– Как ты догадался?

– Читаю мысли за умеренную плату.

Шутка получилась хорошей, но никто не засмеялся.

– Всё так, – подтвердил Анзоров. – Мне не к чему придраться, однако Диляра дала понять, что с ней лучше не связываться.

– Доложил руководству?

– Разумеется.

– Что руководство?

– Руководство сказало, что мальчика из столь хорошей семьи можно беспокоить, только если есть очень весомые основания. В ответ я объяснил, что Зарипова мы пока не трогаем… – Анзоров криво усмехнулся Вербину: – Это было до твоего доклада.

До того, как Наиль оказался главным подозреваемым.

– Я понимаю, – качнул головой Феликс. – Я всё понимаю.

– Я сказал, что у нас убийство, которое мы обязаны расследовать, – продолжил Анзоров. – Руководство сказало, чтобы я вёл себя осторожно и сообщал обо всех изменениях.

И руководство будет решать, что с этими изменениями делать…

Фраза не прозвучала, но все её услышали.

– Так. – Шиповник негромко выругался, потом ещё раз обдумал услышанное, потом ещё раз выругался и спросил: – Но расследование нам не тормознут?

– Пока, вроде, нет…

Но это не точно. Ведь на одной чаше весов мальчик из «хорошей семьи», на другой – девочка из Самары, которую уже начали густо мазать чёрной краской. И есть вероятность, что даже «весомые основания» станут основанием не для ареста, а для закрытия дела. Такое случалось.

Но прежде, чем кто-то из сидящих за столом мужчин высказался, подал голос телефон Вербина. Феликс посмотрел на экран и сообщил:

– Это Ваня Крылов. Можно я отвечу?

– Может, перезвонишь? – хмуро спросил Анзоров.

– Он мне звонит только в крайних случаях, а по текучке пишет в мессенджер.

Следователь поджал губы, но решение поменял:

– Давай.

Вербин нажал на кнопку «Ответ».

– Я слушаю, Ваня, только давай быстрее, у меня совещание.

– Феликс, здравствуйте! – торопливо затараторил молодой оперативник. – Я нашёл. Представляете, я начал с ближайших магазинов, и почти сразу – в точку. – На этом месте Крылов стал говорить медленнее, спокойнее. – В третьем по счёту магазине продавщица сказала, что несколько дней назад у них купили шесть больших кукол.

– Та-ак… Кто купил? – Феликс увидел, что Анзоров и Шиповник поняли, о чём идёт речь, напряглись, и включил режим громкой связи. – Продавщица сможет описать покупателя?

– В этом вся закавыка. – Крылов окончательно погрустнел.

– Не понял.

– Я спросил: кто? Она говорит: женщина. Я спрашиваю, что за женщина? Она говорит: молодая девушка. Я спрашиваю: вы уверены? Она едва не обиделась. В общем, я не знаю, что меня дёрнуло, я фотографию Рыковой показал. И она её опознала.

– Продавщица?

– Да.

Анзоров и Шиповник, не сговариваясь, одновременно, абсолютно синхронно выругались абсолютно одинаковыми словами.

– Продавщица уверена?

– Сразу её опознала, – убитым тоном ответил молодой оперативник. – Что делать?

– Продолжать.

– Что продолжать?

– Узнай подробности о купленных куклах: как выглядят, размер, рост, особенности питания!

– Что?

– Это была шутка, – без улыбки ответил Феликс. – Собери подробную информацию о куклах, чтобы сравнить с теми, что мы нашли в квартире.

– Ага, понял.

– И остальную информацию собирай: видео, если есть, точную дату покупки, чтобы сравнить с выпиской из банка. Нужно всё проверить.

– Я понял.

– Действуй.

Вербин отключил телефон.

– Всё правильно сказал, – одобрил Шиповник.

– Спасибо, Егор Петрович.

– Ты уверен, что куклы не совпадут? – спросил Анзоров.

– Если совпадут, дело можно закрывать.

