– Ну ты спросил! Месяц прошел! Там было так скучно! Это все, что я помню.

– Милая, напрягись, – взмолился Антонов. – А то меня объявят заказчиком убийства.

– О боже! – потускнела Полина. – Но я почти каждый день бываю на каких-то мероприятиях. Потому что я светская львица.

– Съешь еще кусочек торта, львица, авось поможет, – посоветовала Алла. – Сладкое стимулирует умственную деятельность. Хотя о чем это я? Природа щедро наградила тебя всем, кроме ума.

– Отвяжись! Я не такая дура, как ты думаешь! Кажется, я рассказывала… как там ее? Зоя?.. – Снегин кивнул. – О той истории, ну, с Германом. Как из-за меня мужики подрались.

– Хвасталась, – ехидно сказала Алла.

– Не хвасталась, а делилась. Про этот… «Гранатовый браслет». Мол, и в жизни бывает такая возвышенная любовь.

– Ну сколько можно! – зашипела Алла. – Не трогай классиков! И не обольщайся, что драка была из-за тебя!

– Алла, подожди, – остановил любимую девушку Снегин и снова взялся за Полину: – Ты фотки Зуевой показывала?

– Чьи? Германа?

– Его, подарки, которые он дарил, страстные послания.

– А что тут такого?

– Вот Зуева удивилась! Теперь мне многое понятно! – Снегин откинулся на спинку белоснежного дивана и кисло сказал: – Положите и мне, что ли, торт.

– Я опять провинилась, да? – невинно посмотрела на МЧ своей умной сестры незадачливая болтушка Полина.

– Не то чтобы. Скорее стечение обстоятельств. Мир тесен. Москва – большая деревня. Каждый бизнес в ней улица. И те, кто гуляет по этой улице, время от времени сталкиваются. Зуев занимался строительством. Антонов занимается строительством. Иногда это коллективное творчество, если проект значительный. Так я говорю, Илья Денисович?

Антонов кивнул. И тут Лео по привычке взял на себя роль тамады:

– Я рад, что все разъяснилось. Я хоть и не работаю в холдинге Петровских, но мне не безразлично, что с ним станет. Если что, я представляю здесь бабушку. И если есть какие-то проблемы, то хочу об этом знать. – Он выразительно посмотрел на Снегина.

Лицо плейбоя враз изменилось. Теперь он был серьезен и как никогда похож на отца. В глазах застыла сталь.

«Вот кого надо бояться, – невольно подумал Снегин, – чутье звериное. Пулей примчался конфликт улаживать. А ведь совсем еще пацан…»

– Давайте выпьем за нашу дружную семью! – Лео поднял бокал. И улыбнулся своей знаменитой улыбкой. Так что все невольно подняли свои…

…Позже, когда они с Аллой возвращались домой, Снегин со вздохом сказал:

– Антонов, похоже, не сволочь. И я не лох. Я, кажется, прозрел. Деталей не хватает. Мне надо поговорить с экспертом, который писал заключение. О причинах смерти Егора Всеволодовича Зуева. Там фигурировал шрам. На ноге… А твой брат удивил, – вдруг вырвалось у него.

– И это не в последний раз. Я бы не хотела, Снегин, чтобы вы с Лео стали врагами.

Он молчал. Думал о своем. Причины увольнения из органов могут быть разные. Взять того же Абашева…

* * *

Жене Ренат изменял вот уже тринадцать лет. Прямо как в роддом первый раз легла, так и начал. Когда кормила грудью дочку, изменял. И потом, когда на работу вышла. Когда в институте училась – само собой. И после тоже. Когда снова залетела – святое. И сейчас, когда погоны капитанские нацепила.

Не то чтобы Абашев изменял системно. Все его связи носили случайный характер. Увидел – понравилась – обменялись визуальными знаками симпатии, дальше – кабак. После кабака постель. Разок, другой, максимум третий, если уж женщина очень понравилась. И разбежались.

Следов Ренат не оставлял. Телефон давал ложный, был у него резерв. Кривые симки еще со времен работы в органах. И даже паспорта. Чужие. Сначала Ренат усиленно шифровался и старался учесть каждую мелочь. Но со временем осмелел. Шли годы, о его маленьких шалостях никто не знал. Догадывались, конечно, что Абашев ходок, но на горячем не ловили.

С умными женщинами Ренат старался дела не иметь. Да и где они, умные проститутки? В кино только.

Постоянную любовницу капитан юстиции Абашева могла бы выследить, она давно подозревала, что у мужа кто-то есть. А вот разовых не удавалось. Телефон был чист, мужу никто из баб не названивал, не забрасывал любовными эсэмэсками. И Миша-гараж в самом деле работал механиком в гараже, а Аня-салон стригла Рената, больше ни на что не претендуя.

Абашева даже наведалась в этот салон и какое-то время с подозрением созерцала сорокапятилетнюю тетку, страдающую одышкой. Нет, не может быть! Ренат с такой не ляжет. Тогда с кем? Нина Абашева терялась в догадках.

Тринадцать лет Ренату везло. И он потерял осторожность. Работа его полностью устраивала. В обязанности Абашева входили почти ежедневные поездки на строительные объекты. Иногда ему требовалось проинспектировать стройку на предмет надежности ее охраны поздно вечером. И даже ночью. Когда жена засомневалась, Ренат прислал ей в вотсап список своих должностных обязанностей.

