Шепард заново пересмотрел временной график, составленный накануне. Вчера в 7:58 Эндрю Андерсон позвонил Лейле Саид. Разговор длился две минуты. В восемь Лейла остановила машину у дома зятя и поставила детское кресло с ребенком на заднее сиденье. Она утверждает, что Макс спал.
Шеп подписал к этому пункту вопрос: «Уже мертв?» Лейла ведь не проверяла, дышит ли Макс. У нее не было повода заподозрить неладное. Могло ли статься, что к гибели ребенка причастен отец? А сына отдал Лейле, чтобы скрыть собственную оплошность. Задумавшись, Шепард добавил небольшой крестик, который означал «маловероятно».
Детектив продолжил изучать график. Пятнадцать минут езды до офиса Лейлы. Двадцать до детского сада. В 8:08 ей сообщили, что чертежи пропали, а если судить по геолокации телефона, через десять минут она подъехала к офису. Детектив сделал еще одну пометку: «Превышение скорости?» Это указывало бы на спешку женщины и косвенно свидетельствовало о том, что она могла сознательно оставить ребенка в машине, надеясь быстро решить неотложные проблемы.
Отец, с которым Шепу еще предстояло пообщаться, второй раз позвонил Лейле в 11:27, интересуясь, куда пропал ребенок. Семью минутами позже в скорую поступил вызов. Констатация смерти в больнице официально произошла в 12:25. Вот и вся трагедия, умещается на одном листе А4. Но что произошло на самом деле? И кого винить в гибели ребенка? Перевернув страницу, детектив начал записывать угловатым почерком имя обвиняемой и свои впечатления. «Лейла Саид, — написал он и добавил ниже: — Спокойна, логична, практична». Потом расширил характеристику: «Холодна, сдержанна, невозмутима». Ниже Шепард написал три варианта:
1. Она оставила Макса случайно.
2. Она оставила Макса умышленно, но предполагала быстро вернуться.
3. Она оставила Макса умышленно и планировала убийство.
Лейла утверждала первое. Совет по опеке настаивал на втором. Возможен ли третий вариант? Если, размышлял детектив, она планировала убить ребенка, ему предстоит это выяснить. Шепард добавил к последней строчке короткое слово: «Мотив?» Да, вероятность того, что успешная бизнес-леди захочет убить собственного племянника, кажется чистым абсурдом. Но на его счету уже была одна профессиональная ошибка, когда внешний глянец сбил его с толку, и вновь поддаваться самообману Крис не собирался.
Жаль, что не удалось подольше пообщаться с Лейлой, прежде чем она вспомнила про адвоката. Клару Пирсон детектив считал крепким орешком, опытным адвокатом, против которого не помогали никакие уловки. Несколько раз Шепу уже приходилось работать с ней, и всякий раз она разрушала все его планы своим непробиваемым хладнокровием: ухоженная и респектабельная железная леди. Возможно, для чернокожей женщины в призвании юриста было нечто такое, что научило ее не показывать эмоций. Так или иначе, Клара губила на корню все его попытки разобраться.
Он вспомнил, как выглядела Лейла в комнате для допросов: идеальный макияж, тщательно уложенные волосы, и лишь покраснение в глазах выдает переживания. Что за скелеты она хранит в шкафу? Шеп перевернул страницу и поглядел на крестик напротив имени отца ребенка. Возможно, Андерсон и даст какие-то ключи к разгадке. Детектив поглядел на часы. На то, чтобы пережить горе, у родителей не было пока и суток, но ему требовалось поговорить с ними. Замешкавшись на секунду, Шепард все же схватил ключи от машины и двинулся к выходу.
* * *
Детектив подъехал к аллее Тредегар, живописной полоске георгианской застройки, скрытой от дороги в тени кустов и деревьев. Каждый дом щеголял деревянными балками в стиле фахверк — настоящими или декоративными, сказать сложно. Шепард припарковался подле дома Андерсонов и какое-то время его рассматривал, не выходя из машины.
Гравийная дорожка красиво изгибалась; высокие заборчики отделяли лужайку от соседей. Сам дом был в хорошем состоянии, лишь отдельные детали выдавали давность ремонта: чуть облупленная оконная рама, зеленые пятна на медном кольце на входной двери, растения в горшках, которым требовались уход и пересадка. Совершенно обычное жилище. Шепард заметил, что баки для раздельного сбора мусора искусно скрыты деревянными панелями. Неужели творение самого Эндрю Андерсона? Он не был похож на парня с золотыми руками: очки, мягкие повадки и манера говорить скорее выдавали в нем интеллектуала. Полная противоположность самого Шепарда, который со своей лопоухостью и сломанным носом даже в дорогом костюме напоминал футбольного фаната из подворотни. Подойдя к двери, детектив задумчиво пододвинул носком ботинка камешек, попавший на ступеньку. Позвонив в дверь, он отступил на два шага — иначе его почти двухметровая фигура заняла бы весь дверной проем и напугала свидетеля.
Эндрю Андерсон открыл дверь, жмурясь от дневного света. По его растерянному виду Шепард рассудил, что отец погибшего мальчика его не запомнил.
— Мистер Андерсон, я детектив Кристофер Шепард. Мы с вами вчера встречались в больнице.
