Последние пару месяцев Мохов нервничал. Когда Валерия наконец выудила из него информацию, поделился: оказывается, его пытаются убедить реализовывать наркотики, текущие в Тарасов из Казахстана. Но ему было достаточно того, что есть: с наркотой он связываться не хотел из принципа.

В последний месяц Мохов пожаловался, что его программу, собиравшую данные, «увели» – заметил, что база стала пополняться значительно быстрее, чем когда над ней работали только он и Валерия. После этого он куда-то перевез компьютер-сервер, на котором хранились и его прога, и значительное количество информации про «Белые крылья». А потом его убили, и Лера перепугалась. Когда к ней не пришли из полиции, девушка поняла, что о ней пока никто и ничего не знает, и немного успокоилась. И мне ничего рассказывать не стала.

Оставив Леру в одиночестве и попросив звонить мне, если вдруг она заметит что-то подозрительное, я поехала домой.

По пути размышляла. Значит, мои предположения были верными. Мошенничеством с хищением денег у населения начал заниматься Мохов. Видимо, маловато ему стало денег от реализации спортивного питания и расхищения стройматериалов. Потом «Белые крылья» стащили его программу и стали действовать по той же схеме: прозванивать потенциальных жертв, собирать на них информацию, а потом списывать с карточек деньги. А попутно – шантажировать неугодных, как меня или ту же Глафиру. Точнее, не то чтобы шантажировать, скорее, нервировать, запугивать.

Убили его, вероятно, из-за компромата, который был, по всей видимости, связан с наркотиками. Возможно, парень пронюхал пути доставки наркоты в Тарасов? Казахстан… И опять этот Казахстан, откуда, минуточку, приехала Глафира Центриман со своим братом. И где осталась их бабушка, аптечный работник. Хм, не может ли она быть связана с этими поставками?

Нашли ли «Белые крылья» компьютер-сервер Мохова? Если нет, мне стоило бы это сделать. Тогда есть шансы отправить всю эту шайку-лейку в места не столь отдаленные. Потому как доказательств будет достаточно, а тут чистая уголовщина: и мошенничество, и убийства (как минимум Мохов и, возможно, Глашин братец), и наркотики, и – самая мелочь – расхищение государственной собственности.

Так, а как мне найти комп Мохова? Лера здесь определенно не поможет – она и без того рассказала все, что знала. Попробовать отследить его перемещения? Хм… по прошествии полутора месяцев это непросто сделать.

С другой стороны, машины у него не было. Прав – тоже. С друзьями-подельниками важной информацией делиться бы не стал. А компьютер – мало того что тяжелая штука, так еще и заметная.

Нет, можно было бы просто жесткий диск вывезти. С другой стороны, Лера говорила именно о компьютере. Которого, между прочим, в его квартире не обнаружили. Только ноутбук, на котором ничего интересного не найдено. Как незаметно вывезти комп из квартиры?

Как вариант – такси. Значит, что? Надо бы прошерстить заказы машин по тому адресу. Примерный период вывоза – неделя. В одну субботу Валерия сервер видела, во вторую – уже нет.

Ладненько, этим завтра и займусь. Тяжелая задача, могу я сказать. С другой стороны, а кто сказал, что расследовать преступления – легко?

Что мне еще нужно сделать? Неплохо бы проследить за Савелием Гренкой и Аликом, которого тот подписал в наемные убийцы. По логике вещей, сегодня уже поздно. А вот завтра… Надо будет поотираться около бара, где работает Валерия. Глядишь, и «срисую» Алика. А там и до Гренки дотянусь.

Если останется свободная минутка, созвонюсь с Анфисой, предложу встретиться, попрошу поподробнее рассказать мне о волонтерской деятельности – мол, дозрела я до того, чтобы приносить пользу обществу. По ходу дела постараюсь выяснить, где она обитает. Ну и, если случай представится, обыщу ее квартиру.

Добравшись до дома, я полезла в компьютер. Увидев, что Ангелина в Сети, написала:

– Позвоню?

– А давай, – тут же появился ответ.

Сразу же набрала приятельницу-хакершу.

– Татьян, ну ты не можешь не вляпаться! – со смесью восхищения и возмущения воскликнула приятельница. – Эта штука – программа, которую ты мне сбросила, – своего рода вирус, только прирученный. Она воспринимает прием звонка как знак допуска в телефон, лезет туда, скачивает логины-пароли, если они сохранены в системе, достает графические данные и т. д. То есть если ты скрин паспорта с какой-то целью хранишь на телефоне, она его скопирует и кинет на свой сервер в папочку с твоим телефонным номером. Ты не представляешь, круть невероятная! Роскошная разработка, и не уверена, что законная.

Ну отлично. Можно будет туда подальше Кирю, что ли, натравить на этот кол-центр. Почему не сейчас? А мне надо, чтобы он всю эту шайку-лейку спугнул? Не-ет, мошенничество – это только один аспект преступной бизнес-схемы «Белых крыльев». А значит, крутим дело дальше.

Я подумала, что все-таки в моей работе присутствует профдеформация. По большому счету с убийством Мохова я разобралась: его расстрелял кто-то из мелких сошек «Белых крыльев», причина – компромат и отказ распространять наркотики. Только вот доказать все это я пока не могу. Конкретного убийцу или убийц не нашла, улик против заказчика – тоже. И есть у меня только разрозненные данные о том, чем занимается довольно-таки мощная и разветвленная преступная группировка.

А значит, я намерена сосредоточиться на сборе улик, выявлении всех причастных к преступлениям и попытке засадить их за решетку.

На этой мысли я грустно посмотрела на часы: спать осталось совсем мало. И полезла на флешку, смотреть, что удалось скачать с компьютера руководительницы кол-центра.

И нашла персональные данные значительного количества людей, в том числе Светки-парикмахерши, Глафиры Центриман и мои. Несколько договоров между кол-центром «Спортеды» и «Белыми крыльями». Контакты того же Савелия Гренки с пометкой «куратор». В общем-то, и все.

И уже в четвертом часу утра я улеглась-таки спать. Завтра, а точнее, уже сегодня попробую поискать компьютер Мохова через таксистов. Благо компаний – держателей такси по Тарасову не так уж и много.

