Глава 16

– Я понимаю, что вы хотите меня о многом расспросить, и, возможно, я смогу помочь. Но мне действительно пора бежать, а то получу втык от начальства. Я уже и так опаздываю.

– Давайте встретимся в ближайшее время, когда вам будет удобно, – предложила я.

В душной гостиной было шумно – из угла голосил телевизор, магнитофон выдавал свои трели, трепетно поддерживаемый маленьким Юрочкой. Посреди комнаты стоял накрытый крахмальной скатертью стол, на котором главное место занимал огромный букет в хрустальной вазе, завернутый в несколько слоев пестрой оберточной бумаги.

– Так, – Виолетта слегка наморщила лоб, соображая, – сегодня уже вряд ли – я работаю допоздна, а завтра у нас в редакции цейтнот – сдаем номер, сами понимаете… Давайте послезавтра – у меня окно среди недели, я весь день буду дома. Кстати, я живу на Малой Затонской, здесь совсем рядом.

Гостей было много. Поздравить Зинаиду Павловну с юбилеем пришли ее коллеги. Анне было неуютно среди такого количества людей: молодых женщин, запросто находящих общий язык с ее свекровью и строящими глазки Сергею. От обилия духов и спертого воздуха ей стало плохо. Главное, сейчас было не выдать окружающим своего состояния. Анна надеялась, что, если спокойно посидеть в ванной минуту, дурнота уйдет. Но этого не случилось. Тошнота накатывала с новой силой, стоило Анне вновь оказаться в комнате. Выходить и привлекать к себе внимание снова она не решалась.

– Отлично, – согласилась я. – Я заеду к вам часов в десять утра.

– Аннушка у нас что-то совсем бледная сидит, – заметила заместитель Зинаиды Павловны, тучная женщина с басовитым голосом, – и молчаливая. Аннушка, скажите, вы чем-то расстроены, может быть?

– Договорились, буду ждать. – И Виолетта, извинившись, быстро пошагала прочь, дробно стуча высокими каблучками. Должно быть, и правда очень торопилась.

Девушке показалось, что за столом резко смолкли разговоры.

Немного подумав, я решила, что Виолетта предложила оптимальный вариант. Завтрашний день я собиралась посвятить общению с Велиховым. Если верить предсказанию, мне следовало поторопиться, иначе негодяй с легкостью вывернется. Об этом предупреждали кости, если я, конечно, правильно их поняла. Кроме того, у меня возникли кое-какие соображения по поводу того самого демонического бомжа, о котором упоминал Виталий, когда рассказывал о навязчивых страхах Алены. Я знала, к кому можно обратиться, чтобы разыскать этого свидетеля. Или соучастника, как знать.

– Нет, что вы, – смущаясь, ответила она, – я прекрасно провожу время.

– Какое облегчение слышать это, Анечка, – прокомментировала Зинаида Павловна, – как было бы печально, если бы тебя тяготила наша компания.

Так что завтрашний день обещал быть насыщенным, поэтому я не слишком досадовала на то, что беседа с Виолеттой откладывалась. Кстати, на меня, так же как и на Вольтарскую, Виолетта произвела довольно приятное впечатление. Девушка действительно была обеспокоена состоянием Виталия и, похоже, искренне желала ему помочь. Она вела себя как настоящий друг семьи, о чем и упоминала сама Вольтарская. У меня сложилось впечатление, что моя клиентка прекрасно разбирается в людях. Во всяком случае, ее описание характера Виталия, на мой взгляд, оказалось безупречным. Будем надеяться, что в отношении Виолетты Вольтарская не ошибалась. А пока я решила вплотную заняться проверкой версии, в которой ключевая роль отводилась отвергнутому жениху Андрею Велихову.

– А может, просто душно? – предположила молоденькая девушка с платком на голове, повязанным как ободок. – В первом же триместре вечно от духоты и токсикоза страдаешь. У меня вот четырнадцатая неделя, так я только начала спокойно есть. А то даже на зубную пасту смотреть противно было. Сколько у тебя?



Казалось, Анна побледнела еще больше. Неужели вот так просто все про нее стало ясно присутствующим?

Я подъехала к нужному мне корпусу университета в начале двенадцатого, рассудив, что нет никакого смысла являться строго к назначенному времени консультации. Вряд ли беседа Велихова с научным руководителем продлится менее получаса. Расположившись на скамейке напротив входа в корпус, я приготовилась к ожиданию интересующего меня субъекта. К моему облегчению, оно оказалось недолгим. Из дверей корпуса вышел молодой человек со спортивной сумкой через плечо и, торопливо спустившись по ступенькам, направился к воротам быстрой пружинистой походкой. Его густая волнистая шевелюра не оставляла сомнений, что это Андрей Велихов, бывший сокурсник Алены. Я встала и направилась наперерез Велихову.

– Я видела тебя на прошлой неделе в женской консультации. Я тоже к Уфимцевой сидела. Думала подойти, да ты раньше ушла, – не замечая смущения Анны, продолжала девушка.

– Андрей Велихов? – строго спросила я, подойдя к нему вплотную.

– Вот это новости! – констатировала Зинаида Павловна. – Впрочем, поздравляю. Сережа, почему же ты мне ничего не сказал?

– Не понял? – спросил Сергей, с трудом отвлекаясь от еще одной коллеги матери. – О чем не сказал?

– Допустим. – Тот остановился, хмуро глядя на меня прищуренными глазами. Точь-в-точь как на фотографии, только вместо ухмылки на лице Велихова появилось настороженное недружелюбное выражение.

– О том, что я скоро стану бабушкой. Или ты тоже не знал? Анечка?! – показательно укоризненно воскликнула женщина.

– Татьяна Иванова, частный детектив, – официально представилась я, продемонстрировав Велихову свое удостоверение. – У меня к вам пара вопросов.

– Хотела сегодня сделать сюрприз, – заикаясь, произнесла Анна.

– Каких еще вопросов? Я опаздываю. – Велихов недовольно мотнул головой.

– Ты, что ли? – не поверил Сергей.

– Это касается смерти вашей бывшей сокурсницы Алены Нерпиной.

– Неужели, Сереженька, у вас их много? – пробасила заместитель и засмеялась.

– А я то-то тут при чем?! – возмутился Велихов и сделал попытку пройти мимо меня. – Нет у меня времени на разговоры, я тороплюсь.

– Ну, законных только одна, – заключила Зинаида Павловна. – Что ж, Сережа, спасибо, сынок. Это прекрасный подарок! – И она тепло обняла сына.

– Значит, придется немного опоздать. – Я положила руку ему на плечо и слегка надавила. Велихов дернулся, пытаясь сбросить мою руку, но не тут-то было. Я еще немного увеличила нажим.

– Слышь, малой, скоро дядькой станешь! – обратился Сергей к младшему брату.

– Что вам надо-то? Я вообще понятия не имею…

Юра только скорчил уморительную мину и с любопытством посмотрел на Анну. Девушка сидела с перепуганным лицом, отчаянно желая, чтобы этот вечер скорее закончился.

– Что ты делал возле дома Нерпиных? – спросила я, в упор глядя на него.



– Не был я у них дома… – начал было он, снова сделав безуспешную попытку вырваться.

Маленький клочок старого бланка со следами химического карандаша – я вертела в руках почтовое извещение, которое тайком взяла из квартиры Клавдии Михайловны. Как завороженная, смотрела на крупные буквы размашистого почерка, что складывались в слова «Лебедева Н.К.», «Плес».

– Не лги, Велихов, – спокойно посоветовала я. – Тебя опознали свидетели.

– Да какие свидетели?! Бабки у подъезда? – Велихов усмехнулся, но взгляд у него был растерянным. – Я вообще не обязан отвечать на ваши вопросы.

Все встало на свои места. Плес находится всего в нескольких часах езды от Тарасова. Между городами курсирует автобус. Поэтому если Анна с матерью уезжали в спешке, то вполне естественно, что они выбрали самый легкий и быстрый путь побега из города. Следующим был вопрос, остались ли они в Плесе или использовали его как перевалочный пункт, чтобы замести следы?

– Тогда будешь отвечать на вопросы полиции. В деле о гибели Алены вскрылись новые обстоятельства, и его отправили на пересмотр, – заявила я, не сводя с него глаз.

