Они поднялись на трибуну, и Володя, протянув ей бинокль, указал на ложу напротив, в которой расположились его родные.
— Как я понимаю, без моего согласия эта штука работать не будет? — уточнила женщина.
Грегори хмыкнул:
– Прости, там мест не было. После мы к ним подойдем.
— А то бы я у тебя спрашивал, как же…
Женщина задумалась. С одной стороны, после выходки Грега ей очень хотелось послать его как можно дальше и на подольше. С другой, она реально понимала, что это не в ее власти — Грег не упустит ее из вида так или иначе. А противопоставить ему силу она не могла. С третьей — не факт, что она со временем не встретится с другими Существами. А, судя по словам Грега, ее молодость может заинтересовать их и… еще неизвестно во что это выльется. И в подобной ситуации Грег будет просто незаменим — в том, что Жорот Существам не противник, она уже убедилась. Арика печально подумала, что, похоже, паранойя скоро станет ее вторым «я»… И, само собой, надо еще что и выторговать за это попытаться. Женщина сообщила:
Марфа сначала немного удивилась, но, поразмыслив, решила, что все к лучшему. Сначала надо хорошенько рассмотреть их издалека. Она достала бинокль и, как ей показалось, незаметно навела на ложу.
— С одним условием.
Разглядывая родителей и сестер Володи, Марфа невольно сравнивала их со своими родными.
— Да?
— Ты уберешь то, что навесил на Жорота.
Большие и маленькие Мышляевы общались межу собой так легко, что Марфа испытала острую зависть и еще какое-то трудно определимое чувство, похожее на сожаление.
Уставилась на нахмурившегося Грегори и добавила:
— Нет, можешь, конечно, оставить. Но тогда паутинку я не возьму. Ведь она универсальна, верно? А то, что на Жороте — только его ограничивает?
Володя, который еще некоторое время говорил по телефону, оставил ее, как он выразился, «обвыкаться», а сам пошел к родителям. Со своего места Марфа видела, как он обнялся с отцом, затем с матерью, поцеловал обеих сестер и пожал руки еще каким-то родственникам, находившимся рядом.
— Я поставил четкое условие. Оно сработает, только если твой колдун вздумает причинить тебе вред!
Какие теплые у людей отношения, как они рады друг другу!
— Не надо меня убеждать, — пожала она плечами.
— Ничего с твоим колдуном плохого не случится! Что ты так уперлась?
Тут все, кто находился в ложе напротив, повернулись в ее сторону, и Марфа догадалась, что Володя показал, где их места. Черт! А она как раз пялится на них!
Марфа быстренько стала смотреть в сторону конюшен, откуда как раз начали выводить лошадей, и загадала, что если забег выиграет вон та резвая каурая лошадка, то она понравится Мышляевым и у них сложатся хорошие отношения. Лучше, чем с ее собственными родными.
— Это не обсуждается, Грег.
Лошадка пришла первой, и это вдохновило Марфу настолько, что, когда они наконец направились в ложу, чтобы воссоединиться с Володиной семьей, она была полна самых радужных надежд.
— Объясни — почему? Мое заклинание абсолютно безопасно!
Вблизи они выглядели так же мило, как и в бинокль. Володины родители, приятно улыбаясь, пригласили ее пообедать, и Марфа не испугалась. Наоборот, совершенно растаяла.
— Ну, объясню. А ты опять меня дурой обзовешь. На этом все и закончится — все равно ни к чему не придем…
— Как с тобой тяжело… — проворчал Грегори. — Хорошо. Убрал.
Впрочем, обед немного поубавил оптимизма. Марфа, хоть и не была чересчур проницательной, довольно быстро догадалась, что приличной партией своему сыну Мышляевы ее не считают. И догадалась именно по тому, насколько предупредительно, вежливо и при этом отстраненно с ней общались. Марфа все же готовилась к встрече и мысленно репетировала достойные ответы на возможные вопросы. Но никто так и не поинтересовался ее семьей, образованием, даже планами на будущее! Володина мама лишь спросила, понравились ли ей скачки, ведь она, кажется, впервые смогла посетить подобное мероприятие.
Арика покосилась в сторону магов и скривилась:
Марфа выразила восторг, похвалила мастерство жокеев и собралась было развить тему, но Жанна Леонидовна уже переключилась на пожилого мужчину, как выяснилось, начальника Володиного отца, которого принялась дотошно расспрашивать о здоровье супруги.
— Это — по-твоему, убрал? — она ткнула в россыпь капель черноты, хаотично покрывающие Жорота.
Марфа заткнулась. Почему-то ей захотелось, чтобы Володя взял ее за руку, как-то поддержал, но его посадили не рядом, а напротив. Она стала ловить его взгляд, однако он в этот момент увлеченно резал бифштекс и к разговору, похоже, не прислушивался.
— Это не мое.
Но больше всего Марфу выбивало из колеи то, что Жанна Леонидовна исподволь все время наблюдала за ней. Не кладет ли локти на стол, не забывает ли пользоваться ножом, не вытирает ли рот накрахмаленной салфеткой, которую следовало держать на коленях. Самое противное, что именно в тот момент, когда ее сканировали требовательным взглядом, ужасно, просто до смерти хотелось именно этого: упереться локтями в столешницу и вдоволь почавкать! Аж между лопатками чесалось!
