— Была бы очень признательна, — сказала я, задвигая подальше все мысли о Питере.

— Кажется, мне пора возвращаться… — я приподнялась на локте и посмотрела на часы, с ужасом обнаружив, что уже почти семь вечера.

Лео медленно провел пальцем от моей груди до бедра, голодным взглядом рассматривая мое тело. Мы насладились долгим обедом с шампанским в прекрасном ресторане в тени Тауэрского моста, потом прогулялись пешком до его квартиры, и ни у кого из нас даже не возникло вопроса о том, окажемся ли мы в одной постели. Я поставила коляску Элоди в пустой комнате, где она, пропустившая обычный полуденный сон, быстро уснула, дав мне и Лео возможность предаваться на удивление энергичному и эротичному сексу на протяжении нескольких часов. Было так приятно заняться любовью с кем-то новым и решительным после того, как столько времени приходилось мириться с невыносимо робкими прелюдиями Бена, и это подняло мне настроение.

— Побудь со мной еще немного, — хищным взглядом посмотрел на меня Лео, и я заметила, что он снова возбудился.

Он демонстрировал впечатляющую силу, если учесть, что мы уже четырежды занимались любовью. Он наклонился ко мне, чтобы поцеловать, и я уже готова была снова уступить ему, но по квартире разнесся плач Элоди.

— Прости. Вот и мой сигнал тревоги, — я откатилась в сторону и свесила ноги с края постели. — Но спасибо за этот день. Это как раз то, что мне было нужно.

Лео сонно улыбнулся:

— Мне тоже. Может, как-нибудь повторим?

Я посмотрела на него и уклончиво повела плечами:

— Возможно.

Он сел на кровати и взял пачку сигарет со столика. Прикурил и глубоко затянулся.

— Тебя кто-нибудь ждет дома? — посмотрел он на меня сквозь завесу выдыхаемого дыма.

— Возможно, — ответила я небрежно, бросив взгляд на обручальное кольцо. — Зависит от того, вернулся ли он.

Лео улыбнулся и понимающе кивнул:

<— Ясно.

Выйдя из квартиры и толкая коляску Элоди по коридору в сторону лифта, я вытащила из сумочки телефон. Там был один пропущенный звонок от Бена, и я почувствовала облегчение. Если бы с Питером случилось что-то серьезное, он не ограничился бы одним звонком.

Я стояла в лифте, разглядывая себя в зеркальных стенах и вспоминая, как раньше покидала эту квартиру после дня или вечера тайного секса. Сегодняшний день с Лео был веселым развлечением, но все же с Питером так никто и не мог сравниться. Я подумала, может ли с ним вообще кто-нибудь сравниться. Было в нем что-то, что идеально подходило мне, и я все еще испытывала физическую боль от желания быть с ним, несмотря на все, что произошло с нами потом.

Вернувшись домой, я искупала Элоди и уложила ее спать, а потом долго стояла под горячим душем, смывая все следы Лео на случай, если Бен вернется домой без предупреждения. Поскольку с Питером, похоже, все было в порядке, у него не было причин оставаться ночевать.

Телефон зазвонил как раз тогда, когда я собиралась лечь спать.

— Бен? — спросила я, удивившись, что он позвонил вместо того, чтобы просто приехать.

Я надеялась, что он не прознал каким-то образом, чем я занималась.

— Да, — голос его звучал печально и совсем не зло.

— Какой?

Возникла странная пауза, и я поняла, что он просто не в силах говорить. Мое сердце тревожно забилось, и я вдруг поняла, что он собирается сказать, еще до того, как он это сказал:

— Мертв. Он умер, Белла.

— Что? Нет!

Я едва не задохнулась от потрясения. Это было невозможно. Питер был слишком молодым и здоровым, чтобы умереть. В горле у меня пересохло, и я задрожала от охватившей меня неподдельной скорби.

— Боже, поверить не могу.

— Знаю. Я только что приехал к дому родителей… — Бен вдруг умолк.

Последовало долгое молчание, пока мы оба переваривали то, что Бен только что сказал. На какое-то мгновение я подумала, что он узнал правду обо мне и Питере и выдумал это, чтобы меня наказать, но эта мысль так же быстро и ушла. Я слышала в его голосе неприкрытую скорбь.

— Ты едешь домой?

Я не хотела, чтобы он возвращался. Я хотела, чтобы он оставался подальше от меня, чтобы я могла справиться со своими чувствами, не заботясь о том, чтобы как-то утешить его. Мне просто не хватило бы сил сыграть свою обычную роль.

— Не сегодня, — ответил он, и я облегченно вздохнула. — Я должен побыть с мамой и Эммой, убедиться, что с ними все хорошо.

Ну конечно же! Его чертова мамаша воспользуется этим на полную катушку, строя из себя безутешную вдову преданного мужа и отца. Только я-то знала о нем правду. А правда состояла в том, что он вовсе не был верным. Он был лжецом, изменял жене и использовал других людей. И всю жизнь он прикидывался тем, кем на самом деле не был. Но, несмотря на все это, я любила этого ублюдка.

— Позаботься об Элоди, а я позвоню утром, — сказал Бен, отрывая меня от этих мыслей.

— Хорошо, — прошептала я, прежде чем повесить трубку.

