Павел перебирал сложенные в коробку письма, старые групповые фотографии и квитанции за коммунальные услуги. Зачем дед их хранил?! Откладывая в сторону снимки, на которых вообще никого не узнавал, он наконец обнаружил свадебную фотографию деда и бабки. «Мария и Игорь Корсаковы в день бракосочетания 20 июня 1969 года», – прочел он надпись на обратной стороне. – А отец родился в мае семидесятого. Года не прожили, а она сбежала. Вот шалава! – ухмыльнулся Павел. Метрику бабки Марии он нашел в следующей коробке. Там же лежала и справка из детского дома, а также аттестат зрелости и несколько похвальных грамот.

Павел заглянул в третью коробку, но обнаружил там посуду, какие-то тряпки и книги. Решив, что все, что нужно, у него есть, завернул документы, фотографии и вчерашнюю находку, тетрадки, в старую газету. Уже хотел было открыть люк и спуститься в подъезд, как вдруг услышал, как кто-то возится возле его квартиры. Он замер, боясь себя обнаружить. Как только раздался знакомый щелчок собачки дверного замка, Павел, прихватив кусок металлического прута, осторожно спустился с чердака. Газетный сверток он предусмотрительно убрал обратно в одну из коробок. «Черт, кто там еще? Понятно, не Яша, этот бесхитростный дурачок как не от мира сего. Он и соврать-то не смог, а уж в чужую квартиру залезть тем более не решился бы. Тогда кто? Ритка? Вряд ли, у нее ключа нет. Остается только тот мужик, о котором говорила тетя Рая. Можно, конечно, вызвать полицию. Но пока приедут… да и что я им скажу? Вроде кто-то залез в квартиру? А если там на самом деле Рита? Взяла ключ у тети Раи, например, и вошла. А тут я такой – с ментами на пороге! Нет уж. Сначала проверю», – решил Павел и вставил ключ в замочную скважину.

Резко повернув ключ, он толкнул дверь. В прихожей стоял широкоплечий худой блондин с женственно красивым лицом, точное описание которого он недавно услышал от тети Раи.

– Ты кто? Что надо? – крепче сжимая прут, задал вопрос Павел.

– Поговорить, Паша, только поговорить, – вертя в руках связку отмычек, ответил незнакомец. Павел отметил, что руки визитера в перчатках. «Ну да, поговорить, ну, давай поговорим», – подумал он, ни капли не расслабляясь. Но блондин вдруг нагнулся и с силой дернул за край ковровой дорожки. Павел, левой рукой ухватившись за висевшую на вешалке куртку, едва удержал равновесие. Замахнувшись прутом, он бросился на незваного гостя. Резкая боль под грудью заставила Павла отступить назад. Споткнувшись о задравшийся край ковра, он все же упал и больно стукнулся о пол затылком. Последнее, что увидел, – занесенный над ним тонкий стилет.

* * *

Яков занялся приготовлением ужина, жалея, что рядом нет Катюши: она уже две недели была в командировке за Уралом, и он безумно скучал. Не хватало ее тихого голоска, ласкового, сочувствующего взгляда. И, конечно же, помощи с мамой.

Он считал, что встретил идеальную женщину, и не понимал, как Кате мог изменять бывший муж.

Мама в последнее время ела совсем мало, половинки небольшой паровой котлеты и ложки гарнира хватало, чтобы накормить ее досыта. Пила она только слабо заваренный чай и кисель из кислых фруктов и ягод. Яков достал из морозилки пакет с клюквой. Повседневные хлопоты не напрягали его, давно став привычными. Конечно, он мог бы заняться карьерой, его просили вернуться к преподаванию в местном университете, обещая в дальнейшем место декана факультета иностранных языков. Но тема докторской диссертации, которую он так и не защитил, больше не увлекала, в научных изданиях за последний год у него не было ни одной публикации. Тем не менее, от предложения продать материалы Яков отказался. Не такие уж большие деньги сулил бывший коллега, а труда было вложено много.

Яков выставил режим на мультиварке и посмотрел на экран мобильного. Пропущенных не было, оно и понятно: Катя звонит всегда поздно вечером, а до звонка Павла, о котором они договорились вчера, оставалось чуть больше четверти часа.

По пути к себе он заглянул в спальню матери: она все еще была в забытьи. Влажная седая прядь волос выбилась из-под платка, капельки пота выступили на носу и остром подбородке. Яков осторожно вытер влагу салфеткой и накрыл маму пледом – в приоткрытое окно тянуло прохладной осенней свежестью.

Мама даже в болезни оставалась красивой женщиной. Подростком, идя рядом, он ревниво злился на мужчин, нагло пялившихся на нее, а она смеялась. За ней пытались ухаживать, но напрасно: позже, повзрослев, Яков понял, что она, несмотря ни на что, оставалась верна его негодяю-отцу.

Тем более ему был непонятен этот ее импульсивный побег в случайное замужество. Теперь Яков знал имя ее недолгого мужа – Игорь Семенович Корсаков. И от того, найдет ли его внук Павел архив деда, зависела дальнейшая жизнь мамы и Якова с Катей.

Яков покосился на немецкие напольные часы, доставшиеся им с мамой от прежних хозяев квартиры – деда и бабки по отцу. Как он считал, жилье так и не состоявшиеся ее свекор и свекровь оставили не по доброте душевной, а просто потому, что продать эту халупу до отъезда в Израиль не сумели. Мама же была уверена, что на «щедром» подарке настоял отец Якова Адам Блейхман.

«Пять минут седьмого. Павел не звонит. Ладно, я его совсем не знаю, возможно, он просто необязательный человек», – успокоил он себя.

Но уже через полчаса Яков заволновался всерьез. Он набрал номер Павла сам, но мобильный оказался вне зоны доступа. Яков перебирал в уме варианты от самого простого – закрутился с делами, до страшного – с Корсаковым что-то случилось, попал в больницу, например. Но чем дольше мучил себя сомнениями, тем становилось хуже. Яков начал винить себя за то, что открылся малознакомому человеку сразу, честно ответив на вопрос, зачем ему старые документы. Он вспомнил реакцию Павла – удивление и настороженность. И догадался: тот знать не знал, что у деда до бабушки была еще одна жена. Пусть и прожили они меньше года. Потом Яков стал сомневаться, не мало ли посулил в качестве вознаграждения – три процента от своей части наследства. И тут же решил, что никак не пожадничал. Оставался самый печальный вариант: бумаги Павел не нашел, или же они оказались испорчены либо давно выброшены.

Тогда придется идти длинным путем – восстанавливать документы через государственные службы. А на это времени может не хватить: Горинец предупредил, что до оглашения завещания осталось девять дней. Ну почему же он объявился так поздно?!

Яков услышал, как его зовет мама, и поспешил к ней.

– Яша, дай воды, пожалуйста.

– Может быть, поужинаешь? – он напоил ее и помог сесть в кровати.

– Нет, пока не хочу. Ты лучше расскажи, как там Павел? Звонил? Нашел он архив деда?

– Очень странно, но звонка от него я не дождался. Хотя вчера договорились вполне определенно на шесть. А теперь его телефон не отвечает. Наверное, придется ехать снова?

– Что ты ему сказал, Яша? Повтори мне, что конкретно ты ему сообщил? Обещал заплатить?

– Мам, ну какая разница, что говорил я! Корсаков обещал…

– Яша, повтори! – окрепшим голосом вдруг строго приказала мать, пристально глядя ему в лицо.