Эндрю сфокусировал взгляд.
— Ах да, — безучастно ответил он. — Конечно. — Он открыл дверь шире и пропустил гостя.
Внутри царил домашний уют с налетом хаоса. Вешалка ломилась от обилия одежды; стены были украшены повешенными вкривь и вкось картинами. В углу притулились детские ботиночки — один кренился к другому, будто в поисках поддержки. От этого зрелища у Шепа нехорошо екнуло в груди, и пришлось прокашляться, прежде чем он продолжил говорить.
— Мистер Андерсон, я надеялся, что вы сможете уделить мне немного времени.
— Зовите меня Эндрю. — Хозяин провел детектива в гостиную и указал рукой на стул возле обеденного стола. Окна выходили на внутренний садик; трава на газоне разрослась и давно требовала стрижки. Эндрю заметил направление взгляда гостя.
— Простите за состояние лужайки. Мы подстригли ее только в июне, и вот там уже снова джунгли.
Шепард задумчиво кивнул.
Эндрю подошел к кухонной стойке:
— Чаю, может быть?
— Только если вы ко мне присоединитесь, — ответил детектив. Эта тактика всегда срабатывала: за чашкой чая свидетель более разговорчив, поэтому Крис обычно старался принудить собеседника к чаепитию. Так или иначе, никому не приходило в голову отказаться. Он молча наблюдал, как Эндрю суетится на кухне, и дожидался, пока тот усядется на место.
— Соболезную вашей утрате, — начал Шепард. — Я понимаю, как вам сложно пережить такую трагедию.
За годы службы Кристофер испробовал разные формулировки, но все они звучали одинаково глупо и неуместно, поэтому он остановился на самой блеклой фразе.
Эндрю нервно кивнул: соболезнования приняты.
Шепард отодвинул свою чашку чуть в сторону.
— Мне необходимо услышать от вас подробный рассказ о вчерашнем происшествии. — Детектив оперся на локти, принимая естественное положение, а на самом деле пристальнее разглядывая Эндрю и отмечая его реакции. — Можете рассказать своими словами, что вы делали вчера утром?
— Мы не поедем для этого в участок? — уточнил Эндрю.
Шепард отметил про себя этот вопрос с интересом. Обычно родители всячески уклоняются от беседы в полицейском участке, а Андерсон будто вызывается добровольно.
— На данном этане мы просто пытаемся собрать воедино цепь событий. Если понадобится детализировать ситуацию, я. возможно, попрошу вас о визите.
— Ясно. — Эндрю задумчиво разгладил складку на рубашке. — Ну что ж. Меня срочно вызвали на работу из-за аварии. У меня не оставалось времени, чтобы завезти Макса в детский сад, а Ясмин уже уехала на работу, поэтому пришлось позвонить Лейле, сестре жены, и попросить о помощи. Детский сад находится по пути к ее офису, и я решил, что она не откажет.
— Давайте-ка поподробнее. — Шепард положил на стол свою внушительную записную книжку и открыл страницу с графиком. — Вас вызвали на работу. Могу я поинтересоваться, кто вам позвонил?
— Мне не звонили. Автоматический сигнал тревоги приходит мне на телефон.
— Откуда?
— Из нашей серверной. Если какая-то часть сервера падает, мне на телефон приходит эсэмэска.
— Так это текст, а не звонок?
Эндрю повертел в руках кружку.
— Ну да. Мы в шутку называем его повесткой.
— Можно посмотреть, как это выглядит?
Эндрю поколебался.
— Да, наверное… — Он вынул из кармана телефон, нашел нужное сообщение и протянул аппарат Шепарду: — Вот.
Детектив поглядел на экран — больше для серьезности, чем для знакомства с текстом. Записал в свой блокнот: «7:54».
— И что произойдет, если вы проигнорируете вызов?
— Меня мигом выпрут. — Эндрю заметил удивление в глазах гостя. — Я понимаю, звучит грубо, но это правда. Каждый час поломки сервера обходится нашим клиентам в сумму порядка двадцати тысяч фунтов. — Он пустился в объяснения механизма работы сервера. Говорил Эндрю легко, прекрасно ориентируясь в своей профессиональной области.
— Хорошо. Что вы сделали после того, как получили повестку?
Эндрю поерзал на стуле.
— Ну, я слегка запаниковал. Двадцать минут на дорогу до детского сада, двадцать минут до серверной, итого — тринадцать тысяч фунтов, только чтобы сдать сына воспитателям.
Шепард поднял бровь:
— С такой стороны я об этом не думал.
— При моей специальности учишься считать, да. — Эндрю картинно повесил голову. — Иногда забываешь о важных вещах.
Полицейский дал собеседнику несколько секунд, прежде чем продолжить:
— Макс спал, когда вы сажали его в машину?
— Да.
Шепард занес ручку над тетрадью, стараясь как можно точнее сформулировать вопрос.
— А для него нормально спать в такое время?
— Да шут его знает, — ответил Эндрю. — После трех лет никакого «нормально» не остается, привычки меняются каждый день.
Шепард сдержанно улыбнулся.
— Лейла выглядела взвинченной, как человек, который спешит?
— Нет.
— Она не злилась на вас за неожиданную просьбу в последний момент?