– Не веришь своим глазам – начальству моему позвони.

И ведь позвонила! Но здесь Ренат был чист. С него и в самом деле требовали ночные фотографии строительных объектов. И со спокойной совестью Абашев заруливал налево, если подворачивалась подходящая пассия.

Клеил он баб в Сети. Иногда на улице снимал. На трассе, по давней своей привычке. Объекты ведь были не только в Москве, но и в области. Еще одна удача! Но ничто не длится вечно. Пришел день, когда эта удача от Рената Абашева отвернулась.

…Тотоша ловила попутку. Потом, уже сев в машину, пожаловалась, что профукала все деньги на шопинге и на такси не осталось. Только натура. Тело в смысле. Да не привыкать. Наметанным глазом Абашев определил, что на обочине стоит проститутка, и притормозил. Не из дешевых, но и не элитная. Скорее всего, одиночка, водит за нос пару-тройку лохов, которые ее содержат. Каждый наивно думает, что ни с кем Тотошу не делит.

– Садись, – ухмыльнулся Ренат, гостеприимно распахивая дверцу.

Тотоша змейкой скользнула на переднее сиденье и тут же закинула ногу на ногу, показывая резинки ажурных, в сеточку, чулок.

– И почем? – без обиняков спросил Абашев. Цена его устроила, и второй вопрос звучал так: – Хата есть? Я паспорт светить не хочу. Никаких гостиниц.

– Стояк замучил? – понимающе усмехнулась Тотоша.

– А ты проверь. – Абашев с готовностью раздвинул ноги.

Так началось их знакомство. Идя к Тотоше во второй раз, Ренат подумал, что это последний. Девочка зачетная, умелая, смазливая, но сколько их таких? Однако в тот вечер Тотоша была так хороша в постели, что случился и третий раз. Как оказалось, роковой.

Увы! Стечение обстоятельств!

Тотоша еще с порога повела себя странно. Улыбалась загадочно, раздеваться не спешила.

– Ну чего ты? – поторопил ее Ренат. – У меня сегодня времени мало.

– К жене и детям торопишься? – ехидно улыбнулась Тотоша. Антонина по паспорту, как она, смеясь, призналась в постели Ренату, разомлев от жарких ласк.

– Какие еще дети? – холодея, пробормотал Абашев.

– Дочка и сын. А дочка у тебя уже невеста. Такой молодой! Кто бы мог подумать?

– Откуда узнала? – хрипло спросил он. Рука замерла на пряжке ремня. Какой уж тут секс! У бабы другое на уме!

– Представляешь, какая забавная история…

Тотоша села, закинула ногу на ногу, так чтобы сладенький видел, что трусиков на девушке нет, и со вкусом закурила. Ренат ждал, невольно сжимая кулаки. Сука!

– Клиенту моему алиби понадобилось. Влип он по пьяни в неприятную историю. Да не суть. – Она выпустила изо рта дым. – Ну и попросил: скажи дознавателю, что я всю ночь был у тебя. В постели кувыркались. А мне что, жалко? Пошла я в ментовку. А следак – женщина! И фамилия у нее Абашева. Нина Абашева.

– Не может быть, – вырвалось у Рената.

– Я оделась скромно, мышкой вошла, чинно села. Дознавательша тоже вся такая скромная. Мать семейства, – хмыкнула Тотоша. – На столе, как и положено: фоточка в рамке. Она, муж и дети. Я на зрение не жалуюсь. Смотрю, а лицо-то у мужика знакомое. Я эту фоточку в руки беру и вежливо так спрашиваю: «А это супруг ваш, Нина Антоновна?» А она мне: «Положите на место». И так сурово. Фотку тут же убрала. И давай меня гонять: «Чем, гражданочка, подтвердите свои слова?» – Тотоша выпустила дым теперь уже Ренату в лицо. Он поморщился. – И как тебе с такой женой живется, Ренатик? Она же монашка. Серьезная, спасу нет! Как ты ей детей-то двоих заделал?

– Убью! – прохрипел Абашев и кинулся на эту наглую сучку.

Тотоша взвизгнула и вскочила. Какое-то время Ренат гонялся за этой змеищей по квартире. Но догнал. Недаром спринт выигрывал в школе и колледже! Ренат тогда эту дрянь чуть не задушил. Вовремя опомнился. Понял, что влип.

На козырьке подъезда камера, в лифте камера. Соседи небось крики слышали.

– Я тебя случайно сфоткала, – хрипло сказала Тотоша, держась обеими руками за шею. – Голенького. Само по себе не криминал, голых мужиков в Сети полно. В любом виде. Но сдается мне, ты от супруги своей таишься. А она у тебя ревнивая. Нина Антоновна мне свой телефончик дала, – невинно посмотрела на Абашева Тотоша. – Позвоните, мол, если будет что сказать. А ведь мне есть что сказать Нине Антоновне? А?

– Чего ты хочешь?

– Отношений, – не моргнув глазом сказала нахалка. – Будешь сюда ходить и мне платить. Ты мужик, что надо. Когда задушить не пытаешься. Мне от тебя нужны секс и деньги.