Я не хотела разговаривать с Беном или еще хоть секунду слышать его голос. Остаться с ним значило остаться с пустыми руками, и все мои усилия оказались напрасными. Он сделал свое дело, став идеальным способом наказать Питера за его поступок, но Бен был мне больше не нужен, и я определенно не хотела с ним оставаться. От одной только мысли о том, что он окажется рядом, мне становилось тошно, и мысли беспокойно заметались в поисках выхода из положения, в котором я оказалась.

Я включила кофе-машину и нетерпеливо ждала, пока она разогреется. Я уже понимала, что этой ночью все равно не сомкну глаз, поэтому не будет вреда, если я сварю себе чашку крепкого кофе, чтобы успокоить нервы. Я поднесла чашку к губам и поморщилась, когда кипящая жидкость обожгла язык. С криком боли и гнева я швырнула чашку о стену, расплескивая жидкость во все стороны.

— Будь ты проклят, Питер! — заорала я. — Будь ты проклят!

Глава двадцать шестая

— Поторопись, Белла! — крикнул Бен из прихожей. — Пора ехать!

— Отвали! — пробормотала я, глядя на собственное отражение в зеркале на туалетном столике.

Я очень боялась этого дня. Бен был совершенно раздавлен смертью отца, и мне было все сложнее сочувствовать ему. Всякий раз, когда он срывался или начинал плакать, хотелось просто крикнуть ему, что мне сейчас еще хуже.

Я испытывала столько разных чувств к Питеру — злость, скорбь, любовь, ненависть, а иногда — и все это сразу. Но главной эмоцией было нежелание верить. Я все еще не могла смириться с тем, что его в самом деле не стало.

Бен пристегнул Элоди в детском кресле, и я залезла на заднее сиденье рядом с ней, не желая садиться рядом с Беном или как-то с ним общаться. Он хмуро посмотрел на меня в зеркало заднего вида, но не сказал ни слова. Мы почти не разговаривали с тех пор, как он вернулся домой на следующий день после смерти Питера, и это меня полностью устраивало. Мы оба замкнулись в собственных мыслях, а я не хотела случайно выдать тайну. Я понимала, что должна пытаться утешить и поддержать его, но не могла заставить себя сказать хоть что-то хорошее, поэтому сочла за лучшее не говорить ничего. Бен, наверное, решил, что я испытывала чувство вины за свое поведение перед Питером, но ошибиться сильнее он не мог.

Элоди почти сразу уснула, как это всегда случалось, стоило ей оказаться в детском кресле, поэтому мы ехали в полной тишине. Я смотрела в окно на проносившиеся мимо красоты Саффолка.

Мы уже договорились о покупке дома менее чем в миле от дома родителей Бена. Питер сдержал слово и добавил денег. Впрочем, у него не было выбора. Это казалось отличной идеей, когда я думала, что мы будем жить по соседству с Питером. Но теперь это будет только Джо, а с ней я тесно общаться не собиралась. Меня сводила с ума даже необходимость видеться с ней раз в несколько месяцев. Жизнь дверь в дверь с ней стала бы настоящим кошмаром.

Бен остановился на гравийной дорожке и заглушил двигатель. Едва он это сделал, Элоди широко раскрыла глаза и громко икнула. Мы с Беном рассмеялись, и напряженность, окружавшая нас всю дорогу, рассеялась. Бен выскочил из машины и отстегнул ее от кресла, подхватив на руки одним ловким движением. Я на секунду засмотрелась, как он щекочет девочку, прежде чем выйти из машины. Он действительно ее любил. Каким ударом стало бы для него известие, что он — ее брат, а не отец!

Я забрала у него девочку и удовлетворенно отметила, как та запищала от восторга, когда я фыркнула ей в животик. Бену никогда не удавалось так ее рассмешить.

Джо открыла дверь еще до того, как мы подошли, и меня немного удивило, насколько маленькой она вдруг показалась. Она и раньше не была крупной, но с тех пор, как я видела ее в последний раз, она словно ссохлась. Казалось, что ее глаза остекленели, а под ними появились темные тени. Она обняла Бена и прижалась к нему на несколько мгновений, словно хватаясь за спасательный круг. Отстранив его, она мимолетно глянула на меня и попыталась улыбнуться.

— Здравствуй, Белла, — сказала она, как мне показалось, очень холодно.

Я ощутила неловкость. Обычно она вела себя, наоборот, слишком дружелюбно, а не так церемонно и отстраненно. Мне показалось, что ей что-то известно. Возможно, перед смертью Питер признался ей, как бы невероятно это ни звучало.

— Здравствуй, Джо, — еле промолвила я. — Очень сочувствую по поводу Питера, — сумела выдавить я, покачивая на руках Элоди, чтобы отвлечься.

— Спасибо, — ответила Джо, резко развернувшись и лишь мельком взглянув на Элоди.

Мне не верилось, что она могла проявить такое безразличие, и я недовольно посмотрела на Бена, но тот уже шагал за матерью на кухню, словно послушный щенок. Значит, вот как сегодня все будет, с озлоблением подумала я. Все будут ходить на цыпочках вокруг Джо, практически не обращая внимания на Элоди и на меня.