Проснувшись, я обнаружила полное отсутствие кофе дома. Поняла, что без любимого напитка вряд ли способна на активные действия, оперативно собралась и отправилась в кофейню неподалеку от центра. Собственно, оттуда несложно добраться до офисов трех компаний такси, чем я и собиралась заняться чуть позже.

Но до кофейни дойти не успела. Встретила Глашу Центриман.

– Привет, – поздоровалась она. – Как продвигается расследование?

– Было бы лучше, если бы вы все оптом мне не врали, – фыркнула я. И поинтересовалась: – Как твои дела?

– Хорошо, – она сделала вид, что не заметила моих претензий. – Настроение хорошее.

– Тогда все хорошо. Мне нужно ехать. Как только что-то важное появится, позвоню тебе. Хотя… Как ты насчет выпить кофе? – я внезапно вспомнила, что неплохо бы поболтать с клиенткой и о Мохове, и о ее брате, и о бабушке, оставшейся в Казахстане. – Здесь неплохой кофе, да и хачапури можно взять на перекус.

– Ок. Люблю хачапури, – согласилась Глафира.

Мы вошли в маленькую кофейню, в которой было всего три столика, утром пустых. Заказали кофе, хачапури и уселись за один из них, у окна.

– Ты Анфису знаешь, из «Белых крыльев»? – спросила я. – Странненькая девчонка, если я правильно поняла, ведет какой-то ашрам под Покровском.

– Знаю, – кивнула Глаша. – Они с Афонькой встречались, видела пару раз. Правда что, странная девица. Я еще хихикала – Афанасий и Анфиса, нарочно не придумаешь.

– А что тебе в ней странным показалось?

Глафира задумалась на пару минут. Вздохнула и проговорила:

– Она кажется этакой воздушной девочкой-припевочкой. А иногда как цыкнет – и понимаешь, что, во-первых, она старше, чем выглядит, а во-вторых, цепкая и жесткая баба. Думаю, она у них не из последних в руководстве. Ну, в общем, и все, больше я о ней ничего не знаю.

– Расскажи мне о своем брате, об Афанасии, – попросила я, сделав глоток восхитительного напитка, сваренного на песке.

– Об Афанасии? – задумалась Глафира. – Ты думаешь, что…

– Думаю, что с него в какой-то степени все началось, – заявила я. По большому счету эта версия напрашивалась сама. – Вы были в нормальных отношениях?

– Как тебе сказать… Не слишком-то в доверительных, но в целом он привлекал меня себе в помощь, я, чем могла, содействовала, он платил, – пожала плечами Глафира. – А так… знаешь, между старшим братом и младшей сестренкой редко прям дружба возникает. У него свои дела, у меня свои… Жили мы вместе просто потому, что я такой человек, не могу долго быть одна. Не могу, и все. Он хотел оставить мне родительскую квартиру, а себе снимать. В планах было в столицу перебраться, но не успел…

Глаша помолчала и продолжила:

– Бывало, ругались по бытовым вопросам. Случалось, он не ночевал дома. Но постоянной женщины, насколько я знаю, не завел. Ну, а потом… потом, уже после того, как Афанасий погиб, появился Мохов.

– И как ты жила одна? Вы же не съехались с Виктором, правильно я помню?

– Да ты знаешь… притерпелась как-то. Через дверь Лерка живет, как раз квартиру стала снимать. С Витей встречались. Дипломом занялась вплотную. Ко всему человек привыкает, – философски вздохнула Глафира. И спохватилась: – А Лерки дома нет со вчерашнего вечера, я звонила ей и в дверь, и на телефон. Трубку не берет, после смены домой не вернулась…

– Стоп. Каким дипломом? – озадачилась я. – Ты же бросила учебу. Глаша, послушай, чего ты от меня вообще хочешь, если врешь на каждом шагу? Ну как я могу тебе помочь, если вместо расследования вынуждена раскапывать зерна правды во всей твоей лжи? – возмутилась я.

– Ну, я… наверное, вообще не умею доверять людям, – смиренно опустила глазки Глафира. – А с дипломом я ничуточки не наврала, в онлайн-университете отучилась. Вот, смотри, – и она сунула мне под нос свой телефон. И правда, скрин официального диплома одного из онлайн-универов, специализация «Менеджмент. Связи с клиентами», выдан буквально в прошлом году.

– А что там с Ющенко? – вспомнила я еще об одном эпизоде лжи.

– Я действительно его видела разок под дверью, стоял всю ночь. А потом мне Лерка сказала, что, наверное, этот тип за мной следить взялся. Много ли мне надо, чтобы перепугаться? – фыркнула она. – Кстати, за Леру я правда беспокоюсь, Тань…

– По поводу Валерии не беспокойся, она в безопасности, – заверила я и мысленно похвалила девицу: я просила ее не снимать трубку, вне зависимости от того, кто звонит, и вообще, лучше отключить телефон, чтобы не нашли «Белые крылья». В дачном домике есть городской, свой номер я ей оставила. Так что…

Глафира ни о чем расспрашивать не стала. Вместо этого продолжила рассказывать:

– Сейчас я понимаю, что Витька, наверное, специально меня подцепил. Что-то ему было нужно, помимо скриптов и продвижения товаров. Только вот что – ума не приложу. А поначалу казался хорошим парнем, в высоком смысле слова. Заботливый, неглупый, ласковый… Вот у братца моего привычки, конечно, водились отвратные.

– У Афанасия? В чем отвратность? – насторожилась я.

– Гм… он мог легко не сдержать обещание, если не считал это нужным. Как-то договорился с бабушкой, что-то на тему поставки витаминов. И вроде бы деньги за продукцию ей не отдал, а она на них рассчитывала. Это давно было. Тогда бабушка его и выписала из своей квартиры – сначала-то мы оба у нее были прописаны.

– Вот как… – задумчиво протянула я.

Афанасий Центриман был не слишком-то обязательным типом. Возможно, за это и пострадал. Вряд ли, конечно, родная бабушка заказала внука.

