– Она и не стала бы его там держать, – очень усталым голосом произнес Давыдов. – Тоня всегда отличалась изворотливостью ума.
– А где же она бы его прятала? В рабочем сейфе? На ферме? Или…
И тогда Давыдов перебил ее в третий раз, прежде чем отключиться:
– На вашем месте я бы проверил все свои шкафы, Соня. К слову, свои я уже проверил. Зная неплохо вашу сестру, я бы мог предположить… Проверьте свои шкафы!
Глава 29
Подумать только, Святова вдруг начала ему помогать в расследовании. Напросилась на встречу, покаялась в неправомерных действиях с распечатками звонков какой-то сотрудницы паспортного стола и сообщений с ее же телефона.
– Все решалось быстро, на дружеской ноге, товарищ подполковник, – виновато улыбалась она. – Сидели с Василисой Смирновой в ресторане, зашел разговор. Она поделилась информацией. Потом разрешила восстановить сообщения с ее телефона. Исключительно для дела.
– Ну, ну… – Он внимательно читал сообщения, не забывая посматривать на нее исподлобья. – Наверняка и на адрес, указанный здесь, ездили, Святова?
– Ездила, только без всякого толка. Обычный микрорайон. Метро рядом, парк, многоэтажки.
– Уткин мог там снимать квартиру и прятать украденные деньги, – предположил он.
– Мог. Я тоже так подумала. Но пытаться найти там арендованную Уткиным квартиру – все равно что искать иголку в стоге сена. Хотя… – Она подумала, покусала губы, ни разу на него не взглянув. – Не исключено, что там снимает квартиру его брат. И если за ним установить наблюдение, то можно достигнуть результата.
– Можно, – согласился с ней Конев, внимательно ее рассматривая.
Что-то произошло за минувшую неделю? Да, несомненно. Она осунулась, поблекла как-то. И ее сто процентов что-то тревожило. По этой причине она здесь, хотя, он догадывался, она терпеть его не может.
– Но у меня нет таких возможностей, которыми обладаете вы.
Лесть? Вроде нет. У него действительно были возможности, чего уж…
– И гипотетически, товарищ подполковник, мог капитан Уткин вовлечь своего брата в преступление? Мог. Брат же выдал ему служебную машину из гаража. На которой Уткин, предположительно, совершил наезд на машину Анастасии Якушевой.
Конев не стал ей рассказывать, что уже не предположительно. Уткин изменил свои показания, так как не нашлось ни единого свидетеля в пользу его версии с угоном. Но!..
Уткин мамой клянется, что это был несчастный случай. Интересно, как он теперь запоет, когда Конев покажет ему его переписку с Якушевой?
– Гипотетически? – Приподнял он редкие белесые брови. – Мог.
– И, если бы мы нашли квартиру, которую – гипотетически – снимает в том самом районе Уткин, мы могли бы отыскать и сумки с деньгами.
Соня нервным движением вытерла пот со лба.
Он внимательно еще раз ее осмотрел. Нет, определенно с ней что-то не так, кажется, она даже похудела за те несколько дней, что он ее не видел. Что-то тревожит ее очень сильно, и это вряд ли очередная ссора с Мелиховым.
– Не просто же Настя Якушева упоминает в своих сообщениях о каких-то сумках.
– Предполагаете, старший лейтенант, что это те самые сумки?
Он выразительно поиграл невыразительными бровями. И вспомнил, как однажды его бывшая жена в шутку или всерьез предложила ему их подкрасить. Не карандашом, а краской для волос. А он сдуру согласился. И потом не знал, как стереть это безобразие. Потому что из зеркала на него смотрело чужое лицо. Не то чтобы непривлекательное. Супруге даже очень понравилось. Сочла, что его лицо стало выразительнее и симпатичнее. Но для него оно было чужим. И пришлось покупать какой-то раствор, чтобы вывести краску. И вместе с краской неожиданно полезли и брови. Он стал похож на Фантомаса. Хорошо, что был в отпуске, иначе…
– Я предполагаю, что Уткин убил Станислава Кулакова с целью завладеть денежными средствами, которые тот привез в этих самых сумках. И чтобы скрыть следы преступления, он поджег его дом. И да, товарищ подполковник, это те самые сумки. Я показывала фото Сергею Ломову, который дежурил на вахте в ночь возвращения Кулакова в поселок. Он узнал их.
