Вдруг я увидела свою клиентку – Лизу, видимо, к отцу шла. Опять же, накрашенная, наряженная, с модной сумкой на плече, шла быстрой походкой.

А ее преследовал какой-то парень, очень настойчиво, а она его гнала, судя по ее резким движениям рук. Парень был в очках и мешковатой одежде. Неужто это Паша Бедный?

О как, рыбка сама ко мне приплыла.

Я припарковалась и вышла из машины. До моих ушей донеслись обрывки эмоционального разговора Лизы и Паши:

– Лиза! Лизонька! Ну разве ты не понимаешь, это судьба!

– Да отстань ты! Я замужем!

– Но мы созданы друг для друга! Ну пожалей меня!

– Ты придурок больной!

– Я давно тебя люблю! Ну, хочешь, я на оба колена встану! Ну разведись ты с этим мажором!

– Рядом с тобой он – царь, а ты Квазимодо жалкий!

«Странное сравнение, лично для меня».

– Что ты мне можешь дать?! Песни и цветочки? Смешно!

– Но ты все равно потеряла ребенка, тебя ничто рядом с ним не держит! – продолжал умолять Паша, а для меня это была зацепка.

– Что?! – Лиза пришла в ярость. – Так это был ты! Это ты меня с лестницы столкнул?! Ах ты…

Пошла нецензурная брань. Лиза набросилась на Пашу, тот решил, что она собралась обнимать его, но вместо этого девушка начала «награждать» его тумаками и пощечинами.

Я подбежала к ним: не хватало, чтобы дело до рукоприкладства дошло. Пашу я от Лизы отстранила.

– О! Татьяна, это вы? – Лиза узнала меня. – Слава богу! Арестуйте его! Это он меня столкнул с лестницы!

– Нет!!! Это не я! – истерически завопил парень, у меня аж уши заложило.

– Полиции будешь рассказывать! – рявкнула на него Лиза и показала на меня. – Это частный детектив, сейчас она из тебя всю правду вытрясет! А мне пора! Извините, Тань.

И Лиза ушла. Ну как барыня, честное слово: поздоровалась, проблему мне вручила, ушла. Да и ладно, она мне особо не нужна.

– Я… Я не понимаю, о чем она! Я не толкал Лизу! Я бы никогда не смог причинить ей вред! – заистерил парень.

– Угомонись! – рявкнула я на него и тряхнула хорошенько. – Я не могу думать при таком шуме! – затем я ему в глаза посмотрела и медленно, но строго сказала: – Слушай меня внимательно: сейчас ты успокаиваешься, и мы с тобой идем в то кафе, – я показала ему на небольшое заведение через дорогу, – где мы с тобой спокойно поговорим. У меня к тебе несколько вопросов. Татьяна Иванова, частный детектив, – показала я ему свое удостоверение, почти ткнув его в нос парня.

Испуганный юноша быстро закивал, и мы вдвоем пошли в кафе.

Глава 7

Павлик и я сидели за столиком. Как же мне кофе помогает и как хорошо, что рядом кафе оказалось, – мой мозг уже начинал туго соображать от голода и полученной информации.

Я заказала два сэндвича с ветчиной, парочку пончиков и любимый кофе – без него как-то плохо думается. И вообще, время обеда у многих уже прошло, а у кого-то – типа меня – даже не начиналось.

Павлик ограничился только кофе, а я показала кассиру руками разрушенное сердечко – типа парня девушка бросила.

– Павел Бедный, значит. Ну рассказывай, – сказала я, – давно ли ты знаком с Лизой? Чем она тебе так нравится?

Очень было интересно почему. Что-то уж больно много негативных вещей про нее говорят, может, у этого парня что-то хорошее про нее есть.

– Лизу я знаю еще с первого курса – мы с ней в одном институте учились… – сказал Павел. – Она прекрасна.

«Ну да».

– Но главное – душа, а не внешность, – заметила я.

– Я хотел узнать ее, ее душу. Долго, почти два года, не решался подойти к ней, – откровенничал со мной несчастный Ромео, голос его был то быстрый, то чуть медленный. – А потом решил-таки показать ей свою любовь. Начал с банальных вещей: цветы и конфеты, она это все принимала. Но мне это показалось недостаточным. Тогда я стал сочинять стихи, песни для нее. Но ей, видимо, не понравилось, а возвращаться к конфетам и цветам я не хотел. Решил тогда спеть песню из «Тайны Коко», которая называется «Я с тобой чокнусь». Но ей и это не понравилось. – Парень нахмурился. – А потом ее отец вмешался. Он и раньше мне говорил, что я не пара для его дочери. Я пытался его заверить, что ради нее я готов на все: хоть горы свернуть, хоть еще одну страну открыть, хоть в армию пойти – меня, правда, не взяли из-за плохого зрения. Но Андрей Викторович был неумолим, не хотел меня совершенно слушать. Я был в такой погоне за своей любовью, что не заметил, как у меня образовались «хвосты» по разным предметам. И меня отчислили за неуспеваемость. Еще профессор Смазов посмел съехидничать: «Вот твои танцы-песни не довели до добра». Мать моя – она одна меня растила – была в бешенстве, что меня отчислили, и я быстро поступил в другой институт, поклявшись, что обязательно добьюсь Лизы даже на расстоянии. Я писал ей. Хотя она не отвечала. Я даже подработку нашел. Хотел сделать любимой девушке сюрприз: построить для нас с ней большой дом, где мы будем жить вместе, а потом и наши дети. Но месяц назад мои друзья по предыдущему институту сказали, что она замужем и беременна. – Паша взглянул на меня широко распахнутыми глазами. – Можете себе представить мое состояние, когда я это узнал? Я решил, что друзья просто зло разыгрывают меня или хотят, чтобы я забыл наконец Лизу. Но через пару дней я увидел мою любовь… беременную… как она садилась в дорогую машину. В тот день мне даже жить не хотелось. Все для меня потеряло смысл. Я пытался порезать себе вены, но мать помешала, меня даже в больницу отправили. И там-то до меня дошло, что Лизу могли заставить за этого мажора замуж выйти, а он ее еще и обрюхатил, чтобы она точно не ушла от него. Я решил дождаться, когда она выносит малыша, потом я бы встретил ее и предложил бы ей побег. Я стал бы отцом для ее малыша – он же ни в чем не виноват. Но несколько дней назад я увидел, что Лиза без живота – ребенка от этого мажора не будет. Наверно, случился выкидыш, но самое главное – она свободна. – Паша почти безумно улыбнулся. – В тот день я не смог подойти к ней, а сегодня пытался поговорить, признаться еще раз в своей бесконечной любви к ней. – Паша загрустил, как ребенок, которого ударили. – Но она меня стала отталкивать. Этот мажор умудрился промыть ей мозг. Она не хотела меня слушать, гнала. Еще обвинила, что я столкнул ее с лестницы. Но это не я. Клянусь, это не я! Зачем мне ранить собственную любовь?!