— Нет. Ей обычно только в радость помогать нам.
— Можете описать ее поведение в то утро?
Эндрю задумался.
— Она выглядела как обычно. Никакой спешки, никакой тревоги. Как всегда.
— Хорошо, вы передали ребенка Лейле и отправились на работу. Когда вы поняли, что Макса нет в детском саду?
Эндрю заглянул за подсказкой в телефон.
— В районе половины двенадцатого, когда проверил голосовые сообщения. Я запускал трассировку на сервере, это долгий процесс, и у меня как раз появилась передышка.
Детектив сделал пометку в записной книжке.
— И что говорилось в сообщении?
— Звонила Джина, администратор детского сада. Она сказала, что Макса сегодня не привезли, и спрашивала, что случилось. Я запаниковал и позвонил Лейле.
Шепард изобразил удивление.
— Вы запаниковали уже тогда? Вы недостаточно доверяете свояченице?
— Да любой родитель запаникует, если ему сообщат нечто подобное.
Шепард смотрел в глаза собеседнику, готовясь к следующему, очень неудобному вопросу:
— У Лейлы могли быть причины навредить вашему сыну?
Эндрю округлил глаза.
— Н-нет. Лейла любила Макса. Это все… — Он тряхнул головой, сдерживая эмоции, и прокашлялся. — Это все трагическая ошибка.
Шепард помолчал, изучая свои заметки. Нужно было дать собеседнику время взять себя в руки.
— Можем мы немного вернуться назад в вашем повествовании? Насколько я понял, вы проверили голосовые сообщения в районе половины двенадцатого. У вас не было нужды проверить раньше, что Макс благополучно добрался до детского сада?
Эндрю непонимающе глядел на него, приоткрыв рот.
— Я… ну, сын же был с Лейлой. С чего бы мне беспокоиться?
— А как насчет вашей жены? Администратор и ей позвонила?
— Обычно они звонят только одному из родителей. Я первый в списке — фамилия Андерсон идет раньше, чем Саид, — поэтому чаще всего звонят мне.
— А ваша жена не спрашивала у вас на протяжении рабочего дня, все ли с Максом в порядке?
Эндрю сердито нахмурился.
— А многие родители во время рабочего дня интересуются, что происходит с ребенком?
Шепард кивнул и мягко ответил:
— Хорошо, я понял. — После короткого молчания детектив посмотрел на часы. — Можно поговорить с вашей супругой?
Эндрю сморщился.
— Мне кажется, ей лучше отдохнуть, если вы не возражаете.
Шепард скорчил сочувственную мину, отработанную годами работы в уголовном департаменте.
— Я понимаю, что ваша супруга сейчас в крайне уязвимом положении, и могу вернуться, когда ей будет удобнее, — заметил он и сделал паузу, дожидаясь реакции Эндрю. — Но если она все-таки может ответить на пару вопросов, это значительно ускорит ход расследования. Как-никак, мисс Саид знает свою сестру лучше всех остальных.
Эндрю согласно кивнул, и детектив понял, что оборона прорвана.
— Я спрошу у нее, — ответил Эндрю.
Кристофер проводил его взглядом. Эндрю Андерсон явно оберегает жену. Может ли статься, что она — одна или вместе с мужем — что-то сделала с Максом и решила повесить ответственность на сестру? Притянутое за уши предположение, но Шепарду доводилось встречать вещи и похуже. Он сделал заметку в дневнике: просмотреть отчет патологоанатома. Вдруг там попадутся какие-то несуразности, вроде странных симптомов или несовпадающего времени смерти.
Он посидел, прислушиваясь, потом встал и осмотрелся в кухне. Книжная полка была заставлена кулинарными сборниками. Судя по всему, супруги — фанаты Рика Стайна
[2]. Заложенный кирпичами камин служил красивой полкой, заваленной безделушками: китайский фарфоровый чайник, здоровенный пивной стакан, винтажный вечный календарь из сияющей меди. Ряд фотографий в рамках: вот юная Ясмин игриво глядит через плечо, разбросав по плечам длинные блестящие волны волос. Могла ли такая девушка убить своего ребенка? В ответ на собственный вопрос Шепард тяжко вздохнул.
— Детектив? — Ясмин стояла в дверном проеме. На ней были черные легинсы и огромная серая футболка с надписью «Императорский колледж Лондона», которая доставала ей почти до колен.
Шепард тепло улыбнулся.
— Ваша альма-матер?
Она поглядела на свою футболку.
— Нет. — Ясмин показала рукой на стоящего позади супруга. — Это его. Я не училась в университете.
— Школа жизни, да? — поинтересовался Шепард. тут же пожалев о нелепой шутке.
Ясмин села за стол, проигнорировав подкол. Детектив отметил про себя ее магнетизм: красота и мягкость движений мгновенно обезоруживали любого. Детектив осторожно, будто держал в руках драгоценную вазу, расспросил ее о вчерашнем дне и не спеша выяснил подробности ее передвижений, начиная с самого утра и заканчивая страшным визитом в больницу после звонка мужа. Потом он перевел разговор на Лейлу.
— Мне бы хотелось немного поговорить о ваших взаимоотношениях с сестрой. Вы не возражаете?
Ясмин кивнула, покраснев.