– И что вам надо? – Похоже, Велихов сдался под моим напором.

– Зачем ты приходил к Алене?

– Да сам не знаю! – злобно огрызнулся Велихов. – Хотел посмотреть, как они живут. Я и заходил всего два раза. В первый раз никто не открыл.

– А во второй ты вытолкнул ее из окна, – закончила я.

– Чего-о-о?! – возмущенный вопль сорвался на фальцет.

– Так что же было во второй раз? – благожелательно спросила я, сделав вид, что не заметила вспышки ярости собеседника.

– Чаем она меня напоила, вот чего! – с вызовом заявил Велихов. – Квартирка так себе, а местность вообще дурацкая. Ногу сломишь, пока дойдешь.

«Дурацкая местность», – эхом отдалось у меня в голове. «Бегите отсюда!» – вспомнилось мне предостережение. Кажется, именно так выразился случайный прохожий, сильно напугавший Алену, если верить рассказу Виталия.

– А кто такой – этот ваш знакомый, которому вы поручили пугать Алену Нерпину? – Я не удержалась от желания блефовать, хотя бы и наобум. – Очень пожилой, с длинными седыми волосами, в широком черном плаще. Так ведь он выглядит?

Велихов уставился на меня, выпучив глаза.

– У тебя совсем крышняк поехал? – поинтересовался он, когда вновь обрел способность говорить. – То бабуси у подъезда, то дедок какой-то в плаще. Ты давай завязывай с геронтофилией. И вообще, смотри, что куришь! Ну, я потопал.

Он сделал очередную попытку пройти мимо меня, но это в мои планы пока не входило.

– Это еще не все, – сообщила я, вновь положив руку ему на плечо. – Где ты был в то утро, когда погибла Алена?

– А я что, обязан отвечать на твои вопросы? – усмехнулся Велихов.

– Предпочитаете официальный допрос в полиции в качестве подозреваемого? – вежливо осведомилась я.

– В спортклубе я был! – Велихов насмешливо посмотрел на меня. – Качаться хожу пять раз в неделю, ясно? Этому задохлику Нерпину тоже бы не помешало, раз уж в альфонсы подался. Хотя у него и так все прокатило. Специфические вкусы у барышни. Были…

– В каком клубе? – уточнила я.

– Тебе надо, ты и выясняй. – Велихов презрительно усмехнулся и, резко сбросив мою руку, пошагал к воротам университетского городка.

Мне ничего другого не оставалось, как последовать этому совету. Я логично предположила, что раз Велихов явился на встречу с научным руководителем, прихватив спортивную сумку, то велика вероятность, что из университета он сразу направится в спортклуб. Я двинулась следом за Велиховым, рассчитывая выяснить, в каком именно клубе он предпочитает «качаться», по его собственному выражению.

Едва Велихов оказался за оградой университетского городка, как из приоткрытой передней двери припаркованной неподалеку иномарки выглянула девушка и помахала рукой:

– Андрей!

Тот оглянулся и, развернувшись, потопал к машине. Девушка снова скрылась в салоне, через полминуты Велихов очутился в машине, и иномарка покатила в сторону центра. Я в мгновение ока очутилась в своем авто и двинулась следом. Что за девушка выполняла функцию водителя при несговорчивом господине Велихове, мне толком разглядеть не удалось. Я лишь заметила прямые светлые волосы, лицо же было наполовину скрыто большими солнцезащитными очками.

Улица, по которой я следовала за иномаркой, никогда не отличалась перегруженным трафиком, так что мне было довольно легко не выпускать серебристый седан из своего поля зрения. Когда иномарка свернула на магистраль, я уже поняла, куда именно направляется пара, которую я преследую.

Неподалеку от Центрального рынка размещался открытый несколько месяцев назад фитнес-клуб «Веллстрим», который негласно сразу же был причислен к разряду элитных. Чем он заслужил столь лестную репутацию, а главное, чем отличался от множества других аналогичных заведений, для меня оставалось загадкой. Разве что тем, что был расположен в одном из центральных, а значит, престижных районов Тарасова. Но и это преимущество представлялось довольно сомнительным. Из-за близости рынка и возникших один за другим многоэтажных домов проблемы с парковкой в этом микрорайоне стояли более чем остро. Так что в вечерние часы наплыва посетителей, да и в выходные возле фитнес-клуба было буквально негде приткнуться.

Я не ошиблась – серебристая иномарка немного снизила скорость, подъехав к парковочному карману клуба «Веллстрим». Места для парковки, естественно, не оказалось, и седан двинулся дальше. Вероятно, девушка-водитель выискивала подходящее место, чтобы оставить свое транспортное средство без риска обнаружить его после тренировки на штрафстоянке. Наконец, свернув в ближайший переулок, девушка сочла безопасным местечко между раскидистым вязом и фонарным столбом. Поскольку никаких запрещающих знаков здесь не наблюдалось, я последовала ее примеру и приткнула свое авто с другого края импровизированной стоянки. Здесь с легкостью уместилась бы еще пара машин.

Велихов и его спутница выбрались из седана и, не взглянув в мою сторону, направились в клуб. У девушки в руках также была объемистая спортивная сумка, которую Велихов галантно у нее забрал.

Выждав немного, я последовала за ними. Через высокие, слегка затонированные окна клуба я увидела, что Велихов и его спутница, отдав девушке у стойки администратора пластиковые карточки и взяв вместо них ключи, направились в глубь помещения. Тогда я вошла в холл и также направилась к стойке.

– Добрый день. – Вместо карточки клуба, которой у меня, естественно, не было, я положила на стойку свое раскрытое удостоверение.

В глазах девушки-администратора отразилось удивление, к которому примешивался испуг.

– Только что сюда зашел Андрей Велихов, – пояснила я бесстрастным официальным тоном. – Мне нужна информация для официального расследования.

Я назвала интересующую меня дату, спросив у растерявшейся девушки, был ли Велихов в этот день на тренировке. Девушка, мельком глянув на мое удостоверение, кивнула:

– Сейчас посмотрим.

Мой привычный прием удался – иногда я просто предъявляла удостоверение, не поясняя при этом, что являюсь частным детективом, а не представителем следственных органов. При этом доверчивые граждане зачастую принимали меня за сотрудницу последних. Так вышло и на этот раз.

– Да. – Девушка нашла в электронном расписании отметку о посещении. – Да я и сама помню, что он в тот раз был. Этот клиент никогда не пропускает тренировок, у него специальные скидки. Да вот, посмотрите – в журнале посещений тоже есть роспись.

Я добросовестно посмотрела на разлинованную страничку журнала, где были отмечены время и дата тренировки, мимолетно удивившись такому дублированию на бумажном носителе, о чем и спросила девушку.

– Действительно, анахронизм, – усмехнулась та с едва заметной презрительной ноткой. – Но на этом настаивает владелица клуба, чтобы исключить разночтения, как она выражается. Клиенты расписываются за прошедшую тренировку после занятий, когда сдают ключ от шкафчика и забирают клубную карту. Так что в то утро Велихов на тренировке был, это я точно помню.

Я поблагодарила девушку и вернулась в машину. Что ж, ничего не поделаешь. Есть как минимум три подтверждения безупречного алиби Велихова на момент смерти Алены Нерпиной. Два, что называется, документальных плюс личное свидетельство сотрудницы спортклуба. Но все же, утешала я себя, это еще не говорит о том, что Велихов непричастен к гибели девушки.

Я собиралась проверить версию с запугиванием, и для этого мне необходимо было найти того самого благородного бомжа, о котором упоминал Виталий Нерпин. А уж разыскав его, я вытрясу из него все необходимые сведения и тогда уж точно буду знать, кто вознамерился довести впечатлительную девушку до трагичного финала. А именно этого и хотела от меня Вольтарская. Спектакль Велихова меня не впечатлил – он мог виртуозно разыграть недоумение, когда я попыталась расспросить его об этом колоритном персонаже-провидце. О том, что Андрей Велихов обладал актерскими способностями, я уже знала от методиста научного отдела. Удавалось же ему морочить голову Алене своими ухаживаниями. Ничего, голубчик. Посмотрим, как ты запоешь, когда я представлю тебе доказательства вашего сговора с этим бомжом! И даже назову сумму, в которую тебе обошлась эта мистификация.