– А потом хотел наладить с ней отношения – сама понимаешь, можно было мелким оптом брать по дешевке продукцию, а здесь в розницу продавать. У нее с Китаем неплохие связи налажены, по тем же БАДам. Понятно, это сделать оказалось невозможно…

– Сможешь рассказать о его финансовом состоянии? Были ведь какие-то паттерны поведения у него, было окружение. Если ты с ним работала, могла и замечать.

– Не сказать чтобы эти паттерны, как ты говоришь, часто у него появлялись. Прямо очень редко он вел себя конкретным образом, – я все пыталась составить портрет брата Глаши. – Не очень-то обязательным был. И жадным до денег. Хотя деньги-то у него всегда были.

– У него? Не у вас с ним? – удивилась я. – Все-таки сестра.

– Я маленькая еще была, – разоткровенничалась Глафира, – а он с родителями уже вкалывал. Еще пока мы в Казахстане жили.

– А чем ваши родители занимались? – заинтересовалась я. – Как и бабушка, аптечным бизнесом?

– Нет, – покачала головой Глафира. – Я тогда и не задумывалась об этом, если честно, а уже здесь, в Тарасове, кое-что услышала и поняла. Папа был профессиональным перекупщиком фирм. Он договаривался с посредниками, потом покупал фирму, ею вкладывался, получал прибыль, надеюсь, чистую. После их гибели Афанасий пытался продолжить дело, но что-то не срослось. Перекупил несколько мелких фирмочек – деньги-то были, продал, а те быстренько обанкротились. Возникли проблемы, пришлось платить покупателям, иначе его обвинили бы в мошенничестве. Вот он и перешел на торговлю БАДами и спортивным питанием.

Она помолчала, собираясь с мыслями. Проговорила медленно:

– Знаешь, я, только когда Витьку убили, стала все это в голове прокручивать и соображать, что не тем и он, и братец мой занимались. Что-то там нечисто было. До этого – просили меня помочь, я и помогала. Ну что такого-то – написать продающий скрипт для спортивного питания, например?

Момент, который раздражал в истории с убитым Витей Моховым и похищенными со счетов деньгами, заключался в несвязанности, некоторой непредсказуемости. События всплывали откуда ни возьмись, при этом поведение людей никак не вписывалось в логику построения отношений между идеей и ее реализацией.

Мы помолчали. Я осмысливала новую информацию. Похоже на то, что Казахстан меня ждет. С ним многое связано. Оттуда началась деятельность Центримана-брата, оттуда могут идти наркотики. Там осталась бабушка Глафиры, и сама Глаша прописана в Алма-Ате. Ну что ж, от Тарасова не так уж и далеко.

Наконец мы с Глафирой попрощались, и я отправилась в первый из офисов диспетчерской службы такси.

Обойти пришлось все три местные фирмы такси. Благо мои «корочки» прокурорского работника действовали. Официального запроса с меня никто не требовал – охота им с бумажками возиться. При мне девочки-диспетчеры отсмотрели базу на требуемый мне период времени, отыскали пять водителей, которые забирали кого-то в районе дома Виктора Мохова и отвозили по самым разным точкам города, и дали мне их телефоны.

Глянув на часы, я подумала, что можно попробовать пересечься с Анфисой. Набрала ее номер.

– Занята?

– Да нет, свободна, – голосок девушки прозвучал легкомысленно. – Что-то хотела?

– Встретиться, поболтать, – в тон ей откликнулась я. – Кажется, дозрела я до помощи страждущим, – с толикой иронии добавила.

Анфиса иронию заметила и заявила:

– Знаешь, это как в анекдоте про кота и пылесос. Сначала кот боится, потом втягивается. И тут так же. Как только поймешь, что людей твоя помощь радует – станешь с огромным удовольствием этим заниматься. А встретиться – давай. Сможешь подъехать к Набережной?

– Ты там работаешь?

– Нет, живу, я еще дома. Знаешь кофейню на площади? Там неплохие восточные чаи с пряностями, да и атмосфера чудесная.

– Хорошо, буду… – я прикинула по времени, – где-то минут через двадцать, наверное.

– До встречи тогда!

В кофейне было антуражно. С потолка свисали лампы, либо сделанные из тыкв, либо имитирующие плоды природы. Столики разделены циновками. На стенах развешаны яркие иероглифы, над окнами болтается «музыка ветра». Пахло здесь пряностями и кофе.

Я подошла первой, заняла удобный столик у окна, в отдалении от остальных, и заказала себе кофе.

Анфиса подошла чуть позже, поздоровалась, плюхнулась напротив и взяла черный чай с пряностями.

– Стимулирует, голову включить помогает, – пояснила она свой выбор. Подумав, предложила: – Может быть, халву? Она здесь вкусная, сами делают.

– А давай, – согласилась я, хотя к сладкому в общем-то равнодушна.

– Так что тебе рассказать?

– Допустим, я решила волонтерить в приюте. Как это происходит?

– Ну как… На первый раз я беру тебя с собой, представляю приютскому начальству, говорю, что к тебе можно обращаться за помощью. Мы вместе прикидываем, чем ты можешь помочь. Развлекать детей, устраивать праздники, собирать пожертвования на этот приют, возможно, подыскивать приемных родителей – мало ли что может потребоваться. Строим график твоих появлений, и работаешь. Бывает, что они какие-то развлекательные мероприятия проводят – так вот, там помощь тоже может потребоваться. Если чего-то не знаешь – постараюсь объяснить. Например, как проводятся благотворительные сборы.

– Ага, понятно. Мне пока уехать надо будет, а на следующей недельке я тебе тогда позвоню, хорошо? И правда что, познакомишь меня с руководством какого-нибудь приюта. Может быть, чем и пригожусь.

– Пригодишься обязательно, – заулыбалась Анфиса. – И ты правда пока не представляешь, как это приятно – нести в мир добро. Сияющие глазки детишек – это нечто! – журчала она.

Мы посидели еще минут пятнадцать, после чего Анфиса попрощалась со мной и вышла. Я стремительно оплатила счет и, стараясь не привлекать к себе особого внимания, выскочила за ней следом. Если она сейчас домой – мне повезло.

