– Откройте! Там Ния!.. Викентий и этот… Куда они идут? Надо…

– Не надо! – рявкнула негромко Накано, повернувшись к ней. – Сидите смирно и не мешайте. У приятеля Кента пистолет, он пристрелит вас, как только увидит, да и нам достанется.

– Что? Какой пистолет? Где? Я не вижу!

Милана подалась корпусом вперед, всматриваясь в даль. Машина стояла носом к группе из четырех человек, вышедших из ворот, разумеется, находились они на расстоянии. Четверка кучкой двинула неторопливо, как на похоронах, в сторону от машины Накано и ее спутников. Нетерпеливая Милана потребовала:

– Поехали за ними… Ой, а это кто?

– Действительно кто? – озадачилась и Накано, позвонив Рудакову.

Из тех же ворот выскочили двое мужчин, прижались к ограде, глядя в сторону «похоронной процессии», затем оба последовали за четверкой вдоль ограждений, слившись с тенями от крон деревьев.

– Черт бы побрал этих двух! – рассердилась Накано. – Откуда взялись?

– Из дома, вестимо, – хмыкнул Леха.

– И что нам теперь делать?

– Что там у вас? – нетерпеливо спросил Рудаков из трубки.

– Короче, – и Накано зачастила, – Вик и сообщник с пистолетом вывели Нию и девушку, ведут их куда-то, не торопятся. А из дома доктора вышли еще два мужика, крадутся за четверкой, как последние бандиты. – И на секунду отвлеклась. – Леха, двигай на минималке и без фар.

– Не понял, Накано, эти двое что, были в доме? – обработав за эту секунду информацию, осведомился Рудаков.

– Выходит, так, – ответила она. – По их поведению эти ребята остались не замеченными парочкой злоумышленников.

– Два мужика – и не смогли отбить женщин?

– У противной стороны пушка, против нее лом не попрет.

– Дом доктора… Один из них случайно не сын?

– Плохое освещение, я не узнала, но не исключаю. Иван, ты далеко? Боюсь, тут некий замысел, нам пока непонятный.

– Не бойся, у меня все под контролем, четверку не упущу.

– Рудаков, эти ребята бегут к машине… А нашу четверку не вижу… Так, мы едем за ними, Лешка, трогай! Дождь пошел, видимость совсем ухудшилась.

– Вижу знакомый джип, – сказал Рудаков. – Но дождь и правда не в тему, хотя как знать… Нет, дождь нам в помощь именно из-за плохой видимости.

Переговоры на время прекратились, группа Накано выехала на освещенную улицу и поехала за второй машиной, в ней находились двое из особняка. Милана смотрела в окно, по которому катились ручейки, на отражение огней на мокром асфальте, на свет фар и мелькающие автомобили. Впрочем, глаза видели одно, а мысли крутились в другом направлении, она произнесла, ни к кому не обращаясь:

– Я, кажется, узнала одного из двух парней.

– Да? – повернулась к ней Накано. – И кто это?

– Не скажу, – обидчиво поджала губы та. – Я могу ошибаться.

Накано беззвучно посмеялась над детскими обидами, развернулась лицом к лобовому окну и переключилась на автомобиль впереди.

17. Старая история в новом обрамлении

Ехали молча, пару раз Ксюша порывалась заговорить, но сидевшая рядом Ния брала ее за руку и сжимала, дескать, молчи. Девушка выдергивала руку и отворачивалась к окну, ее не интересовало, что там за завесой дождя, она переживала за собственную жизнь, которая в смертельной опасности. Как тривиально, как смешно звучит: смертельная опасность, но от этих двух слов сердце Ксюши замирало. Ния казалась спокойной, но это вряд ли, просто она умеет владеть собой. Ксения плохо видела Викентия, он сидел с ними на заднем сиденье, но за женой. Подъехали к окраине, Ния решила продолжить диалог с мужем:

– Как я ошиблась в тебе… Хм, ты даже на свидание пришел не один, неужели так патологически труслив?

– Думай как хочешь, мне плевать, – пробормотал Викентий.

– Он не только трус, – забубнила Ксюша. – Он подонок, негодяй и мерзавец. Додумался собственную жену грохнуть, а теперь и любовницу, гаденыш.

– Заткнись, – устало бросил и ей Викентий.

– Да, помолчи, – мягко сказала ей Ния. – Видишь, ему не нравится, когда его уличают. Но как глупо устроено, из-за моего желания развестись с ним и просьбы убраться из моей жизни он нашел оптимальный вариант для себя: убить меня, теперь тебя, несчастного Ноткина…

– Заткнись, – повторил он.

– Какой маленький у тебя словарный запас, – посетовала приговоренная жена. – Раньше я этого не хотела замечать, но ты превзошел все мои заблуждения на твой счет. Эльдар Эрнестович такой милый, славный человек, но у него было мое заявление о разводе, причины я рассказала ему. В тот четверг поехала в офис Эрнестовича, написала заявление, подписала, он должен был до отъезда в санаторий запустить процедуру развода. Ты каким-то образом узнал и решил забрать компромат, иначе сразу попал бы в главные подозреваемые, ведь я уже пропала. Это мотив. Но Эрнестович благородный человек, наверняка отказался от твоего гнусного предложения и ты…

– Ха-ха-ха… – сардонически расхохотался Викентий. – Благородный, да? Эта жирная свинья по приезде из санатория сама мне позвонила…

* * *

– Алло, Вик?

