придешь на открытие памятного фонда в конце недели? Я буду говорить вместо Маркуса. – Зои протянула ей одно из приглашений, лежащих в стопке на столешнице.

– Конечно.

– И еще… Приходи на ужин в следующие выходные, когда я вернусь из Дорсета. Настало время познакомить Арта с моими друзьями. Так ты сможешь сама составить о нем мнение. Хотелось бы узнать, что ты думаешь.

– Договорились. Позвони мне в течение недели. Береги себя.

Джоанна вышла из дома. К остановке на другой стороне улицы как раз подъезжал автобус. Она бросилась через дорогу, пробираясь мимо стоящих в пробке машин, и запрыгнула в открытую дверь. Отыскав сзади место, устроилась на сиденье и вынула из рюкзака фотографию, которую так усердно рассматривала прошлой ночью, потом дрожащими пальцами открыла коробку с кольцом.

Сомнений больше не осталось. Кольцо, лежащее на ее ладони, походило на то, которое когда-то носил на мизинце герцог Йоркский.

Джоанна уставилась в окно, глядя на проносящиеся мимо дома Оксфорд-стрит. Похоже, ее любимая бабушка, всего лишь отпустившая невинное замечание, оказалась права. Но неужели она все-таки нашла прямое доказательство, что Майкла О’Коннелла в самом деле использовали в качестве двойника больного герцога Йоркского? И хватит ли кольца, чтобы с уверенностью это утверждать?

Однако было в этом деле что-то еще…

Надежно спрятав коробку с кольцом обратно в рюкзак, Джоанна достала письмо Розы и снова перечитала.

«Если вы не застанете меня, поговорите с леди Белого рыцаря…»

Джеймса посвятили в рыцари. Его жена Грейс была не только «леди», но и «Уайт» – «белой».

У Джоанны внутри все перевернулось. Похоже, Алек попал в точку.

37

Услышав звонок в дверь, Зои открыла и улыбнулась при виде того, кто стоял на пороге.

– Привет, Саймон, – поздоровалась она и, пропустив его внутрь, приподнялась на цыпочки и поцеловала его в щеку. – Рада тебя видеть. Как дела?

– Хорошо. У тебя?

– Вроде справляюсь, – вздохнула Зои, глядя, как Саймон направился к лестнице с сумкой в руке. – Джейми очень жалел, что разминулся с тобой, – добавила она, поднимаясь вслед за ним по ступенькам. – Вчера я отвезла его обратно в школу. Бедняжка, он так нервничал… Но я хорошенько поговорила с директором, и тот пообещал присмотреть за Джейми. – Глядя, как Саймон положил сумку на кровать, Зои достала открытку, на которой фломастером были нарисованы двое людей, играющих на компьютере, и протянула Саймону. – Это от Джейми, в честь твоего возвращения. Ему не понравился мужчина, заменявший тебя. Сказал, тот не такой веселый, как ты.

Саймон с улыбкой прочитал надпись внутри.

– Так мило с его стороны.

– Что ж, устраивайся, потом спускайся вниз, чего-нибудь выпьем. Я приготовила ужин, за мной ведь должок.

– Зои, прости, не хочу портить праздник, но я уже поужинал. И у меня сегодня куча работы. Спасибо за любезное предложение, но, может, как-нибудь в другой раз, ладно?

Она заметно помрачнела.

– Я весь день готовила и… – Зои замолчала, увидев его замкнутое лицо. – Ладно, не бери в голову.

Саймон молча занялся распаковкой привезенных с собой немногочисленных вещей.

– Ничего, если мы завтра съездим в Дорсет? – продолжила она в тишине. – Мне нужно время, чтобы кое-что обдумать. Я должна вернуться в Лондон в четверг на церемонию открытия памятного фонда, но мы ведь сможем уехать на денек, правда?

– Конечно. Как скажешь.

Зои вдруг отчетливо поняла, что она здесь лишняя.

– Не буду больше мешать. Когда закончишь с работой, спускайся, выпьем по чашечке кофе.

– Спасибо.

Зои, явно приуныв, вышла из комнаты Саймона и спустилась вниз. Из кухни навстречу ей плыл аппетитный аромат. Налив себе бокал вина из бутылки, которую выбрала ранее из винтажной коллекции в погребе, она села за стол.