– А не много?

– Втянешься – понравится, – подмигнула ему довольная собой девица, у которой появился стабильный источник дохода.

Тогда Ренат понятия не имел, что делать. Шантажист со временем входит во вкус. Жене все рассказать? Покаяться? Но Ренат хорошо знал капитана юстиции Нину Антоновну. Ревнивая и мстительная. И что теперь делать?

…В тот пятничный вечер Абашев пришел к своей любовнице без предупреждения. Не смог дозвониться. У него был план, как разрулить ситуацию. Но вышло такое дерьмо, что этого уж никто не ожидал…

Началось с того, что Ренат перепутал кнопки в лифте. Пять или шесть, разница небольшая. Вот и ткнул чуть ниже. Промазал, потому что руки от волнения дрожали. Но когда Абашев вышел на пятом этаже и увидел номера квартир, то понял, что ошибся.

А двери лифта за спиной уже закрылись. И что такое подняться на один этаж? Плевое дело.

Этих двоих он увидел сразу. А скорее услышал…

Аполлон

Бог – законодатель и каратель. Ясно видит картину жизни издалека, ищет точные определения, обладает логическим складом ума. Мужчине с чертами характера Аполлона не приходится постигать причинно-следственные связи, они словно запрограммированы в его голове. Он способен успешно работать в команде, органично играет роль второго. Успешно участвует и в спортивных состязаниях, не таит обиду на победителя. Ценит благоразумие, сдержан в эмоциях, предпочитает позицию наблюдателя. Испытывает потребность быть любимым сыном. Аполлона влечет к независимым привлекательным женщинам с высоким интеллектом типа Афины. Недостаток – высокомерие, поэтому иногда любимцу Зевса стоит испытать и горечь поражения.



«Мальчик из хорошей семьи», – так говорили про Снегина в детстве. Его родителей все уважали, и Женя просто не имел права их подвести. Не проказничал, не дрался, старался хорошо учиться и не разочаровывать, в особенности папу. Пай-мальчик, в общем.

Учителя его обожали. Послушный, скромный, не конфликтный. Не лидер, но и не аутсайдер. Где-то посерединке. Звезд с неба не хватает, но и срывов у него не бывает. Всегда знаешь, чего от Жени ждать.

Свою роль он играл старательно. О том, что заранее просчитывает все ходы, скрывал. И делает то, что от него хотят, потому что папа.

Но была у Снегина тайная жизнь, о которой он предпочитал не распространяться. Чем хвалиться-то? Ну, первый юношеский. В бильярдной мог бы всех разнести. В кабаке каком-нибудь. Так кто его туда пустит? То есть ни в какой кабак Снегин сам не пойдет, потому что папа.

Бильярд Женя открыл для себя совершенно случайно, когда ему было одиннадцать. Родителям дали от работы путевку в ведомственный санаторий, на море. Но лето выдалось дождливое, и в середине отпуска Снегины оказались заперты в главном корпусе.

Ливень стоял стеной, море штормило, свинцовые волны терзали берег, вода была ледяная, воздух тоже заметно остыл. Отец отсыпался, его такая ситуация, похоже, даже радовала. Мама читала книжку. А Снегин маялся. Ровесников в санатории оказалось мало, и все помешаны на игрушках. Приставки, видеоигры.

Снегин потусовался в игровой комнате, где сражались с виртуальными монстрами пацаны и девчонки, но быстро заскучал. Стрелялки ему не больно-то нравились. Пошел к маме, но та рассеянно потрепала русые вихры сына, увлеченная дамским романом, и посоветовала:

– Тоже книжку почитай.

– Ага. Погуляю только.

Это была его манера общения с родителями. Он никогда не спорил, не говорил нет. Попробуй поспорь с двумя ментами, один из которых следователь-важняк! Но Снегин всегда выдвигал условие. «Я сделаю то, чего вы от меня хотите, но после того, как сделаю то, что хочу я».

Мама кивнула, и он свинтил. Пошел бродить по главному корпусу в поисках хоть какого-нибудь развлечения. Народ в основном разбрелся по своим номерам. Спали, телик смотрели. Ждали, когда ливень закончится.

Но в одной из комнат собралась тусовка. Снегин услышал одобрительные крики, какие-то непривычные звуки, типа стука деревяшки о деревяшку, смех, звон стаканов. И сразу понял, что ему туда нельзя. Там взрослые. Папа не одобрит.

Но папа спал, и Снегин, поколебавшись, вошел. Это оказалась бильярдная. Зажигал морячок, как мысленно окрестил его Снегин. Невысокий коренастый мужичок в тельняшке и с лихими усиками. На кисти правой руки красовалась синяя татуировка: якорь.

Морячок лихо закатывал в лузы шары, и женщины, которых в бильярдной оказалось трое, визжали от восторга и хлопали в ладоши. А мужики одобрительно кивали и обсуждали удары, сделанные и предполагаемые:

– Толстовато попал.

– Свой в левую надо играть.

– Три борта в угловую лузу. Ох, молодца!

Снегин замер в дверях. Морячок был некрасивым, лицо рябое, да еще и красное, кожа обветренная, волосенки жидкие. И ходил вразвалочку, широко расставляя ноги. Выглядело это забавно. Но Снегин впервые увидел, как игра делает человека красивым. Потому что никто не замечал физических недостатков морячка. Следили только за кием в его руке и за шарами, которые послушно катились в лузы.