Хорошо, что у меня обед и кофе был, а то я бы не выдержала этого монолога. Пока его слушала, было ощущение, что я с пациентом психбольницы общаюсь.

«Какой же дурачок, – думала я, – словно романов начитался и мультфильмов насмотрелся». Он рос без отца – жесткой мужской руки – вполне вероятно, из-за этого у него такой характер. И к пострадавшим трем женщинам он тоже не имеет отношения: с его стороны нелюбви к противоположному полу я не вижу.

– Паш, – сказала я как можно спокойнее. – Лиза никого не любит, кроме себя, в душе ты это знаешь. Прими это уже, пожалуйста. Прекрати жить иллюзиями. Ты на самом деле стесняешься своего вида, поэтому носишь очки, чтобы казаться умным, и мешковатую одежду, чтобы казаться скромником. Хватит. Кончай этот цирк. И живи нормально. Поверь: тот человек, которого ты мажором обзываешь, совсем не счастлив с Лизой, потому что она вынудила его жениться на ней. Не поверишь, но так бывает, не только женщины становятся жертвами брака. И ты с Лизой не будешь счастлив, даже если она сама придет к тебе.

Паша долго смотрел на меня, потом взглянул на свой нетронутый кофе.

– Где ты был и что делал две недели назад, десятого июня, вечером? – спросила я, хотя уже начала догадываться, что моя версия и здесь лопнет.

– Я дома был, – удивленно ответил парень.

– Ясно. Бывай, – сказала я и вышла из-за столика, оставив несчастного Ромео со своими мыслями.

Вернулась в свою машину, позвонила Кирьянову.

– Ну что, Кирь, обломчик вышел, – сказала я. – В отношении Лизы у Паши Бедного алиби есть. И не смог бы он на нее напасть в любом случае – характер не такой, знаешь ли, да и любит он ее безумно.

– Понятно. И что ты будешь делать? – спросил Кирьянов.

– Поеду к родителям Фалина, как планировала до института. У меня одна зацепка осталась.

– Удачи!

Только вызов с Кирьяновым завершился, на экране засветился номер Смазова.

– Здравствуйте, профессор.

– Татьяна! Здравствуйте, – почти радостно заговорил профессор. – Лиза сказала, вы поймали преступника!

– Нет. Это не он, – обломала я профессору весь кайф. – У него есть алиби. Расследование продолжается.

Возникла пауза.

– Ох, ну что ж. Желаю вам удачи, – слегка расстроенно сказал профессор и отключился.

А я набрала номер Николая Фалина.

– Алло.

– Николай, здравствуйте, – поздоровалась я. – Это Татьяна Иванова, детектив, я приходила к вам сегодня. Вы не могли бы подсказать мне адрес проживания ваших родителей? Мне нужно им несколько вопросов задать.

Фалины-старшие жили в квартире одной из элитных многоэтажек. О моем приезде Николай уведомил своих родителей, хотя был очень удивлен, зачем мне понадобилось с ними разговаривать. Но и спрашивать меня не стал.

Мама Николая, Ольга Ивановна, была одета в дорогой костюм малинового цвета, и прическа у нее была хорошо уложена, макияж аккуратный, сложно было поверить, что этой женщине сорок с небольшим, должно быть, собиралась куда-то уходить. Отец Николая, Василий Николаевич (очевидно, что сына назвали в честь деда), был одет проще, но тоже для своего возраста хорошо выглядел.

Они похвастались мне, что это их сын заботится о них: на все дает деньги, даже на салоны красоты, путевки или заграничные поездки им оплачивает, капитальный ремонт в их квартире сделал (выглядело не так роскошно, как у Смазовых: модернизировано, но было все необходимое); в общем, мечта, а не сын. Очевидно, что Николай очень заботится о своих родных; убеждаюсь, что такой человек преступление не совершил бы.

– Мы были очень удивлены, когда Коля сказал, что к нам приедет частный детектив. Так неожиданно, – сказал Василий Николаевич, когда они пригласили меня в гостиную и разрешили сесть на большой синий диван.

– Я не буду ходить вокруг да около, сразу спрошу: вы знаете, что ваша невестка потеряла ребенка? – спросила я.

– Да, – печально сказала Ольга Ивановна и, казалось, вот-вот заплачет. – Бедная Лизонька. И бедный наш Коля. И внучок. А ведь все так хорошо начиналось.

Василий Николаевич тоже огорчился при упоминании о погибшем внуке и нежно взял супругу за руку.

– А что вы можете сказать о своей невестке? – спросила я.

– О, замечательная девочка! – Ольга Ивановна тут же улыбнулась. – Красивая, интеллигентная, вежливая, дочка уважаемого профессора. Мы с ней быстро стали подружками. Врать не буду, у меня сначала были сомнения, что Коля нашел себе достойную женщину, сами понимаете – он красивый, богатый, любая девушка захотела бы прибрать его к себе, особенно непорядочная – какая-нибудь мошенница или, не дай Бог, проститутка. Но Лиза оказалась настоящим подарком.

Вот так, еще один человек, помимо Паши Бедного, считает Лизу хорошей.

Правду говорил Венчик, у всего есть Инь и Янь.

Значит, женщина не догадывается об истинных отношениях ее сына с невесткой. И не похоже, что она притворяется. К тому же с Лизой у них есть одна общая черта: обе модницы, причем отдают предпочтение дорогим вещам, о чем свидетельствовали одежда, макияж и маникюр Ольги Ивановны.