– Минуточку! – Конев нахмурился. – Откуда вам известно, как именно выглядели те сумки?
– Вот так они выглядели, Вадим Станиславович.
Она открыла сумочку, висевшую на спинке стула. Достала оттуда цветную фотографию. Положила ее на стол перед ним.
– Это фото из каталога данной фирмы, товарищ подполковник, – пояснила она в ответ на его вопросительный взгляд. – Ломов вспомнил в деталях, как они выглядели. Вспомнил примерное название, позабавившее его. Остальное дело техники, как говорится.
Ему хватило трех минут, чтобы сообразить, что она водит его за нос. Попутно он открыл интернет, нашел сайт данной фирмы и бегло просмотрел каталоги.
– Другими словами, вы отсмотрели несколько тысяч предлагаемых моделей разных лет и выбрали нужную? – Он сверлил ее взглядом.
– Так точно.
София Святова не смотрела на него, сведя плечи, словно ей было страшно холодно.
– Я вам не верю, старший лейтенант. Как на самом деле вы вышли на эту вот дребедень? – Он поддел пальцем фото, двинув его по столу в ее сторону. – К тому же я не увидел в предложенных моделях именно этих вот сумок. Как думаете, почему?
– Потому что это старая модель. Она снята с производства.
– И вы, Святова, каким-то чудом вдруг угадали, что и в каком году искать? Да ладно! Хватит врать, София!
Ее голова опустилась еще ниже.
– Я знала, где искать, товарищ подполковник… – Она вдруг резко вскинула на него взгляд, полный тоски. – Потому что Кулаков привез в Затопье сумки с деньгами, которые были украдены у моей сестры в две тысячи третьем году. Были украдены, предположительно, Станиславом Кулаковым.
– Да ладно!
Вот это была новость дня, честное слово!
– И где же он их хранил все эти годы? Он же за рубежом где-то жил? Он не мог вывезти такую массу наличных за границу.
– Так точно, товарищ подполковник. Он не мог их вывезти и не делал этого. Я с разрешения своего руководства и с оформлением всех нужных бумаг сделала запрос о возможности оформления на кого-то из Кулаковых банковской ячейки. И нашла. Его дед через три дня после ограбления снял ячейку в одном из банков Москвы. Я все проверила. Это точно.
– Так, может, дед и того: сам ограбил и деньги там хранил?
– Никак нет. По информации из банка, ячейка была снята на имя Кулакова Станислава. И именно он днем накануне своей гибели побывал в банке и забрал имеющиеся в ячейке ценности. И закрыл обслуживание.
– Вот дела, а! – Он осторожно погладил себя по голове. – Что за версия у нас получается, старший лейтенант? Говорите, а я послушаю.
– Предполагаю, что в ночь возвращения Кулакова в Затопье Уткин вступил в преступный сговор с охранником Иваном Мокровым. Именно Мокров сообщил ему о деньгах, которые Кулаков не особенно прятал, находясь в состоянии алкогольного или наркотического опьянения. Уткин, взяв велосипед Насти Якушевой, вернулся в поселок с рыбалки, переговорил с Мокровым. В его голове созрел план, который он осуществил. Он убил Кулакова, забрал деньги, поджег его дом и вернулся на велосипеде на место, где они рыбачили, тем самым обеспечив себе алиби. А утром, когда их с майором Николаевым вызвали на место происшествия, приехал туда как ни в чем не бывало.
– А деньги он куда подевал? – И Конев тут же поднял вверх указательный палец. – Тихо, старлей, сам догадался. Он спрятал их в доме у брата.
– Предполагаю, что именно так.
– Затем он снял квартиру в Москве, спрятал деньги там. Но его величество подлый случай никто не исключал. В какой-то момент он с сумками попался на глаза вашей сотруднице – Якушевой. И та начала его – что? Правильно, шантажировать! А как у нас заканчивают все шантажисты, Святова? Правильно! Плохо! Все они, как правило, заканчивают плохо.