– Я честно рассказал о наследстве…

– Боже мой, зачем?! – перебила его она и закрыла лицо руками. – Что же ты у меня такой простодушный, Яшенька? Предупредила же: о наследстве ни слова!

– Но он сразу задал вопрос: зачем мне эти старые бумаги? Что я мог ответить? Соврать? Да в чем дело, мамочка? Или я о чем-то не знаю?

– Я все тебе рассказала, – упрямо отвернулась она. – Поезжай завтра, если не дозвонишься. Может быть, Павел просто потерял номер твоего телефона или неправильно его записал.

– А я все-таки уверен, что ты скрываешь от меня что-то важное. Так?

Ответа он не дождался.

– Тебе что-нибудь нужно? – вздохнув, поинтересовался Яков.

– Нет, Яша, спасибо. Ты иди пока.

Яков подчинился. «И что теперь? Если завтра Павла не застану дома? Или застану, но тот откажется говорить со мной? Она и в этом случае будет молчать?» – невесело размышлял он.

Яков старался оправдать мать, жалел ее, потом начал злиться. Восстановил в памяти их первый разговор после того, как от них ушел нотариус Горинец, оставив копию завещания человека, о котором Яков раньше никогда не слышал. Но которого, как выяснилось, знала мать. Яков тогда внимательно прочел текст. Ему показалось, что умерший почти полгода назад в возрасте девяноста трех лет старик был уже не в себе, точнее, в маразме, если выдвинул такое условие – найти всех своих ныне здравствующих потомков, вплоть до младенцев. Неважно, законных или нет. Горинец показал Якову список всех десяти женщин, с которыми любвеобильный наследодатель имел связи в течение своей жизни. Яков успел прочесть, что только официальных жен у того было две, а рожденных в браках детей – трое. Плюс имелась сожительница, которая то ли не родила, то ли родила, но не от него. Что должна выяснить генетическая экспертиза, для которой имелся биологический материал старика. И сорок лет назад жила у него какое-то время восемнадцатилетняя девушка, которая, забеременев, грозилась сделать аборт. Но неизвестно, решилась ли на этот шаг, потому как сбежала. Плюс еще несколько любовниц. К каждому имени прилагалось подробное описание, где женщину можно попытаться найти. «Бык-производитель какой-то, а не мужчина», – решил, пробежав глазами по списку, Яков.

Наконец, проанализировав еще раз скупые пояснения матери, он понял: что-то в ее рассказе о прошлом не сходится. Была одна неточность, которая еще тогда удивила, но перебивать мать Яков не стал. И касалось это ее короткого замужества. Сейчас он был уверен, что должен знать всю правду. Как бы ни тяжело было маме ее вспоминать.

Яков вернулся к ней в комнату.

– Садись, Яша, разговор будет долгим, – увидев его, со вздохом произнесла мать.

* * *

Рита пешком дошла до дома Динки, но вместо того, чтобы сесть в оставленный во дворе автомобиль, открыла дверь подъезда. Ноги сами понесли ее к квартире Тобеевых-Скрипак. Рита так же, как и несколько часов назад, задержалась на верхней ступени лестницы. «Зачем я сюда притащилась? Посмотреть на опечатанную дверь? Чтобы окончательно убедиться, что за ней нет ни одной живой души? Дом призраков… Да, живых никого, но душа Динки все еще там. Ей страшно и одиноко. Но я не экстрасенс и не умею общаться с духами. К тому же, сломав печать на двери, я нарушу закон, так, наверное?» – размышляла она, собираясь повернуть обратно. И тут распахнулась дверь квартиры напротив.

– Рита? – на пороге стояла Светлана, которую Динка после смерти бабушки считала чуть ли не сестрой. Маргарита же относилась к женщине настороженно: с чего вдруг ее подруга стала доверять постороннему человеку, она понять не могла. Насколько Рите было известно, ни родители, ни Лидия Ильинична с соседкой дружеских отношений не поддерживали. И тому была какая-то причина.

– Здравствуйте, Светлана. Я уже ухожу, – Рита скользнула взглядом по лицу женщины и взялась за перила. «Вот только разговоров с вами мне не хватает! И ваших соболезнований тоже. Пусть и искренних», – раздраженно подумала она, отворачиваясь.

– Подожди минуту.

Мысленно ругая себя, Рита повернулась к Светлане, но та уже скрылась в глубине квартиры.

– Вот, возьми, – женщина вновь вышла на лестничную площадку. – Эту шкатулку Лидии Ильиничны Дина хранила у меня. Я не знаю, что внутри. Если честно, хотела отдать Денису Арбатову, это следователь из отдела моего мужа…

– Я в курсе, кто это, – невежливо перебила Рита.

– Ладно. Тогда сама решай, показывать ее следствию или нет.

– Почему я? – удивилась Рита, глядя не на женщину, а на шкатулку.

– Дина просила отдать тебе, если с ней что-то случится. Короче, если сама не сможет, – путано ответила Светлана.

– Она чего-то опасалась? Ей угрожали? Кто? Вы сообщили об этом Арбатову? – закидала ее вопросами Маргарита, у которой почему-то перехватило дыхание.

– Стоп, стоп! Ничего такого Дина не боялась. Но ты забыла, где она работала? Да, она хотела уйти из управления, но не решалась.

– Почему?

– Ну… это не так легко, наверное – резко сменить профессию. Прости, вы же давно не общались, года три, кажется? У нее погибли родители, бабушки давно нет, Дина осталась одна, личная жизнь не задалась…

– Вы думаете, ее убил мой муж? – резко перебила Светлану Рита, которой в голосе женщины послышался упрек.

– Нет, Артем не мог, ты же знаешь, что у него гемофобия, – произнесла та, замешкавшись всего на миг. Но Рита это заметила.

«Я-то знаю, а вот откуда это известно вам?» – зло подумала она: похоже, эта соседка была в курсе подробностей любовных отношений Стрельцова с Динкой.

– Твой муж проходил обследование в нашей клинике, – ответила женщина на невысказанный вслух вопрос.

Маргарита кивнула.

– Так возьмешь шкатулку? Давай, в пакет положу, – предложила Светлана.

– Спасибо, не нужно, до машины так донесу. До свидания, – торопливо попрощалась Рита со Светланой.

Она буквально выхватила из рук собеседницы шкатулку – та оказалась довольно тяжелой.

Рите не терпелось выйти из духоты подъезда на свежий воздух, к глазам подступили слезы. Боясь расплакаться при неприятной ей женщине, она, не оборачиваясь, стала быстро спускаться к выходу.

– Письмо тебе внутри шкатулки, – крикнула вдогонку соседка ее бывшей подруги Динки Тобеевой-Скрипак.

Выйдя из подъезда, Рита прислонилась к стене дома. И только отдышавшись, направилась к машине.

Отъехала она недалеко, остановилась буквально через несколько метров, предварительно убедившись, что теперь машину не видно из окон квартиры Светланы. В том, что та наблюдает за ней, она ничуть не сомневалась. Теперь можно было спокойно рассмотреть шкатулку.