– Ну да, я, я… С приездом, Эльдар Эрнестович.

Викентия раздражал фееричный оптимизм адвоката, он напоминал клоуна в цирке, а цирк ему не нравился, все шумное не любил, так как большую часть жизни провел в громкой суете – спорт, потом школа, потом бар, потом клуб.

– Вик, я знаю, наша Ния исчезла…

– Кто вам сказал?

– Майоров. Я на рабочий номер Нии звонил, а трубку снял Майоров. Вик, у меня кое-что есть для тебя очень интересное, личное.

– Что именно?

– Приезжай ко мне в загородный дом сегодня.

– А по телефону?

– Нежелательно. Поверь, тебе стоит навестить старого друга семьи. Приезжай, приезжай, а то ведь и пожалеть можно.

– Ладно, приеду.

К этому времени Викентий был измучен, бедняга не мог смириться, что кто-то забрал мертвое тело, фотографии Гримма не давали ни одного шанса считать ее живой. Но кто и зачем забрал труп? При всем при том жена время от времени воскресала в его сознании, пугая до потери пульса. Жива… и Викентия бросало в холодный пот. Именно по этой причине он не рискнул раскурочить сейф, боялся, что однажды Ния заявится и тогда ему несдобровать при всех раскладах.

«Жива» – было самое страшное слово на тот период, подобная мысль явилась и после звонка Эрнестовича. А что, если она у него? Потому и решился Вик на поездку, до вечера разыгрывал сценки встречи, как он будет рад, счастлив, что Ния нашлась, будет целовать ей руки и плакать.

Но встретил его Эрнестович один, встретил громко, весело, пригласил в дом, потому что погода не ах: ветер, дождик срывался. А в доме камин горел, дровишки потрескивали, коньячок приготовлен, лимончик, нарезанный дольками. Викентий сел в кресло перед камином, от коньяка отказался, за рулем как-никак.

– Да брось ты эти условности, – рассмеялся Эльдар Эрнестович. – Кто тебя проверять будет вечером?

Чтобы поскорее услышать причину настойчивого приглашения, Викентий пригубил рюмку и поставил на стол, вопросительно глядя на хозяина. А ведь Эрнестович ни разу за все время их знакомства не приглашал его к себе, никогда не болтал с ним подружески.

– Ния так и не нашлась? – спросил Ноткин.

– К сожалению, нет.

– А чего тебе сожалеть? – пожал плечами Эрнестович, вмиг посерьезнев. – Ты станешь наследником, а у нее активы, счета, драгоценности, недвижимость. Ты самое заинтересованное лицо в смерти жены.

Викентий похолодел, все внутренности мгновенно скрутились и опустились вниз, с трудом он вымолвил:

– Не понимаю… Что вы мелете?

– Все ты понимаешь. Ладно, открываю карты. В тот день, когда Нии прислали записи твоей измены, она приехала ко мне и написала заявление. В санаторий я уезжал на следующий день, а она потребовала срочно подать на развод, отложив все дела. Показала фото и запись твоих шалостей с девочкой, кстати, записи у меня, я сохранил их. В тот день я не смог выполнить ее просьбу, не все дела можно отменить, а на следующий погряз в суете сборов и уехал в санаторий. Как видишь, я приехал раньше, не понравилось мне лечение, а Нии нет! Исчезла, оставив кровавые следы. Вик, за все человек платит, а за глупость плата особенная.

– Чего ты хочешь? – перешел на «ты» Викентий.

– Часть компании, всего часть. Впереди старость, а работать, знаешь ли, не очень хочется, надоело, но уровень нужно поддерживать. Меня устроит тридцать процентов, это немного за твою свободу и незапятнанное имя.

Смотрел Викентий на эту обрюзгшую образину с мокрыми губами, и охватывала его то паника, то негодование перекрывало разум. Видимо, он долго молчал, находясь между этими двумя состояниями. Эльдар Эрнестович налил себе рюмку коньяка, поднял рюмку, лукаво глядя на гостя, и выпил.

– Это нечестно, – сказал Викентий. – Я не уби…

– Хм! – улыбнулся иезуит. – Либо я буду честным, но ты идешь по убийству собственной жены под суд, либо ты покупаешь мою честность, и если возникнет ситуация, что попадешь на скамью подсудимых, я защищаю тебя. Поверь, у меня получится вытащить тебя. Не смотри на меня с укором, все указывает на тебя, друг мой. Мотив только у тебя, причем железобетонный, на Милку не спихнешь.

– Но я не убивал, – произнес Викентий, а внутри кипел, поэтому не сиделось ему на месте, он подскочил.

– Это неважно, – встал и Эрнестович. – Знаешь, как легко доказать, что человек виновен? И так же легко доказать, что он невиновен. Все дело в волшебных словах, которыми жонглирует адвокат, иногда в энной сумме для нужных людей, чтобы приговор выбросить в корзину.

– Ладно, согласен, – сдался Викентий. – Но тогда отдай мне заявление о разводе и записи.

– Отдам, – рассмеялся Эльдар Эрнестович. – Но когда подпишешь документ о передаче мне акций компании. Тридцать процентов. Не жадничай, не ты создал компанию, не ты ею руководил после убийства тестя.