– А вы что скажете, Василий Николаевич? – спросила я у Фалина-старшего.

– Видите ли, с Лизой больше моя жена общается, девочка немного стесняется меня. Но мне она приятна. Главное, что наш сын счастлив с ней, – ответил мужчина. – Впрочем, признаться, меня еще подкупило то, что она дочка профессора Смазова – я восхищаюсь его работами, а тут наш сын стал встречаться с его дочерью, и впоследствии мы стали одной большой семьей, – добродушно засмеялся Василий Николаевич. – И меня восхитило, что Андрей Викторович в одиночку воспитал такую красавицу-дочь. А вообще, я считаю, что не нужно лезть в дела наших детей: они уже взрослые люди, им решать, как жить. Но если им нужна будет помощь, мы рядом.

«Вот беда, – подумала я огорченно, – они совсем не в курсе, что их сын несчастлив в браке от слова «совсем» и собирается с этой девушкой разводиться».

Наивное какое-то поведение с их стороны, тем более Василий Николаевич сам был бизнесменом, жизненного опыта у него больше, а не замечает, что сын несчастлив. Но, похоже, с женой ему повезло больше, потому что Ольга Ивановна хоть и любила шик и блеск, но, видимо, была более порядочная, чем Лиза, раз они с супругом до сих не развелись.

Перед приходом к Фалиным-старшим я просмотрела страничку в соцсетях Ольги Ивановны, и там было много фотографий с ней и Лизой, обе были счастливы в ресторане, в бассейне, на массаже и в прочих местах. Совсем не похожи на воюющих между собой свекровь и невестку. А Василий Николаевич полностью доверяет сыну.

Нет, родители Николая не причастны к нападению Лизы: они ничего не знают об истинных отношениях молодых людей и наивно думают, что их сын счастлив.

– Скажите, а кто-нибудь еще из ваших родственников навещал Лизу и Николая? – спросила я.

– Ну, на свадьбе была только моя сестра, – сказала Ольга Ивановна. – А у Васи никого из родных больше нет.

«То есть никто из родни не знал о настоящих отношениях Лизы и Николая. Опять облом версии».

– Что ж. Это все, что я хотела узнать. Больше ничего не требую, – улыбнулась я и собралась к выходу.

– Подождите, а при чем тут ребенок Лизочки? – остановила меня Ольга Ивановна.

Я замялась – не знала, надо ли говорить, что на ее любимую невестку напали.

– Боюсь, что пока это тайна расследования. Но я надеюсь, что в скором времени все вскроется, – улыбнулась я и ушла.

Решила пощадить стариков, хотя подозревала, что они скоро узнают настоящую натуру их невестки и причину, почему она потеряла ребенка, раз Николай собирается разводиться с Лизой.

Пока я спускалась на лифте, вспомнила про друзей Лизы, и мне вдруг пришла нехорошая мысль: а что, если мучитель друзей Лизы решил только с ними проворачивать такие «шуточки», а с самой девушкой пошел на более жесткие меры? С чего я решила, что если преступления разного формата, то это разные люди? По статистике, это так, но все-таки…

Когда я села в машину, позвонил Кирьянов.

– Привет, – ответила я.

– Танюх, выручай, – сразу сказал мой коллега.

– Что случилось? – удивилась я.

Привыкла, конечно, к его этой просьбе, когда дело в тупик заходит, но все равно всегда удивительно: вроде полицейский с большим опытом работы – подполковник все-таки, – а все равно обращается ко мне за помощью.

– Тут Диане, одной из подружек Лизы, опять крысу подбросили, – объяснил Кирьянов. – Тань, нужны твои суперспособности по поимке преступника. Чувствую, что пора ловить этого хулигана-злоумышленника.

– Поддерживаю тебя. Сейчас подъеду к тебе, – сказала я.

Сразу после Кирьянова позвонил профессор Смазов. Настолько я была раздражена, что хотелось телефон бросить куда-нибудь, но сдержалась и просто нажала на отбой.

«Пошел этот профессор на фиг. Надоел уже со своим контролем».

Приехала я в полицейский участок, зашла к Кирьянову в кабинет, у него еще находился Андрей, и я поздоровалась с ним. Кирьянов заранее заботливо нам всем сделал кофе – у них кофемашинка есть, поэтому кофе молотый, и я с удовольствием стала пить его.

– Ну, мисс Гений, как будем действовать? – спросил Андрей, а я сердито губы поджала: ненавидела, когда он меня так звал. Какое-то презрение ко мне слышно в его голосе, а я, между прочим, частично выполняю его и всего полицейского участка работу.

– Вот что я предлагаю. Преступника надо ловить на живца, и мне кажется, жертвами будут либо опять Диана, либо Костя, – сказала я.

– Откуда такая уверенность? – спросил Кирьянов.

– Не уверенность, а простая логика: злоумышленник в основном пакостит им – Косте несколько раз проколол шины, а Диане до сих пор подбрасывает крыс. Думаю, надо установить охрану за молодыми людьми, – сказала я.

– Это как? Типа мои парни будут ходить с ними, как телохранители рядом со знаменитостью? – возмутился Кирьянов.

– Нет. Еще раз: Косте он прокалывает шины, причем тогда, когда никого в округе нет, а Костя обнаруживает ущерб перед работой, значит, наш хулиган делает это ночью или рано утром. Можно ночь покараулить и наблюдать из-за угла или дерева, – предложила я. – А вот с Дианой, да, может быть посложнее – неизвестно, когда он крысу ей подбросит. Ну, за квартирой Дианы могу присматривать я.

– Что, будешь стоять весь день у ее квартиры? – недоуменно спросил Андрей.

– Будет нужно, да, – ответила я, хотя понимала, что это будет изнурительный и совсем не веселый процесс. А я, по правде, чувствовала усталость, несмотря на то что пила кофе – мой лучший энергетик. – Выбора-то у нас иного нет. Могу даже в бомжиху одеться и лечь в коридоре, чтобы видеть преступника, – вспомнила я про Светку-парикмахершу.

– А может, Косте установить камеру в машине? – предложил Андрей.

– А смысл? – спросил Кирьянов. – Особенно если преступник придет ночью, когда ничего не видно. И наши камеры не последней модели, не могут вести съемку в темноте.