— А почему я раньше не видела?.. — мельком удивилась она. — Все равно убери. Роллейне уже без надобности. Пожалуйста.
Впасть в панику Марфа себе не позволила. Еще не хватало! Скачки она, конечно, не посещает и в высшем свете не крутится, зато окончила МГУ и скоро станет ведущим журналистом известного издания!
Грегори только вздохнул:
— Ладно-ладно…
Она выпрямила спину и занялась форелью в белом соусе, всем своим видом стараясь показать, что запросто ее с коня не собьешь.
— И что с этой штукой делать? — она кивнула на паутинку.
Из гостей они с Володей уехали вместе, хотя родители и пытались задержать сына под предлогом обсуждения домашних дел.
Грегори окутал невесомыми нитями плечи женщины. Паутинка прильнула к телу, пройдя сквозь одежду, словно ее не было, впиталась, слилась… Появилось ощущение некоторого дискомфорта — скорее всего, женщина скоро привыкнет и вообще не будет на него обращать внимания.
– Просто вызови Марфе такси, – мило улыбнувшись, сказала Жанна Леонидовна. – Ты нужен здесь.
— Можешь меня просто позвать при необходимости или, если что, имей ввиду — я и сам нагряну без предупреждения.
Вот уж нет! Этот раунд она не проиграет!
Арика кивнула.
Раз она решила, что Мышляев будет принадлежать ей, значит, так тому и быть!
— Что ж, давай прощаться…
Она даже не стала смотреть, какие лица были у его родителей, когда он сказал, что поедет с Марфой. Впрочем, скорее всего, лица оставались вполне благодушными.
— Подожди, — поморщилась она. — Это ведь не только маячок для тебя, верно? Что еще делает эта штука? Только честно.
Грегори усмехнулся.
И все же Марфе было немного обидно. Она ведь не девушка с помойки! Красивая, умная, успешная! Чего еще им надо?
— Избави меня судьба от малолетних логиков.
На следующий день после приснопамятного обеда она приехала навестить Анну Андреевну и с горечью поведала ей, что неизвестно почему, но ко двору Мышляевым не пришлась.
— Ладно-ладно, будем считать, на судьбу ты уже поплакался, — хмыкнула женщина. — Так что?
— Если ты встретишь Существ, они поймут, что ты находишься под моим покровительством.
– Первое впечатление всегда самое сильное! Если я им не понравилась сразу, значит, кранты! – посетовала она, расстроенно грызя одну сушку за другой.
«Тоже неплохо, — признала про себя женщина. — Значит, есть шанс, что просто не станут трогать». Слишком уж ее насторожило сообщение Грега о ценности молодых Существ. И уточнила:
— И принадлежу твоему… клану? Семье? Или как это у вас называется?
– Не всегда. Иногда человека сразу не разглядишь. С виду нехорош, а со временем раскроется самым чудесным образом. Его мама просто очень любит сына, поэтому, скорее всего, немного ревнует. Это пройдет, – утешала ее Анна Андреевна. – Ты не можешь не нравиться, Марфинька! Дай им время.
— Прайду, — фыркнул Грегори. — Не бери в голову. Со временем все узнаешь.
Марфа слушала подругу и успокаивалась. Все так и будет, но не сразу. Они еще увидят ее во всей красе! Она еще завоюет их любовь!
— Лет через тысячу, я в курсе, — кивнула она. — Только это ж и какие-то обязательства на меня должно накладывать, верно?
— Шутишь? — опять фыркнул мужчина. — Какие обязательства могут быть у младенца? Тем более, в твоем нынешнем воплощении… Физическом, я имею ввиду… Вообще неприлично в порядочном обществе показываться.
Анна Андреевна
— А-а… Учту, — усмехнулась Арика. — То есть постараюсь подольше не терять столь ценную физическую составляющую.
Грегори кивнул и исчез, бросив на прощание:
— Всего хорошего.
Анна Андреевна умерла в самом разгаре лета, и так внезапно, что никто, включая Марфу, этого не заметил. Примчавшись из очередной командировки, Марфа, как всегда, замоталась и позвонила подруге только на второй день к вечеру. Никто не ответил. Она решила, что Анна Андреевна вышла подышать во двор, сейчас наверняка стоит за решеткой ворот и смотрит, как по улице, фыркая, проезжают машины и, что-то бурча в телефоны, пробегают пешеходы. Она любила наблюдать за людьми незаметно, не мешая и не привлекая к себе внимания. Ей самой спешить было уже некуда, но стремительность человеческой жизни, шум проезжающих машин не пугали ее, а словно приобщали к чему-то важному. Она говорила Марфе, что в эти минуты чувствует, как все течет и меняется. Марфа, смеясь, заявляла, что на самом деле ничего, кроме курса валют, не меняется, а течет только грязь вдоль проезжей части, и то потому, что ливневки работают безобразно. Анна Андреевна никогда не спорила, но, если позволяла погода, разглаживала на платье свой кружевной воротничок, надевала шляпку и выходила к воротам.