Викентий смотрел на довольную физию, получившую картбланш, и понимал, что он будет держать его на крючке, пока не сдохнет один из них. Эльдар Эрнестович ни разу не засомневался, что вышел победителем, он сделал еще один шаг к Викентию и, заглядывая ему в лицо, проговорил ласково:

– Вик, скажи по секрету, куда ты дел труп Нии? Убил ее ты, это бесспорно, или я плохо разбираюсь в людях. Нет, я хорошо знаю человеческую породу и не ошибаюсь. – И добавил шепотом: – А своего тестя тоже ты?.. Знаю, знаю, мы дружески болтали с тобой под небом звездным. Но только тебе нужна была смерть отца Нии, он, как и я, раскусил тебя, он не желал такого мужа своей дочери.

Зря он изгалялся над поверженным мужем. Викентия вдруг перемкнуло, перед ним был враг, а врагов уничтожают. На столе лежал нож, которым Эрнестович разрезал апельсин, обычный кухонный нож. В мгновение ока Викентий наклонился, схватил нож и, еще не выпрямившись, нанес ему удар снизу в живот.

А когда выпрямился, увидел растерянные глаза, заполненные болью, открытый рот, из угла которого потекла слюна. Неожиданно стало радостно. Викентий, чувствуя освобождение, проткнул рыхлое тело еще раз, потом еще, еще… Эрнестович упал, а Викентий стал на колени и бил его ножом, пока не заметил, что тело не дергается. Он поднялся на ноги. Дрожали руки и колени, он сел в кресло и просидел в нем с час, глядя на бездыханное тело.

Очнувшись, ужаснулся от содеянного, но что сделано, то сделано. Рука с ножом была в крови, Викентий пошел в ванную, вымыл нож, пытался и одежду замыть, но не удалось. Он собрал в пакет следы своего присутствия, включая нож и телефон хозяина, в кабинете нашел заявление жены на развод, вытер полотенцем все предметы, к которым прикасался, и поехал к пруду, там утопил улики, вернулся домой, освободившись от вины и совести.

* * *

– А ты трепло, – бросил через плечо Гримм, сидевший за рулем.

– Плевать, она все равно никому ничего не расскажет.

Викентий только сейчас понял, как надоело ему изображать влюбленного, заботливого, непрактичного – когда нужно было подвести Нию к очередному вливанию денег в дорогого мужа. Он вертелся перед ней ужом на сковородке и, кстати, ничего не собирался менять, если бы не фотки и видео с Ксюхой.

– Я написала два заявления, – сообщила Ния через паузу после морального стриптиза мужа. – Привычка документы в двух экземплярах писать. Ты забрал тот, который он тебе показал, а второй остался в дачном доме. В моей сумке, которая упала за обувной ящик. Случайный человек, ставший мне другом и спасителем, нашел ее, так что не отвертишься от заслуженной кары.

– Приехали. – Гримм заглушил мотор. – Выходите.

– Там дождь, – сказала Ксюша, – а мы легко одеты…

– Не успеешь замерзнуть, – пообещал Гримм.

Он поставил внедорожник за кустами, съехав с дороги, и вышел первым, открыл заднюю дверцу. Здесь было темно, хоть глаз выколи, но у Гримма и фонарь имелся довольно мощный. Первой спрыгнула на мокрую траву Ксюша, попав под ливень, съежилась, за ней вышла Ния и осмотрелась – это район ее загородного дома, он и ночью узнаваем при свете единственного фонаря. Викентий вышел через другую дверцу внедорожника, ему и ливень в кайф, он подставил лицо густым струям, улыбнулся, предвкушая близкий конец мытарствам.

Гримм указал фонарем направление, куда идти, четверка направилась в лес, а дорога… ее просто нет. Женщины спотыкались, разумеется, промокли до нитки, замерзли, дрожали, скорей всего, не от холода, это нервная дрожь. Долго не пришлось идти, Гримм дал команду остановиться на краю оврага и приказал Вику:

– Иди к ним.

– Что? – не понял тот.

– К ним иди, – повторил спокойно Гримм, указав рукой с пистолетом на женщин, то есть дал понять, что и друг приговорен.

– Ты хочешь меня… Меня?! Почему?! За что?

– Ты дебил, – дал жесткий ответ Гримм. – А дебилов необходимо истреблять, они не должны размножаться, от них только вред всему человечеству.

Ксения тронула за руку Нию и шепотом спросила:

– Где же ваши мужчины? Они бросили нас?

Нии самой не нравилась предстоящая сцена казни. Когда свернули с трассы, она оглядывалась, но фар не видела, значит, ребята их потеряли. Сама виновата, должна была подать сигнал, чтобы они вмешались, но цель не была достигнута. Викентий признался в машине, а ребят нет поблизости, осталось вступить в торги, что и сделала Ния:

– Слушай, как тебя… Гримм? Я заплачу тебе за наши с Ксюшей жизни, а Викентия забери и делай с ним что хочешь. Заплачу, сколько скажешь.

– Деньги уже не имеют значения, – сухо сказал Гримм. – Ситуация вышла из под контроля, а значит, ее надо стереть. Извини, не я создал тебе проблемы, а твой муж. Вик, я сказал, топай к девчонкам!