Я села возле стола, посадив Элоди на колени, и наблюдала, как суетится Эмма, раздавая всем указания и разливая чай и кофе. Она поставила передо мной кофе, не спросив, чего я хочу, и даже вообще не убедившись, что я здесь. Я нарочно дала кофе остыть. К моему огорчению, Элоди вела себя примерно и молча сидела, наблюдая за происходящим, ни разу даже не всхлипнув, что дало бы мне повод выйти.

Наконец мы услышали на гравийной дорожке шум подъезжающих машин, и мое сердце замерло. Я впервые почувствовала, что все это происходит на самом деле. Мы все встали, и Джо взяла Бена за руку.

— Ты в порядке, мама? — с заботой в голосе спросил он, когда мы все вышли в прихожую.

Джо кивнула и с бледной улыбкой посмотрела на него:

— Да. Просто колени немного трясутся, вот и все.

Бен кивнул и нежно погладил ее по руке.

В этот момент у меня на руках заплакала Элоди, которую, несомненно, обеспокоила напряженная и непривычная атмосфера. Бен обернулся к нам.

— Т-ш-ш… Не плачь, малышка… — прошептал он.

Боже, какой же он все-таки тупица!

— Она же младенец, Бен! — фыркнула я. — Младенцы всегда плачут!

Бен обиженно посмотрел на меня, но ничего не ответил, ведя Джо к дорожке, на которой ожидали катафалк и машина для родственников. При виде гроба мы все резко остановились, и у меня внутри все сжалось. Он в самом деле умер!

До этого момента мне казалось, что он просто выкинул какую-то жестокую шутку, но при виде гроба, украшенного простым букетом прекрасных белых лилий, все сомнения рассеялись. Это была не шутка. Он ушел навсегда.

Словно выражая наши общие чувства, Бен застонал, тут же прикрыв рот рукой. Я хотела его утешить, но он держал за руку Джо, и я никак не могла подобраться к нему, особенно после того, как Эмма подошла и взяла Джо за другую руку. Вместо этого я осталась стоять в стороне с Элоди на руках, понимая, что нас намеренно исключили из узкого семейного круга, в чем я увидела определенную иронию.

Они сели в машину, в которой были места только для них троих.

— А как поедет Белла? — услышала я вопрос Джо.

— Она поедет на нашей машине, чтобы можно было посадить Элоди в детское кресло, — ответил Бен.

Я стояла, не сводя с них глаз, пока катафалк не тронулся. После этого села в машину, и мы неторопливой колонной двинулись в сторону церкви, до которой было меньше мили. Я представила себе, о чем они говорят в своей машине, ехавшей передо мной, и решила, что они, вне всяких сомнений, восхваляют Питера, говорят о том, каким святым человеком он был. Если бы они только знали…

Я была немного удивлена, узнав, что его будут отпевать в церкви. Он никогда не казался мне религиозным человеком, но я рассудила, что это лишь доказывает, каким хорошим актером он был. «Впрочем, как и я сама», — с горечью подумала я, когда мы остановились перед огромной толпой скорбящих, собравшейся у церкви. Я на миг задумалась о том, многие ли из них знали, каким был Питер на самом деле.

И снова никому не было дела до меня и Элоди. Бен помог Джо и Эмме выйти из машины и повел их ко входу в церковь. Вдруг он остановился — кто-то вышел из толпы и обнял его. Я прищурилась и поняла, что это Мэтт. Можно было догадаться, что они сюда заявятся. Я чуть отступила назад и притворилась, что занята Элоди, чтобы избежать разговора с ними. В этот момент Фрейя с какой-то другой женщиной подошла к Джо и Эмме, обняв их обеих.

— Мне так жаль, — сказала та женщина, взяв Джо за руку. — Тебе, наверное, очень его не хватает. Я знаю, как ты его любила.

— Спасибо, Шарли, — заговорила Джо, крепко схватившись за ее руку.

Я краем глаза наблюдала за ними. Ага, значит, это и есть та самая Шарлотта. Она была стройнее, чем я думала, и была не такой уж и дурнушкой, но, как и Фрейя, вовсе не была сногсшибательной. Уж точно не моего уровня.

— Даже не знаю, с чего начать… — продолжала ныть Джо. — Я уже так сильно по нему скучаю. Мне так одиноко.

— Я знаю, — искренне утешала ее Шарлотта.

Она казалась такой же плаксивой дурой, как и Бен. Неудивительно, что эта парочка так долго была вместе.

— Но у тебя есть Бен и Эмма, и они будут с тобой. Ты не останешься одна, обещаю.

Джо кивнула:

— Спасибо, что пришла, Шарли. Для меня это много значит.

Мне захотелось топнуть ногой. Со мной и Элоди она едва поздоровалась, а перед этой сучкой так просто расшаркивается.

Шарлотта покачала головой:

— Мы все любили Питера. Я не могла сегодня не прийти…

Фу! Неудивительно, что они так спелись с Джо. Она просто тошнотворна.

— Пожалуйста, постарайся сесть с нами в первом ряду. Мы бы все этого хотели. — Я готова была поклясться, что Джо заговорила чуть громче, чтобы я это непременно услышала.

— Ты уверена? — неуверенно спросила Шарлотта, бросив взгляд на меня и Элоди. — Не хотелось бы занимать чье-то место…

— Нет, мама права, — сказал Бен, подойдя к ним. — Тебе следует сесть с нами. Это будет очень хорошо, особенно для Эммы, — добавил он, показав на Эмму, которая жалостно рыдала, утешаемая одной из родственниц.