– Поэтому я и спрашиваю.

– Поэтому я и попросил Ваню узнать о куклах как можно больше.

– А сам что думаешь?

Феликс помолчал, гоняя по столешнице телефон, затем слегка развёл руками:

– Я не знаю, зачем Виктория их купила. Но уверен, что она сидела с другими куклами.

– Потому что уже привык думать, что её убили?

– Потому что я уверен, что её убили, – поправил следователя Вербин. Поправил очень твёрдым, почти жёстким голосом.

На минуту в комнате установилась тишина – мужчины обдумывали происходящее, затем Шиповник произнёс:

– Учитывая наши обстоятельства, как только руководство узнает, что Рыкова купила шесть кукол, дело будет мгновенно закрыто. Никто не станет разбираться, те это куклы или нет.

– На наше счастье, начались праздники, – задумчиво сказал Анзоров. – До понедельника руководство ни черта не узнает.

– Значит, у нас есть четыре дня.

– Это много, – кивнул Феликс. – Но я предлагаю подстраховаться, сделать так, чтобы, узнав о купленных Рыковой куклах, нам никто не смог помешать.

– Ты опять за своё… – вздохнул Шиповник.

– Журналисты нам ничем не помогут, – покачал головой следователь, который тоже понял, что имеет в виду Вербин. – Мы получим по шапке, и хорошо, если по шапке, а не по мозгам, а публика через пару дней переключится на другую тему. Это не Кровосос, который сделал за нас всю работу в Сети. Сейчас такого шума не будет.

– А вдруг будет? Цепляющее название у нас уже есть – «Девочка с куклами».

– Феликс, ты идеалист.

– Я не хочу, чтобы убийца имел возможность закрыть расследование.

– Ты не знаешь, убийца Зарипов или нет, – недовольно напомнил Анзоров.

– Я хочу узнать. И не хочу, чтобы мне мешали.

Следователь развёл руками и посмотрел на Шиповника. Подполковник развёл руками и посмотрел на Анзорова.

– Я тоже не хочу, чтобы нам мешали.

– Да кто хочет?

Ещё одна пауза.

Они понимали, что собираются предпринять. Прекрасно знали отношение руководства к публичности, точнее, отвращение руководства к публичности, и прав, абсолютно прав был Анзоров: в прошлый раз Кровосос сам сделал за них работу, добившись того, чтобы расследование обсуждала вся Москва. Получится ли сейчас?

– Ты планируешь подключить Олега Юркина? – спросил следователь.

– У него самый мощный криминальный канал, – ответил Вербин. – И все знают, что Олег умеет добывать горячую информацию. Уверен, его уже заинтересовала «Девочка с куклами» и он ищет способ подобраться к истории.

– А он сможет сделать так, чтобы мы оказались ни при чём?

– Нужно поговорить.

Анзоров и Шиповник вновь переглянулись, после чего следователь неохотно буркнул:

– Ну так поговори.

И начал собираться.

Той же ночью



– Вам не холодно?

Зимняя ночь не лучшее время, чтобы задремать на уличной скамейке. Или долго сидеть на ней, задумчиво разглядывая украшенный яркими огнями город. Мороз ещё с вечера усилился, и на скамье можно было запросто застудиться или замёрзнуть навсегда, задумавшись и не обратив внимания на то, что становится не холоднее, а теплее. Второе, конечно, вряд ли произойдёт с нормальным, трезвым человеком, но лучше не рисковать. Поэтому Вербин и спросил:

– Вам не холодно?

Потому что, пока он приближался к скамейке, женщина сидела неподвижно. Откинувшись на спинку. Положив ногу на ногу. Как летом. И не пошевелилась, когда Феликс задал вопрос, чем заставила его остановиться и повторить:

– Вам не холодно? С вами всё в порядке?

И только тогда она посмотрела на него. Перевела взгляд, продолжая сохранять полную неподвижность.

– Вам действительно интересно?

– Иначе я не спросил бы.

– Не смогли пройти мимо?