Весь день ее переполняла безумная энергия. С утра Зои сновала по дому, наводя порядок, потом сбегала на рынок на Бервик-стрит за свежими продуктами для ужина и вернулась домой с охапками цветов, чтобы создать ощущение весны. Она застонала, впервые осознав, что вела себя как женщина, взволнованная мыслью о встрече с мужчиной, который ей действительно нравился…

Саймон так и не спустился, и у Зои пропал аппетит. Немного поковырявшись в мусаке и греческом салате, она предпочла утопить печали в бутылке превосходного вина.

В десять позвонил Арт с признаниями в любви и словами о том, как ему ее не хватает. Он напомнил, что через неделю им предстоит первый публичный выход в свет, и попросил подобрать подходящее платье – то есть «не слишком откровенное». Слова Арта только усугубили ее раздражение. Сухо пожелав ему спокойной ночи, Зои повесила трубку и отправилась спать.

Однако уснуть не смогла. Лежа в кровати, она корила себя, что дала волю воображению и точно так же, как все эти годы представляла себя рядом с Артом, теперь задумалась о Саймоне. Все то время, что они провели вместе, он относился к ней с теплотой, и Зои убедила себя, что тоже ему небезразлична. Но сегодня вечером Саймон держался холодно и отстраненно, давая понять, что лишь выполнял свою работу и ничего больше. А она вдруг окончательно осознала, что хотела бы видеть рядом с собой вовсе не мужчину, по которому сходила с ума всю жизнь, а другого, спящего сейчас в комнате наверху, всего в нескольких футах от нее, и расплакалась от разочарования.

На следующий день по дороге в Дорсет они практически не разговаривали. Одолеваемая похмельем Зои напряженно застыла на заднем сиденье, пытаясь сосредоточиться на сценарии «Неугомонного духа» и в то же время принять хоть какое-то решение.

Они заехали за продуктами в супермаркет в Блэндфорд-Форум, потом направились в Хейкрофт-хаус. Внеся в дом сумку с ее вещами и покупки, Саймон коротко осведомился, не нужно ли ей что-нибудь еще, а после исчез наверху, в своей спальне.

В семь вечера, когда Зои сидела за столом, гоняя вилкой по тарелке свиную отбивную с комковатым соусом, Саймон забрел на кухню.

– Не возражаешь, если я приготовлю себе кофе?

– Конечно нет, – ответила она. – Если хочешь, в духовке еще есть свиная отбивная и картофель.

– Спасибо, Зои, но тебе незачем готовить на мою долю. Это не твоя обязанность, так что на будущее не беспо– койся.

– Брось, Саймон, ты же для меня готовил. Да и раз уж все равно пришлось возиться с ужином…

– Что ж… спасибо. Я поем наверху, если не возражаешь.

– Я сделала что-то не так? – жалобно спросила Зои, наблюдая, как он достает блюдо из плиты.

– Нет.

– Точно? Ты как будто меня избегаешь.

– Вовсе нет, – возразил он, не встречаясь с ней взглядом. – Я просто понимаю, что и так довольно сложно жить в одном доме с незнакомцем, который вторгается в твое личное пространство, поэтому стараюсь не навязывать свое общество, если ты хочешь побыть одна.

– Тебя вряд ли можно назвать незнакомцем, Саймон. Скорее уж другом. После всего, что ты сделал для Джейми, ну… я не могу относиться к тебе иначе.

– Я лишь выполнял свою работу, Зои. – Поставив кофе и тарелку на поднос, Саймон направился к двери. – Если понадоблюсь, буду у себя. Доброй ночи. – И он закрыл за собой дверь кухни.

Зои отодвинула тарелку с нетронутым ужином и уронила голову на руки.

– Лишь выполнял свою работу, – печально пробормотала она.

* * *

– Хорошие новости. Наша «посланница» еще жива.

– Вы нашли ее? – спросил Саймон, расхаживая по комнате с мобильником возле уха.

– Нет, но мы выяснили, где она жила раньше. Несколько лет назад, после смерти мужа, она переехала. С тех пор у дома сменилось три владельца, и у нынешних жильцов нет адреса для пересылки. Однако, думаю, к завтрашнему дню мы ее выследим. И тогда, возможно, что-нибудь удастся выяснить. Как только мы установим ее местонахождение, я свяжусь с вами, и вы полетите во Францию, Уорбертон.