– Беру свои слова назад. Ну просто геморройно все получается: сторожить чью-то дверь и машину… – начал было Андрей, но Кирьянов жестко его прервал:

– Андрюха, ты где работаешь? В полиции или в дискоклубе? Наше дело – преступников ловить, какой бы утомительной наша миссия ни была, – затем Кирьянов взглянул на меня. – Танюх, план твой я одобряю. Но, пожалуйста, аккуратно и без лишних движений.

– Поняла, командир, – улыбнулась я и отсалютовала. – Только позвольте наручники у вас взять? Чтобы я могла преступника задержать.

Кирьянов дал мне наручники, я их спрятала в свою сумку и поехала в знакомое ателье.

– Привет, Танюшка! – поздоровалась со мной Светка-парикмахерша, когда я переступила порог ателье.

– Привет, – мы с ней обменялись поцелуями в щеки. – Есть задание: поимка преступника.

– Ну что, в кого преображаемся? – Светка открыла косметичку и приготовила расческу. – В брюнетку-бизнесвумен? Рыженькую панк-девочку?

– Только не упади, – улыбнулась я. – В бомжиху.

Диане я свой план объяснила заранее, чтобы она не пугалась, когда я буду в образе бомжихи. Квартира Дианы была расположена на третьем этаже в конце коридора слева.

Я уселась у входа в этот коридор и стала ждать.

Светка, хоть и давно меняет мою внешность, знает, что иногда у меня бывают «занятные» случаи, но когда я сказала, что меня надо преобразить в бомжиху, Светка решила, что я ее разыгрываю или это «дурное влияние» Венчика на меня.

Я объяснила ей, что иначе преступника мне не поймать. У Светы, к счастью (и на мое удивление), оказалась старая и местами рваная одежда, в которой я стала похожей на бездомную, затем она сделала мне специальный макияж, будто у меня грязь и синяки под глазами, и надела мне парик из седых неухоженных волос.

Была Таня Иванова, частный детектив, теперь же в зеркале на меня смотрела бомжиха лет пятидесяти в рваном пальто, вязаной шапочке и старых сапогах.

В таком виде я поехала в дом, где жила Диана, и стала ждать преступника. Шансов было пятьдесят на пятьдесят, что злоумышленник не явится, но в таком случае весь труд Светки будет коту под хвост, а она обычно расстраивается, если так происходит: дело не в деньгах, я ей в любом случае заплатила бы, но она очень любит свое дело – тот случай, когда и работа любимая, и деньги приносит, и, конечно, человеку очень обидно, если вся работа оказывается напрасной.

Свой телефон я поставила на беззвучный, иначе мой план не сработает.

Смазов еще раз позвонил мне, когда я ехала к Диане, опять сказала ему, что пока не нашли преступника, напавшего на его дочь. Кирьянов обещался позвонить мне, если он и его ребята поймают злоумышленника до меня – они следили за машиной Кости во дворе.

Просидела я в засаде около двух часов. Мое сидячее место начало болеть, приходилось вставать, и в парике и шапочке было слегка жарко. Еще время было позднее – завидно мне стало людям, которые сейчас приходят домой, ужинают, расслабляются. А я в засаде сижу.

Почувствовала вибрацию своего телефона. Подумала, Киря… Нет, опять звонил профессор. Я нажала на отбой. Чувствую, надо бы побыстрее найти напавшего на Лизу, иначе эти Смазовы меня с ума сведут своим контролем.

Неожиданно я услышала шаги, быстро спрятала телефон и сделала вид, что сплю у коридора. Мимо меня прошел молодой высокий и широкоплечий парень с небрежной прической, в худи и потертых спортивных штанах (явно давно не обновлял свой гардероб), нес в руках небольшую коробку. Он подошел к двери Дианы, открыл коробочку, и оттуда прямо у двери выпала мертвая крыса. Скривилась я, понимала теперь Диану – живая крыса почти всегда вызывает отторжение и ужас, а мертвая – тем более.

Парень направился к выходу. И тогда я начала свой спектакль.

– Милок, а ты чего мусоришь? – имитируя старческий голос, спросила я.

Была уверена, что юноша пошлет меня, но он только добродушно улыбнулся и сказал:

– А это, бабушка, одной противной девице подарочек.

– Да что ты? И чем же она тебе не угодила? – спросила я.

Уж не бывший ли это Дианы, коль он так отзывается о ней?

– Жизнь в школе попортила, – слегка нахмурившись, ответил юноша.

Я нащупала наручники на своем поясе.

– Сынок, – продолжала я играть старушку. – А ты не мог бы помочь мне подняться? Нога затекла.

Молодой человек, ничего не подозревая, протянул мне руку, помог встать. Добрый юноша, однако. И я, пользуясь случаем, быстро надела на одну его руку наручники.

– Ни с места! – велела я ему своим нормальным голосом.

Пока парень смотрел на меня, вытаращив глаза, я извлекла свое удостоверение:

– Татьяна Иванова, частный детектив, вы задержаны.

Парень тем не менее попытался вырваться, и мне пришлось повалить его на пол и сесть сверху, чтобы надеть наручники на обе его руки. Затем я достала телефон и позвонила Кирьянову.

– Володя, привет! Рыбку поймала. Приезжай на квартиру Дианы. Адрес напомнить?

– Не нужно. Скоро будем. Молодчина, Танюха! – радостно похвалил меня Кирьянов.

Я нажала на отбой и нагнулась к уху брыкающегося парня:

– Дружочек, не надо сопротивляться. Я поймала тебя на горяченьком. Мой коллега – подполковник Кирьянов, и он скоро подъедет. А у меня черный пояс по карате, если хочешь, чтобы все без боли было, веди себя хорошо. Лады?

– Лады! Слезь с меня, больно же, дура! – рявкнул парень.

Я помогла ему сесть, а сама сняла свой парик и пальто, затем достала влажные салфетки, вытерла лицо. Злоумышленник смотрел на меня выпученными глазами: естественно, старушка-бомж вдруг преобразилась в молодую блондиночку.

– Маскировка, – хихикнула я.

– Ну ты… – парень, видимо, хотел нахамить мне, но я нагнулась к нему вперед и спросила:

– Я, кажется, сказала тебе, что у меня черный пояс по карате?