— Вы часто оставляли на Лейлу присмотр за ребенком?
Она задумалась, мысленно производя подсчет.
— Раз в две недели. Может быть, раз в неделю.
— Настолько часто?
Ясмин нахмурилась.
— Не думаю, что это так уж много. Разве много? Это она сказала?
Шепард не ответил.
— У Лейлы нет своих детей. По-вашему, она обладает достаточными навыками, чтобы присматривать за ребенком раз в неделю?
— Мы ее инструктировали.
— Но не беспокоились, оставляя Макса на ее попечение?
— Никогда.
— Лейла не жаловалась вам, что у нее проблемы с Максом?
— Нет. — Ясмин не нравились вопросы детектива. — Она планировала детей и часто говорила, что сидеть с Максом — это хорошая тренировка.
— Так и говорила?
— Возможно, не теми словами, которые выбрала я.
— То есть она не выражалась так открыто?
— Ну, они с мужем пытались зачать, поэтому я знаю, что они хотят детей, — ответила Ясмин неуверенным тоном. — Просто у них пока не получается.
— Это не провоцировало конфликты с вами?
Она потерла виски.
— Не конфликты, конечно, но иногда напряженность чувствовалась.
— В чем это выражалось?
— Когда я была беременна, Лейла не могла смотреть на меня или находиться рядом. Будто ей было больно. Потом все улеглось, но первые месяцы было странное ощущение.
— И сейчас все хорошо, так?
— Да, хотя… — Ясмин неуютно поерзала на стуле. — Иногда бывают споры. Я вижу, как она на нас смотрит — на меня, Эндрю и Макса, — когда мы бездельничаем и валяем дурака. И прямо чувствую ее взгляд.
Шепард ждал продолжения.
— Какой взгляд?
— Завистливый? — Ясмин одернула себя. — Нет, так неправильно говорить. Не завистливый, но какой-то тоскливый. Постарайтесь понять. Лейла всегда и во всем добивалась успеха. Она непревзойденная, дисциплинированная, зубами и когтями выбивает успех. Когда-то сестра решила, что ей нужно иметь детей, и когда выяснилось, что они с Уиллом не могут завести ребенка, для нее это было как пощечина. Постоянно видеть нас с Максом было для нее тяжелым испытанием, я думаю.
— И поводом для зависти?
Ясмин съежилась.
— Нет, это неподходящее слово.
Детектив сделал последнюю пометку.
— Мисс Саид, вы очень мне помогли. — Он поправил галстук и встал. — Я понимаю, как вам нелегко говорить о произошедшем.
Ясмин рассеянно кивнула. Сказанная банальность будто повисла в воздухе.
— Спасибо за уделенное время. Я вас оставлю. — Шепард направился к выходу, оставив нетронутой чашку остывшего чая.
Сев в машину, он включил на полную мощность кондиционер. Струя холодного воздуха била прямо в глаза. Вырулив на улицу, Кристофер поглядел через зеркальце заднего вида на промятое пассажирское место сзади. Возможно ли забыть ребенка? У Шепарда не было семьи, и он не мог себе представить постоянный пресс родительской ответственности, но сомневался, что можно случайно забыть в машине ребенка.
Оставить его в машине по необходимости — вот это уже более осмысленно. Родитель, в спешке забегающий в лавку при заправочной станции в поисках бутылки молока? Обычная картина. И вполне логичная. Неправильное решение, сделанное в сиюминутной горячке под давлением неожиданных обстоятельств.
С этими мыслями Шепард припарковался подле участка и добрел до своего рабочего места. На столе лежал плохо пропечатанный черно-белый лист: заключение патологоанатома. Детектив пробежал глазами текст. Предварительный диагноз: преждевременная смерть наступила вследствие гипертермического шока. Макс погиб от перегрева. Шепард тяжело опустился в кресло. Значит, по этой части сомнений больше нет. Хотела она того или нет, Лейла Саид убила своего племянника.
Глава 4
Лейла потихоньку мерила шагами комнату, всякий раз останавливаясь у окна и рассматривая сереющее небо. Странные ощущения. Ей казалось, весь мир уже знает о том, что ее обвиняют в убийстве: таксист, который вез ее в понедельник домой из полицейского участка; почтальон, который постучал вчера в дверь; сосед, увиденный в саду вечером. Лейла пряталась от них, будто они могли наброситься на нее. Именно поэтому она сейчас ждала наступления темноты, чтобы выбраться из дому. Она оглядела пустую улицу, чувствуя, как неприятно сжимается что-то в животе. Понимая, что ей грозит за визит к сестре, Лейла не могла поступить иначе. Ей необходимо было поговорить с Ясмин, пусть даже в итоге последует наказание.
Дождавшись сумерек, она устремилась за угол на соседнюю улицу. Постучала в дверь — по привычке, будто Макс мог спать. Капризный малыш мог орать целый час, если его нечаянно разбудить. Резкий звук дверного звонка мог потревожить его сон — и тогда крики и плач начинались заново. От внезапного осознания того, что предосторожности больше не имеют смысла, у Лейлы встал в горле ком.