— Хорошо, — сказала Шарлотта и отступила назад. — Увидимся внутри.

Возмущение и злость нахлынули с такой силой, что я подумывала даже вообще не заходить в церковь. Да как они посмели вести себя так, будто я — пустое место?! В этот момент я искренне возненавидела Джо и Бена.

Это была маленькая сельская церквушка, и к тому времени, когда мы расселись в первом ряду, она уже была набита битком. Бен потянулся, чтобы взять меня за руку, но я отдернула ее и специально обняла Элоди обеими руками. Джо сидела между Беном и плачущей Эммой, которую утешительно поглаживала по спине сидевшая по другую руку Шарлотта.

Шарлотта хотела обратить мое внимание на себя, но я отказывалась смотреть в ее сторону. Мне совершенно не хотелось никакого контакта с ней. Смотреть на Мэтта и Фрейю, сидевших в следующем ряду за ней, я тоже избегала. Мы все прекрасно знали, как относимся друг к другу, после их прошлого визита в нашу квартиру, поэтому я не видела причин изображать вежливость.

Внезапно мелодия органа изменилась, и церковь наполнилась пением. Только сейчас я поняла, сколько народу здесь собралось, заполнив боковые проходы и все свободные места. Судя по всему, Питер пользовался популярностью. Я огляделась, лениво размышляя над тем, сколь-кие из присутствовавших женщин тоже поддались его очарованию.

Когда священник пригласил Бена произнести надгробную речь, тот встал и нетвердой походкой направился к кафедре. Несколько раз прочистив горло, он заговорил.

— Отец был моим лучшим другом, — начал он. — Он никогда не подводил меня и всегда был рядом, когда он был мне нужен.

Я смотрела прямо перед собой, из последних сил сдерживая желание заорать, что он и представить себе не может, как отец его подвел.

— И я не знаю, как мы все переживем эту потерю.

Слезы покатились по его щекам, и когда он открыл рот, чтобы продолжить, он лишь громко всхлипнул, после чего окончательно сорвался. К моему удивлению, в моих глазах тоже стояли слезы, но не от сочувствия Бену, а от жалости к самой себе. Какого черта Питер решил умереть?!

Мэтт встал и спокойно направился к алтарю. Я сопроводила его убийственным взглядом. Вот уж кто не упустит возможности показать себя героем.

— Давай я продолжу? — тихо предложил он Бену, рыдавшему, словно ребенок.

Бен кивнул, и Мэтт без запинки прочитал текст речи по бумажке. Когда он закончил, они посмотрели друг на друга, и Бен промямлил «спасибо», после чего они оба отправились по местам.

Я смотрела в пол, не в силах встретиться с ним взглядом или проявить хоть какое-то участие.

— Прости, мам, — прошептал он, садясь на место. — Я не смог.

— Милый, мы все тебя понимаем, — ответила она, взяв его за руку.

Она не отпускала его до самого конца службы. Наконец мы все вышли, и никто не обращал внимания ни на Элоди, ни на меня. Словно мы были невидимками. Я стояла в стороне и смотрела, как скорбящие суетятся вокруг Джо, выражая соболезнования. И снова я подумала о том, сколько бед могли бы вызвать всего лишь несколько слов.

Мэтт, Фрейя и Шарлотта вышли вместе. Мэтт попытался привлечь мое внимание, но я притворилась, что не замечаю его, и занялась Элоди.

Джо обняла Мэтта:

— Спасибо, что помог Бену, Мэтт. Это очень много для нас значит.

Мэтт обнял ее в ответ:

— Мы никогда его не бросим, Джо. И тебя с Эммой тоже. Помни об этом.

Он намеренно не упомянул меня и говорил достаточно громко, чтобы мне было слышно. Я улыбнулась про себя. В будущем нам с ним не встречаться, так что меня это совсем не волнует.

На похороны были приглашены только родственники, поэтому предполагалось, что Бен, Джо и Эмма поедут на машине похоронной конторы, а я снова повезу Элоди в нашей машине. Но уже когда я завела двигатель и приготовилась следовать за кортежем, я передумала. Мне совсем не хотелось видеть, как Питера опускают в яму в земле. Да и Элоди этого видеть не стоило. Вместо этого я свернула с дороги и пустилась в объезд в сторону дома, который мы с Беном собирались купить.

Это был большой элегантный особняк в геор-гианском стиле, стоявший чуть в стороне от дороги за ухоженной живой изгородью. Вокруг него раскинулся прекрасный сад. Было бы прекрасно, если бы Элоди выросла здесь, но теперь Питера не стало, и не было никакой необходимости переезжать так близко к Джо. Наверняка она захочет постоянно бывать у нас, действуя мне на нервы и не давая спокойно воспитывать Элоди. Она даже не была ей родней, хотя, конечно, и понятия об этом не имела.

Вернувшись, я обнаружила, что в доме было полно народу. Когда мы появились, Бен подошел и спросил:

— Все хорошо, милая? Я беспокоился.

Я кивнула, понимая, что на нас смотрят люди.

— Да. Извини, что не приехала на похороны — просто Элоди заснула, и я решила, что не стоит ее будить.

Бен кивнул, но я поняла, что он не поверил.