Арика подошла к столу, задумчиво взяла бутылку с безалкогольным напитком. Налила в стакан и, усевшись, поинтересовалась:
— Жорот, это ты народ разогнал, что ли?
Марфа и допустить не могла, что все может кончиться в одночасье. На здоровье Анна Андреевна не жаловалась с зимы. В холодные дни у нее сильно болела спина, поднималось давление, и Марте приходилось ночевать у подруги, чтобы вовремя подсуетиться: вызвать врача, купить и подать лекарства. Зимой она волновалась, звонила старушке по три раза на дню, а после работы стремглав летела к ней, чтобы помочь чем можно. Уже месяца три, как хвори Анну Андреевну не доставали, она была весела и готовилась к лету. Было решено, что они снимут хоть на пару недель дачу где-нибудь на берегу Финского залива и, послав всех к черту, наконец надышатся свежим воздухом. Марфа даже успела присмотреть несколько вариантов и предвкушала, как за вечерним чаем они станут обсуждать, какой из них лучше.
Колдун кивнул.
— Смысл? Грег, конечно, не подарок, но опасности никакой не было… Разве для тебя, — она криво усмехнулась, взглянув наконец на новоприобретенного мужа.
До флигеля подруги она добралась к девяти вечера и сразу увидела жидкую дорожку из пыльных еловых веток, что вела от двери. Предчувствие не просто кольнуло. Оно ударило так больно, что Марфа остановилась, схватившись за водосточную трубу на углу дома. Постояв, она на ватных ногах дошла до двери и открыла своим ключом. Почему-то не горел свет, но все равно было сразу видно, что в коридоре натоптано. Это было странно до такой степени, что Марфа не сразу решилась войти. Дверь открылась, как всегда, с легким скрипом. Она прошла в квартиру и вдруг все поняла. По тишине. Казалось, даже шум улицы не может пробиться сквозь эту мертвую молчаливую пустоту.
— Ну, знаешь… После его, столь эффектного, появления, я уже ни в чем не был уверен. Да не страшно, не последний раз встречаемся.
— Абсолютно, — вмешался Ларсен. — Через три недели у меня день рождения, я вас приглашаю. Всех троих, естественно, — добавил он, увидев, с каким выражением Арика уставилась ему в лицо, покосившись предварительно на Роджера.
Она даже не смогла заставить себя пройти в комнату. Стоя у двери, набрала телефон Натальи Петровны.
— Да, Арика. Я не успел предложить — давайте я наложу магическую повязку — она меняется раз в сутки и гораздо удобней, чем бинты.
— Спасибо, меня устраивает то, что есть, — спокойно отказалась женщина.
– Марфа, где ж вы были? – бойко начала старшая по дому. – Мы вас искали. Звонили в издательство. Просили передать.
Ларсен приподнял брови, но спорить не стал.
– А на мобильный?
— Как скажете. Ладно. Не буду вам мешать. Всего хорошего, — кивнув, целитель ретировался.
— Извини, — она взглянула на колдуна. — Я не могла предположить, что Грег такое устроит.
– Да я куда-то задевала ваш номер, не смогла найти.
Колдун вздохнул, сел на подлокотник ее кресла, обнял ее, осторожно, чтоб не задеть плечо.
Ну конечно. Когда она была нужна, та же Наталья Петровна находила ее у черта на куличиках.
— Убери связь, — тихо попросил он. — Ты же видишь, во что она трансформировалась — скорей всего, в сочетании с супружеской.
Арика поморщилась. Она понимала, что колдун прав.
– Похороны оплатила мэрия. Нам даже хлопотать не пришлось. Зато я договорилась об отпевании. Батюшка там, в ритуальном зале при морге, и отслужил. Народу, правда, немного было, но соседи бабу Нюру помянули.
— Ты еще думаешь? Неужели вот это, — он кивнул на рану. — Тебе доставляет удовольствие?
— Убрала я, убрала, — проворчала женщина, действительно разрывая канал, свертывая остаточные потоки, подчищая концы, — знаешь, еще меньшее удовольствие мне доставила бы твоя смерть! Этот ненормальный…
— Не стал бы он меня убивать, — устало отозвался Жорот. — Как минимум до разрыва супружеской связи. Мы сейчас с тобой сильно друг к другу привязаны, тем более, после сегодняшней церемонии. И моя смерть затронула бы не только твое тело — на это, как я понимаю, Грегу плевать — но и ауру.
— Я что-то подобное и подозревал, — вмешался робот. — Иначе он сразу прикончил бы Жорота, а не стал устраивать эту мелодраматичную комедию.
— Причем сделал бы это с большим удовольствием, — хмыкнул колдун. И вновь повернулся к Арике. — Немного оправишься, я тебе покажу блоки и еще кое-что. А то действительно, случись что со мной, отдача пойдет — мало не покажется.
— Что это с тобой должно случиться? — вскинулась женщина.