Она перешла через оживленную трассу, свернула в тихий дворик у пятиэтажки и зашла в подъезд. Отслеживая ее через окна подъезда, я заметила, что Анфиса поднялась до третьего этажа. Впрочем, напрягалась я совершенно зря – стоило ей войти в квартиру, как девичья фигурка появилась на балконе. Она достала телефон и сигарету, закурила и с кем-то заговорила. Я подобралась как можно ближе и прислушалась, стараясь отрешиться от уличных шумов.

– Эта… клинья подбивает… – доносилось до меня. – Она… да нет, мож, просто дура наивная, но настораживает… С Глашкой ее видели… Зайца, говорит, знает… Да, думаю, копает… Да, буду держать под присмотром… Нет, думаю, радикальные меры принимать еще рано… Да, собираюсь, буду… Сегодня рассылка…

Окурок едва не приземлился на мою шевелюру, и Анфиса, продолжая разговаривать, ушла в квартиру.

Я присела на корточки и задумалась. Похоже, речь обо мне. Меня заподозрили в том, что я что-то вынюхиваю. Но, к счастью, убивать пока не собираются – вдруг я, как это… «дура наивная»?

Ладненько, постараюсь пока не вызывать подозрений. А какого такого зайца я знаю? Вроде бы ни одного ушастого в моем окружении замечено не было…

Надеюсь, разберусь. Зато узнала, что Анфиса куда-то собирается. Значит, квартира будет свободна, и я смогу ее обыскать.

И я принялась ждать, в очередной раз прокручивая в голове все мне известное. Глаша была права – Анфиса только производит впечатление этакой летящей девочки, склонной к романтике и готовой помогать всем вокруг. На деле это та еще жесткая стервь. Но как маскируется! Даже меня поначалу умудрилась провести.

Ждать мне пришлось недолго. Уже минут через двадцать Анфиса, одетая в какой-то пестрый балахон, выскользнула из подъезда и поскакала к автобусной остановке. Я убедилась, что она села в автобус до Покровска, и метнулась к ее квартире. Благо отмычки у меня всегда с собой.

С дверью я разобралась быстро – благо умею. Знаю, что это незаконно. Но порой ради получения информации приходится преступать закон. Первым делом осмотрелась. Квартирка очень даже неплохая, с евроремонтом, дорогой мебелью и лаконичной обстановкой. Комнат – три. В этом районе такая жилплощадь стоит немало.

Ноутбук я обнаружила на кухне. Включила, достала флешку и зарылась во всевозможные файлы. Подумав, начала скачивать себе все, что есть. Дома разберусь, что к чему. Пока информация качалась, осторожно обыскала квартиру.

Из интересного: нашла договоры на проведение мероприятий, бухгалтерскую документацию по пожертвованиям, еще какие-то деловые бумаги. Все отсняла на телефон.

В тайничке за батареей обнаружились документы на недвижимость – квартиры в Казахстане и в Болгарии, оформленные на Анфису Васильевну Голощупову. Богатенькая девица, однако! Там же были реквизиты банков – Тарасов, выписка по счету – какая-то мелочь. Казахстан, уже крупные суммы. Болгария, еще более крупные суммы. Получается, Анфиса выводит деньги за границу, причем в разные государства. Подстраховывается? Умница.

В другом, в туалетном бачке, отыскала пакетик с белым порошком. О как! Осторожно отсыпала немного, стараясь не оставить следов – отдам Кире на экспертизу. Подумав, еще чуть-чуть пересыпала в другой пакет и убрала за карниз. Вдруг девица успеет слить наркоту, а мы с обыском нагрянем? Надо бы подстраховаться.

А в ящике стола заметила серьезного вида блокнот – не из дешевых, обтянутый темно-винного цвета натуральной кожей. Открыла, пролистала. Фыркнула, отснимая странички. В.М. – рядом знак минуса, буква А, галочка. В.С. – рядом знак минуса, буква А, галочки нет. И еще десятка полтора инициалов с аналогичными значками.

Хм, на что это похоже? Допустим, В.М. – Виктор Мохов. Минус – знак устранения, А – имя или прозвище убийцы? Галочка – дело исполнено. В.С. – похоже, Лера Ступина. Только я вовремя подсуетилась, и она пока жива.

Наконец на флешку все скачалось. Глянув на часы, я рискнула залезть в браузер. Но ничего полезного не увидела. История браузера почищена, логин и пароль почты не сохранились.

Ну и ладно. Пищи для размышлений мне и без того пока достаточно. Выключив ноут, я забрала флешку, осмотрелась, убеждаясь, что все осталось, как и было, и ушла.

По пути домой заехала к Кирьянову, закинула пакетик с предположительно наркотиками и попросила отдать на экспертизу. Володька только поморщился, но кивнул и махнул на меня рукой: мол, занят очень.

После чего я поехала домой – обзванивать таксистов, смотреть почту, собранные материалы и размышлять.

Не успела сварить кофе, успешно купленный по дороге, как Ангелина позвонила мне с новостью.

– Слушай, ведь они стали писать тебе после того, как ты проверила Глашу. Вы обменялись телефонами, и ты писала ей сообщения, верно?

– Ты думаешь, они отследили файлы?

– Предоплату она тебе отдавала?

– Конечно, я всегда ее беру.

– Она это ведь в приложении сделала?

– Да, деньги пришли мне там. Ангелин, секу. Спасибо тебе.

– Запроси у этой своей клиентки логин-пароль для входа в соцсети, еще и там гляну – может, через них что-то делается.

– Договорились.

Она отключилась. Интересно получается. То есть меня могли «подцепить» на крючок именно через Глафиру. Ну это понятно, за ней, по всей видимости, наблюдают. В свете недавних событий могу предположить, что из-за Мохова. Возможно, надеются, что она как его девушка в курсе исчезнувшего сервера с информацией и может помочь на него выйти.

Я набрала Глашу в мессенджере, она перезвонила.

– Глаша, ответь на один вопрос. Ты перевыпускала сим-карту?

– Да, несколько раз.

– Сообщения о том, что в твои соцсети кто-то заходил, не появлялись случайно?