— Ну хорошо. Выпьешь что-нибудь?

Я глянула на бокал красного вина в его руке.

— Э… Ну, наверное, да… Я бы выпила красного вина.

Я увидела тревогу в его глазах.

— Правда? Ты же не пьешь алкоголь.

— Да. Но сегодня был такой трудный день, что я, наверное, немного выпью. Надеюсь, ты сам-то не пил?

Бен нахмурился и неохотно протянул мне свой бокал:

— Нет. Ну, может быть, пару глотков. Я думал, что, учитывая обстоятельства, за руль сядешь ты.

Я подняла брови:

— Я думаю, что, учитывая обстоятельства, тебе сегодня лучше не пить. А то снова расплачешься.

К тому же… — добавила я, сделав большой глоток вина, оказавшегося отвратительным на вкус, — я сегодня уже достаточно насиделась за рулем.

Глава двадцать седьмая

Я наконец-то уговорила Бена уехать, хотя он дол-го сопротивлялся. Ему не хотелось оставлять Джо. Он завел машину и обернулся в сторону крыльца, где одиноко стояла она.

— Может, останемся? Мне кажется, будет неправильно оставить ее сейчас.

Я не собиралась оставаться ни секундой дольше, чем необходимо, поэтому сердито посмотрела на него:

— Нет. С ней все будет в порядке. Нужно отвезти домой Элоди.

Еще немного подумав, Бен наконец тронулся с таким видом, будто вот-вот разрыдается. Я ждала, что он спросит, как для меня прошел этот день, но он не проронил ни слова. Я решила, что он дуется из-за того, что я заставила его сесть за руль. Иногда он был сущим эгоистом. Я громко вздохнула.

— Ладно, — в конце концов сказал он усталым и раздраженным тоном. — В чем дело?

Я недоверчиво посмотрела на него:

— Разве ты не заметил, как сегодня обращалась со мной твоя мать? Она просто смешала меня с грязью! А на Элоди даже почти и не взглянула…

Бен нахмурился:

— Ты несправедлива, Белла. Хоронили ее мужа — она просто в шоке.

— Что-то этот шок не помешал ей лебезить перед Мэттом и Фрейей, не говоря уже о том, что с Шарлоттой она себя вела так, будто это она ее невестка, а не я! Бен, ты просто не представляешь, как мне сегодня было тяжело!

Бен устало потер лоб.

— Не думаю, что мама намеренно хотела тебя расстроить.

Я фыркнула. Так игнорировать меня она могла только намеренно.

— Я была для нее пустым местом с той самой минуты, как мы приехали. Просто поздоровалась, развернулась и потопала на кухню, даже не попытавшись взять на руки Элоди. Хотя, казалось бы, должна была очень хотеть ее повидать.

— Я же сказал — наверняка ее мысли были заняты другим. Послушай, Белла, оставь ее в покое.

Бен выглядел усталым и расстроенным, но я не могла испытывать к нему сочувствия.

— Ее же не беспокоило, что я чувствую, когда она упросила твою бывшую прийти и сесть рядом с нами. Да еще и пропустила ее вперед так, чтобы я почувствовала себя лишней.

Я почувствовала подступающие слезы. Бен раздраженно вздохнул:

— Ты и сама не особо стремилась общаться, верно?

— Я пыталась! — крикнула я, утирая слезы, покатившиеся по щекам. — Но ты слишком старался не обращать на меня внимания, чтобы это заметить!

Я вызывающе посмотрела на него в ожидании ответа, но он лишь сильнее сжал руль и уставился на дорогу.

— Ты этого даже не отрицаешь! — добавила я, понимая, что уже почти довела его.

— Ох… бога ради! — Бен хлопнул ладонью по рулю. — Мы хоронили моего отца, Белла! Зачем ты так?!

Я никогда не видела прежде, чтобы он так срывался, и от неожиданности вздрогнула.

— Бен! Не будь таким агрессивным! Ты путаешь меня и Элоди.

Словно в подтверждение моих слов Элоди, мирно спавшая в детском кресле, начала плакать. Я повернулась к ней, чтобы успокоить, и вскоре она снова начала засыпать. Я с отвращением посмотрела на Бена. Он и впрямь думал только о себе и за весь день даже почти не взглянул на дочку.

Я снова уселась, ожидая, что Бен, как обычно, начнет извиняться, но он просто молча вел машину. Тяжелый оранжевый шар солнца перед нами быстро скрывался за краем фиолетового неба. Вид был потрясающий, но я едва его замечала, лихорадочно размышляя.

— Значит, теперь дуешься?

Бен вздохнул:

— Нет, Белла. Я не дуюсь. Я просто пытаюсь разобраться в сегодняшнем дне. Это было ужасно.

— Да, — тихо согласилась я, сложив руки на коленях. — Рада, что все закончилось.

Бен не ответил.

— И теперь мы хотя бы можем сосредоточиться на переезде.

— Да.

Бен при всем желании не мог бы сказать это более безразличным тоном. Я подумала, не оставить ли этот вопрос на потом, но мне этого не хотелось. Нужно было дать ему понять, что я передумала, поэтому я продолжила:

— Знаешь, а может быть, не стоит все-таки переезжать в Саффолк? Может быть, в Суррее будет лучше?