Да, а мотив? Зачем Велихову понадобилось доводить до смерти Алену Нерпину? Тут все как раз очень просто. Неоправдавшиеся расчеты на быстрое и легкое обогащение, а кроме того – обида, унижение, зависть к более удачливому сопернику, наконец. Люди порой расправляются друг с другом и из-за куда более незначительных прегрешений, а здесь такой букет. Хотя, казалось бы, Велихову было бы логичнее направить свой смертоносный заряд ненависти непосредственно на самого Виталия Нерпина. Однако коварный Велихов решил действовать более изощренно. Зная чувствительный характер Алены, он исподволь надавил на самое уязвимое место – страх за любимого человека. Недаром в разговоре со мной он назвал Виталия задохликом. И теперь любая незначительная болячка мужа воспринималась бы Аленой как некий зловещий знак. А тут еще такое совпадение – болячка-то оказалась не рядовой, а очень даже серьезной.

Кроме того, благодаря своим проискам Велихов убивал сразу двух зайцев – физически устранял ставшую ненавистной ему после ее «предательства» Алену, да еще способствовал неизбежному падению статуса «разлучника» Нерпина. Ведь Велихов наверняка был уверен, что после смерти дочери богатая бывшая теща лишит Нерпина содержания, зачем он ей теперь? Разве что квартиру оставит. Да и та паршивая, как заявил сам же Велихов. Вот вам и мотив – торжество над поверженными врагами и удовлетворенное самолюбие. Теперь мне осталось установить лишь прямую связь между смертью Алены и ее запугиваниями Велиховым. Важнейшим звеном в этой цепочке мне представлялся тот самый колоритный бомж. У меня почти не было сомнений, что именно Велихов запустил эту смертоносную машину, подкупив бомжа, чтобы он рассказывал впечатлительной Алене леденящие кровь легенды о доме, где поселились молодые супруги. Помочь восстановить это звено мне мог лишь мой давний друг, идейный вдохновитель и в некотором смысле сосед Венчик Аякс.

Вениамин Аясов действительно проживал в доме по соседству, но считаться соседом мог лишь с известной долей условности. Дело в том, что Венчик занимал там подвальное помещение, не особо интересуясь мнением на этот счет остальных обитателей многоквартирного дома, то есть попросту был бомжом. Но, поскольку Венчик был незлобивым и абсолютно безвредным, жильцы давно смирились и к его проживанию в подвале относились как к непреложному факту.

Для меня же соседство с Венчиком явилось весьма выгодным. В случае чрезвычайной необходимости Аякс снабжал меня ценной (а порой без преувеличения бесценной) информацией, а заодно и своими бесчисленными притчами. Последние были его естественной манерой изъясняться.

Прежде чем отправиться на встречу с Аяксом, мне пришлось заехать в ближайший сетевой магазин, чтобы запастись гонораром за услуги. Поскольку денег Венчик ни при каких обстоятельствах не брал, следуя убеждению, что презренный металл – величайшее из зол, мне волей-неволей приходилось основательно закупаться продуктами.

Первой в моей тележке оказалась бутылка виски, затем туда же последовала баночка дижонской горчицы. Эти два компонента непременно присутствовали в продуктовом наборе, который я вручала Венчику в качестве платы за информацию. Остальные продукты могли варьироваться. Например, сегодня я прихватила палку сырокопченой колбасы, печенье в круглой жестяной коробке, пачку чайных пакетиков и банку кофе. Решив расщедриться, я добавила баночку красной икры и оливки.

Теперь я поехала прямиком домой, рассчитывая застать Венчика за его ежедневным занятием – поиском пустых бутылок в ближайшем мусорном контейнере.

Выбравшись из машины и не забыв прихватить пакет, я оправилась в соседний двор, и как раз вовремя – Венчик удалялся в свой подвал с очередной добычей. В затертой матерчатой сумке позвякивало несколько добытых в контейнере бутылок.

– Венчик, подожди минутку! – окликнула я, опасаясь, что он вот-вот скроется в своем подвале. Я по опыту знала, что разговорить Аякса в его убежище куда труднее, чем, так сказать, на нейтральной территории. Услышав мой оклик, Венчик остановился.

– Ожидание есть оборотная сторона прогресса всего сущего, – заявил он, повернувшись в мою сторону. Я не стала раздумывать над тайным смыслом этого высказывания и сразу приступила к сути дела:

– Венчик, помоги мне, пожалуйста, найти твоего благородного коллегу.

– Благородство – тяжелейшее бремя и величайшая из наград, – осторожно начал Венчик.

– За наградой дело не станет, – пообещала я, продемонстрировав Венчику объемистый пакет. Тот, оценив его размеры, хотел было что-то ответить, но я его опередила:

– Ты что-нибудь знаешь о пожилом бездомном в черном плаще, который, предположительно, обитает в районе Набережной?

Я добавила еще некоторые подробности, которые мне удалось припомнить. Венчик внимательно слушал. Оказалось, он знает, о ком идет речь. Загадочный старец, действительно оказавшийся бомжом, одно время обретался неподалеку от нашего квартала. Лишь в последние две-три недели он перебрался ближе к Мостовой площади.

– Ты можешь устроить мне с ним встречу? – попросила я Венчика, зная, что лишь ему под силу подобная задача. Сама я не представляла, как буду разыскивать человека, под приметы которого подпадает едва ли не каждый бродяга, достигший преклонных лет. Венчик ответил утвердительно, после чего я вручила ему заветный пакет, и он проворно скрылся в своих апартаментах.

Теперь мне оставалось лишь периодически наведываться в соседний двор, чтобы получить интересующую меня информацию. Больше в данной ситуации от меня ничего не зависело, оставалось только ждать. Для самоуспокоения я согласилась с Венчиковым высказыванием насчет ожидания и наконец отправилась домой.

Глава 4

Подъезжая к Мостовой площади, откуда начиналась Малая Затонская, я испытала странное чувство, которое принято называть «дежавю». Ощущение было не из приятных. Более того, меня начинало раздражать, что все мое расследование вертится вокруг какого-то заколдованного места, центром которого является та самая высотка. Вот и сейчас я еду на встречу с Виолеттой, дом которой находится примерно в четверти часа ходьбы от места гибели Алены. Словно какая-то неведомая сила вновь и вновь влекла меня в этот район.

Я вспомнила о своих заветных многогранниках, с которыми старалась никогда не расставаться. Может, имеет смысл спросить у них совета прямо сейчас? Но я тут же поборола в себе это желание. Не стоит злоупотреблять их терпением, ведь я прибегала к их помощи совсем недавно. Кроме того, мне пока так и не удалось расшифровать смысл полученного сообщения. Согласно предсказанию, мне надо было торопиться, пока мой скрытый враг не завершил свое черное дело. С каждым днем он набирает силу, вот что мне удалось понять из того, что пытались поведать кости.

Возможно, я помимо своей воли делаю именно то, что советовали мне двенадцатигранники. Усмирив таким образом собственные сомнения, я перестроилась в левый ряд и при первой же возможности свернула в небольшой переулок. Как уже упоминалось, передвигаться на личном автотранспорте в этом районе было весьма непросто, так что мне пришлось покружить, прежде чем я нашла нужную улицу.

Оставив машину на первой же разрешенной стоянке, я пешком двинулась в глубь Малой Затонской. Виолетта проживала в одноэтажном кирпичном доме с деревянной пристройкой, служившей, судя по всему, чем-то вроде летней кухни. Вокруг дома был невысокий, слегка покосившийся забор, за которым надрывно лаяла собака. Виолетта встретила меня возле калитки.

– Доброе утро. Входите, не бойтесь, это лает соседский пес. – Девушка, одетая в серый спортивный костюм, приветливо улыбнулась.

Я пошла вслед за ней по утоптанной тропинке, ведущей прямо к крыльцу, с виду довольно ветхому. В дальнем конце небольшого участка, прилегавшего к дому, я, к своему изумлению, заметила дощатый туалет. Проследив за моим взглядом, Виолетта рассмеялась:

– Не волнуйтесь! Все коммуникации нам провели несколько лет назад. Так что мыть руки над умывальником вам не придется.