– Были, – согласилась она. – И не один раз. Ну, я логин-пароль поменяла, вроде бы пока все тихо.

– Сбрось мне данные, – попросила я. – Номер телефона, логин, пароль для входа. Моя приятельница проверит, что там творится такое загадочное.

– Ладненько. Только давай лично пересечемся, хоть ненадолго. Мне тут опять угрозы пришли, и я успела-таки скрины сделать.

Тяжело вздохнув, я согласилась и отправилась на встречу с клиенткой.

Записала логины-пароли от ее данных, скачала себе на телефон скрины угроз и фыркнула: судя по всему, тоже скрипты. Что-то вроде автоматической рассылки. Только вот цель их от меня ускользала. Просто запугать? Вынудить человека, например, снять деньги с карты и куда-нибудь уехать? Или попытка подцепить на крючок и выудить персональные данные, чтобы без проблем таскать финансы со счетов «клиента»? Может быть, Ангелина разберется?

Ей-то я всю эту информацию забросила и попросила подготовить полноценный отчет по поводу всех этих мошеннических схем, как специалиста. Чуяло мое сердце, что развязка все приближается.

На компьютере Анфисы ничего особенно ценного для меня не обнаружилось. Все те же базы данных, которые я уже видела в кол-центре, с различными значками-отметками. Ни телефонов, ни коварных преступных замыслов – а жаль, иронично подумала я. Как было бы здорово, если бы преступники сами на себя радостно собирали компромат. Тогда что полиции, что мне как частному детективу достаточно было бы этот компромат найти – и дело в шляпе.

Вечер наступил как-то незаметно. До таксистов у меня руки не дошли, есть дело более важное. Я решила, что поеду к бару – перед началом смены Леры стоило бы присмотреться к потенциальному убийце. Не знаю уж, как этот тип действовать будет и приступит ли к заданию именно сегодня. Но, по крайней мере, проверить надо.

По пути набрала Валерию, убедилась, что у той все в порядке, только ей ужасно скучно и приходится читать классическую литературу, коей забиты шкафы на даче. А в остальном – еды хватает, воды тоже. Маленький телевизор с тремя каналами исправно показывает всякую чушь. Мобильный она отключила и им не пользуется. В общем, ведет себя образцово-показательно.

– Лер, а зачем ты Ющенко подставила? – внезапно вспомнила я, что не прояснила этот вопрос.

– А почему он на меня внимания не обращает? – возмутилась девица.

Да уж, женская логика цветет и пахнет. Ну да ладно, не до этого сейчас.

У бара я появилась вовремя. Загнала машину под пышные кусты, где она не бросалась в глаза, и стала наблюдать за входом. На всякий случай настроила камеру телефона, чтобы, если появится тот, кто меня интересует, заснять человека.

Пока сидела, размышляла. В принципе вся эта история завязана на «Белых крыльях», так называемой благотворительной организации. Эти ребята отрабатывают целую кучу преступных схем. И, очевидно, достаточно осторожны, раз их до сих пор не посадили. Та же Анфиса выводит деньги с тарасовских счетов в Казахстан и Болгарию. Скорее всего, аналогично поступают и Гренка, и Саломея, и вся верхушка этого дикого бизнеса.

Наконец я увидела парнишку, того самого, из церкви. Он вышел из подъехавшей простенькой машины неприглядно-серого цвета. Номера я «срисовала» – не забыть бы пробить через знакомых гайцов. Нет, он не был похож на убийцу – обычный парень, решивший пропустить кружечку пива вечером. Только вот память у меня цепкая, а походка у него характерная, чуть вихляющаяся. Итак, объект на месте.

Алик зашел в бар, побыл там сравнительно недолго и вышел обратно. Ага, отлично. А теперь – на старт, Таня.

Парень загрузился в машину и поехал… куда-то. Я – за ним, в душе благодаря свою предусмотрительность: машина у меня неприметная, в сумерках ее вообще с трудом разглядишь.

А ехали мы к Лериному и Глашиному дому. Решил попытать счастья по месту жительства? Но и там ничего хорошего его не ждало – Валерии дома, что неудивительно, не оказалось.

Тогда Алик, уже окончательно мрачный, помчался к выезду из города. Я – за ним. Ну, и ожидаемо, на парковке у какой-то заштатной кафешки стоял большегруз. Парень припарковался рядышком и выскочил из машины.

Я, оставив водительское кресло, прокралась за ним. Как я люблю вечер! Да и автомобили мне помогали быть незамеченной.

– Савва! – окликнул Алик мужика, выскочившего из фургона.

– Алик, ты чего? – откликнулся знакомым голосом Савелий Гренка. – Мы ж обо всем договорились.

– Так нет этой девки ни на работе, ни дома. Бармен сказал, она отпуск за свой счет взяла, сказала, тетушка прихворнула, надо ехать, ухаживать, – возмущался Алик, отчаянно жестикулируя.

Я старательно снимала эту сцену на камеру телефона. Вряд ли изображение нормально получится, ну да хоть звук…

– И вот что мне теперь делать?

– А ничего, Алик, ничего, – пожал плечами Савелий. – Жди, пока девка появится на работе – куда она денется-то? И занимайся обычными делами. Все, не отсвечивай здесь.

– А ты что, в рейс собрался?

– Да, – машинально откликнулся Гренка. После чего спохватился: – Но вообще-то, тебя это колышить не должно. В общем, пока утихни. Если девка появится – действуй по плану. По телефону меня не дергай – сегодня в ночь выезжаю, буду дня через три, тогда и поговорим.

Алик нервно покивал, прыгнул в машину и уехал, а я решила притормозить. Записала номера фуры Савелия Гренки и уселась в машину. Думать приходилось быстро. И я придумала!

– Лешенька! – набрав номер Вольникова, моего приятеля-гайца, прожурчала я в трубку.

– Тань, поздно вообще-то, – буркнул Лешка.

– Да понимаю я, Леш. Только вот… Слушай, надо бы аккуратненько тормознуть одного паренька, ну там нарушение ПДД приписать или проверку по ориентировке, ты лучше знаешь.

– И что мне с этим пареньком делать?