— Надеюсь, ничего. Но мало ли… И предупреждай о визитах Грегори, согласись, чем реже мы станем сталкиваться, тем лучше.
Арика уставилась на колдуна. Он пожал плечами:
— Не думаю, что тебе доставят удовольствие наши конфликты. А если я ему действительно понадоблюсь, он меня легко отыщет.
— С чего ты вообще взял, что я буду общаться с этим кретином после сегодняшнего? — прошипела женщина. — Может, еще и спать с ним продолжать?
– Как при морге? – вдруг удивилась Марфа. – Разве ее не из дома выносили? А ветки откуда?
— Смотри сама.
– Да это я набросала. Так же положено. Мы с мужем несколько раз заходили, уж простите. Одежду забрать, документы. Ключи у бабы Нюры в кармане были.
Арика с трудом подавила бешеное желание врезать мужчине по физиономии. Причем удалось ей это не далеко сразу. И когда, наконец, опять обрела возможность более-менее спокойно соображать, искренне порадовалась, что Подчинение деактивировано. А то бы сейчас оба получили… Но это не значит, что Жорот легко отделается. Она нехорошим тоном поинтересовалась:
— Ну-ка, поясни. Значит, ты считаешь, что я после свадьбы — даже столько скоропалительной — и после того, как Грег чуть тебя не прикончил, лягу с ним в постель? Это за какую… ты меня принимаешь? Вообще-то за подобное оскорбление…
– В каком кармане? – опять не поняла Марфа.
— Тихо, тихо, — успокаивающим тоном попросил мужчина. — Я откуда знаю, какие у вас с ним отношения? Сама же признала — свадьба скоропалительная, и вынужденная к тому же. Так что…
– Ну, в одежде, в которой ее в больницу привезли. Они, правда, сделать ничего не успели. Мне Танька из пятнадцатой позвонила. Она с дачи поздно со своим приехала и с фонариком шла. У нее куриная слепота, плохо видит в сумерках. А муж, тот вообще на один глаз кривой. Ну да что поделаешь, обоим уж к семидесяти! Глядь, а баба Нюра сидит себе в уголочке за воротами. Никто ее и не заметил.
— Да хоть какая!..
— Знаешь, у меня создалось впечатление, что Грегори вообще к тебе не как к любовнице относится, — заметил Роджер.
У Марфы так стремительно сжалось сердце и задрожали руки, что она выронила телефон. Тот, упав, развалился на составные части. Она посмотрела на него, постояла еще немного, на ватных ногах прошла в кухню и села за стол.
Его спокойный тон помог женщине прийти в себя. К тому же сама дура, Жорот имеет полное право с ней сейчас поссориться за ее, хоть и невольную, подставу…
— Вот именно, — проворчала Арика. — Скорее как к ребенку. Кстати, ты в курсе, у них сильное значение семейственность имеет? — поинтересовалась она у Жорота. — Судя по тому, на что Грег согласился, чтобы «пометить» меня, сильное…
Потом она не могла вспомнить, сколько просидела вот так, тупо пялясь в пустоту. Более или менее осознанно она стала себя ощущать дня через три. Или позже.
— Что значит, «пометить»? — вскинулся колдун.
Что бы она ни делала, чем бы ни заполняла свою суетную жизнь, ощущение того, что ее вселенная опустела, становилось все отчетливее, а боль от потери – все сильней.
— Ну, эта его «сеточка». Мы ж из-за чего спорили столько…
— Грегори поставил экран. Вас и не видно и не слышно было, — сообщил мужчина.
Маленькая старушка с поэтичным именем. Одинокая. Незаметная. Тихо жила. Тихо померла. Казалось, от нее мало что зависело в этой жизни. Марфе ведь просто надо было знать, что она есть, и все. Почему же с ее уходом возникла такая ужасная пустота? Кошмарная. Огромная. Словно сломалось что-то важное. Конструкция дала трещину. Нет, не трещину. Она будто бы осталась без фундамента. Вроде стоит. И даже кажется вполне устойчивой, но на самом деле под ней нет того, что подпирало ее, удерживало, придавало незыблемость.
— Это кому как, — заметил Роджер.
Оказывается, иногда незаметные люди занимают в нашей жизни огромное место. Ты привык считать их своей частью, а потом оказывается, что все наоборот. Ты – частица их, поэтому, оторвавшись от стержня, от фундамента, словно зависаешь в воздухе. Как пылинка. Как листок.
— Ты запомнил? — повернулась к нему Арика. — Или записал?
Через неделю после смерти Виельгорской ее нашел нотариус и пригласил на оглашение завещания. Марфа удивилась, но пошла и там, в нотариальной конторе, узнала, что все свое имущество, движимое и недвижимое, Анна Андреевна Виельгорская завещала ей.
— Дословно воспроизвести могу.
— Здорово, — обрадовалась она. — Давай.
Честно говоря, Марфа даже не сразу поняла, что это значит. Нотариус со странным и непонятным именем Сроел подробно объяснил, что ей завещана квартира со всем скарбом. Более ничего за гражданкой Виельгорской не значится.