Мы вошли в дом, и внутри он приятно удивил меня уютом и чистотой. Виолетта провела меня в просторную кухню-столовую, обставленную хоть и не самой дорогой, но вполне приличной мебелью. Прямоугольный стол был покрыт серебристо-бежевой льняной скатертью с красивой вышивкой по краям – никаких клеенок! На территории, отведенной непосредственно под кухню, была вся необходимая бытовая техника, включая, к моей радости, кофеварку. В кухне витал легкий аромат ванили.

– Я встаю довольно рано и к вашему приходу успела испечь печенье. – Виолетта расторопно накрывала на стол, высыпая в вазочку печенье и доставая чашки. Между делом она не забыла включить кофеварку.

– Ну что вы! – Я почувствовала легкое смущение. – Не стоило беспокоиться.

– Для меня это в удовольствие, – улыбнулась Виолетта. Она и в самом деле выглядела очень довольной, настоящая гостеприимная хлебосольная хозяйка.

– Я рада, что у меня есть возможность отвлечься, – заговорила Виолетта, подсаживаясь к столу и наливая мне кофе. – Последнее время я очень беспокоилась за Виталия. Вы ведь о нем хотели поговорить?

– Скорее о его жене, – уточнила я. – Но и о нем самом тоже. Кстати, как он?

– Я звонила ему вчера вечером, он сказал, что ему уже гораздо лучше, – оживилась девушка. – Я вчера никак не могла к нему забежать, освободилась на работе ближе к полуночи. Собираюсь к нему зайти завтра вечером, его ведь нельзя оставлять без присмотра.

– Вы знаете о его болезни? – спросила я без обиняков.

На лицо девушки набежала тень. Она тихонько отставила чашку и опустила глаза.

– Да, знаю, – тихо ответила она, тяжело вздохнув.

– Это Алена вам рассказала?

Виолетта покачала головой.

– Нет, – возразила она. – Я узнала об этом совсем недавно, уже после ее смерти.

– Виталий рассказал вам о своей болезни? – удивилась я.

– Рассказал бы он, как же! – грустно усмехнулась Виолетта. – Нет, это вышло случайно.



На другой день после похорон Виолетта с самого утра пришла к Виталию. Еще на похоронах она заметила, что муж ее погибшей подруги явно нездоров, он с трудом держался на ногах и постоянно кашлял. Как ни горько было Виолетте сознавать, что юной цветущей Алены больше нет, но состояние Виталия встревожило ее не на шутку. Девушка не отходила от него ни на шаг, а после увезла с поминок прямо к нему домой, вызвав такси. Очутившись в квартире, Виолетта напоила Виталия горячим чаем и заставила прилечь, а сама ушла на кухню, чтобы сварить бульон. Пока Виталий спал в гостиной, она прибралась в спальне и на кухне. Вечером она заставила его выпить чашку бульона и вновь уложила в постель. Убедившись, что состояние Виталия не ухудшилось, Виолетта ушла домой, благо идти было недалеко. Утром, позвонив на работу и взяв отгул, она вновь помчалась в квартиру Нерпиных и, к своей радости, застала там медсестру. Девушка оказалась общительной и довольно приятной, она сообщила Виолетте, что уже больше месяца делает Виталию уколы. Виталий выглядел куда лучше, чем накануне на похоронах, и Виолетта почти успокоилась, списав его вчерашнее недомогание на свалившееся на него несчастье и пережитый стресс.

Пока Виталий был в прихожей, провожая медсестру, Виолетта, заметив на столике в гостиной листок с назначением врача, с любопытством принялась его изучать. Название болезни было написано неразборчиво, далее повторялась лишь аббревиатура, но Виолетта все же заподозрила неладное. Прочитав названия препаратов, она встревожилась еще больше. Названия были незнакомыми и какими-то пугающими. При этом среди них не было ни одного из тех, которые обычно назначают при простудных инфекционных заболеваниях. Виолетта поскорее сфотографировала листок с назначениями на свой смартфон.

Ничего не подозревающий Виталий согласился позавтракать, когда Виолетта шутливо посетовала, что он с утра ничего не ел. Она пыталась отвлечь его от грустных мыслей, подливала Виталию чай, но на душе у нее было неспокойно. Взяв с молодого человека обещание, что он будет весь день отлеживаться и, если почувствует себя хуже, сразу позвонит, Виолетта поспешила домой. Ей не терпелось поскорее влезть в ноутбук, чтобы узнать, при каком заболевании назначают эти неведомые ей препараты. Едва прочитав аннотацию к первому лекарству, она сразу все поняла.



– Вот так я и узнала, что Виталик болен рассеянным склерозом, – грустно закончила Виолетта. – А на днях, когда я осторожно заговорила с ним об этом, он даже немного рассердился. Насколько для него это возможно, конечно.

Я помолчала, представив, как тяжело было Виолетте вот так неожиданно узнать невеселую правду. Похоже, она была искренне привязана к Виталию.

– Может, не стоит так сильно переживать, – осторожно нарушила я затянувшееся молчание. – Ведь в наше время возможности медицины очень велики, люди с таким диагнозом ведут полноценную жизнь, даже правнуков, бывает, нянчат.

Виолетта каким-то нервным угловатым движением заправила за ухо прядь волос.

– Да, вы правы, – со вздохом согласилась она. – Я перечитала уйму статей на эту тему. Если постоянно принимать препараты и неукоснительно выполнять врачебные рекомендации, все так и будет. Я буду за ним присматривать, чтобы он не забывал принимать лекарства.

Виолетта проговорила все это странно монотонным голосом. Вид у нее был поникший, взгляд потух. От оживления, с которым девушка давеча хлопотала на кухне, не осталось и следа.

– А как ваш новый выпуск? – Я решила резко сменить тему разговора, чтобы вывести Виолетту из мрачной задумчивости.

– Да! – Виолетта с радостью подхватила эту тему. – Все прошло просто супер, как и всегда, впрочем. Но в этом выпуске есть моя большая статья. Сейчас я вам покажу.

Виолетта метнулась из кухни в прихожую и через пару секунд вернулась с еженедельником в руках.

– Вот, – протянула она мне свежий номер. – Сегодня должен появиться в киосках. Здесь моя статья.

Виолетта с какой-то ребячливой гордостью развернула передо мной еженедельник. Я, приняв заинтересованный вид, взяла газету и просмотрела статью. Это был очерк об архитектурных памятниках Тарасова. Пробежав глазами несколько строк, я убедилась, что статья действительно интересная как в культурном, так и в познавательном плане. Но мой интерес был связан вовсе не с проблемами сохранения старинных зданий – я посмотрела на подпись в конце статьи. Виолетта Веретенникова. Теперь я знала фамилию друга семьи Нерпиных. Вернее, бывшей семьи.

– И правда, очень интересно, – почти искренне заявила я, возвращая Виолетте газету. – Я и не знала об этом архитектурном комплексе на выезде из Трубного. Надо будет съездить посмотреть.

Виолетта быстро закивала:

– Обязательно посмотрите, не пожалеете! Правда, сейчас он в запущенном состоянии, очень жаль. Вот мы и стараемся по мере возможности привлечь внимание горожан к этой проблеме.

Мы еще немного поговорили о трудностях городской жизни, затем я вновь плавно перевела разговор к интересующей меня теме:

– Виталий говорил, что Алена последние несколько недель перед смертью была чем-то подавлена. Может, она поделилась с вами, что так сильно ее встревожило?

Оживление вновь сбежало с лица Виолетты.

– Конечно, я это заметила. Но мне с трудом удалось ее хоть немного разговорить. – Девушка грустно посмотрела на меня. – По-моему, она переживала, что Виталий к ней начал охладевать.

Я удивилась:

– Вы хотите сказать, у Виталия кто-то появился? Я имею в виду – другая девушка?

– Нет, не думаю. – Виолетта отрицательно покачала головой. – Просто Алена несколько раз обмолвилась, что муж стал каким-то безразличным, начал от нее отдаляться. А в тот день… Вернее, за день до того, как это случилось, Алена звонила мне и чуть ли не со слезами рассказывала, что Виталий ей нагрубил и ушел в университет. Пришел уже под вечер, на ее звонки не отвечал и не сказал, где он был все это время.

– Вот как? – недоверчиво переспросила я.

– Теперь я думаю, что надо было поговорить с ними обоими, всем вместе. – Виолетта опустила взгляд, рассматривая свои руки. – Хотя какое я имела право лезть в их жизнь? Но это я тогда так думала. Теперь очень жалею.