Бен нахмурился и напрягся, будто собираясь с духом для ответа.

— Нет, Белла. Ты так настаивала на Саффолке и на том, чтобы быть ближе к моим родителям, что я ума не приложу, с чего это ты вдруг передумала.

Я мысленно закатила глаза. Конечно же, он понятия не имел, почему я вдруг передумала. Если бы он знал, это бы все изменило.

— В любом случае, — озабоченно добавил он, — уже поздно.

— Вовсе нет, — я махнула рукой, ведь контракт еще не был подписан, а значит, еще ничего не было решено. — Мы еще можем отказаться от покупки дома в Саффолке.

— Нет. Ты настояла на Саффолке, поэтому мы туда переедем. И мне нравится дом. К тому же будет хорошо оказаться поближе к маме, ведь она теперь осталась совсем одна…

Мне не понравился его необыкновенно вызывающий тон. Обычно он просто соглашался с моими словами, но в этот раз меня тревожила его решительность.

— Это должно быть совместное решение, — фыркнула я.

Я понимала, что это, в общем-то, было полностью мое решение. Я не давала Бену права голоса при осмотре домов и, если уж на то пошло, выбрала его сама.

— Это и есть совместное решение. Мы ведь вместе его выбрали, помнишь? — сказал Бен. — Впрочем, честно говоря, ты не особо интересовалась моим мнением при выборе, верно?

Я и не думала, что он, оказывается, прекрасно понимал, что я не давала ему слова.

— Только не играй со мной в эти игры, Бен, — сказала я, переходя в оборону. — Пока ты срывался с места по первому зову маменьки, мне приходилось все решать самой. Поэтому теперь я решила, что нам будет лучше в Суррее.

— Напомни-ка, как далеко это от дома твоей матери?

Я театрально закатила глаза:

— Господи! Помощь моей мамы с Элоди нам не помешает, поэтому хорошо, что она будет рядом.

— Моя мама тоже может помочь, особенно теперь, когда она осталась одна. Это даст ей возможность сосредоточиться на чем-то.

Я не верила своим ушам. Бен никогда прежде мне не перечил, и это мне совсем не понравилось.

— Она не так хорошо ладит с Элоди, как моя мама. Я не хотела бы оставлять малышку с ней. Сегодня твоя мама совсем не обращала на нее внимания…

— Ну, думаю, если она сегодня хоронила мужа, то, наверное, никак не могла уделять все внимание Элоди.

— Только не надо сарказма, Бен, — я сердито взглянула на него, надеясь, что он, как обычно, пойдет на попятную. Но он был в необыкновенно мрачном настроении и не собирался так легко сдаваться.

— Разумеется, моя мама не так хорошо ладит с Элоди, как твоя, — процедил он сквозь зубы. — Потому что у нее не было такой возможности. Если бы она провела с девочкой столько же времени, сколько и твоя мама, она оказалась бы ничуть не хуже. И это не ее вина, что ее не подпускали к Элоди в первые месяцы жизни.

Он замолчал и судорожно сглотнул комок в горле. Только бы он не заплакал…

— Она сама виновата, что так набросилась на меня в Рождество, — ответила я в полной уверенности, что уж тут-то правда на моей стороне. — И с тех пор не так уж сильно и пыталась извиниться. Нет, учитывая наши натянутые отношения, я полагаю, что в Суррее нам будет лучше.

Я сказала это решительным тоном, не оставляющим ни малейшего сомнения, что я передумаю. Теперь ни за что не перееду ближе к его матери, вот так!

Бен плотно сжал губы. Я видела, что он думает продолжить перепалку, но совсем измотан, и остаток пути проделал практически в полном молчании, давая лишь односложные ответы на мои вопросы. В конце концов я сдалась и решила немного вздремнуть. От выпитого вина меня клонило в сон, потому что я от него отвыкла.

Когда мы вернулись в лондонскую квартиру, я сразу уложила Элоди в кроватку и вернулась на кухню, где застала Бена сидящим в глубокой задумчивости за столом с бокалом красного вина. Я достала из шкафа бокал и налила в него ледяной воды из холодильника. Я почувствовала огромное облегчение оттого, что этот день наконец-то закончился, и чокнулась с Беном.

— Ну, твое здоровье! — сказала я, ободряюще улыбнувшись.

Бен поднял бокал без особого воодушевления, не глядя мне в глаза.

— Да ладно тебе, Бен. Прекрати дуться, пожалуйста. — Мое терпение было на исходе.

— Я не дуюсь, — сдавленным голосом ответил он. — Я просто расстроен. Все еще не могу поверить, что отца и в самом деле больше нет. Что я больше никогда его не увижу. Что Элоди вырастет, не зная его. От всего этого мне становится невыносимо грустно.

Я не собиралась задумываться об отсутствии Питера в жизни Элоди по причинам, которые Бену все равно было не понять.

— Ну, моего она тоже не узнает, так что тут у нас получается ничья, так ведь?

— Боже мой, Белла! Это же не соревнование!

От удивления у меня отвисла челюсть. Я не могла поверить, что он способен на такую дерзость.

— Я этого и не говорила. Хватит додумывать за меня.

Бен фыркнул и покачал головой.

Меня захлестнула непреодолимая волна ярости.

— Не смей на меня фыркать! С меня хватит!

— Знаешь, не только с тебя!