… Когда робот замолчал, женщина спросила у колдуна:
– Вступить в наследство вы сможете лишь по истечении полугода, но… – тут Сроел пригнулся пониже, – я лично сильно посоветовал бы вам въехать в оную квартиру незамедлительно.
— Что скажешь?
— К сожалению, ничего, — задумчиво отозвался тот. — Я вообще не представляю структуру их общества. Мать отказывалась говорить на подобные темы…
– Почему? – так же низко пригнувшись, шепотом спросила Марфа.
— По моим данным, отношения среди Существ напоминает нашу систему Родов.
– О-о-о! – ответил нотариус и поднял глаза к потолку.
Альбинос появился абсолютно бесшумно. Опять. На этот раз он расположился за столом, на дальнем его конце, и невозмутимо покачивал в пальцах бокал с вином.
— Н\'еве, — со страдальческим выражением выдохнул Жорот. — Ты когда перестанешь вламываться без предупреждения?
Что означало это значительное «о», Марфа так и не поняла, потому что в кабинет зашли какие-то люди, и Сроел тут же уткнулся в бумаги.
Она вышла от нотариуса с твердым намерением никуда не въезжать, пока не станет владелицей официально, но вечером ей позвонила испуганная ее долгим молчанием Лариска и, обозвав непроходимой дурой, велела завтра же перевезти в квартиру Анны Андреевны свои вещи, поменять замки и вставить на окна решетки.
— Добрый день, — лучезарно улыбнулся альбинос. — Ваша компания, господа, просто кладезь сюрпризов.
— И что тебя не устраивает на этот раз?
— Я ж не сказал, что сюрпризы неприятные… Когда появишься в Совете? Ты понимаешь, что сейчас тебе придется проходить инициации по полной программе?
— Завтра. Сегодня я отдыхаю, если ты не заметил. И был бы тебе крайне благодарен…
— Хорошо, хорошо, — Н\'еве исчез внезапно, так же, как появился. Арика растеряно пробормотала:
— Вот черт. Я у него хотела о Существах расспросить.
Вдруг чего-то испугавшись, Марфа сделала все, как приказала Лариска.
— Завтра попрошу его заглянуть к тебе, — пообещал Жорот. — Ты как себя чувствуешь?
Кроме решеток.
— Терпимо. А что?
Когда она сообщила о перемене места жительства Володе, тот так обрадовался, что предложил сразу же справить новоселье.
— Может, прогуляемся? А то еще кто-нибудь заявится…
– С ума сошел! Какое новоселье?
— Идем.
– А что такого? – не понял Володя.
— Оденься теплее, на побережье ветрено.
– Как что? Анну Андреевну только похоронили, а мы уже пляшем!
— На каком побережье?
— Морском. Мы недавно маяк на курорте настраивали, так что предлагаю туда отправиться. Купаться рано, конечно, но можно просто походить.
– А… ну да. Тогда отметим твой переезд в узком кругу – ты и я. Я жутко соскучился по тебе, Зая! Посидим тихо, а потом так же тихо ляжем в постель. Обещаю, что не стану доводить тебя до безумия. Никто ничего не услышит. Согласна?
Набережная Арике понравилась. Разноцветная мозаика вместо тротуара, множество деревьев, на некоторых уже появлялась молодая зелень листиков. Уйма кафе, сейчас, по большей части, закрытых, сувенирных магазинчиков, фонтанчики с самыми неожиданными статуями. Кое-где набережная переходила в галечно-песчаный пляж, на который прибоем накатывали морские волны. Запах моря, водорослей и холодного мокрого песка. И почти нет людей — Арика представила, что здесь творится летом, и поморщилась.
Марфа уверила любимого, что согласна, но почувствовала, что Володин цинизм ей неприятен. Она сама, как все журналисты, была довольно беззастенчива, но на этот раз речь шла о близком человеке. Володя это знал и все равно демонстрировал полное равнодушие. Может быть, все дело в том, что они с Анной Андреевной не были знакомы? А кстати, почему она их не познакомила? Собиралась, собиралась, да так и не собралась. Нет, не так. Каждый раз, когда предоставлялась возможность, Володя оказывался на совещании, в командировке, на объекте. Он на самом деле был крайне занятым человеком, в этом его винить нельзя. Возможно, она сама не была достаточно настойчива. Интересно почему?
Воздух был довольно теплый, если бы не резкие порывы ветра, дующего с моря. Женщина поежилась и предложила:
Долго раздумывать над этим не пришлось, потому что не успела она закончить разговор с Володей, как заявилась Лариска.
— Может, по городку прогуляемся? Он симпатичный вообще?
— Я тут никогда не был, — отозвался колдун.
Полчаса назад она звонила, чтобы сообщить, что зависает в одном интересном месте, и тут вдруг нарисовалась на пороге. Впрочем, Марфа всегда изумлялась тому, что ее подруга, несмотря на свои девяносто семь килограммов, умела на редкость стремительно перемещаться в пространстве. Как Фигаро, который, как известно, умудрялся быть здесь и там одновременно.
— Почему?