И еще Снегин впервые увидел бильярд. Женю неумолимо потянуло к зеленому столу как магнитом. Как потом оказалось, у мальчика имелись в наличии все качества, необходимые хорошему бильярдисту. Можно даже сказать, талант. Отличный глазомер, терпение, умение прокручивать в голове сложные комбинации и видеть всю партию уже после того, как разбита пирамида. Логика и выдержка.

Снегин проторчал в бильярдной три часа в состоянии эйфории! Пока в дверях не появилась мама.

– Женя! Господи! Мы с отцом тебя обыскались!

– Ваш пацанчик? – подмигнул взволнованной маме морячок. – Играет?

– Что вы! – возмущенно сказала она и потянула Женю за руку. – Идем. Там солнце выглянуло, надо пойти морским воздухом подышать.

Взгляд Снегина неохотно отлип от зеленого сукна. Он уже прикинул, куда надо бить, чтобы закатить в лузу тот шар, который зрители меж собой называли замазанным. За эти три часа Снегин узнал о бильярде многое. А главное, узнал, что это самая интересная в мире игра. И он ей обязательно научится.

…Бильярдный клуб в родном городе отыскался. И вскоре Снегин уже ходил туда почти каждый день. Сначала стеснялся. В клубе тусовались взрослые дяди. Женя жался в дверях, жадно прислушиваясь к тому, что творится в клубе, и смотрел во все глаза.

Наконец он решился. Подошел к хозяину, которого уже вычислил, и, заикаясь от смущения, сказал:

– А может, я посуду помою? Или пол. У меня есть деньги, но мало. – Он с сожалением достал из кармана все свои сбережения.

– А родители не заругают? – смерил его взглядом мужик. Маловат.

– Заругают, – смело сказал Снегин. – Но потом. Когда узнают. Я сказал, что в футбол пошел играть.

– Ладно, бери кий. Потренируйся, пока народу мало и есть пустые столы. Потом сочтемся.

Кий был цельный, кривой и ужасно неудобный. Но это оказался первый в жизни кий, который Женя Снегин держал в руках! И это был восторг!

В клубе Снегин тусовался с год. К нему привыкли, кое-чему научили. Однажды один из постоянных игроков сказал:

– Мой друг, тренер по бильярду, ищет способных ребят. Я дам тебе адресок и другу звякну, предупрежу, чтобы тебя посмотрел. Пойдешь?

– Ага. – Снегин от волнения порозовел.

А уж когда отобрали, и вовсе вознесся на небеса от счастья. И наконец-то решился сказать родителям, где он пропадает вечерами. И попросить у них деньги на кий. Хороший, сборный, он дорого стоит. А надо.

Сначала разразилась буря. Родители были в шоке от выходки послушного Жени.

– Ты мне врал! – бушевал отец.

Снегин молчал. Пережидал. Бильярд уже научил его терпению. Тренер наставлял:

– Талант в бильярде – это лишь пять процентов, не больше. Остальное трудолюбие. Терпение. Будьте готовы много тренироваться. Работать, работать и снова работать.

Вот уже неделю Снегин отрабатывал правильную стойку. Положение рук и ног, чтобы спина была прямая. Чтобы меньше уставать. По два часа в день приходилось это отрабатывать. Вот и сейчас он замер с прямой спиной, перед глазами катились разноцветные шары. Тренер набирал учеников для игры в снукер.

– Женя, ты где? – Отец наконец заметил отсутствующий взгляд единственного сына.

– Я слушаю папа.

– Я вижу, как ты слушаешь, – буркнул Евгений Юрьевич. – Не ожидал, что у тебя столько ослиного упрямства.

– Ага.

И родители сдались. Дали добро на тренировки. Потому что предполагались разъезды. Молодежная команда района по снукеру принимала участие в различных турнирах. Снегин уже не мог скрывать от папы с мамой тот факт, что он спортсмен и ему необходимо пять раз в неделю тренироваться.

Физически он окреп. Раньше и трех раз не мог подтянуться, а теперь спокойно сдавал норматив. И родители одобрительно сказали, что это Жене пригодится для работы в полиции, там хорошая физподготовка необходима.

Мама с папой уже решили, что Женя пойдет по их стопам. Он по привычке сказал:

– Ага. На взрослый разряд только сдам.

В юридический он не хотел. Он вообще никуда не хотел, кроме бильярдной. У Снегина появились настоящие друзья, такие же фанаты. Тренер, который относился к парню по-особому, как к лучшему своему ученику.

Полиция? Какая полиция?

…И все-таки они победили. Мама с папой. Профессиональным спортсменом Снегин не стал. Он стал ментом. Сыщиком. Тренер расставался с любимым учеником с сожалением.

– Ты хорошо подумал? Снукер набирает в мире популярность. И призовые там огромные. А у тебя способности. Сдашь на кмс, потом на мастера спорта. За границу будешь ездить, на международные турниры. Ты же понимаешь, что, став полицейским, автоматом получаешь ограничение на выезд.