Он замолчал, пристально глядя на Софию. Та немного пришла в себя: расправила плечи, села ровно, посматривала на него с непонятной благодарностью.
– Стройная версия, старлей, – нехотя похвалил Конев. – Но у меня только один вопрос: кто и за что убил твою сестру?
– Об этом надо спросить у Уткиных. Надо брать его брата, товарищ подполковник. Ясно, как божий день, что он соучастник.
– Распоряжусь.
Это он и без нее уже понял.
– Могло быть так, что моя сестра оказалась свидетелем преступления. И пыталась…
– Не заявить, а вернуть свои деньги? Я не идиот, Святова, я догадался, что телефон, на который позвонил охранник Ломов через пять минут после приезда в поселок Кулакова, находился в ее руках. Сим-карта была оформлена на ее давнего друга и любовника. Вероятно, он подарил ей этот телефон вместе с сим-картой. И Ломов не ошибся со звонком. Он позвонил своей работодательнице и доложил ей и о Кулакове, и о деньгах, и о сумках.
– Возможно, – сдержанно отреагировала София.
– И она сразу поняла, что именно привез в поселок Кулаков. И как именно попытается использовать украденные у нее деньги.
– Как? – Она смотрела затравленным ребенком.
– Он попытался бы совершить переворот, рейдерский захват ее бизнеса. У Ишутиной, конечно, было все в порядке. В общих чертах. Но ни один бизнес не бывает кристально чистым. Видимо, что-то у Кулакова на вашу сестру имелось. Какой-то компромат. И она, возможно, захотела с ним переговорить. И пошла к его дому, а там…
Конев снял трубку внутреннего телефона и потребовал привести в допросную Уткина.
– Он не станет молчать под грузом таких доказательств.
Последнее слово вышло у него не очень убедительно. Он сомневался. Все, что озвучила Святова, было хорошо, но…
Брата Уткина надо найти, задержать и добиться от него признательных показаний – раз.
Надо отыскать злосчастные сумки с деньгами – два.
И ружье! Как с ним быть? Оно не найдено!
– Нет никаких соображений на этот счет, старлей?
Он смотрел на нее самым сверлящим своим взглядом. Никто не выдерживал. Она смогла.
– Нет, товарищ подполковник. Я не знаю. Обыск в доме Уткина был?
– Был и в его доме, и в доме его брата. Не найдено ничего, что могло бы указать на причастность их ко всем преступлениям. Ни ружья, ни сумок с деньгами. Ни ножа, которым была убита ваша сестра. Единственное, что у нас сейчас есть, – это угнанная из казенного гаража служебная машина, которой управлял капитан Уткин. И которую после ДТП пригнал в автосалон его брат для ремонта.
Все!
– А переписка его с Якушевой?
– А, ну да. Еще и переписка.
– Я слышала, вы приказали доставить его на допрос.
– Да, а что?
– Разрешите присутствовать?
Вообще-то это было против правил. И он никогда подобных вещей не допускал. Святова – лицо заинтересованное, но…
С другой стороны, неизвестно, как ее присутствие подействует на Уткина. Вдруг он занервничает и разговорится? Может и замкнуться, конечно же. Но тут он ее сразу попросит уйти. А если Уткин заговорит?..
Глава 30
Он понимал, что попался. Это видели и понимали все.
И Конев – бледнолицый лысеющий подполковник – очень въедливый и умный. Он вцепился в него клещом. И теперь уже не выпустит. И найдет, за что закрыть.
И симпатичная девушка София Святова понимала. Не просто так она не вылезала из Затопья. Все вынюхивала, присматривалась, выспрашивала. Собирала сведения по крупицам, по зернышку. Копила, анализировала, сопоставляла.
Что-то сдала в последнее время. Может, догадалась?
Допрос хотели проводить вчера. Его даже хотели доставить из следственного изолятора. Но потом неожиданно переиграли. И вот он только сегодня здесь.
Валентин Уткин глубоко втянул носом воздух. Почувствовал запах собственного пота и поморщился. Ему никто не передавал вещей. Видимо, брат Ванька тоже попался. А если так, то дело их труба. Они успели условиться лишь о малом. И то не прокатило. А о главном так и не переговорили. Ваньку Конев раскрутит на щелчок пальца. Одно слово – профессионал.