— Не тянуло на курорты как-то, — пожал он плечами. — Но летом детям здесь будет неплохо, я думаю.
Лариска влетела в квартиру, обнюхала все уголки и хлопнулась на старый кожаный диван.
— Кстати, когда они приезжают?
— Дней через двадцать. С ними все нормально, не беспокойся, — вмешался Роджер.
— Я сегодня вечером собирался взглянуть на пару домов, — сообщил колдун. — Вы не против?
– Ничего халупа, – сделала она вывод. – Твоему любовнику понравится. Не надо мотаться в Пушкин. Теперь ты всегда будешь к его услугам. Можно даже в обеденный перерыв все успеть.
Арика поморщилась. Еще одно напоминание о том, что они здесь надолго… Но Жорот прав. Не в гостиницу же детей тащить.
— А портал домой сделать нельзя, — полувопросительно полуутвердительно заметила женщина.
По неизвестной причине Лариска терпеть не могла Мышляева. Впрочем, Марфа была уверена, что подруга просто ревнует ее к ухажеру.
— Правила безопасности, — покачал головой Жорот. — Вообще-то, межпланетные постоянные порталы, что я делал, были незаконны. Но там, где мы жили, их отслеживать было некому.
Арика хмыкнула.
— Вот так и узнаешь много нового и интересного… О законопослушности кое-каких типов.
— Ты всерьез считаешь меня законопослушным? — поднял бровь колдун.
— До сих пор считала.
Жорот только усмехнулся. И перевел разговор на другое:
— Как тебе Макс?
— В меру разумный мужик — по крайней мере, с первого взгляда производит такое впечатление. А что?
– Ладно тебе, Лариска. Лучше поведай, где ты там зависала?
— В качестве преподавателя он тебя устроит? Он боевой, стихии — это вспомогательное.
Поиграв бровями, как любила делать, когда предстояло что-то суперинтригующее, подруга начала рассказывать о своих приключениях в обществе двух крутых мужичков. Марфа, улыбаясь, кивала, но слушала вполуха, пытаясь понять, почему у нее вдруг испортилось настроение. Неужели из-за Ларискиных слов?
— Н-наверно.
— Чем ты так озадачена?
В конце концов та заметила, что подруга «какая-то жухлая». Марфа ухватилась за слова и объявила, что у нее дико болит живот.
– Месячные, что ли? – поинтересовалась Лариска.
— Не думала, что профессии боевого тоже обучаются.
– Ага.
— А как иначе? Стратегия-тактика боев, основные приемы защиты — себя, клиента — и так далее… В общем, он тебе это гораздо лучше объяснит. Завтра встретитесь, договоритесь о расписании.
– Так радуйся! Значит, не беременная! Не хватало только родить от твоего Мышляева!
— Ага… Только, по-моему, в ближайшее время мне этим заниматься не понадобится. Ты будешь по уши в работе, а одна я пока не рискну…
— Одна — ни в коем случае. А вот насчет работы — маяки часто находятся в таких местах, что только с отрядом боевых пробраться можно. Придется подбирать людей, и ты, если захочешь, можешь присоединиться.
– Захочу – и рожу! – разозлилась Марфа. – Тебя спрашивать не стану!
— Спрашиваешь!
– Вот и напрасно! Я бы отговорила!
Разговор как-то сам собой затих. Арика глазела по сторонам — узкие чистенькие улочки городка, аккуратные двух-трехэтажные дома, словно сошедшие с картинки.
– Потому и не стану! Мне твое мнение по данному вопросу неинтересно!
— Здесь специально все так сделано? — наконец не выдержала женщина, когда они вышли на небольшую площадь с замком-фонтаном в центре, высотой где-то в два человеческих роста. Замок стоял на утесе, чуть ниже основания замка в скале расположили пещеру, с которой тек водопад — сначала тоненькой струйкой, но расширяющийся внизу до мощного потока. Причем ручейки, вливающиеся в него, были разноцветными и не смешивались, водопад так и тек рябящими струйками разных цветов и разной толщины. И над всем этим колыхалась, переливаясь, ярчайшая радуга. Зрелище настолько же красочное, насколько лубочно-неправдоподобное. Но впечатление производило.
Лариска фыркнула и быстренько собралась на выход. Удерживать ее Марфа не стала. Лариска вообще не могла долго обижаться. Завтра позвонит как ни в чем не бывало.
Арика отвела взгляд от фонтана и уточнила:
– А твой Мышляев все равно мутный тип! – скороговоркой выпалила подруга на прощание и мышкой шмыгнула за дверь.
— Я имею ввиду не фонтан, а весь город. Словно его детский художник нарисовал… С утерянным чувством меры и реальности.
Ну что за день такой сегодня! Все ее огорчают! И, главное, пожаловаться некому! Анны Андреевны нет рядом.
— Говорю ж, я на курортах не был, — пожал плечами Жорот. — Но теоретически, для привлечения туристов то, что надо. Кажется, те ворота — вход в парк. Зайдем?
— Зайдем. В парке наверняка лавочки имеются, — женщина подустала, да и плечо ныло все сильней.