Снегин угрюмо молчал. Понятно, что или – или. Тренироваться надо ежедневно, а тут учеба, потом работа. Никаких разъездов, некогда.

Он так и остался любителем, хотя на турнирах и даже с хорошими призовыми Снегину были рады. Крепкий игрок. Почти не уступает многим профи. В бильярд играли его лучшие друзья. За зеленым столом Снегин отводил душу. И расследование убийства для него тоже стало захватывающей партией.

Там же, в бильярдной, он встретил свою первую любовь. На одном из турниров. Даша была настоящей звездой. Хоть и девушка, но на равных сражалась с парнями. Снегина она отметила. Симпатичный парень, перспективный, не заносчивый. И предложила:

– Давай тренироваться вместе?

Даше едва исполнилось восемнадцать, она жила и дышала только бильярдом. Но молодость есть молодость. Совместные тренировки затягивались допоздна, и деловое сотрудничество как-то само собой переросло во влюбленность.

Первый сексуальный опыт Снегина ошеломил. Ему казалось, он встретил девушку своей мечты: Даша тоже бильярдистка, красавица, талант, будущий призер мировых чемпионатов, а возможно, и чемпион. Надо же! Так повезло!

Но у Даши оказались свои планы. И на Снегина тоже.

– Бросай свой юридический, – сказала как-то она. – Будем играть в паре. Микст. Командные матчи. По турнирам ездить. Это же такие деньги! Ты мне подходишь. Я брюнетка, ты блондин. Мы с тобой хорошо вместе смотримся. Картинка на экране красивая. И зрители на нас пойдут.

Снегин знал, что он – идеальный номер два. Удобный партнер, который мгновенно подстраивается под лидера. Страхует, устраняет косяки. Хотя какие косяки у Даши?! Она идеальна!

И он заколебался. А может, ну ее, учебу? Работа в полиции Снегина ну никак не привлекала. Мама ходила мрачнее тучи. Отец пытался воздействовать по-своему.

– Женя, ты не понимаешь: эта девушка сломает тебе жизнь. Использует, а потом отбросит, как старый рваный башмак, и дальше пойдет. Найдет себе другого подходящего партнера. Она – женщина, которая всегда может спрятаться за мужчину. Замуж выйти, ребенка родить. А что будешь делать ты? В бильярдных ошиваться? Лохов на бабки разводить, прикидываясь зайчиком? – грубо сказал отец.

– Я люблю ее!

– Понимаю. Это случилось с тобой впервые. Как удар молнии. А она тебя любит?

– Да!

– Если бы любила, не стала бы давить. Приняла таким, какой ты есть. Дала окончить институт. В бильярд можно в любом возрасте играть, никуда он не денется.

Снегин невольно задумался. Даша нравилась многим. Девушка, играющая в бильярд! Стройная, эффектная, что прическа, что макияж с маникюром – все у Даши на высоте. Как-то она в шутку обронила:

– Для меня замуж выйти не проблема – очередь стоит.

И во время следующей совместной тренировки Снегин робко заикнулся, что государственная служба – это в общем-то не плохо. Даша фыркнула:

– Издеваешься? Муж – мент! Да никогда!

И укатила за границу. Дашу пригласили на крупный международный турнир. Снегин понял, что сильно отстает от своей девушки по очкам. И отец в чем-то прав.

Разрыв был невероятно болезненным. Снегин даже бильярд забросил. А Даша… у нее вновь начался турнир. Потом еще один. И еще… И наконец появился парень. Тоже бильярдист. И надо же, опять блондин! К Снегину она не вернулась.

Он замкнулся в себе. Долго переживал, страдал, болезненно реагировал на внимание женщин. Парень он был симпатичный, а с кием в руке так просто красавец. Но он больше никому не верил. Ничьим словам.

Пока не встретил Аллу…

* * *

– В клуб вечером поеду, – со вздохом сказал он за завтраком любимой девушке. – Ты не жди, ложись спать.

– Я с тобой. У тебя игра? Ты не предупредил.

– Нет. Я так… потренируюсь. Подумать надо. Один поеду.

– Ты в порядке?

– Ага.

Он пытался понять убийцу. Черный шар лежал на зеленом сукне. Но явно был биток, который с силой толкнул этот черный шар. Он ударил красный – Зуева, и тот «упал в лузу». Такая получается комбинация. Но кто биток?

И Снегин поехал к судмедэксперту, который писал заключение о причинах смерти Егора Всеволодовича Зуева. Проводилась масса всяческих экспертиз, но все они были сведены в три емких абзаца, которые писал один человек. Вот его-то и хотел видеть Снегин.

Эксперт оказался пожилым дядечкой, который долго не мог взять в толк, чего от него хотят.

– Зуев, – пытался втолковать ему Снегин. – Вы недавно делали заключение. Причина смерти: рефлекторная остановка сердца. Случай-то неординарный. Вы должны это вспомнить.

– Вы чем-то недовольны, юноша? – И дядечка воинственно поправил очки. Толстенные стекла делали глаза эксперта какими-то нереальными. Марсианскими.

«Чего он в них видит-то, в этих очках?» – невольно подумал Снегин и затосковал.

– Я всем доволен, – буркнул он. – Просто у меня вопрос. Предполагаемый убийца оглушил кулаком подставное лицо, на которое решил свалить преступление. Вот я и спрашиваю: такое возможно?