– Что же могло произойти между ними? – Как ни странно, рассказ Виолетты согласовывался с нотками раздражения, которые я уловила в тоне самого Виталия. Он тогда рассказывал об истериках Алены.

– Думаю, Алена просто замучила его своей любовью, – пожала плечами Виолетта. – Иногда это чувство бывает разрушительным.

Мне было трудно с этим не согласиться. Моя практика подтверждала, что такое случается сплошь и рядом.

– А как вы думаете, Алена знала о болезни Виталия? – Сама я прекрасно знала ответ от медсестры Алины. Но мне было интересно узнать, что думает об этом Виолетта.

– Может быть, и знала, – ответила девушка после недолгого раздумья. – Но мне она об этом не говорила. Сейчас я понимаю, как ей было тяжело. Думаю, что мать Алены об этом тоже не знала. Иначе положила бы зятя в лучшую клинику.

Виолетта проявила завидную проницательность. Ведь Вольтарская ни единым словом не обмолвилась о болезни зятя. Похоже, Алена умела быть скрытной.

– А о том, что к ней приходил некий Андрей Велихов, вы знали? – продолжала допытываться. – Может, Виталий узнал об этом и устроил сцену ревности, отсюда и охлаждение?

Виолетта состроила презрительную гримасу:

– Да ничего подобного! Виталий и не думал ревновать к этому чудику. Они мне рассказывали о той истории с букетом, если вы в курсе.

Виолетта вопросительно посмотрела на меня, и я кивнула.

– Так вот, Алене было наплевать на этого Велихова с самого начала. Хотя она и знала, что он к ней подъезжал, чтобы выгодно жениться.

У меня буквально глаза на лоб полезли.

– Она сама вам это сказала?

– Ну, примерно так, – кивнула Виолетта. – Потом она рассказывала, что он приходил к ним домой, извинился за то, что наговорил кучу гадостей. Алена все поняла и простила. – Девушка язвительно усмехнулась. –   Он ведь хитрый, этот Велихов. Небось решил, раз уж выгодная партия сорвалась, так хоть с богатой семейкой отношения не портить.

– Я думала, Андрей ей нравился, – предположила я. – А потом появился Виталий, и она поняла, что влюбилась, и рассталась с Андреем.

Именно так я и представляла себе всю эту историю. Наивная Алена верила в искренность чувств Велихова, и ей было очень тяжело рвать с ним отношения.

Однако Виолетта решительно покачала головой:

– Никогда Велихов ей особенно не нравился, и она вполне здраво о нем судила. И о том, втором однокурснике тоже.

– О Никите? – подсказала я.

Виолетта кивнула:

– Вроде да.

– И писала за него статьи, и давала деньги, которые он не всегда возвращал? – продолжала недоверчиво расспрашивать я. – Но при этом прекрасно все понимала?

Виолетта вновь кивнула:

– Представьте, да. Я ее слушала и возмущалась. Как так можно! Он же сволочь конченая, этот Никита. А она и не отрицала. Да, мол, сволочь. Но ей, дескать, это нетрудно. Зато меньше сволочиться будет, когда свое получит. Интересная философия, правда?

Мне оставалось лишь согласиться, что философия действительно незаурядная. Передо мной вдруг возник совсем другой образ Алены Нерпиной. Если верить Виолетте, она была совсем не такой наивной безвольной размазней, какой представляла себе ее собственная мать, да и муж. Следующее высказывание Виолетты только подтвердило этот неожиданный вывод.

– Она всегда стремилась получить именно то, что хочет. На все остальное попросту не обращала внимания, считая это пустяками. Когда в поле ее зрения появился Виталий, она захотела его. И вскоре получила. Это ведь сама Алена проявила инициативу, и они начали встречаться. В первый же день предложила ему вместе прогуляться после лекций. Потом они начали вместе ходить в кино, кафе, на выставки, которые оба очень любили. Кстати, на одной из них я с ними и познакомилась. Я ведь обязана бывать на художественных выставках по долгу службы. Но мне и самой это очень нравится. Я ведь сама попросила в редакции, чтобы за мной закрепили рубрику «Новости культуры».

Историю знакомства Виолетты с Нерпиными я уже знала. Пока я слушала девушку, меня не отпускало какое-то тягостное чувство, что Виолетта что-то недоговаривает. Мне не давало покоя некое противоречие. Ведь Виолетта уверяла, что они с Аленой были подругами, но в тоне девушки явственно слышались недоброжелательные нотки. Она словно осуждала за что-то покойную Алену. А вот к Виталию, наоборот, испытывала самые теплые чувства. Она тревожилась о его здоровье, заботилась о нем. Не кроется ли за этим нечто большее, чем просто дружба? И не здесь ли следует искать разгадку преступления?

– Вы, конечно, хотите знать, где находилась я сама, когда погибла Алена? – Виолетта посмотрела на меня в упор, и я испытала неприятное чувство, что меня застали врасплох. Я ведь действительно собиралась задать Виолетте именно этот вопрос. – Я была в редакции, это могут подтвердить мои коллеги. Можете спросить, я дам вам телефон.

– Это всего лишь формальность, – ответила я чуть ли не виноватым тоном. – Кстати, вы на днях собираетесь навестить Виталия?

Девушка, казалось, не усмотрела в моем вопросе ничего особенного.

– Да, я ему пообещала, что зайду послезавтра, часов в шесть. У нас на работе пока временное затишье, так что я смогу уйти пораньше. Пока есть возможность, надо пользоваться.

Я уже собралась уходить, как вдруг вспомнила о бомже-«предсказателе». Может, Виолетте что-нибудь известно?

– Скажите, Виталий не говорил вам, что Алену пытались запугать? Или, может быть, сама Алена вам что-нибудь рассказывала?

Виолетта изумленно посмотрела на меня.

– Запугать? – непонимающе переспросила она. – Нет, ничего такого она не говорила. Да и Виталик тоже… Кто-то им угрожал?

В глазах девушки появилась неподдельная тревога, и я коротко рассказала ей об инциденте на Набережной.

– Надо же! – выдохнула Виолетта, искренне взволнованная. – Нет, я понятия не имела. Почему же Алена мне ничего не сказала? Да и Виталий ни разу об этом не упомянул. Может, в этом все дело? Алена не выдержала психологического давления? Но кому это могло понадобиться?!

Виолетта задавала именно те вопросы, на которые жаждала получить ответ я сама.

– Именно это я и хотела бы выяснить, – призналась я, видя в Виолетте свою союзницу. – Я уверена, что существует связь между этими запугиваниями и смертью Алены.

– Пожалуй, вы правы, – произнесла Виолетта после некоторого раздумья. – Может, именно это и породило ее депрессивное состояние. Бедная Алена! Почему же она мне ничего не сказала? Я бы ей помогла, провела бы журналистское расследование. Хотя что толку теперь рассуждать. Алену не вернешь…

– Все же поговорите с Виталием, – попросила я, собираясь уходить. – Может, он припомнит какие-нибудь подробности. Сейчас важна любая мелочь.

– Хорошо. – Девушка кивнула с озабоченным видом. – Сделаю все, что смогу. Вот только не знаю, пойдет ли он на контакт. Виталий очень неохотно говорит о… об этой трагедии. Последнее время он стал очень замкнутым. Знаете, у меня такое впечатление, что он только сейчас начинает понемногу осознавать, какое горе на него свалилось. Я так за него боюсь!

Последнее восклицание Виолетты, словно сорвав некий покров сдержанности, обнажило ее истинные чувства. В глазах девушки появился неподдельный страх, смешанный с безнадежностью. Мне даже стало ее жаль. К тому же она, возможно, была не так уж далека от истины, говоря о психологическом состоянии Виталия. Мне было знакомо понятие отсроченного переживания. Велика вероятность, что именно это сейчас и происходит с Виталием.