Щелкнула задвижка, и на пороге показалась Ясмин. Она была неумыта; через грязные спутанные волосы сквозила кожа головы. Сестры уставились друг на друга, и пространство между ними словно исказилось, подобно раздувшейся в костре консервной банке. Лейла открыла было рот, но Ясмин молча развернулась и ушла в глубь дома, оставив дверь распахнутой. Лейла осторожно ступила внутрь. Странно, насколько весь дом может поменяться в один вечер из-за трагедии. Раньше уютное и теплое, жилище сестры теперь выглядело захламленным и тесным. Лейла сняла обувь, опираясь рукой на висящую на вешалке груду пальто и курток, которые спружинили под ладонью. Затем Лейла подошла к гостиной и замерла в дверях. Ясмин указала рукой на софу. Еще одна неудобная мебель из «Икеи» — первое серьезное вложение младшей сестры в попытку соответствовать стильным картинкам из соцсетей. Лейла не стала садиться: говорить о сложных вещах лучше стоя.
— Ты специально?
Лейла непонимающе поглядела на нее:
— Ты о чем?
— Ты специально оставила Макса в машине?
Лейла сникла.
— Я бы никогда так не сделала. Никогда.
Ясмин не отступалась:
— Понятно, что ты не хотела причинить ему вред. Но скажи, ты сознательно оставила его в машине? Всего на минутку.
— Нет. Конечно, нет.
Ясмин приблизилась к сестре.
— Ты говорила по телефону, да?
Лейла моргнула. После секундного замешательства она кивнула.
У Ясмин перехватило дыхание. Не произнося ни слова, она влепила сестре пощечину. Чистый звонкий звук удара разнесся эхом по дому.
Лейла опустила голову. Щека горела, но она не прикоснулась к лицу.
— Прости, — сказала она. Голос оставался предательски спокойным.
У Ясмин от возбуждения дрожал подбородок.
— Ты ничего не забываешь. Любую мелочь отмечаешь в ежедневнике. — Она всхлипнула. — Как? Как ты могла забыть о Максе?
Лейлу выжигал изнутри пламенный стыд.
— С кем ты разговаривала? — спросила Ясмин.
Старшая сестра покраснела.
— Из офиса позвонили, — призналась она.
Ясмин кивнула, будто этот ответ был ключом ко всему.
— Если бы ты не висела на телефоне, ты забыла бы Макса?
Лейла искала соломинку для спасения.
— Не знаю, Ясмин. Я понятия не имею, что случилось бы тогда.
— Мы заранее говорили об этом, — Ясмин махнула рукой в сторону лестницы, — мы с Эндрю. Разработали целую систему, когда начали пользоваться этим детским креслом. Я читала, что нужно оставлять на переднем сиденье игрушку или детские ботиночки, чтобы не забыть про ребенка, и сказала Эндрю, что это хорошая идея, но мы никогда так не делали. А ты оставляешь себе напоминания о миллионе вещей.
Лейла подошла к сестре, чтобы обнять ее, но та отпрянула.
— Я не могу, — она выставила вперед дрожащие руки, — не могу к тебе прикасаться.
Лейла заговорила настойчивее:
— Ясмин, ты должна знать, что я не хотела этого. Ты обязана мне поверить.
Младшая сестра зло рассмеялась:
— Хватит. Хватит мне говорить, что я обязана делать. Всю жизнь ты мне указывала, куда идти и как себя вести. Понукала, точно какую-то скотину. А теперь ты вдруг забыла моего ребенка в машине! Худшей ошибки и быть не может, и почему-то она коснулась именно меня! Моего сына!
— Ясмин, пожалуйста, прекрати. Я не хотела этого.
— Не хотела?! — Ясмин перешла на крик. — Госпожа начальница, вечно в бегах, порхает с одной встречи на другую. Вечно в спешке. Я знаю, что тебе было некогда возиться с Максом. Не смотри на меня так! Думаешь, я этот твой тон не отличу, когда по телефону ты стараешься быть вежливой? О да, ты так ценишь свое время! Как смею я, презренный секретарь-ассистент, просить тебя, госпожу начальницу, присматривать за моим ребенком!
Лейла опустила глаза. Конечно, Ясмин ее раскусила. Как иначе. Сестра, с ее удивительно развитой эмпатией, считывала любые нюансы настроения окружающих.
Ясмин перешла на страшный шепот.
— Я спрошу еще раз, Лейла. Я понимаю, что ты не хотела причинить ему вред, но ты ведь сознательно оставила Макса в машине? Думала, на пару минут, да?
Лейла покачала головой:
— Я его любила. И ни за что не оставила бы одного.
Ясмин всхлипнула.
— Он проснулся, Лейла? Скажи мне. Он звал меня? Понимал, что умирает? Успел испугаться? Что он чувствовал? — Разрыдавшись, она рухнула на стул.
Лейла опустилась возле нее на колени. Мысль о том, что племянник мог проснуться и реветь в машине от ужаса и боли, разрывала ее сердце на части. Она ненавидела себя. Сильнее всего остального Лейла чувствовала ненависть к себе и понимала, что сестра тоже ее ненавидит. Возможно, будет ненавидеть до конца дней.
— Он спал, — ответила она. — Все время спал.
Неважно, что они никогда не узнают правды. Это единственный ответ, который она могла дать Ясмин.