Замочек отсутствовал, а две металлических петельки были связаны куском обычной серой бечевки. Бантик из нее смотрелся нелепо на фоне затейливой объемной инкрустации кусочками шелка двух цветов – блекло-голубого и старого золота. Прожилки между элементами в форме листьев и бутонов были из металла, возможно, даже из серебра, местами почерневшего от времени. Центральную часть крышки занимала позолоченная корона, увитая серебряной виноградной лозой, расползающейся далее по голубому шелку. Шкатулка была явно антикварной. Потянув за один конец бечевки, Рита развязала бантик, но на петлях остался крепкий узелок. Не найдя в бардачке ничего, чем можно было бы быстро разрезать туго завязанную бечевку, Рита решила отложить это занятие до приезда к Павлу. Тем более, что была уверена: ничего ценного внутри нет, иначе Светлана оставила бы вещицу себе. Рита по-прежнему с недоверием думала о соседке Дины, подозревая, что родной замочек могла снять она, пусть даже из чистого любопытства. Замок сломался, поэтому она скрепила петельки тем, что оказалось под рукой – бечевкой. «Странно только, что такую занятную вещицу Лидия Ильинична держала не на виду, я бы заметила. Зачем прятать? От чьих глаз?» – с удивлением подумала Рита, небрежно закидывая шкатулку на заднее сиденье. О письме внутри она в тот момент даже не вспомнила.

Глава 8

Рите повезло добраться до Березняков довольно быстро. Часть пути, чтобы объехать локальные заторы, она двигалась дворами, благо в центре города ей был знаком каждый закоулок.

Она припарковалась рядом со «Шкодой» Павла и, вынув из багажника плед, бросила его на заднее сиденье, прикрыв шкатулку. Затем закрыла машину и направилась к подъезду. «Не до моих проблем сейчас Паше, потом разберемся», – подумала Рита, вдруг изменив первоначальное решение. На самом деле, она совсем не была уверена, что хочет говорить с ним о Динке.

Рита долго звонила в дверь, потом, стоя на коврике, пыталась заглянуть в дверной глазок, чтобы обнаружить хоть какое-то движение внутри квартиры. Набирая уже в который раз номер мобильного Корсакова, она принимала для себя только одну версию: тот после пережитого за день крепко заснул.

Совсем было отчаявшись попасть в квартиру, Рита вдруг вспомнила, как Павел однажды обмолвился, что у соседки с первого этажа есть запасной ключ. Зачем-то стукнув изо всей силы по косяку, Рита поспешила вниз.

Она даже не успела дотронуться до кнопки звонка, как дверь нужной квартиры распахнулась ей навстречу. Рита едва успела отскочить в сторону.

– Ох, извините! – на пороге стояла полная пожилая женщина, одетая словно на выход: голубые брючки с отворотами по низу и свободная бежевая рубашка. Дополнял образ шифоновый шарфик цвета кофе с молоком. Но на ногах хозяйки квартиры были домашние тапочки.

– Вы ко мне? Я услышала шум сверху, вышла проверить, мало ли! Вы же Рита, подруга Павла, так?

– Да, Маргарита Николаевна Стрельцова, – зачем-то полным именем представилась Рита. – Добрый день. Простите, не могу дозвониться до него, но машина во дворе.

– А ключа у вас нет, – констатировала соседка Павла. – Вы проходите, Рита, не разувайтесь.

– Спасибо.

– И не переживайте так, возможно, крепко заснул. А мы попробуем набрать на стационарный телефон. У нас тут местная связь, через коммутатор воинской части – дом-то офицерский, – говорила женщина, двигаясь по коридору и поминутно оборачиваясь назад. Рита, ступая за ней, с удивлением отметила, что коридор в этой квартире кажется более широким, чем у Павла. Возможно, меньше захламлен?

– Ну все, пришли. Аппарат в этой комнате. Сейчас все решим. Давайте знакомиться для начала. Я – Раиса Сергеевна, можно просто тетя Рая, как кличет меня Паша, – она грузно опустилась на стул и кивнула на другой. Рита осталась стоять. Раиса Сергеевна сосредоточенно набирала номер. – Нет, не берет… Рита, да присядьте вы, будем еще пробовать! Впрочем, неудивительно, если он заснул, столько нервов потратил на суд с бывшей женой. Вы же в курсе? – женщина продолжала нажимать кнопки на допотопном аппарате связи.

– Да, но так и не знаю, чем все закончилось. Поэтому и приехала, – поторопилась оправдаться Рита, присаживаясь.

– Девочку оставили матери. Вот такая несправедливость. Паше сейчас очень нужна поддержка, как бы не сорвался опять, – она вдруг пристально посмотрела на Риту.

Рита растерялась. Павел пьет? Или пил? Что означает это «сорвался»?

– Хотя после рождения Златочки такого не было. Ни разу! Даже когда отца хоронил, – спохватилась Раиса Сергеевна, видимо, заметив ее замешательство.

Рита поняла, что заблуждалась, считая, что знает о своем друге практически все. Возможно, то, что касалось его нынешней жизни, не было для нее тайной, но прошлого – родителей, детства, юности – они в разговорах не затрагивали. Павел никогда даже вскользь не упоминал, как жил до брака с Норой.

– Когда умер его отец? – спросила она.

– В девятнадцатом, в пандемию. Мать Павла, Анна, привезла вирус из Италии. Сама переболела легко. Но после нее заболела Софья Давидовна Эфрон, бабушка Норы, а последним – отец Павла Алексей. Ни Софья, ни Алеша не выжили, – рассказывала хозяйка квартиры, в очередной раз набирая цифры. – Не отвечает. Господи, только бы не запил! – вдруг оборвала она себя. – Пойдемте, Рита, нужно открыть дверь!

Ключи висели на ключнице, Рите бросился в глаза брелок – ярко-красный пластиковый овал с какой-то надписью. Точно такой же она видела и на связке Павла.

Раиса Сергеевна, торопливо переобувшись в туфли на низком каблуке, распахнула дверь.

– Пошли! Как бы скорую не пришлось вызывать. Ох, беда… Напивался Пашка, бывало, до бессознательного состояния. Алексей сыну вызывал медиков из части, капельницы ставили. Беда, беда… – повторяла она, поднимаясь по лестнице.

Раиса Сергеевна вошла в квартиру первой, на время загородив своей массивной фигурой обзор Рите.

– Ох ты боже мой! Я так и знала! Пашка, дурак ты эдакий, что ты творишь! – выругалась она и наклонилась. Тогда только Маргарита увидела лежавшего на спине Павла. Она сделала шаг и почувствовала, как тревожно забилось сердце – без сомнения, тот был мертв. Кровь на синей футболке заметила и Раиса Сергеевна. Она охнула и резво вскочила.

– Его убили? Или, может, еще жив, без сознания? – с надеждой прошептала она, глядя на тело.

Рита не ответила. Она смотрела на коврик, тот лежал неровно, одним углом на мужских тапочках.

– Раиса Сергеевна, отойдите, я проверю пульс, – приказала Рита, присаживаясь на корточки рядом с Павлом. Она приложила пальцы к сонной артерии – пульс не прощупывался. Но в этом действии не было необходимости: Рита уже заметила неподвижно замерший взгляд Павла, направленный в сторону.

– Ну, Рита, что?! Неотложку?

– Вызывайте полицию, Раиса Сергеевна, – встала в полный рост Рита. – Скорая ему ничем не поможет. Павел мертв.

* * *

Арбатов к Жирову в клинику добрался только в седьмом часу. Потолкавшись в холле среди больных и посетителей, он вышел на свежий воздух и позвонил начальнику на мобильный.