Окрик возымел действие, Викентий поплелся к дамам, не успев дойти, за спиной услышал сдавленный вскрик и будто что-то упало… Он замер, ожидая пули в спину. А сзади беспорядочно мелькал широкий луч фонаря Гримма. Ния и Ксюша, не сговариваясь, ринулись к Викентию, наверное, бить лицо… но нет, пробежали мимо. Что такое? Теперь он обернулся… в эту секунду фонарь улетел и упал в траву… Хаос из тел, слегка подсвеченных фонарем с земли… Раздался крик Нии:

– У него пистолет, осторожно!

Бахнул выстрел! Обе женщины вскрикнули, инстинктивно присев.

Снова возня, хрипение, сопение и… ничего не понять. Раздался второй выстрел, но Викентий не убит наповал, даже не ранен. Это шанс! Больше не мешкая, он рванул в сторону, в самую густую темноту. Скрыться, переждать, а потом бежать – роилось в его уме. Да вот беда, здесь не парк, а дикий лес, беглец зацепился ногой за корягу, упал, живо подскочил и… попал в чьи-то сильные руки. От неожиданности Викентий вскрикнул, тут же услышал глухой шепот:

– Тихо… Тссс… Иначе башку снесем на хрен.

– Я ничего… Отпустите… – заблеял Викентий.

– Закрой пасть, – так же тихо и ласково сказал тот же голос.

Слышался топот многочисленных ног, удары, стоны… Да кто ж разберет в темноте, что происходит! И дождь хлестал как из ведра. Но то, что ему заламывают назад руки, дошло. И внезапно Викентий приложил все силы, чтобы вырваться, ведь темень, в ней легко затеряться, отбежав всего на несколько шагов…

Не удалось. Неизвестные киборги словно видели в кромешной темноте и только больнее выкрутили руки, согнули в три погибели, аж дышать стало нестерпимо тяжело, потом повели куда-то. Клубок из женщин и мужчин осветили киборги фонарями и остановили грозным криком:

– Всем стоять! Полиция! Не двигаться! Руки в гору!

Однако толпа из тел на вопли гвардейцев в камуфляже и масках не отреагировала, некогда было разглядеть, кто пожаловал, со слухом, видимо, тоже возникли проблемы. Гримм высвободил руку, отдав пистолет – у него его пытались отнять, затем оттолкнул Ксению, та упала и освободила ему дорогу. Перепрыгнув через девчонку, он скачками добрался до оврага и сиганул в него, а глубина там порядочная, запросто можно шею свернуть. И снова вопль:

– Стоять! Руки за голову, мать вашу! – Следом последовала и тирада из крепких словечек.

Вся суматоха продлилась с минуту, никто из дерущихся понять ничего не успел, кроме Гримма, который и был таков. После вторичного приказа толпа поредела, драчуны расползались, поднимались на ноги. Наступила тяжелая пауза. Кто-то поднял фонарь Гримма, осветил лица драчунов, прошелся по новым персонажам в камуфляже, а их оказалось человек десять.

– Это еще кто? – вымолвила потрясенная Ксюша.

– Росгвардия или ОМОН, – тихо ответил Дмитрий.

– А что они здесь делают? – не кончались вопросы у Ксюши.

– У меня другой вопрос, – сказал Майоров, стирая с лица воду, смешанную с кровью, текущей из носа. – Откуда они здесь взялись?

Некому было ответить. Мужчинам надели наручники, женщин повели, держа за локоть, под конвоем к дороге, где стояли машины, начиная от автозака и кончая легковыми, освещавшими пятачок фарами. Казалось бы, инцидент купирован, да не тут-то было. Милана ринулась к группе арестантов с воплем:

– Ния, я тебя убью! – Ее перехватили два омоновца. – Там моя сестра! – зарычала она. – Дайте мне надавать ей по заднице по праву старшей!

– Тихо, тихо, – оттащил ее Рудаков.

– Как она могла, Ваня… Как могла!

– Потом разберешься с ней.

А дальше последовал торжественный выход, сначала приближался фонарик, затем все разглядели Протасова, не хватало только победного марша. Весь из себя денди в бежевом пальто, с болтающимся белым шарфом на шее, в начищенных до блеска, или просто мокрых, ботинках, сверху его фигуру накрывала прозрачная накидка с капюшоном. Он оглядел присутствующих и, не показывая зубов, улыбнулся от уха до уха, поздоровался:

– Всем доброй ночи, а она у нас ужас какая добрая и урожайная. – И заметил: – Не хватает еще одного.

– Сбежал, – сообщил старший омоновец.

– Как так?! – нахмурился Протасов.

– Да у него космическая скорость, и прыгал, как орангутанг.

– А вы оставили около его машины людей?

– Нет, думали, перехватим…

– Думали! – недовольно запыхтел Протасов. – Ищи его теперь.

Накано, утешавшая злющую Милану, сообщила:

– На внедорожнике преступника маячок стоит.

Протасов снова улыбнулся и скомандовал:

– Тогда всех в автозак и ко мне на беседу.

– А куда везти, к вам или… куда? – спросил старший группы захвата.

– В ИВС. Там принимают без выходных и в любое время суток, допросная вместительная.

– Вы сегодня намерены их допрашивать?

– По горячим следам, пока тепленькие, – сказал Протасов.