* * *
Кристофер любил работать в вечернее время: шум оживленной улицы за окном стихал, и сотрудники потихоньку покидали участок, оставляя после себя воспоминания о прошедшем дне. Детектив приблизил видео с Лейлой на экране ноутбука и присмотрелся. Запись с камеры слежения здания, в поле которой попадала часть парковки. Зернистое видео не передавало выражения лица; глаза и вовсе превратились в пару сверкающих пикселей. Время съемки 11:31, 12 июля, день смерти Макса. Лейла будто бы не паниковала, она спокойно шла по проходу, сжимая в руке телефон.
— О чем ты думаешь? — прошептал Шепард, следя за ее движениями. Выпрямленная спина и быстрые шаги говорили о напряжении, но отнюдь не страхе. Лейла вышла на улицу и покинула экран. Если тебе кто-нибудь скажет, что ты оставил в машине маленького ребенка, ты будешь идти шагом или все же побежишь? Кристофер отмотал видео назад и снова посмотрел на Лейлу. Открываются двери лифта, она выходит. Направляется прямо к машине. Лишь на краткий миг Лейла выдает свое волнение, прижав ладонь ко рту. Не зная, что происходит, можно было бы подумать, что она идет за кофе.
Шепард понимал, что реакция на кризисную ситуацию может быть очень необычной. Что означает спокойствие женщины — невинный шок или что-то более темное? Кристофер снова и снова просматривал видео в поисках любых зацепок. При личном общении Лейла произвела впечатление любящей тетушки. Но детектив знал, что внешний вид — особенно если он внушает доверие — может легко обмануть.
Он не всегда был столь циничен, но на такой работе сложно было оберегать свою веру в людей. Раньше Шепард сохранял наивное благодушие, но все разрушил случай с Корой, двухлетней малышкой, которая фигурировала в отвратительном преступлении. Крис с коллегой посетил дом девочки, который оказался аккуратным и уютным жилищем. Джулия, изящная и яркая молодая мама с хорошо подвешенным языком и в стильном платье, их очаровала. Как такая женщина может жестоко обращаться со своим ребенком? Теперь, оглядываясь назад, Шепард мог вспомнить простые и действенные приемы манипуляции: вот она в нужный момент прикоснулась к его руке, вот пустила слезу, мило и по-детски всхлипывая. Другие матери плачут очень некрасиво, захлебываясь в истерике. Даже в том, как Джулия сжимала руки, был неуловимый оттенок сексуальности.
Шепард вспомнил день, когда в последний раз видел Кору. Из детского сада сообщили о свежих царапинах, и он вызвался съездить для разговора с Джулией — ему хотелась побыть с ней один на один. Шепард ничего не имел в виду, ему просто нравилось ее успокаивающее присутствие. Джулия встретила его, ласково улыбаясь, и привычно пригласила в дом. В те моменты, когда она подходила к нему слишком близко, воротник рубашки начинал сдавливать ему шею. Детектив понимал, что ведет себя крайне неэтично. Нельзя так относиться к свидетелю. Но Кристофер до сих пор помнил чувственный запах ее духов и не мог забыть жгучее желание ее поцеловать.
Тогда он сдержался, хотя знал, что Джулия не будет протестовать. Он неуклюже отступил и чуть не снес шкаф с посудой. Хозяйка не подняла его на смех, лишь одарила еще одной теплой улыбкой. Шепарда ослепило ее очарование, он забыл про обращение из детского сада. Ему тогда было тридцать лет — возраст, в котором пора научиться сохранять холодную голову. В тот день он сел в машину и пятнадцать минут уговаривал себя наконец уехать. Гадал, следит ли она за его машиной из-за занавески, возможно надеясь, что детектив заглушит двигатель и снова постучит в дверь.
А три недели спустя Кора погибла. С того времени прошло шестнадцать лет, но давняя ошибка по-прежнему не давала Кристоферу спать по ночам. Он не задал те вопросы, которые должен был задать. Вместо этого он с готовностью согласился на кофе и распустил хвост, будто они сидели в кафе на первом свидании. Грация и обаяние молодой матери навели на Шепарда морок.
Иногда он думал, не из-за этого ли до сих пор остается один. С тех пор Кристофер не расставался с броней. Вот и Лейла Саид вела себя как идеальная тетушка счастливого малыша, но это не снимало с нее подозрений. Если она и впрямь планировала убить ребенка, Шепард выведет ее на чистую воду.
* * *
Лейла сидела в полумраке своей кухни и глядела в окно на садик, изучая вянущую от жары траву, освещенную луной. Обычно Уилл поливал газон, но они расстались уже пять месяцев назад, и теперь она была одинока в своем чересчур большом доме. Они купили его после того, как Лейла получила свой первый большой контракт. Как они были по-детски счастливы, перебегая из одной комнаты в другую! Уилл раскачивался на деревянной балке, Лейла уговаривала его слезть, а потом он неуклюже свалился на ковер, и они хохотали до упаду. Они распределили все помещения: вот кабинет и библиотека, вот спортзал для Уилла, вот вторая спальня для запланированного первенца. Лейла мечтала о материнстве, как о божьем благословении. Если она сможет вырастить собственных детей в любви, безопасности и заботе, которых так не хватало им с Ясмин, возможно, это исцелит ее давнюю кровоточащую рану. Она очень заботилась о младшей сестре в детстве, но последующие события наводили тень на все воспоминания. Образ матери, лежащей в ванной с неестественно бледным лицом, открытыми глазами и пузырьками воздуха, зацепившимися за волосы, преследовал Лейлу всю жизнь.