Удивительно, как действуют на здорового человека больничные стены: Денис выдержал гнетущий приглушенный гул голосов всего несколько минут. Холл был забит людьми. Рядом с ним стоял, держась за правый бок, молодой мужик и ноющим голосом жаловался обнимавшей его девушке, что не может спать, что еда в столовке – дрянь, а врачи – коновалы. Она только и повторяла, как заведенная, что главное – он жив, его спасли. Но тот продолжал гундосить. Капитан зло глянул на мужика, мол, радуйся, дурак, не стоял бы здесь сейчас. Тот ответил ему таким же злым взглядом. И Денису сразу захотелось уйти, что он и сделал.

– Привет, капитан, – на плечо ему опустилась тяжелая рука. Арбатов обернулся: Жиров выглядел уже не так бледно, как утром.

– Здравия желаю, Анатолий Юрьевич.

– Спасибо. Давай вон на ту скамейку под дубок, там обычно медсестрички покуривают. Представляешь, в отделении только одна девица не курит! Мрак…

– Время такое…

– Время всегда одинаковое, дури много в головах, легкий доступ к запретному плюс стадное чувство. Ладно, рассказывай. Как Дина убита?

– С особой жестокостью, Анатолий Юрьевич, – вздохнул Денис. – Сначала преступник ее толкнул, возможно, в пылу ссоры. Падая, она ударилась о край пианино, скорее всего, потеряла сознание. Эксперт считает, что толчок был резким, удар получился сильным. Но какое-то время Дина была жива. Позже преступник добил ее выстрелом в голову. Пистолет Макарова, наградной отца Дины генерала Тобеева.

– Где обнаружили?

– Рядом с трупом. Отпечатки на оружии только Дины, и те смазаны. Пока она была в бессознательном состоянии, преступник, видимо, обыскал два помещения – спальню бабушки и столовую, где позже ее любовник, некто Стрельцов, нашел тело.

– Знаю я этого «некто». Помнишь, говорил тебе о муже Динкиной подруги.

– Да, я сразу понял. Предварительная версия была: убийца – он. Взяли у тела, перед этим сам вызвал полицию, но не сразу. Было время стереть отпечатки и прибраться…

– Не вариант, Денис, он крови боится до обмороков. Светка его на обследование сюда приводила, даже какие-то сеансы посещал у психотерапевта. Но без толку.

– Да в курсе я, адвокат уже подсуетился, заключение врача принес, – не без досады сказал Арбатов. – Знаете, кто у него защитник? Игорь Бельский. Нехило, да? И так оперативно его подключили! Вот такие связи у жены задержанного.

– Не завидуй. Что Стрельцов говорит?

– Утверждает, что Дина сама позвонила, просила приехать. Проверили, звонок действительно был в половине одиннадцатого. Дина сказала ему, что ждет гостя и хотела бы, чтобы Стрельцов был рядом – мол, посетитель странный, мало ли что.

– На какое время был назначен визит, не уточнила?

– Сказала, что ждет гостя к часу. Голос Стрельцову показался встревоженным, он даже подумал, что Дина напугана, поэтому сразу пообещал приехать. Хотя у них, как утверждает, отношения давно закончились.

– Врет, Светка моя знала бы.

– Я тоже думаю, что кривит душой. Ну, это выясним. Стрельцов утверждает, что долго добирался из офиса с другого конца города, с Демократической. Выехал в начале первого, раньше не смог освободиться. Добрался до места по пробкам только к часу. Когда вошел, Дина была уже мертва. При виде тела потерял сознание, а когда пришел в себя, вызвал полицию.

– Как вошел?

– У него есть ключ! Говорит, сначала звонил, она не открыла. Дверь была только на защелке, видимо, преступника до него Дина впустила сама. Стрельцов, после того как вызвал полицию, осмотрелся и понял, что в квартире что-то искали. Обыскивали аккуратно, бардака не оставили. В основном, легкий беспорядок в бумагах на книжных стеллажах. Ценности не тронуты, хотя в комоде в спальне у Дины несколько футляров с золотыми украшениями. По мнению эксперта, ничего антикварного, дорогостоящего нет, обычный ширпотреб из ювелирки. Я допускаю, что шарить по полкам мог и сам Стрельцов.

– Зачем ему было убивать Дину? Он мог просто подсыпать снотворного, например, и спокойно забрать, что нужно.

– Точно неизвестно, пропало ли хоть что-то. С уверенностью Стрельцов опознал только свой единственный подарок ей – тонкий золотой браслет с изумрудами, он был на руке жертвы. Говорит, никогда не интересовался «сокровищами» любовницы. Кстати, учитывая, что преступник успел пошарить только в спальне Лидии Ильиничны и в столовой, можно предположить, что Стрельцов его спугнул. Да. Там еще одна комната заперта, ключ не обнаружен, но замок не поврежден, и его давно не открывали.

– Знаю. Старший брат Лидии Георгий Скрипак сейчас в хосписе, это его комната. Так-то он всегда жил с семьей сестры. Где хранится ключ, я выясню у Светки, она к Дине часто захаживала.

– Вот еще что: на столе в комнате Лидии Ильиничны лежала записка, – Денис открыл на телефоне фотографию. – Я вызвал на место Стрельцову Маргариту.

– В моей смерти прошу винить Мар. С.? Что за хрень? Дина писала?

– Нет, почерк не ее.

– А зачем позвал Стрельцову?

– Была версия, что Мар. С. – Маргарита Стрельцова. И надеялся, что поможет обнаружить, если что пропало. Но она с Диной уже три года не общалась, в доме не была. Да… листок старый, мятый, такое впечатление, что нашли его где-то в бумагах и положили на стол для прикола. Или чтобы конкретно подставить Маргариту.

– Сомнительно. Разве что сам Стрельцов.

– Подставить жену? Это уже за гранью, товарищ майор. Мало того, что он ей изменял…

– Да, согласен, – перебил Жиров.

– Если преступника спугнули, есть вероятность, что вернется. Квартира снаружи опечатана, внутри сейчас Комаров, за подъездом установлено наблюдение. Кстати, оперативник доложил, что Маргарита Стрельцова буквально час назад вновь приходила во двор, вероятно, за машиной, но зачем-то поднялась на этаж.

– В квартиру пыталась проникнуть?

– Нет. Хотя, может, намерения такие и были, кто знает. Но ваша жена тут же вышла на площадку. Комаров наблюдал за ними в глазок и слышал весь их разговор…

– Очень интересно… А Светка мне ни слова!

– Ваша жена отдала Маргарите шкатулку. Они недолго поговорили, и Стрельцова тут же спустилась к машине, села и уехала.

– Ну, женщина… погоди, Денис, – майор достал из кармана куртки мобильный. – Света! Да все со мной нормально! Ну-ка, скажи, что за шкатулку ты отдала Маргарите? Дина просила? Странно… Ты знаешь, что там? Понятно… Нужно было сообщить, ты, что ли, не жена следователя?! Ладно, разберемся.

– Открывала?

– Нет, конечно. Хотя любопытство, думаю, распирало. Ну, женщины! Кстати, внутри письмо Маргарите, – улыбнулся Жиров, а за ним и Арбатов.

– Возможно, Дина просто оставила подарок подруге.

– Ага. На случай, если умрет раньше нее, – с сарказмом произнес майор.

– Я выясню у Стрельцовой, что за шкатулка.

– Куда она поехала после? Кстати, а что ее машина делала в нашем дворе?

– Я отвозил ее к родным после… выглядела она не очень… – смутился Денис, который до сих пор сам себе не мог объяснить импульсивный поступок.

– Ладно, не оправдывайся. За Стрельцовой установили наблюдение?