– Хорошо, сэр.

– Я позвоню утром. Доброй ночи.

* * *

– Тащи свой зад в Саут-Бэнк. В фойе Национального театра состоится открытие памятного фонда Джеймса Харрисона.

– Знаю, Алек. Я все равно собиралась туда, чтобы поддержать Зои, – напряженно ответила Джоанна.

– Завтра мы опубликуем интервью, которое ты взяла у Маркуса Харрисона, в дополнение к его некрологу. И раз уж ты все равно пойдешь, заодно напиши статью о церемонии открытия.

– Алек, прошу… Я бы предпочла появиться там просто в качестве друга. Для… них обоих.

– Не глупи, Джо.

– Я думала, что интервью с Маркусом решили не публиковать. Зачем вставлять его сейчас?

– Потому, солнце, что семья Харрисон вновь представляет интерес для прессы. Снимок Зои, выступающей на церемонии открытия вместо покойного брата, будет хорошо смотреться на первой полосе.

– Господи, Алек! У тебя что, совсем нет сердца? – Джоанна в отчаянии покачала головой.

– Прости, Джо, я знаю, что ты скорбишь, – уже мягче проговорил Алек. – Но ты ведь не захочешь, чтобы о нем писал тот, кто его не знал, верно? Стив пойдет с тобой, чтобы делать снимки. До встречи.

Фойе Национального театра было битком набито журналистами и фотографами, здесь же мелькало несколько телекамер, хотя обычно подобные мероприятия привлекали лишь горстку не слишком заинтересованных молодых репор– теров.

Джоанна схватила стакан коктейля «Бак физ»[33] с подноса проходящего мимо официанта и сделала глоток. Проведя целый месяц в Йоркшире, она отвыкла от толп шумных несдержанных людей. В другом конце фойе появился Саймон и слегка кивнул ей в знак приветствия.

– Слава богу, ты здесь, – прошептал ей кто-то на ухо.

Испуганно обернувшись, Джоанна увидела Зои в элегантном бирюзовом платье.

– Не думала, что это событие вызовет такой ажиотаж, – призналась Джоанна, обнимая Зои.

– Я тоже. Впрочем, вряд ли эти люди заявились сюда, чтобы почтить память Маркуса или Джеймса. Они скорее надеются увидеть здесь сама-знаешь-кого. – Зои недовольно сморщила нос. – Ну, я-то делаю это ради брата и дедушки.

– Само собой. По крайней мере, я смогу написать прекрасную статью о Маркусе и его увлечении памятным фондом.

– Спасибо, Джо. Это будет здорово. Не уходи без меня, потом вместе где-нибудь посидим.

Пока Зои беседовала с другими представителями прессы, Джоанна рассматривала увеличенные фотографии сэра Джеймса Харрисона, которые висели на досках по всему фойе. На одной, в образе короля Лира, он застыл в величественной позе, воздев руки к небесам, с тяжелой золотой короной на голове.

«Искусство, имитирующее жизнь, или жизнь, имитирующая искусство?» – задумалась Джоанна.

Здесь был и снимок, где рядом с сэром Джеймсом стояли Зои и Маркус – должно быть, их сняли на какой-нибудь премьере фильма. Джоанне вдруг захотелось провести пальцами по беззаботному лицу Маркуса, который уверенно смотрел в камеру. Обернувшись, она увидела привлекательную женщину примерно одного с ней возраста, которая стояла всего в нескольких футах от нее. Незнакомка, поймав взгляд Джоанны, улыбнулась ей и растворилась в толпе.

Лишь в два часа дня журналисты наконец отстали от мисс Харрисон. Джоанна тихо сидела в углу пустого фойе и делала заметки о церемонии, взятые из короткой эмоциональной речи Зои и заявления для прессы.

– Как я выглядела? На протяжении всей речи я едва сдерживала слезы, – проговорила Зои, опускаясь рядом с ней на одно из фиолетовых сидений.

– Ты была великолепна. Думаю, завтра вы с памятным фондом появитесь во всех СМИ.

Зои закатила глаза:

– По крайней мере, все это ради благого дела.