– Разве это плохо?

– Это прекрасно.

Она продолжала смотреть на Вербина, оставаясь неподвижной. Что немного смущало. А ещё Феликс чувствовал в происходящем лёгкую неправильность, но пока не мог понять, что именно было не так.

– Как прошёл ваш вечер? – неожиданно спросила женщина. Неожиданно, но при этом легко и свободно, тоном старой знакомой.

– Отметил праздник, – не стал скрывать Вербин.

– Вы довольны?

– Мне трудно ответить на ваш вопрос. – Феликс поднял брови, получил в ответ короткий кивок, означающий, что ему разрешено присесть, и расположился рядом с женщиной. В столь же непринуждённой позе. – Я не могу сказать, что что-то было не так, что был чем-то недоволен. Но при этом…

– Вам кого-то не хватало.

– Каждое мгновение.

– Впервые?

Разговор тёк настолько плавно, что Феликс машинально ответил правду:

– Забытое чувство. Точнее, я думал, что забыл, каково это – скучать, и больше не вспомню.

– В этот раз вы не входили в другую воду.

Вербин вздрогнул. Женщина осталась неподвижна. Единственный жест – дозволяющий кивок, после этого она не шевелилась.

– Откуда вы знаете о другой воде?

– Разве это тайна?

Но до того, как прозвучал ответ, Феликс осознал нелепость вопроса, и пробормотал:

– Пожалуй, нет.

– Вот и я так думаю.

– Мы знакомы?

– Что вам кажется во мне знакомым?

– Мысли.

Сначала он понял, что женщине ответ понравился, а затем наконец сообразил, что именно с ней было не так, в чём заключалась смущающая неправильность: губы незнакомки не двигались. Потому что её лицо скрывала очень тонкая маска. Не эластичная, из какого-то твёрдого материала, но сделанная столь искусно, что, даже находясь рядом, не сразу можно было понять, что смотришь не в настоящее лицо.

– Мы уже встречались?

– Вы бы запомнили.

– Мы просто похожи?

– Ни в коем случае.

– Тогда почему мне так кажется?

– Может, потому, что вы пьяны?

– Запрещённый приём.

– И вы не настолько пьяны.

– Тогда зачем вы так сказали?

– Чтобы поддеть вас.

Нет, женщина не заигрывала. Ей просто был приятен разговор, и она позволила себе маленькую, невинную шутку.

– Я имею право заглянуть под маску?

– Вы меня не узнаете.

– Но мы встречались?

– Как-нибудь потом.

– Потом расскажете?

– Потом встретимся.

– Любите загадки?

– Терпеть не могу.

– А маски?

– Я надела специально.

– Чтобы не напугать?

– Ещё один такой ответ, и я поверю, что вы читаете мои мысли. – Незнакомка изумительно играла голосом, передавая все оттенки эмоций. Она по-прежнему не двигалась, лицо скрывала маска, но, когда прозвучала фраза, Вербину показалось, что он видит выражение удивления: поднятые брови, распахнутые глаза, приоткрытый рот. И лёгкое движение рукой, словно женщина захотела прикоснуться к губам.

Его не было – движения, но было ощущение его.

– Я догадливый.

– Я знаю.

– Вы ждали меня?

– В той воде всё хорошо, Феликс.

– Откуда вы знаете?

– Важно не то, что знаю я, Феликс, важно, что это должны знать вы.

– Что в той воде всё хорошо?

– Да.

– Скажите…

– А ещё вы должны помнить, что маски лгут. Все маски лгут, поэтому вы их не любите, Феликс, а я терпеть не могу.

– Некоторые маски защищают, – произнёс Вербин.

– Люди надеются, что защищают, но маски только лгут и прячут.

Он мог поклясться, что видит на её губах грустную улыбку.

– Поэтому не верьте их рассказам, Феликс, нет такой маски, чтобы скрыться от меня.

– Но ведь вы в маске.

– Но ведь вы знаете, что под маской.