– Кулаком? Оглушить? Чтобы человек сознание потерял? Ну-ка, ну-ка… Зуев, говорите… – И дядечка полез в комп.

Снегин терпеливо ждал. Пенсы эти как черепахи. Да еще очки. И вдруг эксперт сказал:

– Да, это интересно. Причина смерти действительно остановка сердца. Рефлекторная. Наступившая в результате ударов, нанесенных…

– Изолированным тупым предметом. Это я знаю, – нетерпеливо перебил эксперта Снегин. – Я про предмет хотел узнать. Про кулак то есть. Это был просто кулак? Или…

– Скорее или. Я же не видел голову, о которой вы упомянули.

– Она на человеке потому что. Живая, то есть голова. И уже небось зажила. Но лупанули по ней так, что человек отключился.

– И характер гематом на теле потерпевшего об этом говорит. Цвет, размер… Удары были с отягощением.

– То есть? – аж подался вперед Снегин. Вот оно!

– Рискну предположить: свинчатка. Она же «штоф», «припас». Вы знаете, что это такое, юноша? В моем подростковом возрасте, когда шли уличные бои между шпаной за сферы, так сказать, влияния, вещь неоценимая, – поцокал языком дядечка. – Самодельное оружие уличных бойцов. Если убийца, которого вы ищете, что-то зажал в кулаке, чтобы усилить удар, то это был не кастет. А именно «припас». Отягощение. Не сказать чтобы очень уж большое. О чем опять-таки говорит характер гематом на теле потерпевшего.

Дядечка заговорил азартно, марсианские глаза за толстыми стеклами очков воинственно сверкали. Читай: мы родом из СССР. Сходились стенка на стенку, а в руках у нас были самодельные кастеты. И свинчатка. Снегин понял, как ему повезло, что на пенса нарвался.

– Чего ж вы не отразили это в заключении? – попенял он.

– А доказательства? Следов свинца не обнаружено. Били-то через одежду. Да и на одежде – ничего. Никаких следов тяжелых металлов. Голову подставного лица, о котором вы упомянули, молодой человек, я не обследовал.

– Да теперь уж поздно, – вздохнул Снегин. – А вы уверены, что была свинчатка?

– Увы, – развел руками дядечка. – Недоказуемо. А если ваш убийца был двухметровым громилой? Всякое случается. И нечеловеческая сила у отдельных особей мужского пола тоже.

– Не обнаружено… – эхом откликнулся Снегин. – Блин!

– Там еще одна вещь прорисовывается.

– Шрамы на ноге?

– А вы любопытный молодой человек, – с удивлением посмотрел на него эксперт. – Думающий.

– За шрамы что можете сказать?

– Потерпевший недавно перенес операцию. В средней трети левой голени на внутренней ее поверхности имеется именно послеоперационный рубец. Варикозное расширение вен. Со здоровьем у гражданина Зуева были проблемы. Там в анамнезе целый букет. Я изучал его медкарту из детской поликлиники. Мать страдала пиелонефритом и на сроке шестнадцать недель перенесла отит. Ваш Зуев родился с физиологической незрелостью, но выписан здоровым, в родильном отделении его выходили. И мальчик до года почти не болел. Но потом сказалось. Уже в зрелом возрасте. Венозный застой и необходимость операции.

– Он же был маленьким и тощим! – вырвалось у Снегина. – А вены выпирают у толстяков.

– Наследственность, – пожал плечами судмедэксперт. – Проблемы с сердцем, нарушение кровообращения. Там много чего. Драка ему уж точно была противопоказана. После такой операции необходим длительный период реабилитации.

– То есть убийца был в курсе проблем со здоровьем у Егора Всеволодовича?

– А вот этого я не знаю, – пожал плечами дядечка. – Но били удивительно точно. Словно зная, куда надо. Прицельно, я бы сказал.

– И свинчатка… Вот он, биток под свояка!

– Не понял? – удивленно посмотрел на него судмедэксперт.

– Я говорю: спасибо! Деталь, которой мне не хватало!

Картинка в голове у Снегина начинала складываться. Теперь ему надо было побеседовать по душам с Ренатом Абашевым. Ну, тут просто. Антонову только позвонить. Вчера они договорились: на связи.

– Ты держи меня в курсе, – сказал уже у лифта Антонов. – Как-никак, тут замешана моя жена.

– Мне Абашева придется допросить.

– А это в любое время. Позвони – организую.

– А если он не захочет?

– Уволю, – пожал плечами Илья Денисович.

Осталось узнать, насколько Абашев дорожит своей работой.

– Я перезвоню, – сказал Антонов, получив отмашку. Мол, обещал устроить встречу – действуй. – Сейчас вызову начальника службы безопасности.

Снегин стоял во дворе и ждал, пиная носком ботинка звонкую льдинку. Эксперт-пенс оказался настоящей находкой. Хотя бы отключка Германа прояснилась. И еще кое-что. Загадочная фраза Зуева, последняя в его жизни, похоже, тоже. Ее смысл.

– На объекте, – отрапортовал наконец Антонов. – В офис вызвать?

– А далеко он, этот объект?

– Почти в центре.

– И чего там этот Абашев делает?