Марфа легла на диванчик в гостиной, на котором спала, когда оставалась ночевать. Хотелось просто полежать в тишине. Перемалывать то, что услышала и узнала сегодня, совершенно не было сил. Она все воспринимает обостренно оттого, что расстроена. Завтра все покажется иным, не таким острым, не столь важным.
Они добрались до небольшого кафе, расположенного рядом с ажурным декоративным мостиком. Арика облегченно плюхнулась на стул. Есть ей не хотелось, но Жорот всем троим заказал мороженное.
Полежать ей не дали. То ли Володя действительно соскучился, то ли случайно оказался неподалеку, но через сорок минут он уже позвонил в дверь.
— Вы с завтрашнего дня опять будете сутками пахать? — мрачновато уточнила женщина, ковыряясь в вазочке.
— Что поделаешь… Хотя когда найдем дом, Роджер, тебе нужно будет им заниматься.
Когда он зашел, такой свежий, легкий и радостный, Марфа поняла, как сильно любимый человек был ей нужен, и крепко обняла. Рассмеявшись, без долгих разговоров, не успев даже толком рассмотреть квартиру, Володя потащил ее в постель.
— И ты вообще закопаешься в своей работе, — хмыкнула Арика.
Марфа отвечала на ласки, но расслабиться никак не могла. Наверное, просто непривычно было заниматься любовью в чужом доме. Хотя дом теперь принадлежит ей.
— Ну, все не так страшно… Кстати, в ближайшие пару дней все равно придется сделать перерыв — после инициации.
— А! Кстати, что за инициация?
Тогда почему так тошно?
Колдун пожал плечами:
Тимоша
— Совет это не только правящий орган. Он еще выполняет роль… ну, жрецов, что ли. Только не для богов, как в храмах, а для Сил. Вот чтобы выполнять эту роль, надо пройти определенные ритуалы, инициацию. Когда я был в Подчинении, сделал это частично. По-другому не вышло бы, я на тебе был завязан. А сейчас придется проходить заново и целиком.
Главный редактор издательства носил славное русское имя Тимофей и отчество Данилович. Фамилия тоже не подкачала – Потешкин. Тот, кто видел его впервые, сразу впадал в ступор от явного диссонанса. Ни у кого не укладывалось в голове, как человек, который, по идее, должен зваться Ашотом Саркисяном, мог быть Тимофеем Потешкиным. Классическая армянская внешность, венцом которой был, конечно же, нос, никак не коррелировала с простодушным славянским именем.
— Что за Силы? Ты уже не раз упоминал их, но никогда подробно не объяснял… И чем они отличаются от богов? — тут же вцепилась в мужчину Арика.
— В отличие от богов, Силы безличны. Мне так кажется… А с практической точки зрения разница в том, что Силы не требуют поклонения, храмов да и служителей у них, строго говоря, нет. Совет только настраивается на них, как бы проверяет их состояние, что ли… Если что не в порядке, исправляет…
Ларчик, как обычно, открывался просто. Однажды в один из детских домов Ленинградской области подкинули ребенка. На вид двухмесячного. Мальчик был лыс, пузат и горласт. Все решили, что он сильно похож на их директора – Тимофея Даниловича Потешкина. Просто один в один. С легкой руки коллектива малыша зарегистрировали под этим именем. Сам директор на тот момент находился в очередном, честно заработанном отпуске, поэтому проказе воспрепятствовать не мог, что было, как оказалось, к лучшему. Получив в качестве воспитанника полного тезку, директор считал себя ответственным за его судьбу. Тимофей-младший получил отличное воспитание и приличное образование. Некоторые непосвященные даже считали, что мальчик в самом деле директорский сын, так много сил тот тратил на ребенка. Правда, со временем разговоры прекратились. Уж больно специфическим оказался облик мальчика.
— А что может быть не в порядке? И как исправляют?
Зато характер Тимофея Даниловича к его внешности подходил идеально, и это немного успокаивало. Людям всегда хочется предсказуемости. Потешкин был вполне предсказуем: пылкий темперамент, внезапная смена настроения, огромное обаяние, армянская хитринка – все это вкупе составляло совершенно неповторимую гремучую смесь, от которой не было спасения.
— Не знаю, — пожал плечами Жорот. — Я же еще в Совете не работал.
— А что вообще эти Силы делают? — вмешался робот.
— Силы — это, считай, система воздаяния в Клане, — хмыкнул Жорот. — Именно из-за них так не развито правосудие. Они дают откат практически на все преступления, проступки и нарушения местных табу. Причем и магам и немагам, это значения не имеет.
Марфа Тимошу обожала и считала своим крестным отцом. Если бы не его железобетонная уверенность в ее таланте, она никогда бы не стала тем, кем была, – отличной журналисткой. Именно он когда-то разглядел в ней божью искру и взял на работу стажером. Именно ему она приносила свои первые неуверенные опусы, получала на орехи, уходила в слезах, рыдала перед компьютером, вспоминая все эпитеты, которыми он ее награждал, и писала все заново, чтобы утром принести иной, вполне сносный вариант. Именно с его легкой армянской руки Марфу направили на стажировку в лучшее издательство страны, а потом и в Англию. Именно он приказал ей послать к черту мужа-захребетника, отбил у него квартиру, на которую тот покушался при разводе, и велел больше не связываться с голоштанными снобами.