На выходе из театра Джоанна заметила ту же женщину, что уже видела ранее. Незнакомка читала брошюру об ожидаемых постановках.

– Кто она такая? – спросила Джоанна, когда они окунулись в теплый солнечный весенний день и не спеша двинулись по Саут-Бэнку, глядя на сверкающие воды Темзы.

Зои обернулась, чтобы посмотреть.

– Понятия не имею. Вероятно, журналистка.

– Я ее не знаю. Кстати, немногие известные мне коллеги носят дорогие дизайнерские костюмы.

– Если ты не мыслишь жизни без джинсов и свитеров, вовсе не значит, что другие не следят за модой, – поддразнила ее Зои. – Давай лучше пойдем чего-нибудь выпьем.

Они не спеша прошлись вдоль реки и остановились у винного бара. Зои повернулась к Саймону, застывшему в нескольких ярдах позади них.

– Можно нам посекретничать? Девчачьи разговоры… Мы недолго.

Они вошли в бар, и Саймон указал на столик.

– Я посижу там.

– Надо же, – пробормотала Джоанна, когда они уселись за свой столик и заказали два бокала вина. – Такая постоянная слежка, пусть даже со стороны Саймона, свела бы меня с ума.

– Понимаешь, что я имела в виду? – Зои взяла меню и спряталась за ним.

Джоанна заметила, что взгляды всех посетителей устремились к ее подруге. Саймон прошел в дальний конец зала и исчез на кухне.

– Куда это он?

– А, на всякий случай проверяет путь к отступлению. Кажется, у него пунктик по поводу запасных выходов…

Женщины захихикали. Появился вежливый официант с двумя бокалами вина.

– Серьезно, Джо. – Зои подалась вперед. – Я просто не знаю, смогу ли так жить. Ладно, твое здоровье.

– Твое здоровье, – эхом отозвалась Джоанна.

Только в пятом часу она попрощалась с Зои и села в автобус, чтобы доехать до офиса.

– Наконец-то явилась, – прорычал Алек, когда Джоанна вышла из лифта.

– Я брала эксклюзивное интервью у Зои Харрисон, Алек.

– Так держать.

Не успела она усесться за стол и включить компьютер, как подошел Алек и протянул ей небольшой сверток.

– Принесли сегодня на ресепшен для тебя.

– О, спасибо. – Джоанна взяла сверток и положила рядом с клавиатурой.

– И что, ты собираешься его открыть? – поинтересовался он.

– Ну да, через пару минут. Сперва хочу напечатать этот материал. – Джоанна уткнулась взглядом в экран.

– Как по мне, эта штука похожа на небольшое зажигательное устройство.

– Что?! – воскликнула Джоанна, но, заметив его улыбку, покорно вздохнула и протянула ему сверток. – Ладно, от– крывай.

– Точно?

– Да.

Алек вскрыл посылку и вытащил маленькую коробочку и письмо.

– От кого это? – поинтересовалась Джоанна, продолжая печатать. – Там ничего не тикает?

– Пока нет. В письме говорится: «Дорогая Джоанна, я хотела связаться с вами, но не нашла ни адреса, ни номера телефона. А вчера я увидела ваше имя под статьей в газете, которую читаю ежедневно. Внутри медальон, который ваша бабушка Роза подарила мне на Рождество. Я нашла его в ящике стола во время весенней уборки и решила, что лучше отдать его вам, раз уж вы так и не смогли с ней увидеться. Пожалуйста, дайте мне знать, что получили его в целости и сохранности. Заглядывайте как-нибудь на чашечку чая. Будет приятно встретиться. Надеюсь, вы нашли свою бабушку, упокой Господь ее душу. С наилучшими пожеланиями, Мюриэль Бейтман».

Алек протянул Джоанне коробочку.

– На, держи. Или хочешь, чтобы я открыл?

– Спасибо, сама справлюсь.

Джоанна сняла крышку и вынула слой ваты, положенный сверху для защиты. Под ним оказался золотой медальон с изящным, филигранным узором на толстой тяжелой цепочке из розового золота. Джоанна осторожно вынула его из коробочки и положила на ладонь.

– Красивый.

– Как по мне, Викторианской эпохи. – Алек внимательно рассматривал медальон. – Ценная вещица, особенно эта цепочка. Значит, он принадлежал таинственной Розе.