И под тяжестью неопровержимых улик отправятся они прямиком на зону. Правда, на разные. И увидятся не скоро. Потому что тяжесть преступлений тянет на приличные сроки заключения. Оставалось…
– Я хочу заключить сделку со следствием, – вдруг вырвалось у него.
– Да?
Конев сделал вид, что удивлен, на самом деле было заметно, что сильно обрадовался.
– Я признаюсь во всем, вы отпускаете моего брата. Он выполнял мои указания и никого не трогал. И для себя хочу…
– Мне надо посоветоваться с прокурором.
Конев резко встал и вышел. И не было его почти полчаса. София сидела, уткнувшись в телефон. А Уткин все это время ее разглядывал.
Симпатичная. Даже очень. Она сразу понравилась ему, когда он ее увидел однажды с сестрой на прогулке в Затопье. А еще с ними рядом вышагивал капитан Мелихов – такой из себя весь красивый. Но даже тогда Уткин понял, что София ему – постольку-поскольку, время провести. Не любил он ее. Может, даже и из-за денег сестры с ней мутил. Чего нельзя было сказать о другой девушке. Той, что приехала с ним на рыбалку. От той он точно был без ума. А зря. Девчонка была глупой и алчной. За что и поплатилась.
– Ты же поняла уже, да, что я Кулакова не убивал? – проговорил он минут через десять тоскливого ожидания.
Конев договаривался с прокурором. Чем-то надо было себя занять.
Она не отреагировала, продолжала кому-то что-то писать.
– Когда Ванька Мокров позвонил мне и рассказал про деньги, я сразу подорвался. Взял велик Насти Якушевой и в Затопье поехал, – говорил он очень тихо, пристально рассматривая низко склоненную макушку Святовой.
– Каков был план? – так же тихо спросила она. – Сразу решили его убить?
– Сдурела! – присвистнул он. – Никто его убивать не собирался. Хотели просто развести на процент. Мокров сказал, что парень явно под дозой. Типа, под это дело можно предъявить ему. Обыскать тачку. Наверняка в ней что-то есть. Пусть поделится баблишком и все такое.
– И что пошло не так?
– То, что меня опередили. Мокров остался на шлагбауме. Ему уходить нельзя было. А я поехал на велике к дому Кулаковых. Велосипед, конечно, спрятал у какого-то забора. Пошел пешком. Гляжу – окна светятся, штор нет. Смотри все, что внутри происходит, как в кинотеатре. Я и смотрел. И снимал.
– Кого? – осипшим голосом спросила София и поежилась.
Значит, догадалась. Давно догадалась.
– Сестру твою снимал с ружьем в руках. И Кулакова Стаса. Тот стоял перед ней в одних трусах и реально над ней стебался. Причем в выражениях не особо церемонился. Оскорблял ее. Грозил бизнес забрать. Говорит, по судам затаскаю. Земли у людей неправильно покупала. Обманывала. Повязнешь в тяжбах. Есть люди, типа, готовые помочь. А если испугаются и откажутся, он киллера наймет и устранит ее. А с наследницей – сестрицей – еще быстрее разберется. Она в бизнесе тупая. Ее быстро нагнут. Обанкротят и все заберут. Сумки поставил на стол, расстегнул, начал в нее деньгами швырять. Орал: вот они, твои денежки. Говорит, ничего у него не осталось, кроме этой заначки. За столько лет богател несколько раз и несколько раз разорялся. Осталось только это. Не на что больше жить и дела делать. Вернулся, чтобы начать с нуля. А кроме этого бабла, больше не на что. Ты всех, орал, подозревала, кроме меня. А это я, говорит, деньги твои украл. И говнище какое-то золотое дешевое. Только ружья, говорит, я не брал. Не было его. Наврала, типа?
– А она что?
– Да, говорит, приберегла для такого вот случая. Чтобы подозрения с себя снять, потому что, говорит, убивать я тебя пришла, Стасик.
– Я… Я не верю. Она не могла! – И София неожиданно заплакала.
Он размышлял минуту, потом кивнул:
– Правильно, что не веришь. Не хотела она его убивать. Это был несчастный случай. Я все записал. Кулаков пошел на нее. Она отступать стала к стене. Он попытался ружье у нее выхватить, они начали бороться. Ну и ружье выстрелило.