– Нет.

– Почему? Она вне подозрений? Арбатов, недоработка! У нее есть мотив, да еще какой! А вот алиби имеется?

Денис промолчал, мысленно обозвав себя идиотом. Пожалел женщину, раскис. Стыдоба.

– Влюбился, что ли? – спросил удивленно Жиров.

– Да вы что?! – искренне возмутился Денис. – Виноват, Анатолий Юрьевич, исправлюсь. Не доработал.

– Не тушуйся так, Денис. Я знаю Риту давно. Хорошая девочка. Многое рассказала Лидия Ильинична, которая любила ее, как родную внучку. Как-то я Тобеевым протечку в ванной латал, на чай остался. Динки и родителей не было, мы так душевно с Лидией посидели… да… очень интересная женщина была, и такая смерть нелепая!

– Я в курсе.

– Да? Дина поделилась?

– Да, – коротко ответил Арбатов. – Алиби Стрельцовой я проверю, товарищ майор.

– Хорошо, проверь. Что камеры? Распечатки звонков Дины? Компьютер?

– Ноутбук у спецов, изучают. С мобильного последний звонок – Стрельцову. Перед ним, в девять сорок восемь – входящий с номера, которого на данный момент не существует, симка куплена на утерянный еще месяц назад неким Степаненко паспорт. Деду восемьдесят восемь, из дома уже год, как не выходит, деменция, одинок, обслуживается социальным работником. Женщиной сорока пяти лет с известной фамилией Плевако. Приезжая с Украины, в городе с пятнадцатого года. Зарегистрирована в квартире на Свободе, работает официально, имеет среднее медицинское образование. Возможно, паспорт был утерян раньше, но обнаружила она его отсутствие на обычном месте, когда пошла оформлять старику бесплатные лекарства.

– Опросил?

– Вызвал на завтра. Посмотрим, что скажет. С камерами у вас не густо: во дворе нет, сами знаете, одна – через дорогу, над магазином напротив дома, одна – на перекрестке. И все. На видео я заметил одно подозрительное средство передвижения…

– Какое… средство?

– Древнюю «копейку». Встала напротив арки дома в половине двенадцатого, из нее вышел мужчина, перебежал дорогу и скрылся в арке.

– Подходящий фигурант по времени. Как с портретом?

– Как водится, в куртке, с капюшоном на голове. Качество съемки плохое, лица не видно. Один момент – в профиль. Но опознать нереально, если что.

– Жаль.

– Да. В двенадцать десять машину увез эвакуатор, парковка в этом месте запрещена. Водитель пока не объявился, да и не объявится, я думаю. На штрафстоянке я предупредил, чтобы сразу звонили. На камерах этот человек тоже больше не засветился, видимо, ушел дворами. Так что, когда это произошло, неизвестно. По номеру «копейку» пробили – принадлежит все тому же деду Степаненко.

– Так… интересно.

– Да не очень. Угнали «копейку» у деда тогда же, когда и паспорт пропал. Заявление дед не писал, он на ней не ездил давно. Стояла за домом на приколе. Соседи ругались, но никто официально не жаловался. Это со слов Плевако.

– Пробей женщину на предмет родственников. Особенно если есть сын, племянник. В общем, кто мог и паспорт по-тихому взять, и «копейку». Соседей тоже опросить нужно: может быть, видели, как угоняли. Понятно, что шум поднимать не стали, если эта таратайка там всем глаза мозолила.

– Сделаю.

– И да… Поговори с моей Светкой, она сейчас дома, я позвоню ей, предупрежу, что заедешь. С Динкой она контачила довольно тесно, но мне, подозреваю, все равно ничего не расскажет, а тебе как следаку, может, и доложит. Попробуй, поднажми. Скрытная она у меня. Не получится – сам вытрясу из нее информацию, – улыбнулся Жиров.

– Хорошо, Анатолий Юрьевич.

– Пройдись завтра с ней по квартире Дины, Светка должна знать, где всякие женские штучки лежали, может, что ценное припрятано было подальше от чужих глаз. Если, конечно, ночью визитера не дождетесь…

– Маловероятно, что сунется сегодня, – с сомнением произнес Денис.

– Согласен. Но лучше перестраховаться. Так что наблюдение пока не снимай.

– Со Стрельцовой что? Все-таки вызвать?

– Риту? Сам съезди к ней домой. Если честно, уверен, что алиби у нее есть. И не думаю, что она что-то может прояснить, Денис. Девчонки были в детстве не разлей вода, да и взрослые дружили, а потом кобель этот, муж Риты, переспал с Динкой. Когда я увидел его как-то утром выходящим из ее квартиры, чуть не убил стервеца! Двух таких хороших девок рассорил насмерть… Насмерть… Вот тебе и мотив убить Динку. Не знай я Риту, так и подумал бы…

– А вот я не подумал, – мрачно выдавил из себя Арбатов, отворачиваясь от Жирова.

Глава 9

Денис решил, что опросить обеих женщин сможет и за остаток сегодняшнего дня, если, конечно, Маргарита Стрельцова не уехала в свой загородный дом. То есть в дом мужа, владельца строительной компании средней руки: не так, чтобы много строил, но один коттеджный поселок с названием Ясный, возведенный на землях бывших дач, Арбатову был известен. Его родители имели когда-то там на шести сотках щитовой домик, сад и огород.

«Нужно будет позвонить Маргарите, договориться о встрече. Но сначала – к Светлане. Не думаю, что разговор займет много времени. Получается, жена Жирова – чуть ли не единственная из соседей по лестничной клетке, кого не опросили, она в это время была у мужа в больнице. Я сам ей звонил, когда сдал Анатолия Юрьевича в приемный покой. Мой звонок застал женщину в супермаркете. Похоже, после ночного дежурства она так и не добралась до дома, а рванула обратно спасать болящего. То есть, про убийство подруги-соседки ей было неизвестно. А узнала она об этом только от Жирова. Что толку с ней говорить? Расспрошу о шкатулке и все», – думал Денис, прикидывая, куда лучше свернуть: в центре города почти все улицы были с односторонним движением.

Арбатов притормозил у того места, откуда эвакуатор забрал «копейку» деда Степаненко, и, не покидая автомобиля, через опущенное стекло посмотрел на окна квартиры Дины. Они были темными: Комаров внутри сидел без света. На улицу выходили окна двух комнат и кухни, остальные смотрели во двор. Денис представил, как хорошо с этого места при ярком внутреннем освещении видны были перемещения Дины. Если убийца готовился заранее, то «копейка» могла засветиться на этом месте и днями раньше. «Нужно проверить, слишком много совпадений: сим-карта звонившего Дине незнакомца на пропавший паспорт Степаненко, и авто угнано у него же. И во двор водитель «копейки» зашел незадолго до убийства. Настораживает одно. Он что, идиот так подставляться? Или же шел не убивать? Но, как говорят, на месте что-то пошло не так. Однако майор прав: мужик этот как минимум знаком со Степаненко. Или с Плевако. А скорее – с обоими», – решил он.

Арбатов вновь завел двигатель, но трогаться с места не спешил. Он еще раз посмотрел на окна квартиры убитой. «До обеда все небо было в тучах, темнота почти как ночью. Дина наверняка включала свет. Но, когда мы вошли в квартиру, свет был выключен. Стрельцов вырубил? Если не он, то преступник», – вдруг подумал Денис и набрал номер Стрельцова, которого выпустили из камеры уже больше часа назад.