Тот надулся, как ребенок, который хочет играть, но родители отправляют его спать.

– Будем знакомиться? Я Таня Иванова, – представилась я уже более дружелюбно.

– Говорить буду только при своем адвокате, – мрачно бросил парень.

Я руками развела: да пожалуйста. Он решил играть в партизана, а я решила поиграть на своем смартфоне, но при этом следила, чтобы юноша не сбежал.

Кирьянов со своими коллегами приехал через полчаса после моего звонка (быстро достаточно, обычно в это время пробки на дорогах образуются).

Вскоре в комнате для допросов сидели сам злоумышленник, Кирьянов и я. Мне, по сути, нечего было делать в полицейском участке, но мне же надо было понять, имеет ли задержанный отношение к нападению на Лизу.

– Ну, рассказывай. Кто такой? – спросил Кирьянов, открыв книжку для записей.

– Ян меня зовут, – ответил парень.

– А полностью?

Парень вздохнул, словно собирался с духом.

– Попик Ян Вячеславович.

Я закусила губу, чтобы не хихикнуть. Некрасиво, конечно, с моей стороны, но фамилия звучит смешно.

Кирьянову, видимо, тоже было смешно, потому что он прекратил писать в своей записной книжке, хотя виду не подал, только на парня еще раз посмотрел вопросительно.

– Это ты подбрасывал крыс гражданке Диане Юлиной? И ты же сломал машину Даниилу Замину, несколько раз проколол шины Константину Карабанову и ограбил Светлану Малинову? – спросила я, про Лизу специально умолчала.

– Ну я, – сердито ответил Ян, скрестив руки на груди и нагло глядя на меня, типа «Че ты мне предъявишь, женщина?».

– Во-первых, без «ну», во‐вторых, чистосердечное признание еще никто не отменял, – строго сказал Кирьянов и показал на меня. – Частный детектив, наша коллега, увидела, как ты бросаешь крысу к двери гражданки Юлиной. Ты, парень, можешь на несколько статей потянуть: порча имущества, ограбление, хулиганство, причем все умышленное. Одним штрафом ты не ограничишься. Так что не хами нам здесь, пожалуйста, если не хочешь, чтобы твоя ситуация усугубилась, и скажи правду.

Ян проникся словами моего коллеги, наглость сменилась на смирение. Кирьянов, как отец двоих детей, умел «воспитывать» преступников.

– Ну ладно, – начал Ян поспокойнее. – Я с этими ребятами в одной школе, в одном классе учился. Мои родители… были простыми людьми: мама – репетитор, отец – водитель автобуса. Несмотря на то что достаток у них был небольшой, они всегда отдавали мне все лучшее. – Ян слегка улыбнулся. – То на море меня отвозили, то в понравившийся лагерь отправляли, подарили на день рождения телефон, который я увидел в витрине магазина за неделю до этого. Они все всегда делали в форме сюрприза, чтобы дать мне понять, какой я счастливый. Мы могли радоваться таким простым вещам. А эти ребята – Данька, Светка, Дианка, Костька и Лизка Смазова, еще одна в их банде, – они уже с золотой ложкой во рту родились. – Ян скривился. – В школе хвастались своими нарядами, гаджетами и другими побрякушками. Даже своими рюкзаками, пеналами и ластиками. Вот только, – Ян себе кулаком по голове постучал, – мозгов у них не было: не могли запомнить элементарные правила на занятиях. Часто уроки прогуливали. Выехали на денежках своих родителей.

– То есть все зависть? – спросил Кирьянов, но я чувствовала, что у парня другой мотив имеется.

Ян презрительно хмыкнул:

– При чем тут зависть? Эта банда смеялась и издевалась надо мной.

«Я так и думала: школьная детская травма».

– В моей фамилии они «п» меняли на «ж» и дразнили. Еще в детстве я очки носил, так они отбирали их у меня, прятали где-нибудь и пачкали чем-то, – продолжил Ян. – Игрались со мной в «собачку», вместо мяча используя мой рюкзак, запереть меня могли в туалете или еще где-нибудь. А Лизка Смазова однажды мой новый телефон, который мне родители подарили, сперла прямо из рюкзака, видите ли, ей модель понравилась!

«Ага, он тот мальчик, о котором рассказывал мне Валентин Михайлович в школе».

– И выставила она это все так, будто я сам ей его отдал! Че я, дурак, что ли, такие вещи безвозмездно отдавать?! Тем более заработан он был потом и кровью моих родителей! Дело аж до полиции дошло. Хорошо хоть, телефон вернули. От учителей толку никакого: они родителям этих богатеньких ребят боялись что-то вякнуть, не то что отчитать самих деток – прилетали тотчас их родители коршунами разбираться, кто тут смеет их кровиночек обвинять. Безмозглые и наглые мажоры: что родители, что детки. Больше всего меня доставали Костя и Диана; это с их подачи меня дразнили остальные ребята в классе. Смеялись, что я и мои родители нищие, что я, кроме Анапы или Турции, никуда не езжу, а детки-мажоры аж в Америку ездят по несколько раз в год, и обноски я ношу, а у них всегда все новое. А недавно я Диане привозил кухонный гарнитур – я работаю в компании по перевозке мебели – она меня не признала, да и мне все равно было. Но что меня взбесило – она нахамила мне во время разгрузки мебели: что я медленный, что у меня руки растут не из того места, цену заламываю. Как была избалованной фрей, так и осталась. Потом я увидел их четверых вместе с Лизой в ресторане «Это жизнь!» – они там часто гужуются. Беззаботные такие, аж обидно стало: живут, жируют, шикуют, а я один как белка в колесе пытаюсь и себя, и родителей прокормить, дорогие вещи или походы в рестораны не могу себе позволить! – Ян на эмоциях ударил кулаком по столу. – Я после института не мог найти работу по специальности, пришлось устроиться, куда смогли принять, потому что нашей семье деньги были нужны. Вот глядел на эту беззаботную четверку и решил им нервы пощекотать, чтобы они за свою шкуру побоялись, как я в школе боялся их, чтобы поняли, что не все у них будет в шоколаде: что-то сломал, что-то спер у них, крыс подложил.