– Господи! – прошептала старший лейтенант Святова, вытирая слезы с лица. – Она забрала деньги и подожгла дом?
– Так точно, коллега. Все так и было.
– А ее кто убил? Кто? Дед Кулакова?
– Нет, что ты, Святова. Какой дед! Тоньку убил я. Пришел к ней ночью за деньгами с компроматом. Фотки принес, где она с ружьем наперевес напротив Кулакова. И где канистры тащит к его дому и спичку зажигает. Делись, говорю. Она ни в какую. Я, говорит, эти деньги столько лет искала. И чтобы какому-то мусору за просто так их отдать? И снова за ружье схватилась. Оно у нее за шторкой стояло, припрятанное дулом вверх. Ну и пришлось применить меры самообороны с силовыми приемами и так далее…
– А это уже вранье, Уткин, – неслышно войдя в допросную, проговорил Конев. – Вы не убивали Ишутину Антонину. Это сделал ваш брат, которого вы взяли на дело и который на этот раз выступал в роли видеооператора. Он очень перепугался за вас, бросил телефон, схватился за нож с кухни Ишутиной и… И убил ее. Но был в таком состоянии аффекта, что нанес ей очень много ударов. Все никак не мог остановиться от страха за вашу жизнь. А потом вы сообща решили, что, раз уж все так вышло, деньги и ружье надо забрать. Так? Не пропадать же добру. Так промотивировал ваш поступок ваш брат.
– Дурак, – прошептал Уткин, обхватывая голову руками. – Зачем он… Дурак…
– И единственное преднамеренное убийство, в котором вам будет предъявлено обвинение, – это убийство Анастасии Якушевой. Как, скажите, вы решились?
– А выбора не было. Или пан или пропал. – Уткин уронил руки на стол, наручники звякнули. – Она увидела меня с сумками, когда я перевозил их на съемную квартиру. Как она в том районе оказалась?! Почему?! Почему именно в тот час и минуту?! Это такая подляна была мне от судьбы! Якушева тоже не дура, мгновенно среагировала. Сфоткала меня с сумками. Девка оказалась очень умной. Как потом рассказала мне, заподозрила неладное сразу, как велик свой в грязи обнаружила. Сразу поняла, что кто-то его брал из нас той ночью. И на меня подумала. Но промолчала, чтобы не засмеяли. Но начала в голове катать про события той ночи в поселке, про велик, про меня. И тут – бац! Я ей на глаза попадаюсь. С сумками, которые стоят три мои месячные зарплаты. Она сразу такая начала мозгами ворочать: типа, откуда у такого лоха, как я, такие дорогие кожаные сумки. Треники с кроссовками и за три копейки. А тут брендовые вещи! И вел я себя, на ее взгляд, суетливо. Якушева поехала в Затопье. Показала фото этих сумок Мокрову. А он их узнал. Дебил! И сказал, да, точно такие же сумки были у Кулакова. Кол в кол! Ну и все… Она мне фотки переслала. Я зассал. И давай она мне потом звонить и долю просить. И тоже аппетит, я скажу, не хилый. Много просила. Больше половины. И угрожала без конца. А потом и вовсе заявила: я еду к тебе. Все само собой сложилось в голове. Гроза, дождь, скользкая дорога, темнота. Никогда бы не подумал, что вы найдете тачку. Ты молодец, старлей. Далеко пойдешь по карьерной лестнице. Если не упадешь и шею не свернешь…
Эпилог
Утро первого сентября было тихим, пасмурным и теплым.
Дети страны, студенты собирались на занятия. Этот день считался праздником. Мимо окна шествовала нарядная школота в новой форме с красивыми бантами, рюкзаками, букетами. Раньше он любил этот день. Считал его моментом обновления, перезагрузки. Настроение всегда бывало приподнятым.
Но не сегодня.