Когда она получила право опеки над Ясмин, то нашла самую дешевую квартирку на проезде Фринтон. Первые их ночи там пришлись на очень холодное время, девочки дрожали от холода и натягивали на себя всю одежду, которая у них была. Вечерние смены в «Маркс энд Спенсер», работа официанткой по выходным. Лейла краснела, вспоминая те времена, потому что ей было по-настоящему стыдно. Она подбирала объедки с тарелок в кафе, прятала от сестры напоминания о долгах за электроэнергию, пробивала свежие дырки в ремне, чтобы с костлявых бедер не спадали джинсы.
Стало немного легче, когда Ясмин подростком получила первую работу в офисе. Потихоньку они выбрались из долговой ямы и стали копить, но для Лейлы это означало поражение: сестра поставила крест на своем образовании. Не бросая работу официанткой в забегаловке, Лейла готовилась к сдаче дипломной работы. После выпускного она смогла получить место в архитектурном бюро «Фаррелл и Уайт» — по программе этнического разнообразия. Элеонор Фаррелл, миниатюрная хрупкая владелица бюро, взяла ее под свое крыло и быстро продвинула по служебной лестнице. Лейла доросла до позиции равноправного партнера, а потом, в двадцать восемь лет, покинула фирму и основала собственное бюро. Элеонора тогда, как ни странно, даже не потребовала подписать соглашение об отказе от конкуренции, только взяла с Лейлы обещание, что та не уведет за собой клиентов.
За следующие десять лет Лейла построила успешный бизнес. Тем временем Ясмин работала все в том же офисе, доросла до звания персонального ассистента и уткнулась в стеклянный потолок из-за отсутствия образования. Но сестра никогда не переживала по этому поводу: жизнь для нее вообще была устроена проще. Пока Лейла рвала жилы, младшая сестренка встретила понимающего мужчину, вышла замуж и забеременела.
В последние годы Лейла успокаивала себя тем, что успешно вырастила сестру, но все чаще признавалась себе в том, что тоскует по собственной большой семье. Отсутствие ребенка сквозило, как незакрытая форточка, и его приходилось деликатно обходить в каждой беседе. «У вас есть дети? Нет? Ох, тогда у вас наверняка куча свободного времени! Чем вы вообще занимаетесь после работы?»
Когда Ясмин забеременела, это, конечно же, стало радостью для всех. Но в тот момент Лейла пыталась выносить ребенка уже несколько лет, и то, с какой легкостью это получилось у Ясмин, воспринималось ударом под дых. Они с Уиллом прошли через пять процедур ЭКО и четыре выкидыша (одна из попыток и вовсе не дала результата). По ночам Лейла лежала в постели с открытыми глазами и приносила абсурдные клятвы: «Я брошу работу ради здорового ребенка; я отдам все деньги за здорового ребенка; да я и Уилла брошу ради здорового ребенка!» Она страстно хотела детей, и вид младшей сестры — радостной, полной сил и любви, — которой с такой легкостью удалось выносить плод, глубоко ранил Лейлу, лишенную счастья материнства.
Могут ли детективы узнать о ее отчаянии? Лейле казалось, что от нее буквально разит им. Могут ли они подумать, что она специально убила Макса? Свихнулась от ревности? Возможно, она и правда слегка тронулась умом, раз позволила себе так поступить. Или, сама того не замечая, уже давно и глубоко психически нездорова.
Глава 5
Ясмин сидела в детской, сжимая в руках давно остывшую кружку чая. Дневной влажный воздух будто застыл в комнате — все равно что завернуться в мокрое полотенце. Ясмин чувствовала, как кожа источает липкую влагу. Она поднесла к лицу одеяло Макса и глубоко вдохнула. Одеяло пахло только лимоном — его как раз постирали. Приятный, но искусственный аромат. Эта маленькая несправедливость привела ее в ярость. Почему судьба так жестока к ней? Она швырнула одеяльце через всю комнату, но легкий кусок полотна перышком опустился на пол, не принеся облегчения.
Ей требовалась помощь, Ясмин это знала и понимала, что случится, если она откажется от нее. Она не позволила себе снова погрузиться в размышления, а вместо этого опрометью вылетела из детской и позвала Эндрю, сбегая вниз по лестнице. Он не всегда слышал ее, когда сидел у себя в кабинете. Иногда ей приходилось надрывать глотку, и она злилась на мужа, хотя понимала, что виноваты особенности здания.
В кабинете Эндрю склонился над ноутбуком, нахмурив лоб. Он поглядел на супругу. Ясмин показалось, что он понял, насколько ей нужна поддержка, и сейчас встанет и подойдет к ней.
Вместо этого он лишь спросил:
— Все в порядке? — Бесцветная мантра, которую он твердил дни напролет.
Увидев, что взгляд мужа снова вернулся к экрану, Ясмин оставила при себе невысказанную мольбу: «Нет, не в порядке. Мне нужна помощь!»