– Адреса их откуда знаешь? – спросила я.

– Я же говорю, они в ресторан «Это жизнь!» часто приходят, ну я проследил, куда они уходят после него. Адрес Дианы я знал по ее заказу, – ответил Ян.

– У Светы ты украл сумки с документами, деньгами и телефоном. Что ты делал с этими вещами? – спросил Кирьянов.

– В воду выкидывал, деньги прикарманивал, – немножко задорно ответил Ян, а мы с Кирьяновым посмотрели на него с вытянутыми лицами.

– Знаю, порча чужого имущества, но надо было как-то Светку проучить. А что? Денежки на шмотки и сумочки у нее всегда находятся, – беззаботно ответил Ян.

Детские обиды, чувствую, у парня крепко засели. Но что интересно, он не упомянул Лизу.

– А Лиза Смазова? – спросил Кирьянов, словно читая мои мысли.

– А че Лизка? – удивился Ян. – Я ее не трогал. Она хоть и стерва, но беременная, ребенок же не виноват. Ей нервничать-то не следует.

Так, он не в курсе выкидыша Лизы. Или очень хорошо играет…

– Где ты был и что делал две недели назад, десятого июня, вечером? – спросила я.

Ян недоуменно взглянул на меня.

– На работе. У меня смена в тот день была. Можете кого угодно спросить, – потом он добавил раздраженно: – Вы че на меня повесить пытаетесь?

– Ничего не пытаемся повесить, успокойся, – сказал Кирьянов. – Просто проверяем.

Значит, не Ян напал на Лизу. Версии, что у нее свой какой-то враг или замешан тот, кто толкал женщин с лестницы, остается в силе.

После допроса Яна мы сообщили пострадавшим ребятам о поимке преступника, теперь они могут не беспокоиться за свою жизнь. Очень они удивились, когда узнали, что преступник – это бывший их одноклассник, которого они дразнили в школе. Конечно, Ян повел себя не по-взрослому, но дети жестоки, еще воспитание родителей имеет значение, так что в данном случае обе стороны виноваты, я считаю.

Одно меня огорчило – преступника, напавшего на Лизу и трех женщин, предстоит еще искать.

– Володь, моя миссия здесь окончена. Я пойду, пожалуй, – сказала я.

– Давай, Танюх, – Кирьянов пожал мне руку. – Спасибо тебе большое.

– Не за что. – Я в ответ улыбнулась.

После участка я поехала к Светке-парикмахерше, чтобы вернуть вещи, которые она мне доверила, и заодно похвалить ее: в очередной раз удалась ее маскировка. Как она радовалась, что труд ее не был зря.

Когда я заглянула в свой телефон, то чуть не захохотала в голос – пять пропущенных звонков профессора Смазова. Уже была глубокая ночь на дворе, звонить профессору не стала – я решила, что хватит на сегодня расследований и беготни, и поехала домой, попутно заскочила в магазин, купила готовый ужин – замороженную котлету с картофельным пюре – и квас. Скромно, но для меня идеально.

Как только я переступила порог своей квартиры, типичная после долгого расследования и езды усталость накрыла меня. Хорошо, что купленный ужин можно было просто поставить в микроволновку подогревать – сил готовить у меня не было. Я быстро помылась, поужинала и немедленно отправилась спать.

Иногда я невольно задумывалась о людях, живущих обычной жизнью. Не такой как я, частного детектива. Везунчики ли они? Да, их единственные проблемы – это чистота в доме, готовка, уход за детьми, им не надо бегать туда-сюда, опрашивать толпу людей, сталкиваться с убийцами, маньяками или бандитами… вот только они могут стать жертвой одного из таких субъектов.

А везучая ли я, что борюсь с преступниками, но при этом дома меня никто не ждет? Тут я вспомнила, Кирьянов как-то пожаловался, что его жена часто сердится на него за то, что он на работе пропадает, дети почти не видят папу – что ни день, так происшествие какое-то, а он – спаситель и герой Тарасова – бежит всех выручать. Ну, у стражей закона всегда так. И у меня. В моем случае Кирьянов часто глумился, что я сама нахожу неприятности, а не они меня.

Увы. А может, и не увы. Как меня сегодня назвали, «типа Шерлок Холмс». Звучит очень почтенно, только я бы еще добавила: «Шерлок Холмс в юбке». Представила я, что было бы, если бы я сама стала женой и матерью… Да нет, бред. Не получится: я же люблю свою работу, отказываться от нее не стану, даже если мой муж будет умолять поберечь себя. А так и до ссоры недалеко. Матерью тоже не смогу стать – не ровен час, столкнусь с каким-нибудь маньяком во время расследования, убьет он меня, или выкидыш случится, если я буду беременная.

Нет. Не до свадьбы мне.

Глава 8

Как хорошо, что я перенесла расследование на следующий день. Проснулась с новыми силами, и голова стала соображать лучше. Пока завтракала и пила свой любимый кофе, мой телефон завибрировал. Часы показывали 8:40, подумала, что это в очередной раз Смазов мне звонит, нарушив все нормы приличия, но на экране отразился номер Фалина. Странно, с чего ему звонить мне в такую рань?

– Здравствуйте, Николай, – ответила я.

– Татьяна, доброе утро, – сказал знакомый мне голос. – Простите, что звоню вам в такой час. Я вас разбудил?

– Нет, я уже давно встала. Чем могу помочь? – ответила я.

Меня на самом деле очень удивило, что мне звонит бизнесмен, тем более муж моей клиентки.

– Мне нужна ваша помощь. А точнее, совет. По поводу Лизы. – Фалин нервничал, в голосе проскакивала дрожь, хотя он пытался держать себя в руках. – И лучше не обсуждать это по телефону. Мы можем встретиться?

– Конечно, скажите, где и во сколько? – спросила я.

– Знаете небольшое кафе-мороженое, расположенное на улице Комиков?

– Да, знаю, – сказала я, посмотрев в «Яндекс. Карты». – Буду примерно через сорок минут.

– Договорились. До встречи.

Фалин отключился, а я начала быстро одеваться и собираться в дорогу.

Что такое у него случилось, что я понадобилась ему?

Фалин уже ждал в кафе, увидел меня и помахал рукой, чтобы привлечь внимание.