Николаев собирал свои вещи в кабинете, который намеревался покинуть навсегда. Было ли ему жаль, дослужившись до майора, оставлять службу? Он не мог ответить. С одной стороны, было жаль загубленной карьеры. И из-за кого? Из-за подчиненного, в котором не сумел рассмотреть преступника. С другой стороны, чувствовал необъяснимое облегчение. Он не смог бы всю оставшуюся карьерную жизнь подозревать коллег во всех смертных грехах. Он привык доверять, как всегда доверял Вале Уткину.
Да, он мог заподозрить в нем прогульщика, когда тот сказывался больным. Мог догадываться о нерадивости в составлении отчетов или выполнении заданий на выезде. Но чтобы Уткин был причастен к убийству и грабежу!
Нет, этого никогда и в мыслях не было. А теперь вот из-за него будет. Постоянно. И любого честного сотрудника он станет подозревать.
Лучше уйти, решил Денис, написав рапорт две недели назад.
Сегодня закончился срок его отработки. Он пришел в кабинет собрать личные вещи. Их оказалось очень мало. И та коробка, которую он приволок с собой, не заполнилась даже наполовину.
Он еще раз оглядел кабинет. Подтолкнул рабочее кресло. Оно отъехало к стене, стукнулось спинкой. Николаев со вздохом опустился на него, выполняя ритуал «посидеть на дорожку». Еще минута-другая – и он уходит.
Вдруг в дверь коротко стукнули, и через мгновение в кабинет вошла София Святова.
– Неожиданно! – вырвалось у него. – Каким ветром?
– Попутным, Денис.
Она вошла без приглашения. Видимо, уже знала, что он тут теперь не хозяин. Оттащила стул от стола, уселась.
– Потрясающе выглядишь, – похвалил он. – Новый образ?
Она постриглась почти налысо. Элегантный брючный костюм василькового цвета очень ей шел. Кожаные мягкие туфли без каблуков. Дорогая сумка.
– Новый образ. Новая должность. Я ушла из полиции, – призналась она. – Скандал вокруг имени моей сестры бросил тень, ну и бла-бла-бла. Руководители, опуская глаза, порекомендовали. Ну и все в таком духе.
– И где ты теперь?
– Возглавила бизнес Тонечки. Пришлось, правда, все проверить. Вдруг Кулаков был прав насчет неправильной скупки земель. Нет, все оказалось по закону. Он выдавал желаемое за действительное, сам в это верил. То ли мозги совсем поплыли от злоупотреблений алкоголем и наркотиками. То ли безграмотен был юридически. То ли в самом деле мог вымотать Тонечку судебными тяжбами. Теперь уже неизвестно. Ну а мы… Провели неделю назад общее собрание акционеров. Их негусто, правда, я только приступила к акционированию, но все единогласно выбрали меня.
– Поздравляю. Молодец, – искренне похвалил Николаев. – А сюда какими судьбами? В смысле, ко мне?
– Да вот по судьбе, видимо, – улыбнулась она, сделавшись очень красивой.
Он вдруг вспомнил, что, пока их не закрутило расследование, он даже мечтал о ней. И пару раз приглашал на свидания.
– По судьбе, которая лишила нас с тобой обоих службы. Ты нашел себе что-нибудь подходящее?
– Еще не искал, – ответил Николаев честно. – Хочешь предложить мне должность своего водителя?
– О нет. Она уже занята. Сергей Ломов меня возит. Верность и преданность свою нашей семье доказал. А вам, Денис Сергеевич, хочу предложить… нет, не так. Хочу просить вас… – Она еще шире улыбнулась. – Должность директора службы безопасности. Потому что безопасность – это наше все. И доверять никому, кроме тебя, пока не могу.
– Я могу подумать?
Напряжение, сковывающее его все последнее время, отпускало. Будущее уже не казалось туманным. И он тут же подумал, что даст согласие своему другу-архитектору на переделку заднего двора его дома. Давно назрело. Все откладывал. Деньги собирал. Теперь можно.
– Да, подумать можешь. Десять минут. – Она выставила руку с часами на запястье. – Время пошло.
– Ну, если так жестко, то я согласен, – он рассмеялся. – Когда надо приступать?
– Еще вчера! А сегодня…
Она встала. Брюки из красивой ткани тут же легли мягкими складками на носы ее туфель.
– А сегодня ты ведешь меня на свидание, Николаев. Дважды!.. Дважды приглашал и так и не сводил!