– Обыскать, у него в машине либо оружие, либо что-то типа яда должно обнаружиться. И задержать до выяснения. Главное, не дать звонить.

– А если не обнаружится?

– Ну, Леш, ты же умный, ты же понимаешь, как все сделать. Обвини в сопротивлении органам охраны правопорядка, еще что-нибудь придумай, – мурлыкала я. – И желательно бы это сделать сегодня.

– Давай, диктуй данные, распоряжусь, – деловито скомандовал Вольников.

Я продиктовала номера и марку машины, сказала, по какой трассе этот тип поехал, и отключилась.

Следом набрала Кирьянова.

Тот тоже припозднившемуся звонку от меня не слишком обрадовался.

– Тань, если ты по поводу порошка – то да, наркота. Героин, средней паршивости. Я тебе на почту результаты экспертизы слил.

– Да нет, Кирь, я не по этому поводу, – заверила я его. И поинтересовалась: – У тебя на таможне Россия – Казахстан свои люди есть?

– Найдутся. А в чем вопрос?

– Мой объект, Савелий Гренка, сегодня в ночь едет за товаром в Казахстан. Обратно планирует дня через три, во всяком случае, так он сказал. В общем, на обратном пути его надо тщательно проверить – не как это обычно делается, пара банок белковой добавки с краю упаковки, а хоть весь товар вверх дном перевернуть. Есть значительные шансы, что к нам приедет серьезная партия наркотиков. Сможешь обеспечить?

– Ага, – серьезно заверил меня Кирьянов. – Давай вводные.

Я продиктовала номер и описание фуры, после чего отключилась. Будем надеяться, что моя предусмотрительность ненапрасна и наши фигуранты попадутся на горячем.

Наконец я добралась до дома. Тут меня набрал Вольников и отчитался: Алик, он же Алексей Викентьевич Горшенин, был задержан на дороге. При нем и впрямь обнаружилось оружие без документов, а в тайничке под ковриком – порошок сомнительного вида. И то, и то отправили на экспертизу, самого парня задержали до выяснения.

На этой светлой ноте я решила, что мой рабочий день закончился. Он и без того выдался на редкость суетным. И легла спать.

А утром смогла-таки приступить к обзвону таксистов. Уже на пятом звонке попала на нужного человека – вез Мохова за неделю до его гибели, узнал по моему описанию. Мужик был с большой спортивной сумкой. Что в сумке – неизвестно. Довез до вокзала, тот прошел внутрь. И все.

Ага, ясно. Сервак на вокзале, по всей видимости, в камере хранения. Своими силами я его обнаружить не смогу: здесь придется привлекать ресурс в виде Кирьянова. По его запросу работники определят, какой ячейкой воспользовался Мохов, и люди Кири смогут изъять сервер – если, конечно, это он.

На всякий случай, прежде чем созваниваться с Володькой, я обзвонила остальных таксистов. Но – нет, никто больше Мохова по городу не катал.

Пожала плечами и набрала Кирьянова.

– О, Танюш, собирался тебе звонить! С таможней договорился, будут твоего фигуранта пасти, как родного. Как только, так сразу же с нами свяжутся. Ну, а я тебя оповещу. Кстати, спасибо тебе огромное передает Димка Ренатин. Он таки раскрыл дело об убийстве Мохова.

– Еще раз? – удивилась я.

– Горшенин, которого по твоей наводке взяли гайцы, колется только в путь. Ну, да и улики против него веские. Из ствола, который при нем обнаружили, Виктора Мохова и расстреляли. Так что наш Дмитрий Палыч счастлив как удав – не надо сливать дело как висяк.

– А что за вещество в пакетике под ковриком обнаружили? Экспертиза уже есть?

– А то! Все, как наскипидаренные, носятся – как же, раскрытие убийства в сжатые сроки – это, как минимум, премия. В пакетике был какой-то сложносоставной яд, я могу тебе сбросить название. Действие – паралич мышц и остановка дыхания. Для кого он подготовлен, парень пока не рассказал. Что-то еще?

– Просьба, Володь. Требуется административный ресурс. Предположительно, в камере хранения на вокзале хранится системный блок погибшего Мохова, на котором собран компромат против «Белых крыльев». А может быть, и еще что-то полезное. Сможешь посодействовать?

– Вот блин, ты таки решила стравить меня с Ренатиным, да? – буркнул Кирьянов. – Он мне весь мозг выест.

– А он разве дело Мохова еще не спустил на тормозах? – удивилась я.

И правда, улик толком нет, можно спокойненько выждать еще какое-то время, имитируя бурную деятельность, и отправить дело в архив как «висяк».

– Какое там! Знаешь, как нас за «висяки» жучат? Ты себе даже не представляешь! С другой стороны… Попробую аккуратненько все сделать, потом ему все это и подсуну… В целом Димка неплохой парень, это у вас с ним отношения напряженные. Давай диктуй, когда камера была арендована. Насколько я понял, ты в курсе.

– А то! – похвасталась я, продиктовала все, что мне было известно по этому поводу, и распрощалась с ним.

Ну все, один вопрос в ближайшие несколько дней должен решиться. А пока…

Пока, пожалуй, надо съездить в Алма-Ату. Я посмотрела билеты. На поезде долго, больше двух суток. На машине? Через границу довольно-таки проблематично. Самолет? Ну это более-менее, девять с небольшим часов, правда, через Москву. Ну что, летим-с!

Не откладывая дело в долгий ящик, заказала билет на завтрашнее утро и сложила в дорожную сумку вещички. Машину оставлю на парковке у аэропорта. Обратный билет возьму уже оттуда.

В Казахстане можно попробовать что-нибудь выяснить у бабушки Глаши Центриман. Во-первых, БАДы, витамины и их поставки «Белым крыльям». Во-вторых, что вряд ли, пути движения наркотиков – о таком чужакам не рассказывают. В-третьих, поподробнее узнаю о деятельности Центриман-старших.