– Что такое ИВС? – поинтересовалась Ксюша.

У следователя противная манера разговаривать с женщинами, как с бебешками лет пяти, он показал вставные зубы в улыбке и сладко залепетал:

– Изолятор временного содержания, приличный и теплый. Летом, когда вы, мадам, были убиты, – адресовал он следующую фразу Нии, – там делали ремонт, даже душ есть, отдыхай не хочу. У нас гуманное отношение к подозреваемым и преступникам. Мы вас в одну камеру отдыха поместим, чтобы нескучно было.

– На каком основании? – возмутился Майоров.

– А я так хочу, – обескуражил его Протасов, веселясь.

– А ордер где? – не унимался заместитель Нии.

– Имею право задержать вас на двое суток для разбирательства без всяких ордеров, – чеканил Протасов. – И уж поверьте, если понадобится ордер, он у меня будет. Ребята, пакуйте их… Нет-нет, наручников не надо, снимите. Это люди культурные, воспитанные, ответственные, они пойдут по доброй воле, не оказывая сопротивления. А ежели окажут… тогда в СИЗО на месяц-два. Всем все понятно? – Задержанные ответили ему молчанием. – Тогда милости просим к нам. Наручники полагаются только нашему мужу, ему я не доверяю, – указал он подбородком на Викентия, который стоял тут же.

Культурные люди гуськом потянулись к автозаку.

– А вы, – обратился он к Милане, – привезите им одежду, а то простынут, все же осень на дворе, ведь безобразники промокли.

– Можно мне маме позвонить? – спросил Майоров.

– Дайте ему телефон, – разрешил Протасов.

– А моя машина здесь останется? – спросил Дмитрий. – Если ее угонят, кому претензии предъявлять?

Илья Ильич подозвал одного из омоновцев по имени (только неясно, как он их различал, лица-то у всех закрыты) и небрежным жестом указал на Дмитрия, тот отдал ключи и сказал, где находится машина.

– Ну-с, господа нарушители, – обратился к задержанным Илья Ильич, – извиняйте, мы на работе по вашей вине, итак, ваша смелая история закончилась банальнейшим образом – задержанием.

18. Разбор полетов

Поначалу Валерию Даниловну не пускали, а она привезла вещи и настаивала на свидании с сыном. Дежурный отправился к Протасову, тот разрешил, но прежде хотел увидеться с ней сам. Обычно он не интересуется, кто чей сын или брат, однако данный случай исключительный. Многовато народу собралось вокруг несостоявшегося убийства Никитиной, а всякий, кто попадает в следственное поле, интересует его, даже если это торговец пирожками. Когда мама вошла, Илья Ильич непроизвольно поднял брови, несмотря на возраст, он, как и всякий мужчина, ценит красоту, а Валерия Даниловна поистине прекрасна и одета безупречно, ей очень идет шляпа с широкими полями – звезда экрана просто.

– Я привезла одежду сыну, могу с ним увидеться?

– А кто ваш сын? – полюбопытствовал Илья Ильич.

– Клим Майоров.

– М… Правая рука Агнии Никитиной, так?

– Ее заместитель.

– А Дмитрий Карелов кем приходится вам?

– Друг моего сына, ему я тоже привезла одежду.

– А что за связь у Дмитрия Карелова и Агнии Никитиной?

– Это допрос?

– Ага, – улыбнулся он.

– А протокол? – поймала его Валерия Даниловна.

– Ну, зачем, зачем нам бюрократия? – забрюзжал Илья Ильич. – Хотелось бы просто поговорить по-дружески…

– Знаю я ваше – поговорить, тем более мы не друзья. Вы потом вывернете мои слова в свою пользу. За что вы задержали моего сына, Диму и Агнию?

– Неполный перечень участников, тут целая банда. Вот и хочу выяснить, какие цели преследовали участники весьма странных событий.

– Странным вы называете покушение на Нию?

– О! Так и вы в курсе? В таком случае выбирайте место и присаживайтесь, мадам.

Протасов распорядился, чтобы отнесли вещи в камеру. Тут и сестра выжившей пожаловала, одежду она уже передала, без приглашения уселась на стул с гневным лицом, будто следователь ей должен миллион.

– А где, простите, Рита и Алексей? – спросил Илья Ильич.

– Сейчас придут, не сомневайтесь, – недружелюбно буркнула Милана. – А нельзя было днем устроить собрание? Ночью обычно люди спят.

– У меня бессонница.

Обезоруживающая причина, Милана даже растерялась, что с ней случалось… да никогда такого не случалось! Она скрестила на груди руки, закинула ногу на ногу и покосилась на даму в шляпе, сидевшую у окна. Вошли Леха и Накано, которая кивнула Валерии Даниловне, села рядом с Миланой, та поинтересовалась:

– Это кто?

Накано к ней наклонилась и зашептала:

– Валерия Даниловна.

– Это она, папина, что ли? – И уставилась на пассию отца.

– Не смотрите на нее как на папуаса, вы ставите меня в неловкое положение.

– Красивая тетка, – оценила Милана, как оказалось, у нее небольшие проблемы с воспитанием.