Я сама не помнила, как это случилось. Я не помнила, как бокал вылетел из моей руки. Я просто смотрела, словно откуда-то сверху, как он ударяется о стену над головой Бена и рассыпается красивым сверкающим дождем на мелкие осколки. Потом, словно в замедленном движении, я дергала его за волосы и колотила с силой, которая шла откуда-то из глубины. В каждом моем ударе, казалось, заключалась боль от предательства Питера.

Бен вскинул руки, словно пытаясь защититься.

— Прекрати, Белла! — орал он, но я не слышала.

Я словно была под водой, и все происходившее было приглушенно и замедленно.

Наконец я выбилась из сил и остановилась, глубоко дыша от изнеможения. Сознание полностью вернулось ко мне, и я посмотрела на съежившегося Бена, потом развернулась на месте и ушла в ванную. Я захлопнула дверь и закрыла ее на замок, села на край ванны и трясущимися руками открыла краны на полную.

Я посмотрела на костяшки пальцев, покрасневшие и уже начавшие опухать. Не понимаю, что на меня нашло. Искалечила ли я его? Точно нет. Я была слишком маленькой, чтобы причинить серьезный вред такому верзиле. Подождав, пока ванна наполнится, я сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Потом залезла в горячую воду и погрузилась в нее, стараясь не смотреть на руки, пока натирала тело мылом.

Через несколько минут мое сердце забилось ровнее и я пришла в себя. Расслабилась и закрыла глаза, говоря себе, что мне это все просто почудилось. Может быть, я ненадолго заснула в ванне и мне все это приснилось? Скорее всего, так оно и было.

Я лежала в ванне, пока не почувствовала себя спокойной, умиротворенной и полной сил. Выйдя из ванны, я обернула тело полотенцем, а другое намотала на голову на манер тюрбана. Протерла запотевшее зеркало, чтобы посмотреть на свое отражение, и улыбнулась, увидев, что выгляжу как обычно. Ничего не произошло. Мне это просто приснилось. Во всяком случае, я собиралась этому верить.

Я открыла дверь и вышла в коридор. Я уже собиралась пройти в спальню, как заметила, что Бен стоит в дверях и смотрит на меня с неподдельным ужасом.

— Что это ты тут стоишь? — спросила я с приветливой улыбкой. — Как будто привидение увидел!

Бен нахмурился. Он казался очень озадаченным.

— Белла, нам очень нужно поговорить о том, что только что случилось, — его голос дрожал, а в глазах блестели слезы.

Я удивленно подняла брови:

— Ты о чем? Ничего не случилось.

Бен покачал головой, не веря своим ушам:

— Ты напала на меня!

— Не было такого. Не говори глупостей! Как такая маленькая женщина, как я, могла напасть на кого-то? Тем более на здоровенного увальня вроде тебя. Похоже, ты бредишь. Послушай, — сказала я, стараясь говорить более мягким и сочувственным тоном. — День сегодня был долгий и очень трудный. Для нас обоих.

Бен стоял разинув рот и чуть поморщился, когда я положила ладонь ему на плечо.

— Так что почему бы нам не лечь пораньше и не попытаться забыть обо всем? Давай напомним друг другу, почему значение имеем только ты и я. Нам больше никто не нужен. Вдвоем нам лучше всего.

Бен несколько секунд молча смотрел на меня, потом медленно кивнул и позволил взять его за руку и увлечь в спальню.

Часть третья

Глава двадцать восьмая

Год спустя



Джо смотрела на экран мобильного в напряженном ожидании ответа от Бена. Она бы предпочла позвонить ему, а не писать, чтобы хотя бы услышать его голос, но знала, что это бесполезно. Белла явно не пропускала ее звонки ни по стационарному телефону, ни по мобильному.

Экран оставался пустым, и Джо, со вздохом положив трубку, прижалась лбом к холодной гранитной столешнице. Камень на ее душе стал еще чуть-чуть тяжелее. Спустя некоторое время она подняла голову и посмотрела в окно на угрюмое серое небо, раскинувшееся над волнистой зеленью лужаек, усыпанных первыми осенними листьями. Казалось, она слышала собственное дыхание, отражавшееся эхом от четырех стен пустой кухни.

Боль от потери Питера не оставляла ее, и хотя она начинала привыкать жить без него, иногда ей становилось даже больнее, чем в день его смерти. Сколько раз скорбь подкрадывалась совершенно неожиданно в тот миг, когда она начинала автоматически набирать его номер, или на экране телефона выскакивало напоминание о каком-нибудь событии, которое было записано как ежегодное, или в супермаркете она клала в корзину что-нибудь, что ел только он. Всякий раз это оказывалось настоящим потрясением.

А еще понимала, что справилась бы с этим намного лучше, если бы не потеряла еще и Бена. После похорон он практически исчез из ее жизни. Они с Беллой тут же отказались от покупки прекрасного дома, который они нашли неподалеку, и вместо этого переехали в Суррей, «чтобы быть поближе к матери Беллы», как со смущением сказал Бен. Его слова еще сильнее ранили ее.

Несмотря на раздражительность Беллы, Джо очень хотела, чтобы они жили рядом. Она представляла себе веселые теплые летние дни, когда можно было бы ходить с Элоди на пляж или гулять по живописным окрестностям, надеясь, что забота о малышке придаст ей сил и заполнит пустоту, оставшуюся после смерти Питера. Но эти мечты умерли сразу вслед за ним.