По пути домой я обдумывала полученную информацию. Я была вынуждена признать, что выяснила не так уж много. Почти все, что поведала мне Виолетта, было мне уже известно из других источников. Журналистка лишь позволила мне взглянуть на все эти факты, что называется, под другим углом зрения. Так, после беседы с ней я уже не верила в наивность и инфантильность Алены. По словам Виолетты, погибшая девушка была скорее практического склада и умела добиваться поставленных целей. Просто ее окружению подобные цели казались пустяками, не стоящими внимания. Вот кто, например, из современных девушек будет добиваться любви и стремиться выйти замуж за парня, который, казалось бы, ничего собой не представляет? Его материальное положение оставляет желать лучшего, предпринимательская хватка отсутствует напрочь, выбранная профессия не предполагает высоких доходов. Но вот Алена выбрала именно его в качестве спутника жизни, решительно отбросив куда более предприимчивых и внешне привлекательных Никиту и того же Велихова. А ее увлеченность учебой? Окончить вуз с отличием – разве это не требует наличия определенных волевых качеств? И это явно личное достижение самой Алены, ее могущественная родительница здесь ни при чем. Во всяком случае, никто из моих собеседников при всей склонности к злословию не упоминал, что Алена училась «по блату», как раньше было принято выражаться.

А ее скрытность? Алена была не из тех, кто плачется в жилетку. Возможно, именно это ее и погубило. Ведь порой даже самые сильные духом люди не выдерживают психического напряжения. Многие ищут внимательного сострадательного собеседника, чтобы поделиться своими страхами и сомнениями. Вероятно, Алена не нашла в своем ближайшем окружении такого человека…

Оказавшись в своей квартире, я с наслаждением растянулась на разложенном диване. Однако к моему разочарованию, полного комфорта мне достичь не удалось. Тело было расслаблено, но мозг продолжал напряженно работать, напоминая мне, что за время расследования я ни на шаг не приблизилась к разгадке.

Я принялась бездумно щелкать пультом плазменной панели, на экране хаотично сменяли друг друга рекламные ролики, кулинарные ток-шоу и прочие мало интересующие меня действа. Я тотчас выключила телевизор, слишком уж все это напоминало сумбур, творившийся в моих мыслях. Мне ничего другого не оставалось, кроме как воспользоваться многократно проверенным чудодейственным средством – чашка крепкого кофе обычно помогала привести в норму мыслительный процесс.

Переместившись с дивана в кухню, я принялась варить кофе, а заодно сунула в микроволновку оставшиеся со вчерашнего ужина гамбургеры. Не самая полезная, но зато такая вкусная, а главное, простая в приготовлении трапеза. Чтобы отдать должное полезному питанию, я принялась готовить овощной салат с кубиками брынзы. С его приготовлением я покончила как раз в тот момент, когда кофе в турке поднялся вспенившейся шапкой.

Расположившись со своим ланчем в гостиной, я вновь включила телевизор. В очередной раз щелкнув пультом, я наткнулась на выпуск местных новостей. Жизнерадостная ведущая с энтузиазмом вещала о динамичной культурной жизни Тарасова. Почему-то этот безобидный сюжет вызвал у меня чувство легкого беспокойства. Ах да! Нынешним утром я уже ознакомилась с одним из культурных событий нашего города. Я припомнила статью, которую с гордостью продемонстрировала мне Виолетта. Все же есть в ее отношении к Виталию Нерпину нечто непонятное. Откуда у девушки, которая не может похвастаться материальным благополучием, а главное – наличием кучи свободного времени, столь выраженный интерес к судьбе, в общем-то, постороннего для нее человека? Что заставляет Виолетту, у которой явно каждая копейка на счету, тратить время и наверняка и деньги, чтобы самоотверженно помогать вдовцу?

А что, если убийство Алены (если это действительно убийство) – плод совместного творчества Виолетты и Виталия? Придя к такому выводу, я едва не поперхнулась кофе. Я ведь уже отмела гипотезу, что главное заинтересованное лицо – сам вдовец. Зачем ему смерть обеспеченной женушки, если его собственная жизнь под угрозой? Но тут подключился контраргумент – деятельная Виолетта могла убедить Виталия, что с ней ему при любом раскладе будет лучше. Ну какой ему прок от инфантильной истерички, каковой представлялась Алена? Пусть сама Виолетта Алену таковой не считала, но она вполне могла методично убеждать в этом Виталия. Ведь Виолетта могла говорить мне одно, а Виталию – совершенно другое.

Но что-то мне мешало полностью принять эту версию. Виолетта произвела на меня впечатление искренней сострадательной молодой женщины. Ей вполне может быть присуще такое редкое качество, как альтруизм. Филантропы хоть и не встречаются сплошь и рядом, но все же они пока еще не вымерли как бронтозавры. Однако удостовериться все же не помешает. Завтра Виолетта собирается навестить Виталия. Что ж, придется там появиться и мне под благовидным предлогом. Мне необходимо выяснить, каков истинный характер отношений вдовца и подруги погибшей Алены. У меня есть специальные приспособления для проверки гипотез в таких случаях, и я применяю их, когда считаю нужным.

Приняв такое решение, я почувствовала себя гораздо бодрее. А может, овощной салат подействовал? Не говоря уже о кофе. Во всяком случае, пункт текущего расследования «Виолетта Веретенникова» я посчитала отработанным. Теперь следует перейти к пункту «Андрей Велихов». Несмотря на убедительное алиби, я все еще была не готова сбрасывать его кандидатуру со счетов. Ведь мне пока не удалось установить взаимосвязь между таинственным бомжом-мистификатором и заказчиком этих запугиваний. Вернее даже будет сказать, что мне неизвестна личность оного заказчика. Почему бы не предположить, что именно Велихов и является этим самым заказчиком? Все эти бедствия свалились на Алену и в конце концов привели ее к гибели именно после свадьбы с Виталием Нерпиным. А кому эта свадьба поперек горла? Правильно, Андрею Велихову. К тому же, если верить психологическому портрету, который мне удалось составить со слов знакомых Велихова, он был тот еще субъект. Подлый, мелочный, лживый и при этом себе на уме. М-да… Весьма востребованные качества. Кстати, в таком изысканном букете мстительность будет вполне достойным дополнением. Месть – чем не мотив для желания разделаться с вероломно бросившей его Аленой? И как раз именно такой способ – доведение до самоубийства – наверняка в стиле Велихова. Разделаться с жертвой опосредованно и при этом самому остаться вне подозрений. И расходов всего ничего. Дать бомжу на бутылку. Теперь мне остается лишь найти этого бомжа (Венчик Аякс этим уже занимается) и дать ему денег на две бутылки. Это позволит мне установить непосредственную взаимосвязь между Андреем Велиховым и таинственным «прорицателем». Иначе говоря, между действиями Велихова и самоубийством Алены.

Эта мысль меня так воодушевила, что я, отставив пустую чашку, принялась заново собираться для очередного выхода. Я уже наметила для себя маршрут: вначале наведаюсь в соседний двор, чтобы повидать Аякса. На его сведения я пока не очень рассчитывала. По нашей негласной договоренности Венчик, добыв нужные мне сведения, околачивался возле моего подъезда. Мне оставалось лишь подойти и разузнать, что именно он собирался мне сообщить. Других способов коммуникации он почему-то последнее время не признавал. Поскольку у подъезда Венчика не просматривалось, я решила наведаться в соседний двор, где, собственно, он и проводил большую часть своего драгоценного времени, которое он ценил превыше всего, как и полагается истинному философу.

Но главным пунктом моего маршрута был все же визит к Андрею Мельникову, моему бывшему коллеге и нежно любимому другу. Здесь не следует делать далеко идущих выводов – Андрюшу я любила именно как друга, не более того. То есть наша дружба ни при каких обстоятельствах не могла бы перерасти в нечто большее. Если Андрей и рассчитывал на дальнейшее развитие наших отношений (в чем я порой его подозревала), то я никоим образом не поощряла подобных проявлений с его стороны. Для себя я давно все решила и поэтому в общении с Мельниковым избегала использовать запрещенные приемы, к коим я относила флирт и прочие женские ухищрения. Единственное, в чем я не могла себе отказать, так это выглядеть в его присутствии на все сто. Но ведь если женщина не собирается обольщать мужчину, это вовсе не означает, что она должна выглядеть как облезлый манекен в полинявшей растянутой кофте.



Я любила и умела пользоваться первоклассной косметикой, а заодно и не чуралась красивых платьев, блузок и прочих женственных предметов гардероба. Таня Иванова далеко не всегда одевается как спецагент, готовый в любую минуту спрыгнуть с поезда на полном ходу или преследовать преступника на мотоцикле.