Вошли остальные участники событий, с ними Ния. Милана демонстративно отвернулась от сестры, та устроилась в компании Валерии Даниловны. Таким образом образовалось две группы. Викентия среди них не было, его повезли в другое место, откуда он перекочует в колонию. Протасов осмотрел обе группы, возможно, пересчитал по головам, и начал с ироничной ноты:

– Нус, граждане преступники, мошенники и обманщики, будем каяться? Что за представление вы устроили? Что за кончерто гроссо изобрели? Почему не поставили в известность следствие? Может, кто-то хочет исповедоваться?

Желающих не нашлось, собственно, Илья Ильич и не рассчитывал, что с ходу разговорит элитку, но у него имеются приемы расшевелить и таких. Протасов из благодушного, но ехидного старика преобразился в жесткого следака:

– Что ж, тогда позвольте мне предоставить свой дилетантский анализ вам, круглым… знатокам. Майские обстоятельства напоминать не буду, это ни к чему. Нам изначально стало ясно, что Агнию заказали, такого ранга люди всегда находятся под дамокловым мечом, тем более пятна крови принадлежали ей. Итак, маловероятно, что труп кому-то интересен, а вот живой человек… Но главный вопрос возник: насколько сильно была ранена Никитина и кто позаботился о ней или похитил ее?

– Хм, так мало версий? – вставила Милана.

– Начали мы с бизнеса, – оставил он без внимания ее реплику. – О эти скучные опросы… все мимо. Должен сказать, Агния Константиновна, ваши сотрудники скала непробиваемая, я в этом убедился лично, да и мои ребята не принесли ничего из вашего офиса. Просто любопытно стало, вы святая или тут банальный страх перед боссом, который вдруг оживет?

– Прошу прощения, господин следователь, – перебила его Милана, – я же сестра этой мерзавки, которая скрывалась и от меня четыре месяца.

– Что вы хотите?

– Выходит, в офисе все знали, что Ния жива?

– Не все. Но самые-самые… Майоров, к примеру. Секретарша. Бухгалтер. Может, еще парочка, но эти знали точно.

– А вы как догадались? – раздирало ее любопытство.

– Немного терпения. Через месяц после исчезновения Агнии находят труп адвоката Ноткина в загородном доме. Следов убийца не оставил, но признаки, что в кабинете что-то искали, были. А Ноткин, выяснилось, адвокат Агнии. Я затребовал дело, потом забрал его – тут уж без вариантов. Привлек и Рудакова. Ах, да, круг подозреваемых… Разумеется, на первом месте муж, но так заведено: кто получает прибыль, тот и подозревается, также конкуренты и прочие маломальски заинтересованные фигуранты. А кто из них виновен, обычно выявляется в ходе следствия. Однако Викентию даже меня, старого волка, удалось провести, правда, на время. Это случилось, когда я предположил, что Агнии нет в живых. К тому дню за ее жизнь имелось мало процентов, ведь прошло много времени, а о ней ни слуху ни духу. Так вот Викентий оплакивал жену так горько и сильно, так искренне… что тронул даже мою черствую душу.

– Хм, даже меня заставил жалеть его, – процедила Милана.

– Когда в дачном доме вставили новую дверь, а потом ограбили квартиру и сейф, явилась мысль, что Никитина все-таки выжила.

– А нам казалось, это дело рук похитителей Нии, – сказала Милана.

– Верно, это могли сделать похитители, но одна маленькая деталь внесла сомнения в данную версию.

– Да? – удивленно приподняла брови Милана. – Какая?

– Часики, которые любил Константин Никитин. Часы советского производства, не имеющие ценности, разве что для музея тех времен. Кто мог позариться на них? Только тот, кому они дороги как память. И это ваша сестра. А далее в процессе работы ко мне попали нетипичные улики. Первая: неизвестный передал флешку, а там видео: Никитина с ножом в груди… жуткое зрелище. В предсмертном слове она сообщила, что муж не должен получить наследство, так как она считает виновником в своей смерти его, а имущество завещала сестре Милане. Мы голову ломали, зачем нам подкинули эту запись, которая, вне всякого сомнения, подлинная. Почему не через день, не через неделю или месяц, а гораздо позже?

Мимолетный взгляд он останавливал на каждом и улыбался, однако народ безмолвствовал, через паузу Рита-Накано позволила себе ответить:

– Чтобы вы думали, будто Ния мертва.

– Примерно, – кивнул он и дополнил: – Нам уже было известно, что в означенный день реанимационная машина приезжала в поселок усадеб. Таких машин немного, а добывать дальнейшую информацию мы умеем. Я решил посмотреть, что будет, что за цель у тех, кто прислал видео, к тому же следовало либо подтвердить, либо опровергнуть слова умирающей.

Валерия Даниловна не смогла сдержаться:

– Не верю ушам. Неужели вы серьезно полагали, что умирающий человек способен лгать?

– И такое случается, – изумил ее он. – По разным причинам человек, умирая, намеренно вводит в заблуждение живых. Да и Никитина высказалась неточно по поводу мужа, мол, виноват в ее смерти, это не констатация – убил, а сама по себе вина бывает разная. Далее. На днях появилась следующая нетипичная улика, некий молодой человек передал мне флешку со снимками и видео измены Викентия. Следующую улику предоставил Рудаков, он принес результат проверки компании, тут-то и поняли, что Агния жива. Кто скажет, как мы догадались?