– Снова здравствуйте, – поздоровалась я с молодым бизнесменом и села за столик. – Что случилось?

– Видите ли, Татьяна, Лиза вчера устроила мне разнос… за то, что я рассказал вам о наших с ней отношениях, – начал объяснять Фалин, а меня начало переполнять возмущение. – Я ей также сказал, что собираюсь подать на развод, помните, я вам говорил вчера? А Лиза начала меня шантажировать. С истериками, битьем посуды. – Он покачал головой с отвращением. – Мол, либо я не подаю на развод и мы с ней остаемся мужем и женой, либо она пойдет в полицию и расскажет, что в ее выкидыше виноват я. Ну типа я домашний тиран, унижал ее, оскорблял, бил, давал пощечины, даже угрожал еще ударить, а при людях заставлял ее улыбаться и делать вид, что все хорошо, а у нее на этой почве случился нервный срыв, из-за чего она потеряла ребенка.

«Какая же все-таки гадина эта Лиза…» – подумала я со злостью. Ишь, как хитро все придумала. Наверно, костьми ляжет, но парня – дорогой ей во всех смыслах кошелек – не отдаст никому.

– Она сказала, что в лучшем случае будет испорчена моя репутация, – продолжил Николай, – в худшем мне грозит статья за психологическое и физическое насилие и, как следствие, убийство ребенка, даже не рожденного. Я читал, такие статьи имеются. Вот что мне делать, Татьяна? – бедный парень взглянул на меня чуть ли не умоляюще, как на своего родителя пострадавший и ожидающий поддержки ребенок. – Я, если честно, чувствую себя зверем, загнанным в угол.

– Во-первых, как показывает практика, доказать домашнее насилие сложно, увы. Но только не в вашем случае, – сказала я. – Вряд ли у Лизы получится доказать это. Для этого нужны побои или их фотографии. В отношении выкидыша есть же заключение врача? – спросила я, и Николай кивнул. – Там наверняка сказано, что выкидыш случился по причине падения с лестницы, а не из-за нервного срыва.

– Но в том-то и дело, что она упала с лестницы – на ее теле есть побои и травмы, – вспомнил Николай.

– А доказать нужно, от чего они, – сказала я, хитро улыбаясь. – Удар кулаком или ушиб о ступеньки лестницы. И наверняка следователи захотят посмотреть ее медицинскую карту, а там вся информация. Подделать там что-то сложно, тем более медицинские карты сейчас в электронном формате, туда же копируется информация из бумажной. В электронной медицинской карте невозможно что-то подделать. Обнаружат следователи несостыковку и уже Лизу будут наказывать; подделка документов – это уголовное преступление. И клевета, кстати, тоже статья. И еще: Лиза же любит в салоны красоты ходить? Значит, наверняка ходит к косметологу, который делает ее кожу нежной и прекрасной. Побоев там наверняка уже нет. К тому же за вчерашний день я опросила многих людей – Злату, учителей Лизы в школе и институте, однокурсников, и все нелестно отзываются о ней. Вы ведь в курсе, что ваша жена фактически не училась, хорошие оценки получала просто так? – Николай вскинул брови. – Я думаю, к Смазовым и к деятельности профессора, вашего тестя, больше вопросов возникнет, чем к вам. Так что вы можете спокойно на развод подавать. А Лиза только сама себе хуже сделает.

Николай облегченно вздохнул.

– Мне даже смешно. Я взрослый мужик, а на такие детали не обратил внимания, – посмеялся над собой молодой бизнесмен. – Спасибо вам, Татьяна.

– Ну, из-за паники всегда сложно думать ясно. А с Лизой я поговорю хорошенько, – пообещала я.

Как же меня начинают выбешивать мои клиенты: один звонит каждый час, чтобы узнать, как продвигается расследование, другая нагло хамит, умалчивает важные детали и с мужем мерзко обращается, который вообще не заслуживает такого. Угораздило же меня с такими субъектами связаться.

– В благодарность вы позволите угостить вас кофе? – спросил Николай.

Был соблазн, но решила действовать как профессионал.

– Благодарю, но откажусь, – как можно вежливее сказала я.

– Понимаю. Тогда я вас покину, мне нужно идти, – сказал бизнесмен.

– Всего доброго, – улыбнулась я, и Фалин ушел.

И только в этот момент, спустя сутки с начала расследования, до меня дошло, что я не проверила врагов самого профессора Смазова. Да, Кирьянов опрашивал Валюшина из института, но, как выяснилось, он ничего не знает о Смазовых, так что он не причастен к преступлению, и конфликт их давно себя исчерпал. Но это может быть не единственный недоброжелатель, учитывая деятельность Смазова: есть же школа! И Смазов, видимо, не до конца был откровенен с полицией. Кто-то, кто знает о безграничной (и ненормальной, я считаю) любви профессора к дочери, мог навредить профессору через его дочь.

Раз уж Смазов так любит говорить со мной, поговорим тет-а-тет.

Я набрала профессору.

– Профессор, доброе утро, – начала я, хитро улыбаясь.

– Татьяна, здравствуйте! Как хорошо, что вы ответили! Я уж вчера разволновался весь, думал, вас убили, – почти радостно воскликнул профессор.

Не дождется.

– Профессор, я бы хотела поговорить с вами лично. Могу ли к вам приехать или вы заняты? – льстиво спросила я.

– Конечно, приезжайте! – профессор был что-то уж больно веселый.

Недолго ему веселиться, думала я, потому что тема будет неприятная.

Я поехала к Смазовым в их квартиру. Когда я выходила из машины, знакомая мне женщина-спортсменка с короткими светлыми волосами пробежала мимо меня.

– «Динамо» бежит? – пошутила я, как в прошлый раз.

Женщина, видимо, узнала меня и мило улыбнулась.

– Все бегут, – ответила она.

Пришла я на квартиру профессора. Как ни странно, Лиза – с новой прической, маникюром и в новом платье – все еще находилась у отца. Неудивительно, мужу своему нахамила, обиделась на него (как же, он задумал с ней развестись!), к папе своему примчалась. Мой приезд почему-то опять вызвал у нее недовольство, но мне уже было все равно, учитывая ее поведение и все, что мне вчера рассказали преподаватели из школы и из института.