Я тщательно нанесла макияж, выбирая естественные пастельные оттенки, которые идеально гармонировали с моим светлым цветом кожи и волос. Вынимая одну за другой вешалки с платьями и рубашками, я наконец остановила свой выбор на шелковой блузке цвета светлой бронзы. Этим пополнением гардероба я обзавелась во время майской поездки в Италию. Сразу заприметив эту модель в бутике, я немедленно ее примерила. Помню, едва глянув на свое отражение, я пришла в идиотский восторг от того, как я выгляжу в этом шедевре портновского искусства. Но цена… Почти треть моего последнего на тот момент гонорара. Теперь-то я понимаю, что твердо решила купить эту блузку уже в тот момент, как только ее увидела. И никакие пугающие цифры на ценнике меня бы не остановили. И все же, общаясь с консультантом, я робко намекнула на скидку. Ответ был вежливым, но однозначным – скидки на эту блузку не предусмотрено. Оказалось, такие модели попросту «не доживают» до скидок. Возможно, это был обычный маркетинговый ход. Однако как бы там ни было, это окончательно решило дело в пользу покупки. Испугавшись, что вожделенную блузку купит какая-нибудь заезжая принцесса, я, не колеблясь, выложила требуемую сумму. Когда я выходила из бутика, сопровождаемая завистливыми взглядами других покупательниц, во мне боролись два противоположных чувства: радость от обладания по-настоящему роскошной обновкой и подозрение, что меня попросту, как принято говорить, «развели». Но вскоре первое мощное и всеобъемлющее чувство без следа растворило второе.

Итак, накинув блузку, я подобрала к ней черные прямые брюки облегающего фасона, в которых мои ноги казались совсем уж бесконечными. Окончательный эффект я оценила, когда надела черные ботильоны на узком средневысоком каблуке. К обуви на шпильках я прибегала лишь в крайнем случае и ненадолго, если мне предстояло, например, провести вечер в ресторане. Такая эффектная, но столь же неудобная обувь подходит лишь для того, чтобы продефилировать перед восхищенным поклонником и затем просидеть весь вечер за уютным столиком, отвлекаясь от этого занятия лишь на несколько медленных танцев. Для более длинных дистанций я предпочитаю более удобную обувь на устойчивом каблуке или вовсе без оного. Никого не призываю разделять мои убеждения, но я все же не готова жертвовать собственным комфортом в угоду расхожим представлениям о красоте и стиле.

Итак, во всеоружии собственной привлекательности и чувства уверенности в себе я двинулась в соседний двор на свидание… Нет-нет, конечно же, на деловую встречу со своим бесценным информатором. Что-то мне подсказывало, что я могла бы и не тратить на это времени, поскольку в пределах моего двора Венчика по-прежнему не наблюдалось. Но мой разгулявшийся охотничий азарт требовал немедленной отдачи, и я все же решила лично встретиться со своим связным. Может быть, очередные философские измышления помешали Венчику немедленно сообщить мне последние данные об интересующем меня бомже? Продолжая тешить себя иллюзиями, я обошла разрытую в очередной раз посреди двора траншею (интересно, что они там постоянно ищут?) и очутилась в соседнем с нашим дворе.

– Не твой сегодня день, Татьяна, – без обиняков сообщил мне Венчик, которого я по обыкновению обнаружила возле мусорного бака. Фразу он произнес с присущим ему пафосом, словно процитировал строку из какой-нибудь классической поэмы или пьесы. Вот уж действительно трагедия. Расспрашивать далее не имело особого смысла, весь мой улов в этом случае составила бы пара философских притч с глубоким подтекстом. Выдавать подобные опусы, не лишенные своеобразного очарования, Венчик был мастер. Порой я действительно слушала эти мини-вирши с искренним интересом, но… Сегодня действительно был не тот день.

Надо отдать должное проницательности Венчика – по выражению моего лица он мгновенно уловил, что мне сейчас не до афоризмов, поэтому максимально сжато сообщил все, что от него требовалось. Сообщать, собственно, было особо нечего. Длинноволосый седовласый провидец уже дня два как не появлялся в местах, где его вернее всего можно было застать. Никто из его немногочисленных знакомых не имеет представления, где он может быть. По словам Венчика, кто-то высказал предположение, что старец мог в очередной раз подвизаться на садово-огородных работах у кого-то из дачников-середняков под Тарасовом. Дескать, сердобольные владельцы дачных участков иногда давали ему приют в сарае и обеспечивали питанием в обмен на какой-никакой, а присмотр. К тому же, по словам тех же знакомых, да и самого Венчика, «провидец» был не склонен к злоупотреблению горючими жидкостями и вообще производил вполне благоприятное впечатление несчастного пожилого человека, в свои преклонные годы утратившего кров и средства к существованию. Поэтому нет ничего удивительного, что интересующий меня старец мог в очередной раз прибегнуть к испытанному способу. Вот только это весьма осложняло мои поиски. Как выяснилось, сам бомж не распространялся, в какой именно части Тарасовской области предпочитал осуществлять охранную деятельность. Поэтому Венчик был не в силах указать направление поисков даже приблизительно.

– Как в воду канул наш философ, – заключил он свой пространный отчет. Эти слова почему-то вызвали у меня смутное беспокойство. Поблагодарив Венчика и повторив просьбу продолжать поиски и держать меня в курсе, я вернулась в свой двор, где меня дожидалась моя машина. Мой путь лежал прямиком в районный отдел полиции, где исправно нес службу мой бывший однокурсник Андрей Мельников.



– Хорошо, Танюш, обязательно возьму на контроль, – серьезно пообещал мне Андрей, внимательно выслушав мою просьбу. Впрочем, эту самую просьбу мне удалось изложить лишь после того, как улеглись восторги по поводу моего появления и схлынул поток комплиментов. Вполне заслуженных!

– Только никак в толк не возьму, зачем он тебе понадобился. – Мельников с любопытством посмотрел на меня. – У тебя ведь есть всезнающий Венчик.

Пришлось мне рассказать, почему компетенции Венчика оказалось недостаточно, чтобы прояснить волновавший меня вопрос.

– То есть ты хочешь установить прямую связь между этим сволочным студентом… Как его?

– Велихов, – подсказала я.

– И нашим колоритным скитальцем, я правильно тебя понял? – Мельников всем своим видом давал понять, как сильно он сомневается в наличии этой связи. Я даже немного обиделась.

– У тебя есть доводы против? – осведомилась я, зная, что выводы Андрея зачастую бывают очень даже дельными.

Мельников немного помолчал, вертя в пальцах карандаш.

– Видишь ли, Татьяна, – произнес он наконец, – я, конечно, не эксперт в области психологии. Но если судить по тем фактам, которыми ты располагаешь относительно Велихова, то вряд ли он здесь замешан.

– А что заставляет тебя так думать? – Вывод Андрея меня крайне заинтересовал, и я вся обратилась в слух.

– Ну, во-первых, мотив, – с расстановкой начал Андрей. – Ты предполагаешь, что виной всему месть, я же склонен считать, что здесь кроется что-то другое, более существенное.

– Для того, кто охвачен жаждой мщения, месть – еще как существенно! – не желала я так просто отказываться от своей версии.

– Согласен, – кивнул Мельников. – Но вот здесь мы как раз и подходим к психологическому портрету самого Велихова. Похоже, на этой физиономии мстительность – не самая большая родинка.

– Самая большая – любовь к халяве, – пробормотала я.

– Вот! – Мельников многозначительно поднял указательный палец. – А любитель, как ты выразилась, халявы не станет тратиться на то, чтобы нанять клоуна для запугивания своей жертвы. Да и вообще, поняв, что добыча безнадежно упущена, он переключится на другой прибыльный проект. Хотя и позлобствует немного, не без этого. Такие, как Велихов, экономят время и ресурсы, уж ты мне поверь.

– Верю, – обреченно согласилась я. – Ну а Виталий, вдовец? Он ведь главное заинтересованное лицо во всей этой истории, разве нет?

– Тогда зачем ему было откровенно рассказывать об этом бомже-запугивателе? – резонно возразил Андрей. И тут его взгляд стал цепким и внимательным: – Послушай-ка, а не выдумал ли он этого самого «прорицателя»?

Я покачала головой.