– И поэтому я должен вам верить?

– Я никогда не лгу. Нет смысла, я всегда забираю своё.

– И никогда не берёте чужое?

– Чужого нет, всё рано или поздно становится моим. И не важно, на какой стороне, не важно, зверь или человек – для меня ничего не имеет значения.

Вербин давно всё понял. Но почему-то не испугался. И сейчас тоже почему-то его интересовал ответ на один-единственный вопрос: он спит или бодрствует?

А впрочем, не всё ли равно?

– Если я знаю, то почему вы не даёте заглянуть под маску?

– Потому что я могу свести с ума, Феликс. Не хочу, но так получится. И когда так получится, мне станет грустно.

– Вам бывает грустно?

– Например, когда я смотрела на вас, стоящих в разных водах.

В разных водах…

Феликс ещё слышал её голос, когда понял, что остался один. Едва заметно улыбнулся и провёл рукой по пустой лавке.

Которая показалась ему очень-очень холодной.

23 февраля, четверг



«Так и возникает привыкание…»

Сегодня, едва открыв глаза и поняв, что он лежит в своей кровати, в своей квартире, Феликс подумал именно так. В шутку, конечно, подумал, улыбнувшись комнатной тьме. Подумал о том, что всего лишь два подряд пробуждения рядом с Мартой привели к тому, что теперь он чувствует себя одиноким – без неё. Без её дыхания. Без её волос, щекочущих плечо. Без её тепла.

Одиноким.

«Может, правда завести собаку?»

И, как нормальный человек, торопиться по вечерам домой, чтобы успеть ее выгулять и покормить…

«С моей работой я могу лишь изображать нормального человека, и придётся купить для бедного пса кошачий лоток».

Можно, конечно, завести маленькую собачку, не требующую ежедневных прогулок, но Феликс не хотел делать несчастного зверя заложником своего непредсказуемого расписания. Никакого зверя: ни собаку, ни кошку, ни даже рыбок.

«Ночью я сплю, днём на работе. Всё, что я могу им дать – немного времени вечером. Слишком мало для нее».

Для собачьей жизни – мало.

«Похоже, я даже имитировать нормальную жизнь не в состоянии…»

Впрочем, эти размышления Феликса не угнетали: когда-то он воспринимал их как данность, потом выбросил из головы. А вернуться к ним Вербина заставили два предыдущих чарующих утра, на фоне которых нынешнее пробуждение показалось неправильным. Потому что ее нет рядом. И даже слегка унылым, несмотря на то, что голова после вчерашнего не болела – Феликс и так не особенно закладывал за воротник, а вчера и вовсе ограничился несколькими рюмками, после чего попрощался и отправился домой. Даже в «Небеса» не заехал, не было настроения общаться. Точнее, он думал, что не заехал, потому что, как ни странно, абсолютно не помнил возвращения домой. Попрощался с ребятами, вышел на улицу, а затем – открывает дверь квартиры. Зато очень обрадовался поздравлению от Марты, которое пришло ровно в полночь и заканчивалось вопросом:

«Ты как?»

«Уже дома».

«Решил продолжить в одиночестве?»

«Решил как следует выспаться перед завтрашним днём».

«У тебя большие планы на завтра?»

«На завтрашний вечер».

И тогда Марта написала:

«Я очень жду завтрашний вечер».

И Феликс почувствовал, что это правда. И, наверное, поэтому улыбнулся, открыв глаза. А ещё подумал, что сегодняшний выходной впервые за много месяцев может получиться настоящим выходным, каких у него давно не было, и несмотря на то, что он успел напланировать важных дел, делать их он будет совсем с другим настроением. И ещё Вербин поймал себя на том, что волнуется по поводу вечера, считает его очень значимым и надеется, что все участники… в общем, надеется, что все друг другу понравятся.

Потому что для него это очень важно.