Самолет прилетел вовремя. Полет оказался легким – всю дорогу я продремала, просыпаясь исключительно с целью пообедать. Зато выспалась и была полна энергии. В гостинице – я всегда останавливаюсь именно в гостевом доме – было прохладно. Полчаса я отвела себе на отдых, после мне нужно было успеть на автобус до Национального отдела рукописей и редких книг. Я решила, что именно это заведение – первый пункт моей «туристической» программы. Зачем? Там хранятся бумаги по всевозможным налоговым и долговым делам.

Заказав заранее пропуск, я подумала, что неплохо было бы иметь доступ в несколько залов. Проблема была в том, что пропуск предназначался для одного дня и одного зала.

В электронном каталоге я набрала «финансовая депрессия», этот запрос выдал слишком разноречивые результаты. Если же я вводила «трудности с выплатами налогов» или «финансовые пирамиды СССР», или «крупные списания долгов», «уплата алиментов», информация приходила более конкретной и точечной.

В частности, по уплате алиментов за 1998–2014 годы статистика говорила об уходе отцов от алиментов в западной части России и в нескольких регионах Кавказа. Посмотрев на возраст родителей, я поняла, что это действительно были родители поздних детей, то есть родители на пенсии.

При анализе ситуации по долгам, картина была обратной: в частности, долги списывались у тех, кто владел большим количеством бизнеса. И данные были по тем предпринимателям, кто был родом из Казахстана, начал бизнес в Казахстане или платил налоги в Казахстане.

Интересной была вот какая деталь: списания проходили только тем, кто не платил налоги ранее. Иными словами, прощались заядлые должники.

В принципе схема прозрачная, если владеть компьютером. А компьютером у нас владел Виктор Мохов.

Я переписала карточки, сдала пропуск. Внезапно сильно захотелось есть. В столовой продавец предложил есть руками. Еще раз выдохнув, руками съела курицу и салат.

После чего поехала к Анне Центриман, бабушке Глафиры.

Около двух лет я не была за границей, и представить себе не могла, что следующая поездка будет рабочей. Равнина отсвечивала от стекол, производя медитативный эффект. Сильно хотелось заснуть.

Я включила наушники, и исполнитель «Måneskin»[2] заиграл, завыл у меня в ушах. Эта музыка придавала бодрости, кратно улучшая настроение.

Последнее время я изрядно подсела на итальянских и иберийских музыкантов. Импонировала их философия, похожая и в то же время отличавшаяся от российского дзена.

Мы делаем все, что можем, и даже чуть больше, они – делают чуть больше, чем могут, для себя. И так им благоволит пространство. Вдруг очень сильно захотелось в Италию и на Майорку.

Дом Анны Центриман располагался в спальном районе. Запахи здесь стояли офигительные. Сильно чувствовался дух трав и немного – асфальта. Только вот дома ее не было.

Я решила прогуляться и, возможно, где-нибудь перекусить. На каждом углу висело объявление о сдаче квартиры. Чем-то неуловимым – возможно, символом распахнутых крыльев в уголке – оно напоминало мне о «Белых крыльях».

Стоп, а почему нет? Судя по всему, лапки этих самых крыльев тянутся как раз в Казахстан. Так, может быть, здесь у них тоже своего рода пастбище?

Хм… Сорвав одно из объявлений, я позвонила по указанному в нем телефону. Трубку взяли через шесть гудков.

– Слушаю…

– Здравствуйте. Меня зовут Татьяна. Я в отпуске, хочу посмотреть жилье в Алма-Ате. Мне бы арендовать его на полгода. Вдруг мне оно понравится, тогда я бы уже поговорила о покупке.

– А-а-ай… я сейчас в другом городе, даже в другой стране. Ключи от дома в сарае.

– Хорошо, будет договор. Я бы прямо сейчас его заключила, и, как говорится, по рукам бы дали.

– Дом не мой, – его хриплый голос растирал телефонную трубку и мешался с то и дело появлявшимися гудками. – Я субаренду сдаю.

– И? Я не понимаю здесь.

– Не со мной договор заключать, у меня не купишь. Я дам тебе в аренду, только условия договора будут тяжелые.

– Например? Хотя бы один такой пункт.

– Ты не сможешь съехать от меня, – по телефону слышалось, будто бы он извиняется.

– Спрашивать не буду, съеду. Простите меня, пожалуйста.

Он еще немного повисел на трубке.

– Ладно. Вышлю договор, – он делал ударение на первый слог в этом слове, – почитай, понравится.

– Не сомневаюсь. – После чего продиктовала свою электронную почту.

Усевшись на лавочке, проверила почту: договор прилетел. Он был несколько сумбурным. Я не нашла записи о том, на какой срок мужик собирается сдать квартиру (или комнату?), не было записи про то, кто он – физическое или юридическое лицо. Догадайся, мол, сама.

В самом договоре было с десяток листов. Я углубилась в текст.

Эта квартира явно была акцией или залогом, что было ясно из пункта: «При невозврате средств до 30 октября производится уплата неустойки в размере 500 тысяч российских рублей. Квартира возвращается в собственность владельца при неисполнении пункта договора…».

Данный текст даже не вызвал у меня капельки раздражения. «Белые крылья» все проводили и проводили акции, после чего получали новые пассивные и действующие активы.

Активами были люди и деньги. Такими договорами и договоренностями они вполне могли затаскивать граждан в рабство. Возможно, и в России они этим занимаются, просто мне такого случая не попалось.

На всякий случай я забила в поисковик теги «секта», «белые крылья», «известные акционеры». В казахстанском интернете я нашла несколько статей, где было достаточно развернутое описание деятельности этой организации. Год назад они провели несколько закрытых фестивалей в рамках «Город #неалчных» и цикл встреч «Город #добрых».

Я забила и эти теги. Картинки говорили, что во время «Города #добрых» проводилось собрание волонтеров, которые читали лекции и набивали татуировки.

Ну и заодно, очевидно, собирали персональные данные. Только вот доступа к казахским делам о мошенничестве у меня нет, к сожалению.

С другой стороны, если начнем раскручивать это дело у себя – Киря через свое ведомство направит запрос в дружественное государство. Небыстро, но дела пришлют.

Тематика лекций «Белых крыльев» описывалась в видеорепортаже. Репортаж был в духе отечественных новостей, краткий, даже чересчур емкий.