— Что ты делаешь? — спросила она, обходя стол. Прочитав поисковый запрос на экране: «Статистика детской смертности в автомобилях», Ясмин напряглась.
— Что ты делаешь? — повторила она.
Эндрю пробормотал:
— Собираю кое-какую информацию, — и потянулся, чтобы закрыть ноутбук, но она перехватила его руку.
— И что говорит твоя информация?
Эндрю замешкался.
— Говорит, что десятки детей ежегодно забывают в автомобилях.
Ясмин пригляделась к табличке на экране и ткнула пальцем в строчку с 2019 годом, где значилось число 52.
— Стольких оставили в прошлом году?
Эндрю скривился.
— Нет, столько умерло. Это статистика только по США.
Ясмин прижала кулак ко рту. Ужас ситуации был слишком велик, чтобы осознать его. Столько сломанных судеб. Разбитых семей. Уничтоженных одной нелепой оплошностью.
— Я подумал, что это может ей помочь.
— Ей?
Эндрю прокрутил страницу на экране вниз.
— Статистика говорит, что в пятидесяти четырех процентах случаев детей забывали случайно. Если это так распространено, возможно, пойдет на пользу в деле Лейлы.
Ясмин попятилась.
— Ты это для Лейлы смотришь?
Он обернулся.
— Ну да, она… — Заметив, что супруга злится, Эндрю осекся. — А не надо было?
Ясмин резко бросила:
— Эндрю, Лейла убила нашего сына.
— Она делала мне одолжение, Яс, — мягко возразил Эндрю. — Ведь это я должен был везти его в детский сад.
Ясмин закипела от ярости.
— Какая разница! Не имеет значения, должен ты был или не должен! Это она его везла. Она за него отвечала. А сама болтала по телефону, Эндрю! По своему треклятому телефону!
— Милая, мы тоже постоянно звоним друг другу с дороги.
Она покачала головой:
— Не в тот момент, когда Макс в машине.
— Ну же, милая, — Эндрю будто журил ее за нечестность.
— Что? — с вызовом спросила Ясмин.
— Ты знаешь, что это неправда.
Она сузила глаза.
— Я никогда не звонила по телефону, когда везла Макса.
Эндрю посмотрел на жену умоляющим взглядом.
— Я не звонила!
— А как насчет четверга, по дороге к стоматологу?
Ясмин огорошило, что Эндрю так легко поймал ее на лжи. От возмущения и отсутствия аргументов для спора она начала задыхаться. Злобно сбросив ноутбук мужа со стола, она отбежала к двери. Эндрю вскочил как ужаленный:
— Да что ты творишь?
— Ты бесчувственная сволочь! — заорала Ясмин. — Да как ты смеешь обвинять меня в том, что я рисковала Максом?
Эндрю сжал кулаки от бессилия.
— Я такого не говорил. Я сказал, что мы оба пользовались телефоном в машине и это не угрожало Максу.
— Угрожало, Эндрю. Угрожало!
Муж набрал воздуха, чтобы закричать в ответ, но сумел проглотить свою злость.
— Как ты вообще смеешь мне такое говорить? — Ясмин указала рукой в сторону окна. — Как смеешь защищать ее?
— Я ее не защищаю.
— Защищаешь. — Ясмин снова сорвалась на крик: — Ты пытаешься мне объяснить, почему она не виновата!
— Я не… — Эндрю сел на край стула. — Я не защищаю Лейлу. Просто… Макс должен был быть со мной. Я должен был за ним присматривать, а сам скинул его на Лейлу и… — Он бессильно взмахнул рукой. — Если бы я на самом деле захотел, мог бы отказать начальству. Мог позвонить и сказать: извините, я занят, мне надо отвезти сына. Но вместо этого я попросил Лейлу, потому что так было проще. Не она виновата. Вернее, не только она.
— Не смей так делать. Оба не смейте — ни ты, ни она. Мой сын мертв, и вы не смеете просить у меня снисхождения. Если вы оба виноваты — значит, вместе горите в аду!
Эндрю опустил голову, и Ясмин почувствовала секундный триумф оттого, что смогла уязвить мужа. Но уже через мгновение радость переросла в скорбь, Ясмин сжалась, опустилась на пол и зашлась в рыданиях. Эндрю встал со стула и топтался рядом, бессильно опустив руки, опустошенный услышанными от жены обвинениями. Ясмин прижалась головой к ножке стола, обхватила руками бездушный кусок дерева и начала выть — страшно, протяжно. Эти животные вопли были наполнены злобой и болью. Когда Эндрю нашел в себе силы подойти, она отогнала его криком, не понимая, как выразить словами гнев и скорбь, которые разрывали душу.
* * *
Шеп пытался настроить спинку кресла. После нескольких минут неудачных попыток он окликнул Мелани, секретаря отдела, и поинтересовался:
— Мелани, слушай, кто опять сидел за моим столом?
Не дождавшись ответа, он продолжил борьбу с ручкой настройки, коротко выругавшись. Детектив пребывал в плохом настроении. В основном, конечно, из-за соседского пса, который непрерывно скулил и лаял до рассвета, не дав ему выспаться. К тому же все выходные Шепарда терзала смутная догадка, которую он не мог уловить и сформулировать.