При этом, как Феликс ни старался выкинуть из головы мысли о сегодняшнем вечере, сосредоточиться на расследовании у него не получалось. Сейчас не получалось. Когда он будет на месте, а сегодня Феликс решил как следует осмотреть дом Виктории, он обязательно соберётся, иначе грош ему цена как детективу, но, умываясь и принимая душ, Вербин размышлял только о Марте и о предстоящей встрече. И продолжил думать, выйдя на кухню, потому и ответил на телефонный звонок резковатым:

– Да? – Хотя прекрасно видел, кто звонит, и понимал, что говорить следует иным тоном.

– Доброе утро, Феликс, я вас не разбудила? – поинтересовалась Нарцисс.

– Простите, Изольда, давно не сплю, но сейчас готовлю завтрак.

– Готовка для мужчины – серьёзное испытание.

– Я привычный.

– Живёте один или часто встаёте раньше всех? – В следующий миг Нарцисс опомнилась: – Извините, если вопрос получился бестактным. – И, не позволив Вербину ответить, продолжила: – Дорогой Феликс, позвольте поздравить вас с настоящим мужским праздником – Днём защитника Отечества. И поверьте, мне очень приятно, что меня защищает такой человек, как вы.

– Я немного по другой части, – напомнил Вербин.

– Не важно, Феликс, вы всё равно защитник, только сражаетесь с теми врагами, которые рядом. Больших вам звёзд и крепкого здоровья.

– Спасибо…

Вербин догадывался, что следующий вопрос обязательно прозвучит, и не ошибся:

– Извините, что спрашиваю… Какой-то новой информации в расследовании смерти Вики не появилось?

– Я работаю, Изольда, – мягко ответил Вербин. – Простите, что не с той скоростью, на которую вы рассчитывали.

– Меня устроит любая скорость, Феликс, главное, чтобы виновный оказался пойман и наказан.

– Я постараюсь.

– Не сомневаюсь, Феликс. Я вам верю и в вас не сомневаюсь. – Нарцисс выдержала короткую паузу. – До свидания.

– До свидания.

Праздники потому и делают выходными, чтобы звонки с поздравлениями не отвлекали от работы. Желая того или нет, но ведьма отворила неведомую плотину, и следующие тридцать минут Вербин только и делал, что отвечал на звонки, одновременно жуя обнаруженную в холодильнике пиццу – естественно, её разогрев, прихлёбывая кофе, одеваясь и удивляясь тому, как много людей помнят его скромную персону. А самый неожиданный звонок поступил, когда Феликс подходил к припаркованной во дворе машине. Звонок настолько неожиданный, что Вербин сначала решил, что ему показалось, потом, что абонент ошибся номером, но поднося телефон к уху, Феликс уже понимал, что не показалось и не ошибся. И ответил совсем нерезко:

– Доброе утро, Ольга.

– Доброе утро, Феликс. – Старова помолчала. – Вы заносите в книжку все телефонные номера, связанные с текущим расследованием?

Лгать не имело смысла.

– Обязательно, – подтвердил Вербин.

– Профессионально.

– Спасибо.

– Потом удаляете?

– Да, – машинально ответил Феликс, а в следующую секунду понял, что имело смысл ответить чуть мягче.

«Что-то у меня сегодня интонации хромают…»

– Всё в порядке, Феликс, я просто спросила, – ровным голосом произнесла Старова. И тут же воскликнула: – Ой, совсем забыла! Феликс, поздравляю вас с праздником! Пусть у вас всё будет хорошо на службе и в медицинской карте! И спасибо вам за неравнодушие.

– Это моя работа, Ольга.

– У вас много коллег, но далеко не все работают так, как вы.

– Вы меня смущаете.

– Вы лжёте.

– С чего вы взяли?

– Уверена, вас мало что может смутить. И уж тем более мои замечания.

«Она флиртует? Если да, то зачем? Если нет, то почему выбрала такой тон? Чтобы я подумал, что она флиртует?»

Разобраться в происходящем по телефону, не видя Старову, было невозможно, поэтому с выводами Феликс спешить не стал. Но отметил не только странность самого звонка, но и того, как Ольга вела разговор.