– Инспекция. Проверяет, все ли сотрудники на месте.

– И долго еще будет там торчать?

– Пока всех не проверит.

– Ладно, сам туда поеду.

Льдинка залетела в открытый люк.

– Безобразие! – раздался за спиной у Снегина возмущенный женский голос.

Он вздрогнул и обернулся. Чего не так-то?

– Надо сигнализировать. – Старушка в яркой зимней куртке возмущенно потрясала изогнутыми палками для шведской ходьбы.

– Кому? И чего сказать? – «Я вообще-то мент, – хотел добавить Снегин. – Подумаешь, льдинку в люк запинал. Чувств ничьих не оскорбил, на дне люка вроде не было никого, чтобы я по голове ему засветил, чего старушка волну гонит?»

– Ремонтники оставили открытым люк! Сейчас все с телефонами ходят! Под ноги не смотрят, только туда! Кто-нибудь провалится в этот люк обязательно!

– Поставьте рядом палки, – посоветовал Снегин. – И идите за помощью. В домоуправление.

– А ведь верно!

Решив старушкину проблему, он отправился и свои решать. К счастью, до объекта, на котором предположительно находился сейчас Ренат Султанович Абашев, ехать было недалеко.

Еще один шар. В снукере семь цветных шаров, и каждый сколько-то стоит. Черный шар самый дорогой. Семь очков. Это убийца.

Желтый – два очка. Герман, скорее всего.

А вот Абашев? Шар тоже дорогой. Скорее всего, коричневый. Четыре очка. Его надо срочно играть. Хотя и черным запросто может оказаться.

Эти очки надо собирать. Чтобы «выиграть партию».

– Объект находится под охраной, – остановили Снегина у полосатого шлагбаума. – Опасно здесь находиться.

За забором гудело, ухало, сверкало. Стрелы подъемных кранов чертили на белоснежном полотне, сотканном из перьевых облаков, геометрический узор. Наконец-то выглянуло солнце и даже запахло весной. Хотя до нее еще было далеко.

Охранников у будки стояло двое. Они щурились на солнце, как мартовские коты, и выглядели разомлевшими.

– Куда прешь, парень? – без обиняков сказал второй. – Не видишь – стройка в разгаре.

– Я из полиции. – Снегин вынул из кармана удостоверение. – Уголовный розыск.

С мужиков враз слетела вальяжность.

– И чего здесь надо полиции? – напряженно спросил старший.

– Свидетель нужен. Показания снять. – Снегин неторопливо убрал документ.

– Кого надо-то?

– Абашева. Сотрудник службы безопасности. Он здесь?

– Ренат? В офисе небось.

– Так я пройду? – И Снегин шагнул на территорию объекта.

– Каску надень!

– Давайте, – покорно согласился он.

Светлана Ягупова

Каску Снегин нахлобучил на вязаную шапку и с досадой подумал, что выглядит по-дурацки. Но ждать Абашева в офисе не хотелось. Торчать на фирме у Петровских… Еще подумают, что Снегин имеет виды на наследство Леонида Андреевича, поскольку собирается жениться на его дочери. А Снегин ничего такого в виду не имел. В том числе и фирму развалить, на которую Алла могла бы претендовать.

В лифте

Под офисом имелся в виду офис продаж, где Снегина приняли за клиента, и очень красивая блондинка певуче сказала:

– Проходите, присаживайтесь. Вы записывались в шоу-рум? Назовите вашу фамилию.

– Куда? – не понял он. Шоу еще какое-то!

– На просмотр отделки квартиры. Сейчас к вам подойдут. Назовите вашу фамилию, – сладко улыбаясь, повторила красавица.

– Абашев.

– Не поняла? – Она оглянулась.

И Снегин увидел того, к кому пришел.

Ренат Султанович охмурял другую секретаршу. То есть не явно клеился, но было понятно, что его так привлекает в этом офисе. Обилие красивых женщин. Ну а какие еще могут продавать такие дорогущие квартиры?

Ранним осенним утром некое существо без имени и роду, не видимое ни другим, ни себе и потому испытывающее тревожную скуку, залетело в вестибюль одного учреждения и село на плафон боковой лампы, отчего та слегка потускнела, хотя никто этого не заметил. Долгий полет в промозглой тьме изрядно утомил существо, и теперь оно с удовольствием отдыхало у электричества, подзаряжая им свое прозрачное тело и наблюдая за тем, как дверь-вертушка, слегка поскрипывая, впускает в вестибюль спешащих на работу. Деловым шагом они проходили мимо лифтерши тети Даши, оставляя на светлых плитках пола следы от ботинок и дамских сапожек. Одни поднимались наверх пешком, тренируя сердца и легкие, другие даже на второй этаж ехали лифтом и мягким стуком раздвижных дверей напоминали тете Даше о важности ее пребывания на посту.

– Я к Ренату Султановичу пришел, – не стал томить девушку Снегин. – Я не клиент.

К нему тут же потеряли интерес. А жаль. Потому что Снегин уже нацелился на кофе. Небось кофе у них тут вкусный. Да еще с конфеткой. Шоколадной.

– Ренат! – крикнула блондинка. – К тебе пришли.