– Венчик ведь подтвердил, что «прорицатель» действительно существует, – напомнила я.

– Тоже верно. – Мельников задумался. – Если только сам Венчик не водит тебя за нос ради гонорара.

Тут уж я возмутилась:

– Да ты что?! По-твоему, Венчик на такое способен?!

– Ладно-ладно, не кипятись, – примирительно улыбнулся Андрей. – Сам понимаю, что ты права.

– А как насчет Виолетты? – продолжала допытываться я. – Вот не могу я понять, что она так хлопочет вокруг этого Виталика? Женить его на себе хочет?

– Ну, судя по тому, что ты о ней рассказала, Виолетта из породы женщин, которым необходимо кого-то опекать. А Виталий и погибшая Алена – идеальные подопечные. Ты ведь сама говоришь, что Виолетта дружила с ними обоими. Для Алены она была кем-то вроде наперсницы или старшей подруги. Теперь, когда Алена погибла, она всю свою заботу перенесла на одного Виталия.

– Я и сама так считаю, – раздумчиво произнесла я. – Но все же мне хотелось бы побольше разузнать об этой парочке.

– Что ж, разузнай, – отозвался Мельников. – Только вот что я тебе скажу. Если бы я вел это дело, то никого из этих троих не задержал бы до выяснения обстоятельств. У каждого из них железное алиби и нет четкого мотива. Скорее всего это не убийство, а доведение.

– Моей клиентке важно знать, кто довел до этого ее дочь, – тихо пояснила я. В официальный вердикт следствия – несчастный случай – она не верит.

– Да, понимаю. – Андрей внимательно посмотрел мне в глаза и неожиданно заключил: – Знаешь, Танюш, по-моему, ты еще не докопалась до истинного мотива. Узнай мотив убийства, найдешь и убийцу. Хотя лично мне пока ничего не понятно. Да, дело очень интересное…



По пути домой я тщательно обдумывала выводы Мельникова и была вынуждена признать, что он во многом прав. Ну где же ты, седовласый бомж в черном плаще? Единственное на данный момент связующее звено с убийцей. Может, стоит более подробно порасспросить мать Алены, Вольтарскую? Ведь о том, что Алена не делилась с матерью своими переживаниями, я знаю только со слов Виталия, да еще и Виолетта высказала подобное предположение. Как знать, может, они оба ошибаются.

Слегка снизив скорость, я вызвала номер Вольтарской.

– Добрый день, Татьяна. Слушаю вас, – глубокий низкий голос звучал ровно и приветливо. Я уточнила, не может ли моя клиентка уделить мне немного времени.

– Вам удалось что-нибудь выяснить? – бесстрастный тон сменился заинтересованностью.

– Появились некоторые подробности, но они нуждаются в уточнении, – пояснила я.

– Приезжайте прямо сейчас, – потребовала Вольтарская. – Я в головном офисе на Вавилова. С парковкой там очень сложно, но вы заезжайте прямо на территорию. Я предупрежу охрану, ваш автомобиль будет под присмотром.

Вот это деловая хватка, ничего не скажешь. Тремя короткими фразами решила проблему – время, место, условия.

Вольтарская была права – улица Вавилова находится в центре Тарасова, на самой границе с пешеходной зоной. Территория не баловала количеством парковочных мест, поэтому желающим попасть в расположенные поблизости магазины или офисы приходилось бросать свои авто квартала за два до пункта назначения. Я же, как привилегированная особа, беспрепятственно въехала на прилегающую к деловому центру стоянку. Охранник, едва я назвала свое имя, немедленно пропустил меня на территорию, мне не пришлось даже демонстрировать свое удостоверение.

Оказавшись в кабинете Вольтарской, я подивилась строгости интерьера, выдержанного, я бы сказала, в мужском стиле. Стены спокойного оливкового цвета идеально гармонировали со шторами того же цвета, но более глубокого темного оттенка. Из мебели лишь пара шкафов и большой письменный стол цвета венге. Предметы декора были представлены двумя довольно неплохими осенними пейзажами. Природа средней полосы, спокойные неброские картины, обладавшие, однако, неуловимым очарованием. И при этом никаких статуэток-пылесборников, которые я, мягко говоря, недолюбливала. Интерьер мог бы показаться несколько мрачноватым, если бы не два высоких арочных окна, благодаря которым кабинет был залит мягким дневным светом.

Кстати, на просторной поверхности стола не было и фотографий близких моей клиентки. Кроме того, на стенах не было и в помине лицензий, сертификатов, благодарственных писем и прочих свидетельств респектабельности и надежности бизнеса. «Те, кто давно со мной работает, и без того знают, на что я способна, а пускать пыль в глаза кому бы то ни было я не собираюсь». Возможно, именно таким посылом руководствовалась Вольтарская, обдумывая интерьер. А может, она вообще ничем не руководствовалась, а просто обставляла рабочее пространство в соответствии с собственными вкусами.

С интересом осматриваясь в кабинете Эвелины Николаевны, я невольно вспомнила свой собственный, куда более скромный офис. Может, стоит убрать со стены все эти свидетельства компетенции частного детектива? Мне ведь по большому счету тоже незачем пускать пыль в глаза. Но я тут же представила опустевшую стену, которую надо будет чем-то заполнять, и мой порыв сам собой улетучился. Ладно, пусть остаются, кому они мешают?

Вольтарская, между тем, с приветливой улыбкой поднялась мне навстречу.

– В прошлый раз я заметила, что вы неравнодушны к хорошему кофе, – произнесла она тоном радушной хозяйки. – Надеюсь, не откажетесь от чашечки-другой?

– С удовольствием! – Я, разумеется, горячо поддержала эту идею. Расторопная девушка-секретарь бесшумно расставила на столе чашки, сливочник и тарелочки с печеньем и бутербродами.

– Сахар? Сливки? – предупредительно осведомилась Эвелина Николаевна.

– Нет, благодарю, предпочитаю черный.

Вольтарская собственноручно налила мне кофе, себе же добавила немного сливок. Я исподволь присматривалась к своей клиентке. Сейчас ничто в ней не напоминало ту отчаявшуюся, почти обезумевшую от горя женщину, из последних сил старавшуюся сохранить чувство собственного достоинства, какой она предстала передо мной в первый раз. Теперь передо мной была спокойная, уверенная в себе дама, хозяйка успешного бизнеса.

– Вы сказали, что в деле появились новости? – Вольтарская приступила к основной части беседы лишь после того, как мы выпили по чашке кофе и обменялись впечатлениями о погоде. При этом ни взгляд Эвелины Николаевны, ни тон ее звучного голоса не выдавали нетерпения. Она словно продолжала вести спокойную светскую беседу. Я кивнула:

– Да, но вначале я хотела бы кое о чем вас спросить.

Мне же предстояла командировка, и втайне я надеялась, что она станет длительной. Увы, желание сбежать от личных проблем – мой самый сильный недостаток. Но если вспомнить, что других у меня нет, то бегство от серьезных разговоров, отношений и, как следствие, обязательств не такой уж и большой изъян.

– Слушаю вас. – Вольтарская, отставив чашку, с интересом посмотрела мне в глаза, словно подбадривая.

– Скажите, Эвелина Николаевна, ваша дочь не заводила в вашем присутствии разговора о том, чтобы переехать из этого дома, то есть подыскать другое жилье?

Что и говорить, настроение мое становилось все лучше и лучше. Правда, существовала вероятность того, что Александр захочет составить мне компанию в поездке. Пожалуй, я в первый раз пожалела, что он бизнесмен, а не наемный рабочий с установленным штатным расписанием. Но когда труба зовет, а развязка видится скорой, нежные чувства партнера могут подождать.

На лице Вольтарской появилось недоуменное выражение.

– Подыскать другое жилье? – переспросила она, словно не понимая, о чем я толкую. – А что не так с этой квартирой? Когда Алена впервые в нее вошла, она была в полном восторге!

До Плеса ехать на автомобиле около трех часов. Проблем с машиной быть не должно, но на всякий случай стоило проверить все шестеренки в моей «ласточке». Беспокойство внушал разгар туристического сезона. Плес. Левитан. Начало осени. Нехватка мест в гостиницах. Закрытый проезд в центр города.

– Не с квартирой, а именно с домом, – возразила я. – Может, Алена упоминала при вас, что ей не нравится этот район?