– Вы ошибаетесь – меня легко смутить.

– Посмотрим. – Старова помолчала. – Но я позвонила не только для того, чтобы поздравить. Я не забыла о своём обещании, просмотрела связанные с Викторией материалы и нашла некоторую информацию, которая, возможно, будет вам интересна.

– Что за информация?

– Мы можем встретиться?

Этого следовало ожидать: Старова слишком щепетильно относилась к полученным от пациентов сведениям, чтобы обсуждать их по телефону.

– Хорошо, давайте встретимся, – протянул Вербин, прикидывая планы на ближайшие дни. – Я могу завтра и…

– Вам тоже нечем заняться в праздники? – вдруг спросила Ольга.

Получилось очень откровенно, однако Феликс не хотел сейчас говорить на эту тему и негромко рассмеялся:

– Начальство ждёт результатов. Вот и приходится ходить на службу даже по выходным.

Старова поняла намёк:

– Можно только посочувствовать.

– Я привычный.

– Тогда давайте встретимся завтра.

– Где?

– Я напишу.

– Договорились.

Закончив разговор, Вербин несколько секунд сидел в согревшемся салоне машины и вертел в руке смартфон. По большому счёту, в звонке Старовой не было ничего странного: поздравила, возможно, единственного в своём окружении человека в погонах, рассказала, что готова помочь в расследовании, но…

Но почему молодая, красивая, успешная женщина проводит длинные выходные так же скучно и уныло, как опер с разрушенной личной жизнью? У неё тоже проблемы? Но какие?

«Какая разница?! – Вербин тряхнул головой. – Что бы ни случилось у Старовой, меня это не касается».

Зато его напрямую касались два предстоящих разговора: с журналистом и блогером Олегом Юркиным – по работе, и с друзьями-компаньонами из «Грязных небес» – по личному, и на этих разговорах Феликс заставил себя сосредоточиться, временно выбросив из головы всё остальное. А времени, чтобы сосредоточиться, оставалось немного: Вербин жил в 3-м Самотёчном, совсем рядом с баром. Пешком – вообще в двух шагах, на машине пришлось покрутиться, но из-за праздника улицы изрядно опустели, и очень скоро Феликс оказался в только что открывшемся заведении.

– Привет! – Катя дружески поцеловала Вербина в щёку, но задержала его и прошептала: – Он тебя ждёт.

– Олег?

– Да.

– Спасибо.

Юркин не представлял никакой опасности, но Катя давно решила, что предупреждать о посетителях – о любых посетителях! – Феликса следует обязательно, и обязательно незаметно, и твёрдо придерживалась этого правила. И не важно, сидел ли за дальним столиком плечистый громила в кожаной куртке из какой-нибудь группировки, присланный «передать послание», или, как сейчас, – невысокий журналист в джемпере и джинсах.

– Что-нибудь принести?

– Покорми меня завтраком, пожалуйста. – Феликс прикинул, что остатков пиццы не хватит до ужина.

– Хорошо.

– И его тоже.

– И его. Хорошо.

Катя отправилась распоряжаться, а Вербин, на ходу сняв пуховик, подсел к Юркину.

– Привет.

– Доброе утро.

– Спасибо, что согласился так рано встретиться.

– Половина первого вообще-то, не так уж рано.

– В общем, да, – не стал спорить Вербин. – Позавтракаем?

– Ты угощаешь?

– Может, я сделаю тебе скидку?

Олег поднял брови, показывая, что оценил шутку, они рассмеялись, и Феликс продолжил:

– Как твои дела?

– Удвоил число подписчиков.

– Правда?

– Давно ко мне не заходил?

– Ты же знаешь: преступность растёт, дел с каждым днём всё больше… и возникают… – Официантка принесла тарелки, Феликс помолчал, а когда девушка отошла от столика, закончил: – И возникают проблемы. Приятного аппетита.

– Поэтому ты меня позвал? Приятного аппетита.