Существо-невидимка рассматривало грязноватые отпечатки на белом мраморе, влажный блеск плащей и зонтов, и от этой материальной связи людей с природным, естественным миром ему становилось грустно, потому что ни дождь, ни снег, ни самая ядовитая краска не могли оставить ни малейшего следа на его почти бесплотном естестве. Всю ночь оно одиноко летало в огромном ночном пространстве, но как только окна домов стали теплеть светом, его потянуло к людям. В утренние часы всегда почему-то хотелось быть поближе к двуногим, чьи лица, еще не совсем проснувшиеся, но уже чем-то озабоченные, притягивали своей неразгаданностью. Порой в них проскальзывало нечто близкое, кровное, и существо охватывало тревожное чувство родства с людьми. Вдруг начинало казаться, что когда-то, очень давно, оно твердо стояло на земле, что его тело ощущало прочность и температуру предметов, их гладкость и шероховатость, и, хотя не могло, как сейчас, проходить ни сквозь дерево, ни сквозь металл, жизнь его была несравненно богаче той амплитудой чувств и ощущений, которые нынче отзывались в нем неясной тоскливой вибрацией. Тогда оно позволяло себе подлетать к какой-нибудь юной женщине и прикоснуться к ее волосам. Женщине казалось, их распушил ветер, она приглаживала рассыпавшиеся пряди, и ее рука свободно проходила сквозь его полуплоть, а ему чудилось, что она дружески гладит его невидимые крылья.

Снегин внимательно рассматривал спортивного мужика восточной наружности, который был немногим старше. Согласно имеющимся данным, Ренату Абашеву недавно исполнилось тридцать четыре. Но поскольку Снегин выглядел молодо, то разница в возрасте визуально была лет десять.

– Чего надо? – нелюбезно спросил Абашев.

Сейчас существо наблюдало за тем, как люди кивают друг другу, пожимают руки, и, чтобы хоть немного встряхнуться от одиночества, оно придумало себе временное имя из местоимений человеческого языка. «Меня зовут Тыоня, — сказало оно беззвучно и улыбнулось. — Ты, он, я. Теперь я не один, меня много, и пусть теперь люди завидуют мне».

– Я из полиции. Вам звонили по поводу меня, – официально сказал он. – Я от Антонова.

Прозвучало по-дурацки вдобавок к каске, которую Снегин забыл снять. Будто на работу устраиваться пришел. Или за взяткой. А Снегин пришел за истиной. Потому что и по виду Абашев тянул на дорогой коричневый шар. Ведь сдулся враз.

– Родственник босса, значит, – кисло сказал бывший мент. Типа отказать в беседе не могу.

Как только это случилось, Тыоня обрел способность подслушивать мысли и чувства людей и тут же заметил, что тетя Даша обратила внимание на некоторое оживление возле лифтовой кабины. Там собрались сослуживцы, все свои, оттого и здоровались шумно, непринужденно.

– Именно, – важно кивнул Снегин. – Где бы нам побеседовать?

– Пойдемте в переговорку.

Титул возымел действие. К Снегину стали обращаться на вы.

Первой пропустили в лифт женщину в синем берете и заметно оттопыренном на животе пальто, следом вошла девушка в джинсах, с перекинутой через плечо сумкой, а за ней трое мужчин, один из которых, самый молодой и длинный, с мокрым ежиком светлых волос, показался лифтерше смахивающим на ее сына, недавно вернувшегося из армии.

– Чай, кофе? Черный, зеленый, со сливками? – метнулась к нему девушка, на этот раз шатенка, увидев, что двое мужчин направляются в переговорную.

– Это не клиент, Катя, – усмехнулся Абашев. – Но кофе все равно принеси. Это ближайший родственник Ильи Денисовича.

Набросив на плечи пуховой платок, тетя Даша поудобней расположилась в кресле — она заканчивала сыну мохеровый свитер, почти целиком связанный здесь, на этом необременительном рабочем месте, — когда раздался аварийный сигнал.

Антонов на фирме был портретным лицом, поэтому Снегин получил восхитительный капучино, вкусное рассыпчатое печенье и даже маленькую шоколадку. И Ренат Султанович был предельно любезен.

Лифтерша в сердцах скомкала свитер, проткнула его спицами и, бросив в кошелку, прошла к щитку, на котором одну за другой подергала все ручки, но безуспешно.

– Что вы хотели узнать? – спросил он, положив локти на стол и глядя на Снегина в упор своими тигриными глазами.

– Я расследую убийство Зуева.

— Где же он застрял? — пробормотала она, заглядывая в лифтовой отсек.

– Кто это – Зуев?

– Ладно, зайдем с другого бока. Точнее, с другого этажа. На прошлой неделе, а конкретно в пятницу вечером, вы вышли из лифта на пятом, где убили бизнесмена Егора Всеволодовича Зуева. И аккурат в тот момент, когда его убивали, вас зафиксировала камера в лифте. Доказательства нужны? Картинка. Или обойдемся?

Лифт висел между шестым и седьмым.

– Так и знал! – вырвалось у Абашева. – Вот дерьмо!

Тыоня слетел с плафона, нырнул в отсек, прошел сквозь кабину и, пристроившись на ней сверху, стал через потолок наблюдать за потерпевшими аварию.

– Значит, вы видели драку? Или… участвовали?