Также была запись о том, как четырем волонтерам не выплатили гонорар.

Я нашла запись во «ВКонтакте», аналогичную записи на «Дзене» [3]. Написала в личных сообщениях трем пострадавшим. Одна из них ответила через две минуты, другая – спустя три часа.

Эти девушки показались мне нормальными, по крайней мере, вменяемыми. Я представилась сотрудником общества изучения сект и попросила о небольшом интервью.

Дина согласилась, Анюта проигнорировала мою просьбу. Дина была в черной парке и в белых джинсах. Она подошла ко мне.

– Мне нравится ваш стиль одежды.

– Это хорошо, должно ведь что-то нравиться, – не особо удивилась я. Знаю я типаж таких девчонок – несколько экзальтированных, настроенных творить добро. Они чаще всего веганствуют, яро защищают животных и готовы по-пионерски перевести старушку через дорогу. Не спрашивая, впрочем, нужно ли это бабульке.

– Ага. Так вам рассказать про секту «Белые крылья»? Там особо нечего рассказывать. Ребята обещали помощь с учебой, говорили, что помогут с получением льгот. Только бесплатный сыр бывает в мышеловке. Понимаешь? – зачастила Дина.

– Ты работала на них? Сколько это длилось?

– Год, – Дина пожала плечами. – Что тут уже говорить.

– Год – это много или мало?

– Не много и не мало. Достаточно для того, чтобы сделать то, чего от тебя ждут.

– Ты знаешь что-нибудь о Глаше Центриман?

– Да кто же тут Центриманов не знает? – пожала плечами девчонка. – С Глашкой мы общались, пока она тут жила, с ее братом вообще пару раз гуляли. Только он ва-ажный, деньги все старался заработать. Это не то чтобы бесит. Но не мой путь, – пожала плечами Дина. – Ее бабушка, по слухам, кучу денег перевела фонду поддержки веганства – это одно из побочных направлений «Белых крыльев».

– Об этом-то откуда ты узнала? – удивилась я.

– Так говорю же, год на них волонтерила. А у нас – ты не смотри, что город большой. В нашем районе все про всех все знают. А я любопытная, вот и расспрашивала всех подряд, – пояснила Дина. – А уж потом, когда меня на деньги кинули – а заплатить обещали, – стала прицельно копать под них.

– Зачем? – поинтересовалась я. – Собиралась подать заявление в полицию?

– Да нет, куда там! – фыркнула девушка. – Скорее, для того чтобы знать: не одну меня ребята кинули, и к благотворительности они отношения особого не имеют. У них свои цели. Вот и все. Лучше уж я буду в домах престарелых или приютах помогать. А что? Праздники устраиваю, для детишек одежду и пожертвования собираю. И мне за это немного приплачивают, и доброе дело делаю.

– А что там с бабушкой Центриман? Извини, прервала тебя.

– Она полмиллиона рублей экологическому фонду перевела. Недавно, месяц назад.

Ага, как раз тогда, когда Глаше стали приходить угрозы. Хм, интересно, это связано?

Попросив девушку взять нам по кофе, я погрузилась в размышления. Значит, это сообщество было построено на акции и продвижении схемы отъема денег у населения. Давлением на жалость и на чувство нужности людей привлекали туда. В процессе акции и через кол-центры «Крылья» собирали персональные данные, которые использовались для мошеннических списаний с банковских карт граждан.

Возможно, Анна Центриман и вся их семейка была во всем этом замешана. И Глаша не могла ни о чем не догадываться. А «Белые крылья» могли перебраться в Россию вместе с Центриманами-старшими, но с ними что-то не поделили.

Позже Глаша помогала братцу и Мохову окучивать людей – писала свои скрипты и так далее. А потом Мохова убили, Глашу заподозрили не только полицейские, но и – в том, что ей знакомы мошеннические схемы, – «Белые крылья». Тогда что? Ее бабушка своим более чем щедрым пожертвованием в фонд попыталась откупить внучку?

Надо с ней встретиться! Очень надо.

Тут вернулась Дина с кофе наперевес.

– Дина, ты работаешь? – этот вопрос я задала уже для того, чтобы заполнить пустоту.

– Я сотрудница архива. Исторический архив города Алма-Аты. Меня туда пригласил дядя, так устроить отказались, хоть у меня есть высшее образование.

– Дина, я записала наш разговор. Если вдруг что, вот моя визитка. По телефону и электронному адресу можешь обращаться.

Она кивнула, взяла свои вещи и пошла на остановку. Я же отправилась к Анне Центриман.

На этот раз я застала ее дома. Пожилая эффектная дама открыла мне дверь и вскинула тонкую, подчеркнутую темным карандашом бровь.

– Вы к кому? – осведомилась она хорошо поставленным хрипловатым голосом.

– Вы, Анна, простите, не знаю вашего отчества? – уточнила я, хотя и без того об этом догадалась: Глаша была очень похожа на свою бабушку.

– Анна Вениаминовна, – с достоинством кивнула дама. – А вас как величать?

– Анна Вениаминовна, меня зовут Татьяна, – представилась я. – Я частный детектив. Ваша внучка, Глафира, моя клиентка.

– Проходите, – дверь приоткрылась шире, и она грациозным взмахом руки пригласила меня внутрь.

Квартира выглядела очень неплохо: хороший ремонт, дорогие обои, тяжеловесная мебель из натурального дерева, темные благородные тона отделки. Хозяйка провела меня в гостиную, предложила устраиваться в кресле и вышла.

Я огляделась. Старомодно, но действительно стильно. С потолка свисает винтажная хрустальная люстра, окна прикрыты тяжелыми бархатными шторами винного цвета. У стены – горка с хрусталем и фарфором, похоже, дореволюционными. Плазменный телевизор во всю стену приделан на кронштейнах напротив удобного даже на вид дивана.

Анна Вениаминовна вернулась очень быстро, поставила на журнальный столик расписной поднос с двумя фарфоровыми чашечками, чайником и вазой печенья.

– Прошу вас. И расскажите мне, будьте любезны, чем могу вам помочь.

– О том, во что ваша внучка ввязалась, вы не спрашиваете? – несколько удивилась я.