— И в чем заключается этот «откат»? — поинтересовалась Арика.
Марфа Тимошу слушалась и боготворила, что, впрочем, не мешало ей трепетать каждый раз, когда он вызывал ее в кабинет. Вот и сегодня у нее сразу засосало под ложечкой, когда секретарша Катя сообщила, что главред ждет ее у себя к двенадцати часам.
— В наступлении тотального невезения. Когда любой шаг оборачивается худшим результатом, любое движение — неприятностями…
Володя, которого Марфа как раз поила чаем, сразу заметил, что она мандражирует, и поинтересовался, по поводу чего.
— Всего-то? — фыркнула женщина.
– Тимоша вызывает. Наверное, мне прилетит.
– За что, Зая?
— Ты, наверное, просто не осознаешь всей серьезности ситуации, — заметил Жорот. — К твоему сведению, если бы не откат Сил, я бы вряд ли так легко справился с Малэ и Павлой, даже практически не ранен был…
– Откуда я знаю?
— В смысле… Ты по-любому победил бы?
– Он самодур, что ли?
— Отнюдь, — хмыкнул колдун. — Был очень большой шанс, что меня прикончат. Павла входила в десятку сильнейших магов Клана, к твоему сведению. Малэ был больше администратором, конечно. Но вместе с Павлой… — он покачал головой.
– Он армянин!
— Крост тоже был сильней меня, — задумчиво заметила Арика, которая как-то раньше не задумывалась о своем нежданном поединке, но сейчас поняла, что, действительно, выглядит ситуация как-то странно.
– И что? Это диагноз?
— Похоже, слишком уж они неоправданно рискнули, и, наверное, еще что наделали до этого несанкционированного нападения. Да и с Окусом та же ситуация.
– Володечка, милый, лучше не спрашивай. Если останусь жива, сразу тебя наберу. Возможно, потребуется срочная эвакуация!
— Ну, это ты уже загнул!
— Считаешь, почти четырехтысячелетнего мага так легко убить? — иронично хмыкнул Жорот.
Володя засмеялся и обнял, крепко прижав к себе.
— Ничего себе «легко»! — взвилась Арика.
– Можешь на меня положиться, Зая. Я друга в беде не брошу. А если понадобится, перекусаю всех твоих врагов. Не забудь, что завтра тебе предстоит быть приглашенной на романтический ужин. Где – не спрашивай! Не расколюсь!
Колдун взял ее руку, поцеловал. Настолько неожиданно, что женщина не успела среагировать.
— Извини. Я не преуменьшаю твою роль, ни в коем случае… Без тебя я бы не выбрался, однозначно.
Марфа чмокнула его в нос, выбралась из объятий и, схватив со стола бутерброд, выскочила за дверь.
— Ох… — до женщины дошло, как выглядело ее возмущение. Она неловко вытянула ладонь. — Извини, я совсем не об этом. Ладно, в драке я понимаю, везение. Но Окус-то при чем? Мы тогда сами выбрались! Ты его отвлек, а иначе у меня бы ничего не вышло…
Как все же хорошо, что у нее есть Володя!
— Верно. Но то, что Окус так легко повелся на мою — абсолютно идиотскую — провокацию — это как раз откат. Он выбрал наихудший вариант поведения из возможных.
— То есть, Силы тебе помогли? — уточнила Арика.
Тимофей Данилович с утра всегда бывал не в духе, поэтому раньше полудня встреч не назначал: боялся, что поведет себя неадекватно. Когда Марфа зашла в кабинет, утренний кризис уже миновал и начальник встретил ее веселым кивком.
— Силы никогда никому не помогают, — покачал головой Жорот. — Они лишь наказывают. Или не вмешиваются. Мы удачно воспользовались ситуацией, и я сумел выбраться на этом самом откате. Но. Если бы ты ничего не предпринимала, то Окус меня бы однозначно прикончил. Он, конечно, получил бы свой откат. Скорей всего, тоже смертельный. Но для меня бы это уже значения не имело.
– Посадница, ты? Заплывай.
Марфа немного успокоилась. Марфой Посадницей шеф называл ее, только если бывал в духе. Она поздоровалась и забралась за стол для переговоров.
— Да зачем ваши Силы вообще нужны! — возмутилась женщина. — С таким подходом — мол, наказать завсегда — а помогай сам себе!
– Командировочка для тебя нарисовалась, Марфуша. Поедешь в Приозерск. Там ветерана одного выселяют из дома. Весь народ поднялся, а сделать ничего не могут. Кому-то из местной администрации место приглянулось. Вид с него, говорят, уж очень красивый. Ты у нас ветеранами занимаешься.
— Ты неправильно ставишь вопрос, — усмехнулся Жорот. — Силы не «зачем-то». Они просто есть. Данность, не зависящая от желания людей, понимаешь? И пытаться игнорировать их, скажем так, неразумно.