– Артем Александрович, следователь Арбатов беспокоит. Один вопрос. Когда вы вошли в квартиру, свет горел? Нет… Почему удивились? Дина не любила темноту… Но не совсем же темень была, просто пасмурно… Понятно, спасибо.

Оказывается, не только у него такая привычка – врубать полную иллюминацию даже в сумерки. Значит, свет выключил преступник. А отпечатков пальцев на выключателях не обнаружено. Никаких. А это означает, что время прибрать за собой у убийцы было, и то, за чем пришел, поискать – тоже. Значит, Дину убил почти сразу, как пришел. Потом спокойно шарил. Да, хладнокровия ему не занимать. Бесполезно ждать: не вернется он в квартиру. Что искал, скорее всего, нашел. И приходил он не за абы какими ценностями и деньгами, а за конкретной вещью. Знать бы, за какой именно!

«Со слов Стрельцова, гостя Дина ждала. Но только не рано, а к часу. Готова была его впустить в квартиру, но боялась остаться с ним наедине. Поэтому и позвала любовника. Преступник же явился раньше. Почему? Хорошо, пусть Дина открыла ему дверь, впустила. Какое-то время они общались: как-то преступник должен был объяснить ей свой визит. Наверное, просил отдать ему то, за чем пришел, Дина отказалась, мужик ее толкнул. Она упала, ударилась головой и потеряла сознание. Он стал искать нужную вещь, нашел быстро, потому что в спальни родителей и Дины даже не полез. Дверь в комнату брата бабушки тоже не взломана. Забрал вещь и, поскольку Динка могла его сдать, добил ее. Оружие, видимо, попалось во время поисков. Допустим, все так. Никто не слышал выстрела? Стены в этих домах, конечно, толстые, но перекрытия деревянные. Если бы соседи были дома! Но нет, рабочий день, никого! Соседи подтянулись только к пяти. Куда же убийца делся потом? Только если ушел дворами», – размышлял Денис.

Он развернулся на перекрестке и через арку въехал во двор дома. Машина с операми стояла у трансформаторной будки, капитан же припарковал свою справа от арки, у соседнего дома, рядом с чьим-то байком. «Не боится же кто-то бросать такую дорогую игрушку во дворе!» – мельком подумал он о владельце, и сразу мысли его вернулись к двум женщинам, с которыми Денису предстояло встретиться.

«Все-таки позвоню сначала Стрельцовой, вдруг еще в городе у бабушки. Хорошо бы! Тут два квартала всего, и не нужно будет тащиться в Ясный. Или на завтра встречу перенесу. На утро», – решил он.

– Маргарита Николаевна, следователь Арбатов, добрый вечер. Мне необходимо задать вам несколько вопросов, – начал он официально. – Что?! Я не понял, где вы? Кого убили?! Рита, спокойно… Лично с тобой все в порядке? Хорошо. Ты вызвала полицию? Отлично. Говори адрес, сейчас приеду… – неожиданно для себя перешел на «ты» Денис.

«Черт возьми, эта женщина словно притягивает трупы! И кто ей этот Павел Корсаков?» – подумал он, захлопывая дверцу автомобиля. Денис выставил адрес на навигаторе: военный поселок Березняки находился по той же трассе, что и Ясный.

* * *

Рита так обрадовалась звонку Арбатова, что едва не расплакалась от облегчения. Раиса Сергеевна, вызвав полицейских, ушла вниз, чтобы их встретить. А ей наказала ничего не трогать и смирно сидеть на кухонном табурете. Рита вертела в руках мобильный и пыталась осмыслить, что происходит вокруг нее. За один день она потеряла подругу, пусть и бывшую, и любовника, хотя и не настоящего, потому как не было между ними физической близости. И Рита не была уверена, что хочет этого. Острой боли она не чувствовала, труп мужчины словно бы не был еще недавно ее Павлом, вроде бы дорогим ей человеком, за которого болела душа. И которому она была нужна. Правда, непонятно, зачем? Слушать и сочувствовать? Собственно, о ней, Рите, они почти не говорили, обсуждая только проблемы Павла – семейные и финансовые. Как ему помочь закрыть долг, она не представляла: своих денег у нее не было, хотя Стрельцов никогда не был жадным. Просто Рита не просила наличных, оплачивая картой, которую он регулярно пополнял, бензин и продукты, которые заказывала домработница. Изредка тратила более крупную сумму на подарки близким или на одежду для себя. Заходила в один и тот же бутик на Соборной, набирала корзину – и на кассу. Вещи были дорогие, но брала их без примерки, на размер больше: любила в движениях свободу и легкость. Брюки и джинсы сразу отдавала в ателье ушить в талии, чтобы не носить ремни. Приди ей в голову мысль попросить у Стрельцова полмиллиона, таким, она знала, был долг Павла, муж тут же задался бы вопросом: зачем ей столько? И как объяснить?

Рита не представляла, догадывался ли Артем о том, что она встречается с мужчиной. Она уже дважды оставалась у Павла на ночь, но в первый раз дома отсутствовал сам Стрельцов, за два дня до того предупредивший ее, что «едет в краткосрочную командировку». Утром она вернулась раньше него, он даже не догадался, что ночью ее не было. А сегодня Рита дома еще не была, по звонку следователя от Павла сразу рванула в город, в квартиру Динки. И с Артемом они увиделись там, да и то мельком, во время его задержания. Рита до сих пор не знает, где был муж этой ночью.

Она подумала, что Артема могли отпустить, и он уже давно добрался до Ясного. Только почему не звонит?

И в этот момент мобильный ожил. Но это был не муж, а следователь Арбатов.

Она не радовалась бы так, если бы позвонил Стрельцов. Она не ждала бы с таким нетерпением мужа, если бы тот и пообещал приехать. Да что уж там: она никогда бы не позвала на помощь Стрельцова. Потому что первым делом он спросил бы не о ее самочувствии, а о том, что она делает в квартире чужого мужика.

Рита вскочила с табурета, как только послышались голоса из прихожей, но выйти к полицейским не торопилась. Как она объяснит им свое присутствие здесь? А это первое, о чем спросят. «И Арбатову придется рассказать правду! Что он обо мне подумает?» – Рита сама не могла понять, откуда вдруг возникло сожаление, что тот узнает о ее связи с Павлом.

В тот день, когда невольно спровоцировала аварию, Рита была не просто в плохом настроении, она пребывала в негодовании. И ехала в офис Артема, чтобы хотя бы там поговорить с ним: муж настолько обнаглел, что не появлялся дома больше недели. И все время сбрасывал звонки.

Рита же должна была ему сообщить, что к ним летит из Штатов его мать. Свекровь просила Риту не суетиться заранее, а только встретить в аэропорту. И ни в коем случае не сообщать о ее приезде Артему. Бог бы с ней, дамой с причудами, как охарактеризовал мать сам Стрельцов, Рита смолчала бы без проблем. Но настал «день икс», муж так и не объявился, видимо, загуляв с одной из своих девиц. Не смогла Рита выловить Стрельцова и через секретаря: та уверяла, что начальника нет на месте. Тогда Рита позвонила знакомой девушке из отдела кадров, и та выяснила, что на самом деле Артем сейчас в офисе, но через два часа у него встреча в центре города, в ресторане гостиницы «Националь». Рита решила: раз офис находится у выезда из города на трассу, ведущую в аэропорт, проще будет заехать туда и предупредить, чтобы ночевал дома. Объяснять матери, что ее сын – кобель, она не собиралась.