Молчание. Сидевшая как на иголках Милана оглядела присутствовавших, но у одних были каменные лица, у других ухмылки пофигистов, имеется в виду компашка Нии. Встретившись взглядом с сестрой, она отвернулась и надулась, а через секунду Милана услышала голос Нии:

– На документах стояли мои подписи с числами после моей смерти.

– Именно, – закивал довольный Илья Ильич. – У нас великолепные эксперты, ваш почерк идентифицировали. Но ваш бухгалтер… негодяй, чесслово. Вводил следственные органы в заблуждение, клялся, будто самолично подделал подписи. Потому что компания должна жить, пока, как он заверял, Агния Константиновна не вернется, ведь ее тела не нашли, значит, она может быть и жива. Пожилой человек, а врал так бессовестно, ай, как нехорошо. Попутно мы выясняли все о пассии Викентия, кто она, откуда, случайно попала в историю или…

– Обо мне? – напряглась Ксюша. – Меня в чем-то подозреваете?

– Конечно, подозреваю, но в чем, позже скажу, – ответил он. – Надеюсь, теперь вы понимаете, почему в лесу оказался рояль в кустах, то есть мы?

– Еще бы, – фыркнула Милана. – Рудаков шпион и предатель.

– Он исполнял свои обязанности, – возразил Протасов. – И потом, Милана Георгиевна, а какая разница, как мы пришли к цели, вы и я? Благодаря нашим стараниям сегодня остались живы ваша сестра и девушка Ксения, Дмитрий Карелов и Майоров, ведь у преступника имелось оружие. Итак, гражданка Никитина и компания, карты на стол!

Ух, как это сказал «карты на стол», рявкнул, словно цепной пес, некоторые «нежные» натуры вздрогнули, например Милана. В сущности, скрывать больше нечего, и Ния вызвалась отвечать за всех:

– Позвольте мне как главарю преступной группировки.

– Ценю ваше остроумие, но ближе к делу, – охладил ее Протасов.

– Я получила записи, где мой муж… ну, вы сами знаете. И попросила его убраться из моего дома и моей жизни, времени дала до утра, а сама уехала. По пути заехала к Ноткину, мы составили заявление о разводе, я подписала и отправилась на дачу, хотелось побыть одной. Ночь почти не спала, встала разбитая, а утром позвонил он… тот, кто убил меня. Он заблудился, просил объяснить, как ехать к другим дачам, и воды. Я пустила его и… неожиданно он ударил меня ножом. От боли я потеряла сознание…

Ния взяла паузу, у нее высохли губы, она провела по ним тыльной стороной ладони, видно, вспоминать ту минуту ей было тяжело. Дмитрий взял ее за руку и предложил:

– Позволь мне, я прямой участник. Наша дача у пруда пятая по счету от трассы. Я ехал к отцу, а вечером должны были приехать друзья с детьми. Мне пришла идея покатать их на лодках, это же здорово, а лодок ни у кого нет, кроме как у Никитиных. Я решил одолжить лодки и остановился у ворот, они были открыты. За мной и Алтын выскочил, это моя собака, немец. Пока он делал свои делишки, я зашел во двор, вижу – дверь дома открыта, значит, повезло…

* * *

– Хозяева! – позвал Дмитрий, остановившись на пороге дома. Ему никто не ответил. – Есть кто живой?.. Хозяйка!..

Вбежал Алтын, он парень наглый, громко гавкнул пару раз, дескать, я пришел, держитесь от меня подальше, затем потрусил в гостиную.

– Алтын, тебя не приглашали, веди себя прилично.

Пес у панорамной стены обернулся и лаем позвал Дмитрия, нетерпеливо переступил на месте лапами и снова призывно залаял, заскулил.

– Что ты там нашел, друг? – В ответ снова лай и преданный взгляд на хозяина, мол, иди сюда. – Ну, иду, иду.

В первый миг Дмитрий встал как вкопанный. На полу лежала молодая женщина с ножом в груди. Ее глаза были открыты, она слабо дышала, держа руки на груди возле рукоятки. Дмитрий врач, как и его отец. Естественно, у него мысли не было убежать, он кинулся к ней, присел и, осматривая рану, спросил:

– Как вас зовут? Вы понимаете меня?

– Ния, – едва слышно произнесла она.

– А меня Дмитрий. Дима. Кто это сделал?

– Не знаю… человек… просил помочь…

– Мужчина, да? Кто-нибудь еще в доме есть?

– Я одна…

– Сейчас… сейчас… я что-нибудь придумаю… Алтын, ко мне! – Дмитрий взял его за ошейник, вывел во двор и дал команду: – Алтын, дача! К папе! Вперед!

Пес сорвался с места и вихрем умчался, а Дмитрий, возвращаясь к Нии, достал смартфон и позвонил, отец взял трубку сразу:

– Папа, в первом дачном доме ЧП, здесь девушка с ножом в груди.

– Мертва?

– Жива. Это невероятно, удар нанесен в область сердца, но жива.

– Всякое бывает. Вызывай скорую, полицию…

– Ты сам не мог бы приехать? Папа, кажется, ее можно спасти, это же… Па, гений ты, а не я.

– Хорошо, приеду.

– Дождись Алтына, я отправил его к тебе, прикрепи сумку с обезболивающим к ошейнику и отправь ко мне, напрямик он быстрее прибежит. И сам приезжай. Захвати все, что может пригодиться.