Теперь, когда Бен звонил ей, что случалось нечасто, он делал это украдкой и поспешно, словно боясь, что Белла застанет его за неподобающим делом. Сначала он мог звонить ей с работы, но после переезда Белла настояла, чтобы он оставил работу и сидел дома с Элоди, а она вернулась к работе в городе. По-видимому, она получила повышение и хотела сосредоточиться на карьере. Джо знала, что Питер был бы против ухода Бена с работы, но сама относилась к этому спокойно и была рада, что сын на время может позаниматься домашними делами.

Поскольку Питер купил им дом и оставил большое наследство, Бену заработок был не особо нужен, поэтому он уступил требованиям Беллы без возражений.

После похорон Джо видела Элоди разве что во время видеозвонков. Когда она осторожно попыталась пригласить их к себе на Рождество, глаза Бена тревожно расширились, и Джо поняла, что он боится даже заговорить об этом с Беллой, поэтому просто отмахнулась небрежным жестом и бодрым «а… ладно». Она не хотела делать ничего такого, что поставило бы его в неловкое положение перед женой.

Тревога за сына разъедала ее, словно ржавчина постепенно разъедает металл. Она заметила, что Бен похудел — даже слишком — и взгляд его всегда был затуманен тревогой. У него всегда были красивые одухотворенные глаза с легким озорным блеском, а теперь они просто тупо смотрели на нее с экрана. Он был одинок — она чувствовала это очень хорошо, ведь она и сама была одинока.

Эмма старалась общаться с матерью как можно чаще, но из-за работы ей приходилось быть постоянно в разъездах, да и Джо не хотела взваливать на нее груз собственных тревог и печалей, поэтому при каждом разговоре силилась казаться бодрой. Только когда дочь заезжала в гости, Джо могла по-настоящему расслабиться и рассказать Эмме, как она обеспокоена. Но они могли лишь сидеть друг напротив друга, беспомощно качая головами и пытаясь понять, почему Бен позволил Белле так разделить семью.

Джо глубоко вздохнула и снова посмотрела на упрямо молчавший телефон. Сама не понимая, что делает, она набрала номер Шарлотты.

— Привет, Джо! — в голосе Шарлотты смешались радость и тревога. — Все хорошо?

Услышав мягкий голос Шарлотты, Джо не смогла сдержать слез и на секунду просто утратила дар речи.

— Джо? — спросила Шарлотта. — Что случилось?

— Ох, Шарлотта!.. — Джо не выдержала и разрыдалась. Долгие месяцы скорби и тревоги прорвали плотину самообладания и хлынули наружу бурным потоком.

— Боже мой, Джо, что стряслось? Пожалуйста, успокойся, возьми себя в руки… — Сочувственный тон Шарлотты и тепло ее слов лишь усилили поток слез — уже давно никто не был с ней сердечным.

Спустя несколько мгновений рыдания немного утихли, и она смогла сбивчиво заговорить.

— Это Бен… — еле выдавила она. — Я за него очень беспокоюсь.

Последовала долгая пауза, после чего Шарлотта ответила:

— Понимаю, Джо. Мы все беспокоимся.

Джо перестала плакать, услышав, что еще кто-то разделяет ее чувства.

— Правда? А я думала, что это только меня волнует.

Шарлотта тяжело вздохнула:

— Нет. Мэтт и Фрейя чувствуют то же самое.

Мы больше вообще не получаем от него известий.

Он — словно призрак, рассеявшийся в одну ночь. Джо вспомнила, как Питер сказал о Белле: «Она, словно призрак, возникла из ниоткуда». И вот теперь Бен стал призраком, рассеявшимся в одно мгновение. В этом была определенная ирония.

— Это все из-за нее, — тихо сказала Джо.

— Я знаю. Ей удалось оторвать его от всех, кто его любил, — голос Шарлотты дрогнул. — Прости меня, Джо. Это все я виновата!

— Нет! — резко ответила Джо. — Это не так. Это она виновата.

— Если бы я не поступила как дура и не бросила его, он никогда не встретился бы с ней, и мы бы уже были женаты и, возможно, уже нянчили бы первенца… — Ее голос затих.

Джо на секунду прикрыла глаза, представляя, как все могло бы сложиться. Она ничуть не сомневалась, что и Питер был бы жив. Это стресс из-за ситуации с Беллой привел к его смерти, в этом она была твердо убеждена.

— Что ж, нет смысла думать о том, что могло бы быть. От этого никому лучше не станет, — вздохнула она.

— Да, — согласилась Шарлотта. — Пожалуй, не станет. Джо, что я могу сделать? Что могут сделать Мэтт с Фрейей? Можем же мы сделать хоть что-то!

— Честно говоря, не знаю, — задумалась Джо. — Все так страшно и странно. Понятия не имею, как быть дальше…

— Почему бы нам не заехать к тебе в выходные? Мы могли бы придумать план.

Джо тут же воспрянула духом.

— О, Шарли! Это было бы здорово! Как думаешь, Мэтт с Фрейей смогут приехать?

— Я их спрошу. Знаю, что они беспокоятся не меньше нас, поэтому уверена, что они постараются.