Рита торопилась, вот и «подрезала» синюю «Шкоду», пытаясь проскочить на желтый свет. Чужой автомобиль вильнул вправо, ее машина оказалась впереди него. Рита вышла и направилась к иномарке. Она хотела лишь оставить водителю свой номер телефона: разбираться было некогда. Но тот, махнув рукой, сел за руль и уехал. Рита только и успела увидеть разбитую фару автомобиля и запомнить его номер.

На взводе она буквально вломилась в кабинет мужа, оттолкнув секретаршу. Зло оборвала его, когда он начал что-то верещать в свое оправдание и приказным тоном велела быть дома не позже девяти. Ушла, хлопнув дверью, отдышалась лишь в лифте, из офисного здания вышла, уже успокоившись, и без происшествий доехала до аэропорта.

Стрельцов, видимо, напуганный ее напором, домой явился даже раньше озвученного ею времени. «Значит, не от ревности бесилась, из-за матери весь этот кипеж?» – усмехнулся он, как Рита заметила, с облегчением. «Не дождешься!» – улыбнулась в ответ она, мысленно послав его к черту. Вечер прошел мирно, хотя свекровь и пыталась их вывести на откровенный разговор: а все ли ладно в семействе Стрельцовых? «Мать, до твоего приезда все было отлично», – небрежно отмахнулся любящий сын. «Ритуля, почему он со мной так?» – пытаясь вызвать жалость, вопрошала позже свекровь, на что Рита стойко отмалчивалась, хотя знала причину нелюбви мужа к матери. Артем простить ее не мог за то, что та забрала его, пятилетнего, и ушла от отца к темнокожему американцу. Детство и юность Стрельцова прошли в небольшом городишке штата Техас…

Чувствуя свою вину, на следующий день Рита решила найти водителя синей «Шкоды». С помощью знакомого ее деда по номеру машины удалось установить имя и адрес. Рассудив, что застать человека дома проще после окончания рабочего дня, Рита отправилась в поселок Березняки.

Наверное, если бы не Злата, этот визит стал бы первым и последним. Павел показался ей неприветливым, даже угрюмым мужланом. Кроме того, Рита представления не имела, женат ли он. Но девочка в первые же минуты общения рассказала, что мамы у них нет, что живут вдвоем с папой. В квартире, куда она ее привела (Павел плелся следом), действительно не наблюдалось и следа женщины.

Вернувшись в тот день домой, Рита решила, что не сможет вот так просто бросить эту семью…

«Хорошо, что Злата сейчас с матерью. Даже не представляю, что с ней будет, когда ей скажут, что папы больше нет», – с горечью подумала Рита и, наконец, решилась выйти в коридор.

Открыв кухонную дверь, Рита резко остановилась, так как лбом уперлась в грудь мужчины в форме. Слегка обалдев от неожиданности, она отступила назад. Полицейский был таким высоким, что ей пришлось задрать голову, чтобы увидеть его лицо.

– Это девушка Павла, – из-за спины мужчины подсказала Раиса Сергеевна и протиснулась мимо него к Рите. – Она не дозвонилась ему в дверь, пришла ко мне, и мы вместе…

– Имя у девушки есть? – перебил ее рыжеволосый гигант.

– Маргарита Стрельцова, – чуть ли не шепотом произнесла Рита, не отрывая взгляда от усыпанного веснушками лица.

– Старший оперуполномоченный капитан полиции Дюмин, – представился мужчина. – Пострадавший знал, что вы придете?

– Нет, мы не договаривались. Я приехала потому, что он все время сбрасывал звонки.

– Может быть, не хотел с вами говорить? Между вами не было конфликта? Например, утром поссорились…

– Нет, не было! У Павла сегодня состоялся суд с бывшей женой по определению места проживания дочери. Не дозвонившись, я заподозрила, что суд он проиграл. И ему нужна поддержка.

– Паша вернулся около пяти, я говорила с ним, – вмешалась Раиса Сергеевна. – Да, девочку оставили матери. Он очень расстроился.

– Почему? На что Корсаков рассчитывал? Что дочь отдадут ему? – с удивлением спросил Дюмин.

– Да Злата и так жила с ним! Жена ребенком не занималась! Все он: и на музыку, и в садик привести-увести, и покормить. Золото, а не мужик! Нора же… просто ее родила. Непонятно, зачем ей ребенок?! – возмутилась соседка.

– Странно вы рассуждаете, она же мать. Ладно, разберемся. Где сейчас жена с ребенком могут находиться, предположение есть? – спросил Дюмин и перевел взгляд на Риту.

– Думаю, на городской квартире. Адрес я вам могу дать, у меня записан. И номер городского телефона. Книжка записная у меня дома. Я спущусь…

– Позже, Раиса Сергеевна. А вы пытались дозвониться до Корсакова из города, Маргарита Николаевна?

– Да, конечно. Набирала много раз.

– А приехали вы сюда… – сделал он паузу.

– Где-то около семи, – вновь заглянула в телефон Рита. Первый звонок на мобильный Павла после неудачных попыток достучаться в дверь она сделала минут через пять после того, как припарковалась во дворе.

– У вас нет ключа от квартиры пострадавшего? Вы давно знакомы?

– Недавно, чуть больше месяца. И да, ключей нет, они мне без надобности: я приезжаю сюда по предварительной договоренности и только тогда, когда Павел дома. У нас не настолько близкие отношения, чтобы обмениваться ключами! – высказалась она на одном дыхании и поймала удивленный взгляд Раисы Сергеевны.

Рита резко замолчала, вдруг поняв, что, пытаясь оправдать свое присутствие здесь, ведет себя странно. Как объяснить другим, что ее связывало с Корсаковым, когда сама толком не понимает, кто они друг другу? Рита полностью погрузилась в проблемы Павла, и лишь когда убили Динку, вдруг вспомнила о своих. Сейчас, уже открыто глядя на следователя, Рита поняла, что уйти от мужа ей мешал стыд. Стыдно было перед бабушкой, дедом, родителями за то, что жила с человеком, который ни во что ее не ставил. И тогда судьба милостиво подсунула ей Павла. Корсаков мог стать тем человеком, ради которого… «Но его больше нет. А от Стрельцова я точно уйду, не отступлю. Выходит, не в Паше дело?» – успела подумать Рита, как вдруг услышала громкое приветствие капитана Арбатова.

Глава 10

Денис сообщил Жирову, что срочно отправляется к Стрельцовой: та «сидит у трупа». Майор только присвистнул, услышав новость. Капитан был уверен, что тот тоже подумал: бедовая эта Маргарита, мало кому так «везет» – две потери за день. Денис даже не сомневался, что погибший мужчина был Срельцовой не чужим, а очень даже близким. Может, даже любовником. «При таком-то муже вполне нормальный выход из стресса – наставить в отместку рога, – подумал он и тут же устыдился. – Тьфу, что за мысли в голову лезут, пошлятина одна. Зачем я туда только рванул? Что мне эта Рита-Марго? Ну, подруга Дины, да и то – бывшая», – покачал капитан головой, удивляясь своему порыву. Но продолжал двигаться по указанному навигатором маршруту. «Ладно, хоть прослежу, чтобы на эмоциях не наболтала на себя чего лишнего. Следак зацепится – потом вытаскивай ее. Если она там одна у трупа, так совсем худо. Могут и задержать до выяснения», – вдруг начал волноваться он, прибавляя скорость.