– В ее положении пригодится только операционная, но туда надо доехать. Ладно, жду мальчика и готовлю машину.

Дмитрий осмотрелся, увидел графин, смочил салфетку и приложил к губам раненой, затем промокнул этой же салфеткой ее лоб, щеки. Она заговорила:

– Не вызывайте никого.

– Почему?

– Если узнают, что я жива… добьют.

– Вы кого-то подозреваете? Это важно, вы должны знать, кто послал к вам убийцу.

– Муж… у него повод… есть…

– Ладно, молчите пока и не шевелитесь. Я здесь, никуда не уйду.

– Спасибо…

Ния прикрыла веки, а он нащупал пульс и посчитал удары. Вскоре прибежал Алтын. Дмитрий снял с ошейника небольшую сумку, достал шприцы, упаковку с ампулами, пузырек со спиртом и упаковку ваты.

– Сейчас будет немного легче, – пообещал он. – Но это не значит, что можно… бегать. Так… вот и все. Отдыхайте, Ния, а я должен встретить отца, он у меня большой молодец, поэтому отойду ненадолго, хорошо?

Она прикрыла глаза, согласившись, впрочем, выбора у нее не было. Дмитрий встретил Богдана Аркадьевича, тот прошел в гостиную, остановился над Нией, а у сына готово было предложение:

– Везем в больницу?.. Раздумываешь? У тебя был подобный случай.

– Осколок. Я вынимал осколок, а не нож, хотя и ножи вынимали. Нет, Дима, сами не довезем. Мы не знаем, насколько крепко сидит нож, что он повредил. Нужна реанимационная машина. Звони дяде Коле, у него есть, у него все есть. И пусть готовит операционную… Ну и сам готовится в мои ассистенты, ты тоже будешь помогать. Срочно звони, на счету каждая минута!

* * *

– Было нелегко, боялись, что не довезем, – подводил итог Дмитрий, – потом боялись, что умрет на операционном столе, потом – что не выходит из комы. Но как видите, Ния сидит перед вами.

– А что не так с ножом? – полюбопытствовал Протасов.

– С ножом как раз все так, – сказал Дмитрий. – В сущности, ничего сверхъестественного, просто у Нии патология.

– Моя мама рано умерла из-за сердечного заболевания, – вставила она. – А я никогда не чувствовала, что у меня какие-то патологии. Утомлялась, но это естественно, нагрузка-то большая.

Выслушав главную виновницу, Илья Ильич обратил свой взор снова на Дмитрия, тот продолжил:

– Именно патология спасла Нию. Во-первых, сердце уменьшено в размерах, во-вторых, смещено немного влево. В сущности, сдвиг влево нестрашно, а второй проблемой сейчас занимаются кардиологи. Но этих миллиметров хватило, чтобы лезвие не задело сам орган, а вот потеря крови была существенной. Вон Майоров постоянный донор, стал буквально кровным братом Нии.

– Да уж, – кивнул Майоров, – Ния Константиновна выжала из меня литры крови, как вампир. И не только из меня.

Илья Ильич смотрел какое-то время на него и на группу у окна, как на нечто аномальное в этом безумном мире, озадаченность он даже не скрывал. Но и подозревал, что эти на вид благородные люди где-то как-то врут, чтобы создать коллективный образ высокодуховных единиц из подлой человеческой породы. Наконец с большим недоверием спросил:

– То есть, что босс жива, знали не только те, кого я назвал?

– У нас есть, – смутился Майоров, – исключительно доверенные лица как в управлении, так и среди рабочих.

– И что, никто-никто не сдал? – не верилось Протасову.

– Не сдали. Потому что все поголовно заинтересованы, чтобы Ния вернулась на свое законное место. Она классный руководитель, достойный продолжатель дела отца, с ней легко работать, да и человек хороший. У нас много работает народу, а это неплохие зарплаты, премии, к празднику подарки, собственный дом отдыха на море, когда любой человек, уборщица или руководитель, могут поехать с семьей на отдых, у кого нет машины – доставят нашим автобусом. И отношение к каждому как к родственнику, никаких классовых комплексов, за все это и уважают ее. Завтра она придет на работу, знаете, что будет? Праздник. Большой.

– Ладно, но страсть как интересно… Зачем вы затеяли всю эту камарилью с шифровкой? Зачем нужно было прятаться? До сих пор не понимаете, что вас всех могло уже не быть?

* * *

Ния очнулась и не понимала, где находится. Как ни странно, она помнила все, что случилось, словно это было вчера, а сегодня открыла глаза – белый потолок. И подумала: «Я умерла. Вот как это выглядит… мертвая, но будто живая». Мысль утешила, не так все плохо, оказывается. Попробовала повернуть голову и застонала, потому что голова не поворачивалась, а боль обозначилась во всем теле. Над ней склонилось красивое женское лицо, которое улыбнулось:

– Ну, слава богу.

– Вы кто? – шепотом спросила Ния.

– Я мама Клима. Майорова.

– И вы умерли?

– Я? Нет, дорогая, я живая. И ты жива. Тебе сделали операцию, три дня ты не приходила в себя.

– Столько прошло времени? Позовите Клима…

– Сам придет. Он все свободное время проводит здесь, помогал мне, кровь сдавал. Лежи, а я позову доктора.