– Между прочим, мы задержали того, кто мучил ваших друзей. Это был Ян Попик, помните такого? – спросила я у Лизы.

Та вопросительно приподняла бровь, потом она несколько раз щелкнула пальцами (и как она смогла это сделать со своими длинными ногтями?), и по ее лицу было видно, что она вспомнила.

– Мальчик в очках, у него еще родители – бедняки, – сказала девушка.

– Лиза, – с упреком сказал профессор.

– А чего, пап? Это же правда. – Лиза пожала плечами.

– И вы пытались отобрать у него телефон, – заметила я.

Лиза аж вспыхнула, и по лицу профессора проскочило недовольство.

– Это давняя история. Мы были детьми, – покраснев, сказала девица. – И я надеюсь, вы пришли сюда не для того, чтобы мне тут претензии предъявлять.

– Конечно же, нет, – хитро улыбаясь, ответила я.

– Зачем же Ян безобразничал? – спросила Лиза.

– В детстве ваши друзья дразнили его и жестоко с ним обращались. А он хотел проучить их, чтобы ваши друзья испытали тот же страх, что и он. Детские обиды, – ответила я.

Лиза вдруг ахнула и чуть не вскрикнула:

– Так, может, это он на меня напал?! Неужели все из-за телефона?!

– У него алиби есть, и это подтверждено, – обломала я ей ее версию. – Профессор, а теперь вопросы у меня к вам.

– Я вас слушаю, – Смазов рукой показал мне на диван, предлагая мне сесть на него.

И я села, а он и его дочь сели напротив меня.

– Скажите, Андрей Викторович. Только честно, у вас есть враги? – спросила я, и профессор насторожился. – Кто-то, кто желал вам зла? Есть версия, что конкретно вам кто-то мстит через Лизу. Поэтому постарайтесь вспомнить, с кем вы конфликтовали. Причем по серьезным причинам. Сразу могу сказать, что вашего коллегу по институту, Валюшина, вы можете отмести – подполковник Кирьянов с ним разговаривал, и Валюшин ничего про нынешние дела вашей семьи не знает.

Смазов погладил свой подбородок.

– Знаете, я надеялся, что эта история никогда не всплывет… – он взглянул на Лизу, а та явно недоумевала, о чем он говорит. – Но я подозреваю Анжелу. Это моя жена. Бывшая. И по совместительству мама Лизочки.

«Вот это поворот».

– Интересно, и почему вы ее подозреваете? – спросила я.

Лиза, тоже шокированная таким признанием, глядела на отца.

– Анжела… – профессор слегка улыбнулся. – Когда мы только встретились, ей было двадцать восемь лет. Она была прекрасной женщиной, все знала и умела… Но почему-то не хотела детей. Категорически не хотела. Говорила, ее дико бесит детский ор. При этом у нее не было младших братьев или сестер, с чего бы ей не любить детей? Уже тогда я хотел сделать ей предложение выйти за меня, хотя мог предположить, что меня ждет отказ, ведь брак подразумевает создание семьи – рождение детей. Но Анжела согласилась выйти за меня замуж, я был на седьмом небе от счастья. – Лиза, слушая отца, даже улыбнулась. – А потом спустя полтора года у нас родилась Лизочка. – Профессор обнял дочь. – Я так обрадовался, думал, что смог изменить отношение Анжелы к детям… Но что-то пошло не так. С годами Анжела охладела к Лизочке, не хотела сидеть с ней, стала резко разговаривать с ней, кричать на нее, говорить, что она ее достала – как может мать такое говорить собственному ребенку! Она даже сказала мне как-то: «Я жалею, что согласилась родить! Лучше бы аборт сделала!» Я думал, она просто устала – Лизочка у нас была такой живчик в детстве, не могла усидеть на месте. – Профессор хихикнул, а Лиза заскромничала. – Но произошел мерзкий случай. Когда Лизочке было пять лет, Анжела умудрилась потерять ее во время прогулки. Ума не приложу, как так получилось. Я тогда весь извелся, где мой ребенок, впервые отругал свою жену, даже пощечину ей отвесил, чего раньше не делал. Но, к счастью, благодаря полиции Лизочка нашлась, целая и невредимая… – Профессор погладил дочь по руке. – После этого случая я не мог больше доверять Анжеле и подал на развод, в суде с легкостью добился, чтобы дочь отдали мне, а Анжела даже не сопротивлялась, мол, забирай ее себе, она мне не нужна. Не смог я все-таки изменить Анжелу: у нее как была ненависть к детям, так и осталась. Так мы и стали жить с Лизой вдвоем, Анжела платила алименты, к ее чести, столько, сколько ей велели. Я иногда отправлял Лизочку к маме – все-таки родня, ну и как можно быть сиротой при живой маме? Но каждый раз Лиза оттуда возвращалась в слезах. Говорила, что мать ее ругает и издевается над ней. Я тогда сократил эти поездки, Лиза ехала к маме сначала раз в месяц, потом раз в год.

– Последний раз я маму видела, когда мне было шестнадцать, – добавила Лиза. – Прямо на входе в ее квартиру она начала меня унижать, оскорблять. Потом она меня тряпкой по лицу ударила, я от страха в туалете заперлась, позвонила папе, и он забрал меня. Спас. Больше я эту женщину видеть не хотела.

– А я настаивать не стал, – добавил профессор.

– И вы думаете, это она вас столкнула? – спросила я у Лизы.

– Она могла, – с уверенностью сказала девушка. – Потому что ненавидела меня.

– Что ж, я поговорю с Анжелой, – сказала я. – Не подскажете, где она живет?

– Это на другом конце Тарасова – улица Мясная, дом восемь, квартира сорок, четвертый этаж, – сказал профессор. – Специально выбрала это место, чтобы быть подальше от меня и дочери. Спасибо, что хоть алименты платила.

– Хорошо. Только, профессор, я не думаю, что этим список ваших врагов исчерпывается, – сказала я.

– Почему? – удивился мужчина.

– Ну, знаете, вы патронировали школу номер двадцать три, – сказала я, – и угрожали учителям и директору, что прекратите это делать, если они не будут ставить вашей дочери хорошие оценки.