Когда Арбатов въехал во двор, место для парковки нашел не сразу. Напротив подъезда стояла синяя «Шкода», рядом, нос к носу – красный «Рено» Стрельцовой. Микроавтобус с надписью по борту «Следственный комитет» перегородил проезд к небольшой отдельной стоянке на несколько машин, отгороженной от мусорных баков высоким металлическим забором. Сразу за стоянкой начиналась березовая роща, которая тянулась до трассы. «Живут же люди в раю. Тишина и красота», – подумал он невольно, вспомнив свою квартиру в пятиэтажке на шумной даже глубокой ночью улице.

На входе в подъезд он показал удостоверение, его тут же пропустили. В квартиру капитан вошел беспрепятственно, громко приветствовал всех одновременно: эксперта, склонившегося над телом, молодого сержанта рядом и двух женщин в домашней одежде, которые жались к закрытой двери одной из комнат.

Денис свернул за угол и не сразу разглядел за широкой спиной рыжего гиганта в форме Стрельцову. Лишь когда тот обернулся к нему и сделала шаг в сторону пожилая женщина, открылся обзор коридора, ведущего на кухню. На пороге стояла Рита, которая рядом с огромным мужиком смотрелась крохотным гномом. Арбатов успел заметить вспыхнувшую на ее лице радость, из-за чего вдруг его сердце выдало сильный толчок и остановилось. Всего на миг, но Денис уже смотрел на Риту другим взглядом, испытывая что-то вроде восторга влюбленного подростка, поймавшего первый робкий ответный взгляд девчонки. Он кивнул, мысленно ругая себя за этот неуместный порыв.

– Вы кто? – услышал он вопрос гиганта, привычным движением раскрыл удостоверение и показал ему. – Ясно. Старший оперуполномоченный капитан полиции Дюмин.

– Можно вас на минуту, капитан.

Тот кивнул.

– Что привело вас в наш район? – не дав сказать ни слова, спросил Дюмин Арбатова.

– Маргарита Стрельцова проходит у нас по делу как свидетель, и мне нужно задать ей несколько вопросов.

– Что за дело?

– Убийство сотрудника управления Тобеевой-Скрипак.

– Слышал по сводке. Убийцу вроде задержали по свежему, нет?

– Задержали как раз мужа Стрельцовой, но уже отпустили за непричастностью. Мне срочно нужно опросить женщину по вновь открывшимся обстоятельствам. Вы с ней закончили?

– Не совсем. Но толку от нее сейчас… Забирайте. Только завтра к девяти ей нужно прибыть в райотдел. Непонятно, капитан, что за отношения у нее с убитым, – вдруг пожаловался гигант, чем вызвал у Дениса удивление: чего проще спросить напрямую…

– Что говорит?

– Друг – не друг, не поймешь. Или любовник? Но дамочка его знает близко, факт. Может, все же опрошу, потом поедете?

– При мне, лады? – попросил Арбатов.

– Уверен? – с сомнением оглядел его старший оперуполномоченный.

Денис ничего не ответил.

– Ждите меня там, сейчас подойду, – кивнул в сторону кухни Дюмин. – Раиса Сергеевна, пройдемте, посмотрите с нашим сотрудником, не пропало ли чего.

Арбатов молча взял Риту за плечи и буквально втолкнул в тесную кухоньку. Усадив на стул, присел рядом на табурет и взял за руку. Ладошка в его руке казалась крохотной, почти детской, и была холодной, как ледышка. Он легонько сжал ее пальцы, чтобы согреть их, с сочувствием глядя на явно растерявшуюся женщину. Та благодарно, как ему показалось, улыбнулась. Кухня была не больше пяти метров, крохотный квадратный столик, покрытый полиэтиленовой скатертью, занимал один угол, вдоль стены напротив – плита, стол-тумба, половина поверхности которого занята микроволновкой, рядом – невысокий холодильник. Два навесных шкафчика, раковина на кронштейнах, под ней – мусорное ведро. Ни цветастых прихваток, ни горшка с геранью, ни посудного полотенца. Только через ручку духовки перекинута тряпка. С первого взгляда Денису стало понятно, что на этой кухне никогда не хозяйничала женщина.

Рита осторожно вынула руку из его ладони. Денис встал и отошел к окну. Во дворе по-прежнему не было ни души, только автомобили. «Ау, где народ? Вечер, убийство в доме, а любопытствующих никого. Странно», – подумал он и повернулся к Стрельцовой.

Он очень хотел задать вопрос: кто ей этот Корсаков? И очень хотел услышать в ответ, что это просто знакомый. Или друг, которому нельзя не помочь, потому что… что? В детсаду рядом на горшках сидели? Мамки дружили? Примчалась сюда, когда тот на звонок не ответил? Так беспокоилась, что бросила все, забыла об убитой подруге и рванула за город? Нет, к просто другу так не рванешь. Значит, было что-то между ними такое, после чего становятся близкими. Настолько, чтобы вот так переживать.

– Рита, что вы успели рассказать капитану? – вновь перешел он на «вы».

– Практически ничего. Он спросил, когда я приехала. Я посмотрела в мобильном, когда звонила Павлу, стоя под дверью… А до этого я набирала его номер много-много раз! А он все время сбрасывал! – воскликнула она в отчаянии.

– Ключа у вас нет? Зашли бы…

– Нет! Запасной ключ Паша держал у соседки! Потому что мы с ним не такие уж близкие друзья, чтобы… Это же логично!

– Вы правильно сделали, что пришли сюда не одна, Рита, – успокаивающе произнес Денис, удивившись, с каким волнением она оправдывается.

Больше они не успели обмолвиться ни словом: к ним присоединился капитан Дюмин.

– Давайте, Маргарита… как по батюшке?

– Николаевна, – ответил за женщину Арбатов.

– Маргарита Николаевна Стрельцова, так? Число, месяц, год рождения?

– Семнадцатое октября тысяча девятьсот девяносто восьмого года…

Пока Дюмин занимался формальностями, Денис, стоя у него за спиной, открыто рассматривал сидевшую напротив следователя Риту. Внешне она была полной противоположностью Дины Скрипак и его бывшей невесты. Те были яркими красотками: брюнетки с крупными чертами лица и смуглой кожей. На бледных щеках Стрельцовой не было и намека на румянец. Даже, подкрасив брови и ресницы, она выглядела милой, хорошенькой и только. И тем не менее, Арбатов не мог отвести от нее взгляда.

И еще он очень боялся, что она может наговорить Дюмину лишнего.

– Это допрос? – Рита бросила испуганный взгляд на Дениса. Он отрицательно качнул головой.

– Опрос главного свидетеля в рамках доследственных мероприятий, – пояснил Дюмин. – Но советую рассказать все, что знаете. Без сокрытия каких-либо деталей.

– Хорошо.

– Итак, кем вам приходится Павел Алексеевич Корсаков?

– Друг. Просто друг. Случайное знакомство на дороге месяц назад. Я подрезала его автомобиль… нечаянно… торопилась.

«Месяц?!» – Арбатов бросил удивленный взгляд на женщину, но та теперь смотрела только на Дюмина.

– Поясните, как и когда вы обнаружили тело.

– Я уже говорила, что в течение нескольких часов пыталась дозвониться на мобильный Павла. Но сначала шли длинные гудки, возможно, он отключил звук на время заседания суда и забыл включить.

– На какое время было назначено заседание суда?

– На два часа дня.

– Продолжайте.